Шанс для глупой злодейки

Глава 3. Не враг

Приём у баронессы де Лак был событием, которое в прежней жизни Арабелла ждала с трепетом. Здесь собирался весь цвет двора, здесь плелись интриги, здесь можно было увидеть, кто входит в милость, а кто — из неё выпадает. Здесь она всегда старалась быть ярче всех, громче всех, заметнее. И каждый раз уезжала либо с победой, либо с горьким осадком, но никогда — с пониманием того, что на самом деле происходило вокруг.

Сегодня она ехала в карете и думала о том, как мало знает о людях, с которыми прожила всю жизнь.

— Вы сегодня бледны, госпожа, — заметила Мириам, поправляя складки платья. Арабелла выбрала тёмно-серый шёлк — достаточно нарядный для приёма, но не кричащий. Никаких ярких лент, никаких драгоценностей, кроме материнского талисмана.

— Я просто сосредоточена, — ответила Арабелла. — Мириам, скажи мне… среди слуг какие слухи ходят о баронессе де Лак?

— Все говорят, её салоны самые влиятельные в столице.

— Кто там бывает? Кроме тех, кого приглашают открыто?

Мириам удивилась вопросу. Слуги обычно знают больше, чем говорят, но редко кто из господ интересуется их знаниями.

— Говорят, — осторожно начала она, — что у баронессы бывают люди, которых не зовут во дворец. Военные, которые не в ладах с министрами. Младшие сыновья знатных домов, которым не досталось наследства. И ещё… купцы, госпожа. Очень богатые купцы.

— Купцы? — Арабелла подняла бровь. В её прежней жизни купцы были невидимы. Они платили налоги, поставляли товары, но в большой политике им места не было.

— Говорят, баронесса помогает тем, кто ищет… покровительства, — закончила Мириам.

Арабелла кивнула. Покровительства. Значит, баронесса де Лак — не просто светская львица, а связующее звено между теми, у кого есть деньги, и теми, у кого есть власть. Или теми, кто хочет эту власть получить.

— Спасибо, Мириам, — сказала она. — Ты очень помогла.

Особняк баронессы сиял огнями. Кареты подъезжали одна за другой, и Арабелла, выйдя на усыпанную гравием дорожку, на мгновение замерла, вдыхая запах цветов и дорогих духов. В прошлый раз она влетела сюда, как ураган, яркая, уверенная, что все взгляды должны принадлежать ей. Теперь она вошла тихо, стараясь оставаться в тени.

Главная зала была полна народу. Арабелла взяла бокал с лимонадом (в прошлой жизни она бы потребовала вина, чтобы казаться взрослее) и отошла к колонне, откуда можно было видеть почти всех.

Она смотрела.

Вот граф Эштон, которого она всегда считала скучным стариком, о чём-то горячо спорит с молодым офицером. Его лицо, обычно непроницаемое, раскраснелось, жилы на шее вздулись. О чём они говорят? О налогах? О новых земельных сборах, которые король ввёл для финансирования армии? В прошлой жизни её это не касалось. Теперь она вслушивалась в обрывки фраз.

Вот леди Мортон, вечно недовольная, подходит к группе дам и что-то говорит им на ухо. Те кивают, переглядываются, и одна из них бросает быстрый взгляд в сторону… Арабелла проследила — в сторону секретаря королевского совета. Сплетни.

Вот трое мужчин в углу, которых она раньше не замечала. На них нет придворных мундиров, но ткани дорогие. Купцы? Один из них держит в руках какой-то свёрток, похожий на карту, и показывает её двум другим, прикрывая ладонью. Арабелла сделала шаг ближе, но не настолько, чтобы привлечь внимание.

— …если Вердис перекроет южный тракт, мы потеряем всё, — услышала она обрывок.

— Тише, — шикнул второй. — Не здесь.

Они разошлись, заметив приближающегося лакея. Арабелла проводила их взглядом и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Недовольство. Не просто сплетни, а настоящее, зреющее недовольство. В прошлой жизни она видела только то, что касалось её самой. А сейчас перед ней открывалась целая картина, которой она не замечала годами.

— Арабелла?

Голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась и встретилась взглядом с Адрианом.

Он стоял в двух шагах, в парадном мундире с золотым шитьём, светловолосый, голубоглазый, такой же красивый, как в тот день на эшафоте, когда он смотрел на неё с холодным спокойствием. Но сейчас в его глазах не было холода. Только удивление.

— Вы здесь, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение. — Я не ожидал вас увидеть. Мне сказали, вы нездоровы.

— Мне стало лучше, — ответила Арабелла, делая лёгкий реверанс. — Добрый вечер, ваше высочество.

Она заметила, как он на мгновение замер. Обычно она называла его «Адриан» или, в моменты особой близости, «мой принц». «Ваше высочество» звучало холодно, официально. Но именно так обращались к нему те, кто не был с ним близок.

— Я рад, что вы поправились, — сказал он, и в его голосе появилась осторожность. — Вы… вы одна? Без кузин?

— Кузины сегодня заняты, — спокойно ответила Арабелла. — А я решила, что неплохо бы выйти в свет. Только не говорите никому — я здесь не для того, чтобы привлекать внимание.

Адриан усмехнулся — той своей мягкой, немного снисходительной усмешкой, которая раньше сводила её с ума.

— Это вряд ли получится, Арабелла. Вы всегда привлекаете внимание.

Она не ответила на улыбку. Просто смотрела на него спокойно, и её взгляд, лишённый привычного блеска одержимости, казалось, смутил его больше, чем любая истерика.

— Вы… изменились, — сказал он после паузы. — Я не могу понять, что с вами случилось.

— Может быть, я просто повзрослела, — сказала Арабелла. — Это случается с каждым, ваше высочество.

— Адриан, — поправил он. — Вы всегда звали меня Адриан.

— Тогда я была глупее, — она сделала маленький глоток лимонада, чувствуя, как он обжигает горло. — Теперь я предпочитаю соблюдать приличия.

Адриан смотрел на неё, и на его лице боролись недоумение и… что-то ещё. Обида? Нет, он не имел права на обиду. Он никогда не искал её близости, пока она сама не бросалась ему на шею.

— Если я чем-то обидел вас, Арабелла… — начал он.

— Нет, — перебила она. — Вы ничем меня не обидели. Вы были… идеальны. Всегда. А теперь, если вы позволите, я хотела бы…

— Позвольте мне составить вам компанию, — сказал он, и это прозвучало почти как просьба. — Вы одна, без сопровождения. Люди могут подумать…

— Пусть думают что хотят, — Арабелла улыбнулась — вежливо, но без тепла. — . Мне не нужна охрана, ваше высочество. Я здесь всего на час.

— Вы хотите уйти? — он нахмурился. — Вы только приехали.

— Мне уже достаточно.

Она сделала шаг в сторону, но Адриан мягко коснулся её локтя. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но она почувствовала, как напряглась. В прошлой жизни она бы замерла от счастья. Теперь ей хотелось отстраниться, но она не хотела привлекать внимания.

— Арабелла, — сказал он тихо, наклоняясь к её уху, — что происходит? Вы меня избегаете. Сначала вы не вышли на прогулку, теперь держитесь на расстоянии. Если я сделал что-то не так…

— Вы ничего не делали, — она мягко, но твёрдо высвободила локоть.

Она посмотрела на него. На его красивое, благородное лицо, на искреннее недоумение в глазах. Он действительно не понимал. Он не понимал, что все эти годы она жила ради него, и это убивало её. Он не понимал, что его «идеальность» была клеткой, в которую она сама себя заперла. Он не понимал, что сейчас, когда она наконец начала видеть мир без призмы его лица, ей не хотелось возвращаться обратно.

— Я думаю о своем будущем, — сказала она.

— Но наше будущее…

— Есть ли оно? — спросила Арабелла, и её голос прозвучал ровно, в нём не было жестокости. — Ваше высочество, позвольте спросить вас прямо. Вы хотите этого брака?

Адриан замолчал. Его лицо, всегда такое открытое, вдруг стало непроницаемым.

— Я подчиняюсь воле отца, — сказал он после паузы. — Как и вы.

— Но если бы был выбор, — Арабелла смотрела ему в глаза, — если бы вы могли решать сами, что бы вы хотели?

Он не ответил. И это молчание было громче любых слов.

— Вот видите, — тихо сказала Арабелла. — Я не обижаюсь. Я просто хочу, чтобы мы оба были честны. Вы не любите меня. И никогда не любили. Я была… удобной? Нет, я была неудобной, но мой отец владеет землями, которые король хочет сохранить. А вы — послушный сын. И всё это время я думала, что если буду стараться, если стану лучше, вы меня полюбите. Но вы не полюбите.

— Арабелла, — голос Адриана стал тише, и в нём появилась та самая мягкость, которая когда-то заставляла её верить, — я не знаю, что случилось, но не принимайте решений в спешке. Вы расстроены…

— Я никогда не была спокойнее, — сказала она. — И я не принимаю решений. Мне кажется, что брак, в котором один человек живёт иллюзиями, а второй — долгом, никому не нужен.

Адриан взял её за руку. На этот раз крепче, не давая отстраниться. Его пальцы были тёплыми, и Арабелла вдруг вспомнила, как много раз мечтала об этом прикосновении. А теперь оно не вызывало ничего, кроме жалости. К себе прежней.

— Я прошу вас, — сказал он, и в его голосе прозвучало то, чего она никогда раньше не слышала. Не снисхождение — искренняя просьба. — Не делайте ничего сгоряча. Мы связаны помолвкой, которую не так легко разорвать. Ваш отец, мой отец, совет… это не только наши чувства. Дайте себе время. Хорошенько подумайте.

— Я думаю, — ответила Арабелла. — Думаю каждый день.

— Тогда подумайте ещё, — он отпустил её руку, но остался стоять рядом. — Не отказывайтесь от прогулок. Не прячьтесь. Если я сделал что-то, что вас ранило, скажите. Я… я не хочу, чтобы вы страдали.

Арабелла посмотрела на него и вдруг поняла: он говорит искренне. Он не любит её, но он добр. Он не хочет быть причиной чужой боли. В прошлой жизни она никогда не давала ему шанса проявить эту доброту, потому что сама была слишком занята своими обидами.

— Я подумаю, — сказала она.

Она отошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. В дверях обернулась. Он стоял у колонны, светловолосый, красивый, немного растерянный. Рядом с ним уже кружили придворные, привлечённые его одиночеством. Арабелла вышла в сад, где было темно и тихо, и только звёзды смотрели на неё с холодного неба.

Она подумала о том, что увидела сегодня. О недовольной аристократии, о купцах с картами, о секретаре, которого обсуждали дамы. О том, как мало она знала о мире за пределами своей одержимости.

И о том, что Адриан, возможно, не враг. Но и не друг. Просто человек, который, как и она, запутался в сетях, расставленных другими.

— Я подумаю, — повторила она тихо. — Но я уже знаю, что не хочу быть пешкой. Ни в чьей игре.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, словно соглашаясь.