Шанс для глупой злодейки

Глава 5. Годовщина помолвки

Кузины не отставали. Они приехали на следующий же день после оперы, и Арабелла, глядя на их нетерпеливые лица, вдруг поняла: они не просто хотят знать. Им нужно, чтобы она оставалась в их власти. Чтобы делилась, жаловалась, просила совета. Чтобы её жизнь была открытой книгой, которую они перелистывают в поисках слабых мест.

— Ну как прошло? — Изабель уселась в кресло с видом следователя. — Он был внимателен? Говорил что-то важное?

Арабелла опустила глаза и сделала вид, что смущена. В прошлой жизни она бы выложила всё — каждое слово, каждый взгляд. Теперь она выбирала слова осторожно, как осколки стекла.

— Он был… вежлив, — сказала она, играя пальцами с кружевом на рукаве. — Но не более. Я ожидала большего.

— Большего? — Кора подняла бровь. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, — Арабелла вздохнула, придавая лицу выражение обиженной капризницы, — он не сделал мне комплимента. Не спросил, скучала ли я. Всё время смотрел на сцену, а не на меня. И когда я попыталась заговорить о нашем будущем, он перевёл тему.

Она врала, и врала умело — вживаясь в ту роль, которую кузины так любили. Роль капризной, требовательной, вечно недовольной девушки, которую легко подтолкнуть к скандалу.

Изабель и Кора переглянулись. В их взглядах мелькнуло удовлетворение. Арабелла мысленно отметила это: им выгодно, чтобы она была недовольна Адрианом. Чтобы видела в нём врага, а не союзника.

— Он всегда был таким, — сказала Кора с фальшивым сочувствием. — Ты же знаешь, мужчины редко бывают внимательными. Им с детства внушают, что весь мир крутится вокруг них.

— Но это несправедливо! — воскликнула Арабелла, продолжая играть. — Я его невеста! Я заслуживаю уважения!

— Заслуживаешь, конечно, — подхватила Изабель. — Но, может быть, ты сама слишком много от него ждёшь? Мужчины не любят, когда женщины требуют внимания. Им нужно, чтобы мы были… загадкой.

— Загадкой? — Арабелла подняла на неё глаза, стараясь, чтобы в них читалось недоумение.

— Ну да, — Изабель наклонилась ближе, её голос стал вкрадчивым. — Если ты будешь всё время рядом, если будешь слишком доступна, он потеряет интерес. А если ты станешь яркой, недоступной… он начнёт добиваться тебя.

Арабелла кивнула, делая вид, что внимает совету. Они не хотят, чтобы она сближалась с Адрианом.

— Ты права, — сказала она. — Наверное, я слишком стараюсь. Нужно быть… загадочной.

— Вот именно, — Изабель удовлетворённо откинулась на спинку кресла.

Эмма, стоявшая у окна, молчала. Её лицо было бледным, и она кусала губу.

— Кстати, — спросила Кора небрежно, — принц ничего не говорил о предстоящих торжествах? О годовщине помолвки? Говорят, будет большой бал.

— Говорил, — Арабелла пожала плечами. — Но ничего особенного. Обычные приготовления. Он сказал, что его отец хочет, чтобы всё было пышно.

— А о брате? — вставила Изабель. — О принце Деймоне? Он приедет?

Арабелла почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вот оно. Они уже знают? Или просто проверяют?

— Не знаю, — она сделала недоуменное лицо. — А почему он должен приехать? Он же всегда на границе.

— Просто слухи, — Изабель махнула рукой. — Говорят, король хочет представить его ко двору. Найти ему невесту.

— Мне он ничего не говорил, — Арабелла равнодушно повела плечом.

Она солгала легко, почти не задумываясь.

Когда они ушли, Арабелла подошла к окну и долго смотрела на их карету, удаляющуюся по мокрой от дождя мостовой.

— Им нужно, чтобы я была недовольна, — прошептала она.

Она сжала кулаки. Теперь она знала правила игры. И не собиралась им подчиняться.

До годовщины помолвки оставалась неделя, и Арабелла провела её в лихорадочной подготовке. Но не той, что раньше — не в примерках платьев и выборе украшений. Теперь она готовилась иначе.

Она читала. Всё, что могла найти в отцовской библиотеке: старые хроники, доклады о состоянии границ, списки знатных родов и их связей. Она учила имена, запоминала, кто на ком женат, кто кому должен, кто с кем враждует. В прошлой жизни её это не интересовало. Теперь она понимала: знание — это оружие.

Она тренировалась. Не с мечом — её дар был другим. Она училась управлять своим талисманом, вызывать видения по желанию, а не когда они приходили сами. Иногда у неё получалось, иногда нет. Но она не сдавалась.

Она избегала кузин, находя предлоги: нездорова, занята, ждёт письма от принца. Те не настаивали — им было достаточно того, что она жаловалась на Адриана и казалась прежней.

И вот наступил вечер бала.

Королевский дворец сиял тысячами свечей. Хрусталь, золото, шёлк — всё дышало роскошью, призванной показать мощь Эридонии. Арабелла ехала в карете одна — отец был уже во дворце, кузины прибудут позже. Она поправила платье: тёмно-синий бархат, строгий, почти аскетичный, без обычных для неё излишеств. Только материнский талисман на шее — тусклое серебро и камень, который в этом свете казался живым.

Она вошла в зал, и взгляды скрестились на ней. Она чувствовала их — любопытство, враждебность, иногда сочувствие. Но шла прямо, не сворачивая, и её спокойствие было броней.

Адриан встретил её у входа. Он был красив в своём парадном мундире — светлый, улыбающийся, идеальный.

— Вы прекрасны, — сказал он, подавая руку. — Как всегда.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила она, вкладывая пальцы в его ладонь. — Вы тоже выглядите великолепно.

Он хотел что-то добавить, но в этот момент оркестр заиграл, и начался бал.

Первый танец, по традиции, принадлежал им. Арабелла танцевала механически, думая о другом. Она искала взглядом одного человека — Деймона.

Он стоял у дальней колонны, в тени, почти незаметный, хотя его фигура — высокая, широкая в плечах, в строгом чёрном мундире с золотыми нашивками — притягивала взгляд. Он не улыбался. Его лицо было жёстким, почти мрачным, и он смотрел на неё — не на танец, не на брата, а именно на неё — так, словно пытался разглядеть что-то скрытое.

В прошлой жизни она почти не замечала его. Он был тенью на периферии её одержимости Адрианом.

Танец закончился. Арабелла сделала реверанс перед Адрианом и, сославшись на усталость, отошла к окну. Но не успела она перевести дух, как перед ней выросла чёрная фигура.

— Позвольте пригласить вас на следующий танец, — голос Деймона был низким, хрипловатым, словно он привык отдавать приказы на ветру.

Это не было вопросом. Он уже протягивал руку.

Арабелла посмотрела на него. Вблизи он казался ещё более властным — тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза цвета тёмного янтаря, шрам на левой скуле, который она раньше не замечала. Он был младше Адриана на три года, но выглядел на десять старше — война не щадит.

— Вы не обязаны, ваше высочество, — сказала она, не принимая руки. — Я знаю, что вы думаете обо мне.

— Что я думаю? — его бровь насмешливо изогнулась.

— Что я капризная, пустая девчонка, которая недостойна вашего брата. И что вся эта помолвка — ошибка.

Деймон усмехнулся — коротко, без тепла.

— Вы откровенны. Это редкость при дворе.

— Я просто устала от лжи, — ответила Арабелла. — Так вы хотите танцевать со мной или просто проверить, насколько я испорчена?

Он взял её за руку — крепко, почти грубо — и повёл в круг.

Танец был быстрым, живым. Арабелла чувствовала его силу — она исходила от него, как жар от печи. Он вёл жёстко, не спрашивая, готова ли она, и она отвечала, не уступая. Их движения были почти поединком.

— Вы танцуете лучше, чем о вас говорят, — бросил он, когда музыка ненадолго стихла.

— А что говорят?

— Что вы не умеете слушать. Только требовать.

— А вы умеете слушать?

— Я умею слышать то, что важно, — он крутанул её, и она оказалась в его руке, лицом к лицу. — Остальное пропускаю мимо ушей.

Арабелла почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Не от страха — от странного, почти запретного притяжения. Он был опасен. Он был небезразличен. И это было неправильно. Он — брат её жениха.

— Ваш брат сказал, что вы хотели со мной познакомиться, — сказала она, когда танец закончился, и она сделала шаг назад. — Зачем?

— Хотел увидеть, насколько вы опасны, — ответил Деймон, не отводя взгляда. — Теперь я знаю.

— И что же?

— Вы опаснее, чем кажетесь, — он слегка наклонил голову.

Он развернулся и ушёл, оставив её стоять посреди зала. Арабелла смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё кипит. Что это было?

— Не обращайте внимания, — голос Адриана прозвучал у неё за спиной. — Деймон всегда был груб. Он не умеет общаться с дамами.

— Он сказал, что я опасна, — медленно произнесла Арабелла. — Это комплимент?

— Скорее предупреждение, — Адриан взял её под руку. — Он считает, что все женщины при дворе — шпионки. Не принимайте близко к сердцу.

Но Арабелла уже не слушала. Она смотрела на Деймона, который стоял у окна, и вдруг поймала его взгляд. В нём не было враждебности.

Около полуночи Арабелла вышла в сад — подышать прохладным воздухом. В прошлой жизни она бы не решилась покинуть зал, где кружился её принц. Теперь она искала тишины.

Но тишины не получилось.

— Вы сбежали с бала? — голос Деймона раздался из темноты. Он стоял у фонтана, расстегнув верхние пуговицы мундира, и курил — или делал вид, что курит, потому что огонька не было.

— Я вышла подышать, — ответила Арабелла, останавливаясь. — Вы следите за мной?

— Я вышел раньше, — он пожал плечами. — Надоело смотреть, как придворные кланяются.

— Вам не нравится двор?

— Я солдат, — он повернулся к ней, и лунный свет упал на его лицо, делая шрам ещё заметнее. — Моё место на границе. Здесь я чувствую себя в клетке.

— Тогда зачем вы приехали?

— Отец попросил, — коротко ответил он.

Она промолчала. Из зала выбежал Адриан — взволнованный, с красными пятнами на лице.

— Арабелла! — воскликнул он. — Ты здесь... Деймон, что ты делаешь в саду с моей невестой?

— Разговариваю, — спокойно ответил брат. — Это не запрещено.

— Она не должна быть одна с мужчиной в такое время, — Адриан подошёл к Арабелле и взял её за руку. — Пойдёмте, я провожу вас.

— Не нужно, — Арабелла мягко высвободилась. — Я сама…

— Я настаиваю, — его голос стал твёрже, и впервые в нём прозвучали командные нотки. — Деймон, оставь нас.

Деймон не двинулся с места. Он смотрел на брата с лёгкой усмешкой, которая, казалось, заводила Адриана ещё больше.

— Ты слишком опекаешь её, брат, — сказал он.

— Она моя невеста, — Адриан повысил голос. — И я не позволю тебе…

— Что? — Деймон сделал шаг вперёд, и теперь они стояли друг напротив друга — светлый и тёмный, мягкий и жёсткий. — Что ты не позволишь мне? Поговорить с ней? Или ты боишься, что она увидит разницу между нами?

— Деймон!

— Я всего лишь хочу сказать, — Деймон перевёл взгляд на Арабеллу, — что если вы передумаете насчёт помолвки, я буду первым, кто вас поддержит.

Арабелла почувствовала, как кровь отлила от лица. Это было слишком прямо, слишком опасно. Она посмотрела на Адриана — его лицо побледнело, кулаки сжались.

— Убирайся, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Убирайся, пока я не сказал отцу.

Деймон усмехнулся, развернулся и ушёл в темноту, не оглядываясь.

Арабелла осталась стоять между двумя братьями, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.

— Простите его, — сказал Адриан, беря её за руку. — Он не умеет вести себя в обществе.

Он привлёк её к себе, и Арабелла, замерла, чувствуя тепло его тела. В прошлой жизни она бы растаяла. Теперь она думала о другом — о словах Деймона, о его взгляде, о том странном притяжении, которое возникло между ними.

— Пойдёмте, — сказал Адриан. — Мы вернёмся в зал. Никто не должен думать, что между нами что-то не так.

Она кивнула и позволила увести себя. Но на пороге зала обернулась. Сад был пуст. Деймон исчез.

Ближе к утру, когда гости начали разъезжаться, Арабелла стояла у выхода, прощаясь с Адрианом. Вдруг её взгляд упал на угловую лестницу, где кузины перешёптывались с каким-то слугой. Она узнала его.

В прошлой жизни этот слуга подошёл к ней и сказал, что Адриан ждёт её в восточной гостиной. Она пошла и попала в ловушку — оказалась в комнате с чужим мужчиной, и начался скандал. Тётя Ирэн потом делала вид, что это несчастная случайность, но Арабелла теперь знала: это была спланированная операция. Скандал замяли, но сплетни остались.

Она перехватила слугу, когда тот направлялся к ней.

— Госпожа… я должен передать…

— Ничего ты не должен, — Арабелла улыбнулась ледяной улыбкой. — Иди скажи тем, кто тебя послал, что я слишком устала и еду домой.

Слуга побледнел, поклонился и исчез в толпе.

Арабелла выдохнула. Ловушка не сработала. В этот раз — не сработает.

Она села в карету и, когда дверца закрылась, позволила себе улыбнуться.

— Одна игра закончена, — прошептала она. — Начинается следующая.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло — в такт её собственному сердцу.