Шайя

Глава 1. О том, как Таисия поменяла перерождение на перемещение

Таисия открыла глаза уже в новом мире, как и обещала та бедная малышка. Ребёнок, на плечах которого оказался непомерной тяжести груз. Никому не нужная маленькая прорицательница, каждый день видящая трагедии, беды, катастрофы, которых можно было бы избежать, но не в том обществе, где она жила. Никто не прислушивался к крохе из странного племени дикарей на высокотехничной планете.

Таисия думала, что после смерти будет пустота, но оказалось, что существует тоннель и свет в конце него, река под названием Лета и многое другое. Целый потусторонний мир, где каждую душу рассмотрят, взвесят и определят дальнейшую судьбу. В этом мире душ Таисия сбросила все годы, что нажила на Земле и вновь почувствовала себя длинноногой мосластой девчонкой, как когда-то в далёкие шестидесятые. Она прислушивалась к разговору других душ и волновалась, гадая, сколько ей придётся ждать перерождения и заслужила ли она его вообще!

От волнения девочка-подросток, которой стала Таисия Павловна, избавившись от физического тела, не могла подолгу стоять на месте и часто перемещалась от одной кучки душ к другой, пытаясь вызнать побольше, разобраться, что её ждёт дальше. Неожиданно внимание Таисии привлекла малышка лет шести-семи, которую давно отдельно звали перейти на другую сторону реки, но она с отчаянием вглядывалась в лица тысяч душ и искала кого-то.

— Эй, ты чего тут стоишь? — спросила её Тая. — Идём со мной, вдвоём не страшно будет.

Очаровательная глазастенькая малышка оторвалась от разглядывания толпы и посмотрела на неё.

— Ой, — ойкнула Таисия и отступила.

На неё смотрели совсем не детские глаза. Не может быть у ребёнка такого печального взгляда!

— Не уходи, — взмолилась девочка отпрянувшей Таисии.

Тая смутилась, вспомнив о том, что сама из пожилой дамы превратилась в подростка, и малышка перед ней наверняка такая же превращённая. В очереди на переход через реку забвения болтали, что все обретают в царстве душ истинный возраст души, только она не поняла, что именно учитывается при определении истинного возраста. Сколько раз душа уже жила или эмоциональное состояние на момент смерти?

Испытывая неловкость, Таисия вопросительно посмотрела на маленькую.

— Ты очень хочешь переродиться? — задала неожиданный вопрос девочка.

Тая не знала, что отвечать.

— Не знаю, наверное, хочу, — неуверенно протянула она. — Разве можно этого не хотеть?

— Можно, — твёрдо ответила малышка. — Если есть неоконченные дела, то душа остаётся среди живых.

— Ну-у-у, призраком я не хочу быть, в этом я уверена! — улыбнулась Тая, оглядываясь на других и думая вновь влиться в коллектив. Ей всё же было интересно, почему она стала подростком, а не оформившейся девушкой или молодой женщиной.

— А если бы я предложила тебе занять моё тело, ты согласилась бы?

— Но зачем мне твоё, когда я получу своё?! — в этот момент Таисия была рада, что уже успела кое-что узнать у других и поэтому даже фыркнула на это предложение.

— Тебе не придётся входить в реку, и твоя память останется с тобою, — медленно, с расстановкой, произнесла девочка. — А ещё я тебе расскажу о том месте, где ты будешь жить.

Малышка смотрела на Таю очень серьёзным взглядом, призывая внимательно отнестись к её словам, и та действительно задумалась.

— Это что-то вроде второго шанса? Моя жизнь продолжится, только в другом теле?

— Да.

Только что Таисия немало наслушалась о том, что очередь на рождение может длиться десятилетиями, а то и веками, что шанс родиться в благополучной семье минимален, и не факт, что душа вернётся на Землю, а не в какую-нибудь систему Зет на планету под куполом под номером десять иксов!

— А сколько тебе лет? — решилась она задержаться возле странного ребёнка.

— Семь.

Испытывая разные чувства, Таисия покачала головой. Совсем не детский взгляд. Такого давно уже она не встречала.

— Ты девочка?

Малышка с изумление посмотрела на Таю, а та, смутившись, пояснила:

— Ну, мало ли, ты всего лишь ощущаешь себя девочкой, а на самом деле ты мальчик. Сейчас такие времена… — она неопределённо помахала рукой, но, кажется, кроха её поняла.

— Меня зовут Шайя и… — торопливо добавила: — Моё тело абсолютно здорово.

Таисия колебалась и всё ещё думала вернуться к толпе, но прежде решила уточнить кое-какие моменты, а потом втянулась в разговор и слушала девочку, раскрыв рот от удивления.

— А нас не накажут за такое самоуправство? — напоследок спросила Тая.

— Я испросила разрешение покинуть своё тело досрочно и получила согласие. Так иногда делают, когда польза для мироздания от обмена очевидна. Только вот моего дара прорицательницы у тебя не будет.

— Да и фиг с ним! Без кошмаров жизнь спокойнее!

— Ты хорошая, — впервые улыбнулась Шайя, — с тобой легко, как с нашим старейшиной.

— Ну, если мы всё обговорили, то что нам теперь делать? — скрыла приятное смущение Таисия.

— Идём, я покажу.

И она пошла с Шайей.

Наверное, какой-то отрезок времени у неё стёрли из памяти, так как в следующий миг Тая уже открыла глаза в другом мире.

Она лежала в неухоженном саду под навесом из жердей, накрытых соломой. У неё ныла спина, но как оказалось, тело просто затекло на твёрдой поверхности. Откинув ткань, которой она была укрыта, Таисия села и продолжила осмотр.

Вокруг было много зелени, но по большей части пока что в глаза бросались неопрятные заросли. Только рядом с помостом, на котором она лежала, и был на скорую руку сколочен навес, росла пара розовых кустов. Взгляд выхватывал цветущие деревья, разросшиеся кустарники и очертания гор вдали.

— Весна, — прошептала Тая и с удовольствием вдохнула полной грудью, пробуя на вкус аромат нового мира.

Когда она умерла, на Земле была зима. Она ехала в жарко натопленном автобусе и обливалась потом. Надо было выйти и подышать, но хотелось скорее домой. У неё в этот день поднялось давление, да и сердце пошаливало. До дому она кое-как дошла и прилегла на диван. На этом закончилась её жизнь.

А ведь у неё было много планов! Кто-то скажет: какие у старухи планы? Но Таисия жила на полную катушку! Долг перед государством и семьёй она выполнила, и на старости лет занялась тем, что ей всегда было любо. А интернет был ей в помощь. Если бы столько знаний можно было получить в дни её молодости или зрелости, когда в стране в магазинах были пустые полки, а у людей таинственным образом деньги превращались в ничего не значащие фантики! Но всё это в прошлом, как и родименький Интернетик — бесценный друг и терпеливый советчик!

Таисия попробовала встать, но тело оказалось ослабленным от долгого лежания.

— Ничего-ничего, быстро наберусь сил, — пробормотала она.

— Шайя? — воскликнула появившаяся на тропке к навесу женщина и, словно испугавшись, закрыла себе рот руками.

Таисия напряженно следила за её приближением, а миловидная черноволосая женщина с восточным разрезом глаз вглядывалась в неё, пытаясь что-то разглядеть.

— Ты ведь не Шайя? — со слезами на глазах спросила она, и Тая медленно отрицательно покачала головой.

Женщина зарыдала и убежала.

Таисия прилегла, чтобы не тратить напрасно силы. Ей сильно хотелось пить, но куда идти и как далеко, она не знала, поэтому решила подождать. Малышка говорила, что в её родном поселении все заботятся друг о друге.

Лёжа, Тая думала о том, что уже успела увидеть. Красивая природа, похожая на земную, но, даже не сходя с места, она заметила, что не все растения ей знакомы. Возможно, они встречаются на Земле, но в более южных краях? Этого уже она никогда не выяснит. Что же касается убежавшей женщины, то одета та была очень просто. На ногах у неё были шлёпанцы с тесёмкой через большой палец. Таисия обратила на них внимание потому, что они при ходьбе издавали мягкий звук-шлепок. Но первыми она отметила широкие штаны типа шаровар, топик с оборванной вышивкой и наброшенную сверху старую растянутую кофту без застёжек. Вполне обычная сильно поношенная одежда, и это удивило её. Всё-таки подсознательно она ожидала чего-то оригинального и даже возмутительного.

А тут, если бы не чистое приятное лицо женщины и богатые, струящиеся по её плечам роскошные чёрные волосы, то Тая приняла бы её за бомжа. Хотя, когда она ездила на дачу и всё лето проводила там, то одевалась не лучше. Это в последние годы, чтобы не походить на старуху, она стала гораздо больше уделять своей внешности и одежде внимания.

— Шайя! Ты очнулась! — на тропке появился старичок, закутанный в ободранный пуховик. Он живо постукивал палкой в такт своим шагам и улыбался беззубым ртом.

После плаксивой реакции женщины Таисия не знала, надо ли сразу заявлять, что она не Шайя? Малышка её уверила, что соплеменники допускают вариант переселения душ и всё поймут. Но одна мадам уже дала дёру, а если и ещё один убежит, то Тая умрёт от обезвоживания.

Она смотрела на дедка, широко распахнув глаза, и когда он, кряхтя, поднялся на помост, прошептала:

— Пить.

— Ах, Шарисса! Егоза! Даже не напоила дочку! — заворчал старик и живенько бросился в обратный путь.

Таисия сочувственно посмотрела на него, а потом улыбнулась, увидев, как щуплый дед расстегнул пуховик.

«Разогрелся!»

Как же ей это всё было знакомо!

Она вновь села и принялась с любопытством ощупывать ткань, на которой лежала и которой её накрыли. Дешёвая синтетика, причём это даже не комплект постельного белья, а просто отрезы ткани непонятного грязного цвета. Таисия придирчиво присмотрелась к тряпкам и даже принюхалась, но эта никудышная ткань была чистой, просто такой неудачный окрас.

Шайя рассказывала, что все жители в её поселении живут за счёт гуманитарной помощи. Им привозят еду в консервах, одежду и разные мелочи.

Тая уже догадывалась, что в этот глухой уголок, где люди живут так, как завещали предки, скидывали всякий хлам! Но, похоже, без него здесь было бы намного хуже.

На тропке вновь появился худенький живенький старичок, а за ним шёл высокий тощий парень с ведром воды. Парень был босым, в широких спортивных штанах и великоватой ему рубашке офисного типа, с криво пришитым воротником-стоечкой. Он улыбался, демонстрируя красивые белые зубы, и Таисия улыбнулась ему в ответ.

— Ну, чего встал, напои девочку! — велел старик, а сам сел на помост, лихо свернув ноги кренделем.

Тая хихикнула, замечая, как парень пытается набрать воды в ладошки. А он, укоризненно посмотрев на старика, побежал куда-то и быстро вернулся с пиалой. Дед посмеивался:

— Дурная голова ногам покоя не даёт! — важно произнёс он, разглядывая Таю.

Он наблюдал за тем, как она пьёт, как потом поднялась и, зачерпнув воду ладошками, омыла лицо, а после тихонько мазнула себя мокрыми руками под мышками.

— Я скажу, чтобы тебе нагрели воды. Помоешься в доме.

Тая выдохнула. Она уже подумала, что домов здесь нет. Небольшие хлопоты утомили её, и она вернулась на расстеленные для неё ткани. Парень убежал сообщить всем, что Шайя очнулась, и заодно обещал принести еды, а дедок остался.

Он ещё некоторое время молча сидел, видя, как девочка ищет удобное положение и старается под голову подложить побольше всего мягкого, а потом, тяжко вздохнув, огорошил её:

— Наша Шайя ушла? — не дождавшись ответа, он покивал головой и снова вздохнул: — Бедная малышка. Тяжёлый дар ей достался. Значит, отмучилась.

Таисия слушала, его затаив дыхание.

— Перед тем, как она попрощалась со всеми и легла, она сказала, что попытается помочь нам всем. Я всё думал, что она собралась делать? Духи мне все эти дни твердили, что пока не встретили её у себя, а значит, она задержалась по пути. Мы всё думали, почему и зачем?

Тая пожала плечами, внимательно слушая деда.

— Мы по очереди поддерживали тело Шайи, наполняя его энергией, и ждали. Плохо, что она никого не предупредила о том, что задумала.

Старик поднялся и, подойдя к Таисии, погладил её по голове.

— Мы все будем звать тебя Шайя, чтобы у чужих не возникло вопросов. Они не поймут, какое чудо произошло с тобою, и полезут сюда со своими приборами, — презрительно фыркнул он.

— Шайя сказала, что я нужна вам, — зачем-то стала оправдываться Таисия.

— Нужна? Она сказала, что видела?

— Нет, но она была убеждена, что я буду здесь полезна.

Дед уставился вдаль и долго вздыхал, прежде чем начать говорить:

— Малышка видела только беды. Таков её дар: предостерегать от плохого. Если бы к ней прислушивались, то она знала бы, ради чего страдает, но нас считают дикарями, охраняют как редких зверьков и кичатся своей гуманностью.

Таисия кивнула. Слова деда подтверждали то, что говорила ей Шайя.

— Однако величайшая ценность нашей девочки была ещё в том, что она чувствовала, что можно сделать, чтобы избежать беды. Ты — её последний дар нам!

— Не знаю, что вы от меня ждёте, но я обещала Шайе жить здесь как минимум десять лет, более ничего. Таково было её условие.

Дед задумчиво покивал.

— Так тому и быть.

Они немного помолчали и Таисию, прислушивающуюся к умиротворяющей обстановке сада, потянуло в сон. Она всего лишь чуть-чуть поддалась сладкой дрёме, думая, что у неё есть время, пока согреется вода для мытья тела, и проспала до следующего утра.

Тая не почувствовала, как её перенесли в дом, но улыбалась, когда женщины поселения приходили подпитать её тело энергией. Их участие помогло душе Таисии прижиться в новой физической оболочке, и с первыми лучами солнца она открыла глаза, уже намного легче принимая действительность.

Дорогие мои, вот такое начало у новой истории))) Она будет спокойная, доброжелательная и жизненная. А ещё просится слово медленная. Первая часть посвящена бытовым хлопотам. Вторая часть более соответствует заявленному жанру космической фантастики, но я бы добавила такие слова определения: мягкая, женская космическая фантастика.

Глава 2. В которой Шайя немного жадничает и чувствует себя при этом счастливой

Тая свернулась в калачик, потом тщательно замоталась в те тряпки, что служили одеялом, но холод всё равно пробрался внутрь её тела, заставляя дрожать. Плюнув на всё, девочка выскочила из тряпичного кокона, стуча зубами, всунула голые ноги в шлёпанцы, похожие на те, что она в прошлой жизни брала с собой в баню, и выскочила во двор. Местное солнце было похоже на земное, но ярче, и ещё только поднималось из-за гор, а птицы устроили жуткий гвалт, наперебой готовясь к торжественной встрече светила.

Попрыгав на месте для разогрева, Тая вернулась в тёмную комнатку и, сложив вместе несколько отрезов тканей, накинула их на себя, но холод продолжал терзать её, проникая через ноги.

— Да как же они тут живут?! — возмутилась она, оббегая домик, ища кого-нибудь из местных.

— Ты проснулась! — в саду появился вчерашний парень и был он всё так же бос.

— Угу, — сжимаясь от холода и поджимая пальцы ног, буркнула Таисия.

— Мёрзнешь? — удивился гость.

— Угу, — вновь буркнула она и с надеждой посмотрела на него. Быть может, есть выход из этого положения?

— А чего жаровню не растопишь? — бодро спросил он.

— Жаровню?

— Ну да, я тебе вчера толстых веток принёс, чтобы ты завтрак себе разогрела!

Гость улыбался так искренне, что неловко было подозревать его в издевательстве.

— Я?

— Ну, так Шарисса ушла.

— Э-э, моя мать?

— Она же теперь не связана с тобою? — тихо и вроде как испытывая неловкость, спросил парень.

— Да, не связана, — подтвердила Таисия, — но мне всего семь лет и…

— Не волнуйся, мы все тебе будем помогать! Меня, кстати, зовут Цер! Я здесь самый молодой, и старейшина попросил побыть с тобой рядом первое время.

— Но тебе самому лет шестнадцать-семнадцать?

— Угу, шестнадцать!

— А других детей здесь нет? — Таисия подумала, что неплохо было бы сначала пожить в качестве подружки в какой-нибудь семье.

— Ты единственная. Нас мало. Молодые уходят в город. Здесь, сама видишь, жизни нет!

— Но Шайя говорила, что вы занимаетесь духовными практиками?

— Красиво звучит, — хмыкнул Цер.

— Так занимаетесь или нет?

— Выйди на улицу и увидишь, как наши сидят, встречают рассвет! Потом все разбредаются, чтобы медитировать и постигать высший смысл. К вечеру будут проводы звезды, дающей свет и энергию.

Тая стояла и хлопала глазами, а парень обошёл её домик и показал на небольшую самодельную печь. Та стояла во дворе за разросшимися кустами.

— Тащи сюда ящик и садись. Я сейчас разведу огонь, и ты погреешься, — предложил он, хотя не преминул всем своим видом показать, что на улице вовсе не холодно. Ночная температура уже более недели не опускалась ниже десяти градусов, и Цер не понимал — чего тут дрожать?

— А поесть есть что-нибудь?

Парень театрально хлопнул себя по лбу.

— Я же тебе два мешка всякой всячины притащил! При входе оставил. Не хотел шуметь банками и прочими упаковками, думал, что ты ещё спишь.

Таисия ожила и побежала по тропинке за мешками.

— Не туда свернула! — услышала она вдогонку.

Через минуту Тая тащила по земле один из них. Цер подскочил к ней и с лёгкостью поднял его.

— Какая ты нетерпеливая, — усмехнулся он.

— Голодная, — ревниво поглядывая на мешок, оказавшийся в чужих руках, Таисия заволновалась, не исчезнет ли оставшийся.

Может, и правда, что они все тут солнечной энергией питаются, но её глазоньки видят, что мать девочки вынесла из дому всё, что смогла!

В комнате, где она проснулась, стояла только здоровенная кровать, видимо, из гуманитарки столетней давности, несколько страшных самодельных полок и с десяток пустых потёртых жестяных банок, возможно, с помойки, так как когда-то в них лежал явно дорогой чай и вряд ли его привозили сюда в качестве подарка.

Огонь в жаровне разгорелся, но толстые глиняные стены ещё были холодными. Тая обернулась, чтобы посмотреть на свой дом со стороны. Она придирчиво разглядывала заросшую мхом крышу, с облегчением замечая, что та была покрыта явно каким-то более-менее современным материалом, чем тот, из которого были сделаны обшарпанные стены, осыпающиеся по углам. Сам домик состоял всего из двух комнат, и сложно пока было сказать, радует эта скромность или огорчает.

Таисия одобрительно проследила за Цером, который притащил второй мешок, и отправилась смотреть, что собою представляет вторая тёмная комната.

— А где включается свет? — крикнула она от порога, опасаясь ступать дальше, считая, что там могли прятаться змеи или какие-либо опасные насекомые.

— Света у нас нет! — крикнул Цер, ломая толстые ветки и подкидывая их в огонь.

Глядя на его усилия, Тая подумала, что парню не пришло в голову, как она своими тонкими детскими ручками смогла бы справиться с ними. Сразу видно, что Цер никогда ни о ком не заботился.

— Когда энергию подводили ко всем уголкам планеты, — с силой ударив ногой по не желающей ломаться ветке, он победоносно улыбнулся и продолжил: — то наши предки отказались от этого. У нас тут у каждого своя внутренняя энергия ключом била. Живая! А на искусственную жители плохо реагировали. Сильны были деды! А сейчас только старейшина может похвастать настоящей силой и ещё пара-тройка человек, остальные по мелочи чудеса творят, — подмигнул Цер, видя приоткрытый рот девчонки.

— Чудеса? — она подалась к нему. — Всамделишные?

— Ну, это я так, ради красного словца! Но со своим телом на энергетическом уровне работать даже я могу.

— Что-то я не понимаю, — нахмурилась Таисия.

— Ну, я могу подпитать своё тело энергией звезды и обходиться без еды недельку-другую. Ещё я время от времени налаживаю себе правильную циркуляцию жизненно важных потоков в теле. Это всё позволяет быть быстрее и сильнее других. Во всяком случае, пока они не поставили себе соответствующие импланты.

— Вот, значит, как?

— А ещё у меня уникальное обоняние, — похвастал Цер, — и когда я уйду отсюда, то смогу без всяких гаджетов стать лучшим поваром или парфюмером, а может, пойду на завод. Зарплата там небольшая, но зато у меня будет полно свободного времени.

— А на заводе зачем обострённый нюх? − опешила девочка.

— Чтобы вовремя заметить утечку опасных веществ.

— А-а-а, ясно, — кивнула Тая, хотя ничего ей не было ясно, а вот ноги уже были ледяными. Доживёт ли она до тех дней, когда ночи будут такими же тёплыми, как дни, или раньше скопытится?

— Правда, на заводе для этих целей держат крыс и им вшивают специальные сигналки, так что я бы лучше поваром, — вздохнул Цер, и Тая всей своей женской, немало повидавшей душой, поняла, что перед ней неуверенный в себе парнишка.

По нему было видно, что он не горит желанием оставаться в поселении, но и в мир высоких технологий выходить ему страшно. Вся его жизнь проходила в изоляции, и стоит ему уйти, обратной дороги не будет. Наверняка есть кто-то, отслеживающий численность оберегаемого племени, и стоит только покинуть эти места, то придётся рассчитывать только на себя.

Возможно, те, кто ушёл раньше, поддержат его на первых порах, но, судя по тому, что рассказывала Шайя, жизнь всей планеты слишком сильно отличается от образа жизни этого странноватого маленького сообщества.

— Эй, ты чего стоишь? Боишься заходить? — Цер подошёл к девочке, которая продолжала мяться у порога, вытягивая шею вперёд, чтобы разглядеть, что находится в тёмной комнате.

Он обошёл её и, пройдя внутрь, распахнул большое двустворчатое окно, состоящее из множества маленьких стеклянных прямоугольников.

— Это только снаружи кажется, что здесь темно, а так света достаточно, заходи! — подбодрил он её.

Тая сделала шаг вперёд и с любопытством принялась разглядывать длинную печь высотой ей по грудь.

— Этой штуке более двухсот лет. Говорят, жил у нас тогда кузнец, и он делал потрясающие вещи! В пустых домах учёные уже разобрали эти печи и до сих пор держат их в своих лабораториях, стараясь понять, как можно было вручную отлить все детали.

Тая ничего особо удивительного в печи не увидела. Печь состояла из топки, отверстия под казан, и гладкой плиты, на которую можно ставить кастрюли, или ведра для разогрева воды.

Она оглядела всё помещение, но никакой посуды здесь не было, кроме здоровенного казана в углу. Цер тоже осматривался и в конце присвистнул:

— Не думал я, что Шарисса такая жадная… И как только утащила всё? Ладно хоть стол с казаном тебе оставила и то, наверное, потому что они неподъёмные!

Парень плотнее придвинул массивный вытянутый стол к открытому окну.

— Здесь светлее всего и тебе будет удобно готовить.

Тая с сомнением посмотрела на него и подошла к столу.

— М-да, мелковата ты, — он потёр переносицу, — ладно, я буду рядом, и мы что-нибудь придумаем! Идём, уже можно в жаровне на улице что-нибудь разогреть. Я там покидал для тебя пакетики с кашей, — он показал на мешки. — Написано, что в них есть все витамины, какие только нужны живому существу!

Таисия поморщилась, и тогда Цер подмигнул:

— Я сразу понял, что ты не любитель каш! Тогда у нас есть имитированные сушёные фрукты и таблетки, разбухающие в сладкие разноцветные булочки! Объедение!

Тая тяжело вздохнула и отправилась разбирать мешки с продуктами, а Цер читал инструкцию по превращению таблеток в красивые пышные булочки и радовался как дитя, получая мягкие шарики безумных расцветок.

— Эх, если бы они ещё менее агрессивно пахли! Не знаю, как должны пахнуть настоящие булочки, но аромат печёного яблока не может так сильно шибать в нос.

— Цер, это же всё химия!

— Я понимаю, но хоть что-то в них должно быть настоящим?

— В таблетке? Ничего, — припечатала Тая, а сама думала о том, как тут всё запущено.

На планете, по словам маленькой прорицательницы, царил культ технологий, и люди вовсю улучшали своё тело, чтобы получить достойную работу. А ещё Таисия сама убедилась, что население питалось всякой гадостью вместо нормальной пищи, хотя её жизненный опыт подсказывает, что наверняка не все на этой планете травят себя имитацией или вкусовыми таблетками!

В свете того, что Тая увидела, стало понятно, почему местные сидят и встречают восход, чтобы подпитать свою тело хотя бы энергетически. Единственное, что она не могла понять, почему они ничего не выращивают? Здесь высажены фруктовые деревья, но люди всё же не птички, чтобы питаться только ягодками и фруктами! Достаточно посмотреть на Цера, как он глотает слюни, разглядывая красивые картинки с едой, чтобы понять, что парень голоден! Неудивительно, что духовные практики не радуют его на пустой желудок.

Она взяла ярко красную булочку с клубничным ароматом и надкусила её. Немного пожевав, выплюнула и со вздохом взялась за пакетик с кашей.

— Не понравилось? А по-моему, ничего так, есть можно!

— Если не знать, какова на вкус должна быть настоящая сдоба, то, наверное, можно это проглотить. У меня же возникло ощущение, что я жую пористую жвачку.

— Жвачку? А, это такие жевательные конфеты? Странные у тебя ассоциации, — хмыкнул Цер.

Тая тяжело вздохнула и принялась читать, сколько надо добавить воды в пакетик. Большинство палочек-закорючек быстро складывались в слова, но кое-что осталось ей незнакомым.

— Что здесь написано? — спросила она.

— Двести грамм воды, — быстро ответил паренёк и добавил: — Шайя не успела выучить, как пишутся цифры, хотя очень старалась. Я всё думал, куда она торопится?

— Шайя. Какая она была? — Таисия надорвала пакет и влила в него воды, а Цер как-то хитро распрямил дно упаковки и, расчистив местечко от углей, поставил её прямо в жаровню.

— Она была глубоко несчастной, — задумчиво произнёс он, — я никогда не видел её смеющейся. Помню однажды, она сказала профессору Ниярди, что в столице целая улица уйдёт под землю из-за обрушения старого тоннеля. Когда-то внизу ходили поезда, но уже давно в этом нет надобности, и всё было законсервировано.

— Прости, что перебиваю, но откуда у вас здесь профессор? Я думала, вы не контактируете с внешним миром?

— Шайя…

— Меня зовут Таисия.

— Тиси?

— Таисия!

— Неважно, запомни, отныне ты Шайя! Это имя энергетически связывает тебя с телом и нашей вселенной. Тиисси нет в этом мире, была Шайя и есть Шайя!

— Какие сложности! Хорошо, я Шайя. Так что там насчёт профессора?

— Ниярди часто сюда прилетает. Он наш куратор и защитник. Благодаря ему нас всё ещё считают уникальными и живыми.

— Не поняла? Живыми?

— Ты ещё не видела города́, тогда поняла бы, насколько наша долина привлекательна для разного рода дельцов. Мы живём в заповедном месте и являемся его частью. Вместе с нами тут охраняются многие виды животных и птиц. На планете есть ещё подобные места, только не такие огромные и они больше напоминают парки, чем живую природу.

— Ясно, так что там про столицу? Прорицательницу послушали?

— Профессор настоял, чтобы провели проверку всех подземных столичных тоннелей, и беды удалось избежать. Шайя тогда впервые какое-то время смотрела на мир спокойно, но вскоре её вновь начали мучить кошмары, только она не могла назвать людей, которым грозили беды. Ниярди попробовал их искать, но сама понимаешь, тратить уйму времени ради какого-то служащего… «нецелесообразно», — Цер явно процитировал кого-то.

— Наша крошка Шайя пыталась, как могла, объяснить, что люди, которых она видит, так или иначе, важны для развития планеты, что им обязательно нужно помочь, но, честно говоря, я согласен с Ниярди, что это не реально! Он ничего не мог сделать.

— Понимаю, — нахмурившись, кивнула головой Таисия. — Вашей прорицательнице подошёл бы в партнёры государственный служащий, который организовал бы целый отдел, работающий на благо планеты. Но как убедить, что это действительно важная работа и что всё имеет большой смысл?

— Детка, очнись, какой государственный служащий? Они нас за дикарей считают! Если бы не профессор, то нас приравняли бы к обезьянам, умеющим делать разные фокусы! Мы говорим с ними на разных языках.

— Э, буквально или метафорически?

— Они не понимают, что мы не можем работать на них, если не поддерживаем привычный нам образ жизни. Сверхсила и сверхспособности появляются, только когда ты находишься в гармонии с самим собою и с Вселенной. Это титанический ежедневный труд души! Впрочем, это непонимание в прошлом. Сейчас мы никому не нужны, так как достаточно вставить себе импланты — и у государства появляются новые супер-бойцы, супер-пилоты, супер-механики, люди-калькуляторы или люди-рентгены. Да кого сейчас только нет! Моё обоняние уникально только тем, что имеет природное происхождения, а так поваров, способных различить любые тонкости в аромате, достаточно. Многие из них добавили себе дополнительные пары рук, чтобы работодателю было выгоднее нанимать их.

— Ужас, страсти какие! — передёрнула плечами Таисия.

— Держи свою кашу, — Цер ловко достал разбухший пакетик и подал девочке. Та, долго приноравливалась есть маленькой гнущейся ложечкой, идущей в комплекте с пакетиком, но вскоре выругалась и, отломав себе две палочки у ближайшего куста, принялась орудовать ими. Поначалу у неё мало что получалось, но после того, как каша несколько раз плюхнулась обратно в пакет, она всё же приноровилась и ела аккуратно.

— Ух ты! Это в вашем мире так едят?

— Не все, но многие народы, — чуть приоткрыв рот, чтобы остудить слишком горячую кашу, прошипела она.

— У вас разные народы? Расскажешь потом?

Тая кивнула и, проглотив кашу, бросилась к ведру с водой, чтобы опустить в него язык.

— Эй, ты чего делаешь?

— Язык обожгла, — проворчала она, на что Цер рассмеялся.

— Ты испортила воду! Там теперь миллиарды микробов! Ты знаешь, что такое микробы?

— Я знаю, что тебе придётся натаскать мне воды, чтобы я помылась. Старейшина обещал!

— Могла бы и в речке искупаться, — буркнул парень.

— С ума сошёл? Я же заболею!

— Пф, прошлая Шайя купалась и не болела.

— И где сейчас та Шайя?

Цер зло глянул на неё и ушёл.

— Эй, ты куда? — забеспокоилась Таисия, но парень слишком быстро исчез, и не было смысла бежать за ним.

Немного посидев возле уличной печи, она решила осмотреть своё хозяйство. С домом всё более-менее понятно, а вот каков её сад?

Тая, или теперь уже Шайя, выбрала себе палку, чтобы ею отводить в сторону разросшиеся травы, и отправилась по тропинке. Под одним из деревьев она заметила на земле подгнившие лимоны. Видимо, они попадали, и никто их не собрал. После ей попались остатки хурмы, и в дальнем конце сада, а может уже части леса, на земле валялись каштановые шкурки.

Из кустарников она опознала жасмин, но стоило дождаться цветения, чтобы быть уверенной, и калину. Все остальные деревья остались для неё загадкой, но хотелось верить, что они не просто так посажены недалеко от дома.

Шайя долго бродила по едва протоптанным дорожкам, приглядываясь не только к деревьям, но и к травам, а также к земле. Ей попалась полынь, тысячелистник, аконит, пионы, бутоны которых уже набирали силу, а в низинке она узнала аир. Удивилась, увидев возле ручья, который тёк у нагромождения валунов, свободно растущими растения, которые она часто видела на подоконниках у своих соседей. Названия она не помнила, но их наличие у ручья в диком виде говорило о том, что здесь очень мягкие зимы.

Ковыряя палкой в стороне от ручья суховатую землю, Шайя опознала в ней большой процент глины, но эта глина отличалась от той, к которой она привыкла. Несмотря на весну, почва была сухой, довольно рассыпчатой и красноватой. Впрочем, если зимы здесь бесснежные, то неудивительно, что земля не напиталась влагой.

Шайя уже возвращалась, когда увидела Цера вместе со старейшиной и ещё каким-то мужчиной в возрасте. Подойдя ближе, она поздоровалась.

— Уже гуляешь?! Хорошо, очень хорошо, — обрадовано произнёс дедок и, повернувшись к своему спутнику, добавил: — Дамир, надо бы помочь малышке обустроиться. Шарисса подалась в город.

— Она уже давно хотела, но я думал, из-за дочери останется. Чего же сейчас сбежала? — удивлённо буркнул пришедший вместе со старейшиной мужчина.

Шайя пригляделась к нему и отметила, что спутник деда не так уж стар, как ей показалось. Скорее, не ухожен и неопрятен. Конечно, он не молод, но мог бы ещё долго ходить в зрелом возрасте, если бы следил за собой.

— Как видишь, наша девочка больше не болеет, но теперь она осталась одна, — опираясь на палку, сообщил старейшина.

— Вижу. Не дело это — ребёнку одному жить! Пусть Илая или Денера её к себе возьмут.

— Моя мать только обрадовалась, что я вырос, а ты, дядька Дамир, предлагаешь ей вновь с малявкой возиться? Она не согласится, — хмыкнул Цер.

— Верно, Илая и за своим не особо следила! Парень рос сам по себе. А Денера редко выходит из транса. Она вышла на новый уровень развития и хочет заглянуть в будущее.

— А толку от её видения будущего? Одна уже нагляделась и чуть не умерла! — сплюнул Дамир и более ласково обратился к Шайе: — Идём со мной, цветочек, я тебе выберу всё самое лучшее, что есть у меня. И ты иди со мной, оболтус, поможешь Шайе дотащить всё до дома!

Таисия… о, нет же, Шайя вопросительно посмотрела на старейшину, а он прижал палец к губам и подмигнул. Она поняла, что Дамир не самый духовно просветлённый среди местных, и ему не стоит знать, что случилось с настоящей Шайей.

Не оглядываясь на Цера, она побежала за шустрым новым знакомым, но паренёк быстро догнал её и, немного пройдя вместе с нею, неожиданно тихо извинился:

— Слушай, ты не обижайся на меня, ладно? Мне больно за нашу маленькую прорицательницу. Я не понимаю, зачем был дан ей тот дар! Сакр говорит, что ничто не делается просто так, но неужели в мучениях есть смысл для Вселенной? Разве она жестока?

Шайя пожала плечами, не желая вдаваться в философские темы. Многое можно понять, только прожив жизнь, и Церу сейчас не понять, какой смысл был в жизни прорицательницы и её уходе.

Она надеялась, что малышка не пожалеет, что выбрала земную душу для продолжения жизни тут. Девочка что-то видела, но не оставила никаких подсказок, попросив только об одном: не уезжать из поселения. Может, скажи прорицательница что-то конкретнее, то новой душе в её теле было бы легче? А может, наоборот, всё усложнило бы, так как будущее изменчиво и что было хорошо в одной вероятности, станет злом в другой?

Шайя сердито посмотрела на Цера. Вот ведь, не хотела вдаваться в философию, а сама забивает себе голову ерундой вместо того, чтобы подумать, что у неё будет на обед и ужин, и как организовать себе баньку. Она уже не мёрзла и намного положительнее оценивала свои перспективы в этом мире. Взяв за руку Цера, девочка старалась запомнить дорогу, увидеть и оценить, что растёт вокруг, помахать рукой тем, кто приветственно махал ей.

Они шли довольно долго и вышли к большой гладкой площадке с ангаром. Всё это смотрелось чужеродно, но, когда Дамир снял замок и открыл дверь, Шайя потёрла ручки:

— Да вы дед Мороз, уважаемый Дамир! — воскликнула она и ринулась осматривать предлагаемые богатства.

— Кто этот Мороз? — тихо спросил мужчина у Цера. — У меня нет дара холодить.

— Не обращай внимания, — отмахнулся парень, — она как очнулась, так другой стала. Сам понимаешь, кроха была в безвременье и болталась по разным мирам, пока пластом лежала. Так что чего она там насмотрелась, если про нашу жизнь забыла напрочь?

— Да, и то верно. А ты заметил, лёгкость в ней какая-то появилась? Взгляд остался слишком серьёзным, но без надрыва и боли.

— Пожалуй, — согласился парень.

— А ты, что не рад, что тебя к ней приставили?

— Ну, не знаю. Вообще-то я думал почаще в город выходить, чтобы к той жизни приглядеться и наладить знакомства…

— Вот что я тебе скажу, парень, — с улыбкой наблюдая за бегающей по рядам склада девочкой, произнёс Дамир. Малявка самостоятельно отыскала небольшую тележку на двух колёсах и накидывала туда всё, что ей нравилось. — У меня нет какого-то особого дара, но чуйка на людей развита хорошо. Держись этой малышки! Без неё ты пропадёшь.

— Ты совсем уже, дядька Дамир! Это кроха без меня пропадёт! Она уже с утра замёрзшая бегала и от еды нос воротила.

— Как знаешь, а я рядом с ней буду, — улыбнулся Дамир и оставил Цера одного.

Парень даже не понял, что сказал о малышке самое важное, и что впереди всех ждут перемены. Эта крошка недовольна окружающим и собирается менять жизнь под себя!

Дамир вытащил садовую тачку, которая хранилась у него не менее полувека и, видя, что у Шайи уже нет места на её тележке, подкатил свою.

— А вам не жалко всего этого добра? — восхищённо распахнув глаза, обратилась она к нему.

— Да тут ничего ценного нет. Всё, что можно, мы с Ниярди продаём сразу и закупаем разные мелочи для общины.

— Это же всё гуманитарка?

— Да, она самая, от разных организаций. Многое мы перепродаём, но прямого дохода с этого особо нет. Зато когда встаёт вопрос о целесообразности содержания заповедника и нас, то все эти организации голосуют в нашу пользу.

— А, поняла, Ниярди, наверное, отдаёт небольшой процент за продажу всякого хлама?

— Отдаёт. Да и хлам не так чтобы совсем хлам! В бедных кварталах продукты с подходящим к концу сроком годности сметают только так! А когда правительство обновляет армейские склады, то мы все тут празднуем, — усмехнулся Дамир.

— А откуда инструмент? Это же раритет!

— А кому он нужен? Всю простую работу выполняют автоматы. Зачем ты набрала столько ерунды?

— Грабли и лопата — не ерунда! Молоток и пила — это совсем не ерунда! — важно покачивая головой, наставительно произнесла девочка, зарываясь в ящик с отвёртками, стамесками, крючками, гвоздями и рулонами наждачной бумаги.

— Это же богатство! — она вылезла и посмотрела на него счастливыми глазами.

Дамир хлопнул по коленям и рассмеялся.

Они ещё долго бродили по складу, набирая какую-то странную цветную стеклянную посуду именитого в прошлом дизайнера, но не имевшую успеха у покупателей; коробками складывали бракованные банки, которым не подошли крышки; пачками загрузили тачку мужскими рубашками устаревшего образца и пожелтевших от времени; прокладывали этими рубашками керамические и фарфоровые плошки, тарелки, кувшины. Шайя с жадностью накинулась на пару коробок из закрывшегося пару лет назад магазина рукоделия.

Дамир почти всё смог пристроить по низким ценам из славной лавочки, но остались странные палочки с крючками, иголки, большие тяжёлые ножницы, нитки любых цветов, намотанные на огромные катушки, пакетики с разноцветной пудрой, и множество непонятных деревянных штук прямо в упаковках. Он слышал, что некоторые дамы из обеспеченных семей увлекаются рукоделием и что это удовольствие не из дешёвых, но у него не было среди них знакомых, чтобы предложить то, что досталось даром, а в бедных кварталах давно уже не тратили времени на шитьё и прочее. Одежда стоит копейки, и нет смысла что-то ремонтировать в ней, если даже на помойке всегда можно найти что-то более-менее приличное.

— Неужели это никому не нужно? — удивлялась малявка, впихивая в тачку очередную мелочь для кухни.

— А кто сейчас готовит? Я помню, был мальчишкой, и в супермаркетах на полках ещё можно было увидеть сковороды, тёрки, доски, ножи, а потом всё это исчезло за ненадобностью. Что-то переплавили, утилизировали, а что-то нам досталось, в качестве пожертвования. Но у нас мало кто готовит. Самое красивое я продал любителям старины, а страшненькое тебя дожидалось!

— Дело не в красоте, а в функциональности! — прижимая к себе пароварку, Шайя пыталась удержать ещё два чайника: большой и маленький, а заодно поглядывала на заварочный.

— Вам помочь? — раздался насмешливый голос Цера.

— Да! Бери ещё одну тачку — и поехали за продуктами! — велела девочка.

Дамир удивлённо выгнул бровь:

— А что ты там приглядела? Вроде всё нужное я уже передал.

— Как что? Мешок с мукой и крупами! Вам такое богатство дали, а оно у вас пылится! Как только жучок не завёлся?

— Так мука серая и крупы тоже не кондиция? Можно ли их есть? — мужчина даже остановился. — Да и как их готовить?

Но девчонка, ни на секунду не останавливаясь, побежала вперёд, бурча про дикость нравов. Дамир поспешил следом и взялся объяснять:

— Это нам из одного магазина экологической еды прислали. Туда обычно личные повара важных шишек ходят закупаться. Они впервые нам что-то прислали, так как участвуют в программе безотходного производства. Раньше то, что им не надобно, они передавали в другие магазины более низкого класса, но иногда проще выкинуть, чем возиться с переоформлением документов.

Малышка остановилась возле мешков и залезла в один из них с головой, принюхиваясь, а потом зачерпнула ладошкой муку, внимательно рассматривая её. Тоже самое проделала с крупами, а кладовщик продолжал рассказывать, откуда у него появились эти продукты:

— Ниярди узнал о проблеме магазина и предложил им участие в этой программе, а так же предложил самому заезжать к ним раз в месяц за некондиционными продуктами, но наши только банки с просроченным мёдом разобрали, остальное вот… лежит.

— Мука серая потому, что ржаная, — она сунула ему её под нос и показала, что надо принюхаться, — а та, что названа вторым сортом, так это не совсем верно. У вас тут настоящая обойная мука и, между прочим, она самая полезная! Некондиция в крупах — тоже не страшно, — пыхтела Шайя, указывая на мешки, которые надо грузить.

— Зачем тебе всё это? — недовольно пробубнил Цер. — Сакр говорит, что захламление в доме ведёт к беспорядку в голове.

— Не переживай, у меня всё будет в порядке, как в доме, так и в голове.

— Сомневаюсь. У тебя там уже кавардак!

— Ты после убедишься, что я ничего лишнего не взяла. Дамир, а у вас есть тут соль, сахар?

— Да, ты разве не видела? Ах, это я виноват, сгрузил на них старые календари. Их какая-то фирма на заказ делала со своим логотипом и не забрала. Нам на растопку дали, а я забыл про них.

Дамир скинул несколько коробок и показал Церу на мешки с сахаром и солью.

— А он поднимет их?

Мужчина снисходительно улыбнулся и, открыв мешок, достал оттуда пачку соли.

— Это просто оформление такое, под старину! А так она расфасована по килограмму. Никто не купил её, потому что в ней повышенный процент камешков. А я взял и иногда выращиваю из неё кристаллы. Очень красиво получается.

— О, тогда нам несколько килограммов — и достаточно. А с сахаром что не так?

— Намок и слипся.

— Ничего, разобьём и просеем. Молоток есть! А вот сита я не видела.

— Даже не знаю, что это такое.

— Похоже на миску с мелкими дырочками.

— Есть ковш с дырочками, ещё есть большая плоская ложка с дырочками и деревянный стакан с дырками. Я думал, бракованные.

— Как же я прошла мимо них! Мне надо!

Дамир засмеялся и пошёл искать необходимую посуду.

— Слушай, ну зачем тебе весь этот мусор? — возмутился Цер.

— Увидишь!

Вскоре, Шайя торопила своих помощников и следила, чтобы они ничего не потеряли по дороге. Время близилось к полудню и ей не терпелось выпить чая и разобрать имущество.

Глава 3.В которой у Шайи голова идёт кругом от предстоящих дел

— Цер, а что это за растения, мимо которых мы проходим? Их листики можно заварить как чай?

— Да у нас почти всё можно заварить и пить, только невкусно это! Лучше шипучку раствори, я тебе их целую коробку принёс с разными вкусами!

— Спасибо, Цер! Но всё же, вот это годится? Что это? — подскочила Шайя к небольшому пятачку, заросшему интересным растением.

— Это лофант. Старейшина всё время его себе заваривает. А моя мама составляет из него букетики и кладёт возле головы, когда спать ложится. Ей очень нравится запах лофанта. Вообще-то это очень полезное растение, — подытожил парень и, оставив тележку, сорвал листик и быстро закинул его в рот.

Шайя собрала небольшой букетик, положила его поверх барахла в тачке, которую она катила, и вопросительно посмотрела на Цера. Он взял за ручки свою тележку и, продолжая путь, начал неохотно показывать, что ещё можно использовать для заваривания, но вскоре увлёкся, и когда они добрались до дома Шайи, на тачке сверху уже лежал огромный букет из разных трав.

Кое-что ей было знакомо по книжкам, но в природе видеть не доводилось. Например, она прошла бы мимо настоящего чайного куста, хотя много читала о том, как собирают верхние листики, как их ферментируют и хранят. Зато иссоп с душицей она опознала без подсказки и набрала с запасом. А вот если бы Цер не подсказал, что можно заваривать мясистые шарики-цветки красного клевера, то прошла бы мимо, а ведь сама пила когда-то китайский чай, в котором с удивлением разглядывала это соцветие.

Шайя набрала лекарственной ромашки, герани луговой, лимонника, монарды, а у самого дома — немного таволги. В её прошлой жизни этот кустарник называли лабазник, а кто-то даже путал со спиреей. Но Шайя из рассказа Цера запомнила главное: это растение помогает при головной боли, имеет приятный медовый вкус и отгоняет мух, поэтому он и посажен возле окна её кухни.

— Шарисса, когда стирала что-то или готовила, всегда на него использованную воду выливала, чтобы земля не пересыхала. Поэтому он хорошо у неё разросся.

— Значит, хоть кто-то у вас что-то готовит? — подловила парня Шайя.

— Слушай, мы много чего едим! — возмутился он, не понимая, к чему цепляется малявка. − У той же таволги корешки съедобные, а я тебе потом ещё покажу растения, корни которых очень даже ничего. А уж сколько здесь орехов растёт и грибов! Пока ягоды не созрели, можно цветы собирать и заваривать их. Правда, я их не люблю, но иногда вместе со всеми балуюсь этой ерундой. И потом, ту еду, что нам привозят, надо же как-то разогревать, иногда смешивать с другой едой. Шарисса любила в каши из пакетиков класть настоящие фрукты. Она их осенью собирала и сушила. А когда привозили овощные пасты, то она туда добавляла специи. У нас много чего растёт, и она всё это собирала, сушила, толкла.

— Хм, а ты покажешь мне все полезные растения? Я бы тоже занялась собирательством.

— Покажу. Я затем к тебе и приставлен, чтобы познакомить с долиной. У нас тут может быть опасно.

Шайя показала, куда поставить тележки и, поблагодарив Дамира за помощь, попросила Цера вновь разжечь огонь, только в этот раз в кухонной печи.

— Зачем? Жарко же, упаришься!

— Я хочу нагреть воды, чтобы помыться.

Шайя поставила перед парнем вёдра. В ангаре она набрала их много. Теперь у неё были большие ведра на десять-двенадцать литров, походящие на земные оцинкованные и эмалированные, и ещё она взяла странные ведра, которые были поменьше, но по весу тяжелее, и сделаны они были из керамики. Ей очень понравилось, что у тяжеловесных керамических ёмкостей были крышки. И, конечно же, она не удержалась от полного набора пластмассовых вёдер всех размеров. Здешняя пластмасса чуточку отличалась от земной тем, что была мягче, как будто в составе был силикон.

Одно ведро было высотой по пояс Шайе и если его перевернуть, то получилось высокое сидение, но девочка решила использовать его под длинные ветки хвороста, чтобы они не валялись на полу, а стояли как в вазе. Местные вёдра были не круглые, а овальные, что оказалось удобнее при их использовании. Впрочем, кроме пластмассовых пятилитровых, ни одно из раздобытых вёдер ей было не поднять, если их наполнить доверху водой, и пока Цер был здесь, она выставила перед ним всю имеющуюся тару для воды.

Он вздохнул и пробубнив что-то насчёт того, что ему ещё надо идти за хворостом из-за такой расточительной хозяйки, как она, всё же отправился к роднику.

Второй помощник Шайи никуда не ушёл, а подвинув ящик в сторону, присел, и жмурясь под лучами солнышка, делал вид, что его тут нет.

Кусая губы и размышляя, за что взяться первым делом, Шайя разложила собранный гербарий по букетикам и обвязав каждый ниткой, приспособила все травяное добро сушиться в тени под нависающей крышей. Там оказалось вбито огромное количество крюков. Теперь у неё освободился стол, на котором осталась лежать маленькая кучка листиков, приготовленных для фиточая.

Как только пришёл Цер, принеся первые вёдра воды, она показала ему на печь и с любопытством следила за тем, как он её разжигает. От спичек в этом мире отказались за ненадобностью и в целях сохранения деревьев. Поэтому парень показал, как надо высекать искры из камня.

— Можно, конечно, съездить в город и купить зажигалку в специальном магазине, но всё равно тебе следует научиться пользоваться кресалом. Зажигалку не всегда удаётся вовремя зарядить, — нравоучительно произнёс он расстроившейся девочке.

Но Шайя напрасно испугалась, что она будет мучиться с допотопным получением огня. Быстро приноровившись высекать искры, она дольше училась правильно располагать сухой мох, чтобы он сразу разгорался, а от него уже несложно было зажечь лучинку, и далее уже можно было действовать как со спичками.

Цер достал из-за пояса тесак и заодно показал девочке, как расщеплять палки на тоненькие лучинки. Его подопечная сразу же попробовала и с торжествующей улыбкой предъявила результат. В прошлой жизни она получала лучины при помощи топора, но с тесаком оказалось даже легче, несмотря на то, что в детской руке он смотрелся нелепо.

— Твои руки привычны к ножам и мотыге, − спокойно заметил парень.

— Мотыге?

— Да, тебе нравилось выкапывать разные корешки и приносить их Шариссе. Она их мыла, кидала в печь и держала до хрустящей корочки, и ты потом с удовольствием ела их.

Шайя кивнула и, взвешивая в руке тесак Цера, решила потом поискать на складе и себе такой же.

А пока она оглянулась, и когда её взгляд зацепился за оставленные у прохода вёдра с водой, попросила парня поставить их на плиту. Сама же вышла во двор и, наломав тех веток, что мешали свободно ходить по садовым тропкам, соорудила из них веник и взялась за наведение чистоты. Не сказать, что на кухне было грязно, но для любой женщины дом становится её жилищем после того, как она своими руками приведёт в порядок каждый уголок.

Когда Шайя с удовольствием осматривала чистый пол, выложенный старой страшненькой плиткой, который сейчас освещали солнечные лучики через открытое нараспашку окно, а Цер уже заполнил все вёдра водой и принёс небольшую охапку хвороста.

Так как в топке уже всё прогорело, ветки, что парень принёс, пришлось тут же закинуть в жадный зев печи.

— Занеси мне сюда муку и крупы, — попросила девочка.

— Слушай, я не пойму, что ты из этого будешь делать? — кряхтя, парень втащил тяжеленные мешки и расставил так, как ему указывала малявка.

У входа ей не понравилось, у плиты тоже не устроило, на дальний угол вообще замахала руками и успокоилась, только когда он поставил посередине стены напротив входной двери.

— А я не пойму, как ты собрался быть поваром и спрашиваешь такие очевидные вещи!

Уперев руки в бока и наклонив голову будто птичка, она недоуменно смотрела на него и даже не таила насмешки. Он хотел было обидеться, но девчонка явно знала, что делала, и ему стало интересно.

— Я же тебе говорил, что у меня потрясающее обоняние! Я выучусь и буду составлять оригинальные смеси! Придумаю новые напитки, разноображу овощные пасты, и вообще я лучше других составлю обеденные меню, так как добавлю в их вкус те приправы, что у нас растут. Но это мой секрет!

— Мне кажется, что я не совсем правильно понимаю тебя, — нахмурилась Шайя. — Ты говоришь об обеденном меню. Значит, здесь всё же готовят?

— Вообще-то я имею в виду составление меню из подготовленных мясных паштетов, паст и сухих смесей. А ты, похоже, подумала, что я собираюсь стать личным поваром?

Шайя уже ничего не думала, а пыталась принять тот мир, в который она попала. Он удивительно похож на её, но пока не поддаётся её пониманию.

Она уже знает, что все себя здесь совершенствуют, а по сути, уродуют улучшающими способности или внешность гаджетами. Знает, но пока не видела, как это выглядит, и поэтому не осознаёт − страшно это или вполне себе приемлемо.

Догадалась уже, что отношение к еде здесь другое, как в поселении, так и за пределами заповедника, но столкнуться с этим лоб в лоб оказалось странно. Ей показалось, что Цер тоже не совсем понимает, как устроен внешний мир. Он думает стать технологом искусственной еды — и в то же время хочет использовать в ней живые специи. Да кто же ему позволит это расточительство?

— А личные повара что и как готовят?

— Как готовят они, я не знаю. Чтобы узнать секреты, надо стать учеником мастера, а это невозможно для парня с улицы. Ну, а готовят они из вот этого, — Цер показал на мешки с мукой и крупами. — Богатенькие все помешаны на изначальной пище.

— А тебе не нравится натуральная еда?

— Не знаю, − пожал плечами парень. − Мне нравятся фрукты и орехи, некоторые корешки, но они не имеют такого яркого вкуса как то, что нам привозят.

Он сунул руку в мешок, притащенный им утром, и достал оттуда яркую пачку с аппетитно выглядевшими колечками, похожими на праздничное рождественское печенье.

На самом деле, как объяснил Цер, каждое колечко — это торт! «Печенюшку» следовало положить в миску с соком и поставить в микроволновку. После чего должно было случится чудо и вместо крохотного колечка раздувался большой рыхлый тортище! Та-дам! Потребители-зрители в восторге!

— Цер, у тебя неправильно настроены вкусовые рецепторы, − покачала головой девочка.

— Много ты понимаешь!

Парень обиделся и выскочил во двор. Он хотел уйти по своим делам, но подслушивающий Дамир показал ему на остатки веток возле жаровни. Сплюнув, Цер отправился в лес.

Он принесёт этой пигалице столько дров, чтобы ей хватило надолго, и тогда можно будет не появляться здесь!

Прошлая Шайя никогда не умничала, лишь смотрела так, что сердце сжималось от сочувствия! А эта сама с вершок, а хуже старейшины лезет руководить и поучать.

Девочка смотрела ему вслед с мягкой улыбкой, думая, какой ей попался ершистый помощник.

Ушёл, точнее сбежал! Но без него ей сейчас стало легче и свободнее. Она затолкала в печь остатки веток, чтобы не мешались под ногами, поставила на раскалившуюся плиту чайник и решила сделать хотя бы пресных лепёшек к первому чаепитию в этом мире. Со сладким аналогом варенья, что принёс ей Цер ещё с самого утра, можно будет неплохо почаёвничать.

— Дамир, скажите, а здесь можно раздобыть яйца и молоко?

— Яйца? Так на озеро надо сходить, там полно уток гнездится. Принести что ли?

— Ой, если не сложно, то принесите, конечно! — обрадовалась она. — А как обстоят дела с молоком?

— Ну, нам как-то привозили пакеты с этим названием, но ты, наверное, имеешь в виду настоящее молоко, а не белёсую воду после отжима круп?

— Да, молоко, которое дают животные.

Девочка стояла на пороге кухни, и казалось, что она затаила дыхание, ожидая его ответа.

— Я скажу Илае, чтобы она тебя сводила к горам. Там пасутся овцы.

— Вы держите овец?!

— Нет, мы их не держим. Зачем нам это? Они там сами по себе живут. А Илая тебе понадобится, чтобы подманить их к себе и подоить. Ты не помнишь, как тебя водили к горам собирать орехи? Там и козочки есть, а ещё много кроликов бегает. Расплодились, и вреда от них много.

— Нет, дядя Дамир, вроде осматриваюсь и вижу, что не чужое мне тут всё, но как в первый раз. Может, я не жила, а спала?

— Всё может быть, кроха. Я рад, что ты избавилась от своего дара. Это проклятие, а не дар.

— А у Илаи подманивать животных — это дар?

— Ну-у, теоретически так могут все наши. Надо только войти в особое состояние, и животные не только не будут чувствовать опасности, но потянутся к тебе. Но для этого надо готовиться, избавляться от суетных мыслей. Илая очень любит животных и ей легко даётся контакт с ними.

— О, а я смогу этому научиться?

— Кто знает заранее, сможешь или нет? Ходи утром со всеми встречать рассвет. Прислушивайся к советам Сакра — и со временем тебе не надо будет спрашивать у болтуна Цера, какие растения полезны, а какие ядовиты. Не будешь зависеть от Илаи, да и вообще, может, дойдёшь до таких вершин, когда поймёшь, что много времени проводишь в бесполезной суете.

— Считаете, что я напрасно всё это затеяла?

Шайя обвела рукой двор и кухню, где каждый уголок был заполнен посудой или коробками с нужными вещами.

— Я знаю, что те, кто полностью сливается разумом со Вселенной, уже не обращают ни на что внимания. Сам я, как видишь, с удовольствием грею косточки под светлой звездой и мне приятно смотреть на твои хлопоты.

Он улыбнулся в ответ на улыбку девочки и поднялся:

— Пойду, схожу к озеру и принесу тебе яйца. Сколько брать?

— А сколько можно?

— Да сколько хочешь! Уток у нас тысячи, так что наберу столько, сколько требуется.

Малышка метнулась к горке мисок и тазов, вытащила пластмассовый контейнер и протянула его мужчине:

— Три десятка, пожалуйста.

— Кхе, − удивился Дамир.

— Мне надолго хватит, − принялась оправдываться она.

— Так можно и завтра сходить, ещё принести.

— Дел много, и пока не хочу распыляться, − смутилась девочка, понимая, что у неё сработал хомячий эффект.

Кладовщик смотрел на неё с удивлением, но не стал более ничего спрашивать, взял контейнер и отправился к озеру. Он потом понаблюдает, что малявка придумала.

А Шайя, оставшись одна, полезла в большую коробку, куда покидала всякие гигиенические средства для цивилизованного существования в этих непростых условиях.

На складе она торопилась и не особо вчитывалась в названия попавшихся ей пробников, скорее ориентировалась по красивым картинкам. Вытащив груду одноразовых пирамидок, она с неудовольствием отложила в сторону почти четверть из них. Это оказались разные маски, сулящие молодость и красоту увядшей коже, а вот шампуни с бальзамами для волос и гели она сложила отдельно.

Привычного ей кускового мыла на складе не попалось. Возможно, оно в этом мире стало анахронизмом. Зато девочка успела разглядеть среди пробников не только разные кремы, но и средства для удаления или наоборот, выращивания волос, избавления от изъянов кожи, даже кусочки самой кожи оказались в пробниках, правда искусственной.

Ещё там были разноцветные здоровенные накладные реснички, стягивающая прозрачная слипка для создания ямочек на щеках или приподнимающая нависшие веки, чтоб открыть глаз. Удивлял целый ворох пронумерованных прослоек для разового увеличения носа или незаметные стягиватели кончика того же носа и прочая дребедень. Все эти штучки многое говорили об обществе, но Шайе некогда было прогнозировать, что она увидит, выбравшись в город. Пусть будет сюрприз!

После посещения склада она воспрянула духом: голодная смерть ей не грозит и, в принципе, здесь можно устроиться.

Её жизнь будет походить на дачный вариант, где нет электричества, и воду берут из колодца. Она уже давно отвыкла от этого, но у неё есть практический опыт подобной жизни, который она получила в молодости, и накоплено много теоретических знаний, приобретённых в последний период жизни благодаря Интернету.

Весь этот багаж знаний — отличное преимущество! Как часто она думала, насколько легче была бы её жизнь в молодости, если бы она знала всё то, что прочитала в старости в Интернете, где люди делились своим опытом. А так ведь всё на своих ошибках или под злобное шипение свекрови, что не рада была городской невестке!

Тут она опустила взгляд на свои тоненькие ручки и худенькие ножки. Не дистрофик, но и до крепыша ей далеко. Всё же без помощи в первое время здесь будет непросто, но она не пропадёт!

Надо будет сделать подставку для ног возле стола и печи, чтобы удобно было готовить. Потом как следует продумать, какую мебель она может смастерить сама, а лучше, конечно, руководить Цером. Её знания, его руки — хороший тандем на первое время.

Шайя всё думала, что ей надо сделать, и никак не могла определиться, с чего начинать.

Весна — время посевов, но у неё ничего не подготовлено и нечего сажать. Можно было бы уже прямо сейчас начинать что-то заготавливать, так как потом будет поздно, но она не знакома со здешним лесом и потратит много времени на поиски необходимого. Так, например, наверняка сейчас время сбора берёзового сока, а ещё хорошо бы собрать мясистые спиральки папоротника орляка, сморчки со строчками, черемшу, а ещё ветки ивы приготовить для плетения. Корзин на складе не было, а живя рядом с лесом без них не обойтись. Хотя здесь наверняка будет другой материал для плетения?

Надо будет ещё приглядеться к здешней растительности, когда голова кругом не будет идти.

Если подумать, то вряд ли тут растут липы, а значит, о липовом цвете можно забыть. Впрочем, берёзы тоже пока не попались ей на пути и, возможно, она совершенно неправильно ориентируется в весеннем периоде.

Здесь всё цветёт, а ночи холодные. Надо будет спросить, какой сейчас месяц. По ощущениям так конец мая, но это же южная широта и, наверное, здесь ещё апрель, а может, даже март?

Помассировав виски, Шайя вновь попробовала решить, что же ей делать в первую очередь. Сунула руку в ведро с водой и огорчённо вздохнула. Вода нагревалась медленно, хотя в чайнике уже закипала.

Заварив чай, Шайя вернулась к печи и решила, что уже всё-таки можно помыться. На улице погода разгулялась, и даже стало жарко, так что из-за едва тёплой воды она не должна замёрзнуть.

Пока девочка занималась подготовкой места для мытья, Цер притащил несколько тонких стволов упавших деревьев и сбросил их так, что завалил ими небольшой дворик, а когда он накидал сверху толстых корявых веток, то пройти стало невозможно.

Шайя возмутилась и велела ему укладывать топливо сбоку, но он только раздражённо зыркнул на неё и продолжал скидывать ветки так, как ему удобнее. Очевидно было: он считал, что занимается никому не нужным делом, вот и вредничал, а может, просто не представлял, как может быть иначе. Привык, что в лесу всё лежит хаотично.

Не став настаивать на порядке, Шайя попросила Цера перенести вёдра с плиты в закуток, где она на ящик поставила таз и разложила отобранные пробники вместе со сложенным в небольшой квадратик грубоватым мешком, который она собиралась использовать в качестве мочалки, а ещё ею были приготовлены ножницы, чтобы подрезать неровно обломанные ногти.

Стена дома нагрелась под солнечными лучами и возле неё было жарко, так что во время помывки Шайя даже обрадовалась чуть прохладной воде. Она с удовольствием тёрла тело самодельной мочалкой, с трудом, но привела ногти в порядок и уже чистенькой закуталась во взрослую мужскую рубашку. Вода на кухне ещё оставалась, но за день она не один раз ещё понадобится, хотя бы ополоснуть руки или вымыть посуду.

Выходя из закутка, девочка улыбалась, радуясь новым ощущениям. Ведь уже забыла, какое это счастье — не чувствовать тела потому, что оно здорово и ощущать в себе кипучую энергию, смешанную с разгоревшимся любопытством, азартом перед новой жизнью и свойственной детям убеждённостью, что всё обязательно будет хорошо!

Глава 4. В которой Дамир немного рассказывает о поселении

Пока она была занята собою, вернулся Дамир и вновь сел на ящик, переставив его в тень. Он кивком головы показал девочке на кухонный стол, где поставил заполненный яйцами контейнер, а сам принялся ломать толстые ветки для топки и аккуратно складывать их у стены одна к одной.

Его помощь вызвала полнейшее одобрение у чистенькой Шайи, и она с энтузиазмом взялась готовить. Теперь можно было подумать не о пресных лепёшках, а о полноценных булочках или лапше, а ещё лучше пельмешках! Но разнообразие − в перспективе, а пока пирожки с начинкой из яйца вполне заменят завтрак, обед и ужин.

Отмерив себе муки, соли, тёплой воды, она ополоснула яйцо и разбила его в лунку в горке муки, принимаясь смешивать всё вместе. Принёсший новую партию толстых веток Цер увидел её через окно на кухне и остановился, с любопытством наблюдая за действия девочки.

Кухонный стол для Шайи был высоковат, и ей приходилось стоять на цыпочках, да ещё она была вынуждена слишком высоко поднимать руки и от этого они быстро затекали, но малышка всё же быстро справилась с первичным смешиванием и приступила к вымешиванию. Цер подошёл ближе.

— А что ты делаешь?

— Тесто.

— А зачем?

— Как зачем, печь буду, — улыбнулась она, как будто и не было между ними никакого разлада.

Цер повторил её движения при вымешивании и предложил помочь.

— Только руки тщательно помой! А впрочем, подожди, я с тобою! Мне надо яйца вымыть, и ты мне польёшь.

Она собрала пяток и побежала за парнем.

— Цер, а ты куда? Давай я тебе полью на руки!

— Какая же ты ленивая! Родник же рядом, − укоризненно покачал он головой и, засмеявшись, побежал.

Шайя обиженно выпятила нижнюю губу. Может, ему и рядом, а ей семенить маленькими ножками в конец сада не кажется близким. Но вздохнув, она побежала за ним.

Родниковая вода была ледяной, но, конечно же, ручейком было намного удобнее пользоваться, чем возиться с ковшиками, тем более какая-то добрая душа аккуратно направила текущую воду через полый бамбуковый ствол и подложила плоский камень, чтобы падающая струя не создавала много брызг. А ещё в этом камне были продолблены желобки, и вода стекала по ним в сторону, попадая на другие камни, уходя вбок от тропинки, оставляя сухими не только ноги, но и дорожку к ручью.

«Бамбук. Ну как же она не обратила внимания на это сразу! Это же замечательный материал для поделок!» − сделала для себя пометку на будущее Шайя.

Но это потом, а сейчас она спешила к оставленному тесту. На обратном пути Цер начал спрашивать, что она делала с мукой и зачем. Девочка рассказывала о тесте всё, что знала, не замечая, что удивляет парня. Они вернулись на кухню, и Цер поначалу робко потрогал податливую массу руками, а потом с невыразимым выражением на лице месил его, продолжая слушать малявку.

Шайя, поставив варить яйца, немного понаблюдала за своим помощником и вскоре велела ему накрыть тесто, чтобы оно отдохнуло.

Дамир с интересом следил за ребятами в окно и, увидев, что они более ничем не заняты, подошёл к столу, с любопытством ткнул в комочек теста пальцем, хмыкнул и стал заносить к кухонной печи обломанные по размеру топки палки.

— Спасибо, я бы сама ни за что не справилась, — улыбнулась ему маленькая хозяйка и, не теряя времени, набрала воды, всыпала туда незнакомой ей крупы, промыла её, а после поставила варить.

Дамир назвал эту меленькую крупку амарантом. Шайя в прошлой жизни видела во дворе своей многоэтажки красные метёлки амаранта, которые росли среди цветов на клумбе, и не ожидала, что познакомится с этим растением в качестве источника еды. Она надеялась, что по ходу дела разберётся с диковинкой и выяснит оптимальный способ её приготовления.

— Цер, идём пока крапивы наберём, что ли, — предложила она. — Мне хочется в пирожковую начинку добавить немного зеленушки.

— Ну, идём. Здесь не только крапивка растёт, а есть острые стебельки дикого лука и чеснока. Можно ещё по лесу погулять, там много чего полезного найдётся, но ты сказала, что тесто не следует надолго оставлять?

— Угу, у меня же ещё яйца варятся, а им недолго.

— Ну, тогда пролезай через эти кусты и высматривай здесь дикий лук.

Шайя пробралась через раскинувшийся непонятный куст и уставилась на заросшую травой площадку. Та была размером с небольшую прямоугольную комнату.

— А ведь здесь когда-то был крохотный огородик, — сообщила она Церу.

— Не знаю, может, был, а может, и не был, — он поднял ветвь стелящейся лианы, которую Шайя приняла сначала за траву. — Смотри не споткнись, − предупредил он её.

— Что это? Может, выдрать?

— Чем она тебе помешала? Гляди, вот эти цветочки, когда созреют, станут остренькой приправой. В принципе их и сейчас можно использовать, но плоды будут острее.

Шайя наклонилась и сорвала веточку с мелкими розоватыми округлыми бутончиками, принюхалась. Сорвала цветочек и слегка пожевала его.

— Да это же перец!

Цер пожал плечами, соглашаясь, пусть будет перцем. Видя, что девочка заинтересовалась, он стал разбирать перепутавшиеся лианы. Большинство из них были в плохом состоянии и уже давно не плодоносили.

— Можно вот эту оставить, — он вытянул гибкий стебелёк, — надо только поставить ему опору. Если хочешь, я сегодня же посмотрю в лесу подходящий ствол.

— Ой, Цер, миленький, хочу-хочу-хочу!

— Смешная ты! Вон смотри, это перья чеснока.

— Вижу. Надо бы рассадить… как думаешь, он совсем выродился или ещё можно спасти?

— Чем он тебя в таком виде не устраивает? Сильная долька подавляет слабые и разрастается, тебе этого недостаточно?

— Не знаю, но мне нравится, когда всё чистенько и растёт в ряд, − Шайя мечтательно прочертила по воздуху ладошками невидимый ряд.

За несколько минут они собрали пучок крапивы, общипали беспорядочно рассеявшийся укроп, собрали перья лука и дольки чеснока, которые Шайя помыла и нарезала. Цер больше никуда не уходил. Он с интересом следил за девчонкой, и когда она очередной раз тяжело вздохнула из-за затёкших плеч, разломал один из ящиков, и подложил имитирующие дерево пластины под ноги малявки у стола и печи.

— Так тебе легче будет, − пояснил он, а Шайя и не возражала.

Заварившийся чай давно уже остыл, но никто на это не обращал внимания. Все были заняты тестом. Шайя из маленького кусочка раскатала полоски и, смочив их водой, в которой был растворен кусочек сахара, пообещала, что это будут маленькие сладкие штучки. Из остальной массы они все вместе слепили небольшие пирожки с начинкой из яиц, зелени и отваренной крупы.

Дамир с важным видом раскладывал начинку, а потом ему доверили обмазать будущие пирожки яйцом. Цер завидовал, но ему пришлось уступить, так как работали быстро и он не хотел отходить даже чтобы ополоснуть руки. Ради пирожков пришлось растопить уличную жаровню, которая могла выполнять роль духовки.

Шайя не понимала, почему в кухонной печи не предусмотрели возможность запекать в ней еду. Всё было устроено для того, чтобы жарить в казане или использовать плиту, но для этого хозяйке необходимы масло или жир, которого у девочки не было. Наводя порядок на кухне, Шайя развлекала своих гостей разговорами:

— Приготовление пищи — это искусство, — чопорно вещала она, − здесь каждый день можно экспериментировать и удивляться результату. Взять, к примеру, всё то же тесто! Даже если в следующий раз взять абсолютно те же продукты, но вымешивать в несколько подходов, давая ему отдохнуть, то результат будет другим. При вымешивании теста можно долго складывать его и придавливать, а можно поднимать и стучать им об стол, а потом брать за концы и растягивать, раскачивая его и получая в результате длинную ленту. Эту ленту закручивают, как верёвку и вновь бьют ею об стол. Можно, наоборот, как можно меньше беспокоить тесто, лишь изредка его приминая. А если менять ингредиенты или дальнейший способ приготовления, то будет чуть ли не бесконечное количество блюд!

— А что там можно менять?

— Пф! Хотя бы вместо воды взять молока, а ещё хорошо бы добавить маслице или жир, дрожжи, использовать разные виды муки. Само тесто можно запекать, жарить или варить.

— Ты научишь меня?

— Будут продукты — научу, — улыбнулась Шайя, втягивая носом распространяющийся приятный запах выпечки.

Переживая за то, чтобы простенькие пирожки не сгорели, она боялась отходить далеко. Ожидая готовности, она посмотрела на стол, в углу которого остался контейнер с утиными яйцами и её мысли закрутились о том, как сохранить их. Помимо того, что яйца рекомендуется держать в прохладе, она пыталась вспомнить другие способы.

Как-то она читала, что яйцо можно обмазать глиной, и оно через месяц станет только вкуснее, а кое-кто увлекался таким хранением и с восторгом употреблял «протухшие» яйца с чёрным желтком. Ещё можно засолить яйца, и для этого необходима соль и… Шайя тяжко вздохнула, так как к соли требовалось немного алкоголя, которого у неё не было. А этот вариант сохранения яиц она бы попробовала, так как на картинках желток солёных яиц выглядел очень аппетитно! Он становился такой плотненький и его рекомендовали чуть отварить на водяной бане, раскрошить и подкладывать для вкуса в варёный рис. Шайя ужасно расстроилась, что на складе этой крупы не было.

— Хм, ещё бы! — фыркал Цер. − Рис не для нас! Если он просрочен, то его продают служащим больших корпораций.

— Слушай, но вы могли бы вырастить его! — встрепенулась она, чуть сдвигая крышку у жаровни и подглядывая за пирожками, которые пахли потрясающе вкусно, но выглядели неказисто. Всё же без масла и молока тесто для пирожков совсем не то!

— Сами?!

— Ну, конечно! Я же вижу, что здесь раньше занимались выращиванием, но почему вдруг всё заброшено?

Услышав, о чём говорит молодёжь, Дамир ответил им:

— Я сам те времена не застал, но отец говорил, что раньше у всех действительно были свои поля и огороды, но как-то случилось, что несколько лет подряд ничего не плодоносило, и было голодно. Вот тогда многие из наших подались в город. Они неплохо устроились там и за ними потянулись остальные.

— Но почему потом не продолжили сажать и сеять?

— Сложно сказать, почему. Жизнь в городе взбудоражила многие умы и заставила пересмотреть своё отношение ко многому. Да и маловато нас осталось. Многое ведь сажали дружно, собираясь все вместе. А может, повлияло то, что эти земли объявили заповедными, впрочем, как многие другие леса, и был наложен запрет на использование химических удобрений, а без них хорошего урожая не получить. Природа тогда стояла на грани экологической катастрофы.

— Да, жизнь в городе всегда была легче, чем в деревне, но не сказать, что лучше, − глубокомысленно заявила Шайя. − Хотя всё зависит от самого человека. Неужели никто не вернулся? Не поверю, что все вдруг хорошо устроились!

— А чего им не устроиться? Мы никогда не теряли духовную связь с предками и вселенной. В каждом из нас сильна интуиция, а многие развили в себе природные способности и благодаря им стали особенными среди миллионов обывателей. Учёные тогда пищали от восторга! Как же, сверхлюди! Способности, которые могут быть у каждого! Есть ли предел развития человека?!

Казалось, что Дамир зачитывает заголовки старых газет, и столько горечи было в его глазах!

— Зато потом наступило разочарование, так как сверхвозможности наших соплеменников, ставших городскими жителями, начали ослабевать, и они не передались по наследству. Было время, когда здесь поселилась целая группа исследователей, подозревая, что суперспособности появляются у тех, кто тут живёт, но после они пришли к выводу, что истоки наших чудес в особом отношении к жизни и духовном воспитании с рождения, и тогда нас причислили к статусу, схожим с оберегаемыми животными. После всех тех событий те, кто остался здесь, вынуждены были шагнуть на новую ступень познания мира, чтобы минимально зависеть от материальных благ. Иначе было не выжить.

— Но как же дети? Их же нужно кормить! — Шайя показала рукой на Цера.

Дамир уставился вдаль, вспоминая своё детство, и как он постоянно хотел есть.

— Когда старейшина был молодой, то он частенько общался с прошлым правителем. Не знаю, где и как они познакомились, но глава всей Алайи уважал нашего Сакра и прислушивался к нему. Общество тогда как раз освоило космические корабли высокой дальности и расширило межпланетные контакты. Сакр подсказывал правителю, какое содружество принесёт пользу нашей планете или откуда нам всем ждать угрозы. Он никогда не ошибался, а поскольку наша планета только завоёвывала свои позиции, то его интуиция играла важную роль. А ещё старейшина понемногу вливал в правителя энергетические силы. Тогда же нам назначили куратора, который должен был приглядывать за нами и помогать при необходимости. Но действительно помогать стал только профессор Ниярди, он у нас третий по счёту куратор. Он организовал медицинскую помощь, когда у маленького Цера разболелся живот, и потребовалась операция. Он же предлагал поместить тебя в больницу, когда ты была в коме, но в твоём случае мы сами могли оказать тебе помощь. Он же сейчас отстаивает право существования нашего заповедника и нашу жизнь здесь. Старого правителя давно уже нет в живых, а наши сверхспособности уже никого не интересуют. При современном развитии технологий наши умения − курам на смех! Так что по мнению современного общества мы − дикари, не заслуживающие особого отношения. Кстати, выплаты на содержание заповедных земель сокращают именно из-за пренебрежительно-негативного отношения к нам.

— Неужели так дорого содержать заповедник? — удивилась Шайя.

— Здесь огромная территория, огороженная защитным барьером, который жрёт энергию. Целый штат сотрудников, состоящий из техников, поддерживающих этот барьер в рабочем состоянии; охраны, занимающейся обходом периметра заповедника; учёных, следящих через камеры за жизнью растений, животных, птиц, рыб на этих землях. Наверное, дорого, — пожал плечами Дамир, скрывая от девочки грязную подноготную некоторых дельцов, которые положили глаз на заповедные земли.

— А вы… мы свободны? Или нас держат здесь как в клетке?

— Мы единственные, кто пользуется свободой перемещения, но под ответственность куратора. Те, кто покинул заповедник, решив жить в городе, больше не могут вернуться сюда. Они сделали свой выбор и становятся полноправными горожанами, а мы − Алани, народ, сохранивший память первопредков.

Глава 5. В которой Шайя получает подарок от своей предшественницы и трудится, не покладая рук

Рассказ Дамира о том, как внезапно опустело их поселение, вогнало Шайю в тоску. Она заранее не одобряла жителей этой планеты, искусственно совершенствующих свои тела, но и Алани не вызвали у неё сочувствия. Одни сбежали, другие придумали питаться энергией звёзд и травками!

Она считала: если дано тело, то извольте кормить его! Используйте свои суперспособности, чтобы наладить свою жизнь! Духовное развитие не пострадает, если пару часов в день поработать в огороде.

Может, когда достигаешь озарения, то всё кажется суетным, но как здесь жить тем, на кого ещё не снизошла благодать? Откуда у Цера появится желание часами медитировать, если он видит конечную цель в виде старого пуховика на тощем теле старейшины?

Шайю настолько сильно раздражил рассказ Дамира, что она едва не прогнала своих гостей. Ей вдруг показалось, что от неё тоже ожидают спокойного сидения на ящике или созерцательных прогулок по лесу. А может, всё её время займут тем, что станут вести с ней философские беседы, настраивая на общую со всеми волну, чтобы она поскорее постигла дзен! Так в разговорах пролетят весна и лето, а зимой она будет сосать лапу, и сама станет искать встреч, чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода!

Шайя заново молча заварила травы, немного подкорректировав их состав, чтобы было вкуснее. Достала пирожки, и только в этот момент поняла, что у неё нет стульев, скамеек или табуреток и даже уже стало на один ящик меньше. Дамир присел на небольшой камень, Цер коршуном кружил вокруг блюда с выложенными на нём пирожками, а Шайя побежала за тем ящиком, что остался в закутке.

— Ничего так, необычно! — похвалил её парень, приоткрыв рот из-за горячей начинки, — только я бы побольше посолил и добавил бы мясной концентрат.

Когда девочка демонстративно закрыла рукой глаза, а потом уши, показывая, что не желает больше подобного видеть-слышать, он фыркнул и, взяв щепотку соли, посолил начинку следующего пирожка.

Кладовщик осторожно отщипывал по кусочку, неодобрительно качая головой в ответ на слова Цера, а когда начинка пирожка высыпалась мужчине в ладонь, он растерялся и неловко улыбаясь, стал слизывать её. Почему-то эта неловкость при поедании непривычного продукта остро отозвалась в сердце Шайи и она, подскочив к стопке набранной посуды, нашли небольшую тарелку и, положив на неё ещё выпечки, подала Дамиру.

— Спасибо, цветочек, да только я отвык много есть.

— Да они же маленькие!

— Если ты не против, то я заберу с собою и один оставлю на обед, второй на ужин, а третьим угощу Сакра. Пусть порадуется наш предводитель!

На глазах Шайи навернулись слёзы, и она вернулась на кухню, засуетилась, загремела мисками, изображая кипучую деятельность.

Её раздирали противоречивые желания: ей хотелось накормить всех сразу — и одновременно она впадала бешенство от того, что все сядут на шею ребёнка, то бишь её!

— Цер, — услышала она Дамира, — остановись, а то живот схватит от непривычной пищи! Да и о нашей малышке подумай. Оставишь её без еды!

— Шайя, я тебе сушёной цедры принесу и орехов из своих запасов. Они сытные! А ещё, если захочешь, я тебе рыбы наловлю и принесу побеги бамбука.

Девочка в ответ быстро закивала, да так интенсивно, что казалось: тоненькая шейка не выдержит и сломается.

— Цер, а как насчёт дичи? — с надеждой она посмотрела на него.

Парень скосил глаза на кладовщика:

— Ну, вообще-то мы мясо вроде как не едим, − принялся оправдываться он. − Это я концентратами балуюсь, но там аналог мяса.

— Пф, — усмехнулся Дамир, — если хочешь, я научу тебя ставить силки, но разделывать дичь будешь сам.

— Э, разделывать? — засомневался парень.

— Не волнуйся, это я беру на себя! — заторопилась Шайя.

Её настроение вновь было на высоте, а в голове теснились мысли. Надо было вспомнить некоторые тонкости ощипывания, потом освежить память, как правильно разделывать птицу и подумать, что из неё приготовить, а самое главное — где хранить еду. Нерационально ежедневно тратить много времени на её готовку. Про ростки бамбука она пока решила не думать, так как этот продукт видела в прошлой жизни только на картинке консервной банки.

Гости разошлись, и она осталась одна. Выставив оставшиеся пирожки на стол, Шайя задумалась, чем их накрыть. Взгляд упал на стопку мужских рубашек. Одна была на ней и временно служила платьем. Судя по ощущениям тела, рубашечная ткань была из натурального волокна, видимо, поэтому она от длительного хранения местами пожелтела.

Шайя взяла ножницы, разложила одну из рубашек и разрезала её на куски. Самым большим она прикрыла блюдо с пирожками, а помельче отложила в сторону. Из совсем негодных обрезков нарезала полоски, решив, что они пригодятся в хозяйстве. При помощи одной из них она завязала себе косичку, чтобы не расплеталась.

Ей хотелось разобраться с теми кустами, что прикрывали бывший крохотный огородик возле самого дома, но на улице стало слишком жарко. Тогда она решила заняться спальней. Раскрыв нараспашку окна и двери, чтобы помещение проветрилось и прогрелось, Шайя посмотрела, на чём она спала.

Откинув ткань, увидела ровно разложенное толстым слоем сено. Оно было свежим, и её тело мало промяло его. Убрав выбившиеся колкие соломинки, она вздохнула и оставила пока всё так, как есть. Альтернативой было спать прямо на досках, что её ещё более не устраивало. Застелив сено отрезом плотной ткани, Шайя решила, что ей обязательно надо придумать, как заработать денег на нормальный матрас или обновить кровать, смотря, что в этом мире практикуется. Может, уже все обходятся без матрасов.

Потом маленькая хозяюшка вымыла окно и решила ещё раз обойти дом вместе с садом. Но теперь уже она смотрела не на растения, а искала погреб и место для дровяника. Почти все деревья в саду были старыми, но цвели хорошо. Однако для себя девочка сделала пометку, что хотя бы со следующего года надо начинать потихоньку подготавливать саженцы на замену.

Она шла дальше и приноровилась отличать те кусты, что выросли самосевом и вряд ли от них есть польза. В саду, за счёт которого она собиралась кормиться, ничего лишнего не должно быть.

С большим трудом девочка определяла места, где когда-то был огород. Ей понравилась идея деления всего сада на небольшие участки, где можно выращивать отдельные культуры. За крошечными площадками ей будет легче ухаживать и удобнее менять севооборот. И если она не ошиблась в воссоздании прошлого плана сада, то придётся выкорчёвывать достаточно много кустарников, а значит, ей понадобится Цер.

В верхней части своего сада, расположенного на склоне, Шайя нашла место, где, возможно, когда-то стоял дровяник. Рядом раскинулись ветви здоровенного дерева и, судя по запаху смятых в руке листьев, это растёт что-то из цитрусовых. Она решила, что дерево не станет помехой для хранения дров и сразу же воткнула палочки, определяя будущий размер навеса. Со строительством этого незатейливого сооружения задерживаться нельзя. Дрова придётся собирать потихоньку в течение всего лета, и будет обидно, если из-за отсутствия навеса всё промокнет и сгниёт.

Шайя медленно продвигалась дальше, пытаясь угадать, где ещё были дорожки, и каким когда-то был сад. Неожиданно она наткнулась на небольшую площадку с хорошо утрамбованной глинистой землёй. Это крохотное пространство больше походило на беседку из-за сомкнувшихся над ней ветвей старых деревьев. Девочка её не увидела бы, если бы не всматривалась сквозь кусты. Ведущая сюда дорожка вся заросла высоченной травой.

Выбравшись на середину, она с удовольствием посмотрела вверх. Ветви давали плотную тень и создавали уют, но внимание Шайи привлекли здоровенные камни, установленные прямо посередине дивной площадки. Нижний валун был громоздким, и верхняя его часть походила на неглубокую тарелку с желобком, а по центру лежали двое жерновов.

Она с любопытством взялась за толстую палку, служившую рычагом для движения мельницы, и надавила на неё, стараясь сдвинуть с места верхний жернов, но палка сломалась с громким сухим треском.

Этим устройством слишком давно никто не пользовался. В принципе допотопная мельница ей тоже не нужна, но если будет время, то она приведёт её в порядок.

Оставив свою находку, Шайя продолжила искать погреб и когда уже вынуждена была признать, что здесь этого сооружения нет, обратила внимание на собачью будку с северной стороны дома. Странная арочная крыша, которую она приняла за странной формы будку, поросла травой и Шайя решила немедленно убрать эту рухлядь, чтобы не бояться, что там поселится змея, но подойдя ближе, ахнула. Это был вход в погреб, уходящий под дом. Она не рискнула спускаться в темноту по слишком крутым для неё ступенькам, но в ближайшее же время решила изучить его, почистить и переделать вход. Даже для неё он был низковат, а что же говорить о Цере, которому придётся носить туда будущий урожай.

Шайя вернулась на кухню и взялась за стирку своей одежды. После того, как она её закончила и развесила всё сушиться, девочка вновь разложила на столе рубашки и принялась распарывать их, чтобы получить крупные лоскуты ткани. К тому времени, когда спала жара, у неё была раскроена и… можно сказать, что сшита, ночная рубашка на первое время.

К её удивлению, у её предшественницы не было никакой одежды, кроме той, что была на ней. Она надеялась, что ей удастся через Дамира приобрести хотя бы нижнее бельё, но завтра же, не дожидаясь оказии, она сошьёт себе парочку лёгких штанишек, которые можно поддевать под что-то. Собственно, рукава мужских рубашек послужат ей штанинами, а верхнюю часть она составит из кусочков. А пока, стоит надеть старую высохшую одежду и расчистить ближайшую огородную комнату.

Закрыв окно и двери, ведущие из спальни в сад, а внутреннюю смежную дверь с кухней, закрепив, наоборот, так, чтобы она не закрывалась, Шайя вновь растопила печь. Утренний холод она хорошо запомнила и не желала больше так мёрзнуть. Перекусив пирожками, взялась за лопату с граблями и приступила к работе. Ей повезло, что лиана заняла собою всё пространство и не дала разрастись сорнякам. Правда, без опоры перечная лиана оказалась хилой и бесполезной, но после того, как был наведён порядок, Шайя выбрала тот саженец, что приметил Цер, и временно подвязала его к вкрученной в землю палке.

— Это маленькая! — услышала она Цера.

— Знаю, но так я хотя бы не поврежу росток, пока буду перекапывать землю.

— Оставь это, смотри, что я тебе принёс! — и парень поднял руку вверх со связкой из рыбы. — Сможешь приготовить, а то я умею только на углях в глине её запекать? Это вкусно, но надоело.

— Хорошо, сейчас и займусь ею, — радостно воскликнула она.

Шайя взялась за разделку рыбы, а Цер покрутился рядом и, вздохнув, отправился в лес за подходящей опорой для лианы перца.

Когда стемнело, у девочки уже был наваристый рыбный бульон, который они выпили вместе с покрошенным туда яйцом и перышками лука. А из разобранной мякоти рыбы Шайя сделала рыбные тефтельки, которые завтра собиралась подать уже не просто так, а с гарниром.

Пока она готовила, Цер приволок длинный тонкий ствол, и вкопал эту оглоблю возле дома. По сравнению с опорой лиана казалась малышкой, но парень уверил, что она разрастётся, и как бы не пришлось её подвязывать к крыше дома.

— Если всё так, как ты говоришь, то выдержит ли этот столб вес лианы?

— Посмотрим, — махнул рукой парень, но девочка, пока у неё было время, приглядела из принесённых толстых палок для топки три штуки почти метровой длины, и отложила. Утром она собиралась спилить край под углом и сделать из этих палок укрепляющие столб подпорки по бокам. Она уже по опыту знала, что хуже нет вложить свой труд в выращивание саженцев и через несколько лет по глупости сгубить их и лишиться урожая.

Разомлев от сытости и усталости, Цер поглядывал в сторону двуспальной кровати, подумывая напроситься на ночёвку, но Шайя вытолкала его за дверь, разрешив завтра прийти ему пораньше.

Помыв посуду, она заметила, что за день почти вся вода у неё израсходовалась. Подумала о том, что можно из пятилитрового пластмассового ведёрка сделать умывальник возле кухни, но не всё сразу. Закрыв все двери, она ещё немного подбросила в печь дров и, переодевшись в ночную рубашку, легла в кровать.

За день Шайя так набегалась, что казалось, должна была уснуть, едва под голову подложить локоть, но тревожные мысли не отпускали её и отгоняли сон. Девочка думала о том, что она способна выжить здесь и даже устроиться с относительным комфортом, но в чем великий смысл её нахождения здесь? Неужели прорицательнице этого было достаточно? Просто жить в течение десяти лет!

Но через десять лет ей будет семнадцать, и что она будет делать дальше? Идти в город официанткой? Да есть ли ещё такие профессии? Она прошляпит все годы учёбы и выйдет из этого заповедника настоящей дикаркой. Несмотря на то, что здесь было потрясающе красиво, думать о том, что она оказалась пожизненно заключена в этой долине, стало тошно.

Усмехнувшись тому, что по мере исполнения первых желаний, а вначале она всего лишь хотела чувствовать себя в безопасности и сытости, появляются другие, и этому может не быть конца, Шайя решила пока не расстраиваться. У неё сейчас есть более важные дела, и ничего не изменится, пока она их не решит. С тем она и уснула, чтобы утром вновь проснуться от холода. Тепло уходило сквозь щели дверных створок в спальне и на кухне, причём двери были сделаны с размахом и состояли из двух полотен, открывающихся наружу. Конечно, летом приятно, лёжа на кровати, смотреть на сад через настежь открытые двери, но у неё нет времени разлёживаться, да и жестковато тут для отдыха.

— Вот и ещё одно срочное дело — избавиться от выхода в сад из спальни, − объявила она гомонящим в саду птицам.

— Шайя, привет! — издалека заорал Цер. — Ты уже что-то приготовила? — вытянув шею, он принюхался. — Ой, что это за мешок на тебе?

Гость некрасиво ткнул пальцем в ночную рубашку.

— А ты воды натаскал?

— Так я же только что пришёл! И я тебе цедру принёс с орешками.

Пока парень носил воду, девочка умылась и причесалась. А когда Цер взялся за розжиг кухонной печи, она уже переоделась и занялась подготовкой продуктов. На завтрак Шайя собиралась разогреть оставшиеся пирожки, а к обеду подготовить тесто для лепёшек, которых она собиралась сделать впрок.

Плита раскалилась, прогревая помещение, вода в чайничке закипала, а Шайя уже отложила тесто, чтобы оно расстоялось и созрело. Пока она его месила, то вспомнила о том, что по дороге от ангара видела хмель с прошлогодними шишками. В прошлой жизни ей не приходилось делать свои дрожжи, но в интернете она с интересом читала советы любителей домашней выпечки, и они рекомендовали изготавливать дрожжи самим и одним из подходящих растений были сушёные шишки хмеля. Про прошлогодние шишки, перезимовавшие на ветках, она ничего не читала, но Шайя надеялась, что хоть что-то у неё забродит и добавка улучшит качество её выпечки.

Они завтракали с Цером стоя, а когда парень предложил прогуляться, Шайя послала его собрать шишки хмеля, о которых недавно думала. Сама же, прибравшись, взялась укреплять опору для перца. Она как раз всё замерила и приготовилась пилить, когда вернулся Цер. Он с интересом смотрел, как она пыхтит и пилит, стоя на одной ноге, а второй помогая придерживать выкручивающуюся из рук палку.

— Дай-ка я попробую! — загорелся он.

С азартом схватившись за ручную пилу, он тут же застрял ею в дереве.

— Да ты не дёргай так! — рассердилась Шайя. — Тут ровненько надо и равномерно возить её туда-сюда!

Цер раскраснелся, но совет девочки ему помог и вскоре они уже вдвоём приколачивали опорки.

— Пожалуй, так лучше, — удовлетворённо произнёс парень, попробовав покачать столб. — Теперь не только лиану выдержит, но можно и лестницу на него опирать при сборе урожая.

— Ты шишки-то принёс? — одобрительно кивнув на его слова, вспомнила, за чем посылала.

— А как же! Ты не сказала сколько, так я пару горстей собрал. На стол положил.

Шайя отобрала и выкинула совсем некрасивые шишечки, а остальные залила водой и поставила на плиту. Пока не стало жарко, они с парнем перекопали и разровняли площадку, где перец был привязан к столбу.

— А что ты здесь будешь сажать?

— Пока не знаю, но можно ровненько рассадить чеснок, по краям посадить горох, но вообще-то я бы хотела, чтобы у меня росли помидоры, огурцы, капуста, картофель и многое другое.

— Ну, ты размахнулась! — присвистнул парень.

— Светлого дня вам, дети! — поздоровался старейшина и с улыбкой показал на тачку, которую он прикатил. — Маленькая прорицательница оставила тебе подарок, Шайя. Она дала мне указания, чтобы я привёз всё это рано утром на второй день после того, как ты очнёшься.

На тачке была погружена слабенькая вытянувшаяся рассада. Шайя, охнув, подскочила и, бережно разбирая кустики, перечисляла:

— Томаты! Ах, как жаль, что всего двое, но я смотрю, вы пасынки не удаляли? Это нехорошо, но в моем случае удача! Я с их помощью увеличу количество кустов. А это что? Перец? Болгарский или острый?

— Про болгарский не знаю, но вот эти растения ярче сияют, чем похожие на них, — Сакр отделил одну пару растений от другой.

— Ой, я сейчас поставлю их в разные стороны, чтобы не перепутать, — заторопилась она.

— Раздели, раздели, — усмехнулся старейшина.

Девочка отнесла к стене дома те, что ярче сияли для старейшины и, не удержавшись, воскликнула:

— Что же так мало?!

— Мы с малышкой ради тебя с этими цветочками много и долго хлопотали, так что ты уж лучше бы спасибо сказала, а не упрекала. Всё остальное, что тебе надобно, спроси у профессора. Он не откажет тебе. Обещался через три дня прилететь к нам.

Шайя осторожно положила на землю два вытянувшихся саженца помидор, рядом с ними поставила «не светящийся перец» и два кустика баклажан. Это было больше, чем ничего, но не досадовать на мизерное количество рассады она не могла.

Не теряя времени, девочка пересадила баклажаны из стаканчиков в пустые пакеты из-под каши. Цер даже задохнулся от возмущения, когда для второго растения она вскрыла пакет и высыпала сухую кашу в землю, сказав, что сойдёт в качестве подкормки.

— Хм, — всплеснул руками Сакр, — знал бы что тебе понадобится такая ерунда, принёс бы. У меня их с десяток скопилось. Не разлагаемый мусор у нас вывозит Наярди, когда приезжает.

— Не откажусь. В землю всё это ещё рано высаживать, но долее держать рассаду в этих стаканчиках нельзя. Чудо, что она ещё не загнулась.

— Так я её своими силами поддерживал, — похвастал старейшина и, подхватив за ручки тачку, поспешил домой, крикнув, что зайдёт позже, принесёт тару.

Вздохнув, Шайя осмотрела своё богатство, отщипнула пасынки у томата и положила их на кухонный стол, чтобы ранка на стволике затянулась.

— Цер, слушай, а где набрать богатой земельки?

— Богатой? Ты что, хочешь золото из неё выделить?

— При чём тут золото? Богатой на питание для растений! Она такая чёрная, рыхлая, влажная…

— Ну-у-у, если подумать…

— Подумай, подумай! Может у озера, там утки гадят, и если вода разливается, то ил покрывает землю, и это всё хорошо рассады.

— Нет, к озеру идти не надо. У тебя в саду в нижней части есть такая земля.

— Идём же скорее, накопаем!

— Хм, накопаем! Я буду работать, а ты пальцем указывать?

— Зато я тебя потом покормлю, — важно заявила Шайя и, подхватив лопату, бросила её в свою тачку и весело покатила её вниз по дорожке. — Давай скорее, пока ещё солнце не печёт вовсю!

— Мне уже давно жарко! Оставь тачку, я сам наберу тебе земли, а ты займись приготовлением для меня чего-нибудь вкусного.

— Вкусного? — задумалась она. — Хорошо.

Шайя кивнула и, побежав на кухню, схватила кусок ткани и вновь бегом отправилась на известную ей дорогу искать чайные кусты, которые она видела.

Пока Цер набирал ей земли, она нашла примеченный ранее ряд чайных кустов, общипала верхние листочки и, завернув свой урожай в узелок, бегом бросилась домой.

— Это чего это? Я думал, ты делом занята! — возмутился парень.

— Делом, — улыбнулась она, — у нас через несколько дней будет настоящий дорогой чай.

Шайя оглянулась в поисках проветриваемого тенистого местечка, но поняв, что у неё нет плетёной плоской тары, на которой можно было бы высыпать листья и оставить, развязала свой узелок и закрепила ткань под крышей на крюках в виде гамака для будущего чая.

— Пусть подвялится, — прокомментировала она свои действия.

— Мы все так сушим траву, только с тряпками не возимся, — он показал на висящие пучки вчерашних трав. — Тоже мне, открытие сделала!

— Я не буду его сушить.

— Тогда зачем…

— Увидишь, — оборвала его Шайя.

Она поставила в воду оборванные ранее пасынки томата и готова была взяться за пересадку перцев, но пришлось всё отложить до прихода старейшины.

До обеда ещё было много времени, но уже хотелось есть, и девочка зачерпнула амарантовых зёрен. В пирожках эти зёрна дали лёгкий ореховый привкус, что не очень-то сочеталось с начинкой, но теперь она хотела сварить из них гарнир к рыбным тефтелькам. Зная, что эта крупа варится быстро, Шайя сбегала за чесноком и подбросила его в уголок топки. Ей бы хотелось обжарить его, но без масла нечего об этом было и думать.

— Зачем он тебе? — увидев, что девочка самые крупные чесночинки пристроила в печи, не удержался от вопроса Цер.

— Для вкуса.

— Фу, не люблю его, он слишком острый.

— Ох, Цер, ты торопишься осудить каждое моё действие, — упрекнула она, сверкнув тёмными глазами.

— Я проголодался, и думаю, что придётся мне освободить тебе ещё один пакет из-под каши, чтобы песня моего живота не оглушала тебя.

Девочка пожала плечами, подавая ему разноцветные упаковки на выбор: со вкусом дивных груш или со вкусом цветов магнолии.

— Но ты же угостишь меня своей едой? — забеспокоился парень, забирая пакет с аппетитной картинкой, где были нарисованы шикарные груши.

— Угощу, — улыбнулась Шайя.

А дальше время для ребят пролетело незаметно.

Из-за отсутствия теплицы Шайе уже не казалось, что у неё слишком мало рассады. Каждый вечер она заносила всё в дом и ставила на кухонном столе у окна и каждое утро выносила на солнышко, ставя возле южной нагревающейся стены дома. Растения в новой земельке и в большей таре окрепли, а пасынки томатов, поставленные в воду, уже набухли корешками.

Вместе с Цером каждое утро после первого завтрака они приводили в порядок небольшие участки под посадки. Парень копал, а девочка выбирала из земли корешки сорняков. Потом они гуляли среди заброшенных и полуразрушенных домов, собирая кирпичи. Шайя готовилась заложить дверь в спальне, ведущую в сад и переделать вход в погреб, в котором они с Цером уже прибрались.

Кладовщик обещал ей посмотреть у себя наличие скрепляющего раствора и извести. Девочка собиралась побелить стены внутри дома, чтобы было посветлее. Узнав об этом, кладовщик дал ей несколько фонарей, работающих на солнечной и обычной батареях.

— Только в руки нашим старикам не давай, а то выйдут из строя, − предупредил он.

Фонарям Шайя очень обрадовалась. Теперь, провожая Цера, она не ложилась спать, а включала в спальне парочку фонарей, устраивалась на кровати и рукодельничала. Обработала края у двух своих ночных рубашек, сшила себе пока ещё только одни нижние штанишки.

За пару дней они смастерили с Цером рукомойник и из стволов бамбука сколотили подставку под таз, в который текла вода. Шайя уже сообразила, как работать с бамбуковыми стволами и собиралась смастерить из них очень многое.

Пока были свободные минутки во время приготовления пищи, она расщепляла оставшиеся бамбуковые палки на тонкие полоски. У неё не особо получалось без сноровки, но из наиболее тоненьких палочек, когда их наберётся побольше, она сплетёт коврик-циновку, которую можно будет подвесить под крышей или пристроить между ветвей деревьев и сушить на нем чайные листы, цветочки, а в будущем — ягоды и порезанные фрукты.

Из тех полосок, что вышли поплотнее, она сделает такую же плетёнку, чтобы использовать её в качестве упругого сидения на табурете или скамье вместо досок. Каркас для них Шайя собиралась сделать из бамбука.

А совсем неудачные полоски она использует как дранку при штукатурке стены в спальне. Но это всё планы.

Основное время пока уходило у неё на готовку еды, так как детские руки ещё не были так ловки, как требовалось, и работу в саду. Аппетит у обоих ребят оказался зверский, и сколько бы Шайя не готовила, они с Цером всё подъедали в течении дня.

Ещё немало времени тратилось на такие мелочи, как истолочь яичную скорлупу для подкормки рассады; собрать новые чайные листы, а подсушенные скрутить и оставить на ферментацию, а через пару часов высушить при помощи печи; привезти из низинки тачку хорошей земли для огорода; выкорчевать или обрезать кусты в саду.

В тот день, когда у порога на территории Шайи появился новый гость, у неё впервые получился похожий на настоящий пышный хлеб.

В будущем, когда ей удастся раздобыть настоящее молоко, она собиралась испечь пшеничный хлеб, а пока у неё на столе стоял ноздреватый серый хлеб с аппетитной хрустящей корочкой. Хмелевой отвар, смешанный с мукой, настоялся, заиграл пузырями и стал первой банкой с заготовкой, хранящейся в холоднючем погребе. Именно с этими дрожжами качественно поменялся вид и вкус выпечки Шайи.

Цер был в восторге от тех процессов, что ему довелось наблюдать и от их влияния на вкус продукта. Он выпытал у девочки, из чего ещё можно получить дрожжи, и начал экспериментировать. Первым делом он бросился к Дамиру за посудой, потом взялся за сбор растений и теперь ожидал результатов.

— Светлого дня! — поздоровался с увлечёнными ребятами невысокий мужчина.

— Профессор! — воскликнул Цер. − Светлого дня! Идите скорее к нам, Шайя приготовила хлеб! Пахнет ужас как вкусно!

— Я почувствовал аромат выпечки ещё далеко от дома, − улыбнулся гость.

— Светлого дня, профессор, − поздоровалась девочка.

Глава 6. В которой Шайя знакомится с профессором

— Шайя, я очень рад, что ты выздоровела, − сразу же произнёс мужчина.

— Спасибо, господин Ниярди. Чай будете?

— Если тебя не затруднит, − улыбнулся он, осматривая немного изменившееся помещение.

— Мебели у меня ещё нет, но скоро будет! — хвастливо заявила девочка, заметив любопытство мужчины.

— Ты хочешь что-то купить?

— Нет, я хочу всё сделать сама! — малышка указала на умывальник и подставку под таз, смастерённую из бамбука.

Профессор подошёл к приколоченному к дереву ведёрку и прикоснулся к палочке, торчащей из него. Бамбуковая палочка легко стронулась с места и на руки гостя полилась вода. Он заглянул внутрь, посмотрел, что не даёт палочке упасть, потом ещё раз сдвинул её с места. Как только она приоткрывала дырку в ведёрке, то сразу текла вода, но палочка быстро возвращалась на место и подача воды прекращалась. Впрочем, несложно было чуть придерживать эту простенькую заглушку и пользоваться льющейся струйкой воды.

— Хм, интересно, − пробормотал он, приседая и рассматривая, на какую конструкцию был поставлен таз. — Очень интересно. Это вы всё сами сделали?

— Да, так удобнее по-быстрому ополоснуть руки или посуду.

— Шайя, мне жаль, что Шарисса так поступила. Она не имела никакого морального права…

— Да ладно, профессор, — девочка чуть отвернулась. — Всё нормально.

Это был очень щекотливый вопрос, и ей не хотелось его затрагивать. Она понимала, насколько больно было увидеть матери в теле своей малышки чужую душу. Неважно, что иного выхода маленькая прорицательница для себя не увидела. Шарисса потеряла своего ребёнка, и эту боль не смягчат объяснения.

— Нет, Шайя, не нормально, — лицо мужчины приняло горькое выражение. — Если бы ты жила в городе, то заботу о тебе взяло государство, но народ Алани пока вне системы, во всяком случае, на территории заповедника, да и прецедентов не было…

— Господин Ниярди, я не могу жить в городе! Во всяком случае, в ближайшие годы. Это принципиально важно, — заволновалась девочка.

— Твоё предчувствие?

— Дара прорицательницы у меня больше нет. Он перегорел за ненадобностью, но я жива только пока я здесь, − обводя рукою сад, немного приврала Шайя, чтобы избежать ненужных споров.

Профессор сжал кулаки, мысленно негодуя на мать девочки. Он искренне не понимал, как можно было оставить такое чудо? Этот ребёнок с первых дней вызывал в нём сочувствие и тёплые чувства.

Во взгляде малышки чуть ли не с рождения была видна серьёзность и печаль. Ему всегда хотелось взять её на руки, прижать к себе и сделать всё, что угодно, только бы развеять сквозившую в её глазах грусть, и чтобы она засмеялась.

Но здесь не принято было баловать детей и относиться к ним снисходительно. Шариссе не нравилось, что он гулял с её дочерью и давал ей надежду на то, что её дар — не только мучение. Он делал всё, что мог, пытаясь найти тех людей, которым были предсказаны беды, но кроха была ещё слишком мала, чтобы давать более точные наводки для поиска.

Ей всего лишь надо было выстоять и подрасти, чтобы получить знания о городах, о жизни людей, об их профессиях, да даже о погодных условиях на разных континентах, что тоже сузило бы поиски. Это всё помогло бы использовать её дар, но случилось то, что случилось, и стоит поблагодарить мироздание, что девочка хотя бы осталась жива.

— Шайя, ты позволишь помогать тебе?

— Я и сама хотела просить вас, профессор. Пусть не сейчас, но позже я хотела бы учиться.

— Учиться? Но чему?

— Тому же, что и другие дети, − она недоуменно пожала плечами.

— Шайя, я могу удочерить тебя, и ты пойдёшь в школу вместе со всеми!

— Нет, профессор, я не могу покинуть эти земли, − напомнила ему девочка, − но если бы вы кое-что объясняли бы мне и давали материал, который надо понять, то я была бы счастлива.

— Но… разве так можно выучиться чему-либо? Ты ещё слишком мала для самостоятельного обучения.

Девочка вместо ответа вновь пожала плечами, давая понять, что не попробуешь — не узнаешь.

— Если бы я был уверен, что останусь куратором долины… − заволновался Ниярди. − Шайя, я сделаю всё, что смогу, тем более учёба тебе необходима. Я вижу, как изменилась твоя речь, и твоё осознанное стремление учиться поражает.

— А почему вы не уверены в своём будущем? Вам же нравится быть нашим куратором?

— Да, я душой болею за эти земли и за вас всех здесь живущих. Но мне не нравится то, что происходит вокруг заповедника. Давно уже никому не было дела до него, но в последние года всё чаще появляются провокационные заметки, статьи, опросы, что будоражат общество на предмет целесообразности сохранения этих земель и, в частности, странного племени.

Было видно, что всё происходящее сильно задевает мужчину, и он не мог спокойно стоять, вспоминая всё, что слышал за последний год и какие меры начали принимать местные власти, уменьшая дотации и прикрывая программы, целью которых было поднять престиж заповедных мест.

— Мне так жаль, − Шайя коснулась плеча профессора и подвинула ему маленькую чайную пиалу. — Попробуете хлеб, который я испекла?

— Ха, испекла! — возмутился Цер. − Господин Наярди, я упрел, пока вымешивал тесто для него, так что правильнее считать, что это я испёк его! Меня хвалите!

— Ах, вот бы маслицем его помазать, − мечтательно произнесла Шайя.

— Тебе доводилось есть настоящее масло? — удивился профессор, с исследовательским интересом приминая хлеб и следя, как он восстанавливает форму. Потом мужчина принюхался, отщипнул мякиш, взялся за корочку.

— Я не помню, − беззаботно пожав плечами, ответила девочка, − но многое знаю о нём. Когда будет больше свободного времени, обязательно схожу к горам и подою горных овечек.

— Это далеко и небезопасно. В заповеднике есть дикие звери, − забеспокоился Ниярди.

— Она же не одна пойдёт, − Цер показал на себя и добавил: − И с нами прогуляется моя мама. Она нам подманит нужных животных, научит доить, а с нею хищники не страшны. Мама сможет держать их на расстоянии.

— У Илаи удивительная способность, − кивнул профессор, − но без неё не ходите, а масло действительно сюда подошло бы. Однако, какая связь между молоком овец и маслом?

— Ну как же, профессор, − улыбнулась Шайя, − это же из молока делают масло, кефир, сыр… Вы этого не знали?

— Я-то знаю, именно потому, что я профессор, но откуда ты знаешь?

Девочка пожала плечами: мол знаю, и всё тут. Мужчина попробовал чай.

— Что-то я не помню, чтобы у Дамира в гуманитарке был настоящий чай, − удивился он.

— Я сама его получила, − похвасталась девочка и с ожиданием посмотрела, когда профессор что-то скажет про её хлеб.

— Вкусно. У меня нет слов, чтобы выразить, насколько я потрясён переменами в твоей жизни. Дома мне готовит женщина-повар, но печь она не умеет и любую выпечку покупает в магазине натуральных продуктов. Прими моё искреннее восхищение твоим искусством.

— Ну, это так, пока ещё на пробу, − смутилась девочка, понимая, что её хлеб пока ещё далёк от совершенства. — Вот когда у меня будет время и подходящие сита, чтобы разделить муку на разные помолы, то вы вообще пальчики оближете!

— Сито? А, знаю, знаю, надо посмотреть дома в кладовке, кажется, я видел что-то такое.

— Профессор, мне неловко утруждать вас, но у меня слишком много просьб к вам помимо учёбы. Я бы не наглела, если бы могла сама решить…

— Шайя, говори, я буду только рад тебе помочь.

— Я бы хотела съездить в город и посмотреть, как живут все остальные.

— Это несложно организовать и, если хочешь, мы прямо сегодня же слетаем?

— Очень хочу, но у меня ещё не сшита одежда, а с нижним бельём возникла проблема.

— Ты собираешься сама шить себе одежду?! Но зачем?

Шайя отошла от стола, чтобы показать на себя: — Это единственное, что у меня есть, и я стираю её каждый день.

Мужчина что-то процедил сквозь зубы и резко добавил:

— Эту проблему мы решим сегодня же. В голове не укладывается, что Шарисса оказалась способна оставить тебя ни с чем. Она всё же заботилась о тебе…

— Но, профессор, это ещё не всё.

— Говори Шайя, не стесняйся. Ты пока что не попросила ничего невыполнимого или затруднительного. Мне будет в радость помочь тебе с одеждой и показать город.

— Да? Тогда вот ещё что мне нужно — семена!

— Семена?

— Ну, семена разных овощей. Я хочу посадить капусту, редьку, картошку, морковку, свеклу, фасоль…

— Хм, озадачила. Можно списаться с фермерским хозяйством на южном материке и заказать у них всё необходимое, но мне тогда нужен полный список и количество.

— А здесь это не продаётся? — огорчилась девочка.

— Никогда не видел. Те, у кого есть свои сады, всё заказывают в специальных питомниках, но там только саженцы деревьев и цветы. Тебе много нужно семян?

— Э, по наименованиям, немало, а по количеству, хорошо бы штучек по десять-пятнадцать.

— Не понял, штучек или килограмм?

— Профессор! Я же не есть их буду, а сажать!

Шайя потянула мужчину за руку и подвела его к своему первому будущему огородику.

— Смотрите, мне совсем немного надо. Я всё посчитала. Двенадцать семечек капусты, чтобы по кочану на каждый месяц, столько же семечек свеклы и это даже много, так как из каждой семечки может вырасти два-три ростка.

— Малышка, откуда ты всё знаешь? И разве ты умела раньше считать?

— Важно знаете что?

— Что?

— То, что я не умею! А я плохо читаю, мало знаю о жизни других и подозреваю, что ещё много чего не знаю.

— Да, пожалуй, ты права. Ну что ж, раз тебе всего нужно совсем понемногу, то мы с тобою можем заехать в академию, где я иногда преподаю и опустошить кафедру флоры нашей планеты. Им каждый год на изучение присылают разные семена, и думаю, что от них не убудет, если они поделятся с тобою.

— О, я напишу… ой, мне нечем и не на чем писать, − расстроилась Шайя, − хотя, у меня есть старый календарь и можно на обратной стороне, но всё равно нечем, разве что угольком.

— У меня есть ручка, но вообще-то, если ты хочешь учиться, то тебе понадобится электронная книга, подключённая к общей сети. Но насколько я знаю, у вас такие вещи ломаются и это может быть опасным.

— Это только когда кто-то из стариков рядом, − возразил Цер. — Их духовная составляющая воздействует на электронное поле сверхточных гаджетов и сбивает их работу. Шайе достаточно не выносить книгу из дома и включать её тогда, когда она не ждёт гостей, ну, кроме меня, конечно.

Цер торопился объяснить ситуацию и с надеждой смотрел на Ниярди. Он давно мечтал обзавестись такой штукой и одно время даже по этой причине игнорировал медитацию, думая, что если случайно достигнет успеха, то никогда не сможет взять её в руки. Но Сакр объяснил ему, что пока он не достиг состояния слияния с Вселенной, то не будет портить сверхчувствительные гаджеты, а как только он получит доступ к общему информационному полю, то ему никакая техника подобного рода станет не нужна.

— Ну что ж, это замечательно! — обрадовался профессор, но посмотрев на часы, предложил:

— Шайя, раз у нас намечено много дел, то предлагаю вылететь завтра?

— Как вам будет удобнее, профессор.

— Тогда неси свой старый календарь и давай накидаем хотя бы приблизительно список необходимых тебе семян. Я тогда сегодня же смогу предупредить профессора Аоки о цели нашего визита.

Шайя сорвалась с места и выдернула титульный лист календаря, на обратной стороне которого было чисто. Она выложила его на стол, взяла у профессора ручку и… всё. Навыка письма у неё не было. Она никак не могла понять с какой палочки надо начинать писать тот или иной иероглиф, чтобы получилось быстро и красиво.

— Лучше вы, профессор, − потупившись, она подвинула ему здоровенный лист.

Ниярди сложив несколько раз плотную бумагу, оторвал небольшой кусок и под диктовку девочки составил список. Его поразили её уточнения. Она чётко обозначала не только количество семян каждого наименования, но и если речь шла о тыкве, то уточняла вес будущих плодов.

— Профессор, вы же понимаете, что мне трудно будет, если тыква вырастет более двух килограмм или что мне делать с арбузом весом более пяти килограмм?

— Шайя, но ты уверена, что тебе хватит двенадцати штук сортового картофеля?

— Да, я всё посчитала. Каждую картофелинку я разрежу на части и посажу. С одного куста я получу столько урожая, сколько мне необходимо на неделю. Конечно, с учётом того, что у меня будут в наличии крупы и мука. И потом, Цер говорит, что здесь растёт дикий батат. Это, считайте, тот же картофель.

— Хорошо, доверюсь тебе. Но если ты так себя ограничиваешь только потому, что боишься не справиться, то напрасно. Я помогу тебе с огородом.

— Не стоит, господин Ниярди, у Шайи уже есть помощник, и это я, − выступил вперёд Цер.

Вообще-то он был бы рад, если бы профессор взял на себя самое тяжёлое, но парень до темноты в глазах хотел бы отправиться в город с Ниярди. Наверняка он повезёт Шайю не в ближайшие пригороды, в которых Цер уже бывал, а в центр города и покажет ей там самое интересное, куда ему никогда в жизни не попасть.

Девчонке предстоят потрясающие развлечения и лучшие угощения!

Не то, чтобы он завидовал Шайе, хотя да, завидовал, но он был рад за неё, и для себя ему тоже очень и очень хотелось бы праздника. Жаль, что здоровые парни не вызывают у профессора родительских инстинктов!

Но раз небольшая мечта Цера пролетела без остановки над ним, то пусть и Ниярди обломится! Нечего ему тут лишний раз торчать!

— Спасибо вам за предложение о помощи, господин Ниярди, но если вы поможете с тем, что я уже попросила, то этого будет более чем достаточно.

— Тогда до завтра, Шайя!

— До завтра, господин Ниярди.

Мужчина попрощался с Цером и поспешил к ангару, где он оставил свой лётомобиль. Он хотел успеть просмотреть информацию о том, где можно купить одежду для девочки, причём из натуральных материалов. Ему важно было, чтобы магазин имел выставочный зал и примерочную. Шайя может растеряться, увидев свою виртуальную копию, если заказывать из дома, да и сидеть и ждать доставку ему не хотелось бы.

Ещё он хотел сводить её в салон для девочек. Он заметил, что малышка совсем недавно стригла ногти, но, похоже, у неё в наличии нет специальных подравнивающих пилочек и защитных накладок для ногтевой пластины. А в салоне ей покажут, как ухаживать за своей внешностью, заодно смягчат жестковатые волосы, сделают модную у девочек причёску и подарят сумочку с разными заколками.

Ей это должно понравиться. После этого он сводит её в кондитерскую возле центрального театра. Там изготавливают лучшие пирожные на этой стороне планеты и все они из натуральных продуктов. Потом он…

Профессор до поздней ночи составлял программу развлечений для малышки и чуть не проспал. На рассвете он скинул виртуальный лекционный материал для своих студентов, велев отправлять ему вопросы таким же образом, и полетел в заповедник.

Оставив лётомобиль у ангара, мужчина поспешил к домику девочки и подходя к нему, оробел. Ему вдруг подумалось, что она ещё спит или забыла о поездке, а может вновь плохо себя чувствует, но Шайя сидела у входа в свой сад и караулила его.

— Господин Ниярди! — увидев его, воскликнула она и радостно улыбаясь, подбежала к нему.

Шайя так же, как и профессор, весь вечер думала о предстоящей поездке. Она была взбудоражена и невольно вновь пыталась гадать, каков этот мир. Мир светлого будущего или утопия, о которой немало писали фантасты на Земле.

Она о многом успела подумать, пока не уснула. В её мыслях было место господину Ниярди и его желанию заботиться о ней. Она видела в нём себя прошлую. Когда вдруг открываешь глаза и понимаешь, что жизнь уже прожита, а ты вовсе и не жил. Всё какие-то вынужденные дела, необходимые заботы, ненужные обязательства. И всё бы ничего, но всё без огонька, без одобрения души и сердца. А впрочем, грех сетовать на прошлую жизнь!

Смотря на профессора и увидев в нём своё прошлое отражение, она с облегчением осознала, что вместе с детским телом получила более яркое восприятие окружающего. Психология это или большее количество живчиков нейронов в головном мозге — разбираться не хотелось.

Разницу между прошлой жизнью, где её уже мало что удивляло и радовало, и здешней, где казалось всё интересным и вдохновляющим, она ощутила.

Девочка Шайя готова воспринимать любую реальность и пробовать свои силы в любых условиях! А пожилая женщина Таисия как-то быстро отступила, решив, что слишком мало она в жизни радовалась и не стоит сейчас сдерживать свои порывы и эмоции. Рассудительность и опыт никуда не денутся, а степенность и придирчивый взгляд на всё без разбора только помешают. Она не вернулась в детство, но и не осталась прежней. Это было здорово, и опять-таки вдохновляло.

Профессор остановился, следя за подбегающей малышкой, и даже не замечал, как счастливо улыбается ей в ответ. Он и не представлял, насколько у Шайи потрясающая улыбка. Девочка источала радость каждым жестом! Её глаза сияли, выражая нетерпение, готовность быть поражённой ужасом или счастьем, как будто она собралась посетить аттракцион страха.

— Господин Ниярди! Я готова! Я так боялась проспать, что даже думала не ложиться и только на минуточку присела на кровати, а очнулась от холода. К утру у меня прохладно, − вздохнула она и стала вглядываться вперёд.

— А на чём мы поедем?

— Мы доберёмся до города на лётомобиле. Я оставил его у ангара. В других местах на территории заповедника запрещено сажать любой транспорт без соответствующего разрешения.

— Лётомобиль! — выдохнула Шайя, смакуя само слово, и мужчина рассмеялся.

Пока они шли до места стоянки, она закидала его вопросами, начав с лётомобиля и тем, как они минуют охрану, заканчивая названием города, планеты, численности населения, количества рас, языков и… как только они сели в мобиль, она прилипла к окну и старалась ничего не пропустить.

Земли заповедника были обширны и прекрасны!

Здесь можно было прожить целую жизнь и не узнать, что существует другой мир, где царит иная цивилизация.

Инопланетяне прозвали жителей этой планеты Турбонянами, что в переводе на всеобщий значило «жители суматошного мира», а самоназвание планеты было Алайя.

Ещё чуть менее века назад Алайе грозило перенаселение, и другие планеты рассматривались в качестве разгрузки собственной, но с триумфальным шествием новых технологий, улучшающих физическое или умственное состояние человека, проблема исчезла сама собою. Те, кто оплачивал операции по улучшению своего тела, получали лучшую работу, а спустя пару десятилетий неизменённые алайянцы вообще не могли рассчитывать ни на какую работу.

Естественное выживание сработало быстро и эффективно. Кто не мог заработать себе на качественное улучшение собственной функциональности, тот оказывался на самом дне и вскоре погибал. Казалось бы, Алайю ждало вырождение, но медицина развивалась семимильными шагами, значительно увеличивая продолжительность жизни за счёт обновления органов, и естественная убыль населения пока была только на благо, говоря сухим статистическим языком.

Детей стали рожать очень мало, но отныне они получали лучшее! Какой ценой? Куда делись лишние воспитатели, учителя, профессора и рабочие, задействованные в сфере детских вещей? Это уже никого не волновало, так как активное освоение космоса подарило новые профессии, и кто хотел (точнее, кто смог) нашли новое призвание.

Шайя была потрясена, как жёстко планета перешла на иной этап развития. Она могла только догадываться, что для того, чтобы выдержать конкуренцию с инопланетянами, это был вынужденный шаг, хотя бы ради того, чтобы не стать чьей-то колонией.

Когда-то необыкновенный народ Алани подсказал идею прошлому правительству, как можно стать сильнее, что повлекло значительные перемены в обществе, сейчас пришла очередь выживать самим Алани.

Шайя смотрела на ровные квадраты кварталов пригорода. Люди жили в знакомых по её миру коробках, только прозрачных. Девочка видела сквозь стены лаконичную обстановку, и метраж жилья напомнил ей о жителях Японии. Там тоже у большинства населения вся квартира могла уместиться на ладошке.

Ниярди, увидев, что она вглядывается в прозрачные стены домов, пояснил:

— Здесь в основном живут обычные служащие крупных корпораций. Они целыми днями работают и сюда прилетают только ночевать. В последнее время жильё подешевело и многие объединяют две-три квартиры. Учёные прогнозируют, что через четверть века можно либо все дома перепланировать и улучшить жилищные условия, либо снести каждый второй и озеленить наши города.

— Разве дома могут так долго стоять? Это же не новые постройки?

— Каркас домов простоит тысячу лет, а техническое оснащение меняют раз в полвека. Шайя, мы подлетаем к городу! Закрой окошко, чтобы не надышаться пылью.

Весь город был охвачен строениями, соединёнными между собою переходами. Улицы были расположены по кругу и, соответственно, переходы замыкались тоже в круг.

— По улицам мало кто ходит, все перемещаются по движущимся дорожкам внутри высотных туннелей, − профессор показал на замеченные Шайей переходы. Она поняла, что это вроде своеобразного метро, только на высоте, и скорость дорожек небольшая.

— Те, кто торопится, пользуются лётным транспортом. Над городом можно летать только на двух уровнях. Общий и правительственный, но его чаще используют для экстренных служб города. Они поднимаются намного выше, и их транспорт окутан подушкой безопасности, а также множеством опознавательных огоньков.

Шайя обратила внимание на то, где они летят, и увидела множество висящих прямо в воздухе светящихся знаков, подсказывающих разрешённую скорость, направление, и размеры воздушной дороги. Ей стало смешно. Она-то думала: если подняться над землёй, то пробки можно миновать, но оказалось, что профессор летит вместе с другими по обозначенным полосам и не может никого обогнать или срезать дорогу.

— Это центр города, − объявил профессор и принялся искать место для парковки.

Они влетели в арку, расположенную в середине высокого дома последнего круга из объединённых зданий. Шайя с интересом вертела головой, стараясь успеть всё рассмотреть. Её интересовало, как паркуются лётомобили, как люди переходят из одного кольца туннеля в другой, но особенно интересно было разглядывать дома.

По первым впечатлениям центр города состоял из выставочных образцов, сотворёнными молодыми архитекторами, которые очень хотели всех удивить, и был неприспособлен к практическому использованию. Изогнутые или разлапистые здания вводили в ступор, а хаотичные сборки кубиков, уходящих в небо, внушали страх и, казалось, при сильном ветре дом развалится.

— Дома эпохи возрождения, − усмехнулся Наярди. — Когда люди стали меняться, то и дома вместе с ними. Весь центр перестроили.

— Профессор, но это же ужас!

— Тебе не нравится?

— Кошмар кошмарный!

— Я тоже так думаю, хотя здесь прежде всего надо исходить не из того, что ты видишь, а из желания показать торжество разума человека. Это же не каждый может рассчитать всё так, чтобы здание удивляло тем, что стоит.

— Да уж, как мало надо, чтобы прослыть гением − покачала головой Шайя. — Я думала, что великое — это не только гениальный расчёт, но и потрясающая функциональность, феноменальный запас прочности и переходящее из века в век эстетическое удовольствие от увиденного.

— Ты стала очень требовательной, — улыбнулся Ниярди и аккуратно сжал ладошку Шайи, когда она схватилась за него.

Они поставили летомобиль на парковку и вышли в большой зал, который являлся своеобразным перекрёстком, где все сновали в разные стороны, вставая на движущиеся дорожки.

Шайя забывала передвигать ноги, настолько увлеклась разглядыванием людей. Многие из них обладали богатырским телосложением и, как позже она узнала, это было следствием укрепления скелета костей искусственным образом и специального питания по наращиванию мышц. «Напылить» особый состав на кости можно было только после полового созревания и стоило это относительно недорого.

У некоторых замеченных Шайей людей различались по цвету глаза, и когда девочка пригляделась, то даже открыла рот от изумления. Второй глаз был искусственным, и если смотреть на таких одноглазых сбоку, то было видно, как он подсвечивается и перед ним проецируется поток информации. Судя по тому, что люди с искусственным глазом были одеты довольно дорого, то Шайя увидела тех, кто внедрил какие-то способности прямо в мозг. Профессор пояснил, что эти интеллектуалы могли мгновенно просматривать колоссальное количество информации, просчитывать разные ситуации, как в бизнесе, так и на войне, строить многовариативные вероятности для любых событий, прокладывать курсы космических кораблей, прогнозировать спрос и спад на сырьё на рынке Вселенной.

Но больше всего девочка видела тех, кто менял свою внешность в угоду моде. Шайю поразили неестественно тонкие переносицы, переходящие в крошечный носик, смешные губы бантиком, крупные кукольные глаза удивительных расцветок, причём исконная внешность жителей Алайи была близка к азиатскому типу. И только увидев инопланетян, она поняла, кому подражают местные красавицы и красавцы.

— Нам надо спуститься и выйти на пешеходную зону, − потянул её за руку профессор. − Там мы можем взять самокаты или небольшую машинку, предназначенную для родителей с детьми, чтобы не идти пешком.

— Я не знаю… − немного растерялась Шайя, — я не хочу сидеть в детской машинке. Я не маленькая! — она вспомнила земные тележки в магазинах, оформленные под машинку, и подумала, что ей придётся сидеть в этом безобразии.

— Я же буду рядом с тобою, а я не маленький.

— Ладно, только потому, что хочу всё вокруг осмотреть и не следить за дорогой, − неуверенно согласилась она.

Они выбрали себе яркую машинку, похожую на те, что на Земле используются в гольф клубах и профессор, дёрнув за колокольчик, обозначил начало движения.

Шайя рассмеялась при взгляде на сияющего Ниярди. Он походил на крепенького дедушку, которому доверили долгожданную внучку. Мужчина с некоторым превосходством поглядывал на редких прогуливающихся прохожих и, ещё раз дёрнув колокольчик, направил машинку в салон одежды. Составленная Ниярди накануне программа по посещению города началась!

Глава 7. Где Шайя знакомится с профессором Аоми и делает интересное предложение Ниярди

Шайя хохотала над профессором, который собрался скупить для неё всю одежду в магазине. Она примеряла платья и костюмчики, национальную и современную прогулочную одежду, и всё на ней сидело отлично. Она сама себя поставила бы в витрину магазина, чтобы заманивать покупателей.

— Профессор, но я же вырасту уже к концу лета и не успею надеть все эти красивые вещи, − с сожалением объясняла она ему свой отказ брать всё, что он выбрал.

Ей всё понравилось, но слишком большой гардероб принёс бы новые проблемы. Пришлось бы срочно организовывать место для хранения вещей, и увеличились бы объёмы стирки.

В конце концов они договорились остановиться на парочке бриджей с разными футболками, платье, которое она сразу надела, и национальном костюме, состоящем из длинной в пол юбке, топике и короткой лёгкой накидке с длинными руками. И, конечно же, Шайя набрала себе трусиков, носочков, леггинсов не на один год вперёд, на всякий случай.

Из салона красоты она вышла с красивой детской сумочкой, битком набитой заколками, резинками, набором по уходу за ногтями и двумя подходящими для её волос расчёсками. После работы мастера с её головой волосы у Шайя стали мягкими и красиво поблёскивали.

Ей заплели несколько косичек по бокам и всё забрали в высокий хвост, из которого парикмахер сделала нарочито небрежный пучок. Шайя стала походить на озорную глазастенькую фею. Поднятые вверх волосы подчёркивали контур её лица, и ставшие более заметными высокие скулы придали ей не только благородство, но и родственной схожести с таким же скуластым Ниярди.

Девочка долго разглядывала себя в зеркале, пока ещё мастер работала с её волосами. Ей была непривычна данная ей внешность, но она посчитала себя красавицей. Пусть местные стремятся к каким угодно идеалам и подражают кому хотят, а Шайя была в восторге от своих ярко очерченных ресницами миндалевидных глаз, от высоких скул и нормального носа. Ей нравились ровные губы, без всякой картинной изогнутости, нравился глубокий чёрный цвет волос, который местным набил оскомину, заставляя краситься мужчин и женщин в разные цвета, менять структуру волос. Глупцы, не ценящие то, что имеют!

Пока Шайя сидела в салоне, то поглядывала на большой экран для посетителей. Ей предложили включить мультики, но стоило ей услышать писклявые голоса, то она попросила что угодно, только не раздражающие повизгивания героев. Мастер оставила канал, где девушки с кукольной внешностью делились своими впечатлениями о новинках в косметологии, пластике лица и тела, моде.

Шайя попросила дать ей в руки панель управления и при подсказке, сидевшего рядом Ниярди, вывела на экран самые успешные видео обзоры за последний год. К её удивлению, самыми востребованными темами были именно те, что включила ей парикмахер. Девочка быстро просматривала найденную информацию и удивлялась однообразию.

Сотни, тысячи девушек и юношей, а вместе с ними и люди постарше, обсуждали темы улучшения внешности, здоровья, мозга при помощи продукции разных компаний. Они составляли видео отчёты по своей планете, переходили на научные достижения соседних планет в этой сфере. Хвастались собственной продвинутостью в этой области, и всё шло по кругу, так как всё время появлялись новинки, поступало больше информации от новых дальних планет и жизни там, но мысли блогеров занимали всё те же животрепещущие темы.

Даже планеты с жителями других рас были рассмотрены с точки зрения возможностей усовершенствования тела людей, индустрии красоты и моды. Правда, в понятие «мода» входило многое, и тут было интереснее, так как рассматривались различные материалы для одежды и украшений, что было довольно любопытно.

В кондитерской Шайя выбрала угощение не только для себя, но и для Цера с Дамиром, хотя пирожные произвели на неё двоякое впечатление. С одной стороны, каждая сладковатая штучка была произведением искусства, с другой — ей не понравилась излишняя сдержанность во вкусе.

Пирожные дорогой кондитерской были как будто противопоставлением дешёвым химическим сладостям, но кондитеры увлеклись и забыли, что их сладости — это всё-таки праздник! Ими балуют себя и близких; их позволяют себе съесть тогда, когда заслужили; или они служат выражением чьей-то любви.

Шайя восхищалась пирожными, сделанными в виде цветов и крошечных игрушек, но подолгу сидеть и распознавать, а подчас придумывать, таинственное послевкусие, которое едва чувствовалось, ей не понравилось. На язык просилось слово «пресно»!

Впрочем, когда Ниярди проводил её мимо фруктовой лавки, то она нашла оправдание мастерам сладостей. С такими богатыми и яркими природными дарами трудно соперничать, и остаётся только занять нишу полутонов и таинственного многослойного послевкусия.

После кондитерской профессор хотел сводить Шайю на виртуальную экскурсию по всем планетам, но девочка, узнав, что следом они отправятся в академию за семенами, попросила его поменять местами эти два мероприятия. Она помнила, что Ниярди говорил о большой загруженности его товарища и боялась, что тот окажется занят и отменит встречу, а семена ей нужны позарез! Мужчина переговорил со своим другом и обрадовал:

— Нас ждут.

— Тогда едемте! — потянула она его за руку.

— Это соседнее здание, и мы будем там через пять минут, не волнуйся ты так, − улыбнулся Ниярди.

Здание академии оказалось спиралевидной формы, и эффект закрученности усиливала полосатая раскраска. Она не была яркой, но тем не менее здание походило на что угодно, только не на шедевр архитектуры.

Подойдя к лифту, профессор предупредил, что они спустятся на нижний этаж и там будет прохладно.

— Шайя, если почувствуешь, что замерзаешь, скажи сразу. Аоми любит поболтать, забывая о чужих неудобствах.

Девочка кивнула, но не отрывала взгляда от лифтовой панели с иероглифами и стрелочками.

— Никак не разберу, как он работает, − нахмурилась она.

— Всё очень просто. На каждом пятом этаже можно прямо с этого лифта перейти в тот, что ездит по кругу в одной плоскости, доставляя сотрудников по помещениям.

— Роскошь?

— Не совсем. Эти этажи особенные и они отданы под нужды исследовательских кафедр. Туда часто доставляют разный материал, и он бывает громоздким или хрупким, неудобным для транспортировки или тяжёлым, поэтому минимизировано хождение по коридорам, — пояснил Ниярди, и тут лифт остановился.

− Выходим? — спросил профессор, когда двери открылись, а Шайя опасливо вглядывалась в темноту, куда им предстояло ступить. Она схватила профессора за руку, и он потянул её вперёд. Стоило им выйти из лифта, как вспыхнул свет, и угрожающая обстановка, как в типичном фильме ужасов, рассеялась.

— Здесь расположено одно из хранилищ инопланетных зерновых и семенных культур. Но скажу тебе по секрету, что такого разнообразия флоры и фауны, как на нашей планете, нигде нет. Люди восхищаются некоторыми привозными фруктами и ягодами, но это всего лишь любопытство и умелый маркетинг. На всех планетах именно наши продукты пользуются небывалым спросом.

— Как же так: основная масса жителей ест химию или, в лучшем случае, непонятно из чего сделанные полуфабрикаты, а инопланетяне балуются нашими плюшками?

— Плюшками? А-а-а, ты в переносном смысле? — засмеялся Ниярди, но с грустью добавил, что так и есть. — Наше правительство пытается всеми способами удержать активные торговые позиции в межпланетном обществе, но мы мало что можем предложить. Драгоценные металлы нам и самим нужны, хотя что-то мы всё равно отправляем на экспорт. Лишнего сырья у нас нет. Остаются люди и продукты. Это возобновляемые ресурсы.

— А людей что, продают?

— Ну что ты такое говоришь? Людей охотно принимают на работу в разных сферах, так как у нас очень гибкая психика, и мы легко контактируем с любыми расами. Более того, наши специалисты становятся в некотором роде связующим звеном между теми, кто без нашего участия показывал плохую совместимость друг с другом.

— И все равно, профессор, продавать еду в ущерб себе — плохая идея!

— Надеюсь, что это не будет длиться вечно, − согласно кивнул Ниярди. − Наши учёные активно изучали все прошлые десятилетия различные инопланетные разработки и обязательно смогут выставить на продажу что-нибудь уникальное и полезное. Тогда мы изменим наш рынок сбыта.

— Если за нами закрепился статус фермерской планеты, то это усложнит путь к позициям передовой планеты.

— Хм, думаешь?

— Профессор, мне и думать не надо, за меня всё продумали писатели космической фантастики и подали в наиболее лёгкой форме.

— Но откуда ты…

— Дамир говорит, что пока я была в коме, то могла прожить не одну иллюзорную жизнь. Он прав. Одну жизнь я помню. Мне она кажется довольно реальной, но так ли это… чем больше я думаю об этом, тем больше путаюсь. Была ли та жизнь реальной и оттуда ли моя душа пришла сюда или я всегда была здесь и грезила… — Шайя притворно вздохнула, мысленно прося прощение у профессора за то, что говорит не всю правду. — А может, я до сих пор лежу в коме и пробую жить иначе, чем другие.

— Есть теории о том, что наш мир − не реальный, − задумчиво произнёс Ниярди, − но поскольку у нас нет исчерпывающих доказательств, кроме досужих рассуждений, то предлагаю жить так, как будто всё по-настоящему.

— Профессор, вы читаете мои мысли! — Девочка обрадовано хлопнула в ладоши. — Я тоже пришла к таким же выводам. А то бывает, такого себе надумаю, что уже ничего не понимаю.

— А, вот и мой друг, профессор Аоми, − воскликнул мужчина. — Аоми, мы здесь! Светлого тебе утра!

— Светлого утра, Ниярди и прелестная Шайя, − улыбнулся мужчина в белом халате, накинутом на тёплый комбинезон.

Голова его была вся седая, а глаза выделялись яркими миндалинами на слегка желтоватом лице. В молодости профессор явно был красавчиком и покорял девушек одним взглядом своих удивительных глаз.

Шайя отметила красоту глаз Аоми, позабыв, что её глаза такого же типа, как у него. Мало того, что они редкой и очень привлекательной формы, так ещё окружающих притягивала таящаяся в них любознательность, пытливый ум и доброжелательность.

Шайя приложила руки к груди, накрывая ладонями одна другую, и слегка поклонилась, приветствуя и выказывая уважение. Этот жест выходил у неё уже автоматически. Так она здоровалась с жителями заповедника и, хотя в городе это считалось немного устаревшим приветствием, в салоне одежды и красоты ей отвечали тем же и улыбались.

— Милая кроха, вы уверены, что вам необходимо именно то количество семян, что вы указали? — приняв важную позу уточнил Аоми.

— Да, господин профессор. Я всё посчитала.

— Но что, если я дам вам чуточку больше?

— Не надо, господин профессор. Это будет называться медвежьей услугой.

— Медвежьей услугой? Как это?

— Представьте очаровательнейшего медведя, который очень хочет вам помочь, и вы пускаете его к себе навести порядок.

— Хм, из разряда фантастики, но представил.

— А теперь представьте себе то, что вы увидите, когда вернётесь домой или в лабораторию после того, как здоровенный мишка у вас похозяйничал.

— М-да, с этим понятно, но в вашем случае я не понял, в чём подвох.

— Я понимаю, что вам не жалко дать мне не двенадцать семечек капусты, а двадцать пять, не пару килограмм картофеля, а десяток и так далее. И вот у меня первая проблема: где проращивать семечки, пока ночи не потеплели; вторая станет подготовкой дополнительного места под посадку. Дальше — хуже, наступят длительные хлопоты по получению приличного урожая, и когда придёт осень, я как заведённая должна буду все плоды своего труда пытаться сохранить и переработать. Думаете, зимой я облегчённо выдохну? Нет, я буду смотреть на банки с заготовками, и ломать себе голову, как всё это съесть, ведь я столько сил в них вложила!

— А выкинуть ненужную рассаду?

— Жалко. Это же как будто дать жизнь и отнять. Понимаю, что в масштабах семечка это смешно звучит, но я не смогу выкинуть.

— М-да, интересная позиция для столь юной крохи. Значит, вы всё сами посчитали? Не только посчитали, но продумали весь процесс и вычислили конечный продукт?

— Конечно.

— Вам же всего семь лет и, насколько я знаю, никаких улучшений в своём теле вы не производили?

— Да, семь лет, и нет, никаких гаджетов во мне нет. Зато есть сильная мотивация упростить свой труд, но одновременно получить всё, что я хочу.

— Потрясающий ребёнок, Ниярди! Я бы на твоём месте удочерил её! Ей не место среди дикарей.

— Аоми! Ну ты хоть не уподобляйся сплетникам! Алани идут другим путём развития, и разве Шайя похожа на дикарку?

— Прости мой друг, ты прав. И вы, прелестное дитя, простите меня. Не все мои студенты так же разумны, как вы, хотя лучшие учителя занимаются с ними с детства.

Шайя слегка кивнула, показывая, что не намерена заострять внимание на невежливом высказывании профессора, но в разговор больше не вступала.

— Ну что ж, пройдёмте со мною, я всё необходимое вам разложил по пакетикам.

Наярди положил руку на плечо девочки и вместе они последовали за Аоми. Тот провёл их в небольшой кабинет, где в небольшом контейнере лежали разноцветные пакетики и отборные картофелины двух видов.

— Прошу простить меня, что я всё же оказал вам медвежью услугу, но вы не написали сорта некоторых овощей и я приготовил вам белый, жёлтый и фиолетовый картофель, белокочанную и красную капусту, а так же подобрал разноцветную фасоль.

Шайя вздохнула, видя, что Аоми не ограничился теми наименованиями, что она написала. На пакетиках были нарисованы неизвестные ей овощи, а значит, неизвестен и способ их выращивания. Но удивило её другое: откуда такой красивый, словно муляж, картофель, и прорастут ли на нём глазки? Вдруг его специально обработали, чтобы он не портился?

— Профессор, а зеленоватых клубней с глазками у вас не было? Прорастёт ли этот?

— Хм, − Аоми смутился и вытащил два пакета с подходящими для посадки клубнями.

Шайя выгнула бровь и точно так же хмыкнула.

— Аоми, − недовольно воскликнул Наярди, − ты хуже ребёнка! Я же сказал тебе, что моя подопечная — необыкновенная девочка, а ты проверки устраиваешь.

— Скажите, Шайя, неужели вы рассчитываете получить приличный урожай с того количества картофеля, что берёте? Даже с учётом того, что посадочный материал увеличился у вас втрое?

Девочка, чуть склонив голову набок, насмешливо посмотрела на профессора и, протянув руку, предложила:

— Пари. Я получу не менее десяти картофелин с каждого куста, при том, что посадочный материал приумножу как минимум втрое, а рассчитываю в четыре-пять раз.

— Уже давно доказано, что этот овощ нерентабелен, и он ещё нашими родителями почти выведен из употребления.

Шайя удивлённо расширила глаза и не удержалась:

— Что за чушь? Мы с вами говорим об одном и том же овоще? — она подняла под нос Аоми картофелину и потрясла ею.

— Хотите опровергнуть общественное мнение?

Девочка запыхтела и отступила. Мало ли какие тут подводные камни, а она лезет напролом!

— Время покажет, − буркнула Шайя.

— Пари отменяется? — сложив руки на животе, насмешливо уточнил Аоми.

— Я допускаю, что есть нечто, неучтённое мною, но даже без спора я постараюсь доказать вам, что вы недооцениваете картошку.

— Ха! Ниярди, ты засвидетельствуешь чистоту эксперимента!

Профессор Ниярди недовольно фыркнул, взял Шайю за руку, подхватил контейнер с семенами, и повёл к выходу.

— Эй, Ниярди, ты что обиделся? Чего я сказал-то? Пусть отвечает за свои слова!

До лётомобиля профессора добирались молча. Ниярди досадовал на Аоми, коря его за то, что тот расстроил Шайю и она больше не улыбается, но девочка просто задумалась о том, что, возможно, она слишком полагается на земной опыт и совершает ошибку. Это всё-таки не Земля и климат здесь жарче, да и о здешних вредителях ей ничего не известно.

— Шайя, может, оставим всё в лётомобиле и ещё погуляем? Мы же хотели ещё сходить на виртуальную экскурсию, а потом я думал показать тебе исторический музей, сводить на аттракционы…

— Я с радостью, профессор.

— Вот и хорошо! А я подумал, что старый жук отбил тебе всё настроение!

— Ну что вы, нет, ни в коем случае!

Они с Ниярди развлекались до позднего вечера и Шайя уснула в лётомобиле. Профессор не вернул её в заповедник, а привёз к себе домой и уложил спать в спальне, а сам устроился в кабинете.

Утром девочка под его насмешливым взглядом с упоением наводила порядок в кладовке и откладывала те предметы, которые ей были жизненно необходимы! У неё было достаточно времени всё разобрать и осмотреть, так как они с профессором ожидали доставку спального упругого матраса. Мода на экономящие место подвесные кровати вроде гамаков прошла, и все вновь обзаводились громоздкими кроватями с многофункциональными матрасами, что как раз подходило малышке.

— Мне повезло! — улыбалась на это Шайя, пролистывая страницу за страницей виртуального каталога и выбирая для своей кровати матрас.

А после уже она перебирала разные предметы в его кладовке и часто бегала к Ниярди на кухню, показывая, какие ценности у него хранятся.

— Профессор, в вашей семье явно любили готовить! — восклицала она, потряхивая то ступкой, то мясорубкой, а то и скороваркой.

— Шайя, если тебе нужно, то ты можешь взять всё, что хочешь, − мужчина читал инструкцию в сети, как подготовить натуральные яйца для яичницы. Он уже помыл их, вытер, а теперь предстояло их разбить, и эта рекомендация вызывала у него массу вопросов. В конце концов он решил положить яйцо в пакет, разбить и процедить его через что-нибудь! − У меня все эти вещи лежат без дела, а когда я умру, то новые жильцы всё это выкинут на помойку.

— Но тут же красивая посуда, всякие редкие штучки. Неужели это никому не нужно?

— Посуда? Почти все едят в той упаковке, в которой разогревали еду. А всякие штучки? Что там? — заинтересовался профессор.

Шайя рванула в кладовку и притащила разные предметы.

— Ну вот, веретено, прялка, а это разборный ткацкий станок, − вывалила она всё на стол. − Есть ещё что-то, чему я не знаю назначения. Профессор, а что это вы делаете? — с любопытством поинтересовалась она, наблюдая как мужчина осторожно постукивает ложкой по квадратному яйцу в пакете.

— Я хочу приготовить нам яичницу. Госпожа Хига — это женщина, которая готовит мне — говорила, что блюда из яиц самые простые. Сегодня она придёт ближе к обеду, а нам надо поесть сейчас.

— Стоп! — девочка даже взмахнула руками, чтобы Ниярди больше не пытался стучать по яйцу. — У вас уже разогрета сковорода?

— Я ещё не прочитал, что нужно делать дальше. Сейчас, − мужчина провёл пальцем по экрану и уставился на плиту. — Так, где же она включается? Надо найти инструкцию, − озабоченно нахмурив брови, профессор с большой скоростью перебирал информацию в сети и вскоре уверенно нажал на плите на какие-то значки. — Теперь сковорода, − он снял её со стены и с видом победителя поставил на плиту, где высветился круг. — Вот, всё готово!

Шайя сама достала бутылочку с растительным маслом с полки, чуть принюхалась к нему и капнула на сковороду, а потом показала, как разбивают и выливают яйца.

— Хм, действительно всё просто, − профессор следил за тем, как прозрачный белок быстро становился белым и всё восклицал: − Ну надо же, как интересно!

Вместе они положили взболтанную яичницу на булку и съели, запивая чаем. Шайя вернулась в кладовку, чтобы довести начатое до конца и всё никак не могла успокоиться, что столько ценных вещей никому не нужны.

— Шайя, сейчас мало кто занимается рукоделием. Люди приходят с работы и отдыхают, входя в сеть. Они смотрят развлекательные программы или подключаются к виртуальным играм. Я удивлён, что ещё хоть кто-то выходит из дому и посещает различные заведения.

— Ха! Да мы с вами вчера чуть не потерялись, столько народу гуляло в центре! Было очень шумно.

— Прости, я хотел показать тебе вечерний город и не учёл, что ты ещё совсем кроха! Ты должна была сразу сказать, когда устала.

— Вы бы тогда увезли меня домой, а я хотела всё посмотреть! И знаете, что я вам скажу?!

— Что? Шайя, у тебя такой загадочный вид! — улыбнулся профессор.

— Я хочу кое-что попробовать… возможно это решит проблему с негативным общественным мнением по поводу заповедника и моего народа, а возможно, и нет, − замялась девочка. — Но это лучше, чем сидеть, сложа руки и оставлять вас одного против всех!

— Ты меня заинтриговала, говори!

Ниярди впервые никуда не торопился и с удовольствием занимался домашними делами, поддерживая разговор с малышкой.

Он навёл порядок на кухне, а теперь сидел рядом со своей маленькой гостьей и просматривал почту. Дарящая свет звезда приятно грела затылок, посылая свои лучи через окно, Шайя деловито протирала всякие ценные на её взгляд вещи, и с ней было так уютно, что Ниярди точно знал, что запомнит эти мгновения на всю жизнь.

— Профессор, а как вы смотрите на то, чтобы закрепить за мной парочку дронов, снимающих мою жизнь на камеру?

— Что? Зачем тебе это? — опешил Ниярди.

— Видите ли, я потрясена тем, что увидела в городе и очень благодарна вам за то, что вы меня познакомили с тем, чем интересуются наши горожане. Мои общие впечатления можно выразить так: всё это ярко, броско, эмоционально и, я бы сказала, на грани агрессии.

— Да, развлекательная сфера продумана и рассчитана до мелочей. Люди вынуждены быть сдержанно-сосредоточенными на работе, но им необходимо выплёскивать эмоции или питаться чужими, восполняя нехватку собственных.

Шайя кивнула, полностью соглашаясь с профессором:

— Это всё правильно, но скажите мне, на что можно смотреть без устали?

Ниярди отложил электронный блокнот в сторону и задумался.

— Э, на огонь?

— Да! — подбодрила его девочка. − Ещё?

— На воду и на жизнь в подводном мире, − улыбнулся ей мужчина, ощущая себя студентом, которого преподаватель тянет наводящими вопросами. − Наблюдение за плавно движущимися рыбками пользуется популярностью, но среди небольшого количества населения. Я как-то изучал проблему разгрузки эмоционального напряжения людей и знаю точно, что пассивное наблюдение привлекает пять-десять процентов людей.

— Простите, профессор, но вы, по-видимому, исследовали то, что вам дали. Но есть ещё кое-что, за чем люди любят наблюдать.

— И что же это? Жизнь других? Ты ведь это хочет предложить? Но я…

— Люди любят наблюдать, как работают другие! Не просто чужая красивая жизнь или, наоборот, жуткие склоки, а именно работа. Понимаете, в чём крючок? Вы сидите на диване, расслабившись, попивая любимый напиток, и смотрите, как кто-то трудится, не покладая рук, возможно, как вы, но вы уже отдыхаете, а тот, другой, всё ещё работает, выполняя простые действия, понятные вам!

— Я не уверен, Шайя… − он замолчал, с удивлением глядя на неё.

Ведь он только что сидел себе на диване, наслаждаясь не только ласкающим теплом звезды, но и наблюдением за деловитыми хлопотами девочки. Она бережно разбирала наследие его предков, и ему нравилось её восхищение, осторожная аккуратность и как она она делала то, что он давно собирался сделать сам!

— Профессор, − продолжала Шайя объяснять свою идею, − этот кто-то не учит вас что-то делать, не даёт советы, не навязывается, а просто работает. Ваши дроны будут снимать мою жизнь, а я… − малышка подняла указательный палец, обращая внимание на важность следующих слов, −… собираюсь делать очень многое и всё, что я буду делать — любопытно и понятно всем! Мы всё смонтируем, разделяя по темам в пяти-десятиминутные фильмы, озвучим приятной музыкой и отдадим наши зарисовки о простой жизни в народ.

Шайя говорила и мечтательно смотрела в окно. Она не замечала лётомобили, которые снижались, чтобы залететь в арку для поиска посадочного места. Она сейчас вспоминала, как сама с огромным интересом смотрела видео-уроки, мастер-классы или просто рассказы о каком-то ремесле, хотя сама давно уже жила в городе, а её пальцы с трудом удерживали мелкие предметы.

В её мире люди чего только не снимали, и каждый находил своих зрителей. Кто-то просто красиво ел перед камерой, и это нравилось одиноким обывателям. Кто-то каждый вечер рассказывал, как прошёл его (или её) день, и тоже находил поклонников.

А втянувшаяся в интернетную жизнь Таисия в последние года следила за появлением коротких фильмов о жизни девушки из Китая, которая переехала из города в деревню. Её видео-зарисовки были особенными, отличающимися от тысяч других, и именно опыт той девушки позволял сейчас девочке чувствовать себя уверенней и понимать, к какому результату она будет стремиться.

Если ей и многим людям на Земле из разных стран понравились фильмы той девушки, то и здесь найдутся зрители, даже если они уже далеки от простой жизни в деревни.

Так что Шайя не открыла ничего нового. Опыт и знания прошлой жизни помогут ей сделать первые шаги здесь. Возможно, именно это увидела прорицательница?

Она не собирается никого ничему учить, пусть алайянцы смотрят, как она живёт вне города и делает что-то интересное.

— И всё же, я не уверен, что твоя жизнь кого-то заинтересует, − вздохнул профессор, опасаясь негативного внимания к малышке от чужаков. − Прости.

Шайя села на пол, сложив ноги по-турецки и накрывая их подолом платья.

— Я собираюсь закладывать кирпичами двери в спальне и штукатурить её своими руками… или руками Цера. Вы когда-нибудь делали это?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Мы планируем смастерить мебель из бамбука, а ещё я собираюсь ухаживать за огородом, и это будет интересно хотя бы профессору Аоми, а может, и его студентам.

Шайя уставилась за окно и, увидев новую волну выстроившихся в очередь на парковку летомобилей, добавила.

— У вас же всё роботизировано! А я смонтирую для профессора весь процесс роста картофеля и ухода за ним. Мы подготовим несколько кулинарных пятиминуток с использованием всех старых предметов, о которых уже все забыли. Я могу ткать, шить или вышивать, молоть муку на старой мельнице, что стоит у меня в саду, изготовить творог из молока, а может, даже сыр, показывая процесс, начиная с дойки овцы до натирания сыра на тёрке и посыпанием им спагетти, которые тоже могу сделать сама. Я знаю, как вручную сделать бумагу или сплести лукошко, как смастерить себе обувь или украшение. Да сразу так и не вспомнишь…

Профессор опустился на пол рядом с ней.

— Шайя… но как? Откуда ты всё знаешь? И это тяжело! Ты же ребёнок!

— Мне всё равно многое из того, что я назвала, придётся делать, − вздохнула она. — Ну, а бумага и ткачество — это интересно попробовать. Мне просто хочется это сделать и неважно, что это можно пойти и купить. Всегда было интересно. Предлагаю всё лето и осень снимать все мои дела, потом красиво всё оформить, создавая благостную обстановку и подать в качестве изысканного успокоительного десерта для людей, нуждающихся в этом.

— Но согласится ли старейшина? Дроны сломаются, если он будет рядом, − принялся рассуждать Ниярди.

— А можно их как-то запрограммировать на то, чтобы они при звучании кодового слова отлетали подальше или выключались бы на время?

— Отчего же нельзя, можно. И всё же…

— Профессор, меня отвратит от этой идеи только дороговизна дронов. Они вам по карману?

— Если покупать профессиональные устройства, то они недешёвы, но я не разорюсь.

— Давайте попробуем. Вдруг у нас всё получится, и мы дадим обществу или хотя бы его части то, что ему необходимо. Ведь есть же десять процентов, кто предпочитает успокаивающе-расслабляющие программы без всякой пошлости, резкости, эмоционального кипения и опустошённости?

— Я обещаю подумать. Это всё слишком неожиданно, и сложно будет объяснить людям, почему нарушены твои права как ребёнка. Захотят ли они понять, что ты из алани?

— Мы заснимем, как я учусь и какие делаю успехи. Мы можем затеять долгосрочный проект. Я надеюсь, что в скором времени присоединюсь ко взрослым и буду вместе со всеми встречать рассветы, так что можно придумать какие-то тестовые вопросы, чтобы определять, есть ли эффект от всех этих медитаций спустя год, два, три… В конце концов это должно быть интересно учёным. Мы сделаем всё так, чтобы я вписывалась в программу об уникальности народа Алани, но в то же время я стану вроде связующего элемента со всеми жителями планетами.

Шайя придвинулась к Ниярди и, обняв его за плечо, посмотрела ему в глаза:

— Я никогда не достигну тех вершин, что Сакр и другие. Мне непонятен смысл их затворничества, и у меня нет стремления познать мировую гармонию. Но это не значит, что я согласна с тем, что делают с собою остальные жители Алайи. Мне это не нравится. Получается, что я оказалась не с теми и не с другими, а если на всё смотреть с оптимизмом, то я могу многому научиться у своего народа, так как я всё же одна из них и одновременно могу влиться в общество обычных людей, так как мне любопытна их жизнь. Я хочу взять лучшее от обеих сторон. А вдруг это станет ещё одним вариантом развития человеческой жизни? А? Давайте соединим обе стороны и покажем, что они могут взаимодополнять друг друга!

— Шайя… ты меня поражаешь каждым своим словом. Знаешь, я уже прожил достаточно долго, чтобы понять, что Алани и все мы слишком консервативны! Бессмысленно и непрактично яростно критиковать, как один образ жизни, так и другой. Алани не дают выбора своей молодёжи, а у нас слияние человека с нейро-роботами зашло катастрофично далеко. Одно дело, когда заменяют повреждённые или отслужившие свой срок (службы) органы и совсем другое — превращать себя в непойми что.

— Ха! Я не удивлюсь, если вмешательство в головной мозг вызывает последствия!

— Да, Шайя, вызывает, − кивнул профессор, − пока ещё дороговизна подобных операций сдерживает большинство людей, и поэтому количество тех, кто в результате вмешательства в работу мозга серьёзно пострадал, кажется на общем фоне крохотным, но если это рассматривать в качестве процентного соотношения, то статистика складывается удручающая.

— И? Люди превращаются в овощи?

— Да, есть те, кто впадает в кому, есть те, у кого наблюдаются частичные нарушения в поведении, координации движения, идут психологические сбои. Всё же не только вживление компьютера в голову, но и кратное увеличение обрабатываемой мозгом информации имеет свои последствия, и не каждый выдерживает это.

— За этим кто-то следит?

— Обязательно следят и собирают данные. Пока ещё рано бить массовую тревогу, но предпосылки к этому есть. Так что, Шайя, всё наше общество постепенно придёт к тому, что дальнейшее совершенствование своего тела за счёт искусственных элементов ведёт в никуда. И твоё желание идти своим путём может стать для всех чем-то большим. Я поддержу тебя во всём.

— Спасибо, господин Ниярди.

— Шайя, могу я тебя попросить сменить обращение «господин» на «дядю»? Ты же так обращалась к Дамиру, а он не является тебе родственником.

— Дядя Ниярди? Хорошо, − согласилась девочка.

Глава 8. Теперь все хлопоты Шайи по благоустройству своей жизни приобрели совершенно иной смысл

— Цель! — радостно объявила Шайя Церу с утра следующего дня.

— Что «цель»? Ты, никак, ожила? Вчера как приехала, так со мною даже не разговаривала! — обиженно высказался парень. — Я вообще решил, что ты не вернёшься. Даже с Дамиром поспорил на булочки.

— С дядькой Дамиром? А он не сомневался, что я вернусь? — с интересом посмотрела на него девочка.

— Он очень верит в тебя, − серьёзно произнёс Цер.

— Верит в меня? А в тебя он верит? Что это значит?

— Все знают, что я скоро уйду, и меня уже списали, а ты… Дамир говорит «Держаться тебя», только я не пойму, какой смысл в этом?

Шайя присела на большой камень и уставилась вдаль:

— Прорицательница считала, что сделала верный выбор на мой счёт, − произнесла вслух свои мысли девочка. − Дамир тоже чует, что меня надо держаться. Цер, может, они правы? А? Значит, сработает моя идея?

— Какая идея?

— Да, по сути, довольно ненадёжная, но мне кажется, что она сработает!

— Чего ты придумала?

— Я попросила профессора купить камеры с дронами, чтобы они снимали, как я живу и что делаю.

— Чего?! Что за чушь? Я не хочу, чтобы меня снимали!

— Дроны будут держаться только возле меня, так что тебе достаточно не подходить ко мне близко, − нахохлилась Шайя. — И, Цер, ты же не думаешь, что я собираюсь демонстрировать всем каждую минуту своей жизни?

— А что ты собираешься показывать? Что за глупая идея пришла к тебе в голову?!

— Глупая или нет, покажет время, а снимать я собираюсь разное. Пусть люди увидят, как растут овощи, что с ними потом можно делать… Не знаю, это всё надо обдумать.

— Но, Шайя… − парень взлохматил волосы, − ты же не думаешь, что это будет кому-то интересно?

— Цер, тебе ведь интересно было увидеть, как работают с тестом? А я покажу, как растёт зерно, потом как его собирают и обмолачивают, везут на мельницу и получают муку.

— Скукота! Кому это надо? Как ты это всё провернёшь?!

— Ты консерватор и максималист, Цер! Ты сразу отпихиваешь любую новую мысль или дело, − огрызнулась девочка, − а ещё начинаешь думать обо всех! — она насмешливо развела руки, показывая, что невозможно объять необъятное. — Вот я изначально даже не рассчитываю на большую аудиторию. Кому-нибудь да понравится то, что я сниму. А на счёт того, как? Об этом обо всём надо думать.

Парень, не в силах стоять на месте, начал прохаживаться по двору, пытаясь что-то сказать и замолкая, не проронив ни слова. Глубоко вздохнув, он признал:

— Это всё так неожиданно, но ты права, кому-то это может понравиться, − покладисто согласился он. − Только Шайя, это же дорого и утомительно… стоит ли оно того?

— Цер, я, как никто, другой знаю цену деньгам и сделаю всё для того, чтобы профессор не пожалел о своих тратах. А по поводу того «стоит ли»? Сложно сказать пока не попробуешь.

Шайя и сама не знала, какую выгоду она преследует. Идея как-то сама пришла в голову, в виде конечного результата. В голове сложились старая и новая информации, а потом из багажа опыта (своего и чужого) был выделен наиболее подходящий перечень действий.

Потом уже девочка стала находить в идее съёмок плюсы и минусы. Вот и сейчас в разговоре с Цером она вновь нашла подтверждение правильности своего выбора.

— В нашей ситуации можно обратить на себя внимание, только придумывая что-то новое и совершая рискованные шаги. Ты первый, кто должен понять меня! Ты же собирался стать лучшим поваром, а как этого добиться без риска?

— Это совсем другое!

Шайя раздражённо повела плечом, показывая, что приятель не прав. Цер ещё не столкнулся напрямую с поиском работы, не выгрыз её среди других соискателей, не приложил усилия, чтобы наладить общение с работодателем и вписаться в коллектив, и поэтому даже не понимает, насколько страшно потом будет рисковать достигнутым, проталкивая новые идеи в надежде на то, что какая-то вдруг принесёт успех.

Шайя не стала с ним спорить, но решила пояснить свой настрой, чувствуя, что из-за нехватки общения парень плохо понимает то, чем руководствуются другие.

— У меня теперь есть цель! — она с таким благоговением произнесла это слово, что её помощник усмехнулся. − И я не отступлю, пока не увижу, что сделала всё, что могла, для её достижения! Не получится, − Шайя развела руками, − значит, буду искать что-то новое. Но вот что я тебе скажу: мне нравится думать, что каждодневный труд теперь не просто скучная бытовуха, а важное дело с большим смыслом!

— Шайя, какой такой большой смысл ты увидела в том, чтобы снимать свою жизнь?

Она угрюмо посмотрела на него. Цер ещё не понимает, как меняется жизнь, когда есть цель. Вздохнув, она нашла новое пояснение для него:

— Я одна из Алани, и люди увидят, что мы вовсе не дикари.

— Ты же не рассчитываешь на большую аудиторию, так как же они увидят? — фыркнул Цер и девочка кивнула, соглашаясь, но у неё и на это был ответ:

— Тот, кто за нас заступается, сможет использовать наши короткометражки в качестве аргументов. Понимаешь, о нас ведь никто ничего не знает! Болтай что хочешь — и все будут верить!

— Ошибаешься. Я когда бываю в пригороде, то каждый в меня тычет пальцем!

— Цер, ты забываешь о возможностях сети! Речь идёт не о пригороде, а о всей Алайе! В пригороде между собою жители могут говорить о нас всё, что угодно, но какое мнение создают недоброжелатели о нашем поселении в других городах, на другой стороне планеты, да даже на других планетах? Достаточно спросить в сети у пользователей: а стоит ли считать народ Алани уникальным — и голоса знакомых с нами жителей растворятся среди тех, кто слышал краем уха какие-то сплетни о нас. Никто даже не поймёт, что речь идёт всего лишь о горстке людей и что с лёгкой руки провокаторов эти уникальные заповедные земли будут распроданы. Ты хоть знаешь о том, что заповедник, в котором мы живём, самый крупный именно из-за того, что при его создании учитывалась жизнь и потребности целого поселения, живущего дарами природы?

Парень сел прямо на землю и обняв колени, задумался. Здесь все понимали, что кому-то понадобилась сохранённая в первозданном виде земля. Вряд ли её отдадут под городское строительство, но немало богатых людей захотят поставить тут свой дом. Появятся дороги, ведь без них невозможно строительство, проложат кабели и водопровод, вырубят часть леса, и начнут регулировать численность хищников… первозданные леса со временем превратятся в парковые зоны, а после кто-нибудь из богатеев продаст свою землю под коттеджи. Так было всегда. Именно так постепенно исчезли все дремучие леса. Но самым первым в этой схеме перестанет существовать поселение Алани.

Съёмка Шайей своей жизни предполагает обратить на них всех внимание. Хорошо ли это? Сейчас все оставшиеся жители затаились, надеясь на защиту закона, но Ниярди говорил, что напряжение вокруг Алани в обществе постепенно нарастает и он ничего не может с этим поделать. Единственные, кто поддерживает его, это природоохранное движение жителей Алайи, но они скептически относятся к бережному отношению профессора к остаткам древнего народа.

— А старейшина согласится на твою авантюру? — спросил Цер.

— С ним поговорит профессор. Сейчас никто не может предугадать всех последствий моей задумки. Возможно, через год мне станет обидно, что я столько сил потратила зря; возможно, ситуация с нашим заповедником только ухудшится. Я не могу об этом не думать и не переживать, но надежда на благополучный исход так сильна, что я готова рискнуть.

Она интуитивно приложила руки к груди, будто бы оберегая спрятанную там надежду, которую опасается не отстоять, не найти нужных слов, чтобы осуществить задумку.

Цер вздохнул и посмотрел на малышку. Её вдохновлённое идеями лицо светилось от предвкушения. Он хотел бы так же верить в то, что делает, но не мог. Его время уходит, и с каждым годом ему будет всё сложнее покинуть заповедник, чтобы устроить свою жизнь в городе. Пока он ещё может рассчитывать на поддержку государства по малолетству, а потом кому он станет нужен? В пригороде нет ни одного человека, кто содержал бы личного повара.

— Шайя?

— Да?

Она посмотрела на него так, что он понял: будет помогать ей во всём, что бы она ни затеяла.

— А ты покажешь в своём фильме, как я готовлю? — ворчливо спросил Цер.

— Ты умеешь готовить? — смешно всплеснув руками, задиристо воскликнула девочка.

— Не придирайся. Ты же обещала научить меня!

— Цер, я учу тебя тому, что умею, но каждое второе растение для меня незнакомо, и как бы я ни хотела, не смогу научить тебя всему, что необходимо знать повару.

— Я всё понимаю, но это хоть что-то!

— Приятель, тебе необходима электронная книга с выходом в сеть! В ней ты найдёшь старые рецепты, а я помогу тебе разобрать их.

— Ха! На что я её куплю?! Думаешь, всё просто? — парень отвернулся и пробубнил: — Мне ребята давали старую книгу, но я не могу пользоваться сетью.

— Из-за денег?

— Не только. Мы Алани. Либо мы покидаем заповедник и живём как все, либо мы живём, как дикари, а обезьяны не могут вставлять имплант в голову, чтобы напрямую пользоваться сетью и не могут оплачивать доступ в общую сеть, так как у них нет документов.

— Но профессор ничего не сказал по этому поводу, − забеспокоилась Шайя, − я просила его стать моим учителем, и вообще без техники невозможно что-то монтировать…

— Шайя, профессор — умный дядька, и он придумает, как обойти сложные моменты, но это может обернуться против вас обоих.

— Даже не думала, что всплывёт так много нюансов! — огорчилась девочка. — Но знаешь, если всё так сложно и рискованно, то тогда обязательно надо использовать возможности по полной и не терять время зря. Мы должны будем успеть сделать очень многое, прежде чем на нас посыплются нападки. Я всё-таки верю, что моя идея сработает, и у нас появятся сторонники.

— Ладно, не будем пока гадать. Корми меня, да пойду я, выкорчую те кусты, что ты указала.

— Ой, Цер, только ты не кидай их на землю в саду, а разбери на ветки и ко мне сюда неси. Я их в топку потихоньку буду подкладывать.

— До чего же ты привередливая!

— В той куче, что ты накидал в прошлый раз, поселилась змея, и я очень испугалась.

— Да слышал я, как ты визжала!

Шайя вынесла свою рассаду к стене дома, а после взялась за приготовление еды на день.

Весь вчерашний день она потратила на осмысление того, что увидела в городе и на обустройство спальни.

Она сожгла сено, на котором спала и развернула на кровати новенький упругий матрас, застелила нормальное постельное бельё и впервые в этом мире не просто спала, а наслаждалась сном.

Она намылась до скрипа и торжественно надела новенькую рубашечку для сна, купленную ей профессором, а потом, затаив дыхание опустилась на кровать и возликовала каждой клеточкой своего тела обрушившемуся на неё счастью. Вот это была нирвана и счастье в чистом виде!

До этого сладкого момента Шайя хлопотала в спальне весь день. Она выбрала подходящий по толщине и длине бамбуковый ствол, потом приготовила для него опоры, и сколотила длинную вешалку-стойку для одежды, но не подумала сразу о том, что теперь ей нужны плечики, чтобы развесить все её новенькие вещи.

Она долго возилась с полосками бамбука, пытаясь согнуть их в нужном ей положении и, в конце концов проделав дырочки, приноровилась связывать полоски в круг, потом стягивала этот круг в середине, получая похожие на плечики конструкции и при помощи петельки зацепила их за палку-основу. Получились несъёмные с опоры плечики, но одежду они держали хорошо и вопрос с глажкой отпал.

Так же к опоре она подвесила на верёвках на разной длине сплетённые в форме небольших прямоугольников основы, получая в результате ряд полочек для носков, трусов, маек, отрезов ткани и прочей мелочёвки.

Эта бамбуковая вешалка заняла всю стену спальни, прикрывая её обшарпанный вид, и с ней стало уютнее. За верхний край вешалки Шайя подвесила фонарь и он, прикрытый одеждой, давал теперь приглушенный мягкий свет.

Шайя планировала ещё много чего сделать, но уже после того, как она заделает дверь в сад, которая бестолково съедала место посередине другой стены.

Так и провела она тот день, когда Ниярди вернул её в заповедник. Она впихнула Церу в руки привезённые угощения, попросила передать дядьке Дамиру презент, а сама закрылась в доме. Ей необходимо было побыть одной.

Зато сегодня она источала энтузиазм, и всё у неё получалось быстро и легко! На завтрак она нарезала старый хлеб и поджарила его на утином жиру, который собрала, когда варила суп из утки. Ещё оставалось немного отварного утиного мяса, и Шайя его обжарила вместе с яйцами, а потом всю эту массу уложила на зарумянившийся хлеб.

На столе с вечера замачивался горох, в погребе лежала разделанная третьего дня утка, и на обед девочка планировала сварить не только гороховый суп, которого должно было хватить минимум на два дня, но ещё по плану были гороховые фрикадельки с пёрышками лука, которые на Земле называли фалафель. На полдник можно будет перекусить кашей с мясом утки, а на ужин Шайя подумывала сделать постные тонкие лепёшки, в которые можно завернуть печёную рыбу или мясо, смотря что сегодня днём принесёт Цер, и этого тоже должно хватить не на один вечер.

Немного подумав, что ещё можно приготовить заранее, чтобы облегчить себе жизнь в ближайшие дни, Шайя сбегала за закваской и как только пришёл Цер, она не только рассказала ему о своих планах, но попросила заняться хлебом.

Пришло время обновить свои хлебобулочные запасы на предстоящую неделю. Очень удобно оказалось ранним утром нарезать хлеб на кусочки и класть сверху то, что есть.

Она уже приноровилась отдельно запекать в виде оладушков утиную печень или рыбью икру, которую смешивала с яйцом, мукой. Всё это утром она выкладывала на хлеб и подавала с чаем после того, как они с Цером съедали кашу.

Шайя с каждым днём всё больше обустраивалась, дотошно рассчитывая свои действия, чтобы рационально тратить время и силы. Ей очень не хватало привычных овощей, чтобы наполнить ими супы, делая их более сытными и вкусными. Хотя Цер приносил уже побеги бамбука и некоторые корешки, которые она кидала в суп, но неуверенность в их использовании сильно нервировала её.

Из-за выпечки впрок девочка дольше задержалась на кухне и вышла работать в огород тогда, когда уже когда стало жарко. Посмотрев, сколько земли расчищено под посадки, Шайя ушла в низинку и там принялась доводить до ума место для влаголюбивых культур.

Цер уже здесь всё расчистил, но ей хотелось придать правильную форму огородной площадке и разровнять землю, чтобы не было наклона.

Парень давно уже крикнул, что он ушёл на озеро, а она всё работала. Земля под ногами чавкала, голые ноги по колено были в грязи, и Шайя стала смотреть, откуда же сюда поступает столько влаги, что даже жаркое солнце не способно высушить землю, как это происходит в её саду.

Оказалось, что это вода из ручья проложила себе дорожку и почти вся она стекает сюда, а потом уходит дальше в лес, образовывая небольшой тихий пруд. Можно было бы прокопать дорожку и отвести воду от низинки, но Шайя решила наоборот задержать в этом месте воду и попробовать посадить рис.

Ей было интересно посмотреть, как он растёт и сможет ли она получить зерно в достаточном количестве для себя и Цера. Она с большим усердием принялась не только выравнивать площадку, но и насыпать небольшие бортики по краям, которые задержали бы воду. Остановилась только когда её позвал вернувшийся Цер.

— Дядька Дамир сказал, что раки тоже годятся в пищу! Их можно кинуть в угли, а я и не знал! — парень потряс ведром, в котором, по-видимому, находились раки.

Шайя устало кивнула и, осмотрев результат своих работ, еле-еле переставляя ноги, поползла наверх.

— Ты сумасшедшая! Ты знаешь об этом? Нафига ты упираешься?

— Мне интересно, − выдохнула девочка, цепляясь за его руку, − веди меня домой. Устала.

— Устала она! А кормить нас кто будет?

— Наш будущий повар! Цер, всего-то и надо, что разогреть суп и нарезать хлеб. Я утром всё приготовила.

— Ну, ладно. А что с раками?

— Всё потом, − махнула рукой девочка, − добавь воды в ведро и поставь в тень.

Пока держалась жара, они не торопясь пообедали, потом занялись раками, подготавливая их к тепловой обработке. Собственно, раков только почистили от песка и оставили в покое до вечера. Тонкие лепешки-блины лежали небольшой стопочкой ещё с утра, и как только раки будут сварены, она разберёт их на мясо и завернёт его в них.

Вскоре сидеть просто так наскучило, и они с Цером взялись за разбивку бамбука на полосы. Парень расщеплял его на палочки, а дальше уже Шайя отрывала тонкие полоски, и когда к старым заготовкам было присоединено достаточное количество новых, она начала плести корзинку.

Поначалу у неё всё очень здорово получалось, но вскоре пальчики устали, и девочка решила закругляться, решив, что плетёная миска странной формы всё же сгодится в хозяйстве. Шайя потратила много времени на обдумывание того, как закруглить края своего изделия, но ей не хватало ни знаний, ни сноровки. Кое-как обмотав край плетёной миски другой полоской бамбука, Шайя похвасталась тем, что получилось, перед Цером.

— Хлипкая она у тебя какая-то, − скептически заметил он, сжимая поделку и показывая, как она вся пошла ходуном.

— Я видела, как плетут разные штуки, — призналась девочка, — но сама пока делала только прямые формы в виде циновок. Потом ещё попробую… научусь!

Так в хлопотах прошло ещё несколько дней. Ночи становились теплее, и Шайя уже рискнула оставлять рассаду на улице, что заметно подняло ей настроение.

За это время они с Цером смастерили две табуретки и очень гордились этим, а ещё они расчистили все дорожки в саду, что сразу же придало всему ухоженный вид.

Дядька Дамир захаживал каждый день, рассказывал о новостях, приносил что-нибудь полезное со склада и благодарил Шайю за хлеб, которым она неизменно его угощала и давала с собою. Мясо кладовщик не ел, а вот всё, что пекла девочка, ему очень нравилось.

Иногда заглядывал старейшина, смотрел на происходящие в саду изменения, улыбался и согласно кивал на всё, что рассказывала новая душа. Шайя ему тоже отрезала четвертинку хлеба в дорогу, как дядьке Дамиру, а Сакр оставлял взамен мешочки со специями или травяные сборы для заваривания. Он не упоминал об утренних медитациях, не поучал, только кивал и бормотал «хорошо, хорошо».

А на выходные дни приехал профессор, привезя четыре профессиональных дрона с камерами, и Шайя с Цером развлекались, давая команды, когда снимать-не снимать, летать на расстоянии метра или трех, держать в фокусе только руки или лицо, давать общий план с ней в центре или делать круговой обзор.

Отправная точка для дронов была настроена на девочку, но, проверяя работу камер, Ниярди решил задать больше команд, чтобы иногда можно было оставить дроны работать ночью и следить за ростом саженцев. Теперь Шайе оставалось помнить, что она должна вовремя давать команды и регулировать их работу.

К её удивлению, профессор не уехал на ночь из заповедника, а с её разрешения поставил палатку и утром приступил к работе.

— Шайя, я привёз насос для воды, который потребляет минимум энергии. Но я тут посчитал и можно сделать так, что часть энергии будет возвращаться к нему за счёт движения воды.

— Э, дядя Ниярди у меня будет водопровод? — не веря своему счастью, робко уточнила она.

— Пока только с холодной водой.

Профессор не был уверен, что у него получится всё, что он задумал, так как раньше ему не доводилось ничего строить. Но он за прошедшие дни тщательно изучил теоретическую часть и всё же надеялся на успех.

— Это здорово! Это же прекрасно! — Шайя захлопала в ладоши, не зная как ещё в этот момент справиться с нахлынувшей на неё радостью. — А что вы говорили про энергию? Старейшина мне не собьёт настройку?

— Насколько я знаю, ручей внизу принадлежит только тебе, и никто туда не ходит, чтобы им пользоваться. Я хочу при помощи насоса поднять воду на самый верх твоего участка и там поставить накопительный резервуар, а с него уже направить воду в огород прямо к твоим площадкам с посадками и к дому. Что же касается возвращения энергии, то попробую использовать напор воды там, где ручей берет своё начало. Кое-что там можно выжать для получения энергии за счёт движения воды и разницы температур.

— Хорошо, очень хорошо. Только, дядя Ниярди, нельзя ли сделать так, чтобы излишки воды стекали в конечном этапе в низинку? Я там подготовила площадку для выращивания риса.

Профессор кивнул, сказав, что уточнит свои расчёты и постарается сохранить уже установившуюся экологию благодаря воде из ручья.

— Всецело доверяю вам и, если что, оставляю вам своего незаменимого помощника!

— Сегодня не надо, а завтра или на следующие выходные Цер мне пригодился бы, — улыбнулся профессор.

— Тогда сейчас я его забираю. Мы с его мамой идём в горы за молоком!

— Это далеко, — нахмурился мужчина.

— К обеду вернёмся, — вступил в разговор Цер.

— Ой, а Илая не собьёт настройку дронов? Я хочу, чтобы они следовали за мной, — забеспокоилась Шайя.

— Мама? Не должна. Но ты на всякий случай не подходи к ней близко.

Маленькая хозяйка покормила своих мужчин, оставила указания и переоделась в новенькую одёжку, заколов волосы красивыми парными заколками. Рассматривая себя в небольшое зеркальце, она с удовольствием признала, что является очаровательным ребёнком и, довольно цокнув языком, выбежала из спальни.

На скорую руку Шайя собрала небольшой перекус, уложила его в одно из вёдер для молока и весело поскакала на встречу с Илайей. Женщина велела оставить второе ведро за ненадобностью и помогла надеть здоровенный короб сыну на плечи.

Энергия распирала девочку, и пока ещё не было жарко, ей хотелось чуть ли не бегом бежать к горам. Она собиралась не только за молоком, но за новыми великолепными обзорными видами, которые она получит при помощи следующих за ней камер, за новыми впечатлениями и познаниями.

Илая усмехалась, видя энтузиазм малявки и, пообещав профессору, что всё будет в порядке, быстрым шагом повела ребят к горам. Она не разговаривала в дороге, лишь иногда показывала сыну на растения, и он бросался выкапывать корешок или собирал листья, укладывая всё в старый короб за спиной. Шайя с завистью смотрела на этот короб и пыталась понять, как его сплели. Цер коротко рассказывал ей обо всём, что собирает, но девчонку интересовало только то, что можно съесть, а не выпить в качестве чая. Травяными сборами она была завалена надолго.

— Водяные каштаны — коротко бросила сухощавая женщина − и сын подбежал к воде, чтобы надёргать странной травы с крупными корнями.

Рост Илаи позволял делать ей большие шаги и Шайя вскоре начала уставать, едва удерживая темп. Поэтому она не останавливалась вместе с Цером, а только крутила головой, следуя за его мамой. Вскоре парень догнал их и показал подруге, что он собирал у воды, вороша ил, и как это можно есть.

— Если хочешь, почищу и можешь прямо сейчас погрызть, — предложил он, но Шайя засомневалась, не подхватит ли она каких-нибудь притаившихся глистов на поверхности орехов и отказалась.

Цер обиделся, сказав, что она ничего не понимает, но добавил, что водяные каштаны можно есть запечёнными.

Потом уже в процессе экспериментов Шайя поймёт, что из водяных орехов получается неплохая добавка к овощному гарниру и лапше, что они остаются хрустящими после варки и жарки, что из них можно делать желе, а ещё мариновать, и что это довольно приятный сладковатый продукт с лёгким ореховым привкусом.

— Ну вот, пришли, — произнесла женщина, устроившись в тени деревьев и с любопытством наблюдая, как малышка даёт новые команды летающим дронам.

— Сейчас передохнем, и я подзову к нам овец, — сгребая сухую траву комком и подкладывая её под голову, сообщила Илая. — Ты доить-то их умеешь? — уточнила она.

— Э, ну-у, чисто теоретически, — замялась Шайя, соображая, что овца не корова, а она не молодуха с крепкими руками, а всё та же сопля, сколько ни откармливай себя.

— Ма, я помогу, — вытягивая ноги, буркнул Цер.

— Хм, — улыбнулась она.

Минут через сорок после того как они перекусили, с горы спустилось стадо, и Илая с сыном приступили к дойке. Шайя тоже попробовала и ради хороших кадров она даже не морщила нос, хотя запашок шёл от диких овечек резко неприятный. Однако Илая торопилась, и со словами: — Дай я, — подвинула девочку.

Молока добыли мало. То ли потому, что овцы были дворянской породы, то ли надо было с утра приходить, но чтобы набрать полведра, пришлось перебрать чуть ли не всё стадо. Позже Шайя узнала, что овцы и не могут дать столько же молока, сколько коровы, зато их молоко значительно жирнее и слаще. И не всегда так повезёт, как в её первый приход к горе, когда Илая с Цером надоили пять литров за раз.

— Тётя Илая, а когда стригут овец? — поглаживая ягнёнка, спросила Шайя.

— А тебе зачем? — сдувая челку, буркнула женщина.

Для неё стало неожиданностью, что животные потянулись к девочке, хотя та духовно не готовилась к общению с ними.

— Мне шерсть нужна.

— У этих никудышная… но уже жарко и стрижка пойдёт на пользу стаду, — задумалась Илая. — Я раньше помогала им и приходила, чтобы постричь, но теперь из-за побаливающей спины не делаю этого.

— Ну, мне бы всего ничего…

— Нет, из-за одной овцы я не буду стадо гонять, если бы всех остричь, чтобы паразиты не заводились.

— Я поняла. А если мы хотя бы к реке принесём генератор, то вы сможете электрическими ножницами работать?

— Так какая разница, если умеешь? Машинкой я и Цер быстро управимся. Только вдали есть ещё одно стадо…

— Стадом больше, стадом меньше, − теперь уже буркнула Шайя, − это вам корячиться, а мне генератор раздобыть.

— И охота тебе? — хмыкнула Илая.

— Не охота, но немного шерсти мне нужно, а если дело разворачивается на полную, то я соображу, куда пристроить излишки.

— Грязная она будет, — с сомнением произнесла женщина.

— Постираю. Совсем негодную отбракую, а из основной массы можно валенки свалять или одеяло. Посмотрим.

— Деловая ты! А от валеночков я бы не отказалась. В той обуви, что нам присылают, уж слишком стопы потеют. Ты правда умеешь обувку делать?

— Угу, — вздохнула Шайя и поправила себя же: — знаю как, а вот хватит ли сил…

Илая перевела взгляд на сына и дождалась его кивка.

— Ну что ж, в обратный путь? — предложила женщина, и вся компания поплелась домой.

Вернулись к обеду, как и обещала Илая. У Шайя едва хватило сил раздать указания, кому что делать, а сама она прилегла на секундочку и уснула до вечера, даже не пообедав.

Когда спа́ла жара, девочка снова аккуратно уложила волосы, помня о том, что она находится под прицелом камер, и отправилась в погреб, куда поставили молоко, чтобы там снять первые сливки, а на следующий день она вдрызг разругалась с Цером, поскольку у него не хватило сил и терпения вручную взбивать масло.

Шайя не ожидала, что сумеет получить приличное количество сливок с нескольких литров молока. Пастеризовав, то есть прогрев сливки, она быстро их остудила и заставила парня взбивать их. Он сдался уже на последнем этапе и убежал к профессору, а возмущённая бунтом своего товарища девочка взялась за брошенную работу.

Впрочем, оставалось только отделить масло от пахты и, сформировав шарики, бросить их в ледяную воду. У Шайи получилось два небольших шарика, которые она готова была целовать. Не густо, но и немало, если учесть, что у неё вдобавок осталось молоко, а впоследствии и первая порция творога. Даже сыворотка от творога пошла в дело, заменяя воду в выпечке.

За обедом Шайя подала свежие булочки, разрезанные пополам и намазанные маслом. Овечье масло обладало собственным ярким вкусом, и девочке всё не верилось, что у неё оно действительно получилось. От похвалы профессора и уязвлённого своим нетерпением Цера она не один раз подскакивала, чтобы на радостях закружиться, мысленно благодаря всех и вся за новый шанс жить.

Вечером Ниярди надо было уезжать, и у него подозрительно заблестели глаза, когда она смахнула непрошенную слезинку со своей щеки.

— Хорошие были деньки, — тихо сказала Шайя, прижимаясь к груди Ниярди.

— Да, прекрасные, — обнимая её, согласился мужчина.

Он за прошедшие дни немало сделал, но подачу воды к дому малышки обещал закончить на следующих выходных.

— Я буду ждать вас, — она подняла лицо, чтобы видеть глаза профессора.

— Я привезу тебе электронную книгу, оформив доступ в общую сеть, как это делают инопланетные студенты, у которых нет имплантов для прямого входа в общую базу данных, и мы начнём заниматься.

Шайя кивнула и долго смотрела вслед уходящего мужчины.

— Ну, пойду и я, — пробубнил Цер, непривыкший к открытому проявлению чувств, особенно к нежностям.

— До завтра!

— До завтра, Шайя.

Глава 9. О том, как быстро лето пролетело

Казалось, что количество дел ежедневно увеличивается в геометрической прогрессии. Когда Шайя получила семена, то испытала радость и благодарность, но сейчас, сидя на тёплом камне и формируя из глины с землёй небольшие шарики, в которые вкладывала семечки и укладывала их на самом солнечном месте, уже тяжко вздыхала.

Вроде бы у неё семян всего ничего, а набралось немало, и всё надо уберечь, дать прорасти и окрепнуть. Укрывного материала у Дамира не нашлось, и пришлось Шайе пройтись по людям, выпрашивая пустые прозрачные бутылки из-под напитков, чтобы использовать их в качестве крошечных персональных тепличек для будущих ростков.

Возни с семенами получилось много, но помня о съёмке, Шайя всё делала аккуратно, и между тяжкими вздохами не забывала улыбнуться хотя бы пролетающей мимо птичке.

Всё так же много времени отнимала у неё готовка еды, но детские пальчики с каждым днём становились крепче и ловчее, а пора безудержного жора прошла, и еды теперь хватало на три дня. Зато пришлось больше печь хлеба, за которым уже приходили все жители поселения. По этой причине кладовщик передал через Цера не только муки, но и разных круп, подходящих для добавки в хлеб.

Именно благодаря дядьке Дамиру удалось раздобыть старый переносной генератор, к которому можно было подключить машинку для стрижки овец, оставшуюся у Илаи ещё от её бабушки с дедушкой. Шайя, Цер, его мама с двумя помощниками устроились у реки и довольно быстро оставили без шерсти два стада приманенных к озеру овец.

Шайя только и успевала разделять руно на то, что было снято с шеи, спины и боков от остального и фасовать по мешкам. Всю шерсть поделили поровну, но Цер притащил свою часть в дом подруги, где она долго её мыла в мыльно-содовом растворе, ещё дольше полоскала, и в саду невозможно было и шага ступить, пока повсюду сохла развешенная шерсть. После тех дней девочка поклялась, что больше никогда не будет жадничать и забирать столько руна себе.

Помимо этой работы у неё были и другие неотложные хлопоты. Когда Цер притащил небольшие мешки с зёрнами кукурузы, перловки, ячменя и овса, то Шайя решила использовать их при выпечке хлеба. Она отправилась к заветному уголку своего сада, где стояли жернова и, отмыв их, взялась за переработку дарёных круп.

Основная нагрузка в этом деле легла на плечи Цера, после того, как деловая малявка, упираясь изо всех сил, походила три минуты по кругу, толкая за новый рычаг каменную мельницу. Он же потом просеивал муку, замешивал тесто и выпекал хлеб, следуя указаниям Шайи.

День выпечки у ребят стал одним из самых тяжёлых на неделе, хотя и интересным, так как ещё ни разу у них не получилось точно так же, как в прошлый раз. К тому же в благодарность за готовый хлеб они получали взамен грибы и коренья от тех, кто любил побродить по лесу, молоко от Илаи, а от остальных удачу вместе с благословением. И последнее было не просто словами, так как произносили их люди, наделённые огромной энергетической силой. Они не могли близко подойти к Шайе, чтобы не испортить кружащих возле неё дронов, но коротким переговорам на расстоянии это не мешало.

Каждые выходные профессор приезжал к Шайе, устанавливал палатку и мастерил. Он соорудил летний водопровод, который облегчил работу девочки как при приготовлении пищи, так и по уходу за садом. А ещё у неё появилась возможность каждый вечер принимать душ нагревшейся за день водой. Это было немало, хотя заранее заставляло тревожиться, как будут обстоять дела зимой. Туалет так же был обновлён Ниярди, но пока оставлен в дальнем углу сада.

После водопровода мужчина взялся за строительство дровяника, и Шайя активно помогала ему в роли подай-принеси-подержи. Следом пришлось мастерить опоры под разросшиеся огурцы, тыкву, дыньки, виноград, фасоль…

Ниярди едва находил время, чтобы сесть с подопечной и позаниматься с нею. Он долго не мог поверить, что она без труда справляется с задачами по математике, знает тысячу удивительных вещей и одновременно плохо пишет, читает, не знает географию, правильные названия растений даже в своём саду.

Шайя поражала всех своей жаждой познать новое, убедиться на своём опыте, как получаются многие вещи и при этом она всегда помнила, что её дроны постоянно ведут съёмку для будущих зрителей и обдуманно создавала красивые моменты.

Она была энергична, как все дети, но тратила свои силы с потрясающей целесообразностью. А ещё казалось, что Шайя наслаждается своими эмоциями и никогда не стеснялась выражать их, заражая ими всех вокруг. Там, где появлялась эта девочка, оживали все, и как-то незаметно для всех находилось дело, которое ей срочно надо выполнить.

Она бегом пронеслась по всему поселению, крича, что у неё выросла рисовая рассада, и она зовёт всех в гости, чтобы показать, как будет рассаживать её в свой миниводоём. Откликнулись все!

А Шайя с торжествующим видом потрясла корзиной с зелёными травинками и, покидав с бережка пять связок риса в воду, с гиканьем плюхнулась туда сама. Она распотрошила первую связку и по штучке воткнула тонкие стебельки в скрытую водой землю. Каждому захотелось попробовать и вскоре на водной площадке торчали ровненькие дорожки саженцев.

— Да будет ли толк? — спрашивали её.

— Вот мы и посмотрим, что и как вырастет! — смеялась она, показывая, что у всех у них грязные ноги.

Потом Шайя устроила посиделки для женщин, коих осталось всего несколько человек и вместе они пряли шерсть. Может быть неидеально, толсто и рыхло, но девочка показала, что эти пышные нити можно сплести в косичку, как из трех нитей, так и из четырех, а косичку при помощи толстой иглы соединить в полоски, а там уже поступать, как фантазия велит.

Кому-то пригодится накидка в виде пончо или безрукавка, а кому-то тёплые штаны или юбка, чтобы зад не мерз при медитации. Денэре, что постоянно пребывала в грёзах, стараясь увидеть будущее, так понравилось работать с нитью и плести косички, что в конце концов она сшила себе из них огромную накидку, которую пришлось простирнуть в горячей воде, чтобы изделие уменьшилось в размере.

Но с тех пор женщина больше не искала удобной позы и благополучного места, чтобы сидеть в прострации, ловя особое состояние. Её руки сами собой то пряли, то плели косички, а когда Шайя увидела, какая хорошая нить получается у Денэры, то попросила профессора распечатать для неё узоры для настоящего вязания.

Пригодились ли эти распечатки или нет, девочка так и не поняла, потому что неожиданно для всех женщина стала выкладывать нитью разные картины. Поначалу было сложно разобрать этот странный способ самовыражения, которое профессор назвал ниткографией, но ближе к осени Шайя для разнообразия своих короткометражек стала искать натуральные красители и покрасила для Денэры шерсть.

Когда та начала выкладывать новую картину из разных цветов нитей, то старейшина велел больше никому не показывать то, что у неё получалось. Оказалось, что Денера стала «рисовать» будущее, ту вероятность, которая ей нравилась и как она утверждала, её картины помогали этому сбыться.

Но это все жители поселения поймут осенью, а пока Шайя с ужасом отмечала, как летит время и торопилась заложить дверь кирпичом в спальне, а потом оштукатурить её. Она самостоятельно выложила кирпичи в нижней части, потом ей помог Ниярди, а когда и для него стало высоко, то к этой работе присоединился Цер.

А Шайя уже подготовила глину с известью, решётку из бамбука и лопатки, которыми можно было бы разравнивать смесь. В этой работе каждый точно так же приложил свою руку, а вот белить девочка доверила мужчинам, так как ей показалось ужасно скучным и долгим приводить в порядок стены по всему дому. Тем более, ей эта работа была знакома по прошлой жизни, а вот её помощники делали это впервые, и она оставила этот опыт им!

Несмотря на хорошее и обильное питание, профессор похудел, стал поджарым и более подвижным, а приятель Шайи раздался в плечах, но не успевал набрать веса, как и вытянувшаяся девочка.

Её огородных площадок не хватило для всей рассады, и Церу пришлось чуть в отдалении от сада вскопать небольшой огород, чтобы вольготно высадить там картошку, салаты, капусту, горошек, бамию, а для рапса она попросила устроить ей целое поле. Маленькое, конечно, но всё же поле.

Ещё никогда лето не мчалось с такой скоростью ни для Шайи, ни для её юного друга, ни для профессора. Ниярди придумал, как провести воду на кухню, да ещё чтобы она нагревалась от почти постоянно работающей печи, и при этом бак, да и мойка с пластмассовой ванной не занимали много места.

Теперь, когда требовалось, девочка могла сама поставить ванну над сливом, которую, пока не было необходимости, держали под потолком, подтянуть гибкий шланг к ванне и мыться в прогретом помещении, когда на улице станет холодно.

За лето вся компания научилась плести из бамбука разные корзины, короба, даже посуду, а из соломы разных растений все сплели себе не только шляпы, но и сидушки на табуреты, тапочки для дома, большие опахала, сумки и сумочки, абажуры для фонарей Шайи.

После того, как профессор получил какой-никакой опыт работы с кирпичом, он решил сделать во дворе новую печь для хлеба. Всей компанией они ходили и собирали старый кирпич, а кое-что Ниярди привёз из города на летомобиле к ангару.

Мужчина изучил все нюансы и когда-либо существовавшие модели печи, выбрал самый экономичный вариант в плане топлива — и вскоре вместо небольшой жаровни во дворе стояла ровная красивая печь, включающая в себя не только духовку, но и плиту с казаном.

Теперь можно было не растапливать кухонную печь в доме в жару. Шайя была счастлива, так как когда ночи стали тёплыми и необходимость в прогреве помещений отпала, готовить на кухне стало мукой.

На следующий год Ниярди с девочкой запланировали вымостить двор, а пока Шайя ходила за ним хвостом, прося засвидетельствовать своим авторитетом её письмо в музей истории и поспособствовать благоприятному решению.

Дело в том, что ей понадобились некоторые штуковины для работы, которые там хранились, и Шайя предложила прямо в музее организовать что-то вроде эксперимента или мастер-класса по их использованию.

— Дядюшка Ниярди, миленький, мне позарез нужна веялка и маслодавилка! — ныла она. — У них же там всё без дела стоит, а я покажу как этим добром пользоваться. А ещё я там приглядела…

— Шайя, это же музейные экспонаты! — взывал он к её совести.

— А у меня зерно пропадает! — кусая губы, нервничала она, вспоминая, как обливалась потом, собирая с Цером выращенное богатство, а потом до темноты в глазах они стучали по собранному большой палкой, чтобы зерно попадало на расстеленную ткань.

Конечно, у неё всего было посажено немного, но как-то всего набралось, тут чуть-чуть и там капелюшка, а ещё в другом месте… и всё росло на загляденье, так что бросить жалко, хотя не так чтобы и нужно было.

Рис Шайе помогли не только посадить, но и собрать, но его росло всего тридцать экспериментальных кустов. Начать и кончить сбор, но пока полюбовались, обсудили, спустили воду, собрали, обстучали, а потом отметили это дело — и день прошёл. Всё, что ссыпалось после обмолота, она собрала в мешок, а теперь необходима была веялка.

Ладно, без неё бы справилась. Можно и на лопате подкидывать зерно, чтобы улетела лишняя шелуха. Но кроме риса, есть ещё пшеница, горох, соя, и много-много рапса, с которым ей вновь помогли. Всё это на лопате не покидаешь!

А где ей давить рапс для получения масла?

Она так надеялась на ту штуку, что увидела в заброшенном дворе, но когда пришла её почистить, то профессор опознал в ней не маслодавилку, а выжималку для сахарного тростника!

Шайя даже задрожала тогда от восторга, и они вместе с Цером ходили за тридевять земель за этим тростником, корячились, срубая его и очищая от зелени, потом впрягшись в тележку, тащили кучу сладких палок в поселение. Всё это для того, чтобы она удовлетворила своё любопытство.

Ей интересно было посмотреть: неужели правда из тростника что-то можно выдавить? А каково оно на вкус?

К удивлению обоих, им удалось выдавить не тягучую массу, как думала Шайя, а несколько вёдер сладковатой воды. Что делать дальше, они не знали, и тогда девочка поступила с этой водой, как подсказывал опыт варки джемов или пастилы. Она процедила её и, поставив на огонь, полдня уваривала её, доводя до пастообразного состояния.

Шайю немного смущало, что цвет из прозрачного стал кирпично-коричневым, но после того, как она потратила кучу дров на эту блажь, делая вид, что не замечает недовольства Цера, совесть не позволяла остановиться.

Когда рука уже отваливалась помешивать тягучую пасту, девочка разлила её по небольшим мискам, а к утру всё это затвердело, став похожим на куски хозяйственного мыла. Но Цер уже не смотрел на расстроено скривившуюся мордашку подружки, всё извлёк и разбил на подходящие для пользования кусочки. А когда прилетел на выходные профессор, то он удостоверил, что ребята получили сахар древним способом.

В музей истории летели вместе с Цером! Профессору пришлось арендовать грузовой летомобиль, и из-за этого каждый раз, пролетая над границей заповедника, приходилось приземляться, чтобы охрана засвидетельствовала наличие лиц с допуском.

Когда Шайя узнала, что они будут делать остановку и она познакомится с теми, кто сторожит её дом, то помчалась собирать фрукты и ягоды в подарок. Жалела, что время шелковицы и личи уже прошло, но зато она набрала полный короб манго с персиками и корзину кумкватов, что росли в её саду, а ещё отдельно положила несколько арбузов.

В её саду росло всего два дерева манго, но она уже устала собирать и сушить эти плоды. Немного сварила варенья, немного законсервировала в сладком сиропе, а остальное сушила, но плодов было так много, что ей надоело не только резать на дольки, но и искать место, где всё это можно было бы разложить. Какую-то часть она сушила в печи, но не раз бывало, что забывала и пересушивала.

Кумкваты тоже росли в саду Шайи, и она из них сделала целый мешок цукатов, но только ради Цера, так как её организму лёгкая горчинка не понравилась. Зато профессор полюбил есть кумкваты прямо с дерева, отказываясь от слишком сладких цукатов, но и ему не справиться в одиночку с тем, что поспело.

Если бы Шайя могла, то обязательно задержалась бы в гостях у охраны. Никто из служащих не ожидал, что им привезут угощения, а девочка была удивлена, что никто из работников не смеет пересекать границу. А наблюдение и контроль на территории заповедника осуществляется при помощи датчиков и дронов.

— Так за нами следят? — опешила Шайя, разглядывая мужчин.

— Не совсем так. Наблюдение идёт вдоль границ и за некоторыми интересными событиями в лесу. Первая техника, которая пока что работает над поселением — это только твои дроны.

— А-а-а, — протянула она, — у меня договор со старейшиной. Он старается не подходить ко мне близко и следит за своим настроением. Если он будет волноваться, то электроника перегорит, — пояснила девочка, и все закивали, зная об этой проблеме.

Потом она рассказала, куда они летят, показала мешки с зерном и пообещала ещё заглядывать в гости.

— Профессор, вы могли бы баловать работающих здесь людей гостинцами. Лес полон всяких ягод, и всё это опадает, никем не собранным.

— Зачем? Шайя, у меня нет времени на всё это.

— Фу, какой вы! Неудивительно, что люди относятся к нам недоброжелательно.

— Это не имеет отношения к тому, что происходит, — покачал головой мужчина.

— Как знать, как знать, — надулась девочка, а Цер покрутил пальцем у виска, показывая, чтобы Ниярди не обращал внимания на её заскоки.

В музее истории собрались все сотрудники и даже глава района. Шайя долго не могла понять, почему её не подпускают к веялке, так как день не резиновый, а ей ещё масло давить. Через полчаса огромный зал заполнился народом, который купил билеты на разовое представление и тогда выпустили профессора вместе с ребятами.

Шайя с уважением посмотрела на директора музея, которому написала письмо и, быстро сообразив, что активное участие зрителей поможет ей быстрее управиться с делами, нашла себе любопытных активистов и побежала к маслодавилке. Ниярди оставил Цера с кучей помощников, а сам принялся разбираться с работой следующего устройства. Шайя, в отличие от него, уже внимательно изучила музейный экспонат ещё в сети, и теперь ей требовались только чужие сильные руки, которые подчинялись бы её указаниям.

Если бы она знала, что будет много любопытных, оплативших своеобразное шоу, то взяла бы для готового масла не канистру, а красивые прозрачные бутылки, но и так всем понравилось наблюдение за превращением семян в масло и жмых. По просьбе директора музея она отлила немного масла в миску, которую сразу же отнесли в местный буфет, где началась продажа кусочков натурального хлеба с возможностью обмакнуть его в свежее масло.

На следующий день Шайя отправила Ниярди вновь в музей истории с коробом фруктов, чтобы выразить своё восхищение предприимчивым директором и надеждой на дальнейшее сотрудничество.

— Шайя, это неудобно… — сопротивлялся профессор, — это взятка!

— Возьмите ещё ящичек с вареньями, — не слушала его девочка и всё носила гостинцы, то для самого Ниярди, чтобы он попотчевал своих коллег на работе, то для сотрудников музея, то для работников заповедника.

Цер смеялся, а профессор вспоминал недобрым словом Аоми, который всё-таки всучил его малышке излишки посадочного материала, и теперь она не знает, куда пристроить переработанный урожай.

Пари с картошкой она уже выиграла, причём всё оказалось до умопомрачения просто! Так как этот овощ не особо популярен на их части Алайи, то они не знали, что его надо окучивать, а вот на северных землях именно так его и выращивают. Подумать только: маленькая тонкость, о которой не узнаешь, если не спросишь, а спрашивать нет повода.

А Шайя, как заведённая, заполняла погреб мешками, банками, огромными керамическими бочонками, связками, корзинами с переработанным урожаем. Профессор часто бросался на помощь, видя, как малышка намывает тяжёлые для неё бочонки, в которые сама могла бы поместиться целиком, но она только смеялась, говоря про ловкость рук и смекалку.

— Благословенная земля, только знай не ленись! — часто повторяла Шайя, смотря послеобеденные новости, после которых она иногда засыпала; или пробегая под развешанными под крышей ёмкостями, в которых вновь что-то подсушивалось; или сопровождая Цера, когда он спускался в погреб, относя припасы.

— Дядя Ниярди, идите сюда, давайте пробовать кофе из зёрен бамии!

— Я уже пил! — отзывался профессор, занятый разборкой навеса, под которым впервые очнулась Шайя.

— Так нечестно! Вы говорили, что если вызревшие семена бамии подсушить и обжарить, то напиток из них будет похож на кофе с шоколадом. Я всё сделала, давайте вместе пробовать! А то я боюсь, он какой-то густоватый получился.

— Шайка, а ты десерт приготовила? — закричал Цер, с удовольствием потягивая носом в сторону кухни. Он как раз помогал профессору и был бы рад передохнуть.

— Сделала! Всё сливочное масло на этот десерт бухнула, так что следующую неделю будем сидеть без него.

— Ну и ладно! Зимой все равно без масла будем, так что привыкай, — весело отозвался парень и умоляющим взглядом посмотрел на мужчину.

— Ладно, идём. Малышка старалась, — буркнул Ниярди, отчаянно жалея, что вечером ему вновь уезжать и потянутся долгие дни, пока не настанет вечер пятницы.

— Шайя, попробуй в выпечку вместо масла класть авокадо. Мне попадались интересные записи об этом фрукте и, судя по его составу, он может заменить жир.

— Э-э, хорошо, попробую, — в её голове сразу же начали возникать варианты использования.

Шайя с энтузиазмом осваивала неизвестные ей ранее овощи, фрукты, грибы, орехи, травы… В прошлой жизни в детстве она ненавидела помогать бабушке в огороде, в молодости в тягость было стоять у плиты, но с возрастом интересы переменились, только здоровье было уже не то, да и жизнь стала такая, что никому не нужны стали свои огурчики-помидорчики, к тому же дети уже разъехались, а только для себя готовить было лень.

В общем, необходимость обеспечивать себя, совмещённая с осознанием того, что она таким образом творит материал для фильма, стала чрезвычайно увлекательной, тем более от прошлой взрослой жизни осталась тяга передавать свой опыт другим.

С помощью ноутбука, который здесь ещё называли электронным свитком, Шайя узнавала неизвестные ей детали и с сожалением смотрела на посещаемость тех сайтов, где ей приходилось черпать информацию. Туда не заглядывали десятилетиями, а на некоторых не было посетителей более века.

Фермерство продвинулось на такой уровень, что работа людей состояла исключительно в обслуживании программ и приглашении специалистов по той технике, что требовала дополнительного внимания. Во время первичной переработки даров природы работники даже не видели собранного урожая, так как линии были полностью автоматическими, а далее большая и лучшая часть уходила на экспорт.

Жителям Алайи оставалось ровно столько, чтобы поддержать другие предприятия по дальнейшей переработке продуктов в готовую еду и для сети магазинов натурального питания.

Многим алайянцам большинство названий фруктов ни о чём не говорило, и Шайя не удивилась бы, если бы огромная часть населения считала, что разноцветные котлеты, которые они покупают в коробочках, растут на деревьях, а фигуристым сосискам для хорошего роста требуется опора, как для фасоли. И это речь шла об образованных жителях, а что было в головах у тех, кто получил узконаправленное специальное образование, страшно подумать.

Старейшина не выпускал из виду самую маленькую жительницу поселения. Он передавал через Цера советы по использованию тех трав, что росли у неё в саду, спрашивал, не нужна ли ей какая помощь.

Прислушиваясь к Сакру, Шайя начала потихоньку осваивать мир лекарственных растений. Советы по большей части касались здоровья профессора, которому следовало хотя бы ради профилактики следить за током крови, быстротой работы нейронов и не полагаться только на искусственную замену органов.

Теперь Шайя сушила травы специально для Ниярди и заваривала ему отдельный чай с цертелой, которую Сакр называл травой молодости и здравого ума; подкармливала кусочками дуриана и карамболой ради очистки организма; следила, чтобы профессор съедал хотя бы немного лонгана для укрепления иммунитета или манго для регулировки сахара в крови.

Многое для Ниярди было в новинку, так как ягоды-фрукты давно не продавали в больших сетевых магазинах, а то, что он видел в специализированных лавочках, оставалось для него в виде картинок, так как он всё никак не находил времени остановиться и ознакомиться с ассортиментом. А малышка ему всё почистит и положит на блюдечке, да ещё встанет над душой, следя за его реакцией и предпочтениями.

Ей самой всё было в диковинку, но Шайе очень скоро надоело бегать в лес или в заброшенные сады за экзотикой, и только ради профессора она это делала, а заодно сама угощалась, получая витамины.

— Шайя, у тебя ещё осталась соя? — следя за тем, как малышка нарезает дыню на кусочки, поинтересовался профессор.

— Полный мешок! Дядя Дамир передал. Я хотела из неё тофу сделать, а потом подумала — зачем она мне? Хранить негде, а в зёрнах соя лежит, есть не просит.

— Я тут вычитал, как делать соевый соус. Предлагаю попробовать.

— Соевый соус? Давайте попробуем, — с воодушевлением согласилась она.

— Только он будет готов следующим летом, — остудил пыл девочки Ниярди.

— Так долго?

— Ферментация не терпит спешки. Но можно ускорить процесс, введя соответствующие бактерии.

— Где же мы их возьмём?

— Всё есть вокруг нас, — обведя рукой сад, с пафосом проговорил Ниярди.

Итак, идея была подана, и все увлеклись процессом брожения!

Сначала поставили бродить разваренную и смятую в кашу сою, перемешанную с растёртыми зёрнами пшеницы и солью, а необходимые грибки-бактерии упали сами с сена, которым некоторое время были покрыты семена сои.

Потом настала очередь огурцов. Первый азарт поесть их свеженькими давно прошёл, а плети всё плодоносили. Шайя больше любила маринованные огурцы, поэтому всё оттягивала время, надеясь получить у Дамира уксус, и не солила их. Но раз уж начали создавать сюжет о ферментации, то судьба огурцов была решена.

Дальше больше! Поставили бродить киви, персики, сливы, кабачки, капусту… в результате Ниярди надеялся получить не только овощные закуски, но и вино, а может, уксус.

Как-то незаметно пришло время очистить огородные площадки от подмёрзших ночью растений, потом потихоньку стали уменьшаться завалы из сухих стеблей кукурузы или той же сои. Всё уходило в топку или частью на плетение рыхлых ковриков под ноги или на сидушки для табуретов. С глухим плюхом падали крупные помело с огромного дерева, где был простроен дровяник.

Цер уже дважды приносил кабанчиков, мясо которых удалось закоптить на зиму. Лето прошло, но днём всё так же было жарко и только к ночи становилось прохладнее, а пару раз с утра даже был заморозок.

Шайя бережно собирала семена с перезревших плодов перцев, помидор и других овощей на следующий год, с новым усердием принялась собирать всё полезное, что росло.

Илая больше не приносила молока, а на озере уже не сыскать было яиц. Но настала пора орехов и новой волны грибов, и их девочка получала в обмен на выпекаемый хлеб.

— Шайя, — как-то позвал её Ниярди, — я нашёл человека, который поможет нам при помощи особой программы обработать первые фильмы. Только я думаю, нам надо самим найти подходящие кусочки, а он уже доведёт до ума всё то, что мы выберем.

— Хорошо, — приложив руки к груди, она заволновалась.

Несколько месяцев тяжёлого труда ради этого последнего завершающего этапа!

Глава 10. В которой рассказывается о значимости для некоторых алайянцев первых выпусков короткометражек Шайи

Шайя надеялась, что когда закончится лето, настанет пора отдыха, но этот сладкий момент отодвигался в необозримое будущее.

Во-первых, райские земли продолжала снабжать продуктами своих обитателей, и у Шайи срабатывал старый менталитет, не позволяющий ей игнорировать попадающие под ноги грибы, которые могут в сушеном виде выручить в тяжелый жизненный момент; отяжелевшие ветви с хурмой, которую можно было завялить; помело, что в своей оболочке сохранится на долгое время, а ещё диковинку саподиллу, которая очень напоминала грушу в сиропе, а так же другие вкусности.

Во-вторых, из-за того, что погреб был забит продуктами, ей приходилось тратить время на очистку значительной части орехов и их переработку, используя сахар или соль.

В-третьих, настала пора сделать себе одеяло из овечьей шерсти и валеночки, но времени не хватало, так как почти две недели выпали из жизни из-за того, что Шайя летала с профессором в частную студию, как на работу, и осваивала программу по работе с тем материалом, что наснимала.

За эти дни Ниярди и Шайя осунулись из-за недосыпания, так как никто не мог взять их работу на себя.

— Малышка, я завтра залечу за тобой на рассвете, − уже привычно сказал ей профессор, но девочка угрюмо посмотрела на него и заявила:

— Хватит! Дядя Ниярди, так нельзя! Мы с вами вымотались, и я не вижу смысла больше ездить в студию. Всё, что надо, я узнала, а остальное придёт с практикой.

— Но…

— Никаких «но»! Тут надо либо жизнь положить, чтобы познать все тонкости, либо делать ставку на вдохновение. Я знаю, чего я хочу и как всё должно выглядеть.

Девочка, прикрыв глаза, тяжело вздохнула, но всё же уверенно посмотрела на мужчину и твёрдо произнесла:

— Всё будет хорошо.

Когда Шайя пришла с профессором в студию, она даже не предполагала, что её дроны с камерами автоматически используют программу виртуальной съёмки, и теперь можно было выдать зрителю не простую видео-короткометражку, как она думала, а с эффектом присутствия или как ещё говорили «объёма». Шайе и в голову не пришло, что значительная часть населения для входа в сеть и просмотра фильмов или новостей пользуется либо специальными вирт-очками, либо напрямую подключаясь к сети за счёт импланта, вставленного в голову.

Шайе повезло, что в салоне профессору продали лучших дронов, предназначенных для профессиональной съёмки.

Так что девочке пришлось осознать, что её устаревшее понимание технических достижений Алайи чуть не поставило всё под угрозу, а потом облегчение, когда оказалось, что Ниярди не зря заплатил столько денег и эффект должен превысить все ожидания.

Вот только именно потому, что подход Шайи к монтажу, да ещё при помощи её простенькой электронной книги, оказался крайне дилетантским, весь материал пришлось пересматривать и компоновать заново.

В профессиональную программу, которая была установлена в студии, необходимо было запускать одномоментные виды со всех четырёх камер разом, чтобы получить объёмную картину, а потом ещё устанавливать маячки, помечая главные точки обзора. Всё это было сложно, но умная студийная программа многое делала сама, и Шайе оставалось только корректировать уже выданную программой основу, добавляя или удаляя лишнее, меняя акценты в обзоре.

Ниярди устало присел и согласно качнул головой, соглашаясь с крохой, что сил у них у обоих не осталось.

Он уже отказался от дополнительных часов по работе со студентами и собирался перейти на полставки, но это всё отразилось бы на его доходах. Ему много денег не надо, но необходимо оплатить аренду мудрёной программы по монтажу отснятого материала, а лучше бы выкупить эту программу, если его чудо-ребенок действительно разберётся с ней. Ещё неплохо было бы установить хорошую подсветку в саду и прикупить ещё парочку дронов для более качественной вирт-картины.

А ведь на его попечении не только малышка, но и старательный юноша. Профессору хотелось бы сделать Церу подарок, а то нехорошо, что у них с Шайей одна электронная книга на двоих.

Если прислушиваться к творчеству Денэры, которая сотворила уже несколько картин, где главная роль уделялась парню в красивом старинном поварском колпаке, то это значило, что он всё-таки добьётся своего. Ниярди не хотелось, чтобы Цер уходил в город неподготовленным к новой жизни.

После того, как Шайя и профессор решили завершить поездки в студию, девочка устроила себе день безделья, потом ещё один и ещё.

Полностью успокоившись и отоспавшись, она занялась шерстью, хранившейся у неё. Ей понравилось красить её в разные цвета, пользуясь натуральными красителями и поражаясь тому, как многогранны дары природы. Потом Шайя взялась валять себе обувку и украшать её. Правда, чтобы носить сваленные ею валеночки на улице, девочке пришлось от дешёвой фабричной обуви отодрать подошву и приделать её к своей рукотворной.

Но Илая сказала, что оно того стоило, настолько нарядной и самобытной получилась обувка!

Целая неделя ушла на обычные хлопоты, прежде чем Шайя вернулась к работе над отснятым материалом.

Ещё несколько раз ей пришлось летать с Ниярди в студию, так как оплаченная на месяц суперпрограмма глючила, а может, это электронная книга плохо справлялась с ней. Но, как бы то ни было, в конце ноября профессор держал в руках двадцать виртуальных зарисовок о жизни Шайи и предложил показать их своим студентам.

— Шайя, девочка моя, сейчас удачный момент, так как я смогу показать твою работу не только в своём учебном заведении, но и в других. Я приглашён начитывать материал в двух военных академиях и в высшем закрытом учреждении, где готовят будущих государственных деятелей. Нам их поддержка очень пригодится, ты же понимаешь!

— Но, дядя, я ещё не весь отснятый материал обработала! У меня запланировано ещё десять зарисовок!

— Того, что есть, уже достаточно.

— Если всё будет плохо, то у меня опустятся руки, и я не смогу доделать то, что задумала, — буркнула Шайя.

— Борись со своими комплексами! Работа не должна зависеть от твоего настроения. Я сколько раз тебе говорил, что мотивация — это здорово, но надо уметь продолжать своё дело при любых обстоятельствах. Именно это показатель твоей зрелости!

— Да, профессор, я всё помню, — вздохнула девочка, думая о том, что как ни парадоксально, но её зрелость оказалась под вопросом.

Она иногда обижалась на Ниярди и намекала ему, что, находясь в коме, которую можно считать безвременьем, прожила целую жизнь, но профессор в ответ на это только смеялся. Он не опровергал слова малышки о прошлой жизни, но довольно успешно доказывал ей, что предыдущий психологический опыт прожитых лет может не только не помогать при новых, изменившихся обстоятельствах, а даже мешать!

Шайя не спорила и признавала правоту профессора, но не потому, что проникалась его философией, а просто с удивлением думала о том, что она в его возрасте ни о чём таком почему-то не задумывалась.

Всё в её жизни было проще и практичнее. Она проводила всё время в интернете, удивляясь, как быстро меняется мир, который в её молодости был совсем другим, и готовилась к собственному мастер-классу по рукоделию, проводимого ею раз в неделю в детском клубе.

Ей и в голову не приходило, что, выйдя на пенсию, она в психологическом плане в тот момент вновь приравнялась к ребёнку, заново изучающему и привыкающему к вышедшей на новый виток жизни.

Вот ведь о чём задумываются умные люди, а ей и невдомёк! Так и вторую жизнь бодрой козочкой проскачет, не размышляя о смысле происходящих событий! Жалко себя стало. А с другой стороны… Девочка, прищурившись, посмотрела на усталого Ниярди, прикрывшего светившиеся мудростью глаза, и, погладив его по голове, как маленького, заварила ему чай.

«Ничего, — решила она, — вот попрошу его заняться забором, а потом расчистить пруд в лесу и запустить туда карпов, а после надо бы соседний сад привести в порядок, да ещё неплохо бы козочку завести… в общем, не до рассуждений ему будет, кто в какой стадии развития находится и какие недостатки в себе лелеет!»

Закрытая академия высшего руководящего состава. Чуть ранее (конец лета)

— Господин Вада! — из-за стола приподнялась большеглазая, а точнее огромноглазая, так как мода на форму глаз достигла-таки своего апогея, белокурая девушка.

— Что случилось, Тия? — остановился ректор закрытой академии.

Его помощница с благоговением протянула конверт, приоткрывая крошечный ротик буквой «о».

Мужчина взял конверт и, пряча усмешку, быстрым шагом вошёл в кабинет.

Выгнув бровь, он с интересом разглядывал новый способ доставки важной информации. Прогресс дошёл до того, что безопаснее стало хранить секреты на бумаге, а не на электронных носителях.

Устало опустившись на диван, он вскрыл конверт и ознакомился с новыми директивами. Речь шла о том, что с этого года ему стоит ограничить приём молодых людей, у которых модификации тела превышают один процент.

Он ещё раз перечитал написанное и чертыхнулся. Где он наберёт себе студентов с неизменённым телом из тех, кто получил высшее образование?

Но это были не все рекомендации правительства.

Ректору предлагалось под разными предлогами отчислять тех ребят, кто уже учится, но не подпадает под новые стандарты чистоты тела. Особенно это касалось тех, кто совершенствовал свой мозг и искусственно стимулировал необходимые навыки, увеличивал объёмы памяти, воздействовал на улучшение реакции тела, а здесь все в основном были такими.

Как ректор будет отчислять тех, кто до получения им сего конверта считался сливками и достоянием нации?!

Что ему сказать молодым перспективным мужчинам из влиятельных семейств, отказывая в дальнейшем обучении и ставя крест на их блестящей карьере?!

Господин Вада взял в руки выпавшую из конверта тонкую флешку — и чем дольше он просматривал хранившуюся в ней информацию, тем жёстче становилось его лицо.

Сухая статистика о том, на каких планетах и кого из чиновников высшего класса взломали как роботов и перепрограммировали в своих интересах.

Алайянцы — не роботы; но враждебные спецслужбы нашли подход к важным персонам именно через вживлённые в их тела гаджеты.

Господин Вада продолжал читать чей-то ужасающий отчёт и покрывался испариной.

Исходя из полученных данных, все подвергшие своё тело улучшению алаянцы за пределами родный планеты оказались уязвимы, если они занимают важные посты! Но это не всё. Среди других рас стала активно распространяться информация о любви соплеменников к искусственному улучшению тела и в глазах многих важных для Алайи инопланетян их начали клеймит ущербными.

Более того, чем дальше продвигаются космические корабли, и расширяется сфера взаимодействий, тем резче проявляется негативное отношение к технически изменённым людям, особенно среди рас, относящих себя к старейшим.

К сожалению алайянцев, именно эти расы задают тон всей Вселенной! Старейшие допускают замену конечностей или внутренних органов в случае их повреждений, но крайне отрицательно относятся к тому, что эти замены сделаны ради прихоти и недовольства природными данными, а вмешательство в работу мозга считают кощунственным.

Эти моралисты даже подняли вопрос о том, считать ли таких изменённых людьми, а не живыми роботами, к которым будет совершенно иное отношение?!

Но и это не всё!

Ректор просматривал следующую таблицу, где отчётливо было видно, как за последние полвека возрос процент людей, подвергающих свой мозг улучшениям, и к каким это привело последствиям через год, пять лет, двадцать и тридцать. А дольше эти люди не жили по разным причинам. Ирония судьбы! Те алайянцы, у кого не хватило денег на столь качественные и многообещающие операции только выиграли и сохранили себе нормальное течение жизни.

Казалось бы, дефект вмешательства в головной мозг очевиден только в той графе, кто вошёл в таблицу пострадавших через год, а остальные получили проблемы другого рода. У кого-то проявились психологические отклонения, у кого-то начались трудности с координацией или зрением… у каждого случалось что-то своё, и сложно было заподозрить в источнике проблем введённый в мозг нейро-гаджет, но аналитики вывели ещё одну закономерность, объединяющую всех — появившуюся бесплодность!

Исследования продолжались, и независимые эксперты пытались отделить зерна от плевел, чтобы неосторожным выводом не разрушить сложившуюся систему совершенствования тела, но для ректора особого заведения полученных данных хватало.

Господин Вада твёрдой титановой рукой вычеркнул семьдесят процентов фамилий, отмеченных как поступающих в его академию. Он оставил только относительно чистых, которые ещё, к его удивлению, встречались среди обеспеченных семей и смогли закончить академии, выдерживая конкуренцию с технически более оснащёнными товарищами.

В эти тридцать процентов вошли авансом те поступающие, семьи которых могли оплатить процедуру удаления внедрённых имплантов и последующую адаптацию.

К сожалению, исходя из новых данных, пришлось вычеркнуть почти всех выходцев из военных академий! Там ценилась сила, и все ребята ещё на первом курсе модифицировали себе скелет, искусственно наращивали и при помощи особых волокон укрепляли мышцы, вставляли ускорители движения… Все обыватели привыкли видеть офицеров бравыми, непобедимыми, потрясающе сильными и быстрыми, а как там выжил… ректор посмотрел фамилию абсолютно чистого выпускника военной академии: Кацу Харада?!

Господин Вада понимающе хмыкнул.

Известная фамилия! Во всяком случае, прадед и дед этого Кацу состоят в правительстве, а вот о его отце широким массам ничего неизвестно и это говорит о многом знающим алайянцам.

Ну что ж, интересно будет посмотреть на парня, выжившего среди титановых кулаков и суперреакции.

Три месяца спустя. Закрытая академия. Первый курс

— Господа будущие руководители, — с улыбкой обратился профессор Ниярди к молодым мужчинам, сидящим в скрывающих половину лица масках. — Ваш ректор попросил меня подбодрить вас и подобрать примеры из истории, где люди проявляли себя неординарно и остались в нашей памяти как выдающиеся. Я составил для вас довольно разноплановую подборку из полководцев, медиков, героев труда. Все они совершили свой подвиг без каких-либо медицинских улучшений в теле. Многое на наш взгляд покажется невероятным, но со всей ответственностью заявляю, что в истории сохранилась лишь малая часть того, что случалось в настоящей жизни.

Профессор прошёлся по кафедре к столу и быстрыми движениями пальцев настроил стоящую у него аппаратуру.

— Я скинул вам данные, и вы в спокойной обстановке посмотрите всё сами. Ничего учить не надо, просто посмотрите и знайте, что так может быть и что человек способен на многое без имплантов. Но это всё история, а я хочу показать вам небольшие зарисовки из жизни одной девочки. Её зовут Шайя. Всё это лето за ней летали дроны и снимали, как она живёт.

— Девочка? Профессор, зачем нам это? — хохотнул один из ребят, тихо говоря соседу, что понаблюдал бы за жизнью девушек, а не девочки.

— Затем! Вы наверняка уже заметили, что набор сюда сократился? Я читаю лекции здесь не один год и могу вас уверить, что раньше вся эта аудитория всегда была заполнена до отказа.

Профессор обвёл взглядом полупустой зал и добавил:

— А ещё ходят слухи, что те из вас, кто не избавится от имплантов, будет отчислен.

— Это закрытая информация, — произнёс староста, — я вынужден буду доложить о том, что она вам известна.

— Доложите, − кивнул с улыбкой Ниярди, отмечая, как заволновались многие из присутствующих, − так вот, в связи с тем, что вы вынуждены доказывать, что вы элита среди тех, кто по многим параметрам за счёт гаджетов превосходит вас, ваше упадническое настроение не даёт вам развиваться дальше, — начал говорить профессор и, посмотрев на слушателей, усмехнулся и задал вопрос:

— Но так ли всё ужасно? Посмотрите на Шайю и ответьте себе честно, не устанавливаете ли вы сами себе пределы своего развития, не поддаётесь ли лени, ища себе оправдания в невозможности сделать шаг дальше?

Не дожидаясь новых вопросов или споров, профессор включил показ короткометражек. Он впервые смотрел их в режиме виртуальной картины, предназначенной для большой аудитории и казалось, что прямо в зале раскинулась долина, а потом все очутились в заросшем саду.

Ниярди ревниво и в то же время с гордостью смотрел на свою малышку, которая улыбнулась всем и занялась своими делами, а потом он украдкой наблюдал за взрослыми студентами, невольно улыбающимися ей в ответ.

Спокойная музыка сопровождала весь показ фильма, а Шайя всё хлопотала и молчала. Ниярди думал, что зря она не поясняет свои действия, но оказалось, что за её лицом не менее интересно наблюдать, чем за руками. Она пыхтела, хмурилась, напрягалась, но чаще радовалась, улыбалась, облегчённо выдыхала и что-то явно задумывала. Изредка мелькали надписи, поясняющие наиболее странные действия, но в общем-то всё было понятно.

Ниярди тайком вытер заблестевшие глаза от навернувшихся слёз из-за избытка чувств и вновь вернул своё внимание непростой аудитории. Маски на лицах будущих высших чинов не давали полной картины того, как было воспринято показанное, но мужчина чувствовал, насколько все обескуражены.

— Профессор, это же всё постановочное? — недоверчиво хохотнул староста с повязкой на рукаве.

— Нет, − коротко и с мягкой улыбкой, предназначенной хлопочущей на экране малышке, словно присутствующей рядом, ответил Ниярди.

— Но не может же ребёнок жить один, да ещё в таких условиях и обеспечивать себя?

— И, тем не менее, Шайя живёт одна, − в голосе профессора смешались грусть и гордость. − Каждый день её навещает юноша и помогает ей с самой тяжёлой работой, но я бы сказал, что именно она обеспечивает ему более комфортную жизнь. Давайте не будем отвлекаться и посмотрим дальше?

Ниярди успел показать ещё две короткометражки, а всё остальное время они обсуждали, как такая кроха справляется со здоровенным тесаком при готовке еды, и кто вообще дал его ей в руки!

Спорили о том, действительно ли она с утра до вечера занимается делами или за неё всё делает целая команда взрослых? Не верили в то, что в её голове нет входа в сеть, и что ею тайком не руководит кто-то вроде профессора.

— Господа, − устав от недоверия, обратился к слушателям Ниярди, − все фильмы будут общедоступны, и если вам интересно, то вы можете сами продолжить смотреть их. Шайя считает, что наблюдение за её работой должно вызывать чувство умиротворения, отдыха и позитивного настроя на собственную деятельность. Пока что я вижу, что она ошиблась, так как все вы взбудоражены. Что же касается сомнений, а некоторые из вас вообще сочли девочку новой разработкой робототехники, то скажу вам одно: она живёт в заповеднике и является на данный момент единственным ребёнком народа Алани. Юноша, что помогает ей, тоже из Алани, и он точно так же практически с детства обеспечивает себя сам, но за ним всё-таки приглядывает мать.

— А Шайя?

— К Шайе я, как куратор заповедника, прилетаю на выходные и занимаюсь с ней. На неделе она самостоятельно выполняет все оставленные мною задания и могу с уверенностью сказать, что девочка обгоняет школьную программу.

— Профессор, вы сказали, что она из Алани?

— Да.

— Но говорят, что это дикий народ?

— Говорят те, кто хочет закрыть заповедник или перевести его в статус небольшого парка, − сверкнул глазами мужчина. − Алани почти всё время проводят в медитациях и ищут путь к совершенству. У Шайи был дар прорицательницы, но она перегорела. Дитя видела кошмарные события, которых можно было избежать, но весной она впала в кому, а когда очнулась, от неё отказалась мать.

Тишина, разлившаяся в аудитории, казалась ощутимой и давила, но профессор не стал акцентировать внимание на плохом. Его целью было заставить задуматься молодёжь и дать им источник вдохновения.

— Я хотел удочерить её, но малышка решила жить по-своему и всё лето работала, задавшись целью не только обеспечить себе сытную и интересную жизнь, изучая опыт предков, но ещё и загорелась идеей создания этих фильмов. Она всё делает сама, − и то, как мужчина это произнёс, ясно показывало, насколько он сожалеет об этом.

Профессор попрощался и вышел. Всю неделю он занимался тем, что показывал своим студентам фильмы, которые приводили к обсуждению на разные темы и с удовольствием следил за тем, как увеличивается количество просмотров уже без его участия.

Более того, вскоре потребовалась юридическая консультация, чтобы закрепить за девочкой оплату энергетической компанией за полный просмотр её фильмов каждым пользователем. Поскольку Шайя строго-настрого запретила включать в её работу рекламу, энерго-компания была единственной, кто перечислял копеечку за то, что обыватели пользовались энергией при просмотре частного творения.

Плата была ничтожной, но Ниярди надеялся, что за счёт количества самих фильмов-зарисовок и за счёт увеличивающегося количества просмотров со временем сможет набраться более-менее приличная сумма.

Ниярди мотался из города в город, из одной части континента в другую, читая лекции и демонстрируя фильмы Шайи. Кого-то из зрителей это вдохновляло и заинтересовывало, кто-то говорил, что профессор постарел и занялся чушью, но у девочки появлялись поклонники, ожидающие от неё новых фильмов.

Ниярди удивился бы, узнай, что именно в закрытой академии появились самые ярые почитатели фильмов Шайи.

Молодые и амбициозные ребята, уже завершившие обучение в высших учебных заведениях, не были готовы к тому, что их запрут в большом комплексе зданий под названием «Закрытая академия», и с утра до вечера им придётся вновь получать гигантские объёмы знаний, учиться их использовать в нестандартных ситуациях, быстро решать поставленные задачи, доказывая, что не зря их выделили среди миллионов других выпускников — и одновременно совершенствоваться физически, причём так, чтобы не уступать изменённым.

Тех ребят, у кого стояли импланты для улучшения памяти или увеличения скорости мышления, ставили в такие ситуации, где использование дорогих гаджетов становилось проблемой или угрозой для жизни. Их вынуждали делать выбор между очисткой организма и продолжением учёбы или им предоставляли работу, но сразу же предупреждали, каков будет их потолок в карьерной лестнице, несмотря на все связи семьи.

Кацу Харада после того, что было в военной академии, первые недели учёбы отдыхал в этой элитной закрытой фабрике по производству будущих министров и генералов. Военную академию он закончил вопреки всему и всем. Чего ему это стоило, не знает никто, разве что отец догадывался, но в его время «чистые» среди военных встречались чаще, и поэтому ему всё же было легче.

Друзей у Кацу во время учёбы не появилось, а вот соперники в академии множились с каждым курсом. Всем хотелось доказать ему, что тело человека без гаджетов убого!

Кацу понимал, что его нежелание искусственно совершенствовать тело, задевало всех, особенно тех, кто годами копил на эти операции и мечтал о них с детства.

Он их понимал, а они не хотели понять, что он не мог пойти против семьи и не по своей воле противопоставлял себя другим учащимся.

Кацу прошёл через все этапы ненависти и отрицания как родственников, так и тех, с кем учился.

Он уже не помнил, в какой момент, сцепив зубы, стал без давления отца и деда отстаивать позицию, что чистое тело — это вовсе не дефект природы и что надо работать над тем, что есть, а не совать в организм одну «железяку» за другой.

Кацу выстоял и вышел из академии офицером!

Он впервые воспользовался возможностями своего положения, радовался вниманию девушек и даже их охотой за ним, как за выпускником блестящей академии с хорошими перспективами в будущем.

Их не останавливало его субтильное телосложение по сравнению с другими офицерами, не смущало отсутствие в голове прямого входа в сеть. Они летели на блеск формы как экзотические бабочки и сражались за своё место рядом с ним, узнав, что он из семьи Харады. Но лето закончилось быстро, а Кацу отправили не на службу, а на дальнейшее обучение, и все радости жизни закончились, не успев толком начаться.

Сначала ему было легко, и он старался придумать, как можно улизнуть из этого элитарного питомника, чтобы погулять с девочками или отведать других развлечений для молодых людей, но с каждым днём преподаватели увеличивали подачу нового материала, усложняли задачи, и новые сокурсники оказались в некоторых сферах более подготовленными, чем он, вояка.

Лучшие из лучших, собранные по всей Алайе! Здесь оказались выходцы из торговой и медицинской академии, из академии управления и роботостроения, да даже художник затесался среди здешних студентов.

И «лучшие из лучших» не было голословным утверждением.

Чтобы попасть в эту кузню высшей власти, мало было иметь обеспеченных и влиятельных родителей, мало показать отличные результаты в профильных академиях, необходимо было соответствовать многим психологическим критериям, а потом ещё оказалось, что отныне правительству важна чистота тела.

И все эти требования не были пусты или не обоснованы. Всех проверяли на прочность по различным направлениям, из каждого собирались выжать по максимуму, используя природные данные. Здесь ковали элиту над элитой, способную конкурировать не только со своими, но и с лучшими представителями чужих рас.

Кацу всё это понимал, как и то, что учителя требуют недостижимого! Невозможно усвоить столько знаний, сколько они дают без вживления процессора в мозг; невозможно принимать мгновенные решения, обгоняя компьютер; невозможно сразиться без оружия с бойцом даже их собственной армии и ещё много невозможно… Кацу считал, что достиг предела, закончив военную академию, а здесь говорили, что он только начал познавать себя!

Ниярди был прав, когда сказал, что все подавлены и не понимают, как можно соответствовать тем требованиям, что выдвинули им?

И профессор опять-таки оказался прав, когда сказал, что фильмы о жизни Шайи должны действовать успокаивающе и вдохновлять на работу над собой.

Кацу каждый вечер перед сном смотрел эти коротенькие зарисовки о чужой жизни и с интересом узнавал что-то новое для себя. Пяти-семи-десяти минутные работы оказались на диво информативны, стоило только пересмотреть отснятый материал раз, другой, третий.

Но не дополнительные знания привлекали Кацу в этих зарисовках. Красивые виды природы, абсолютно другая жизнь, иной подход к трудностям, быстрые, продуманные и чёткие действия девочки, всё это отвлекало от собственных неурядиц, успокаивало, даже вводило в какое-то приятное отупение, во время которого все эмоции и мысли упорядочивались.

А восхищение малышкой не позволяло ему опускать руки. Он часто представлял себя на месте этой девочки и понимал, что, будучи взрослым мужчиной, не смог бы обустроить свою жизнь в тех условиях, что очутилась она. Безусловно, он выжил бы, но считал бы проклятием своё существование в отрыве от прогресса! А малышка хлопотала, меняла пространство вокруг себя, делая его уютным, и Кацу с жадностью следил за тем, как у неё это получалось.

Иногда ему снилось, что он сидит в её саду, а она составляет свежий букет, чтобы поставить его в свою огромную вазу в виде лебедя на углу кухонного стола, рассказывает свои незатейливые новости и готовит еду. Эти сны были такими реальными, что Кацу чувствовал, как аромат цветов в её вазе постепенно перебивает распространяющийся запах готовящейся еды, и он глотал слюни.

И чем труднее было учиться, тем с большим нетерпением он ожидал поступления в сеть новых фильмов о простой жизни Шайи. Кацу видел, что каждый день в академии остаётся всё меньше учащихся, и он сам завис на грани, когда кажется, что больше нет сил, но маленькая девочка стала его путеводной звездой.

Кто-то из ребят решался избавиться от имплантов, и они временно покидали академию для проведения операции и дальнейшей адаптации и точно так же, как Кацу Харада, часами прокручивали жизнь девочки, веря, что смогут вернуть своё привилегированное положение, полагаясь только на свои силы. Кто-то выбрал себе в помощь иные маячки и с упорством двигался к цели, держась их.

А Шайя даже не подозревала, что её фильмы стали для кого-то жизненно важны, зато она с беспокойством ждала зимы и пыталась реализовать всё то, что задумала ранее.

Глава 11. В которой заметно, что время не стоит на месте

После того, как профессор показал Шайе, сколько она набрала просмотров своих фильмов, ей показалось, что она переродилась во что-то лёгкое и эфемерное.

Открывая глаза с первыми лучами дающей свет и энергию звезды, девочка теперь мчалась на кухню топить печь и готовить завтрак, только чтобы поскорее приступить к осуществлению ранее задуманного. А планов у неё было громадьё, и всё связано с её же собственным комфортом!

С новым энтузиазмом она начала продумывать, какие предметы мебели ей нужны в доме и во дворе, и как их изготовить из того, что есть под рукой? Причём она теперь старалась обращать внимание на то, чтобы её задумки выглядели красиво и создавали хотя бы видимость интерьера. Для подкрепления вдохновения в плане обустройства помещений она бегала к дядьке Дамиру.

С удовольствием копаясь у него на складе в поисках интересненького и необходимого, она частенько, восторженно раскрыв глаза, выбегала из ангара, чтобы сообщить ему, какие ценности у него хранятся, и кому их можно было бы продать.

По мере обучения Шайи у профессора и получения ею информации о других планетах она щедро расширяла кругозор Дамира, и тот уже своими способами, в том числе задействуя подсказки старейшины, находил возможности пристроить небольшие грузы на улетающие корабли в надежде найти стабильный источник дохода для поселения.

Так он, помимо сбыта гуманитарки, попробовал переслать на соседнюю дружественную планету несколько корзин с собранными в лесу фруктами, но с первой же попытки потерпел неудачу, так как подобный груз оказался слишком заметен, капризен и привлек внимание эпидемиологической службы.

А вот если свежие фрукты передать на корабль в качестве натуральной витаминной заправки пищевых блоков для команды, а в благодарность от капитана попросить свободный уголок в грузовом отсеке для сухофруктов и орехов, то это совершенно другое дело. Только где взять столько сырья, чтобы проводить не разовую акцию раз в год, а наладить денежный ручеёк?

Вот если бы все потихоньку хлопотали, как Шайя, тогда можно было бы увереннее договариваться и действовать. Малышка посоветовала добавить к сухофруктам на тест-продажу ровные бамбуковые палочки, связанные десятками, высушенную красную глину, опрысканные сохраняющим лаком листочки с разных деревьев, утиный пух из птичьих гнёзд, а так же выставить на продажу скорлупу, оставшуюся после вылупливания птенцов. Ну, а про сушёные грибы, ореховую скорлупу, красящие пигменты высушенных корней некоторых кустарников он уже сам догадался. Можно было бы ещё улиток и лягушек добавить в ассортимент, но тут отреагируют эпидемиологи, как со свежими фруктами.

«Жаль, саранча давно не налетала, а то можно было бы тонну натурального сушёного белка получить, а Илая поднялась бы на новый уровень взаимодействия с живым миром» — мечтал Дамир.

Ему нравилось, что ни совесть, не проверяющие инстанции не смогут уличить его в том, что он разбазаривает богатства заповедника, и в то же время в душе разгорался азарт.

Было удивительно смотреть на окружающее другими глазами и по-новому оценивать то, что лежит под ногами. Правда, Дамир пока ещё боялся поверить, что кто-то заинтересуется глиной или скорлупой… Шайя слишком расплывчато обрисовала сферы применения собранного товара, но чуйка кладовщика подсказывала, что инопланетяне сами исследуют диковинки и сообразят, куда их пристроить.

Кладовщик, проводив маленькую приятельницу до её сада, бодрым шагом направился по соседям, чтобы расшевелить их и обязать сушить фрукты с ягодами на продажу. До уровня Сакра и других старичков им ещё далеко, а жизнь уже так поворачивается, что можно угодить в женатый статус, и тогда понадобятся деньги для семьи. Сам Дамир уже нет-нет да подумывал о том, куда он мог бы привести жену (чисто гипотетически) и как ей жить здесь, чтобы не загнуться от тоски.

А тем временем Цер под руководством активной подружки обрабатывал притащенные из леса стволы деревьев, подготавливал формы для заливки прозрачной смолы, которую нашли на складе Дамира. Что-то Шайя сама пилила, но чаще помогала парню в подготовительной работе, придерживая, подавая, бегая за всякой мелочевкой, а главное, всё так же оставаясь мозговым центром всех расчётов.

Не то, чтобы у неё был опыт по конструированию мебели и последующей сборки, но когда занимаешься рукоделием, то быстро учишься всё планировать и рассчитывать заранее, чтобы потом не жалеть о потраченном времени и усилиях.

Так пробный вариант деревянного стола с прозрачной столешницей из смолы получил в подарок кладовщик, а вдохновлённая успехом, Шайя придумала сделать себе эксклюзивную столешницу, залив смолой красиво уложенные дары природы.

Получилось у неё не сразу, так как пришлось придумывать хитрости, чтобы тягучая смола не нарушала при заливке рисунок, но результат порадовал.

Потихоньку двор Шайи превратился в мебельную мастерскую, и один за другим были изготовлены маленькие прикроватные столики. Потом настал черед создания массивного уличного стола и скамьи к нему. Дальше при помощи профессора смастерили тумбу для кухни, в которую торжественно спрятали мешки с остатками крупы и муки, а благодаря следующему этапу совместного мастерства здоровенная тумба превратилась в буфет. Шайя не могла нарадоваться ему, когда расставляла на полочках посуду и закрывала дверцы со стеклянными вставками.

Из-за холодов профессор больше не оставался ночевать в саду Шайи, но выходные всё так же старался проводить с нею.

Дел в саду ещё было много, и он подрезал деревья, приносил из леса старые стволы, распиливал их на дрова, прося малышку не экономить их, чтобы не мёрзнуть. Шайя кивала и вообще очень ответственно относилась к своему здоровью. Она следила за чистотой своего тела, одежды и дома, а заодно приглядывала в этом плане за Цером. Одевалась по погоде, и стоило ей заметить, что кто-то шмыгает носом, то малышка сразу же заваривала имеющиеся у неё в избытке травяные сборы, проверяла, не мокрая ли одежда, а однажды пригласила для осмотра непривычно бледного профессора старейшину.

Сакр тогда сказал, что у Ниярди проблема с сосудами и принёс новые травы, которые девочка разделила на порции и велела профессору если не заваривать, то жевать их на работе. Её умение заботиться о близких поражало. У алани и вообще в обществе это было забытое умение. Причин этому было много, и никто не замечал, что алайянцы в целом стали слишком эгоистичными.

Ниярди в силу своего возраста и профессии испытывал потребность поделиться жизненным опытом, но к заботе Шайи о нём, о Цере и о других алани он так и не привык, что заставляло размышлять о своей жизни, о жизни современного общества, рассматривать устои инопланетян и задавать себе вопросы, а не ошиблись ли они с гиперзаботой о детях? Пока профессор совмещал свои размышления с работой, Шайя, как обычно, хлопотала по дому и создавала новый материал для съёмок.

— Цер, ты не будешь против, если я смонтирую несколько фильмов с твоим участием? — как-то спросила девочка, отмечая, что её друг уже многому научился и скоро ему будет неинтересно с ней.

— Но разве дроны снимали меня?

— Ну, можно собрать материал, где ты возишься с тестом и печёшь хлеб. Я частенько была рядом с тобою и акцентировала внимание на тебе.

— Э-э, вообще-то у тебя получились классные фильмы и, если можно… ну, в общем, я не против.

— Тогда я предлагаю нам ещё что-нибудь испечь помимо простого хлеба. Как ты смотришь на то, чтобы дерзнуть на пирожные?

— А ты умеешь? Этому учатся годами…

— О, нет, Цер, не начинай! Скажи «да» — и всё!

Так начался новый этап съёмок, посвящённый кондитерскому искусству и рукоделию.

Шайя понимала, что никому её рецепты не нужны, так как культура домашнего приготовления пищи исчезла напрочь, поэтому она старалась сделать акцент на ощущении волшебства, когда неказистые простые продукты превращаются в нечто другое, удивительное и красивое. Она старалась показать, из каких продуктов создаётся вкусовое наслаждение, как ведут себя будущие пирожные в печи, как потом они напитываются кремом и, самое главное, в её фильмах были украшение полученного и подача. Последнее было сродни творчеству.

Они натирали морковь и свеклу на мелкой тёрке, чтобы получить рыжий и бордовый краситель, мяли в ступке петрушку и шпинат ради зелёных тонов, давили черный виноград и радовались лавандовому цвету. Дальше в ход шли чай и кофе, специи и фрукты. Получать красители в считанные минуты оказалось очень интересно!

Церу нравилось то, что они делали! Он уже смелее работал с продуктами, во многом ориентируясь на запах, будь то выбор исходного сырья, время расстойки теста или непосредственно выпечки, и его вкусовые предпочтения полностью изменились.

На улице уже выпал снежок, а у Шайи всё не появлялось ожидаемого свободного времени, чтобы без какого-либо дела прогуляться по лесу, встретить рассвет вместе с другими жителями поселения, задуматься о будущем.

Ниярди, узнав о том, что ей уже исполнилось восемь лет, устроил экзамен, и оценив результаты самостоятельного обучения, стал активнее заниматься с девочкой, видя в ней большой потенциал. Его подопечная училась легко и с энтузиазмом, а это было залогом успеха.

Шайя с интересом читала перед сном все рекомендованные профессором книги и с пониманием относилась к изучению всеобщего языка, распространённого среди инопланетян. Она трепетала от мысли, что когда-нибудь сможет побывать на других планетах и готова была учить хоть десяток языков! Тем более Шайя прекрасно знала, что память не всегда будет такой активной, как в её нынешнем возрасте.

Время бежало быстро. Чисто психологически хозяйка маленького уютного дома ждала сугробов, по которым можно было бы судить, что вот она, Зимушка-Зима! Но вскоре местное светило стало сильнее греть землю и даже тот снежок, что уже выпал, едва добираясь до щиколотки, начал таять.

Оказалось, что зима уже отступила и пора озаботиться рассадой: новый летний сезон оказался не за горами!

Профессор купил Шайе небольшую теплицу, где теперь в крошечных стаканчиках проклёвывались семечки любимых ею томатов, сладких и жгучих перцев, белоснежных с ореховым вкусом баклажан и прочего.

А сама садовница увлеклась созданием цветных фигурок и бусинок, переплавляя неуклюжую дизайнерскую стеклянную посуду. Ей был интересен как сам процесс, так и то, что можно сделать, проявив фантазию.

Конечно, было бы куда заманчивее организовать плавку стекла с нуля, но Шайя вспомнила, как будучи уже в приличном возрасте, летала в Турцию и заворожено наблюдала там за работой уличных мастеров, плавящих стекло в небольших печках и выдувавших на глазах у зрителей маленькие флакончики. Это воспоминание придавало уверенность в том, что её вариант работы со стеклом точно так же заинтересует обывателей, а если кто-то всерьёз увлечётся, то в сети можно найти любую информацию.

А то, что после того медленного остывания, какое она организовала для своих изделий, многие из них потрескались, так об этом не обязательно кому бы то ни было знать! Если бы работа со стеклом надолго увлекла её, то Шайя более профессионально подошла бы к этой затее, а так, ей ужасно надоела дизайнерская посуда, которую не удавалось как следует промыть в узких местах, и одновременно давно хотелось попробовать самой что-то сделать из стекла.

Вот и получилось, что жажда посмотреть на процесс плавки и выдувания фигурок была утолена, материал отснят, а в душе разгорались новые желания и потребности.

И кто бы сказал заранее, что чем больше всякого разного узнаешь, тем, оказывается, ещё больше интересного и непознанного видишь вокруг себя! А ещё девочка пыталась найти то, что увлекло бы её на всю жизнь, но пока она чувствовала потребность только знакомиться как можно шире с материалом из разных областей.

Увлечённая разными экспериментами и хлопотами, Шайя даже не узнала, что за границей заповедника вокруг её персоны разгорались один скандал за другим, и некоторые общества потребовали «изъять ребёнка из поселения, в котором никто о ней не заботится».

Ей некогда было смотреть новости, и она не разрешала себе тратить время, бесцельно лазая по сети.

А тем временем, чем больше популярности набирали её фильмы, тем больше обществ выражали своё возмущение по поводу самостоятельного существования самой героини и её действий.

По их мнению, нельзя было открыто демонстрировать вопиюще негуманные эпизоды, когда ребёнок держал в руках мёртвые туши птицы или кролика, кидал живых раков в кипящее масло или воду; а чего стоили кадры, когда малышка одним движением тесака рубила голову рыбе!

Непедагогично было показывать, как девочка разжигает огонь, кладёт в рот разные ягодки прямо с веточек, минуя отдел сертификации, или ловит опасных раков, стоя по колено в нефильтрованной воде.

К чему призывают эти фильмы самых беззащитных и уязвимых членов общества?

Чтобы защитить свободу Шайи и обуздать моралистов, профессору пришлось обратиться за помощью к некоторым своим студентам и заодно направить их внимание на то, что в последние годы творится возле заповедника.

Ниярди уже не один год бился за то, чтобы заповедные земли вместе с Алани оставили в покое, вспомнив о дарованном им уникальном статусе, но только сейчас, благодаря известности Шайи и нападкам на неё, ему удалось получить защиту на самом высоком уровне.

Быть может, это временная мера, но дельцы попритихли, как и подкармливаемые ими общества, которые смогли громко заявить о себе во всеуслышание, критикуя короткие фильмы малышки и горланя об увиденных непотребствах. Ниярди сильно переживал обострение ситуации, но старался думать о том, что все эти скандалы лишь добавили популярности фильмам о жизни Шайи, и малышка на радостях фонтанирует самыми необычными идеями!

Закрытая академия

— Тиба? — окрикнул знакомого Кацу Харадо. — Я думал, тебя отчислили!

— Нет, удалял из своей головы кое-что, — лениво ответил стройный парень, небрежно прислонившись спиной к стене.

— Долго же тебе удаляли это «кое-что», — хмыкнул Кацу, останавливаясь рядом и соблюдая дистанцию вежливости.

— Адаптация и всё такое, — пожал плечами Ютака Тиба, чуть расслабившись.

— Слушай, Тиба, ты же из финансистов? Зачем вообще что-то было вживлять?

— Нам необходима хорошая память. На свою я не надеялся, а заодно поставил себе мгновенный счёт любых чисел.

— Ну и как теперь без всего этого?

Кацу действительно было интересно, каково это сначала чувствовать себя властелином информации и цифр, а потом стать обычным человеком.

— Паршиво, но если другие могут, то и я смогу, — с каким-то упрямством ответил молодой Тиба.

— Ну, я бы не сказал, что быстро считаю! — хохотнул Кацу, искренне радуясь возможности пообщаться, тем более на такую щекотливую тему.

— А тебе было что считать? — усмехнулся в ответ Тиба. — Взять, к примеру, Шайю… ну, ту девчонку, что…

— Знаю, и что? — Харада вопросительно выгнул бровь.

— Ты заметил, как она всё быстро просчитывает, когда что-либо мастерит? А как у неё развито образное и логическое мышление?

— Она единственная такая.

— Ну, не скажи. Меня отец отправил пожить в бедные районы, так там немало тех, кто быстро просчитывает действия наперёд, да и считает при покупках практически мгновенно.

— Хм, не думал об этом.

— Правда, гораздо больше тех, кто полностью доверил все расчёты гаджетам, и тупят, если происходит какой-либо сбой. С виду люди как люди, а как что-то случается — словно дети малые! Но сам факт, что при соответствующем обучении границы наших возможностей раздвигаются, несомненен.

Кацу кивнул, приметив, что Тиба уже несколько раз привычным жестом поднял руку к голове, пытаясь включить ручную активацию головных имплантов, которых теперь у него нет.

— Я рад, что хоть кто-то возвращается, а то профессора озверели и не дают спуску никому, — произнёс он.

— Ты ведь Кацу Харадо? — Тиба оторвался от стены и медленно зашагал вперёд, предлагая присоединиться.

— Он самый.

— О, будущая разведка! — чуть наиграно хохотнул финансист. — Тебе не повезло, за тебя ещё не брались по-настоящему!

— Откуда ты это знаешь, Ютака Тиба? — прищурился Кацу, и Ютака на всякий случай увеличил дистанцию.

— Финансисты всё обо всех знают, потому что все операции спонсируются нами. И кстати, ты же должен понимать, что здесь простых людей нет. Уверен, что все находящиеся тут догадываются, куда тебя определят. Ты у нас единственный военный, а сейчас в армии идёт такая чистка, что закачаешься! Больше всех пострадала внешняя разведка в связи с последними событиями.

— Что за события? — Кацу отвёл глаза, зная, что у него тяжёлый взгляд, а спугнуть хвастунишку ему не хотелось.

— Ты у отца спроси, а я ужинать.

Кацу отступил и дал дорогу наследнику казначеев.

Всё-то они всегда и про всех знают!

Ему пришлось из отца новости чуть ли не клещами тянуть, а другие уже в курсе всего и даже прогнозируют его будущее.

Как же он устал! Не верится, что впереди лето и отдых.

Сколько раз за последнее время ему приходилось быть на грани и, не веря больше в себя, мечтать об уходе из чёртовой академии!

Не ушёл, даже смог оценить масштаб знаний и умений, что в него вложили. Человек действительно способен на многое! И что удивительно: не меняя тела, из него довольно успешно куют супербойца. Знать бы раньше всю ту науку, что ему вбили в здешнем спортзале!

Кацу отправился в столовую, чтобы послушать, у кого какие планы на лето. Впервые он спокойно общался с сокурсниками, и никто не пытался спровоцировать его на драку, чтобы доказать преимущество усовершенствованного тела перед упёртым наследником консерваторов Хараду.

Заповедник.

— Профессор, вы обещали мне помочь с забором!

— Но, Шайя, зачем он тебе? Никто не войдёт на твою территорию без разрешения. Алани на редкость тактичный народ в плане личного времяпровождения.

— Дядя, это вопрос психологии! Я должна видеть свою территорию! Это помогает мне оценить вложенные усилия, даёт возможность правильно распределять силы.

— Шайя, я не понимаю. История гласит, что любой забор рождает споры и дрязги. Сейчас ты вольна на любом кусочке земли, принадлежащем поселению, посадить всё, что тебе вздумается.

— Вот! А мне не нужны такие просторы! Я смотрю на дорогу и думаю о том, что хорошо бы вдоль неё высадить цветы; смотрю на котлован с водой — и подсчитываю, сколько надо камней, чтобы укрепить края, а потом поставить ограждение. Вижу тропинку к горам и понимаю, что там, в середине пути, надо смастерить мостик. Профессор, меня всё это угнетает, так как у меня нет сил на всё! Я хочу видеть, что справляюсь хотя бы со своим садом и огородом, что моя личная территория ухожена! Это позволит мне думать, что я всё же трудолюбива и успешна!

— Ну, если для тебя это так важно, — растерялся профессор.

— Да, для меня это важно, — уверено подтвердила девочка. — Я не отказываюсь облагораживать общественные земли, но там работы непочатый край! Мне нужна граница между личным и общественным. Тем более наш забор будет невысоким и всего лишь номинально отгородит меня от людей. За лето его обовьёт зелёный горошек. Я хочу на следующую зиму законсервировать его, и побольше!

— Шайя, профессор Аоми готов поделиться с тобой любыми семенами. Тебе ничего не нужно?

Девочка задумалась, и поначалу было обрадовалась, но нахмурилась и отрицательно покачала головой.

— Точно?

— Дядя Ниярди, ну вы как искуситель! У меня уже полная теплица рассады, куда мне ещё?

Профессор поднял руки вверх, показывая, что сдаётся, и тут же напомнил:

— А ты говорила, что хочешь продолжить цикл тематических съёмок и собираешься сама изготовить бумагу?

— Скоро этим займусь.

Шайя с подозрением посмотрела на профессора.

— Я бы посоветовал тебе изготовить разные виды бумаги: простую, цветную и с тиснением. А ещё можно сразу показать, чем раньше заменяли ручки и сделать кисточки для письма.

— Ну-у, кисточки не сложно, а вот бумага с тиснением…

— Я поищу необходимые формы для этого. И как тебе такая идея: посадить хлопок и показать, как из него получают натуральную ткань? Ты же проследила весь процесс с шерстью, теперь очередь за хлопком и шёлковыми нитями.

— Ой, с хлопком отличная идея, а вот с гусеницами мне не хочется возиться, — малышка скривила лицо.

— Так ты знаешь, как получают шёлк?

Шайя хотела сказать, что любая женщина, увлекающаяся литературой о попаданках, знает не только это, а ещё многое другое! Вопрос только в деталях. В любом деле куча нюансов, а гусеницы — живые существа, и тут мало поверхностных знаний. Но профессор все равно её не поймёт, так как этот жанр-инструктаж по выживанию в чужих мирах был напрочь забыт в этом мире и надёжно похоронен в прошлых столетиях.

— Весьма теоретически, — расплывчато ответила девочка. — На хлопок — согласна, а с червяками возитесь сами.

— С гусеницами, — поправил её Ниярди. — А ещё у нас уже более десяти лет успешно применяют технологию разведения паучков-ткачей. Из нитей этих маленьких трудолюбивых существ создают ткань для защитных костюмов.

— Да? Как интересно!

— А я уж думал, что тебя ничем не удивить! — улыбнулся профессор.

Он лукавил. Девочка с восторгом изучала Алайю по книгам, дивясь многому, а уж когда речь заходила о соседних планетах, то лучшего слушателя было не найти.

Все рекомендованные Ниярди книги были прочитаны ею буквально взахлеб. Её восторг и тяга к знаниям завораживали профессора, придавали его работе, да и жизни, новый смысл!

Он никогда не чувствовал себя настолько востребованным, как при общении с Шайей, а как он гордился тем, что обладает достаточными знаниями, чтобы учить эту любознательную девочку и не опозориться, сказав в ближайшее время, что он передал ей всё, что знал!

Малышка не просто поглощала знания, она обладала какой-то потрясающей практичностью и буквально всё фильтровала через только ей ведомые параметры. Она слушала краем уха, почему происходит извержение вулкана, но с интересом вникала в информацию, каким образом можно использовать застывшую лаву, на какой срок местность будет законсервирована.

Отмахивалась от подробного изучения цикла жизней бабочек-вертушек, но раскрыв рот, слушала о том, как крылышки этих насекомых оказались панацеей от тяжелейшей болезни для одной из далёких рас во вселенной и это сподвигло девочку послушать об организации питомника для бабочек. Она даже посчитала, насколько рентабельным должно быть это предприятие.

И Ниярди забил бы тревогу, считая, что девочка неправильно развивается с психологической точки зрения, но как-то застал Шайю за чтением художественной литературы и успокоился. Разве что выбранные ею романы предпочитали читать женщины, а не дети, но, бывало, что Шайя смотрела мультики и смеялась, в то время как Цер насмешливо фыркал. Непостижимый ребёнок!

Шайя спустилась в погреб, чтобы налить из керамического бочкообразного ведёрка в бутылку поставленный в прошлом году на ферментацию соевый соус. Он простоял ещё недостаточно долго, но вкус у соуса уже был ярким и насыщенным. Девочка собиралась приготовить грибы эринги, полученные в обмен на хлеб.

Потребовался не один месяц, прежде чем они с Цером научились делать правильный, настоящий хлеб из любого зерна! Теперь у них была лучшая закваска, свой солод, хорошие пропорции муки высшего сорта и отрубей. Вроде бы и раньше у них получалось неплохо, особенно когда начали использовать закваску, но только пройдя длительный путь проб и ошибок, оба почувствовали, как надо работать с продуктами для выпечки хорошего хлеба.

Пекли много. Казалось бы, поселение небольшое и все берут по четвертушке, заходя раз в неделю, но аппетиты соплеменников потихоньку увеличились, и селяне всё чаще прогуливались возле сада Шайи, принюхиваясь в надежде, что она внеурочно взялась за выпечку.

Взялась. Точнее, взялся Цер, используя мощности её новой печи. А девочка теперь изредка баловала оживившихся селян разнообразными печенюшками, булочками с фруктовыми начинками, а то просто солёными или сладкими палочками, что тоже любили.

Дядька Дамир, особо балуемый Шайей пирожками с фруктово-ягодными начинками и разными видами хлеба, даже посвежел, немного поправился, да и выглядеть стал опрятнее. Девочка всего-то уделила время и подобрала ему новую одежду по размеру, строго-настрого велев следить за чистотой.

И ведь послушался, быстро привык к аромату свежести и частым постирушкам у ручья. А выбираясь в город, стал замечать заинтересованные взгляды женщин. Его даже как-то импозантным назвали, косясь на старомодную одежду из натуральных материалов.

А Шайя разглядывала принесённые ей грибы и думала, как их приготовить. Сегодня хотелось по-быстрому. Она уже не первый раз готовила эринги и полюбила их за плотную структуру и схожесть с мясом. Сейчас девочка разрезала грибы пополам, получив своеобразные стейки, сделала насечки и полила подслащённым соевым соусом, собираясь обжарить, не жалея для этого масла.

Посмотрела на Цера, увлечённого показом видео-зарисовок новых имплантов и открывающихся возможностей для тех, кто купит последние модели. Перевела взгляд на Ниярди, подсчитывающего, сколько понадобиться бамбуковых стволов на сооружение ограды.

Вздохнула. И чего тут считать, знамо дело, что много! Хорошо, что алани разрешается рубить деревья в лесу, так как их статус схож со статусом редких животных, которые могут валить стволы, почёсывая спину, делать запруды, а кое-кто выгрызает древесину изнутри.

Шайя кидала грибы в разогретое масло, а сама задумалась о заповеднике, точнее о людях, следящих за ним.

Все фруктовые вина, поставленные осенью на ферментацию ради любопытства профессора, разошлись в праздничные дни в подарок служащим по охране заповедника. Помимо этого сомнительного продукта, Шайя отправляла сладкие ореховые угощения, которые заготовила с избытком.

Зачем она угощала посторонних людей, девочка не могла ответить Ниярди.

Её поразило то, что служащие видят заповедник через установленные в лесу и по периметру камеры, а сами многие деревья даже не трогали вживую, не представляют, какие они огромные или как ощущаются вблизи. А что уж говорить о том, что работники годами наблюдают недоступные им фрукты, ягоды, орехи, гниющими на земле и никому не нужными!

Шайя ничего не говорила профессору, но стоило растаять снегу, она нарезала разных веточек с фруктовых деревьев и поставила их в тепличку укореняться. Осенью у неё будут готовы новые саженцы взамен старых деревьев для своего сада и для подарка людям на той стороне.

Она даже сама может их посадить, если им сложно. Возможно, у них нет садового инструмента! А ей странно, пролетая сверху на летомобиле Ниярди, видеть довольно обширную полосу, идущую вдоль границы заповедника, совершенно пустой от посадок.

Наверное, так положено, но за пустынной полосой идут густые неопрятные заросли никчёмных деревьев, мешающих друг другу, а потом вновь пустынная полоса и пригород.

Этой зимой Шайя узнала, что все городские постройки находятся под защитой от резких проявлений непогоды. В городе никогда не бывает снега или ливня, сильных ветров или слишком высокой температуры. Горожане живут в тепличных условиях и могли бы превратить город в большой сад.

Понятно, что в прошлом было перенаселение и берегли каждый свободный сантиметр, но прошлое осталось позади, а все живут как прежде. До сих обыватели почему-то считают, что только богатым дозволено выходить из своего дома под тень деревьев и наслаждаться цветочными клумбами.

Шайя собиралась исправить это хотя бы для знакомых ей служащих, и потихоньку весь нижний ряд теплички она заставила веточками, помещённые в питательную среду в ожидании появления корней.

Накормив своих мужчин грибными стейками, Шайя подала картофельные шарики с грибной начинкой внутри. Она давно уже приноровилась запекать пару картофелин в печи или держать их на пару, а потом разминать в пюре, добавляя яйцо или муку в зависимости от сорта картофеля и сваляв маленькие шарики, обжаривать их в масле или плюща эти шарики ладошкой в плоский кружок и отправляла их в печь. Там эти крохотные блинчики запекались до хрустящего состояния, и Шайя называла их чипсами. А бывало, она комбинировала ржаное тесто с размятым картофелем, получая открытые пирожки-закуски. Такие вещи она готовила совсем по чуть-чуть и никогда впрок, чтобы только ознакомить близких людей с кухней её мира и самой не уставать.

Вот когда все наелись и лениво потягивали из мешка сухофрукты, прячась от разошедшегося светила, она и объявила, что завтра же займётся воспроизведением древнего способа создания бумаги.

Шайя запомнила этот день, так как он стал отправной точкой её мучений и возродил на Алайе моду на бумагу.

Глава 12. Короткая глава, приоткрывающая нам последствия фильмов Шайи

А началось всё с того, что ободрав кору с тонких веточек тутового дерева, Шайя постаралась отщепить слой луба, как было указано в якобы древнем трактате одним из исследователей прошлого; затем она подсушила его, а потом, наоборот, вымочила и долго варила вместе с золой.

Всё это оказалось хлопотно, так как приходилось ещё готовить еду, заниматься рассадой и подготавливать огороды к новому сезону посадок.

Полученное серое месиво из коры мало напоминало будущую бумагу. Шайя уже жалела, что потратила уйму времени и дров на варку, а ещё приходилось остерегаться вредного пара, поднимающегося при кипячении, который мог повредить глаза. Но самое неприятное началось, когда после промывки коры пришлось отбивать её, добиваясь тестообразного состояния.

Цер упрямо избегал такой работы, возмущаясь, что с него достаточно взбивания сливочного масла, а у Шайи не хватало сил, да и терпение уже было на исходе. Целую неделю она возилась с небольшой кучкой коры ради пятиминутного фильма с необычной тематикой.

И вот тогда она отправилась в сторону ближайшего ручья, похожего на тот, что находился недалеко от её дома, и долго возилась там с бамбуковыми стволами, подставляя половинки под воду, стекающую по камням, чтобы собрать её в узкое русло и получить струю с мало-мальским напором. Как только ей удалось этого добиться, сразу неясные мысли сложились в голове в четкий план.

Улыбнувшись, Шайя бегом побежала домой, чтобы обрадовать Цера, а после и профессора, что им срочно предстоит смастерить водяной молот для того, чтобы он самостоятельно стучал по вываренной коре.

Цер никак не мог понять задумку подружки, а Ниярди всё выспрашивал, как его подопечная пришла в голову такая идея и где она взяла схему, по которой её мужчины могли бы осуществить задумку.

Шайя сердилась и не понимала, что тут непонятного!

Взять ствол дерева, положить его на подпорку, как будто это качели или весы. На одном конце прикрепить миску, а лучше ведро, которое будет наполняться водой, на другом конце приколотить молот-колотушку или что-то, что послужит ударной частью.

Вода набирается — ведро тянет вниз, а молот поднимается наверх.

Часть воды опрокидывается — молот падает вниз и ударяет!

Что тут непонятного?!

Дальше всё на глазок.

Шайя изнервничалась, пока мужчины сооружали заказанный ею молот. Её кора простаивала, рождая новые планы более простого изготовления бумаги. Надо было взять в качестве сырья старые календари и переработать их, а не возиться с корой! Получилось бы быстро и эффектно! Или вот у неё обрезки от распоротых мужских рубашек накопились. Они бы тоже подошли в качестве сырья для бумаги.

«Так нет же, захотелось всё по древнему рецепту, а не по уму!» — ворчала Шайя, ожидая, когда в её хозяйстве появится неутомимый молот.

Ниярди с Цером, потратив день, соорудили девочке требуемый механизм, и вместе с ней долго стояли и смотрели, как он ударял по размякшей коре два раза в минуту и подсчитывали, когда теперь стоит прийти, чтобы поворошить месиво.

Ниярди не на шутку увлёкся темой воссоздания древних методов производства, но ещё больше его заинтересовала способность Шайи соображать и искать выход из любой ситуации.

Насколько он понял, девочка не видела ранее водяного молота в сети, а придумала сама, ориентируясь на обобществлённые знания.

Ниярди так заинтересовался этим фактом, что провёл несколько экспериментов на работе. Он создал затруднительные ситуации для разных групп студентов, где требовалось проявить смекалку, но почти никто не смог действовать вне рамок учебных программ.

Ребята размышляли строго в той сфере знаний, в которой их учили. К тому же эти эксперименты выявили почти полное отсутствие житейского опыта молодых людей. Впрочем, Ниярди оглядывался на прошлогоднего себя и понимал, каким неприспособленным он сам был.

Проведённые эксперименты показали, что молодёжь не обладает не только смекалкой, но и получает о мире слишком ограниченную информацию. Причины этому он видит в слишком мягком, излишне щадящем, детском образовании; в отсутствии тренировок памяти, так как все рассчитывают на постоянный доступ к полной базе данных в сети; в атрофированной способности к чтению, так как уже не одно поколение перешло на этикетковое чтение, причём зачастую только в виде крупных заголовков, а ещё пришлось признать, что узконаправленные знания — не всегда благо.

Ошибочно считать, что если не загружать мозг лишней информацией, то это позволит получить специалистов экстра-класса!

Профессора не могли привести себя в пример, доказывая, что у них не пухнет голова от разносторонних знаний, так как все они уже люди в возрасте, а вот Шайя впитывает в себя всё как губка, и как-то структурирует это, осмысливает, отбрасывая ненужное, и движется дальше.

Теперь Ниярди загорелся идеей не только показать людям фильмы с особой тематикой, он ещё начал разрабатывать новую программу для молодых мужчин, проходивших обучение в закрытой академии.

Нельзя без конца их пичкать знаниями, заставляя решать теоретические задачи, надо давать возможность применять эти знания на практике, и чем шире будет диапазон, тем лучше! Надо ставить перед ребятами цель и сроки её реализации, а дальше наблюдать, как они станут действовать, а потом разбирать ошибки — и снова на практику, и чем разнообразнее, тем лучше!

Время бежало вперёд неумолимо!

Никто не замечал, как для многих алайянцев изменилась жизнь. Шайя увлеклась историей предметов и тратила много сил на создание фильмов, где древними способами обрабатывала кожу, шила одежду, создавала необходимый строительный материал.

Потом при помощи Цера и рекомендаций Ниярди она отсняла материал, где показала, как можно разрезать камень, используя клинья; слепила из глины посуду и обожгла её в печи. Для этих целей пришлось в углу сада смастерить из глины древний вариант печи.

Всё это было увлекательно, но тяжело исполнимо, и результаты такого производства годились только для создания фильмов. Шайе не нравилось, что в процессе этих съёмок не получилось совмещать приятное с полезным. Её быт требовал ежедневного внимания, а затеянный проект выматывал и не оставлял времени для поддержания дома и сада в порядке.

Но было кое-что, что заставляло петь душу! Многие из алани с приходом весны занялись благоустройством своих запущенных садов!

И не только ради освобождения проходов для текущей внешней энергии. Селяне обустроили себе по грядочке и приходили просить у неё семена.

Цер передал слова приятеля старейшины, который не мог близко подойти к Шайе, чтобы не навредить кружащим возле неё дронам, что они почувствовали при работе с землёй (когда девочка приглашала всех помочь ей) умиротворение, и это облегчало вход в медитативное состояние. К тому же наградой к их труду прилагался будущий урожай с родной энергией, и жаль, что они раньше не обращали на это внимание!

Шайя была рада это услышать. Она уже заметила, что из поселения ушло давящее чувство тоски и обречённости. Все понемногу переиначивали свою жизнь и принимали для себя что-то своё, личное из кипучей деятельности хозяйственной девочки.

Профессор поднял на уши несколько исследовательских групп, чтобы протестировать выпускников с высшим образованием и проанализировать их потенциал. Он собирался предложить изменения в обучении после получения данных и некоторых пробных практических занятий в закрытой академии.

После того, как фильмы Шайи стали популярны в сети, появились другие зарисовки на схожие темы. Неожиданно для всех вернулась мода на видео-уроки, и инициатором стал довольно известный в узких кругах личный повар, ища себе таким образом учеников и популяризируя натуральные продукты.

А после выхода тематических фильмов активизировались мастера редких профессий, снимая свою работу и выкладывая в сеть. Вскоре к этому присоединились рабочие больших заводов, создавая короткие видео на тему «как это сделано?» К их видео присоединились служащие офисов, фермеры — все находили что-то интересное и делились этим с другими в надежде стать не менее популярными, чем девочка из народа алани.

Пока официальные каналы при помощи гигантских экранов продолжали броско и эпатажно рекламировать эстетическую медицину или навязывать новые программы-симуляторы, обыватели Алайи всё чаще выбирали себе во время отдыха просмотр того, чем занимаются другие люди.

Глава 13. В которой Шайя продолжает хозяйничать, а к ней собираются гости

— Цветочек, ты давно не заглядывала ко мне на склад! — обмолвился дядька Дамир, наблюдая, как девочка осторожно укладывает ему в корзину запечённую тыкву с начинкой внутри, сбоку столбиком ставит завёрнутые в ткань сладкие хрустящие трубочки и бутылочку с горячим морсом из сушёных ягод.

— Да вроде бы мне ничего не надо, — пожала она плечами.

— А продукты?

Шайя подняла голову и вопросительно посмотрела на кладовщика.

— Я ещё на той неделе принял большой грузовой лётомобиль. Между прочим, он сюда внеурочно прилетел по специальному разрешению!

— Да ну! — в нужный момент воскликнула девочка, улыбаясь.

— Вот тебе и «да ну»! — просиял Дамир. — Со всех уголков планеты тебе шлют подарки. Ты теперь едой обеспечена пожизненно, − усмехнулся он.

— Наверное, химии много прислали?

— Ну-у, не без этого, но и полезного немало. Идём со мной, посмотришь.

Решив не откладывать, Шайя взяла садовую тачку и оставив Церу записку, отправилась с дядькой Дамиром на склад.

Оказалось, что ей прислали много красивой одежды, но дарители не учли, насколько быстро растут дети!

Отдельной кучей лежали игрушки, среди которых основную массу составляли игровые наборы по изменению внешности. Можно было временно выкрасить себе волосы в любой цвет или сделать локоны, но поразило Шайю не это, а клейкие штучки, цепляющиеся за веко и увеличивающие глаза или зажимающие кончик носа, а ещё большая прозрачная полоска, обтягивающая пухлые детские щечки. Можно было примерить на себя разный размер взрослой груди, наклеить другие губы, изменить уши, ногти. От всех этих вещей хотелось держаться подальше и призвать кару на родителей, покупающих эту дребедень малявкам.

Более благосклонно Шайя отнеслась к сладостям, которые были предназначены специально для детей, хоть и не были стопроцентно натуральными. Но это она привередничала, и кое-что с удовольствием забрала.

Однако самыми ценными оказались дары специализированных магазинов натурального питания. В этот раз она смогла увезти на своей тачке не просроченные или некондиционные продукты, а добротные, с нормальным сроком годности.

Шайя попросила Дамира загрузить ей мешок риса, литровые пакеты с оливковым маслом, двухсотграммовые упаковки с маслом какао-бобов. Среди даров она отыскала желатин и пектин, нитритную соль для мясных заготовок. С интересом рассмотрела пачки с сублимированными овощами и ягодами, но не взяла. У неё тут живьём всего навалом.

А Церу она подготовила мешки с горохом, соей, фасолью, разной мукой, коробку с пакетиками сушёного мяса, рыбы, а так же Шайя пополнила запасы соли и сахара. В общем, парню за один раз будет всего и не увезти.

Из одежды она не стала ничего даже выбирать, зная, что иначе профессор может обидеться. Он уже давно предлагал ей съездить за покупками в город, так как Шайя ещё осенью выросла из своих вещей, но зимой она обходилась минимумом, а сейчас уже действительно нечего было надеть.

Она всё так же оставалась тоненькой девочкой, так как образ жизни не позволял задержаться на теле лишней жиринке, но болезненной хрупкости в ней не осталось и в помине.

Чем уверенней весна входила в свои права, тем разнообразнее становилось меню у маленькой хозяйки.

Шайя решила больше не беречь запасы картофеля и натерев все остатки на тёрке, залила его ненадолго водой, чтобы избавиться от лишнего крахмала. Из отжатой картофельной массы она сделала тесто для пирога, для оладий и клёцок в суп, а водичку с крахмалом процедила и вывесила на улицу, как подвешивают самодельный творог, чтобы стекли остатки влаги.

На следующий день она из этого крахмала сделает жидкое тесто и использует загадочную кружку с дырками, которую ей как-то вручил Дамир, для получения прозрачной лапши. Эта кружка для этого и была создана.

Тягучее крахмальное тесто при небольшом на него нажатии льётся толстыми струями в кипящую воду, где схватывается и становится прозрачным. Почти сразу же полученную лапшу вылавливают и перекладывают в холодную воду, а последний этап — это сушка её, как белья, на верёвочке.

Крахмала получилось не так чтобы много, а значит, в случае неудачи этого способа получения стеклянной лапши будет не так обидно.

Шайя как раз просматривала, что ей использовать в качестве начинки к картофельному тесту, делая выбор между обжаренными грибами с амарантовой крупой и распаренным сухим мясом с рисом, когда услышала приветствие:

— Светлого дня!

Вытянув шею, чтобы увидеть, кто здоровается, оставаясь у низенькой калиточки, которую смастерил профессор, Шайя крикнула в ответ:

— Светлого, Денэра, проходите!

Откладывая в сторону грибы и замачивая крупу, девочка заварила освежающий сбор.

— Да я вот, — замялась женщина, — ненадолго.

— Прошу, проходите.

Шайя метнулась к буфету, чтобы набрать угощения, поставила на поднос заварной чайник с крошечными пиалами, из которых тут принято пить травяные сборы, и повела Денэру под заново построенный Ниярди навес, где нашёл своё окончательное пристанище массивный стол со скамьями.

Вместе с гостьей Шайя накрыла его скатертью, расставила угощения и некоторое время они обе сидели молча, ожидая, когда заварится сбор, а потом, медленно потягивая чай, следили за проснувшимися после зимы бабочками.

— Я вот зачем пришла, — объявила, наконец, женщина, залезая за пазуху и вытаскивая свёрнутую картину.

Шайя поднялась, переставила пиалы с чайником и помогла расправить работу Денэры, после чего задумчиво уставилась на изображение. Иногда требовалось долго вглядываться в то, что хотела показать художница, а потом попытаться как-то объяснить то, что увидела. В этот раз женщина не стала дожидаться чужого озарения.

— Ну, тут это… твой сад и я, — тихо произнесла она.

— В смысле? — удивилась Шайя, тщательнее приглядываясь к тому, как уложены нити и в какой они раскрашены цвет.

— Да вот же, деревья, площадка, мельничные жернова, и я сижу, работаю над новыми картинами, — нетерпеливо пояснила Денэра.

Девочка открыла рот и закрыла, неприлично таращась на гостью. Та нервничала, обводила пальчиком свою фигурку на картине и искоса поглядывала на маленькую хозяйку сада. Шайя вновь открыла рот, чтобы сказать: «Не верю!» — но вздохнула и прикусила губу.

Ну что она как ребёнок?!

Денэра тяготится одиночеством и в то же время женщина не терпит общество. А так будет сидеть в саду, что-то там делать себе и получится, что вроде бы рядом хлопочет Шайя, бегает по важным делам Цер, по выходным профессор что-то рассказывает и мастерит, а она всё так же в уединении. Все заняты своим делом, и никто никому не мешает.

— Э-э-э, раз так показывает будущее, то кто я, чтобы спорить с этим, − улыбнулась девочка.

— Ну, я тогда принесу всё необходимое? — обрадовалась Денэра.

— Давайте завтра. Надо почистить площадку от старой листвы, немного проредить ветки у деревьев, принести туда скамью, да и стол для работы не помешал бы.

— Да, стол мне нужен, — вздохнула мастерица.

— Основу для стола сколотить недолго, а вот столешницу вмиг не сделаешь. Мне понравилось заливать смолу в форму и когда она застывает, получается ровно и красиво, но это долго, — задумалась девочка.

Денэра заволновалась, но Шайя добавила: — Я что-нибудь придумаю.

Женщина кивнула и заторопилась домой, а Шайя уже в который раз подумала, что алани чем-то напоминают бесхозных котят и щенят, даром, что у многих жизнь уже подошла к закату. Они на многое способны, но не умеют ставить перед собою цели, не знают, чего желать, как следует им устроить свою жизнь. Они словно бы теряются в том потоке информации, что получают при контакте с информационным полем Вселенной и боятся сбиться с пути.

День оказался хлопотным, и вечером, вместо того, чтобы сесть и выполнить оставленные профессором задания, Шайя взялась плести из бамбуковых полосок столешницу для небольшого столика. Цер сколотил подстолье, а утром он укрепит сплетённую подругой поверхность и завершит работу.

Денэра уже на рассвете топталась во дворике Шайи, держа в руках узелок с рукоделием. Погода ещё не разгулялась и пришлось обустроить женщину во дворике возле уличной печи. Она долго сидела, глядя, как хлопочет девочка и сын Илаи, а потом пригрелась у жаркой стеночки и уснула.

Она не слышала, как забегала сама Илая и ревниво посматривая на посапывающую мастерицу, поучала Шайю, чтобы та гнала халявщицу и халтурщицу в одном лице, а когда, неприятно потрескивая, загудела парочка дронов, случайно приблизившаяся к ней, то женщина расстроено отошла в сторону.

— Вот уж никогда не думала, что не буду рада усилению своей энергетики, — огорчённо пожаловалась она и, собрав в комок ворох сухой травы, неожиданно кинула его в спящую Денэру.

— Вставай, спящая пророчица! Иди, твори свои картины! — задорно крикнула Илая и напевая что-то бравурное, отправилась восвояси, а потом, не поворачиваясь, крикнула:

— Вечером принесу молока!

Так и повелось. Денэра приходила с утра и уходила вечером, весь день проводя в укрытом деревьями уголке сада.

Цер с Ниярди в ближайшие же выходные обустроили для неё там уютный уголок, а Шайя носила ей еду. Правда, мастерица ела как птичка! Во всяком случае, по сравнению с самой девочкой и парнем.

Картины у женщины получались всё лучше, но из-за того, что толковать их можно было по-разному, бессмысленно было ориентироваться на них, как на пророческий элемент. Хотя Денэра загадочно улыбалась и непонятно отвечала: «Зато теперь точно сбудется»

Сакр говорил, что предсказания — вещь очень тонкая и переменчивая, если сама Вселенная не одарила даром прорицания. А дядька Дамир был убеждён, что Денэра выпестовала совершенно другой дар. Она раньше видела множество вариантов развития интересующих её событий и толку от этого не было, но теперь она научилась выбирать самое лучшее будущее и словно бы фиксировала его, выкладывая ниточками понравившийся ей миг.

Однажды женщина положила на кровать Шайи свёрнутую в рулон свою новую работу. Развернув её, девочка увидела берег знакомого озера, улыбающуюся себя; занятого чисткой овощей Цера, которого узнала по характерной позе; отдыхающего Ниярди в тени дерева в белой рубашке и ботинках, которые здесь никто не носил; и трёх молодых мужчин.

Один из гостей сидел на большом камне, что торчал прямо из воды, и было очевидно, что он ловит рыбу, второй сидел, замерев со стрекозой на носу, а третий стоял чуть в стороне, и можно было предположить, что он улыбался.

От всей картины веяло счастливым мгновением, которое поначалу кажется ничем не примечательным, но потом именно его вспоминаешь с неким сожалением, что вот ведь был тогда счастлив и не понял, не растянул тот момент, не насладился так, как мог, не придал должного значения.

Шайя аккуратно гладила картину ладошкой, даже не замечая, что улыбается.

Правда, улыбка у неё была какой-то грустной. Она попыталась понять, почему Денэра потратила столько сил, чтобы запечатлеть именно этот миг?

Что в нём важного?

Будет ли он судьбоносным и как вообще ко всему этому относиться?

Была бы Шайя выложена на этой картине девушкой, тогда было бы понятно в каком русле думать, а тут — явно грядущее событие этого года.

В первые же выходные Шайя попросила у профессора заказать красивую рамку в городе для этой картины, а потом у неё уже не осталось времени гадать, что да как.

Этим летом она не собиралась сажать зерновые, но у неё увеличилась огородная зона, и вновь пришлось много работать. А тут ещё Ниярди стал оставлять ей больше заданий, да ещё велел делать зарядку, чтобы в её движениях было больше лёгкости, изящества и плавности.

Шайя понимала, что профессор прав, и ей необходимо позаботиться об осанке, о развитии координации и не забывать, что её впереди ждёт пора девичества. Время пролетит быстро, и ей с неизменённой внешностью будет сложно себя отстаивать среди ярких, как экзотические птички, девушек, если она не научится двигаться грациозно, смотреть на других с чувством собственного достоинства. Над этим придётся долго работать самой, так как нет здесь для неё хореографических кружков или гимнастики.

Вторая весна в этом мире Шайе запомнилась учёбой. Профессор не один раз возил её в город, чтобы она сдала там ряд тестов, определяющих её уровень знаний и способностей.

Для малышки восьми с половиной лет она уже знала очень много, но удивительнее всего для Ниярди была её способность мыслить и поступать, как взрослой. Шайя уже не рассуждала про другие жизни, пытаясь объяснить свою инаковость, так как чувствовала, что скоро её опекун достигнет поры разочарования. Он возлагал на неё большие надежды как на технического гения, но её запас знаний заканчивался на задачках на скорость движения, на рисовании геометрических фигур и лёгкости в разборе многих теорем, а потом — всё. Пусто.

Всё придётся учить заново, и вряд ли она сможет поразить Ниярди своими успехами. Разве что останется преимущество в плане изучения иностранных языков и гуманитарных предметов за счёт её усердия и большей осмысленности действий, чем у других детей и подростков.

Но профессор пока ничего не подозревал и нагружал Шайю заданиями, а она всё ещё справлялась. Так пролетела весна, а за ней большая часть лета.

Для создания фильма пригодилась работа по очистке лесного пруда и постройка забора вдоль сада. Потихоньку копился материал о выращивании хлопка, и оставалось отснять только, как из него раньше получали нить, а потом ткали.

Шайя стала чаще и больше общаться с селянами, оставляя дронов с камерами дома. Она рассказывала соплеменникам, что можно приготовить из тех овощей, что выросли у них на грядках, а ей рассказывали и показывали, чего можно достичь при помощи медитаций и познания своей души.

Глава 14. Продолжение неожиданно разросшейся тринадцатой главы

Закрытая академия.

— Рико, ты чего такой мрачный? — поинтересовались у долговязого парня ребята из его группы.

— А есть повод веселиться?

Рико посторонился, пропуская сокурсников, спешащих на обед.

— Мы ещё живы! — задорно воскликнул художник.

Гурьбой ввалившись в столовую, все отвлеклись на новое меню. Здесь и раньше кормили сытно и вкусно, а теперь меню полностью обновили и наняли двух поваров, которые многое готовили прямо на глазах у молодых мужчин.

— Потрясающе! Меня так вкусно даже дома не кормят! — послышались возгласы.

Рико смотрел на посвежевших после каникул сокурсников и думал о том, что ему с ними не по пути. Эта чёртова академия разрушила его жизнь, и он готов немедленно присоединиться к тем, кто уже вынуждено покинул эти стены. А впрочем, это не вернёт ему смысл жизни.

Он как дурак рискнул и очистил тело от самых лучших модификаций, которые разрабатывала его семья и прогадал. Теперь у него нет сил вернуться к привычному и нет желания здесь оставаться. У него ни на что нет сил, как только сесть за стол и наблюдать за другими, которые вернулись в академию и радуются.

А академия опустела.

Третий курс был выпущен со скандалом. Выпускники, не очистившие своё тело от гаджетов, не получили обещанные должности.

Всю Алайю будоражило от незаметных простому обывателю происходящих и грядущих перемен, от причин их возникновения.

На данный момент освободить от занимающих постов всех важных людей из-за их уязвимости в плане вживлённых гаджетов было невозможно, так как заменять их было некем.

Но выявляющие несамостоятельность крупных руководителей проверки шли одна за другой, и директора уже не возмущались и даже не держались за свои кресла, боясь стать марионетками инопланетян или тех недоброжелателей, кто прибегнет к их услугам; они сами по возможности готовили себе замену или решались на очистку, если были молоды.

Новое поколение выпускников академии ждали с нетерпением и, несмотря на то, что третий курс не внёс пополнение в ряды высшей власти, на второй возлагали большие надежды, заранее расчищая им дорогу.

Второй курс сократился, так как не все молодые талантливые специалисты оказались готовы к новым исходным данным, но были те, кто сумел перестроиться, осознав бесперспективность прошлого отношения к своему организму, и остался. Они прошли все необходимые процедуры по освобождению мозга от инородных устройств и их заново оставили на втором курсе, присоединив к ребятам, завершившим первый год обучения по более жёстким требованиям.

Кацу присел за столик к подавленному Рико и молча, точно так же, как и он, с любопытством поглядывал на сокурсников, что вернулись после короткого летнего отдыха. Им дали всего месяц, чтобы развеяться и погулять. Они все молоды и здоровы, а двадцать два-двадцать три — самый возраст, чтобы гулять, любить и быть счастливым.

Вот только у технического гения Рико трагедия! Его невеста порвала с ним, узнав, что тот стал обычным человеком, целенаправленно избавившись от способностей, позволявших ему одному заменять огромный технический отдел, и теперь он не может даже в сеть войти напрямую!

Милая славная красавица Селена из семьи крупнейших владельцев заводов в химической промышленности не могла понять поступка возлюбленного. Её брак с Рико был одобрен обеими семьями, и все радовались, что молодые сразу понравились друг другу. Никто не ожидал, что Селена закатит скандал, узнав, что Рико отказался от усовершенствования организма.

Дед Кацу предупредил, что у парня может быть срыв, и просил приглядеть за гением, на которого в правительстве возлагали большие надежды.

Семья Рико давно уже занималась техническими разработками, важными для всей Алайи, в том числе созданием роботов и гаджетов по улучшению человеческого тела в самых разных направлениях, но ни прадед, ни дед принципиально не вмешивались в работу своего головного мозга, позволяя себе только обновление состарившихся органов. А вот отец Рико любил экспериментировать на себе, гордясь тем, что благодаря улучшению своего мозга не содержит ораву дармоедов, норовящих сбагрить секреты важнейшей на планете корпорации на сторону, и не запрещал сыну совершенствовать себя.

Кто же знал, что в одночасье всё так переменится?! И теперь, помимо стресса из-за удаления многих важных имплантов, Рико оказался на грани срыва из-за потери невесты.

Ютака Тиба многозначительно посмотрел на Кацу и, кивнув в сторону Рико, направился к нему. Харадо хмыкнул, помня, что финансисты всегда в курсе всех событий, и тоже присел за столик к удручённому парню.

— А знаешь, Рико, ты же счастливчик! — весело начал Ютака.

— Ну да, то-то на душе у меня так погано, — буркнул разработчик роботов.

— Кацу, ты видел снимки Селены в детстве? — Ютака повернулся к Харадо.

Не обращая внимания на то, что Рико поморщился из-за упоминания его бывшей невесты, он с надеждой смотрел на будущего главу разведки. Харадо вздохнул в ответ на непосредственность ушлого финансиста и кивком подтвердил, что в курсе этой секретной информации. Ютака потёр руки и заговорщицки сообщил.

— Родовая особенность Селены — это маленькие глазки, крупный округлый нос, похожий на пятачок хрюшки и ужасающе кривые зубы.

— Ты дурак? Нет девушки красивее Селены и её матери! — вскинулся Рико.

— Это ты дурак! Они собирают лицо буквально заново! Даже деда заставили сделать пластическую операцию, чтобы никто не заподозрил, как они на самом деле выглядят, — горячо начал говорить Ютака.

— Сходи в музей, найди прапрадеда Селены — и ты поймёшь, о чём говорит наш болтун, — сухо сказал Кацу.

Он не осуждал семью девушки за желание быть красивыми, но неожиданно остро встал другой вопрос: пройдёт время, и всем им надо будет жениться, а на ком?

Девушки из их круга все усовершенствованы по высшему разряду и, насколько он знает, ни одна не отказалась от технического совершенствования мозга. Все они дорожили объёмной памятью, быстрой реакцией, возможностью одновременно просматривать горы информации… от этого сложно отказаться.

Это даёт им особый статус перед глупышками из менее богатых, но всё же завидных семейств, где все деньги вкладывают не в развитие мозга, а во внешность. Хуже нет этих пожизненно обеспеченных дур, мелькающих в сплетне-новостях и считающих себя центром вселенной!

И что делать нынешним выпускникам закрытой академии? Ходить в бедные районы, как однажды посоветовал Тиба, и искать себе Золушек, у которых не нашлось денег на сложные вмешательства в мозг?

Там отличные девчонки, и он с удовольствием провёл с ними прошлый месяц, но… всё это не то.

Кацу криво усмехнулся, вспомнив как в первый же день каникул, стоило ему вырваться из стен этой академии, отправился потусить в местный клуб сектора рабочих.

Оглушающая музыка, мелькающие разноцветные лучи, которые при правильной фокусировке глаза на них показывают развратные картинки для тех, кто напрямую в этот момент включён в сеть. В элитных клубах эту фишку уже запретили, так как она разбалансирует сознание, а здесь ребята в восторге замирают, поймав на несколько секунд подвижный луч и окунувшись в наполненную соблазнами виртуальную реальность.

Он шёл ближе к бару, чтобы занять место в стороне и присмотреться к танцующим девчонкам, а его провожали презрительными взглядами компании ребят его возраста. Большинство из них были с искусственно накачанными мышцами, и Кацу на их фоне смотрелся дохляком. В военной академии у студентов хотя бы были соблюдены пропорции тела, а у этих недалёких бездумно наращены горы мышц, напоминая бычьи тела. Впрочем, и в их случае тоже была достигнута гармония, только по отношению тела к выражению лица.

Кацу поглядывал за ними, понимая, что у этих завсегдатаев клуба выражена тяга метить свою территорию, но его больше интересовали девчонки. А местные красотки оценивающе смотрели на него и отворачивались, кривя причудливо изогнутые яркие губы.

Ну да, парень без улучшителей в теле, по их мнению, бесперспективен, и не заслуживает охоты на него.

К стайке молоденьких хищниц подошла, оглядываясь, девушка. По секрету она сообщила о дорогом лётомобиле на стоянке этажом ниже. Найдя Кацу взглядом, она чуть смутилась.

Девочки оживились, и Харадо буквально читал по их глазам, как они производят переоценку, в чём-то сомневаются; а потом вдруг одну из них озарило понимание, что новичок — вовсе не отребье без улучшений, и она в тот же момент потихоньку отстранилась от подруг, двигаясь к нему.

— Эрла! — небрежно бросила смышлёная девчонка, нажимая на панели на картинку с самым дорогим коктейлем.

Он без подсказки провёл кольцом над оплатой и, заслужив кривой хмык, пригласил её потанцевать. Она подарила ему дерзкий взгляд и, чуть покровительствуя, вывела на середину.

Остальные красотки смотрели на их пару с любопытством. До некоторых подружек дошло, что Эрла оказалась предприимчивее их, и когда его местные гориллы вызвали «перетереть тёрки», ей досталось от них. А потом они вместе бежали к его лётомобилю, удирая от недовольных королев и первых самцов здешнего бомонда.

Кацу мог бы всех бычков положить на месте, но у него не было цели шокировать мозг дурачков! У быкообразных ребят осталось слишком мало времени считать себя непревзойдёнными персонами. Скоро они поймут, как глупо потратили свои сбережения на дешёвые улучшения, и что с каждым годом всё сложнее будет поддерживать искусственную массу тела в порядке, да и вообще, что жизнь отныне для них — дерьмо!

Хотя в армию их в качестве «пушечного мяса» всё же возьмут, и если удастся продержаться необходимый срок, то пенсию они себе заработают.

Кацу привёз Эрлу в свою городскую квартиру, и они отлично провели время в постели. Утром девушка осматривала, как он живёт, и восхищённо цокала языком:

— Как у тебя чисто и хорошо! Небось, прислуга приходит?

— Бывает, — ухмылялся Кацу, наблюдая за новой знакомой, невольно отмечая натренированным взглядом искусственные изменения во внешности.

Удлинение ног, уменьшение стопы, коррекция носа, сглаживание скул, увеличение глаз и фиолетовые линзы. Стандартный набор, в котором осталось сделать губы птичьей жопкой. Вот только безумно яркие пряди ядовитых цветов делали девчонку в чём-то уникальной и заставляли взгляд останавливаться на ней. Это было вызывающе, но девчонке шло.

А Эрла искренне и непосредственно удивлялась всему! Она смотрела на цветы в вазе, которые он сам собрал в букет в цветочной лавке, и переведя насмешливый взгляд на него, выразительно закатывала глаза, считая живые цветы бессмысленным расточительством. Потом она пробовала натуральную еду, заказанную в одном из дорогих ресторанов, и морщилась, говоря, что не чувствует настоящего вкуса.

Девушка оказалась довольно весёлой и открытой. Кацу даже подумал, что ему повезло с ней. Он понимал, что ей захотелось стать его подружкой из-за денег, а ещё похвастаться своей смелостью перед подружками, но иногда не так уж важен повод или обстоятельства для знакомства.

Они провели несколько сумасшедших дней, развлекаясь вместе. Он даже заметил, что Эрла стала смотреть на него по-другому и… отвёз её обратно в тот район, где взял.

Почему он так поступил?

Устал.

Бурная радость и удивление девчонки поначалу его забавляли, её искренность радовала, но кроме глупых «вау» и «отпадно» он ничего от неё не услышал и перестал возить по планете, показывая самые красивые и интересные места Алайи. Зачем тратить время на это, если можно всего лишь проводить её в салон красоты и услышать всё то же «вау»!

А в квартире Эрла за пару дней развела невообразимый беспорядок, умудряясь оставлять новые шмотки повсюду! Он делал ей замечания, а она огрызалась, называя его занудой, а потом лезла с ласками.

Он не понимал, как можно ласкать того, на кого зла, и перестал уважать её. Настроение девушки стало переменчивым. Он явно нравился ей, как и его квартира, образ жизни, но одновременно Эрла любила гордо заявлять о своей независимости и свободе в ответ на его мягкие замечания. А когда он отвечал, что свобода без душевности, без ума и без элементарной тактичности — суть распущенности и хамства, обиженно замолкала, а потом, словно опомнившись, лезла к нему снова, и тем сильнее он от неё уставал.

Как же он был счастлив в одиночестве вернуться в квартиру, навести там порядок, поставить в вазу свежие цветы, рядом выставить блюдо с фруктами и посмотреть новинки от Шайи. Малышка сделала несколько очень интересных тематических выпусков.

После «свободолюбивой» Эрлы у Кацу появилась Гая. Она ему очень понравилась и на первый, и на второй взгляд, но как только девушка собрала денег, возвращая в магазин его подарки, сразу оставила его, уйдя в «корпорацию больших возможностей» на операцию, открывающую ей дорогу в космические навигаторы.

Проанализировав поведение умненькой Гаи, Кацу понял, что красотка умело выдоила его, одновременно презирая за чистоту тела, за то, что сам убирался в квартире, да даже за подарки ей презирала, считая дурачком. Для Гаи все богатенькие были вроде как недолюди. Она яро завидовала им — и одновременно презирала их. Кацу был рад, что эта девушка быстро отвязалась от него. У неё хватило бы ума и изворотливости влюбить его в себя и испоганить жизнь своими комплексами.

Каникулы продолжались, и Гаю сменила северянка Хлоя. С этой девушкой Кацу познакомился не в клубе на отшибе, как с предыдущими, а случайно. Она оказалась из семьи среднего класса и быстро заставила его забыть о прошлых неудачах.

Хорошая, сообразительная девушка, в меру эгоистичная, но… видимо, Кацу уже устал от девиц. Он не мог избавиться от мыслей, что их желания слишком схожи, цели просты, а мечты вообще примитивны и взяты из сериалов. Он понимал, что девчонки ещё слишком молоденькие, но ведь он почти их ровесник, так почему же рядом с ними он всё сильнее ощущал пропасть между ними?

Хлоя училась в академии растениеводства и мечтала получить на день рождения гаджет, улучшающий обоняние и способность видеть в разных спектрах. Он дал ей денег, предупредив, что из-за этих операций она никогда не покинет Алайю. Она так смотрела после его слов на него, как будто он — величайшее зло. Расстались неловко и не знали, что друг другу сказать. Кацу чувствовал себя убийцей мечты Хлои, но деньги она не вернула.

После всех своих любовных приключений наследник семьи Харадо чувствовал себя старым придирчивым брюзгой. В прошлом году ему казалось, что он счастливчик, так хорошо у него складывалось с девушками, а сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что просто тогда его кроме секса ничто не волновало.

Сейчас, сидя в столовой, он смотрел на Рико и цинично раскладывал по полочкам его состояние. У парня первая влюблённость, которой ничто не грозило, кроме перехода в крепкий пожизненный союз. Рико не ожидал подвоха и учился вместе со всеми, сцепив зубы, сделав из Селены ту звёздочку, стремление к которой помогало ему держаться. Они все здесь нуждались в тех, кто служил бы им маячком.

Кацу видел, насколько тяжело дался Рико послеоперационный период. Время, когда понимаешь, как ты слаб и никчёмен после тех возможностей, что открывали перед тобой сверхновые улучшения. Он надеялся, что прадед и дед объяснили внуку, что талант у него остался, а остальное придёт со временем.

А вот Селена явно бросила его, изрядно потоптавшись и унизив. С каждым новым поколением род этой девушки мельчает, и если бы не сложные времена, то их потихоньку лишили бы власти, вывели из совета директоров, опуская на уровень богатых и дурных бездельников.

— Слушай, Рико! Теперь тебе нельзя сдаваться, — серьёзно произнёс Кацу. — Ты должен закончить эту проклятую академию, которая меняет нас, выворачивая наизнанку, и войти в правительство. Пусть Селена локти кусает!

— Правильно! — поддержал Ютака. — Может, ты вообще возьмёшь в жены инопланетянку? Знаешь, говорят, старейшие расы все светленькие от природы, вот ты сразу нацеливайся на такую красавицу! А у Селены волосы точно такие же, как у куклы моей сестры, даже скрипят одинаково.

— Тебе откуда знать, как скрипят волосы Селены? — буркнул Рико, а потом махнул рукой.

Он отвлёкся на появившегося профессора Ниярди. Этот милый старик теперь работал у них на постоянной основе и часто тут появлялся. Более того, весной благодаря ему всех студентов академии под видом практикантов начали устраивать на пару недель на различные предприятия для расширения кругозора. Отец Рико был в бешенстве, когда группа крайне любопытных молодых людей сновала по огромной территории одного из его заводов, заглядывая в лаборатории и задавая вопросы, ставящие опытных сотрудников в тупик.

— Профессор, присаживайтесь к нам! Занятия ещё не начались, так что субординация не будет нарушена, — пригласили ребята Ниярди.

— Господин Харадо, господин Тиба, господин Рико, благодарю вас за приглашение. Тем более мне давно хотелось выразить признательность вашим семьям за помощь с заповедником.

— Это наше общее достояние, — улыбнулся Ютака. — Как поживает ваша подопечная?

— А не хотите сами взглянуть? — неожиданно предложил Ниярди. — Скоро у вас начнётся курс лекций по ближайшим планетам, а следом практика по выживанию на чужой территории.

— Вы шутите? — нахмурился Кацу, глядя на финансиста и гения робототехники.

— Всё будет не так жёстко, как вы представили себе, господин Харадо. Для вас после окончания учёбы будет создана особая практика, а пока вы будете вместе со всеми и надеюсь, что в качестве няньки.

— Я с детства прошёл все карьерные ступени на заводах семьи, и меня не пугает никакая работа, — кисло улыбнувшись, произнёс Рико.

Ниярди расцвёл улыбкой и забавно покачал головой:

— Выживание не в плане «подняться со дна и добиться чего-либо в короткие сроки». Нет. Вас ждут леса, болота, горы, дикие животные, и многое другое, где вам надо будет выжить.

— Но зачем?! Что за чушь? Какая польза нам от этого? — не выдержал Ютака.

— Польза есть, и огромнейшая, молодые господа. Вы всё поймёте, когда вместе пройдёте весь путь. А пока я вас вновь спрашиваю, не хотите ли завтра посетить заповедник?

— Я с удовольствием, — подумав, произнёс Кацу. — Что можно купить Шайе в подарок?

— Симулятор по обучению вождения на лётомобиле. Малышка загорелась этой идеей, а я не могу поощрять это. Но, уверяю вас, она девочка очень ответственная и не совершит глупостей, научившись пилотированию.

— А мне что подарить ей? — растерялся Ютака, услышав об обучающем симуляторе.

— Если позволите, то я бы попросил вас поддержать её предложение об облагораживании территории между заповедником и пригородом. Власти города забыли, что сроки разложения старых помоек уже все вышли, и появился значительный кусок земли, который пока ещё никого не привлёк из-за близости к заповеднику и действующих в связи с этим мер по ограничению строительства там.

— Хм, облагораживание?

— Шайя приготовила саженцы фруктовых деревьев для служащих заповедника, и я случайно заглянул в её рисунки, где она распланировала огромный сад. Это, конечно же, утопия, но кое-что можно реализовать, это всем пойдёт на пользу. Вы поговорите с ней на эту тему, и если вам понравится то, что она предлагает, то попробуйте реализовать. Всем нам необходимы хорошие, светлые проекты в нынешнее время.

Тиба слушал профессора и задумчиво почёсывал кончик носа:

— Озеленение планеты уже давно у всех на слуху и надо с чего-то начинать. Почему бы не сделать символом этого движения маленькую симпатичную девочку?

— Может, и мне подскажите, что порадует Шайю? — спросил Рико.

— Подскажу! Ваш повар снял много видео-уроков и ищет личных учеников. Если вы замолвите словечко господину Брисаку о Цере, то осчастливите мою подопечную.

— Цер — это тот парнишка, что занимается выпечкой?

— Да. У него врождённое обострённое обоняние, помогающее ему в выборе лучших продуктов, тщательному отслеживанию процесса приготовления пищи. И вообще, парень из алани с тягой к поварскому искусству, а это много значит.

— Хм, это не трудно устроить, тем более, что Брисак действительно ищет себе учеников, но никто ещё не продержался дольше недели. Но я обещаю найти парню другого учителя, если мой повар выставит его вон.

— Договорились, — улыбнулся профессор, — завтра на рассвете я жду вас у центрального здания границы заповедника. Я оформлю вам пропуска и далее мы полетим на моем летомобиле. Ваш личный транспорт придётся оставить там.

Глава 15. В этой главе Шайя готовится встречать гостей

Покончив со всеми делами, Шайя попрощалась с Цером и устроилась на кровати с электронной книгой, чтобы выучить дневную норму слов из всеобщего языка и окунуться с головой в просмотр научно-популярных фильмов о ближайших планетах. Её отвлекло от планов пришедшее ещё днём сообщение Ниярди, в котором он предупреждал о прибытии в заповедник гостей.

— Какие гости? — пробормотала растерянная девочка — и тут же ей поступили новые данные.

— Завтра? Убрать дронов с камерами?.. Познакомить с природой?

Пока Шайя соображала, что бы это всё значило, появилась запись-голограмма профессора, на которой он, явно испытывая неловкость, попросил уделить время гостям, так как их покровительство для заповедника очень важно.

Она вздохнула и отправилась во двор подкинуть дров в печь, пока та окончательно не остыла. Развесив фонари на кухне и во дворе, Шайя принялась осматривать свои запасы, и уже вскоре, смешав необходимые ингредиенты, поставила в печь шесть будущих маленьких корзинок из песочного теста, а следом маленькую форму с бисквитным тестом.

Из-за ограниченного количества масла приходилось жёстко экономить, рассчитывая порции, но к этому девочка уже давно привыкла.

Пока печь равномерно пропекала будущие пирожные, Шайя взяла фонарь и отправилась в сад собирать ягоды.

В этом году пара кустиков клубники уже окрепли и с июня плодоносили постоянно, но, как назло, оказалось, что Цер накануне всё обобрал, а новые ягодки ещё не поспели. Тогда девочка поплелась в соседний заброшенный сад, где были заросли малинника.

Вернулась она как раз вовремя, чтобы достать из печи корзиночки и хорошо поднявшийся корж. Поставив всё в сторонку остужаться, Шайя занялась кремом, которым решила заполнить дно корзиночек, прежде чем туда положить ягоды, и ещё она решила подать его отдельно в виде самостоятельного десерта.

Она заварила молочный крем их сухого молока для детского питания* и отставила его в сторонку, чтобы остыл. Потом взялась за ягоды. Оказалось, что при неверном свете фонаря она набрала много попорченной малины, но ягода была очень крупной, и перебрать её не составило труда. Девочка быстро отобрала самые красивые, а в отдельную плошку сложила те, что были не очень.

(прим. авт. *замена чисто теоретическая, так как у Шайи молоко в дефиците. Мне доводилось в тесто вмешивать детскую питательную смесь и печь коржи, ещё использовала её для конфет, соединяя с маслом и какао, но крем с ней не пробовала заваривать.)

Из горсти той малины, что ей не глянулась, она сделала перетёртое сладкое пюре, которое чуть поварила и ввела в крем для придания нежно-розового цвета и лёгкого малинового привкуса. А из совсем плохой ягоды Шайя отжала немного сока и, нагрев его, развела в нём сахар и желатин.

Работала она быстро, так как всё делала в крошечных количествах. Несложно было размять полстакана малины с сахаром, а потом, доведя массу до кипения, перетереть всё через сито. Так же и с соком. Она отжала чуть более половины стакана, но этого хватило, чтобы тонюсенькой струйкой осторожно смочить уложенные на подложку из крема ровным рядком в корзиночках красивые ягоды.

У кондитеров есть свои хитрости, чтобы сохранить свежий вид ягод в подобного рода пирожных, но Шайе сейчас был доступен только этот способ. Получилось красиво, и ей очень хотелось попробовать, но это она сможет сделать завтра! Девочка заранее всё посчитала: трое гостей, она, Цер, профессор… Каждому по штучке!

Облегчённо вздохнув, видя, что один вид лакомства готов, хозяюшка взялась за бисквит.

Помыв руки, Шайя разломала на мелкие куски пышный корж и щедро пропитала его второй частью крема, добавляя в массу остатки малинового пюре. Перепачкавшись, она с удовлетворением съела ложечку будущего кейк-попса* и облегчённо выдохнув, бросила взгляд на готовые корзиночки, которые поблёскивали в свете фонарей тонким слоем застывшего желе. Оно застыло практически сразу, не успев стечь, и Шайя, вытерев руки, ещё раз отжала сок и сделала из него ещё порцию желе, чтобы основательнее покрыть им ягоды.

Вернувшись к бисквитной массе, она слепила из неё шарики и отложила их, так как для дальнейшей работы ей необходимы были палочки и шоколад, а где их взять, она ещё не придумала. Были мысли использовать какао-масло, но для этого требовалось войти в сеть и искать информацию по его использованию, а времени терять не хотелось. Так-то она брала его, чтобы попробовать изготовить свой шоколад и ждала, когда в поле зрения Дамира попадутся какао-бобы, которые он собирался обменять на что-нибудь из своих запасов.

Задумавшись, она перевела взгляд на оставленный крем для самостоятельного десерта, который планировала подать в маленьких пиалах. Внутрь можно было подложить кусочки ягод или по половине чайной ложечки ягодного пюре, а лучше даже нарезать маленькими кусочками персик. Малина — очень хороший компаньон почти для всех фруктов. А уже сверху украсить десерт отложенными красивыми малинками.

Ещё немного подумав, Шайя решила усложнить десерт, и выдавила сок из лимона, чтобы сделать лимонное желе. Добавив воды и быстро нагрев разбавленный сок в ковшике, высыпала туда побольше сахара, необходимое количество желатина и, размешав, разлила по крохотным пиалам, в которых собиралась подавать кремовый десерт.

Надо было чуть подождать, и чтобы не терять время понапрасну, она посмотрела, что ещё может сделать для подготовки сладкого стола к завтрашнему дню.

Её взгляд попал на буфет и на шоколадные конфеты, которые ей прислали в подарок. Облегчённо выдохнув, Шайя достала их и положила в ещё горячую печь, чтобы они растаяли. Пока она возилась с конфетами, растапливая их и добавляя в тягучую массу маслице, желе в пиалах уже остыло, и девочка положила туда маленькие кусочки персика.

Работа у неё снова закипела. Она вытащила из большой вазы подсушенный букет из зерновых и настригла себе крепких соломенных палочек. Обмыв и насухо обтерев их, побежала к печи, где конфеты уже превратились в ровную шоколадную пасту и, вернув её в дом, принялась быстро обмакивать в неё кончики подготовленных палочек.

Бисквитных шариков получилось много, и Шайя стала искать, куда она их поставит, когда наденет на палочку и уже целиком обмакнёт всё в шоколад?

В идеале подошло бы что-то вроде пенопласта, но не бежать же сейчас на склад в поисках подходящего материала? Шайя посмотрела на валяющиеся бумажные корзинки, в которых лежали шоколадные конфеты — и проблема была решена.

Казалось, что хозяюшка всё делает быстро, но потребовалось ещё не менее часа, пока она наловчилась обмакивать каждый шарик в быстро застывающий растопленный шоколад, следить, чтобы потяжелевший шарик не свалился с палочки и осторожно ставить его в бумажное гнёздышко. Этих гнёздышек не хватило, и спустя время приходилось освобождать их для новых поп-кейков.

Облегчённо выдохнув, когда работа с мини-пирожными завершилась, Шайя подвинула к себе маленькие пиалы с застывшим желе с персиками. Она выложила на каждое по ложечке крема, сверху уложила малинку и покапала на неё остатками растопленного шоколада.

Немного посмотрев на этот десерт, она достала печенюшку и, мелко-мелко её искрошив, чуть посыпала этой крошкой крем с малиной и шоколадом, чтобы разбавить сладость и хоть как-то прикрыть ягоду от обветривания, хотя сорт собранной Шайей малины был явно повышенной плотности, из-за чего ягода немного теряла во вкусе.

На небе уже светили яркие звёзды, и пора было спать. Большего всё равно ничего не придумать и не сделать.

Аккуратно упаковав сладости по контейнерам, она всё отнесла в погреб. По пути Шайя испугалась пролетевших слишком близко охотящихся на насекомых летучих мышей, но пирожные удержала.

Вернувшись, улеглась спать, но прежде, чем уснула, она ещё долго беспокойно ворочалась, размышляя, чем ей завтра занять важных гостей?

Застолье — это само собой, но профессор просил познакомить их с природой, а не с её садом, где проще всего было бы организовать приём незнакомых людей!

«Тогда можно устроить небольшой пикник у озера», — рассудила девочка и на этом успокоилась, так как всё равно ничего другого в голову не приходило.

Там рядом лес, по краю которого можно приятно прогуляться, а сидя на берегу, интересно понаблюдать за птицами, за охотящимися стрекозами, за выпрыгивающей из воды рыбой.

На рассвете Шайя уже раздавала указания Церу, чтобы он предупредил Денэру о том, что сегодня она останется одна, и работать ей предстоит под навесом за большим столом, а её маленький столик надо срочно нести к озеру.

— Помнишь место, где здоровенный камень торчит из воды?

— Угу, я на нём рыбу ловлю.

— Вот рядом на бережке поставь столик, а ещё отнеси туда четыре бамбуковых ствола, чтобы сделать из них опоры для временного навеса от солнца. Они лежат там, — Шайя махнула рукой в сторону дровяника.

— Знаю. Тогда надо лопату брать.

— Да, лопату, пледы, чтобы лежать и… — девочка задумалась, — возьми ещё ту ткань, на которой мы осенью сушили кукурузное зерно. Её используем в качестве навеса, чтобы не возиться с листьями или камышом.

— Ладно, я побежал.

— Погоди, это ещё не всё, — командовала Шайя, — бери казан и вон тот короб с посудой.

— Светлого утра, — тихо поприветствовала Денэра, — мне туда?

Женщина показала на навес, где стоял большой стол.

— Светлого! — выглянула из окна кухни Шайя и, собрав на поднос чайничек с горячим чаем, сухофруктами и парочкой конфет, понесла женщине.

— Вот, — поставила она угощение на стол. — Мы сегодня у озера будем.

— Я знаю, — мягко улыбнулась Денэра.

— Э, ну ладно. В общем, хозяйничайте, — растерялась Шайя и побежала собирать продукты, которые ей понадобятся для позднего завтрака и обеда на природе.

Она ураганом пронеслась по саду, срывая веточки с маленькими сладкими помидорками, отщипывая перцы, огурцы, бамию, зелёный лук и другие дары своего огорода.

Добежала до загадочного дерева, которое в прошлом году не плодоносило, зато в этом поражало сначала своими потрясающими цветами, а потом созреванием плодов.

Шайя долго не могла понять, что это за фрукт, так как Цер называл его местным словом, которого не было в сети. Потом пришло время созревания, и когда приятель разрезал его, она увидела, что за плотной шкуркой прячутся полупрозрачные дольки, как у чеснока. Это оказался мангостан.

Фрукт был необычайно вкусным и сразу вошёл в число любимых!

Собрав наиболее потемневшие плоды, девочка добежала до мангового дерева, на котором тоже уже можно было выбрать парочку спелых плодов, и вспомнила, что в углу сада у неё растёт немного одичавшая восковая ягода.

В прошлом году сквозь заросли до неё добрались только осенью, и Шайя пропустила время созревания, а сейчас она оценила вкус и каждый день собирала её понемногу, ставя на стол.

Ягода по виду была чем-то похожа на шершавую клубнику, и по вкусу сочетала в себе клубнику с черешней, взяв от последней косточку внутри. Шайя поковыряла пальцем толстоватую шкурку, которую она привыкла сплёвывать, но Цер уверял, что кожица ямбери (восковая ягода) съедобна.

Набрав всё необходимое в корзину, девочка поставила её в садовую тачку и отправилась в погреб за подготовленной накануне уткой для супа. Раз суп сегодня отменялся, Шайя на скорую руку обрезала мясо с костей и, присыпав солью с перцем, уложила кусочки в контейнер, а кости завернула в мокрую тряпку и вернула в погреб. Завтра она из них сварит бульон и заправит перед подачей порезанными в виде лапши парой блинчиков.

На кухне она собрала специи и добавив их к продуктовой корзине, откатила тачку ко входу в сад. Ей осталось только переодеться и оставить Церу записку о том, где лежит десерт, за которым он в нужное время должен будет прибежать с озера.

Собрав волосы в высокий пучок и заколов короткие прядки по бокам заколками, чтобы они не выбивались и не щекотали, Шайя принарядилась в новенькие бриджи и в красивую девчачью блузку с крылышками. Сверху повесила детские бусы из ракушек и закрепила на ремне свой тесак. Смотрелось всё это немного странно, но здоровенный нож ей был необходим.

Здесь все так ходили, поскольку занимались собирательством, и часто нужно было что-то срубить, подлезть лезвием в тонкую щель, взрыхлить землю под корнем, а то и защититься от дикого зверька, что мог напасть, если зайти в неурочный час на его территорию.

Ну а бусы… это подарок Ниярди, тактично напоминающему ей о том, чтобы она не забывала о женственности. Шайя не забывала, просто дел всегда было много, и движения сами собой становились быстрыми и чёткими.

Глава 16. В которой Шайя знакомится с интересными молодыми людьми

Утро ещё только начиналось, и на озере царила особая атмосфера. Дарующая свет и энергию звезда ещё не набрала силы и не прогнала своим жаром нежную свежесть после ночной прохлады и хрупкую тишину. Уже через пару часов совсем по-иному зазвучит озёрная жизнь, ярче заиграют природные краски, а сейчас даже утки вели себя спокойно, не допуская сварливого кряканья в эти часы.

Шайя оценивающе оглядела обстановку и, закусив губу, отослала Цера за пилой, гвоздями и молотком. Пока она собиралась, то даже не заметила, как много барахла приготовила для пикника. Теперь же стало ясно, что к встрече гостей она подошла с размахом, и маленького столика для готовки ей не хватит, а делать всё, сидя на корточках, не привыкла.

— Шайя! — услышала она со стороны дороги.

Оглянувшись, девочка увидела идущего по дорожке профессора с гостями. Трое высоких ребят, которым было немного за двадцать, шедшие рядом с Ниярди, вызвали у неё улыбку. На первый взгляд они ей показались худенькими, но осанка и выверенные движения подсказали, что это не набор костей, а тренированные тела спортсменов или военных.

Профессор ещё в оставленном сообщении предупредил Шайю, чтобы она не задавала лишних вопросов по поводу деятельности гостей. Отпрыски влиятельных семей — вот всё, что ей следовало знать.

Но эти отпрыски не могли скрыть отличную физическую подготовку, цепкий и умный взгляд, а ещё никто не отменял отпечаток интеллекта на лице. Но улыбку вызвали не эти достоинства, а некоторая потерянность и напряжённость, особенно когда Ниярди сошёл с более-менее протоптанной селянами дорожки на едва заметную тропинку. Один из молодых гостей даже боялся ступить на неё.

Профессор уверенным шагом спешил к своей подопечной, а тройка молодых мужчин замерла, пропуская пролетающего мимо гудящего шмеля. Они проводили его настороженным взглядом и, вытолкнув вперёд одного, далее пошли след в след.

Шайя прыснула и, прикрыв рот ладошкой, тихо спросила у обнимающего её профессора:

— Чего это они?

Ниярди оглянулся и лукаво улыбнувшись, шепнул в ответ:

— Они ни разу не были среди живой природы. Даже их родовые земли с домом и садом защищены от насекомых и прикрыты от каверз непогоды.

— О-о-о! — протянула девочка, расплываясь в озорной улыбке.

Но как только гости посмотрели на неё, она выпрямилась и, сложив руки в приветственном жесте, слегка поклонилась. Три пары глаз смотрели на неё с большим интересом.

— Кхм, — подал знак профессор, и молодые мужчины, немного смутившись, что создали невежливую паузу, тут же исправились и ответили традиционным приветствием.

— Я Шайя! — выпалила девочка и успела сказать, что очень рада, как профессор вновь кашлянул и представил гостей как положено:

— Это господа Харадо, Тиба и Рико, Шайя. Сегодня они — твои гости, и тебе решать, как пройдёт их день.

Девочка кивнула, и пока профессор вновь не перебил её, быстро заговорила, одновременно объясняя и прося о помощи:

— Я думаю, мы проведём большую часть дня здесь, но пока лучи дарующей звезды не агрессивны, хорошо бы нам обустроиться. Надо вкопать опоры для навеса!

Шайя показала на лопату, на лежащие бамбуковые столбы, на плотную ткань, которую потом следует натянуть и выжидающе посмотрела на гостей.

Они были одеты просто и легко. Возможно, их штаны и футболки стоили дорого, но девочка видела только то, что верх полностью из натуральной ткани, а низ… скорее всего, с добавками, и только обувь — не ширпотреб. В любом случае, это явно не форма, которую следует старательно оберегать от грязи.

Ей улыбнулся самый высокий парень, которого профессор представил господином Рико и чуть наклонившись, выдернул воткнутую в землю лопату, с интересом взвесил её в руке, подкинул, покрутил и несмело ударил по плотно росшей траве.

— Давайте я вам покажу, как это делается, — вежливо произнёс Ниярди, забирая лопату.

Шайе было забавно смотреть, как взрослому парню показывают как обращаться с лопатой, и она, стараясь не глазеть на него, отправилась к не разобранной горке привезённых вещей. Вытянув удочку, девочка гордо протянула её самому серьёзному гостю:

— Здесь очень вкусная рыба, поэтому предлагаю её поймать на обед!

Растерянные лица двух оставшихся без дела гостей и смех уже занятого делом Рико заставили её оправдываться:

— Это совсем несложно, и когда начнётся клёв, то даже азартно! У меня удочка простая, и достаточно на крючок нацепить скатанный в шарик мякиш хлеба, опустить его в воду и дождаться момента, когда глупышка-рыбка попадётся на наживку.

Девочка замолчала и посмотрела на Харадо. Ей показалось, что он слишком напряжен и ему не помешало бы расслабиться.

— Господин Харадо, снимайте ботинки, а можно и брюки…

— Шайя! — одёрнул её профессор.

— Ну, тогда закатывайте повыше и идите по воде на вон тот камень, — давала она указания. — Вот вам удочка, хлеб, ведро для улова, и надо чем-то прикрыть голову, чтобы лучи звезды не напекли!

— А вот к последнему советую прислушаться, — развернулся Ниярди и достал из своей поясной сумочки белоснежные банданы.

Он показал, как их завязывать на голове и, развернув ткань для навеса, принялся объяснять Рико, как всё должно выглядеть в конечном итоге. Парень рядом с ним кивнул и уже попробовал установить первый столб. Выглядел он уверенным, и Шайя оставила его с профессором.

— Господин Тиба, как насчёт того, чтобы помочь мне собрать подходящий материал для стола? Я думаю, что мы можем что-нибудь смастерить на скорую руку.

— Э, я к вашим услугам, — приложил руку к груди будущий финансист Ютака и ободряюще помахал бесстрашному разведчику Кацу Харадо, собиравшемуся шагнуть в неведомую муть воды, где кто-то водится, кого они должны вскоре съесть.

Шайя не стала далеко уводить самого худенького из гостей. Они остались в поле видимости профессора с копающим новую яму Рико и медленно шагающего к камню Харадо. Девочка быстро нашла несколько тонких стволов прибрежной осины и, достав из-за пояса тесак, принялась ловко подрубать их.

— Э, позвольте мне, — улыбнулся Ютака.

— А вы раньше это делали?

— Нет, но это не кажется сложным.

Шайя уже держала в руках первое деревце, отклоняясь от веток, и протянула его мужчине вместе с тесаком.

— Обрубите ветки.

Ютака кивнул и стал примеряться, как ловчее ухватить ствол, как ударить. Шайя отвлеклась на вернувшегося к озеру Цера. Судя по тому, что профессор развернулся к нему, он знакомил гостей с ним. Она помахала приятелю рукой, подзывая к себе.

— Цер, мне нужны вон те стволы, — показала она, а потом, спохватившись, представила его господину Тиба, который с большим любопытством посмотрел на парня.

Ещё с большим интересом Ютака наблюдал, как приятель Шайи быстро и ловко принялся рубить тонкие деревца, а девочка с мягкой улыбкой обратилась к гостю:

— Позвольте, я покажу вам, как ловчее выполнять эту работу. Уверена, что вскоре вы сами выбрали бы оптимальный способ, но раз я рядом, то незачем терять время.

— Хм, — Ютака с новым интересом посмотрел на девочку.

Она была хорошенькая, но все девочки хорошенькие, пока стоят молча и улыбаются.

Как старший брат младшей сестры, он прекрасно об этом осведомлён! Но эта малышка совсем не раздражала его и всё больше вызывала интерес.

Шайя быстрыми движениями показала, как надо держать тесак, чтобы было удобнее им работать, и сразу же передала орудие господину Тиба. Он повторил и, почувствовав нож в работе, быстро приноровился.

— И-и-и, — неожиданно дернулся её подопечный и Шайя испуганно подскочила к нему.

— Что такое? Поранились?

— Нет. Я что-то схватил рукой… и бросил. Мягкое и неприятное, — взяв себя в руки принялся объяснять Тиба. — Вот! Вот оно!

С невыразимой неприязнью он показал пальцем на отброшенную толстую гусеницу. Она была впечатляющих размеров и действительно отвращала.

— Фу, — скривилась Шайя, — терпеть их не могу, но только представьте какая из неё получится бабочка!

— Бабочка? А, знаю, знаю. Никогда бы не подумал, что столкнусь с таким наглядным образцом прекрасного и ужасного.

Ютака даже посторонился, когда девочка, подцепив гусеницу на палочку отнесла её в сторонку.

— Это ещё что, вот дядя рассказывал, что на Резеде…

— Ризедэ. Ударение на последний слог.

— А? Да, так вот на Ризедэ есть удивительной красоты бабочки-кровянницы. Они живут стайками и нет восхитительнее зрелища, когда они летят. Однако, их приближение грозит смертью или продолжительными муками любому существу, кожа которого не скрыта плотным мехом или не тверда.

— Что-то слышал о них! Они в общем-то безопасны, если их мало. Более того, они даже очень гуманно относятся к своим жертвам. То место, к которому они присасываются хоботком сначала обезболивают.

— Я вспомнила о них в качестве ещё одного примера ужасающей красоты и по сравнению с нашей гусеницей мне жутковато даже обсуждать тех бабочек вампирш.

Посмотрев на побледневшего гостя, который вдруг отчётливо осознал свою уязвимость, Шайя тихонько сняла с него паучка.

Через десять минут они втроём уже несли несколько стволов к организованной стоянке.

Хозяюшка начертила на мокром песке, какое она хочет сделать подстолье, а Рико окинув взглядом принесённые стволы, отобрал подходящие и уверенным жестом сделал насечки в нужных местах.

— Здесь надо обрезать, — пояснил он и удивлённо посмотрел на пилу, которую ему протянула девочка.

— Я покажу, как работать с этим инструментом, — вновь выручил гения робототехники профессор.

— А я, — произнесла девочка, — если господин Тиба не против, вновь воспользуюсь его помощью и мы с ним прогуляемся до бамбуковых зарослей. Все вместе мы быстро расщепим стволы на подходящие полоски и сложим из них крепкую столешницу.

Шайя показала рукой, куда они пойдут в этот раз, и начала объяснять, что означает «расщепить», когда все вздрогнули от вскрика, донёсшегося с камня.

Назначенный на временную должность рыбака Харадо с честью выполнил задание и выловил первую рыбу. Он вовремя выдернул её из воды, провожая напряженным взглядом. Рыбка была небольшой, чуть больше его ладони и слегка трепыхалась, что привело Кацу в волнение.

Он посмотрел на берег, ища помощи в виде совета, что делать дальше, но там все были заняты, и ему стало неловко привлекать к себе внимание. Посмотрев на ведро, в которое было сказано складывать улов, он решил действовать по короткой инструкции, данной девочкой.

Приподняв удочку так, чтобы рыба повисла перед носом, он рассмотрел её и поняв, что видимой опасности она не представляет, ухватил рукой.

Кацу не ожидал, что его трофей окажется таким странным на ощупь и начнёт бойко вырываться из захвата. Он хотел рассмотреть и понять, каким образом рыба зацепилась за крючок, а потом снять её, чтобы положить в ведро, но неприятная живность задёргалась прямо в ладони, и он не удержался от возгласа.

— Ур-ра! Первая рыбка! — радостно закричала Шайя. — Снимайте её и бросайте в ведро!

Рыба всё ещё болталась на крючке, и было видно, как глядя на неё с большим подозрением, уже не в первый раз Харадо приближал её к себе. Позади девочки раздались смешки Тибы и Рико.

— Ах, как жаль, что невозможно сделать ни одного снимка, — с досадой воскликнула Шайя.

— Хорошая идея! — Тиба полез в карман брюк и достал небольшое тонкое устройство, похожее на маленький карандаш, на котором запечатлел напряженную фигуру Кацу.

Тот снял рыбку с крючка и, крепко зажав её в ладони, потряс ею перед остальными, как победитель!

— Её жизнь в моей руке! — торжественно воскликнул он, но тут рыбка выскользнула из руки, и ловя её, он навернулся с камня.

Шайя скинула тапочки и бросилась к нему, но гость всего лишь промок, нисколько не пострадав при падении. Тиба и Рико веселились над товарищем и вспоминали смешные выражения, связанные с рыбой.

Посмеиваясь вместе со всеми, девочка всё-таки повела финансиста и Цера за бамбуковыми стволами и вскоре они вернулись, волоча их по земле. Рико уже натянул ткань и, устроившись под навесом, поглядывал на увлечённого рыбалкой Харадо и на жизнь возле берега.

Он многое видел, заходя в сеть и погружаясь в виртуальную реальность, но, оказывается, познавательные фильмы не совсем верно передавали звук, исходящий от многих насекомых, и вовсе игнорировали шелест листвы, птичьи трели, плеск воды, считая всё это мешающим восприятию шумом. Сейчас обилие звуков путало и немного дезориентировало Рико. И как глупо было думать, что он получает полную информацию о природе, полагаясь только на сеть!

Но молодой специалист, поглядывая на Харадо и Тиба, не так сильно расстроился из-за этого, как мог бы. Его приятели вообще, похоже, ничего не смотрели в сети на тему природы и, в частности, насекомых. Им это было ни к чему, и теперь они казались забавными несмышлёнышами.

— Присоединяйтесь, — Ниярди показал на Цера и Тибу, которые сильными резкими ударами делили бамбуковый ствол пополам, потом убирали перегородки и вновь расщепляли ствол. Шайя стояла в сторонке, дожидаясь, когда будет работа по её силам.

С помощью профессора и закончившего с распилкой ножек для будущего стола Рико, дело закипело, и девочка начала раскладывать первые полосы для будущей столешницы. От плетения циновок эта работа отличалась тем, что полосы были грубее и толще, а Шайе приходилось пользоваться молотком, подталкивая полосы друг к другу.

Изредка раздавались торжествующие возгласы Харадо, который вытаскивал одну рыбу за другой, а все остальные в несколько рук заканчивали уплотнять грубоватое плетение, и обсуждали, как лучше по-быстрому обработать острые края.

Эту заботу Шайя оставила мужчинам, а сама взялась за подготовку очага. Но её хлопоты заинтересовали гостей и вскоре они все, даже спустившийся с камня Кацу, которому всё же пришлось раздеться, стали пробовать разжигать огонь при помощи кресала.

— Господин профессор, а если нет под рукой ни зажигалки, ни спичек, ни кресала, то как получить огонь? — задал вопрос Харадо.

— Остаются только примитивные способы. Вот, к примеру, моя лупа или линза от вашего многофункционального кольца.

Ниярди собрал несколько птичьих пушинок, сухой травы и воздушные одуванчиковые семена. Смяв всё в кучку, он направил на неё лупу, которую носил в память об отце. Вскоре пошёл дымок.

— Хм, интересно, — произнёс Рико, и пояснил: — всегда знал, что это возможно, но никогда не пробовал сам!

— А если нет лупы или линзы? — заинтересовался Тиба.

— Тогда придётся использовать вашу сверкающую золотую кредитную карту, — улыбнулся профессор.

В ответ на удивлённый взгляд девочки, Ютака Тиба вытащил плотную узкую карту со множеством золотых линий на ней. Этой картой можно было пользоваться на других планетах. В лучах звезды она сверкнула, и стало понятно, что имел в виду Ниярди.

— Но есть ещё старые способы по розжигу огня. Один из них — трение, ведущее к нагреванию предметов. Мы можем попробовать это на палочках.

— Это муторно и долго, — не удержалась от восклицания Шайя, — к тому же потом останутся мозоли, которые могут помешать в экстремальных условиях. Поэтому вместе с ножом всегда в кармане должны быть спички или что-то для получения огня. Всегда!

— Шайя, бывают разные ситуации, — возразил профессор и показал на примере сухой травы, которую он скрутил в толстый жгут сначала в одном направлении, а потом поверх неё накрутил распушённые на волокна травинки в противоположную сторону, и начал толстый комок интенсивно катать по земле. — Трение в данном случае происходит внутри, — пояснил он и вскоре из его травяного комка пошёл дымок.

Девочка поморщилась. Она ещё в прошлой жизни в деревне у бабушки вместе с местными приятелями занималась всей этой фигнёй, и всё, что у них получалось — это дымок, но дальше дымка дело не шло.

Рико оббил края столешницы всё тем же бамбуком и спросил, куда ставить смастерённый общими усилиями стол. Шайя сразу заметила, какой точный глазомер у парня и была приятно этим удивлена, а ещё — умением обращаться с явно незнакомыми инструментами. Показав, куда ставить стол, она проконтролировала, чтобы тот не качался.

Профессор продолжал рассказывать интересные истории из жизни известных путешественников прошлого, а девочка потихоньку взялась за приготовление пищи. Цер всё так же оставался у неё на подхвате, и вскоре он уже собрал лопатой угли из костра, чтобы сложить их в специальный глиняный горшок, на который сверху поставил чайник с водой.

А пока парень устанавливал казан на подпорках над огнём, Шайя достала утиное мясо и под любопытными взглядами гостей, быстро порубила небольшую часть, смешала с мелко нашинкованным зелёным луком и слепила из фарша шарики. Отложив их в сторону, она взялась за подготовку других продуктов.

Вскоре девочка подошла к разогревшемуся казану и, покидав в него кусочки мелко нарубленного жира, передала ложку-шумовку на длинной ручке их штатному рыболову, веля помешивать жир, а когда он растопится и начнёт темнеть, достать его.

Все трое следили за уменьшающимися кусочками и боялись прозевать ответственный момент. Наконец Кацу одним движением ложки выловил все необходимое и, положив на блюдце, стал наблюдать, как девочка придавливает ладошкой шарики, делая из них лепёшки, и кидает их в казан.

— Было бы удобнее жарить эти котлетки на сковороде, но мы и так обойдёмся, — прокомментировала она свои действия.

Мясо обжарилось быстро, и Цер, повинуясь Шайе, снял казан с огня и поставил на песок. А дальше девочка ловко разделила каждую котлетку вдоль, делая её ещё тоньше, и уложила её на булку, прикрывая почти прозрачными кругляшками нарезанных помидоров, лука и зелени.

Разливая чай, она с улыбкой оповестила:

— Это наш завтрак, а дальше мы займёмся рыбкой и обедом. Говорят, что нет ничего вкуснее пищи, приготовленной своими руками.

Небольшой перекус пришёлся очень кстати и сначала взбодрил гостей, а потом все разленились, лёжа на расстеленных пледах. Шайя навела порядок и, подозвав Харадо, решила показать ему, как разделывать рыбу. Ей было интересно, не побрезгует ли этот парень потрошить свой улов.

Скрывая улыбку, она наблюдала, как гость отважно преодолевает психологический барьер и, повторяя её движения, разделывает рыбу. По господину Рико было видно, что ему приходилось работать, используя не только мозги, но и руки; по господину Тиба заметно, что он ничего тяжелее кредитной карты не держал, и если бы не отличное общее физическое состояние, то ничего бы у него не получилось с вверенной ему работой. А вот Харадо, казалось, и нож не нужен, настолько сильные у него у него были пальцы. Впрочем, тесак в его руках смотрелся гармонично, и парень явно намного ловчее Шайи умеет обращаться с ним.

Девочка рассказывала, как можно приготовить рыбу, чем отличается морские дары от речных или озёрных. Профессор счёл нужным добавить, что есть редкие исключения, когда вроде бы знакомая рыба на незнакомой территории бывает ядовитой в силу некоторых причин.

Шайя об этом не знала и с интересом слушала истории о трагических случаях, когда подвигом было пересечь океан.

Специально для Харадо, который вдруг усомнился, что вода может стать вкусным бульоном только потому, что там какое-то время плавал кусок рыбы или мяса, она сварила рыбный суп в небольшой кастрюльке на горшке с углём, которого всем хватило, чтобы снять пробу. Молодой человек при всех признал своё поражение.

Несколько рыбок они завернули в листья лотоса и, обмазав глиной, положили в угли, а остальные рыбки нацепили рядком на вымоченную в воде палочку и подвесили над слабеньким огоньком. Шайя как раз рассказывала, какие ещё продукты подойдут для запекания в углях, пряча в них картофелинки вместе с яйцами, когда все услышали напряженный голос Тибы:

— Профессор, — позвал он, сидя в тени дерева, где расположился на пледе, наблюдая за хлопотами Шайи и утиной семьёй, что копошилась возле берега чуть в стороне.

— Да, господин Тиба.

— Скажите мне, это не опасно?

Шайя, почуяв неладное, повернулась к нему, и чтобы скрыть смех, закрыла рот ладошками.

На носу гостя устроилась стрекоза, а он сидел, скосив глаза, и боялся пошевелиться. Харадо на полном серьёзе приготовился подскочить и бить… или сбивать, а может, и прихлопнуть покусившееся на финансиста существо. Рико подмигнул Шайе и, грозно сведя брови и даже рыча, взялся за здоровую палку, чем заставил ещё больше испугаться своего товарища.

А профессор только и сказал:

— Так-так, интересно! И чем же вы привлекли её? Не шевелитесь! Господин Харадо сейчас зафиксирует это феноменальное мгновение на свою камеру. Не так ли?

Кацу Харадо перевёл взгляд на профессора, усмехнулся и достал точно такое же устройство, как у Рико.

Тиба боялся пошевелиться, и стрекоза продолжала сидеть, слегка щекоча его.

— Ты бы хоть улыбнулся! — сварливо произнёс Кацу, водя своей палочкой-камерой.

— Хм, — подала голос Шайя, — стрекоза — довольно опасная хищница!

Глаза Тиба широко раскрылись, и Харадо довольно цокнул языком:

— Хороший будет кадр! Подарю твоей семье.

В этот момент насекомому надоело сидеть на одном месте и оно, щекотнув крылышками Ютаку, полетело дальше по своим делам, а Ниярди продолжил рассказ своей подопечной:

— Шайя абсолютно права, назвав стрекозу хищницей. Только она охотится не на людей, а на других насекомых.

— Разыграли, да? — выдохнул Тиба.

Но ни посмеяться, ни обсудить маленький переполох никто не успел, так как к берегу вышел Сакр и, всех поприветствовав, сразу поблагодарил молодых людей за помощь и защиту заповедника.

Глава 17. В которой гости продолжают гостить

— Вас, господин Харадо, я смогу только косвенно отблагодарить, спустя некоторое время, — таинственно произнёс старейшина, — а вам, господа, я помогу прямо сейчас. Ваши энергетические потоки сбиты и вам тяжело возвращаться к жизни после удаления имплантов. Мне по силам восстановить то, что было когда-то порушено. Вы молоды, и последствия вмешательства в организм ещё не стали катастрофичны для вас.

— Вы же тот самый господин Сакр, услугами которого пользовался один из прошлых правителей?

— Совершенно верно, господин финансист.

— Будущий финансист.

— В вашем роду ещё два будущих поколения будут буквально рождаться финансистами.

— Да? А потом?

— А потом ваш праправнук взбунтуется и пойдёт своим путём, доказывая всему роду, что талантлив в совершенно другом направлении.

— Это в каком же?

— Не всегда полезно знать будущее, и мне не хотелось бы неосторожным словом испортить его вам и вашим потомкам.

— Так, значит, это правда, что вы предвидите?

— Нет, неправда. Я не прорицатель и не ясновидящий. Я обладаю полной информацией о том, что было, и это позволяет мне видеть цикличность многих событий.

— Но как? Всё знать невозможно!

— Я не сказал «знать», — покачал головой старейшина. — Так же, как вы пользуетесь искусственной сетью, я черпаю знания во всеобщем информационном потоке. Чтобы предупредить вас о вашем правнуке, я проследил всю вашу родовую линию, и каждый тринадцатый потомок кардинально менял направление деятельности. Вы не знаете, но великий композитор Тиб — ваш предок, а до него был Чёрный Зар, знаменитый маг и философ, дурящий головы современникам.

— Этот тот самый Зар, о котором раньше все, кому не лень, писали романы? — с сомнением задал вопрос Рико.

— Да, тот самый.

— Друг мой Сакр, — обратился профессор, — ты сказал, что можешь помочь молодым господам с гармонизацией их энергии?

— Да.

— Мне кажется, это важнее, чем выяснять прошлое, — заметил Ниярди и слегка подтолкнул Рико к старику. — Не упустите свой шанс, — шепнул он ему. — Поверьте, больше вам подобного никто не предложит и не сможет сделать. Примите благодарность с открытой душой!

Шайя тоже улыбнулась, хотя она смутно представляла себе настоящие возможности алани. Вроде бы они значительны, но не обладая просветлённой душой, пощупать или увидеть эти возможности она не могла, и оставалось только верить, полагаться на некие ощущения.

Сакр действительно предложил уникальную помощь в благодарность за защиту заповедника. Аура молодых гостей для него была открыта, так же как и движение их энергетических потоков. Если бы ребят пришлось лечить, воздействуя на органы, то с двумя сразу старейшина не справился бы, а вот связать разорванные каналы, подтолкнуть к жизни важные, но атрофированные точки, которые несколько лет не использовались, это он мог.

Казалось, старик просто водит руками возле головы, изредка наклоняясь, чтобы провести ладонями вдоль тела до ступней. Иногда он упирался пальцем в какую-либо точку на голове ребят, но не более. Вскоре Тиба и Рико крепко уснули от его манипуляций.

— Я восстановил правильное движение энергии, и организм немного ошалел от такого счастья, — усмехнувшись, объяснил Сакр. — Дайте ребяткам поспать пару часов — и всё будет хорошо. Профессор, ты их теперь не жалей, подскажи им, как тренировать память, и задавай побольше разных задач. За недельку войдут в форму, вспомнят, каково это — воспринимать информацию и оперировать ею по-человечески, и дальше всё будет только в их руках, — посоветовал старейшина и, подмигнув Шайе, опираясь на палочку, отправился к себе.

— Надо бы прикрыть их от солнца? — неуверенно предложила девочка.

— Да, конечно, — согласился Ниярди.

— Я помогу. Что надо сделать? Принести из леса шесты? — поднялся Харадо.

— Да, но с этим справится Цер, — ответила ему Шайя, — а вы помогите мне собрать ветки и принести сюда. Возле леса мы оставили целый ворох, и из них мы сделаем сам навес.

Через полчаса над спящими гостями были установлены простенькие конструкции, на которые рядами сложили маленькие веточки с листочками, давшими тень.

Профессор увёл Харадо покормить уток, одновременно рассказывая ему о разных методах очистки воды, об опасностях купания в незнакомых водоёмах, о выборе места для ночёвок на природе и о том, как может измениться поведение знакомых ему людей, попавших в непривычные и опасные условия.

Обо всём этом студентам закрытой академии ещё будут рассказывать перед тем, как их всех отправят на другие планеты проходить практику выживания, но сейчас Ниярди подсказывал Кацу, какие знания ему пригодятся в ближайшие недели. В отличие от сокурсников, для парня предстоящие практики станут всего лишь лёгкой разминкой перед более трудным индивидуальным обучением.

Харадо слушал, смотрел, запоминал — и не переставал удивляться.

Всё вокруг шевелилось, издавало звуки, жило.

Это было необыкновенно, немного пугающе и одновременно обидно из-за того, что он обо всем этом не знал раньше.

Он всю жизнь восхищался звёздами, стремился к чужим планетам, а своя оказалась незнакомой, почти чужой. И воздух… здесь такой вкусный воздух, какая-то невыразимо ласковая вода и настолько успокаивающий шумовой фон, что чувствуешь себя немного пьяным.

Как же наивен он был, думая, что у его родителей прекрасный дом с садом, о котором заботилась мама. А мама… смешно сейчас вспоминать, что она, сколько он помнит, всегда считала себя несправедливо загруженной работой.

Сегодняшняя поездка многое перевернула с ног на голову и разные мысли с воспоминаниями лезут в голову! Родной дом теперь не кажется прекрасным, а мама больше не окутана волшебным флёром.

Кацу всегда был на её стороне, сочувствуя её утомленно-раздраженному состоянию из-за тягот управления домом и садом. Он упрекал отца, считая, что тот несправедлив, взваливая непомерный груз на плечи самой лучшей женщины в мире, и только здесь и сейчас он осознал, что великолепная госпожа Харадо лишь изредка указывала работающим в доме людям, что делать и вовремя оплачивала счета за их работу.

Стоило ему вспомнить о своём родовом доме и маме, как царапнуло неприятное чувство обмана.

Отогнав разочарование, он подумал о саде, который раньше считал красивым.

Ровные дорожки приятного цвета, по которым с утра до вечера шуршат мягкими лапками роботы-уборщики; травка как ковёр, с множеством датчиков, регулирующих полив, стрижку, подкормку; деревья строгой формы и цветы, находящиеся всегда в идеальном состоянии.

Никаких насекомых!

Кацу даже не приходило в голову, что их сад много потерял от того, что по земле никто не ползёт и по воздуху никто не летает. Он даже не понимал, что вместе с насекомыми они лишились птиц и лягушек. Энергетический купол не препятствовал им, но отсутствие насекомых послужило даже более надёжной границей. Ну, по лягушкам Кацу не скучал, а вот за птицами оказалось очень интересно наблюдать.

— Здесь можно поймать раков.

Профессор отвлёк Кацу от мыслей о родовом саде, о вечно недовольной матери, о… обо всём.

— Раков? Ах, да, я ел. Вкусно.

Ниярди улыбнулся и, скинув обувь, показал, как их ловить.

— Не будем излишне загружать малышку приготовлением еды, — мужчина выпустил пойманного рака обратно в реку.

— Послушайте, профессор, Шайя ведь не похожа на других детей её возраста?

— Не похожа.

— Признаться, я был уверен, что разочаруюсь, увидев её вживую, хотя настраивал себя на снисхождение.

— Думали, что она всё-таки подставная фигура в съёмках?

Харадо молчал. Девочка в полюбившихся ему фильмах заняла в его жизни особое место, и он верил ей всей душой, но одновременно прекрасно понимал, что, возможно, цепляется за искусно сформированную специалистами иллюзию. Он хотел подтверждения того, что не обманывался, и одновременно боялся узнать неприглядную правду.

— Хотите, я помогу вам её удочерить? Она заслуживает совершенно другой жизни! — наконец произнёс Кацу.

— У меня нет сложностей с тем, чтобы удочерить Шайю, но она желает до определенного времени остаться здесь.

— Но разве она понимает, чего лишается? Она ещё слишком мала…

— Господин Харадо, вы сами себе противоречите, — грустно улыбнулся Ниярди. — Шайя осознанно проживает каждый день и прекрасно оценивает свои перспективы без моих подсказок.

Кацу хмыкнул, поняв, что для профессора это больная тема и что тот действует, исходя из интересов малышки.

— И всё же жаль, — произнёс молодой мужчина, задумавшись о том, какой могла бы вырасти Шайя, живи она среди людей его круга. Девочка определенно бы блистала!

Профессор повёл своего студента вдоль берега, показывая съедобные растения, а потом неожиданно сам продолжил тему о девочке:

— Я уже год помогаю и приглядываю за ней, и должен вам признаться, что не только я являюсь её учителем, но и она многому учит меня. Ей нечего делать в наших школах, и я считаю, что она права, оставаясь здесь. Это очень целеустремлённый ребёнок, который ищет свой путь развития, и я уверен, что у Шайи всё получится.

— А вы будете помогать ей.

— Да, я всегда буду помогать ей, — подтвердил Ниярди.

Кацу посмотрел на профессора и кивнул.

Он сам редко видел своего отца, особенно в детстве, а вот дед всегда уделял ему много времени и говорил, что счастлив участвовать в жизни внука, лишь бы тот позволял ему это.

С отцом сложились другие отношения, более деловые. А бабушка, мама… они всегда порхали где-то поблизости и следили за тем, какое он производит впечатление на других. Пока он был маленький, его целовали в щёчки; когда подрос, мама и бабушка ему улыбались и любили говорить о невестах; а потом… одна академия, другая…

Кацу смотрел на профессора и видел в нём своего деда. Почему-то именно сейчас он остро понял, как сильно любит его дед и насколько тот нуждается в его внимании. Вроде всегда знал о том, что дед — самый близкий ему человек, но тут Кацу буквально ударило чувством неуверенности Ниярди, его беспокойством по поводу Шайи… Они же не родные…

И на фоне понимания всех трудностей, которые, наверное, возникают на пути профессора, вдруг по-новому открылась собственная семья и их взаимоотношения.

В роду Харадо, оказывается, не всё гладко и благополучно.

Женщины отдельно, мужчины отдельно.

А между мамой и бабушкой идёт давняя конфронтация. Есть ещё дед и бабушка со стороны мамы, но те больше беспокоятся о семье второй дочери, которая, используя сданный в молодости биологический материал, теперь заказывает в медцентре ребёнка каждые пять лет. Это безумные траты, но тётя может себе это позволить. Так что, родители мамы настолько заняты внуками из пробирки, что просто отслеживают успехи Кацу, ожидая, когда он займёт соответствующее их амбициям положение.

Зачем Кацу всё это переворошил? Так спокойно было считать, что у него всё хорошо в семье!

Он вместе с профессором вернулся к месту отдыха, и Шайя, облизывая пальцы, прошептала, что сейчас подаст рыбку. Парнишка, что помогал ей все время, полил воды на руки, и девочка взялась за подготовку еды к подаче.

Кацу нравилось за ней наблюдать. Девочка хлопотала с удовольствием и с ощущением собственного достоинства. Она прекрасно понимала, что она здесь единственная хозяйка и всё зависит от неё.

Харадо поймал себя на том, что точно так же, как профессор и Цер, ожидает её указаний и готов выполнять всё, что она потребует.

А Шайя ловко почистила палочками и ножом печёный в углях картофель, оставляя совсем немного шкурки для колорита, и разложила его по тарелкам. Потом дала указание помощнику освободить от скорлупы печёные яйца, а профессор в это время ополаскивал томаты и огурцы. Кацу тоже не остался без дела. Ему доверили разобрать на дольки запечённый чеснок, а Шайя быстро нашинковала зелень.

Посмотрев на то, как трудятся её помощники, она взялась за составление небольшого букетика из тех цветов и трав, что росли рядом. Как только все сдали ей свою работу, она всё красиво уложила на большом блюде и поставив на поднос кувшинчик с цветами, горячий морс, пиалы, салфетки, опустила его на середину пледа.

Кацу с Ниярди и парнишкой разобрали со стола тарелки с картофелем и положенной к нему рыбке, и устроились на земле по краям. Подкопчённая рыбка пахла вкусно и на вкус оказалась нежной, тающей.

— Мы сейчас перекусим, и я займусь обедом, — сообщила Шайя, жмурясь от попавшего в глаз лучика звезды. — Как раз всё будет готово, когда господа Рико и Тиба проснутся.

— Я бы хотел помочь, — предложил Кацу.

— Вы можете поспать, — мягко ответила девочка, — всё же вы на отдыхе.

— Мне интереснее посмотреть, как ты готовишь, если я не помешаю.

— Я буду только рада вашей помощи! Дядя Ниярди, — обратилась к профессору девочка, — Цер принёс вам ваш матрас, так что вы можете отдохнуть в тени дерева.

— Хорошо, Шайя. Уже жарко, да и от еды меня разморило, — согласился мужчина.

Все ещё немного посидели, потягивая морс, а после Цер взялся за мытьё посуды, а девочка подготовила рабочее место для готовки и начала объяснять гостю, что они будут делать.

— Предлагаю вам мелко порубить мясо, потом я покажу, как надо нарезать лук, чеснок, зелень, а сама пока займусь тестом. Мы с вами приготовим манты. Это маленькие мясные булочки из особого теста, — пояснила она, показывая пальцами размер будущих «булочек».

Кацу послушно выполнял указания девочки, познавая коварство некоторых продуктов вроде злого лука или ядрёного красного перца.

Шайе даже пришлось помочь промыть ему глаза, так как он, забыв о предупреждении, полез руками почесать их, после того, как измельчал перец. И как было не забыть, если она удивительно интересно рассказывала о тех продуктах, что он держал в руках. Почти из всего можно было сделать как лекарство, так и оружие! Кацу никогда даже не задумывался об этом.

— Я вас, наверное, утомила своей болтовнёй, — укладывая ровные мешочки из теста с мясом в пароварку, вздохнула хозяюшка.

— Нет, мне интересно, — коротко ответил он — и не соврал.

Ему нравилось её слушать. Она говорила тихо, чтобы не помешать сну Рико и Тибы, но довольно эмоционально, и ему был приятен её голос. Но больше всего Кацу наслаждался подачей новой информации. Девочка не открывала каких-либо великих истин, но её взгляд на многие привычные вещи, её подход к жизни и окружающему, заставил Кацу с большим интересом отнестись к собственной жизни.

Слушая Шайю, он стал думать о том, как ему повезло попасть в закрытую академию, что ему подают на блюдечке разобранный на понятные составные опыт прошлых поколений, что он сейчас продолжает формировать свою личность и вскоре станет значимой фигурой, от которой будут зависеть многие люди!

Смешно сейчас думать о том, как он ещё десять лет назад считал себя полностью сформированной личностью. Сам воздвиг вокруг себя ограничительные рамки и гордился этим.

Обо всём этом ему говорил дед, но только здесь, слушая ребёнка, он в полной мере почувствовал ответственность и важность того, что делает. Он осознал разницу между прошлым Кацу Харадо, наследником политически важной семьи, богатым и образованным молодым человеком и сегодняшним Кацу, который уже способен пробиваться в высшую власть, не завися от семьи, полагаясь только на свою волю, знания, силу.

За время их непростой беседы Цер уходил на охоту и вернулся с разделанными тушками кроликов.

Шайя заговорщицки наклонилась к гостю и выдала, что кроликов у них так много, что можно даже случайно наступить на них. Они стали обсуждать, какие проблемы несут расплодившиеся кролики и одновременно продолжали готовить.

— Осталось мало времени, и я сниму мясо с костей, чтобы оно быстрее приготовилось, а так всё пошло бы в казан, — пояснила девочка свои действия.

Она поручила Кацу мелко порубить мясо, а сама занялась овощами. Поскольку всё было в маленьких количествах, то наблюдать за ней было интересно. В ручках Шайи быстро менялись одни овощи на другие. Она их шинковала и горочками складывала на подносе.

Завершив подготовку, девочка буквально в считанные минуты обжарила в разогретом казане цветную капусту в кляре, а следом так же приготовила лук колечками. За ними настала очередь нашинкованных картофеля и корня лотоса, потом были обжарены соломка моркови и чесночные дольки, а дальше настала очередь сладкого перца и помидор. Казалось, что девочка только и кидает что-то в казан, а потом достаёт и вновь кидает. Вскоре весь поднос был заставлен одинаковыми квадратными тарелками с обжаренными овощами, и этот поднос она поставила на плоский разогретый камень, чтобы её овощи не остывали.

— Всё так вкусно пахнет, что я чуть во сне не захлебнулся слюной, — ероша волосы, подошёл проснувшийся Рико.

— То ли ещё будет! — задорно воскликнула Шайя, забирая фарш у Кацу и помогая себе ложечкой, принялась закидывать его в виде маленьких шариков в казан.

Горячее масло зашкворчало, и на окруживших казан Рико, Харадо и Шайю, уставился проснувшийся Тиба. Он принюхался, потянулся и, ополоснув лицо, сразу уселся на плед, ожидая еды.

— Рассаживайтесь, — с улыбкой дала последнее указание Шайя и, чуть раскидав под казаном дрова, чтобы ослабить огонь, накрыла мясные шарики крышкой.

Обед получился сытным и разнообразным. Сначала все попробовали манты из утки с зеленью, перешли к обжаренным овощам и уже приготовившимся мясным шарикам из кролика. Потом Цер сбегал за ранее приготовленным десертом, заодно отнёс немного обжаренных овощей Денэре.

Гости поначалу выбрали себе чай, чтобы попробовать пирожные, но вскоре аромат кофе, который заварили себе девочка и профессор, изменил их планы.

Обед немного затянулся из-за оживлённого разговора.

Говорили о заповеднике и алани, живущих здесь, вспомнили о тех возможностях, что когда-то они продемонстрировали всем. Шайя поделилась своими первыми впечатлениями от города и тем, что была поражена, как люди себя перекраивают. Профессор приоткрыл цели будущей практики, разглагольствуя о стрессоустойчивости, о воспитании способностей действовать в переменчивых ситуациях… Он много о чём говорил, а малышка согласно кивала, как будто действительно понимала важность слов Ниярди.

Гости загрустили, и тогда девочка улыбнулась и запела. Ей хотелось развеять печальную задумчивость, которую профессор неосторожно нагнал на ребят. Она вспомнила забавную песенку, которую когда-то напевала внукам в обмен на демонстрацию ими хорошего аппетита:

Особенно хорошо и задорно у неё выходил припев.

Весёлый Тиба даже подпевать ей стал и размахивать руками, как будто дирижирует.

Профессор улыбался, и когда Шайя, смеясь, сама себе похлопала в ладоши, предложил ей показать гостям лесной пруд.

Жара уже пошла на убыль, а в лесу в тени было совсем хорошо, и прогулка оказалась всем в радость.

Шайя проводила ребят к расчищенному Ниярди пруду, показав по пути низинку, где в прошлом году рос рис. С гордостью продемонстрировала, какой водопровод своими руками смастерил ей профессор, и рассказала, как они все вместе сделали водный молот.

Рико тут же захотел сходить посмотреть на него, и пришлось идти к дальнему ручью. В лесу гости чувствовали себя напряженно и вздрагивали при резких криках птиц, но до цели дошли, и с мальчишеским восторгом ощупали до сих пор работающий молот.

По дороге домой им довелось увидеть лисичку и ежа. Лиса быстро скрылась, а вот ёжик свернулся в клубок и издавал забавные звуки, стоило его коснуться палочкой.

Шайя вывела гостей к своему домику, показала, как живёт, сопровождая рассказом, что именно из её мебели было показано в съёмках, неожиданно остановилась возле висящей на стене картины Денэры.

Тиба, Рико и Харадо встали рядом с ней, пытаясь сообразить, что там изображено, и девочка, водя пальцем, объяснила, как смотреть на неё и при каких обстоятельствах получила эту работу в дар.

— Так это же мы… вот я со стрекозой на носу, а это Харадо… Значит, она заранее видела это?

Шайя пожала плечами:

— Денэра не прорицательница и не может говорить о будущем с уверенностью, но… впрочем, об этом лучше спрашивать у неё.

Гости были взбудоражены увиденной картиной и видно было, что Рико и Тиба явно переосмысливают значение того дара, что сделал им Сакр. Они пока не чувствовали изменений в своём теле, но теперь поверили, что им будет легче.

Пока смущённая искренним вниманием молодых людей Денэра показывала во дворе другие свои картины, Шайя нарезала фрукты, что остались нетронутыми во время пикника и подала их на стол. А гости неожиданно для неё стали одаривать её подарками.

Самый серьёзный из них господин Харадо поднялся и вложил в руку девочки небольшой диск, объяснив, что это поможет ей в игровой форме научиться пилотировать летомобиль и выучить правила дорожного движения.

Шайя распахнула в удивлении глаза и прижала к себе желанный подарок. Она так обрадовалась и одновременно растерялась, что забыла даже поблагодарить, но её выражение лица вполне удовлетворило Кацу. Он видел, что малышка довольна и невольно улыбнулся ей в ответ.

— А я хочу сделать подарок не только от себя лично, но и от моей семьи, которая с интересом смотрит твои фильмы, — встал Тиба. — Профессор Ниярди сказал, что ты хотела заняться озеленением территории за границей заповедника?

— Ну, это громко сказано, но кое-что я подготовила для того, чтобы посадить возле входа.

— Так вот, мой отец предлагает всю территорию от заповедника до пригорода превратить в парк. Часть посадок будет копировать настоящий лес, другая часть будет оформлена для культурного времяпровождения, и третья часть отдана под посадки фруктово-ягодных деревьев и кустарников.

— Это же… это потрясающе! У меня есть небольшие наброски, если, конечно, вам интересно, — смутилась Шайя.

— Неси! — важно разрешил Тиба и, получив тычки от приятелей, засмеялся.

Шайя принесла электронную книгу и открыла созданную ею картинку будущего сада. Она не рассчитывала, что под озеленение отдадут столь большую территорию, но рисовала с размахом. Как чувствовала, что пригодится, и все свои схематичные зарисовки загрузила в специальную программу, чтобы получить объёмную красочную картинку. Вдохновение она черпала из времён Петровской эпохи, совмещая полезное с красивым и фонтанами.

— Ого! Более тридцати фонтанов на небольшом участке? — выгнув бровь, воскликнул Рико.

Шайя потупилась, понимая, что её любовь к Петергофу оказалась немного маниакальна.

— Это не должно быть дорого, так как самым затратным будет подвод воды, а там уже десять или тридцать фонтанов — не принципиально! — обмолвился профессор, и Тиба с Рико согласно кивнули. В любом случае сад нужно поливать, и воду придется вести от реки или доставать из-под земли.

— Идея мне нравится, — подытожил будущий финансист.

— Твоя семья в ближайшие годы будет на слуху у всей планеты, — хмыкнул Рико. — Одни только конкурсы на лучшие проекты по беседкам, фонтанам и аркам вас прославят.

— А это что? — постучал пальцем по картинке Харадо.

— Это чайный домик и туалеты, — призналась Шайя.

— Хм, а я что-то сразу не обратил внимания на эти квадраты. Так это здания? — Тиба уменьшил масштаб и посчитал, сколько таких квадратиков девочка расположила на территории будущего сада.

— Да. Места, где можно выпить чашечку кофе или чайный сбор.

— Хм, не думаю, что они окупят себя, — нахмурился финансист.

— Если будет посажено много фруктовых деревьев, то придётся организовывать сбыт продукции, — прокашлявшись, заторопилась пояснить свою идею Шайя. — Можно прямо там за символическую плату продавать разрешение на сбор ягод и фруктов с условием, что половину собранного урожая вернут парку.

— Хм.

— В одном из домиков можно наладить сушку фруктов с ягодами, и там же продавать готовые сладости. В другом можно поставить печи и изготавливать фруктовую пастилу, мармелад, леденцы, пастилки, варенье. Не знаю, насколько это станет доходно, но какая-то архитектура в столь большом парке обязательно нужна, и если эти маленькие производства позволят поддерживать красивые здания в порядке, одновременно давая рабочие места, то мне кажется, что это неплохо.

— Ну что ж, всё может быть, — задумчиво протянул Тиба, размышляя о государственном финансировании этого проекта.

Девочка подала хорошую идею, даже придумала основополагающие моменты, и если всё сделать масштабно, то через пару лет сюда будут прилетать на отдых из разных уголков Алайи, а может, даже с ближайших планет. Инопланетяне оказались не в восторге от городов, но все как один говорят, что на Алайе потрясающе богатая природа.

Главное, всё сделать с размахом и не экономить на красивых домиках, прячущих в себе какое-либо полезное производство, фонтанах, которые станут изюминкой этого места и охране. Архитекторы с садовыми дизайнерами всё продумают и сумеют распланировать так, чтобы будущий парк стал интересным в любое время года.

Территории более чем достаточно, и она огибает весь заповедник, так что хватит места для всего и даже для небольшого медицинского центра, в котором можно селить тех, кто только что избавился от имплантов. А когда отпадёт надобность в подобном центре, то можно его перепрофилировать во что-нибудь другое. Зелень и птички очень располагают к душевному комфорту, и центр всегда будет востребован, а это дополнительный финансовый ручеёк!

— Ну, теперь моя очередь дарить подарки, — оттеснил размечтавшегося Тибу Рико. — Мой подарок таков: в моей семье работает личный повар господин Брисак, и он приглашает юного господина Цера к себе на обучение.

— Что?! Не может быть! Цер, ты слышал?! Это же тот самый Брисак, чьи видеоуроки ты смотришь! — в восторге воскликнула Шайя, бросаясь обнимать своего верного помощника — и сразу же отошла, с грустью смотря на него.

Ей будет не хватать Цера. Она уже не боялась пропасть без его помощи, но они ведь больше года изо дня в день вместе и понимали друг друга без слов. Как бы глупо это ни звучало, но Шайя считала парня своим воспитанником. Она приучила его к дисциплине, к тому, что надо доводить начатые дела до конца, научила планировать своё будущее и двигаться к поставленным целям. И вот настал момент отпускать своего «птенца» в мир, навсегда закрывая дорогу домой.

Цер стоял, боясь шелохнуться и, кажется, даже плохо понимал, что происходит. Он следил за эмоциями Шайи и вместе с ней сначала обрадовался, а потом испугался. Его жизнь с появлением чужой души в теле прорицательницы переменилась, и мечта стать личным поваром незаметно поблекла за каждодневными хлопотами, а тут всё вдруг само пришло в руки.

Девочка будто поняла его страхи и, глядя ему в глаза, сказала:

— Ты сделаешь этот шаг, потому что тебе надо учиться дальше.

Цер неуверенно кивнул, хотя его взгляд стал по-щенячьи беспомощным.

— Не бойся, — тихо произнёс Рико, положив руку ему на плечо. — Я не дам тебе пропасть, и если не сложится с Брисаком, то найду тебе другого учителя или работу.

— Спасибо, — поблагодарила за друга Шайя. — Вы не думайте, что Цер мямля, — тут она укоризненно посмотрела на своего помощника. — Просто всё очень неожиданно, и права на ошибку нет.

— Я уверен, что Цер справится.

— Ну, раз все дарят подарки, то я тоже хотел бы внести свою лепту. Цер, дружочек, держи. Эта электронная книга твоя вместе с годовым доступом в сеть.

Профессор положил на стол красивую коробку, завёрнутую в бумагу ручного изготовления, и с улыбкой смотрел на заблестевшие глаза парня.

Все поднялись и, негромко переговариваясь между собою, оставили парнишку одного, отправляясь к ангару, где остался лётомобиль Ниярди.

Профессор вновь о чём-то рассказывал Рико и Тибе, а у Шайи неожиданно сложился свой разговор с Кацу Харадо. Он выказал удивление, что, идя провожать гостей, она вновь взяла с собою свой здоровенный нож, а малышка ответила, что это привычка, и выразила сочувствие, что, наверное, сам господин Харадо чувствует себя неуютно без оружия, являясь военным и находясь в условно опасной обстановке.

— С чего ты взяла, что я военный, — в глазах Кацу появилось цепкое внимание, смешанное с любопытством.

Но Шайя в ответ непонимающе посмотрела на него и даже не задумываясь, выдала:

— Так видно же!

— Как видно? Этого не может быть!

— Э, я не могу объяснить, но с первого взгляда понятно, что вы военный!

Кацу вспомнил своё общение с девушками и в общем-то уже был склонен признать, что женщины обладают словно бы неким чутьём на военных, но тут Шайя добавила:

— И вы явно не из тех, кого первыми бросают в мясорубку. Вы из мозговитых. Ну, из тех, кто занимается разработками, а может сыском или… нет, пожалуй, вы разведка!

Кацу не мог оторвать взгляд от беспечно рассуждающей о тайне девочки.

— А Рико кто, по-твоему?

Шайя задумалась всего лишь на миг.

— Это технарь, к тому же руки у него растут из нужного места. Думаю, не ошибусь, если скажу, что господин Рико очень и очень талантлив.

— Но как ты это определила?

Кацу взъерошил волосы и позволил себе пнуть камешек. Дед в своё время сильно сердился на внука за то, что он не разбирается в людях. Речь шла не об определении моральных качеств, а о том, чтобы с первого взгляда понять, на что способен попавший в поле зрения Харадо человек. Дед всегда считал это самым важным, и работал только с теми, кто был способен на всё!

Кацу даже сейчас не взялся бы верно определить, что за человек стоит перед ним. Его опыт доказал, что качественные модификации сильно влияют на характер и только стрессовые ситуации могут показать, есть ли стержень внутри и насколько он прочен.

И молодой Харадо не был уверен, что есть смысл докапываться до человеческого нутра. Кому нужно разоблачение того, что кто-то из видных и сильных внутри окажется трусом? Этого можно не узнать за всю жизнь и прожить её достойно, а дед любил докапываться до сути каждого и окружать себя только проверенными людьми по своей методе, не давая шанса более слабым, даже если они умнее и талантливее сорви-голов, отобранными старым маршалом. И Кацу понял бы его, если бы дед так же настойчиво проверял способных на всё людей на лояльность к себе.

Но он отвлёкся и, усмехнувшись, посмотрел на окидывающую его любопытным взглядом Шайю.

— А что я угадала?

И ей действительно было интересно.

— Это закрытая информация, — буркнул Кацу, чуточку ревнуя девочку к своему деду. Она бы точно понравилась ему.

— Не знаю как, — задумалась малышка на поставленный вопрос, — но видно же по поведению, по взгляду, по брошенным словам.

— И ты каждого так видишь?

Шайя пожала плечами.

— Некоторые совершенно безлики, но не в том смысле, что неинтересны или неприятны, а они не выразительны или я бы сказала, что всё в них среднестатистическое. Наверное, это тоже показатель занимаемого в обществе положения. Да, пожалуй, — кивнула она сама себе. — А вас выдаёт идеальная осанка, потрясающая лёгкость в движениях, что доступно только тем, кто хорошо тренирован. Я видела, как вы вскочили на камень в озере и как мгновенно сориентировались, когда оступились на этом камне. А ещё ваш взгляд и сдержанность, наблюдательность и… сложно сказать, но почему-то сразу приходит в голову, что вы военный и к тому же не простой, а про разведчика я уже додумала по тому, как в ваших глазах что-то такое мелькнуло тревожное в ответ на мои слова.

Кацу усмехнулся и азартно спросил о том, кем является, по мнению девочки, господин Тиба.

— О, с ним сложнее! Мне не кажется, что он учёный или вообще специалист узкого профиля. Я бы назвала его директором большого предприятия, но он слишком молод для этого… — Шайя задумалась. — У господина Тиба определенно очень широкий круг интересов, но насколько глубокий, я не могу сказать, так как мы всё же слишком мало пообщались. Судя по его заинтересованности в озеленении и упоминании о своей семье, которая имеет большой вес на Алайе, он может быть политическим деятелем, но они не любят так тщательно считать деньги, как это делал ваш товарищ.

— Шайя, ты большая умничка, — от души похвалил девочку Кацу, на что та вновь пожала плечами.

Ничего экстраординарного она не сделала, просто это жизненный опыт, а все трое гостей — довольно яркие личности, к тому же абы кого профессор не пригласил бы сюда.

На прощание гости попросили Шайю встать рядом с ними, чтобы сфотографироваться на память, и улетели.

Возвращаться домой было грустно, но на полпути девочку встретил Цер и проводил. Говорить ни о чём не хотелось. Они сделал крюк и дошли до озера, прибрались там, а оставшийся вечер прошёл в домашних хлопотах. Утром от грусти не осталось и следа, зато сердце будоражило предвкушение перемен.

Глава 18. В которой Шайя решает занять активную гражданскую позицию

Незаметно пролетели дни до приезда Ниярди на выходные. Профессор сразу предупредил, что уезжая заберёт Цера в город, и у того будет неделя, чтобы принять окончательное решение, прежде чем его вычеркнут из жизни в заповеднике.

— Я помогу оформить документы и стану твоим опекуном до твоего совершеннолетия. Так что сегодня нам надо будет получить согласие Илаи, — Ниярди объяснял, какие шаги предстоит сделать в ближайшем будущем парню.

— А если бы Цер просто ушёл в поисках работы? — вместе со всеми волновалась Шайя.

— То стал бы нелегалом до того момента, пока власти ближайшего города не взяли бы над ним опеку, и тогда согласия Илаи не потребовалось бы.

— Хм, — задумалась девочка.

— Ну, это всё не так важно, главное, чтобы господин Брисак согласился взять в ученики несовершеннолетнего, поскольку это большая ответственность.

— А вдруг господин Рико не предупредил своего личного повара о том, кого рекомендует?

— Исключено.

— Дядюшка, а какие преимущества для Цера в том, что он ещё слишком молод?

— На него нельзя повышать голос; нельзя критиковать; нельзя заставлять учиться более половины времени от той части суток, что он бодрствует; его жалобы на старшего будут рассматриваться детской комиссией…

— Э-э, а минусы?

— Церу сложно будет получить зарплату, если он её заслужит.

— Но как же тогда? — вступил в разговор парень.

— Я не сказал, что ты её потеряешь! — вздел кверху палец профессор. — Всё, что ты заработаешь, будет поступать на твой личный счёт как у полноправного жителя Алайи, а вот чтобы получить деньги на руки до совершеннолетия тебе необходимо будет моё согласие или Илаи. Но с Илаей сложно, так как у неё нет документов, но если она напишет заявление, что против выдачи тебе денег, его возьмут к рассмотрению, и я не берусь сказать, как банк поступит. Ну, это так, о несовершенстве системы, — профессор нахмурился.

— Надо будет как-то решить вопрос с документами всех алани, а то это не дело!

Шайя согласно кивнула и вернулась на кухню варить томатный суп с фасолью, а Цер так разволновался, что целый день у него всё валилось из рук. Глядя на него, Шайя, покачивала головой, отмечая, насколько внешний вид отличается от внутреннего состояния. Так-то её приятель выглядит очень представительно, и не заподозришь в нём душевную трепетность вкупе с романтической душой.

«Не влюбился бы он!» — забеспокоилась девочка.

Но от этой напасти не убережёшь молодого крепкого парня, поэтому она продолжила заниматься насущными делами.

Последние выходные Ниярди с Цером посвятили сбору дров. Без друга Шайе даже при помощи профессора будет тяжело тащить из леса поваленные сильными ветрами старые деревья и пилить их.

— А Цер сможет нас навещать?

— Нет, Шайя, — покачал головой Ниярди. — Я не смогу оформить ему пропуск сюда по многим причинам. Вот когда он станет совершеннолетним, то его можно приписать моим помощником, и тогда…

— А если бы у Илаи были документы, то он смог бы прилетать сюда к матери?

— Конечно, но… Шайя, я понимаю всю абсурдность ситуации, но нельзя сейчас поднимать вопрос об алани! Ваше положение слишком шатко. На данный момент ваш особый статус (так деликатно назвал профессор прозвище алани дикарями) имеет негативный оттенок, и это в некотором роде защищает ваше проживание здесь; но стоит только вам выдать документы и при этом разрешить жить как прежде, так о вас станут говорить как о привилегированных членах общества. Сама подумай, что в первую очередь будет бросаться в глаза? Никто из алани нигде не работал, а станут полноценными гражданами с какой-никакой, а защитой от государства, и будут продолжать жить в раю.

— Ну, жизнь здесь далека от рая…

— Шайя, не трать силы на спор. Я всё понимаю, но люди не поймут и пойдут за теми, кто их науськивает. Нас сейчас защищают, но не стоит лезть на рожон. Я тебе обещаю, что как только будет возможность, я сразу подниму вопрос о документах. Они вам нужны, но не ценой потери места жительства.

— Я понимаю, — кивнула Шайя, — просто грустно. Когда я ещё увижу Цера?

— Малышка, я поражаюсь тебе! Ты сама сможешь навестить его! Тебе никто не запрещает покидать заповедник!

Девочка моргнула, хлопнула себя по лбу и бросилась обниматься с профессором и Цером.

— А если я ещё научусь пилотировать!

— Ты обязательно научишься, но полетишь только тогда, когда получишь права.

— Да, да, конечно, — Шайя улыбалась и готова была согласиться со всем, что сейчас скажет профессор.

Но сама она уже посмотрела необходимую информацию в сети и знала, что права можно получить до совершеннолетия, и дело встанет только за наличием транспорта.

Выходные пролетели как единый миг, и расставаться в этот раз было тяжело. Но хуже всего было утром следующего дня, когда Шайя завтракала одна. Ей даже дышать было тяжело, настолько остро она почувствовала одиночество, но потом пришла Денэра и вроде бы отпустило.

Работы было много, и надо было заниматься сбором урожая, консервацией и не забывать о съёмках. Теперь, если она готовила материал, где темой было прядение или ткачество, то надевала национальный костюм, делала старинную причёску и украшала себя красивыми заколками.

Денэре очень нравилось, когда девочка наряжалась, и она с большим удовольствием помогала ей в этом.

— Туфельки не забудь надеть, — вздыхала женщина, жалея, что преображение происходит на короткий срок и, отходя чуть в сторону, чтобы не попасть в кадр или не дай звезды попортить дронов из-за собственной усиливающейся энергетики.

Шайя некоторое время собирала хлопок, делая вид, что это очень легко и приносит моральное удовлетворение. Правда, без сноровки она постоянно натыкалась на острые грани высохшей коробочки, пытаясь начисто вытянуть из неё белую вату, но всё же пальчики девочки были ловкими и вскоре дело пошло на лад.

Однако вскоре она переоделась в более удобную и плотную одежду, надела перчатки и вернулась к хлопку, чтобы погрузиться в длительный и утомительный многочасовой процесс сбора.

Шайя засадила хлопком совсем небольшой кусочек земли, но пока из каждой коробочки вытащишь ценное сырьё, проходят секунды, а они складываются в минуты — и вот уже счёт идёт на часы. А ещё в процессе сбора приходится поглядывать, какую коробочку стоит оставить для следующего сбора, а не пытаться вытащить из неё уже проклюнувшуюся вату.

Созревание хлопка идёт неравномерно, и следующий сбор следовало бы провести через недельку, и так, наверное, будет до самых заморозков, так как на растениях есть ещё бутоны, но девочка заставляет себя вспомнить о том, что ей не обязательно всё собирать. Её цели состоят не в обеспечении себя тканью, а всего лишь в демонстрации процесса создания натуральной ткани.

Все эти мысли крутятся у неё в голове, а руки продолжают сбор и невольно размышления переходят в другую область.

Ей становится интересно, как со сбором хлопка справляется техника, что ещё получают из хлопка, не уступают ли натуральные ткани синтетическим, и вообще какую роль физический труд играет в жизни человека.

Движения становятся всё более медлительными, а тело давно уже просит отдыха или разминки, но Шайя заставляет себя закончить сбор, так как завтра её уже ждут новые дела.

Во время этой работы она хорошо продумала, как смонтирует фильм о хлопковых тканях и тем самым ответила сама себе на вопрос о роли физического труда.

Как только она перестала уделять внимание сбору и начала действовать практически автоматически, то впала в удивительно комфортное состояние для размышлений. Кто-то выходит на прогулку, чтобы подумать о чём-либо, кто-то бегает для этих целей, а она выполняла утомительную монотонную работу и тоже достигла того же эффекта.

На следующий день Шайя принарядилась точно так же, как в предыдущий, и выйдя во двор, разложила собранный в корзины хлопок на просушку, чтобы потом с ним легче было работать.

Несмотря на то, что она собирала аккуратно, в пуху спрятались семена, зацепились частички засохших листьев… и всё это потребуется удалить! На всю эту работу и ушёл остаток недели. А на следующей началось непосредственно прядение.

Наверное, у девочки не хватило бы терпения, если бы ей не помогала Денэра. Той нравилось перебирать, чесать хлопок, скручивать нить и красить её. Она могла часами этим заниматься, наслаждаясь процессом и забывая обо всем.

В отличие от неё Шайя не увлеклась процессом, но ей нравилось понимать, как всё происходит и насколько это сложно.

Ей казалось важным набраться нового опыта, оценить его со всех сторон, попробовать вписать свои впечатления в новую жизнь, сделать для себя какие-то выводы.

Она понимала, что в цифровом мире всё это устаревшие знания и умения, но прожитая ранее жизнь сделала её внимательнее, осторожнее, мудрее, и она не сомневалась, что полученный ею опыт не пропадёт.

Она совсем не завидовала богатым алайянцам, превратившим свою память в аналог компьютерной: бездонной и чёткой. Более того, раздумывая о самых дорогих модификациях, Шайя пришла к выводу, что способность мгновенно перебирать тысячи предложенных сетью готовых вариантов для решения какой-либо проблемы всё же слишком просто.

Да даже не упрощение, а откровенный регресс! Не всё можно и нужно решать, используя опыт прошлых лет.

Вот Кацу недавно спрашивал, как она поняла, что он военный, а Рико — технарь?

Шайя пыталась ответить, но получилось неубедительно, потому что мозг человека — сложнейшее устройство, и иногда сам не понимаешь, откуда что берётся. И ей кажется, что здешние учёные влезли в его работу, всё же толком не разобравшись в нём, иначе бы не рисковали так.

На вопрос Кацу она пыталась рассуждать логически, но как быть с проходящей мимо кошкой, на мордочку которой посмотришь — и уже понятно, что это финтифлюшка с ближайшей помойки!

А бывает, идёт кот — и уступишь ему дорогу, потому что сразу видно — это вожак, и взгляд у него властный и умный.

Откуда приходит это понимание вместе с симпатией или антипатией? И способен ли на такой же мгновенный анализ искусственный мозг?

Шайя всё время возвращалась мыслями к своему будущему вне поселения. Как ей конкурировать с теми, кто совершенствует себя технически?

Пока она решила, что её козырь — жизненный опыт, и его необходимо наращивать. В её ситуации пока всё складывается как нельзя лучше! Знакомство с разным трудом ей интересно, а освоение новых навыков намного лучше развивает её мозг, чем постепенно усложняющиеся задачки профессора. Они важны, но Ниярди вскоре придётся признать, что у неё нет математического таланта.

В следующие выходные Шайя передала через профессора целый короб разных фруктов для Цера в надежде на то, что это поможет смягчить сердце его нового учителя.

И вот казалось бы, с момента отъезда её друга прошло всего две недели, но последний летний день сдал свои позиции осени, и настала пора передать подготовленные саженцы сотрудникам заповедника.

Раньше она думала, что достаточно будет помочь посадить деревца где-нибудь вблизи от центрального здания, но теперь, когда проектом озеленения занимаются официальные власти, самовольничать было нельзя.

Шайя не знала, как поступить, и решила связаться с господином Тиба. Она нашла в сети адрес и обратилась к его секретарю, объяснив, кто она и по какому поводу.

При общении с секретарём с Шайи сошло семь потов! Помощницей господина Тиба оказалась очень яркая молодая женщина, которая на взгляд девочки выглядела очень уж неординарно, и смотреть на неё было неловко.

В первый миг Шайя приняла секретаршу за очеловеченного робота, настолько гладкой, даже глянцевой, была у неё кожа и нереальным богатством выглядели спадающие на плечи, сверкающие золотом волосы. Но на это можно было не обращать внимания, а попросту не пялиться, если смотреть только в глаза, однако, подвох крылся и в глазах. Они были огромными, чуть вытянутыми к вискам, ярко жёлтыми с золотыми искрами, и один из них всё время явно считывал какую-то информацию, а второй с интересом разглядывал обомлевшую Шайю.

Понимая, что некрасиво так откровенно таращиться, девочка опустила взгляд и едва не выругалась. Прозрачная поверхность столешницы не скрывала «идеальной» фигуры, которую можно было бы увидеть в мультфильмах, но не у живых людей: буквально осиная талия, математически идеальные округлые бедра и тонкие длинные ноги с крохотной ступнёй.

Это всё было красиво и, на взгляд Шайи, противоестественно, и ощущалось ею скорее уродством, а не красотой. Оставалось радоваться, что далеко не все могли позволить себе столь кардинальное изменение внешности.

Секретарь господина Тиба задавала вопросы дозвонившейся девочке, и отвечая на них, Шайя потихоньку успокоилась. Когда связь завершилась, она подумала о том, что у того Тибы, которого она видела, не может быть в секретарях столь эффектной особы. Он бы её скорее высмеял, чем смотрел бы с восхищением, и тогда возникал вопрос: к кому же она дозвонилась?

Поставив электронную книгу на стол, девочка ещё немного пофантазировала на тему того, чем руководствовалась секретарша, меняя свою внешность, но вскоре занялась своими делами, больше переживая о том, верно ли она поступила, напомнив о себе.

Наверное, надо было сначала посоветоваться с профессором, но у него каждая минута на счету и было жаль отвлекать его. А у неё в прошлой жизни после выхода на пенсию выработался полезный рефлекс без стеснения и страха тревожить власти любого уровня по поводу уборки парадной, установки новых скамеек во дворе, починки протекающей крыши, замены лопнувшей батареи…

Спустя час экран книги вспыхнул, и Шайя подскочила, чтобы принять входящий вызов. На миг мелькнула секретарша, сообщив, что сейчас будет говорить Тиба, и исчезла.

Девочка давно забытым жестом схватилась за сердце и увидела крайне усталого молодого мужчину, но не того, кто был у неё в гостях. Видимо, её лицо было выразительно, так как он усмехнулся и взял беседу в свои руки:

— Шайя?

— Да.

— Я отец Ютаки. Аош Тиба.

— Очень приятно с вами познакомиться, господин Аош Тиба, — вежливо поклонилась она.

— На следующей неделе мы начнём работу по озеленению земли между заповедником и пригородом и тебе надо быть на месте. Приедет съёмочная группа. План их действий уже согласован со мною и тебе нужно будет на камеру посадить несколько деревьев и цветов. Справишься?

— Э-э, конечно, но как я туда доберусь без профессора? Это мне надо будет выйти ещё ночью…

— Хм. Я пришлю за тобой за лётомобиль.

— Хорошо. А проект разве уже готов? Можно мне посмотреть на него?

— Интересно? — мужчина одобрительно улыбнулся.

— Интересно, само собой, но, — нахмурилась девочка, — я хочу понимать, что именно буду рекламировать. Вы же собираетесь использовать не только моё лицо, но и сказать всем, что я из алани?

— Верно, кроха, — мужчина откинулся на спинку стула и с большим любопытством посмотрел на свою собеседницу.

— Это очень важный шаг, и мне надо посоветоваться со старейшинами.

— Сколько тебе потребуется на это времени?

— Час.

— Очень хорошо. Через час я с тобою свяжусь.

На экране показалась обычная заставка, и Шайя какое-то время стояла, боясь отойти.

Она уже обсуждала своё участие в озеленении с профессором, и он подтвердил, что это редкий случай, когда во главу действий ставится желание украсить свою планету и только потом учитывается всё то, что можно выжать из этого проекта. Но ведь всё переменчиво, и страшно оказаться крайней, если вдруг всё пойдёт не так. Страшно не за себя, а за доживающих свой век алани!

Шайя оставила все дела и, отключив дронов, побежала к Сакру, и уже вместе с ним они прогулялись до других стариков.

Девочка в двух словах обрисовала проблему и нетерпеливо ждала, пока старейшие жители селения искали ответы в информационном поле Вселенной.

Наконец один из них открыл глаза, и улыбнувшись непоседе, одобрительно кивнул, потом точно так же вернулся в реальность другой и тоже улыбнулся, прошептав, что проект затеян добрый и польза от него будет всем. Получив пять утвердительных ответов, Шайя перевела взгляд на Сакра.

— Будь до конца в этом проекте! Пока ты в нём участвуешь, все отнесутся к нему с душой. Не робей, говори, что думаешь и не отступай, считая, что другие лучше тебя знают, как делать. Поняла? — дал ей наставление Сакр.

— Да, — сглотнула девочка, и хотела было вздохнуть, думая, что у неё своих дел полно, а тут ещё как-то незаметно ввязалась в большое мероприятие, но все старики одновременно осенили её знаком удачи.

И пусть она не обладала навыками экстрасенсов, но в этот момент не могла не почувствовать, как воздух вокруг неё стал словно бы легче и засиял.

Шайя благодарно поклонилась и помчалась домой, чтобы настоять на своей осведомлённости в проекте.

Господин Аош Тиба внимательно выслушал её и огорошил вопросом:

— Шайя, скажи, твой старейшина и вправду помог моему мальчику?

— Господин Сакр говорил о разорванных энергетических линиях, которые он соединил. Я не умею видеть энергетику и ничего не могу сказать по этому поводу, но старейшина действительно обладает удивительными способностями и…

— Да, да, знаю. Сакр. Как он вообще?

— Э-э, нормально. Живёт, — немного растерялась девочка.

— Ха! Вот это и интересно, — потерев подбородок, словно бы только себе произнёс финансист.

Шайя молча смотрела на него, не понимая, в чём дело.

— А как ты думаешь, он поможет мне так же, как сыну? — совсем уж неожиданно спросил её мужчина.

Шайя непонимающе посмотрела на него и осторожно ответила:

— Если это будет в его силах, он никогда не откажет. Старейшина настроен на созидание, защиту, аккумуляцию положительных энергий. Если бы он мог жить среди других алайянцев, то обязательно занимался бы целительством, но гаджеты…

— Да, всё дело в этих проклятых гаджетах, — вздохнул мужчина и грустно улыбнулся. — Береги своё тело от этих улучшений, удивительная малышка Шайя! Впрочем, Ниярди тебе не позволит испортить себя, уж он-то знает…

Аош Тиба сказал, что сейчас сам скинет ей проект, но очень долго водил пальцем по своему экрану и всё хмурился.

— Не помню, куда я его запихал, — пробормотал он, а Шайя вежливо улыбнулась, думая, что это шутка.

Чиновник такого уровня не мог ничего забыть, и странно было видеть, что он пользовался экраном вручную, точно так же, как она.

И тут её осенило!

Разорванные энергетические линии сына, его чистое тело, а теперь она наблюдает нездоровый вид высокопоставленного отца и его рассеянный взгляд, слышит о его заинтересованности Сакром.

Она подалась ближе к экрану и почему-то шёпотом спросила:

— Вы что, избавились от улучшающих мозг модификаций?

Финансист одарил её острым подозрительным взглядом, но тут же усмехнулся:

— Так заметно?

— Ну, вообще-то да. Я как-то не задумывалась о том, каково это — всю жизнь быть полуроботом, а потом вновь вернуться к истокам, но по вам видно, что тяжело.

— Что? Полуроботом?!

— Простите, но…

Аош закрыл лицо руками и горько засмеялся:

— Устами младенца звучит истина!

— Вы не расстраивайтесь, что сейчас ничего не получается.

Шайя ничего не поняла, но почувствовала, что надо сказать что-то ободряющее и хорошее.

— Через год вы натренируете свой мозг так, как вам надо, и с облегчением будете думать о том, что избавились от навязчивого поступления огромной массы всякой разной информации. Вы же умный человек и должны понимать, что засорять мозг, складывая в него всё подряд, глупо!

Ободрённая вниманием мужчины, она торопливо продолжила:

— Всю рутину за вас должны делать другие, а ваше дело — толково направлять подчинённых к цели, чувствовать важное и вести за собой других.

— Чувствовать важное, — как эхо повторил мужчина. — Спасибо, ребёнок, на добром слове. Пожалуй, ты единственная, кто не назвала меня в эти дни сумасбродом.

Шайя пожала плечами:

— Я предупрежу Сакра, что вы приедете, хотя… возможно, он уже ждёт вас.

Финансист кивнул, и экран погас, а Шайя вновь долго стояла, переживая за этого мужчину и пытаясь представить, каково ему сейчас.

За свою прошлую жизнь она повидала многих начальников, больших и маленьких, довелось и самой немного поруководить, а выйдя на пенсию, вдруг стала сама себе голова! Вот последний вариант работы ей показался наиболее симпатичен, но вряд ли она сможет здесь получить подобную независимость, если хочет полетать и посмотреть другие планеты. Ей придётся влиться в коллектив и испытать на себе давление коллег из-за своей инаковости. Если уж чиновник высокого ранга удостаивается критики, то что будет ждать её?

Тяжело вздохнув, Шайя долго следила за парой птичек, что перелетала с ветки на ветку, и решив, что сначала надо дожить до этого времени, занялась делами.

Ей надо было приготовить себе и Денэре обед с ужином, потом нарезать поспевшие фрукты на дольки и разложить их для сушки. А перед сном она собиралась посидеть в обучающей программе по полётам и налетать необходимое количество часов.

Пользоваться виртуальным лётомобилем она научилась в первые две минуты, а всё дальнейшее время съели разбор возможных неполадок, хотя все советы сходились к тому, чтобы отключить машину от питания и вызвать техника, и оставались ещё правила, которые Шайя выучила назубок. К габаритам предлагаемой модели она привыкла быстро, так как они вписывались в её земную водительскую память.

Ради интереса девочка попробовала освоить все простейшие виды транспорта, а так же пилотирование космических катеров и кораблей, но всё это оказалось довольно скучным. Они были несложными в управлении, но, чтобы почувствовать размер предлагаемых моделей и впихнуть их в «гаражные» ворота, для этого требовалась практика и время.

На прошлых выходных профессор привёз пару роботов-помощников и материал для мощения двора и садовых дорожек. Девочка не отрывала взгляда от странных многофункциональных конструкций, которым Ниярди сам задавал задания, следуя инструкции.

Эти штуковины самостоятельно составили карту места для предстоящих работ и начали выполнять техзадание человека.

На обозначенной территории они всё выровняли, но там, где был уклон, профессору пришлось вмешаться с поправками и проконсультироваться у техника по связи. Потом утрамбовали землю и довольно долго занимались тем, чтобы сделать специальный лёгкий уклон, идущий от центра двора к краям, чтобы во время дождей вода стекала вниз. А дальше в считанные минуты трудяги-роботы рассыпали по двору покрытие в виде серо-голубых крошек, воздействовали на него разными температурами — и все намертво сцепилось между собой.

Уже после этого роботы придали всему вид уложенных декоративных плит. На следующих выходных профессор занялся ступеньками, которые вели в погреб.

— Теперь меньше грязи будет в доме.

Шайя удовлетворённо рассматривала ровную чистую поверхность двора и убегающие в сад новенькие дорожки.

— Одно удовольствие подметать их! — похвалила она инициативу Ниярди, на что он посмеивался.

Перед отлётом профессора девочка вновь собрала ему угощение для служащих заповедника и для Цера.

— Дядюшка, а можно ли вот это передать с курьером для директора исторического музея и профессора Аоми, чтобы не занимать ваше время?

— Балуешь ты их!

Шайя в ответ только отмахнулась.

— Но насчёт курьера хорошая мысль. У меня совсем нет времени. Я оставлю твои посылки у охраны на входе в заповедник, оттуда курьер их заберёт и развезёт по адресам.

— Спасибо, — улыбнулась Шайя, обнимая Ниярди. — Не могу я смотреть, сколько добра здесь пропадает, зная, что кому-то всё это нужно, — пояснила она.

Подопечная умолчала, что собирается завтра засесть с Денэрой за плетение простеньких коробочек-лукошек, чтобы попозже заполнить их дарами соседних пустых садов, и когда уже за ней прилетит лётомобиль, то всё это забрать с собой в качестве вдохновляющих на посадки подарков.

В час икс Шайя уже стояла возле ангара, переговариваясь с Дамиром, и ждала лётомобиля. Она начала возить саженцы на садовой тачке ещё когда все жители поселения уселись встречать рассвет, и её беготня сорвала им медитацию.

Девочке было неловко, что так получилось, но она обратилась за помощью — и получила её. Остальные саженцы и два десятка лукошек с ягодами ей помогли донести за один раз.

Уже на месте кладовщик нашёл подходящие контейнеры, в которые аккуратно составили маленькие коробочки с урожаем, чтобы ничего не рассыпалось. По совету Дамира Шайя заранее отправила управляющему заповедником снимок со своим грузом, чтобы он подсказал прислать за ней грузовой лётомобиль.

И вот спустя час она уже раздала доставленные лукошки сотрудникам, саженцы были составлены в тени у главного входа, а сама девочка была окружена незнакомыми людьми, которые взялись готовить её к съёмочному процессу.

Глава 19. В этой главе Шайя чувствует себя неуверенно, но сдавать свои позиции не собирается

Девочка послушно подставляла щёки, чтобы их припудрили, держала в руке заколки для работающего над её причёской стилиста и слушала рекомендации старшего в группе телевизионщиков.

Над головой гудели с десяток дронов, невыносимый гвалт создавали повторяющие своё техзадание роботы и производящие настройки техники. По углам стояли сотрудники заповедника, и широко раскрыв глаза, смотрели, как садятся новые лётомобили и большой зал заполняется группами людей, одетых в дорогие костюмы.

— Девочка готова! — крикнул кто-то рядом с Шайей, и все отпрянули от неё.

Она вдруг стала никому не нужной и не знала, что дальше ей делать. Беспомощно озираясь, Шайя подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя и пока на неё никто больше не смотрел, стёрла платочком помаду и тени с глаз.

Она думала, ей нанесли бесцветный блеск, а оказалось, что нарисовали губы бантиком в соответствии с модой, причём использовали довольно яркий розовый цвет. И тени выбрали дня неё не лёгкого нежного оттенка, чтобы аккуратно подчеркнуть красивую форму глаз, как она подумала, а выбрали кричащий цвет! Здесь такой вариант сочной окраски глаз считался детским и использовался на праздниках, в то время, как взрослые предпочитали не подкрашивать глаза, а менять их у хирургов, а потом лишь чуточку подчёркивали «естественные формы».

Шайя в ужасе отпрянула от голубых мазков на веках и, скрывшись в туалете, тщательно вымыла всё лицо.

— Посмотрите, что она делает! — раздался вопль, и её схватили за руку, потянули из туалета в зал.

— Вся работа насмарку! Я не буду отвечать за качество при таком неуважении к моему труду, — капризно восклицал мужчина, похожий на эльфа, и вся его команда с осуждением смотрела на Шайю.

— Отпусти ребёнка! — услышала она знакомый голос начальника охраны заповедника — и цепкие холодные пальцы разжались, давая свободу запястью девочки.

— Что происходит? — подошёл один из солидных мужчин в костюме, и все разом загалдели, молчали только начальник охраны и сама Шайя.

Мужчина поморщился и отмахнулся от «эльфа» с его командой:

— Шайя?

— Да, это я, — кивнул ребёнок, — а вы?

— Я префект этих земель.

— Господин Шиоли?

— Да. Удивлён, что тебе знакомо моё имя, — довольно хмыкнул мужчина. — Я не так популярен, как ты, — польстил он.

— Во время вашего управления будет посажен огромный сад, так что своё имя вы увековечите на гораздо больший срок, чем моя минутная популярность, — тут же любезностью ответила Шайя.

— Хм, немного неожиданно услышать такое от ребёнка.

Он подал знак, чтобы все отошли от него и девочки подальше, и чуть наклонившись к ней, спросил:

— Скажи, семья Тиба действительно заинтересована в этом проекте?

— Я хотела всего лишь посадить несколько саженцев, а они придали этому невиданный размах. Так что, — тут Шайя посмотрела в глаза префекту, — делайте выводы сами.

Мужчина задумчиво помолчал, а девочка подняла голову и твёрдо добавила:

— Как бы то ни было, мне нравится их размах, и даже если они отступятся, то я в любом случае завершу этот проект, особенно если вы поможете защитить эти пустыри от чужих притязаний.

— Ты? — снисходительно усмехнулся он, скрывая вспыхнувшее раздражение на наглое заявление малявки.

— Да. Пусть не за один год и не так красиво, как всё расчертила команда садовых дизайнеров с архитектором, но сад здесь будет.

В ответ Шайя увидела задумчивое выражение лица префекта, и ей несложно было догадаться, что этот алайянец жаждет славы и внимания, но до сих пор у него то ли не хватало фантазии выделиться, показать себя, то ли не представлялся случай, а сейчас он словно бы почуял свой шанс, но боялся прогадать. Уверенная в своих словах Шайя пояснила ему:

— Саженцы я подготовлю сама. На это потребуется не один год, но это и непринципиально, и людей, помогающих мне заложить сад, найду.

Девочка перевела взгляд на стоящих в сторонке сотрудников заповедника, и с большим воодушевлением добавила:

— Это будет даже лучший вариант, когда местные жители будут сами сажать деревья! Понимаете, это станет залогом того, что к саду будут бережно относиться не только сейчас, но и потом.

Она развернулась к панорамным окнам, выходящим на площадку, за которой пока виднелась неопрятная пустошь, и жестом предложила подойти к ним поближе, продолжая разговор:

— Вы только представьте: сюда будут приходить дети тех людей, чьи родители посадили деревья, под тенью которых они прогуливаются. Можно даже поставить таблички с именами. Уверена, что многие будут даже приходить и ухаживать за своими деревьями, радуясь их росту.

— Хм, надеюсь всё же, что семья Тиба действительно профинансирует этот проект, — скептически посмотрел на Шайю префект, — но твоя идея привлечь людей интересная, — покусывая пухлую губу, протянул он. — Очень даже интересная, только мало осуществимая и дорогая, — мужчина словно бы сам расстроился от того, что пришлось отбросить эту идею. — Проще положиться на роботов, чем тратиться на организацию больших масс людей.

— Я бы переложила часть организационного процесса и траты, связанные с этим, на владельцев корпораций, — вкрадчиво произнесла Шайя, вспоминая советский опыт, когда любили массово организовывать общественно-полезный труд.

Тогда она ненавидела подобные вылазки по благоустройству территорий, где приходилось в неподходящей одежде таскать мусор или сажать цветочки, а уже много позже поняла, что именно благодаря таким мероприятиям познакомилась с другими служащими как своего учреждения, так и соседних. Да и вообще, разговоров потом хватало надолго, что делало жизнь более интересной.

— Насколько я знаю, — продолжила она, — в нашем пригороде живут сотрудники трёх крупных предприятий?

— Верно.

— Так почему бы не обратиться с просьбой к владельцам доставить сюда своих сотрудников на пару часов, дать им возможность посадить дерево, выпить чая и увезти на работу?

— Зачем им это?

Господин Шиоли и рад был бы задействовать спесивых богатеев во благо его будущего сада, но разве они согласятся? Он их встречал, и не один раз. На его приветствия они отвечают холодным равнодушным взглядом.

— Ну, само участие в столь масштабном деле, наверное, имеет какой-то вес, раз господа Тиба взялись за него? — не отступала девочка. — А потом, общее дело всегда сплачивает коллектив, и отношения между рабочими становятся чуть более тёплыми. У них появляется общее дело, которое можно обсудить, похвастать перед другими, что они участвовали в проекте планетарного значения, да и вы могли бы как префект найти, чем поощрить участников.

— Хм, это всё так просто не делается!

— Отчего же, — чуть наклонив вбок голову, сказала Шайя, — именно вот так и делается. Вы идёте и предлагаете очень конкретные вещи, а потом демонстрируете свои организационные способности, зарабатывая репутацию деятельного человека, способного на самостоятельные действия.

— Это профессор Ниярди тебя научил? Это он посоветовал тебе сказать мне всё это? — префект испытующе смотрел на неё.

Шайя не опуская взгляда, выждала, не торопясь отвечать.

— Профессор одобряет мои слова, — коротко бросила она, отмечая прислушивающегося к беседе приближенного префекта.

Он стоял чуть в отдалении и в течение всего её разговора с господином Шиоли старательно к чему-то прислушивался и смотрел на неё. Шайя была уверена, что этот помощник явно был в этот момент подключён к сети. Девочка отмахнулась от жужжащей рядом с головой какой-то букашки, и только после того, как коснулась рукой назойливого насекомого рукой, отбивая его в сторону, замерла. Её осенила догадка, что она так неловко или ловко сбила маленький шпионский дрон с камерой.

Отойдя в сторону, она теперь уже специально обратила внимание на некоторых «мух», появившихся в закрытом помещении, и рассмеялась. К ней подошёл начальник охраны, и когда девочка показала ему на эти устройства, он понимающе хмыкнул и тихо шепнул ей:

— Они все тут соперничают между собою и подсиживают друг друга.

Неожиданно всё пришло в движение, и профессиональные дроны с камерами полетели снимать приземление новых важных гостей.

Дальше всё было как в тумане. Давали интервью разные люди в костюмах; по земле ползали роботы, расчищающие землю; Шайю попросили подержать в руках лопату, саженец, улыбнуться — и о ней все забыли.

Большой зал опустел, и кроме нескольких охранников, остался молодой мужчина, увлечённый работой. Девочка подошла к нему и заглянула в увеличенную виртуальную картинку, что висела перед ним.

— Если вам интересно, — неожиданно обратился он ко всем, — то можете все подойти посмотреть на проект сада.

Шайя уже видела проект, но это было схематично и мелко, а тут всё выглядело так, как будто снимали на камеру уже готовый взрослый сад.

— Очень красиво, — тихо произнесла она.

— Да, сам не ожидал, — согласился мужчина. — Мне сказали, что основную концепцию придумала ты? — он повернулся к ней.

— Весьма общую, — смутилась девочка.

— Мы все смотрим в будущее и стараемся создать Дом Будущего, Сад Будущего, а ты предложила Сад Прошлого. Я увидел в этом ожидание тишины и умиротворения, желание отдохнуть и расслабиться, а не зарядиться энергий на новые свершения и устремиться на подвиги.

— Э-э, наверное, так, — она с интересом посмотрела на нечаянного собеседника. — Я не вдумывалась так глубоко, но вы правы.

Мужчина кивнул, а потом показал наиболее удалённые от пригорода уголки.

— Я решил посадить здесь плантацию роз и устроить пасеку. Ты знаешь, что такое пасека?

— Да.

— Поддержишь меня?

— А если парк решат накрыть энерго-куполом?

— Нет. Это уже обсудили и решили полностью воссоздать естественные условия для роста растений. Это будет своеобразное продолжение заповедника.

— А почему только розы?

Шайя смотрела на план и видела, что те земли с одной стороны граничат с землёй алани, а с другой стороны — с предприятием, где производят вещества среднего класса опасности. Там почти нет людей, работают роботы и низкие здания расположены на значительном расстоянии друг от друга, при этом она выкрашены в яркую полоску, чтобы сверху было видно, что за вещества там изготавливают. Эта территория накрыта отдельным куполом безопасности. Но несмотря на принятые меры, простым людям всё равно гулять поблизости от потенциально опасных мест неприятно.

— Пчелы любят разнотравье, — продолжила Шайя разговор.

— Это так, но пока в плане ухода легче разобраться с многолетними цветами, а потом уже всё будет зависеть от тех, кто станет ухаживать за этими землями.

— Да, конечно, я об этом не подумала.

Они ещё долго обсуждали проект, гадая, будет ли он иметь успех. Немного посплетничали о чиновниках и их желании быть участниками, не участвуя.

Потом Шайя, стесняясь, спросила имя своего собеседника.

— Дюсан, — коротко бросил он.

— Старший руководитель собранной группы господин Дюсан, — поправил его начальник охраны заповедника.

— Шайя. Я из алани, — покраснев, представилась девочка.

— Я знаю. Ты знаменитость.

— Господин архитектор, — обратился к Дюсану один из техников, настраивающих роботов. — Требуется ваша помощь.

— Помощь? Иду.

Шайя услышала, что роботам необходимо указать места для посадки привезённых ею саженцев.

Когда она весной нарезала веточки, то думала, что всё будет расти вместе, поблизости от главного входа в заповедник, а теперь есть план и у каждого деревца появилось строго назначенное место для посадки.

Роботы соотнесут с планом необходимую точку и очистят нужное пространство, произведя посадку.

Шайе хотелось проверить, как справляются многорукие машинки, но пора было уже возвращаться. Она пропустила второй завтрак и не чувствовала в себе отваги лишиться ещё и обеда.

На служебном лётомобиле заповедника её доставили к ангару Дамира, и кладовщик, чувствуя некую растерянность девочки, решил порадовать её:

— Вот, держи! Думал тебе на день рождения подарить, но ты какая-то снулая.

— Что это? — Шайя взяла в руки мешочек весом в пару килограмм.

— Семена какао-бобов, как ты и просила! — с гордостью заявил Дамир.

Мужчину распирало от счастья, и девочка никак не могла понять, с чего бы вдруг. Не из-за мешочка с бобами же?!

Она еле-еле доползла до дома, уже жалея, что взяла с собой подарок, который с каждым шагом, казалось, становился тяжелее.

Шайя даже предположить не могла, что большое скопление людей настолько утомит её. Ей хотелось упасть на мягкий матрас и слушать тишину, а приходилось ещё идти, таща с собою ношу.

В саду девочку встретила Денэра и, слегка обняв её за плечи, проводила в спальню.

— Открой окно, — попросила Шайя, прежде чем провалилась в дрёму.

Отдыхала она не долго, так как в животе всё время потягивало, прося еды, но спокойная и привычная обстановка привела её в благодушное настроение, и накрывая на стол, Шайя в лицах рассказывала Денэре о разных людях, что встретила.

— Чувствую себя лишней в этом проекте, — под конец призналась Шайя, молчаливой слушательнице.

Обед плавно перешёл в затяжное чаепитие. Денэра расслабилась и витала в облаках, а девочка посматривала на сад и планировала, что необходимо сделать сегодня, завтра, потом… далее её мысли перескакивали на пожелания Сакра быть решительной и настойчивой, когда дело касалось проекта. Но всё вроде бы делается без неё и незачем беспокоить занятых людей!

Взгляд хозяюшки упал на мешок с какао-бобами и захотелось приступить к варке шоколада немедленно, но отчего-то она вспомнила Дамира.

— Денэра, а вы не знаете, чего наш кладовщик весь светится от счастья?

Женщина несколько раз непонимающе моргнула, а потом улыбнулась:

— Влюблён.

— Влюблён? В кого? Когда? Где? — подскочила Шайя.

Денэра тяжело вздохнула, явно не желая находиться в реальности, и показала рукой на мешок:

— Она дала.

— Дама Дамира дала ему бобы? Но как они познакомились? И что будет дальше? Где она живёт?

— Всё будет хорошо. Сделай шоколад и угости нашего скрягу.

— Дамир не скряга, — обиделась за кладовщика Шайя, но Денэра уже поднялась и слегка шевеля пальцами, будто она что-то перебирает, таинственно улыбнулась, едва слышно произнеся:

— Дети. Дети — это хорошо…

У Шайя слух был отличный, и она в ответ округлила глаза. Кинулась к выходу, чтобы сбегать к дядьке Дамиру и вытрясти из него новости, но пробежав несколько шагов, остановилась. Будущее хрупко, и если есть подсказка, что надо делать шоколад, то… она побежала в дом и, войдя в сеть, освежила память по варке шоколада.

Всё оказалось не так просто, как Шайя запомнила. Она совсем упустила из виду подготовку свежих бобов к работе.

Дамир передал ей какао в специальной упаковке, и пока не стоило спешить нарушать её целостность, иначе придётся сразу же заняться ими. Вздохнув, она отложила упаковку со светлыми бобами и взялась за составления плана.

Сначала ей необходимо найти тару, где будет проходит пятидневная ферментация*.

(Прим. авт. На Земле ферментацию какао-бобов проводят на плантациях)

После этого бобы потребуется просушить, и это займёт ещё около двух недель. Шайя посмотрела на мешочек и решила, что раз бобов немного, то можно будет поставить их рядом с печью. За время ферментации и сушки плоды поменяют цвет. А далее уже предстоит потрудиться Шайе, так как пойдёт процесс жарки, отделения шелухи и утомительного дробления, так как у неё нет кофемолки, а использовать здоровенные жернова ей не хотелось.

Уже наметив план по работе с какао-бобами, Шайя стала перебирать имеющиеся у неё контейнеры, когда поступил сигнал вызова. Вернувшись в спальню, она с любопытством нажала на значок «принять» и в удивлении уставилась на префекта.

— Господин Шиоли?

— Я тут подумал, — мужчина скосил глаза на кого-то рядом стоящего, — и решил взять контролирующую роль над проектом на себя.

— А как же Аош Тиба?

— Господин Тиба — важный человек, и ему некогда заниматься деталями. Он выбил финансирование и назначил сопляка Дюсана следить за реализацией, но ты сама говорила, что на этот проект надо смотреть шире! — мужчина элегантно повёл рукой в сторону, наглядно показывая широту взгляда.

Шайя улыбнулась, так как префект явно воспользовался случаем и на ней отрабатывал свою речь перед более высокостоящими чиновниками. Она кивнула, понуждая его продолжать. Правда, архитектор не показался ей не способным на реализацию проекта согласно задуманному плану, но молодой алайянец больше настроен на работу с техниками и роботами, а это ставит крест на воспитательном процессе жителей ближайших окрестностей.

— Так вот, завтра мы полетим к владельцу корпорации «Око», а послезавтра на завод по производству упаковки. Служащие этих монстров составляют шестьдесят процентов жителей нашего городка.

Шайя вновь кивнула, поставив господина Шиоли в известность, что за ней надо прислать лётомобиль, а чтобы его пропустили через границу заповедника, необходимо получить разрешение.

— Жди, — коротко бросил ей префект.

— Буду ждать, — вздохнула Шайя.

Ей Шиоли приготовил роль молчаливого символа, которому (возможно) трудно будет отказать самодовольным владельцам «заводов и пароходов». Настроение пропало, но как говорил профессор, не все дела удаётся вершить на подъёме духа!

Шайя всё же вскрыла упаковки с бобами и, высыпав их в большую плошку, накрыла крупными листьями и оставила в тени. Работать не хотелось, и она плюхнулась на кровать, чтобы просмотреть новости, связанные с озеленением. По всем каналам очень много говорили о Тиба. Со смаком рассказывали на разные лады, что этот род уже не одно столетие верой и правдой служит своему народу. Пару раз показали Дюсана и других важных людей, а вот её если и показывали, то только в углу экрана в качестве висящей фотографии. Хорошо, хоть там она выглядела мило и не отталкивающе, а то были неприятные прецеденты демонстрации фото алани.

Шайя вновь расстроилась. Похоже, только она одна посчитала себя символом проекта! Вряд ли кто-то, кроме неё, обратил внимание на маленький квадратик в углу экрана с её изображением.

До конца дня она так и провалялась в кровати, а на следующее утро принялась ждать лётомобиля. Она ждала до обеда, прежде чем поняла, что никто за ней не прилетит. На звонок префект не ответил, и тогда Шайя разыскала данные Дюсана. Он выслушал её предложения по поводу популяризации проекта среди населения, но честно сказал, что у него нет желания всем этим заниматься.

— Всё, что я могу сделать, это предупредить, когда вся земля под посадки будет расчищена и помочь сориентироваться прибывшим людям, где что сажать. Но предупреждаю сразу, что это затормозит график работ и мне необходимо одобрение господина Тиба.

— Я поняла, господин Дюсан, но прошу вас действительно мне помочь хотя бы в этом. Этот сад должен быть посажен людьми, а не роботами. Для вашей техники все равно найдётся немало работы, но фруктовые деревья оставьте людям.

Шайя уточнила сроки подготовки земли и количество закупленных саженцев, поинтересовалась, где можно взять в аренду несколько сотен лопат.

— Лопаты давно сняты с производства, — ошарашил её архитектор.

— Но как же роботы? Они же чем-то копают?

— Ну, там есть разные способы от вибрации до примитивного метода.

— Вот, нам подойдут детали от примитивного метода.

— Вы не любите лёгких путей, да? Можно обратиться со спецзаказом в корпорацию Рико.

— Рико?

— Да. Думаю, если объяснить им, что лопаты требуются для разового использования, то они что-нибудь придумают и вернут часть денег при сдаче лопат обратно.

— А если озеленение — первая ласточка, и лопаты понадобятся не только нам?

Архитектор не стал отвечать, лишь снисходительно посмотрел на неё.

Шайя нахмурилась. Внутренне она полностью разделяла скептицизм Дюсана. Всё слишком сложно, и надеяться, что кроме раздражения она сможет добиться у владельцев иной реакции на свои дальнейшие действия.

И всё же… всё же она вошла в сеть и нашла адрес главы корпорации Рико. Теперь она не сомневалась, что наследник этой фамилии гостил у неё, и что как минимум ей не придётся объяснять, каким образом она замешана в проекте.

Секретарша Рико была и вполовину не так эффектна, как у финансиста, но зато сразу же назначила время для повторной связи, поясняя, что либо она сама передаст девочке отказ, либо даст какие-либо пояснения, либо с ней захочет поговорить один из глав корпорации. Шайя кивала как болванчик.

Через час секретарша скинула девочке два варианта стоимости тысячи лопат. Один подразумевал возвращение инвентаря после использования, второй был обычной оптовой продажей.

Следующий звонок Шайя сделала уже господину Аошу Тиба и получила заверение, что заказ будет оплачен банком Алайи и дал все необходимые реквизиты.

Не веря в то, что у неё уже что-то получается, девочка оставила сообщение секретарю корпорации «Око» и директору завода.

И тем неожиданней был звонок от префекта, который укорял её, что она действует через его голову, а ей пришлось ради общей пользы проглотить укор, что мужчина сам бросил её, не выполнив своих обещаний.

С этой минуты дела проекта завертелись, не давая Шайе покоя, и через полторы недели на расчищенный и разлинованный пустырь садилось с десяток грузовых лётомобилей, из которых, весело переговариваясь, выпрыгивали служащие «Ока»

Все они были в перчатках, так как Шайя накануне сделала небольшое видео по работе с лопатой, а руководство корпорации добровольно-принудительно распространило его.

Конечно, в два часа не обошлись! Много времени заняло распределение мест для посадки, потом пока всех собрали, чтобы устроить праздничный перекус, и только к обеду все сотрудники, с интересом оглядываясь на проделанную работу, сели в лётомобили и улетели на свою основную работу.

Съёмочная бригада носилась по всему периметру, направляя дронов с камерами, и вечером по всем каналам показывали удивительный проект, затеянный жителями города при поддержке всем известной семьи Тиба.

В этот раз Шайя даже дала короткое интервью, которое полностью показали во время дневных и вечерних новостей, а в последующие дни её слова и внешность обсуждали в разных ток-шоу. В своём интервью она простыми словами объяснила, какой заповедник рядом, откуда взялась идея озеленения и, конечно же, упомянула о великой роли господина Тиба, о том, что владельцы «Око» и завода сразу же откликнулись на зов о помощи и как префект Шиоли помог свести всё воедино.

На следующий день на земли будущего сада привезли рабочих с завода, и все повторилось, только телевизионщики попросили немного поправить прошлое интервью и публично поблагодарить корпорацию Рико за помощь в обеспечении инструментами.

— Но они же не…

— Вот, — к Шайе подошёл ухмыляющийся архитектор и показал, что выставленный счёт за лопаты был аннулирован и всё оформлено в качестве помощи.

— И что я буду делать с тысячью лопатами, когда всё закончится?

— Ну, это не ваша забота, а головная боль будущего управляющего садом, — хмыкнул Дюсан.

Растеряно кивнув, Шайя ещё некоторое время побродила по расчищенным землям, полюбовалась на тонкие саженцы с красивыми табличками, а потом, поняв, что мешает маленьким роботам продолжать благоустраивать территорию, попросила, чтобы её отвезли домой.

Дома в саду было тихо и хорошо, но отчего-то этот факт порадовал только в первые минуты. Шайя посидела, попила чаю и заскучала.

Ей больше не требовалось никому звонить, о чём-то договариваться и волноваться, захотят ли выслушать, откажут или помогут. Её никто не ждал и не дёргал по поводу и без.

Она потянулась к электронной книге, чтобы связаться с префектом, который, к её удивлению, всё короткое время их сотрудничества прислушивался к её советам и под конец настолько раскачался, что его заслуженно назвали хорошим организатором.

Шайя хотела предупредить господина Шиоли, что его помощник шпионит за ним, а потом передумала. Префект давно сидит на своём посту и наверняка лучше неё ориентируется в подковерных играх.

Ещё немного посидев без дела, Шайя вынуждена была признать, что короткий период её сумасшедшей общественно-полезной деятельности остался позади и пора возвращаться к привычной жизни.

Глава 20. В которой Шайя теряет дом

На Шайю накатила лень и тяга к безделью. Длилась эта апатия ровно до прилёта Ниярди. Профессор кипел энергией и впервые поделился с Шаей своими замыслами о дополнении процесса обучения.

— Вы что-то круто взялись за своих студентов, дядюшка, — выслушав его, покачала головой девочка.

— Они уже взрослые и вскоре им придётся отвечать за всех жителей нашей планеты! Эти ребята должны быть лучшими, и они, как никто, обязаны хорошо взаимодействовать друг с другом! Самый короткий путь к этому — совместное преодоление трудностей.

Тяжело вздохнув, Шайя вспомнила своё детство и юность, когда на детские плечи ложилась уборка дома, готовка, присмотр за младшими, да и вообще любая помощь, потому что родители работали, а бабушки с дедушками были старенькими. Хотя теперь о возрасте в пятьдесят с небольшим думать, как о старичках, смешно.

А вот её собственные внуки уже росли в другой атмосфере и не они подстраивались под родителей, а весь мир крутился вокруг них.

Внуки выросли хорошими, ласковыми, добрыми, но слабыми. Да простят они бабулечку Таисию!

Но своего детства, даже ради воспитания стойкости, она не пожелала бы им.

И теперь, слушая профессора, его подопечная не знала, правильно ли делает, что поддерживает его.

— Вы всё о ребятах говорите, а девушки?

— С девушками пока сложно, — вздохнул профессор. — Я внёс предложение о предоставлении бесплатных мест в академиях для части девушек, которые не подвергали своё тело изменениям, но это не сработает.

— Почему же? Оповестить школы и попросить помощи у них, чтобы они продвигали талантливых девчат, предупреждая их об особом условии. Для тех, у кого нет денег, это счастливый шанс!

— Всё не так просто, цветочек. Совсем не просто, — профессор скорбно поджал губы, а взгляд его устремился вдаль.

Шайя сочувствующе прижалась к нему и, казалось, продолжения разговора не будет.

— Всё, что я рассказал тебе, это большой секрет, который ещё долго таким и останется.

— Но вы говорили, что отныне будет вестись борьба за чистое тело?

— Тайная борьба!

— Но почему? Это же вредительство — умалчивать о произошедших изменениях!

— Девочка моя, как ты наивна! Стоит только объяснить людям, что все их мечты ведут к краху, как начнётся хаос. Разрушить сложившуюся систему легко, а что предложить взамен? В нашу жизнь с рождения вписываются достижения наших учёных по улучшению тела.

— Но ведь дети и подростки чистые?!

— Да, в этом возрасте действуют серьёзные ограничения по вмешательству в организм, но вся программа обучения заточена на выявление индивидуальных способностей и их развития, при этом составляется список подходящих модификаций.

— Не понимаю.

— Всё очень просто, Шайя. После того, как ребятишек научат грамоте, проводят тесты, и по их итогам идёт дальнейшее обучение. Это значит, что если у тебя выявят склонность к истории, то ты будешь учить только её, и тебе порекомендуют в будущем увеличить объём памяти, простимулировать некоторые зоны мозга для работы с огромными информационными потоками. Но есть такой нюанс: в большинстве своём дети редко проявляют свои способности ярко и определённо, и тогда их настраивают на работу в качестве простых служащих в больших корпорациях.

— Я бы не хотела с детства знать, что мой потолок — выполнять ряд определенных действий изо дня в день.

— И другие не хотят с этим мириться. Любовь родителей в любом сословии дарит деткам уверенность в своей исключительности, и они не верят, что их будущее обыденно. Поэтому обучение для этих ребят в школе превращается в затянувшееся безделье. Они не хотят учиться, и никто не заставляет их. Эти дети твёрдо убеждены, что они смогут как-то, где-то заработать деньги на дорогие модификации, и тогда их жизнь сама собой поднимется на другой уровень.

— Бред.

— Кое-кому удаётся проделать этот трюк.

— Но это же единицы! Или я ошибаюсь?

— Всё верно, но в эту сказку верят. Это же дети! Они сидят на детском стульчике или бегут в школу — и всю их жизнь сопровождает реклама, где невзрачная серая мышка получает на совершеннолетие подарочную карту от родителей, идёт в медицинский центр и выходит оттуда королевой с широчайшим выбором возможностей.

Шайя поморщилась. Когда-то она тоже верила, что скоро настанет момент и её жизнь в одночасье изменится!

Её счастье, что в ожидании этого загадочного момента она не сидела на диване, а крутилась, как белка в колесе, впрочем, как все. А так-то она ждала неясного чуда после окончания школы, потом надеялась на счастливые перемены с появлением жениха, дальше уже как-то вяло верила в нежданно-негаданное хорошее, получая высшее образование, а потом поняла, что вроде бы сама неплохо справляется со своими вполне обыкновенными мечтами.

— В любом случае, сложившаяся система прочна, и если её дискредитировать, то станет только хуже, — продолжал Ниярди.

— Ох, не знаю, дядюшка!

— Я молчу о том, что стоит только пошатнуть веру в модификации, предъявив доказательства, как правительство погрязнет в исках.

— Что за иски?

— Последствия вмешательства в мозг не столь безопасны, как мы думали раньше. И раз так, то подумай сама, что сделают пострадавшие уважаемые люди в ответ на это заявление!

Каждое слово давалось профессору с трудом, но он хотел, чтобы Шайя понимала его и не бралась судить за уступки.

— Сколько из них было уволено с работы из-за проявления агрессии к своим сослуживцам? Сколько было наказано по закону за преступления? И всё из-за того, что им неправильно простимулировали некоторые зоны мозга или так отразилось введение нано-гаджета на их психике. Невольно возникает вопрос: ОНИ виноваты в причинённом вреде окружающим их людей или модификации?

Шайя, широко раскрыв глаза, слушала Ниярди — и понимала, в какую бездну алайянцы загнали сами себя.

Теперь понятно, почему правительство проявляет осторожность и собирается действовать очень плавно и исподволь. Но до чего же жаль тех, кто будет продолжать портить своё тело, живя по старинке.

— А как те, кто ещё чист? Своим молчанием вы обрекаете их на роковую ошибку!

— Шайя, знаешь, ты намного шире и глубже вникла в катастрофичность создавшегося положения, чем многие из тех, кто руководит нами, — вздохнул профессор. — Я и другие, мы пытаемся добиться полного запрета на искусственные улучшение работы мозга под любым предлогом, но пока мы выглядим как старые ополоумевшие консерваторы.

— Наверняка тут замешаны большие деньги?

— Колоссальные! Я понимаю, почему у меня много противников и прекрасно осознаю последствия поспешности любого решения, но мы ходим по краю бездны!

— И что же делать? И так нельзя и эдак плохо!

— Делать можно многое. Для начала будут протестированы новые методики преподавания на студентах академии высшего руководящего состава. Одновременно с этим поддерживается вошедшая в моду волна бытовых зарисовок о жизни. Пусть обыватели расширяют свой кругозор, видят, чем заняты другие, как устроена их жизнь. Цензура будет отдавать предпочтения тем видео, где у участника нет в теле модификантов и он нисколечко не жалеет об этом.

— Хм, значит, мои фильмы не просто так стали популярны?

— Твои фильмы пробили себе дорогу сами и проложили путь для других. Сейчас тебе помогают, но первые шаги ты сделала самостоятельно.

— И всё же, разве всего этого хватит, чтобы переломить сознание людей?

— Не хватит, Шайя, но я надеюсь, что мои выпускники будут смелее в своих действиях. Пройдёт совсем немного времени и появятся комиссии, разъезжающие по школам с целью выделить талантливых детей, направить их в правильное русло развития.

— Меня смущают тесты, определяющие способности. Вы же должны понимать, что, к примеру, гениальность неизмерима! Это может быть тихий невзрачный ребёнок, наблюдающий за миром и вдруг — бац! — девочка хлопнула в ладоши. — Открытие века!

— Я всё знаю, моя хорошая, но без тестов всё будет ещё хуже. Когда-то с детьми занимались живые люди, и профессия учитель действительно означала, что тот человек учит детей, а сейчас подобная система осталась только в высших учебных заведениях.

— Кто же учит детей?

— Номинально всё тот же учитель, но это, по сути, человек, на руках которого графики, исходя из которых, он разводит детей по комнатам и включает им познавательные программы. Далее он только приглядывает за детьми и благоприятной обстановкой в школе.

Шайя обиженно выпятила нижнюю губу и с осуждением заявила:

— А вы мне задачки носили и заставляли их решать!

— Но, Шайя… — растерялся профессор.

— Значит, это была диктатура имени вас? — она весело сверкнула глазами, и Ниярди рассмеялся:

— Да, ты подверглась профессорской диктатуре.

На этой ноте они завершили непростой разговор. Каждому было о чём ещё подумать. Ниярди размышлял о том, не ошибся ли он, сделав ставку на студентов закрытой академии. Именно на их плечи должны лечь основные перемены в обществе.

Нынешние члены правительства при всех своих достоинствах уже не люди. Ниярди было горько услышать, что некоторые расы инопланетян назвали алайянцев живыми роботами, но ещё горше было согласиться с ними.

Все высокоуровневые чиновники панически боятся перемен, так как прогнозы, составленные компьютерной системой, неутешительны, и невозможно планировать управление Алайей на года вперёд. Если бы не резкие шаги недружественных планет, то никакая шокирующая статистика не помогла бы поднять проблему о вреде модификаций.

А Шайя всё думала, чем могла бы помочь в перемене мировоззрения людей, но ей ничего не приходило в голову. Пожалуй, случайно поспособствовать введению моды на чистое тело — это самое лучшее, что она могла сделать, и в своих фильмах ей надо немного сместить акценты, развивая эту тему.

Хороший тёплый день, начавшийся с интересной и важной по своей значимости беседы с Ниярди, неожиданно стал портиться. Ветер нагнал тучи, заметно похолодало и повеяло осенью.

— Шайя, сегодня обещают сильные дожди, — крикнул ей профессор, отвлекаясь от работы в саду.

Он как раз очистил одну из огородных площадок от высохших посадок и перекопав землю, рассыпал подготовленные девочкой удобрения и водил по земле граблями, слегка смешивая их с землёй.

Шайя выскочила из кухни и, хмурясь, посмотрела на небо. Погода действительно менялась на глазах!

Она взяла табурет и, встав на него ногами, сняла развешанные на просушку травы. Потом оббежала сад, забирая разложенные в ветвях деревьев большие плетёные подносы, на которых сохли порезанные на кусочки фрукты. Один из подносов выбило порывом ветра у неё из рук и всё рассыпалось на дорожку.

— Да что же это такое! — возмутилась хозяйка.

Бегая по всему саду и собирая разложенные подносы с дарами природы, она что-то сразу убирала в подготовленные банки, но многое перекладывала в тканевые мешочки и подвешивала возле кухонной печи, которую пришлось растопить. Готовить на улице из-за поднявшегося ветра уже не было возможности.

— Дядя, палатка! — теперь уже девочка предупреждала профессора о том, чтобы он оставил работу в огороде и собрал свои вещи.

Перекусив, они оба расположились в спальне Шайе, и каждый погрузился в свои дела.

Ниярди вошёл в сеть через электронную книгу подопечной и просматривал свою почту. Шайя решила связать ажурную салфетку, чтобы украсить ею мебель и использовала для этого хлопковые нити, окрашенные Денэрой в нежный зелёный цвет.

О том, чтобы профессору ночевать в саду или садиться в лётомобиль и лететь в город, не было речи. Даже в туалет уже было страшно выбежать, не то чтобы идти до ангара и взлетать в такую погоду. Устроившись вдвоём на двуспальной кровати, Шайя уснула сразу, а Ниярди ещё поработал, прикрыв фонарь со своей стороны тканью.

Стихия за окном набирала силу, и разбушевавшийся ветер клонил деревья к земле. Дождевые капли с бешеной настойчивостью стучали в окно или, подчиняясь порывам ветра, разбивали свои стройные ряды, мечась в разные стороны.

Такую непогоду профессор наблюдал впервые. В прошлом году ему довелось испытать на себе мощь ливней и страх перед грозой, а до этого его представления о буйствах погоды больше сводились к теории.

В доме было относительно тихо и покойно. Несмотря на собственное беспокойство, Ниярди уснул, а потом его словно что-то толкнуло, и он открыл глаза, не чувствуя больше сна.

Включив фонарь, мужчина хотел было подойти к окну, но в стекло ударила большая ветка и чудом не разбила его. Профессор отпрянул. Сильный порывистый ветер перешёл в новую стадию под названием «ураган», и этот ураган набирал силу.

Ниярди стал осторожно вглядываться в сад при вспышках молний и то, что ему удалось разглядеть — не понравилось. Часть деревьев была повалена, забор местами покосился, тяжеленный стол, стоявший во дворе, был опрокинут и словно бы рукой великана оттащен к краю площадки, где его задержали кустарники.

Ниярди попробовал войти в сеть, чтобы посмотреть новости, но связи не было. Оглянувшись на кровать, где безмятежно продолжала спать Шайя, он нахмурился. Будить её не хотелось, но оставаться в доме ему казалось опасным.

Пройдя на кухню, он собрал в корзину еды с водой, в другую сложил фонари, тёплую одежду и приоткрыл дверь на улицу. Порывом ветра дверную ручку выбило из его руки и шум урагана обрушился на него.

Всё оказалось намного хуже, чем виделось из окна. С большим трудом профессор добрался до входа в погреб и спустил вниз корзины. В погребе он ощутил себя в безопасности и более не испытывая сомнений, помчался за девочкой.

— Шайя, малышка, вставай! — тихо позвал он, вернувшись в дом.

— Что? — с усилием открывая глаза, буркнула она.

— Нам надо спуститься вниз. Здесь находиться опасно.

Девочка ещё какое-то время следила, как профессор выкладывал на кровать её одежду, потом перевела взгляд на окно и кивнула. Выходили они спустя несколько минут, вдвоём держа свёрнутый матрас с постельным бельём.

— Дядя, там холодно, а сидеть нам не один час, — строго заявила Шайя, умолчав, что её дядюшка Ниярди не молод и многочасовые посиделки на мешке с овощами могут аукнутся ему уже к утру.

Профессор понимал, что она права, но он не был уверен, что они смогут дотащить матрас до погреба. Спустить его совместными усилиями на узкой лестнице они как-нибудь смогут, а вот…

Это самое «вот» случилось сразу же! Сильный ветер ударил по огромному рулону и опрокинул носильщиков на землю. Шайя вцепилась в матрас изо всех сил, чтобы ветер не поволок её дальше, и этот рывок, её и ветра, неожиданно помог Ниярди подняться. Он тоже не выпускал рулон из рук, но после рывка, который помог ему подняться, ему пришлось упереться ногами, чтобы удержаться на земле и не дать себя утащить.

— Шайя, держись! — в ужасе закричал он, смотря в широко раскрытые испуганные глаза подопечной.

Резким рывком профессор притянул к себе матрац со вцепившейся в него малышкой и прижался к стене дома, помогая встать ей на ноги. Он хотел бросить огромный свёрток, но девочка боялась разжать руки.

— Держимся стены! — крикнул он.

Ещё несколько порывов ветра пытались сбить их с ног, а один раз Шайю вновь подбросило в воздухе, затягивая в круговерть, но Ниярди уже шагнул в погреб и смог удержать намертво вцепившуюся в матрас девочку.

Они упали и скатились по лестнице на несколько ступенек, но их объёмный груз быстро застрял, останавливая падение. Дверь погреба вырвало из петель, однако внутрь проникал только потерявший силу ветер. Профессор с сожалением подумал об оставленной в доме электронной книге, но возвращаться за ней было опасно.

Ниярди достал из корзины фонари, расставил их по верхним полкам и стал помогать Шайе освобождать место для матраса. Она указывала, куда и что можно сдвинуть, чтобы ничего не разбить, а профессор послушно выполнял её указания.

Он был рад заниматься сейчас чем угодно, лишь бы не сидеть и не думать, что творится на улице и как малышка чуть не погибла прямо у него на глазах.

А Шайю быстро отпустило, и она с сочувствием смотрела на подрагивающие кисти рук Ниярди, думая о том, что ему необходимо успокоиться, выпить горячего чаю и лечь отдохнуть.

Осмотревшись, она пошарила в углу полки в поисках свечей и спичек. Когда фонарей было мало, то Цер зажигал здесь свечу и при её помощи заглядывал в тёмные уголки. Обычно хватало пробивающегося света из открытой двери погреба, но иногда надо было что-то найти в глубине широких полок и тогда в ход шла свеча или в крайнем случае парень брал фонарь.

Свеча была здоровенная, и Шайя разрезала её на несколько коротких частей и все разом поставила в плошку, высыпав из неё положенные на зиму луковицы цветов. Потом она зажгла свечи и, поставив плошку на пол, отобрала две картофелинки и разрезав их пополам, закрепила на кромке плошки.

Смысл этого странного действия был в том, чтобы оставить зазор, когда сверху она поставит другую плошку с готовящейся едой или чаем. И свечи тогда не погаснут. У неё в доме осталось несколько таких парных керамических горшков, в которых можно было варить еду, но в погребе пришлось выкручиваться, придумывая им замену.

— Шайя, ты хочешь что-то разогреть или это у тебя самодельная печка?

— Ну, тепла нам долго ждать от неё, а вот фруктовый компот из наших запасов подогреть удастся, и он заменит нам чай.

Она открыла банку с консервированными фруктами и часть из них тут же съела с профессором, а часть вытащила и отложила. Потом она проверила, как горят свечи, накрытые более крупной плошкой, и провела рукой над разогревшимся дном.

— Уже горячая, — довольно сообщила она и поставила банку с компотом в плошку греться.

— Это надолго, — миролюбиво заметил профессор и налил воды в миску, чтобы не треснула банка.

— А мы никуда не торопимся.

Она продолжила обустраиваться, а снаружи всё так же бесновалась стихия. Через полчаса девочка напоила Ниярди умеренно горячим компотом, который они вместе заели бутербродами, а потом оделись потеплее и улеглись на разложенный матрас, замотавшись в одеяло.

Несмотря на отсутствие двери и более тёплую погоду снаружи, погреб оставался холодным, и даже постоянное движение уже не спасало от озноба.

Переживания и усталость взяли над ними верх, подарив тяжёлое забытьё. Рано утром оба проснулись от холода, что щекотал нос, и небывалой тишины. Эта тишина обрушилась внезапно и казалась неестественной. Шайя первой выползла из-под одеяла и, стуча зубами, поднялась наверх.

Часть сада оказалась совершенно нетронутой, а часть выглядела так, как будто по ней проехался гигантский трактор, но самое ужасное: у Шайи больше не было дома!

Крышу сорвало, и унесло в неизвестном направлении, а стены и раньше держались, казалось, за счёт придавливающей их крыши. Только уличная печь и та, что была на кухне, остались без изменений.

Девочка стояла и всё смотрела, не зная, что дальше делать.

Первым порывом было разобрать завалы и вытащить хотя бы часть вещей, потом она с беспокойством смотрела на сад и думала о том, что здесь работы не на неделю.

И вдруг её осенило, а как же люди?! Шайя как-то не интересовалась, есть ли у других алани погреб. Хотя, наверное, он есть, но в каком состоянии и воспользовались ли им?

Она бросилась к печи во дворе и быстро разожгла огонь. На скорую руку очистила двор от мусора, попросту раскидывала ветки по сторонам или ломая их, чтобы подбросить в печь и вернулась к профессору.

— Дядюшка, дядя, — тормошила она его, — идите во двор, погрейтесь у печи.

Оставив мужчину, она вновь побежала во двор и ещё подкинула дров, а потом пролезла через обломки и нашла свой металлический чайник. Его-то она и поставила на разогревающуюся плиту.

Хотела набрать воды, чтобы было чем обмыться, но водопровод оказался разрушенным.

Шайя побежала к ручью за водой. Когда она возвращалась, Ниярди уже сидел возле печи и подкидывал дрова.

— Дядя, я побегу посмотрю, как там другие!

Профессор посмотрел на дорогу и о чём-то сосредоточенно подумав, кивнул, поясняя:

— А я попробую связаться с начальником заповедника и доложу ему о наших проблемах. Если кто-то пострадал, то нам понадобится помощь.

Шайя бежала, осматривая последствия работы стихии. Она с удивлением отмечала, что ураган промчался мимо них словно бы полосами. Где-то он разгулялся так, что не оставил ни единого дерева целым, выворачивая их с корнями, а где-то всё было как прежде.

— Господин Сакр! — закричала она возле домика старейшины, который, хоть и был похож на развалюху, остался нетронутым непогодой.

— Дедушка Сакр! У вас всё в порядке?

Старичок выглянул из-за двери, огляделся и, покачав головой, подхватил палку.

— Идём-ка, проведаем некоторых приятелей.

— Только их?

— Остальные удержали свои дома, даже Денэра с Илаей справились.

— Как это «удержали»? — поспешая за бодро шагающим стариком, воскликнула Шайя.

— Обыкновенно!

Они пришли к дому господина Ешики, который всё своё время проводил в лесу и был похож на лешего. Тихий, улыбчивый и отзывчивый мужчина, который, как и Дамир, мог бы ещё влюбиться, но предпочитал одиночество, как многие из них.

Дом Ешики пострадал так же, как и Шайи. Она бросилась смотреть, не нужна ли её помощь хозяину домика.

— Он в погребе. Не суетись. Интуиция у нашего лесного кота хорошая.

Девочка облегчённо выдохнула. Местные часто обращались друг к другу по прозвищам, но она себе этого позволить не могла, так как они все были значительно старше её, даже по прошлой жизни, поэтому закричала:

— Господин Ешики! Как вы? Вам помощь нужна? Приходите ко мне, у меня печь горячая во дворе, можно погреться и чаю попить.

Сильно сгибаясь, чтобы не удариться головой о низкий проход в погреб, вылез Ешики. Увидев Шайю, он приветливо улыбнулся, а когда увидел разрушенный дом, виновато опустил глаза перед старейшиной.

— Ты чего задумал? — непонятно спросил его Сакр.

Господин Ешики ещё ниже склонил голову, а старейшина неожиданно усмехнулся:

— Пойду, скажу Илае, что ты без дома остался.

Шайя непонимающе переводила взгляд с одного на другого, а потом, увидев вспыхнувший взгляд симпатичного «лешего», приоткрыла рот в понимающем и протяжном «О».

Оказывается, она многого не замечала!

Старейшина потащил её к дому Илаи, объясняя по пути, что почти все они умеют управлять энергий и, сгустив её возле своих домов, не дали ветру бесчинствовать.

— Он как бы увяз, — пояснил Сакр.

— А вы знали, что будет ураган и что мой дом разрушится?

— Была большая вероятность урагана и потери дома.

— Могли бы предупредить, — обиженно буркнула Шайя, — я бы хоть что-то спасла.

— Зато в этой вероятности ты оставалась стопроцентно жива, а в других случаях возле тебя сгущалась тёмная энергия. Никто не хотел рисковать, поэтому молчали.

— Никто? Так что же это получается — не только Денэра видит что-то наперёд?

— Шайя, сложно объяснить то, что необъяснимо. Тебе надо самой соприкоснуться с общим полем информации, почувствовать биение сердца Вселенной, и тогда ты поймёшь, что не обязательно видеть какие-либо картинки, чтобы знать или чувствовать, как надо поступить. У всех нас прекрасная интуиция, и она сопровождается какой-либо особенностью, подчёркивая нашу индивидуальность. Это всё очень личное, и я не вправе тебе говорить об этом без разрешения, да и ни к чему тебе это, пока не сделала выбор.

— Выбор? Если бы я могла! Завидую тем, кто чётко знает, чего хочет.

— Ты же хотела побывать на других планетах?

— И сейчас хочу! Но это безумно дорого, и единственный выход выбрать себе соответствующую профессию, но ума ни приложу, кем бы я могла быть в таком случае!

— Кхе, кхе, придёт время — и всё станет ясно.

Старейшина остановился у входа в сад Илаи и позвал её:

— Красавица! Не твой там лесной кот жалобно мурлычет, оставшись бездомным?

— Чего? Ешики не сберёг дом? — воскликнула женщина. — Никогда не поверю!

— Оплошал, милая, — покачал головой Сакр.

Илая недоверчиво посмотрела на старейшину, а Шайя вдруг всхлипнула:

— Так жалко его! Так жалко!

— Он пострадал? — прижимая руки к груди, подалась вперед Илая.

— Да разве разберёшь, когда мужчина нечёсан и бородой зарос? — ляпнула девочка. — Они же без нас пропадают и без всяких ураганов!

Илая теперь с подозрением смотрела на обоих, а после, поджав губы, накинула на плечи кофту и быстрым шагом отправилась к Ешики. Шайя осталась стоять со старейшиной, и когда мама Цера скрылась из виду, то вопросительно посмотрела на него.

— Хорошая будет пара, — улыбнувшись, сказал Сакр.

— Точно?

— Сама рассуди. Оба не любят сидеть дома, всё где-то пропадают. Многое видят, а поделиться впечатлениями не с кем.

— И всё?

— А симпатия между ними с молодости, впрочем, как и гордость.

— Теперь гордость усмирена?

— Да, поумнели оба.

— Ну что ж, раз никто, кроме меня, не пострадал, пойду к дяде Ниярди.

— Иди, ты ему нужна.

Шайя кивнула и побежала к дому, а старейшина ещё долго смотрел ей вслед, думая о том, как новая душа меняет жизнь людей, даже не особо замечая это.

Взять того же профессора. Его жизненная сила, стремления, дух, стали яркими и сильными! Если бы Сакр не знал, что Ниярди не медитирует, то подумал бы, что куратор точно один из них, так мощно он засиял.

Подбегая к дому, запыхавшаяся девочка увидела странную картину. Профессор измерял фундамент дома и одновременно говорил с кем-то, при этом возбуждённо размахивая руками.

— Возьму в кредит! — донеслось до неё.

— Вы кому грозитесь? — приподняв брови и наморщив лоб, подойдя, спросила она.

— Да… так, ничего… — смутился профессор, но тут вновь пришёл вызов, и Шайя активировала его, так как он мигал на её электронной книге.

В поле зрения появился мужчина, недоуменно фыркнувший на неё, а потом он увидел стоящего позади Ниярди и сразу же заговорил:

— Если вы оформите сборку дома на производстве и его доставку нашим транспортом, то всё это обойдётся вам в три раза дешевле!

— Мне не подойдёт такой вариант, так как ваша же транспортная компания откажется, потому что над территорией заповедника запрещено летать крупным грузовым мобилям. Это опасно!

— Ну что ж, — обиженно скривил губы мужчина, — я сделал для вас всё, что мог. Как только оформите бумаги, так дом будет у вас.

И отключился.

— Дядя, о чём он?

— Шайя, я заказал тебе новый дом, и он будет чуть побольше твоего старого. Нам нужен нормальный туалет и ванная комната.

— Нам?

— Если позволишь, то я мог бы оставаться ночевать в доме, а не в саду.

— Э-э, конечно! Это же замечательно! Тогда вам и зимой не придётся мотаться отсюда в город и обратно! Но кредит?

— Не волнуйся, мне дадут его.

— Но… вы говорили, что я зарабатываю какие-то деньги?

— Да. Хочешь посмотреть, сколько?

— Да! Быть может, там достаточно собралось, чтобы я тоже могла поучаствовать в покупке дома?

Они вместе вошли в личный кабинет Шайи.

— Э, что-то я не пойму, это много или мало? — растерялась она.

— Смотря для чего, — потирая подбородок, пробормотал Ниярди.

— Ну, дом оплатить?

— А ты хочешь этого?

Девочка посмотрела на него так, что отвечать вслух не пришлось.

— Если мы соединим свои капиталы, то сегодня вечером у нас будет новоселье, — торжественно произнёс профессор.

— Правда? Разве это возможно?

— Стандартная практика.

— Но тот человек вроде бы дал понять, что мы переплачиваем за дом?

— Не так дорого стоит сам дом, как доставка и работа роботов по расчистке участка, потом доставка самого дома и роботов другой модификации. А мы ещё находимся на территории заповедника…

— Да, я слышала, большегрузам здесь нельзя.

Далее Ниярди много с кем общался, решая вопрос не только с домиком, но и по расчистке леса после урагана. А Шайя вытаскивала во двор всё, что сохранилось под обломками. Почти вся мебель уцелела, как и вещи, но всё нуждалось в чистке и стирке. И всё это отошло на второй план, когда она услышала звук низколетящего небольшого грузового лётомобиля, который впервые остановился прямо возле её сада.

Глава 21. Обретение дома

— Дядя, а нельзя ли сделать так, чтобы все эти малыши-роботы несли дрова нам?

Шайя с раздражением наблюдала, как мимо неё с завидной скоростью вереницей проносятся роботы размером с пылесос, таща брёвна и блоки с измельчёнными в щепу ветками.

Сначала она выскочила на дорогу и попыталась веником загнать малышей к себе во двор, но они вдруг зажужжали и вместе с бревном поднялись повыше в воздух, облетая её. Девочка уже хотела попросить кого-нибудь из алани встать рядом с её садом, чтобы эти роботы ломались, дав ей возможность затащить будущие дрова себе, но вмешался профессор:

— Всё учтено с момента обнаружения упавшего дерева. Если робот взялся его обрабатывать, то он должен доставить его к исходной точке.

— А как эти бревна увезут от нас? Их же сейчас несут к ангару?

— В исходной точке всё, что доставили малыши, рассортируют и решат, как быть дальше. Пять лет назад, когда так же было повалено немало деревьев, прислали терминатора.

— Кого?

— Ну, механика, находящегося в конструкции, повторяющей контуры человека и многократно усиливающей его. Он сам тащил платформу с брёвнами по земле. Между прочим, именно таким образом была случайно проложена дорога к выходу из заповедника.

— Не припомню такой.

— Ну, она немного заросла, — улыбнулся профессор.

— И всё равно, столько дров мимо меня проходит, — заныла Шайя и бросилась стаскивать поближе к себе всё, что валялось возле её территории.

— Цветочек, брось, надорвёшься! — кричал Ниярди, увидев, что девочка схватилась за упавшую осинку, пытаясь сдвинуть её с места.

Шайя недовольно пнула не поддавшееся её усилиям дерево и взялась за дело по-другому. Она думала дотащить его до сада, а там уже спокойно убрать цепляющиеся ветви, но пришлось заняться этим на месте.

— Не отдам! — бубнила она, побежав за топориком.

Все роботы-«халявщики» теперь при приближении к ней поднимались в воздух, и Шайя зло смотрела, как мимо неё летит древесина. Девочка согласилась бы и на блок с измельчёнными ветвями, но и за него было не уцепиться.

Более того, не успела она оттащить освобождённую осину от веток к себе, как по возвращении увидела, что мелкая робото-дрянь уже втягивает в себя ветки её осинки и выплёвывает их себе же в сетку. Пока Шайя стояла с открытым ртом, дурацкая сетка оказалась мигом заполнена, засветилась и ужалась. Теперь девочка увидела, как получаются блоки!

— Эй, это моё! — заорала она, но робот помигал лампочками и полетел к ангару, таща с собой груз в десятки раз больше и тяжелее себя.

— Дядюшка, да что же это творится! — закричала она. — Грабят! Без стеснения и извинения! Им что, мало насыпано вокруг?! Надо именно у меня всё таскать?

— Шайя, они же расчищают тебе дорогу! У нас и так дел по горло! А дров у нас достаточно.

— Запас карман не тянет, — буркнула она и бросилась отвоёвывать себе следующее дерево.

Она уже затаскивала его к себе, когда увидела, приближающуюся группу новых роботов. Изо всех сил поднажала и втащила на свою территорию отвоёванное бревно, но эта группа, жужжа и шелестя, последовала за ней. Схватив палку, она собралась отгонять их, но её остановил профессор.

— Это наши работники. Они не тронут дерево.

— А что они тронут? — агрессивно крикнула Шайя, сдувая падающую прядь волос на глаза. — За что бояться?

— В их программе есть измельчитель каменной кладки и керамической плитки, но если они найдут что-то целое, то отложат в сторону. Можешь последить за ними, эти роботы сейчас расчистят площадку под новый дом.

— А мебель?

— Мебель они переставят во двор.

Бросив добычу дров, Шайя заняла позицию наблюдателя за работой новоприбывших механизмов.

— Дядюшка, как сказать им, чтобы измельчённую крошку ровно рассыпали в низине на дорожку?

— А это я сейчас технику дам знать, чтобы он активировал эту возможность, и тебе надо будет проводить вон того красненького в низинку и показать ему, где рассыпать.

Девочка терпеливо дождалась, когда к ней подлетел маленький шар с красным огоньком, и проводила его к нижней части сада.

Не понимая, как ему показывать ориентиры, она взяла палку и, постукивая ею по краям дорожки, прошлась с ним до ручья и обратно. Шайя удовлетворённо заметила исходящий из шара луч, очерчивающий зону засыпки, и на обратном пути ускорилась.

Вскоре она заметила, как другие роботы уже самостоятельно отлетают в низину и не просто ссыпают измельчённый мусор, а разравнивают и утрамбовывают его. Ей интересно было наблюдать за работой небольших устройств, но пришлось заняться обедом.

На улице распогодилось, и Шайя перебралась к навесу, чтобы не дышать поднятой работой пылью. Правда, навеса больше не было, но подиум и стол со скамьёй стояли на прежнем месте. Было удивительно, что более тяжёлый и массивный стол во дворе не устоял, а эта мебель не пострадала.

Пока девочка подготавливала продукты для обеда, а заодно и для ужина, роботы взялись за большой контейнер, который грузовой мобиль оставил возле её сада. Ей пришлось подождать, пока одни роботы сменились на других, и груз из контейнера был перенесён поближе к фундаменту. Как только во дворе стало свободно, Шайя переместилась к печи, надеясь, посмотреть, как будут собирать дом, но весь процесс остался тайной из-за натянутого тента безопасности.

Профессор устало облокотился на тёплую стенку печи и, кажется, задремал. Хозяюшка тоже чувствовала себя не выспавшейся, но её будоражили происходящие перемены в её жизни.

Новый дом! Это же не каждый день случается!

Пока в казане булькал суп, а в печи подрумянивался простенький пирог, девочка взялась за чистку выставленной во двор мебели.

В основном требовалось протереть поверхность от пыли, но Шайя поскребла немного потускневшие ручки, перетряхнула уложенную одежду, разобрала и выкинула лишнее.

После обеда она помогла профессору поднять из погреба матрас и, отнеся его на подиум, заставила Ниярди прилечь отдохнуть. А сама закончила готовить ужин и присела возле печки и, наверное, уснула, так как проснулась на своём матрасе, который всё ещё лежал на подиуме, хотя уже начало смеркаться.

— Дядя, это вы меня переложили?

— Да, малышка, — улыбнулся профессор, ставя на рядом стоящий стол поднос с чаем и нарезанным пирогом.

— Спасибо, — улыбнулась она. — А что так тихо? — насторожилась девочка. — Почему прекратились работы?

— Уже всё готово.

— Всё?! — не поверила Шайя, застыв с поднесённым ко рту куском.

— Осталось только мебель занести в дом.

Девочка вытянула шею, чтобы посмотреть на дом − и уже не могла оторвать глаз. Он был немного больше предыдущего, но идеально вписался в старое место. Правда, теперь не было широких навесов, под которыми было удобно сушить что-либо, но это не беда.

Шайя побежала к своему новому жилью и, прижав руки к груди, остановилась перед ним. Теперь перед входом в дом была построена терраса, и можно будет в летнее время выставить стол со стульями, превратив его в столовую, а если раздвинуть большие окна от потолка до пола, то кухня и подиум станут одним целым.

Волнуясь, девочка оглянулась на подошедшего профессора.

— Ну, что же ты? — спросил он у неё. — Иди, выбирай, какую комнату ты займёшь.

Она сглотнула и осторожно ступила вперёд, отодвинула стеклянную дверь и вошла в кухню, что отныне являлась центром дома.

Старая печь оставалась на месте, но её явно приподняли, так как здание теперь было поставлено на более высокий фундамент.

Печь, привычный старый стол, сделанный ею и Цером буфет, полки − всё это уже стояло на привычных местах.

Кухня оказалась чуточку больше старой, и Шайя решила, что можно добавить мебели и сделать перестановку.

Её необычайно обрадовала новая красивая мойка, и она подбежала, чтобы ополоснуть лицо.

— Воды пока нет, — расстроено произнёс Ниярди. — Но завтра я постараюсь восстановить водопровод.

Шайя кивнула и отодвинула одну из боковых дверей. Дверное полотно плавно отъехало в сторону, прячась внутри стены, и взгляду девочки открылась небольшая комнатка с окном.

Посередине стояла новенькая односпальная кровать − и больше ничего. Девочка вышла и заглянула в комнату, расположившуюся по другую сторону от кухни. Там тоже стояла новенькая кровать. Она прошла внутрь и, оглядевшись, приметила скрытый шкаф. Наверное, такой же был и в первой комнате.

Выйдя, Шайя отодвинула третье дверное полотно, прячущееся в дальнем углу кухни, и обомлела. Теперь у неё есть нормальный туалет, душ, и небольшой короб, напоминающий стиральную машину. Боже, пусть это будет она!

Но даже если Ниярди не придумает, как добыть энергию для стиральной машины, то наличие душа в доме заставляло ликовать. Больше не надо возиться с детской ванной, снимая её с полки и убирая после использования.

Ванная комната была вытянутой, но ряд небольших окошек, расположенных поверху, сглаживал впечатление пенала. А когда здесь появится шкафчик в самом конце, а на подоконниках продолговатых окон она поставит цветочки в горшках со свисающими стеблями, то вообще станет уютно и красиво!

— Ну, что выбрала себе комнату? — спросил Ниярди.

Шайя махнула рукой:

— Мне привычней та! Раньше моё окно выходило на часть сада с перечными лианами, пусть всё остаётся так же.

— Тогда я даю команду заносить остальную мебель.

Девочка вошла в свою комнату и присела на новенькую кровать, проверяя её на мягкость.

— Вообще-то я хотел купить нам висящие в воздухе кровати, — решил покаяться профессор, — но проконсультировался и засомневался, что энергия алани не разрушит магнитную поддержку.

Шайя беззаботно махнула рукой. Она ещё в самый первый свой визит в город видела в каталоге парящие в воздухе кровати, но тогда же подумала, что всё время будет беспокоиться о том, что собьётся настройка и каркас рухнет.

— А куда мы денем старый матрас? — вспомнила девочка. — Он теперь велик для наших кроватей.

— Завтра нам соберут качели и восстановят навес. Вот для качелей твой матрас и перезальют прямо там.

— А так можно?

— Конечно, он станет пышнее за счёт уменьшившегося размера.

— Тогда его можно было оставить для моей кровати.

— Сегодня фирма, занимающаяся этим, не смогла организовать доставку необходимого устройства, поэтому я выбрал новые, чтобы не спать нам на твёрдом.

Шайя не стала ничего говорить об экономии. Профессор с таким энтузиазмом всё заказывал, что не хотелось его огорчать и отбивать ему охоту к покупкам. Качели так качели, и пусть они будут с мягким сидением!

Ниярди вновь связался с техником, и вскоре по дому опять засуетились роботы, внося оставшуюся мебель. Девочка посторонилась, а когда всё было закончено, взялась обживать дом.

На улице уже стемнело, но расставленные повсюду фонари позволили им с Ниярди повесить карниз и шторы хотя бы в комнате Шайи, расставить в кухне посуду и наметить очередные покупки.

— У нас есть ещё деньги? − беспокойно спрашивала девочка, ставя галочку в интернет-магазине напротив новых вешалок или прикроватного столика для профессора. Многое можно было смастерить самостоятельно, но на это потребовалось бы время, а его сейчас не хватало.

Необходимо было привести в порядок сад, чтобы успеть посадить новые саженцы, а ещё надо продолжать работу над фильмами. Шайя не была уверена, что стоит использовать материал, посвящённый восстановлению сада после урагана. Это могло придать грустный оттенок, чего ей не хотелось бы.

Наконец, необыкновенно насыщенный хлопотами и впечатлениями день закончился. Шайя с профессором натаскали достаточно воды, нагрели её, чтобы можно было ополоснуться перед сном в новенькой душевой. А ещё работающая весь вечер печь прогрела дом, и спать новосёлам было очень комфортно.

Рано утром к Шайе в гости пришли почти все алани, и после распития чая разбрелись по её саду, собирая ветки, ломая их и складывая возле дома вязанками.

Дроны с камерами пришлось убрать подальше, но девочка ни на миг не пожалела о пропавшем для съёмок дне, тем более решила, что устранения последствий после урагана не войдут в её фильмы.

Вчера она удивлялась, что почти все жители смогли защитить свои дома, используя навыки владения энергией, а сегодня она своими глазами видела, как приятели старейшины, помахивая руками и забавно шевеля пальцами, вытаскивали из земли корневища сломанных ураганом деревьев.

Потом Дамир, подмигнув ей, велел отойти в сторонку. Другие алани, подхватив двумя пальчиками вытащенные корневища или стволы деревьев, (ну это для наглядности, так-то они держали их крепко), но было видно, что для алани вес ноши не имеет значения! Так вот, потом несколько старичков несильно ударяли ребром ладони по стволу или веткам − и те падали, будто обрубленные одним взмахом топора.

Шайя переглядывалась с профессором, ища следы изумления на его лице, но Ниярди выглядел в меру любопытным, но не удивлённым.

Уже к полудню весь сад Шайи был расчищен, и все вновь присели попить чайку. Девочка выставила на стол сухофрукты и весь хлеб, который был в доме.

— Давненько мы не собирались, чтобы размять косточки! — довольно щурясь, произнёс Сакр, и все согласно закивали в ответ.

Мест за столом не хватало, поэтому большинство сидели на крупных вязанках, подложив под себя плетёные сидушки из кукурузной соломы, а кто-то присел на поставленные столбиком дрова.

— Так мы вообще вместе не собирались, разве что в детстве или на медитациях! — буркнул приятель старейшины и задорно подмигнул Шайе. — Когда шоколад сделаешь?

— Шоколад? Ах, да, быть может на днях. У меня все готово, только времени нет.

— А ты найди! Да расстарайся! Шоколад — это важно!

Все захихикали, вызывая недоуменный взгляд девочки и Ниярди, но потом Сакр повернулся к профессору и посоветовал:

— Поищи-ка в вашей сети данные о бумаге ручного производства. Всё как положено посмотри, посчитай, сколько людей этим занято, какой спрос да цена. Это, конечно, капля в море, но есть и другие капли. Поднялся спрос на натуральные продукты, и торгующие ими продуктовые лавки увеличили свои продажи вдвое по сравнению с прошлыми годами.

— А ты добавь ещё на чашу весов проект озеленения пустоши! Сейчас это пока незаметно, а подожди года два-три − и все захотят повторить подобное, а это уже, знаешь ли, первый уверенный шаг в иной вариант реальности!

Шайя хотела выяснить, о чём вообще говорят алани, но тут ей стали протягивать пустые пиалы и пришлось бежать разливать чай, заваривать новый и вновь разливать. А потом все засобирались и разошлись, оставив забегавшуюся девочку с чайником в руках и напоминанием о шоколаде.

— Дался им этот шоколад! Это же намёк не только в отношении Дамира?

Шайя рассказала профессору о том, что у кладовщика личная жизнь как-то связана с какао-бобами, но старейшие алани явно имели в виду не только это.

Хозяюшка осталась собирать посуду, потом бегала за водой и потихоньку наводила порядок, а Ниярди взялся за восстановление водопровода. Закончил работу он уже под светом звёзд и фонарей.

Шайя старательно помогала ему, подавая и поднося всё, что необходимо, но быстрее не получилось сделать. Да и вообще все планы на день сбились.

Она не успела собрать фруктовую посылку для Цера, не сходила на озеро за рыбой, не поставила силки на птицу. Ещё зима не наступила, а придётся уже залезать в запасы сушёного мяса, что прислали ей в подарок.

И всё же выходные получились запоминающиеся!

Потеря дома и обретение нового, а вместе с этим в её жизни появился комфорт, и Ниярди после всего стал ближе и роднее. А уж как по-новому открылись перед ней соплеменники! Вот сделает она обещанный им шоколад и обязательно начнёт ходить на медитации! Это ж надо, какую силищу они дают!

Правда, провожая на рассвете профессора, Шайя подумала, что надо всю жизнь посвятить особому образу жизни, чтобы достигнуть потрясающих возможностей и не всё так просто, раз Цер ничего не достиг. Но, пусть всё идёт своим чередом! Сначала шоколад!

Глава 22. В которой Шайя делает шоколад, а ребята из академии попадают на первую практику

Самым сложным в приготовлении шоколада оказалось вручную истолочь обжаренные бобы!

Было интересно экспериментировать с обжаркой и с добавление разного количества сахара, какао-масла, орешков и изюма, но толочь, просеивать и вновь толочь, добиваясь превращения бобов в маслянистую пасту… это оказалось каторгой! Меньше хлопот оказалось даже с темперированием, когда пришлось создавать условия для охлаждения и разогрева!

И всё же в итоге плиточки ломались с правильным хрустом, не таяли в руках и по вкусу ничем не отличались от фабричного шоколада. Казалось бы, зачем тогда возиться?

Но Шайя ещё из прошлой жизни знала, что на производстве шоколад делают из жмыха. Выжмут из бобов всё масло, в котором находится всё полезное − и продадут шоколадным корпорациям. А многие придумали жмых ещё раз выжимать, и тогда на производство попадало не какао тёртое, а какао-масса, окончательно лишённая всего полезного.

Приноровившись к изготовлению плиток, Шайя взялась за конфеты, а так как бобов у неё было мало, то пришлось подумать над начинками и вспомнить всё, что ей нравилось на Земле.

Этот процесс её необычайно увлёк, тем более готовить на новой кухне было одно удовольствие.

Всю неделю она играла в шоколатье, и когда Ниярди привёз по её просьбе маленькие коробочки для штучных конфет, то ей даже не верилось, что у неё всё получилось вкусно и красиво. Угостив Ниярди, она все эти нарядно оформленные конфетки отнесла к Дамиру и торжественно вручила ему.

— На счастье! — громко провозгласила она.

А дальше дни потекли своим чередом. Профессор установил возле прилагающейся каждому дому стиральной машинки блок питания, который подзаряжался от закреплённых на крыше десятка вертушек, похожих на детские игрушки. Шайя сначала не поверила, что этого будет достаточно, но стиралка оказалась принципиально другой техникой, чем представляла себе девочка. Бельё следовало погрузить в воду, а там при помощи вибраций отслаивалась грязь, правда, вместе с натуральными красителями.

Шайя готовилась к зиме, монтировала новые фильмы и подала заявку на сдачу экзамена по получению детских прав на вождение лётомобиля. Если она их сдаст, то сможет сесть за детский вариант машины и летать в пределах своего дома, а это в её обстоятельствах целый заповедник!

Профессор сильно уставал в городе и восстанавливался, только проведя время в их новом доме. Шайя давно уже хотела попросить его свозить её в гости к Церу, но на это ушёл бы целый выходной, и у неё язык не поворачивался отнять этот день у Ниярди.

Первые зимние месяцы ознаменовались повальным увлечением алани выделкой кроличьих шкурок. Шайя неожиданно оказалась завалена мясом и вовлечена не только в процесс выделки, но и в дальнейший пошив одежды. И если у её соплеменников хватало терпения возиться с подготовкой шкурок к товарному виду, то шить что-то сложное они не могли, и жалобно хлопали глазами, прося подобрать варианты «дорого, но просто».

Каждому всё объясни, посиди, попей чаю и придумай что-то особенное! Алани всё сами могли узнать, примени свои способности, но почему-то шли к Шайе, и она их направляла, вдохновляла, ждала результатов… и они все, как один, приносили, хвастались, ловя её слова одобрения.

Пожалуй, только Дамир и Илая были самостоятельными, да старейшина, а так, даже его приятели-старички и те, нуждались в некотором направляющем воздействии.

После этого кроличьего бума все обзавелись красивыми воротниками, манжетами, помпонами, шапками, жилетами и нарядной обувью. Даже Ниярди досталась стёганная жилетка, отороченная натуральным мехом.

Шайя думала, что в новом доме проведёт первую свою спокойную зиму и посвятит время учёбе, медитациям и рукоделию, но домик оказался холоднее прежнего, и пришлось перестраивать печь, увеличивая её размеры. Ниярди хотел, чтобы тёплый воздух нагревал хотя бы одну стену, а эта стена уже поможет прогреть весь дом, но работа у него не ладилась.

— Да бросьте вы это, раз не получается! Можно что-то другое придумать, − в сердцах бросила Шайя, которой надоело перешагивать через разложенные кирпичи, ведра, мешки, а ещё часто приходилось раскрывать большие стеклянные двери, чтобы занести что-то для строительства или вынести.

— Вы вообще не о печке думаете! Что случилось, дядя? Почему со мной не поделитесь?

— Да ничего плохого не случилось, — улыбнулся Ниярди, — просто моих студентов отправили на практику по выживанию, и я волнуюсь, как они справятся.

— Это тех, кто был у меня?

— Да, они и другие.

— А зачем им выживание? Они даже здесь себя в безопасности не чувствовали.

— Эти ребята должны уметь действовать в непривычной обстановке, не теряя головы, искать выход, взаимодействовать, не только доверяя друг другу, но и используя сильные стороны каждого в нужный момент. Эта практика должна решить много задач, но основная — побудить к рождению собственных способов преодоления трудностей, а не выбирать варианты действий из предложенных сетью.

— Э, реально ли это? Вся их жизнь строилась по-другому, а тут такая шокотерапия!

— В ребят вложены колоссальные знания, пора научиться ими пользоваться на практике!

Планета Барок.

— Харадо, ты единственный среди нас вояка, так что тебе командовать!

Поправив отросшую чёлку красивым жестом, выразил общее мнение художник. В академии все так и звали его, а он частенько добавлял «великий» или «непревзойдённый», «сверкающий», «блистающий»… В общем, словарный запас у него всегда был под рукой.

Художник единственный из всех дышал в вековом лесу полной грудью и улыбался, прислушиваясь к шуму ветра. Остальные сжимали в руках ножи и готовились как минимум принимать бой. Послышался хлопок и чей-то возглас:

— Ро, у тебя кровь на щеке!

Паника нарастала. Тревожные взгляды беспокойно искали угрозу — и вдруг новый хлопок.

— Что это за дрянь?! Оно пьёт мою кровь!

— Тихо! — жёстко скомандовал Кацу Харадо.

Он снял с пояса металлическую трубку, которую ему вручили при погрузке их команды на шаттл и, покрутив её в руках, надавливая в разных местах, постукивая и сжимая, наконец, сдвинул плотно прилегающую крышечку и достал свёрнутый в рулон свиток.

— А ничё так развлекается наше руководство! — сплюнул Ро, почёсывая укушенную пищащими тварьками щеку.

— Место нахождения: планета Барок, нежилая территория, — начал читать Харадо. — Статус: студенты по дружественному договору обмена. Время нахождения: тридцать дней. Задача: подготовить место для проживания студенток из академии искусств (выбор места и его благоустройство).

Харадо свернул бумажку в свиток и запихнул обратно.

— Это всё? А карта? Погодные условия? Опасности? Вообще какие-то данные нам подкинули или нам всё познавать на собственной шкуре? − воскликнул здоровенный Такеши, пришедший в закрытую академию из химической, где разрабатывали материалы, совместимые с человеческим телом. В дальнейшем Такеши собирался заняться как Рико роботостроением, но его область была узкоспециализированной.

— Э, слышал, что на Бароке по ночам холодно, а днём жарко, − подал голос выпускник права с волосами, выбеленными до искрящегося снежно-белого.

— Очень информативно, законник! — буркнул Тиба.

Блондин пожал плечами и показал рукой, что предлагает высказаться финансисту.

— На Бароке мы закупаем в основном примитивное сырьё, а продаём им ставшую у нас устаревшей технологию. Вот всё, что я знаю, — с сожалением произнёс Ютака Тиба.

Всё время пока ребята стояли и осматривались, слегка препираясь, Харадо пытался решить, какое место будет считаться хорошим для стоянки и как его найти.

Приметив гигантское дерево, он двинулся к нему, на ходу давая команду, чтобы студенты разобрали между собою всё, что свалили им на площадке при высадке. В планах Кацу было использовать дерево в качестве смотровой вышки, но чем ближе он подходил, тем меньше представлял, как на него забраться.

Голый ствол в несколько обхватов не позволял воспользоваться им как канатом. Видя его затруднения, ребята начали высказывать свои предложения и все вместе они изобрели свой, наверное, самый дурацкий способ. Нижнюю ветку, находящуюся на высоте не менее пяти-шести метров, взяли штурмом! Или даже на абордаж, как сказал художник, рисуя вариант «кошки» с верёвкой.

«Кошку» смастерил Рико из подходящей ветки, а дальше кидали её по очереди, пока здоровяк Такеши не зацепил её за опору.

Наверх полез Харадо, и через десять минут он с восторгом смотрел на раскинувшийся зелёный ковёр из колышущихся верхушек деревьев.

Его дыхание сбилось, но не из-за усталости, а от испытываемых эмоций. На Алайе много чудесных мест, но ему не доводилось видеть первозданную красоту, раскинувшуюся так далеко, что конца-края не видно. А дерево, на которое он залез, потрясало воображение своими размерами.

— Кацу, ты чего там застрял? — послышался сдавленный голос, поднимающегося Рико.

— А ты зачем полез, если команды не было? — возмутился Харадо.

— Но ты не запрещал! И я не один, за мной все сюда полезли, сейчас здесь будут.

— Тьфу на вас! Ну и дисциплинка! А если это дерево не выдержит?

— Да ты что, мы для него что гусеницы!

— Ха!

Первый более-менее осознанный сбор состоялся на дереве-гиганте. Вся десятка облепила два яруса в верхней части ствола и, обменявшись первыми впечатлениями, стала высказываться.

— Надо искать воду!

— Надо выходить из леса, пока нас не съели эти маленькие летающие монстры!

— А что мы будем есть? Надо искать местных и договариваться!

— Тебе же сказали, балда, что места необитаемые!

— Не верю! Барок − развитая планета, и они не допустят, чтобы столько места не было использовано.

— Во дурак! Какая разница, если наша задача обеспечить себя и обустроить лагерь для девочек?

— Я вижу очень приятную зелёную ровную поверхность.

— Где?

— Да вон!

— Поле?

— Посреди леса?

Ребята переговаривались, а Кацу внимательно осматривал, что видел и запоминал. В его голове навсегда запечатлевалась карта местности, причём в виде привычных картографам значков, и чисто интуитивно, не иначе, эта ровная зелёная поверхность отметилась в его личной карте как болото.

Он пригляделся и обратил внимание, что по краям зеленого бархата стоит немало высохших деревьев, а посреди уютного поля от лучей здешней звезды местами отблёскивала вода.

— Там болото, — уверенно произнёс он.

— Не, не похоже, — засомневались ребята.

— А ты видел когда-нибудь болото?

— Я читал, что оно страшное! Зачем мне его видеть?

— О, Алайя, я всё думал, зачем нас, самых лучших, самых умных и талантливых, посылают на дурацкую практику, а теперь знаю!

— Ну и зачем?

— Чтобы мы все поняли, какие мы идиоты!

— Сам идиот!

— А я согласен с Ро! Моя мелкая сестра точно так же разговаривает, как мы сейчас. Послушайте сами себя − и вы согласитесь со мной, — хмыкнул Рико, и все замолчали.

Харадо чувствовал, что все напуганы, дезориентированы, но стараются держаться и быть полезными. Это хорошо, могло быть хуже. Хорошо, что никто не замкнулся.

— А вы заметили, что здесь не летают эти пищащие дряни? Может, нам поселиться на дереве?

— Замучаешься слезать-залезать!

— Можно смастерить подъёмник.

— Ну, в принципе, можно.

— Нет, − остановил ненужные размышления Харадо. — Мы идём к реке. Она нам даст воду и еду.

— Еду?

— Ах, да, в реке растёт рыба! Кто-нибудь знает, как её оттуда достают?

— Вроде бы её заманивают в специальные загоны и оттуда как-то выбирают, − неуверенно предположил законник.

— Ой, не могу! Держите меня, а то грохнусь! — заржал Ютака.

— Отставить падение! Слезаем и движемся к реке. Нам ещё надо на ночь обустроиться.

Первые пять-шесть дней оказались самыми сложными и опасными. Распухшие от укусов лица, бурчащие животы и воспалённые части тела из-за несварения желудка и отсутствия гигиены, многочисленные порезы, нервные срывы, синяки.

А потом как-то все втянулись и взгляды стали спокойнее, нормализовался сон и ничто уже не волновало. Ночной лес более не доводил таинственными шорохами и резкими криками до икоты, а удачная охота привела команду в благодушное настроение, и все вспомнили об озвученной цели своего пребывания здесь.

— Слушайте, что мы как зверьки в туалет бегаем по кустам? Скоро ступить будет некуда, не вляпавшись! — возмутился художник.

— Сегодня переселяемся на другое место, — неожиданно предупредил Харадо.

— Что? Почему?

— Я нашёл место посуше и повыше. Здесь слишком влажно. Сейчас завтракаем и собираемся. По прибытии Рико и Такеши займутся туалетом. Помните о девочках, прежде чем соберётесь строить шалаш. Ро и Тиба отправятся на охоту, а все остальные займутся нашим домом.

— Да, домик нам понадобится. Нас, когда сюда забросили, (то) ночью было прохладно, но терпимо, а сейчас уже зуб на зуб не попадает.

По дороге все принялись обсуждать, как строить дом. Инструментом их снабдили, но первое время было не до него. Мастерили удочки, силки, пытались устроить себе лежаки и навесы.

— Нам нужна нормальная печь, — твёрдо заявил правовед, нещадно расчёсывая белоснежную голову, словно его кто-то там постоянно кусал.

— Печь? Это как?

— А помните, профессор показывал нам фильмы о девочке? Я всё просмотрел и видел, как она сама сделала печь.

— Точно! Нам нужна глина, а здесь её завались! Законник, ты гений! Мы так и кирпичи можем сделать! О звёзды, а я думаю, зачем нам каждому дали по лопате?

— Ты думаешь, нас хотели научить копать?

— Ты как был дураком, так и остался! От нас ждут, что мы зашевелим мозгами и сумеем сами устроиться, как цивилизованные люди, и девочкам из академии поможем.

— Ты правда веришь, что сюда пришлют девчонок с кисточками в руках?

— А почему нет? — удивился художник. — Нас часто вывозили на природу.

— Точно! А я-то думаю, чего он ни от чего не шарахается и спит как бревно!

— Пришли.

Харадо остановился и показал рукой новое место для стоянки. С этой минуты для всех началась наполненная тяжёлым трудом жизнь, которую они люто возненавидели, а по возвращении долго с тоской вспоминали.

После этой практики ребята приобрели уверенность, что они теперь нигде и никогда не пропадут!

Первым делом все научились делать проклятые кирпичи. Глина и работа с ней снилась всем каждую ночь. Но группа построила роскошный туалет и баньку, поставила высокий фундамент и возвела деревянный дом.

Ниярди радовался как ребёнок, что крепление между брёвнами его студенты «изобрели» сами, как и пропитку от гниения. Он гордился, что молодые мужчины не ограничились времянками или землянками.

Харадо, Тиба, художник и Рико сразу задали максимально возможные планки, а уж сколько раз все упоминали имя маленькой девочки — не счесть!

К тому моменту, когда группу забирали, помимо строений была выложена дорожка к реке, сделаны удобные ступеньки и помост для стирки.

На пригорке стояла коптильня и летняя кухня. Двор возле дома был специально выровнен, и вся территория огорожена от диких зверей. Более того, в стороне лежала приличная стопка готовых кирпичей. Это был подарок ребят девочкам.

Никто не стал расстраивать лучшую группу, что никаких девочек не будет, а вот для следующей группы они действительно сделали важный презент. Приближалась зима, и у новеньких уже не будет времени на раскачку и ночёвку в глухом лесу.

Профессор гордился первой группой и вновь боялся за них, так как следующая практика будет короче, но и значительно тяжелее. По сути, прогулка длиною в месяц по планете Барока была предварительной подготовкой к настоящим испытаниям.

Теперь ребятам действительно придётся выживать, и основной их задачей станет не обустройство, а сохранение своих жизней вместе с выполнение коротких задач.

Ниярди вновь волновался, но не отступал, считая подготовленную программу верной, хотя последствия неудач студентов станут катастрофическими. Разработку практик приостановят, товарищество будущих влиятельных алайянцев распадётся, и нынешнее правительство останется сидеть на попе ровно, дожидаясь, когда всё общество переступит черту, из-за которой не будет возврата.

Профессор вместе с заинтересованными людьми следил за происходящими в последние года переменами и мрачнел.

Первый испуг правительства после демонстрации неприязни новыми расами в недавно открытых секторах прошёл. Высший совет Алайи надеялся на контакт с ними, особенно со старейшими расами, но тех ничто не заинтересовало, кроме некоторых продуктов питания.

Несмотря на то, что команда по замене всех высокопоставленных чиновников с модификациями была отдана, чётких указаний, как это осуществить, не последовало.

Там, где удалось произвести кадровые перестановки, ситуация только обострилась. Алайянцев, выделившихся за счёт своей воли и талантов, нежданно-негаданно назначили на высочайшие должности, прикрывая образовавшиеся бреши в руководстве, и неудивительно, что многие из них не смогли полноценно заменить ушедших суперначальников.

У Ниярди был очень широкий круг общения. За свою жизнь он многим помог не только советами, связями, но и финансово, и поэтому не скопил состояния, которым могли похвастать профессора его уровня. И он был в курсе многих печальных историй, которые случились за последний год и стали катастрофой для талантливых выдвиженцев.

Помимо того, что на них взваливали непосильный объём работы, так ещё и создавали невыносимую обстановку. Общество оказалось не готово подчиняться немодифицированному человеку!

Единственное, чем профессор мог помочь, это как можно скорее выпустить первых студентов из закрытой академии, а за ними − следующие курсы. С каждым годом ситуация станет меняться, а если ещё будет продолжаться ненавязчивая агитация за чистое тело, то появится надежда.

Надежда!

Обыватели не интересуются новостями других планет.

Мимо них прошли новости о том, как их соплеменников, живущих на других планетах, назвали живыми роботами и оказалось, что при помощи болевых импульсов ими можно управлять на расстоянии.

Такой способ диверсии нельзя назвать агрессией, тем более если высшие назвали алайянцев не людьми, а роботами. Но всё это мелочи на фоне того, как империя Ферманов расширяется и захватывает ближайшие планеты общего с Алайей сектора.

Первыми пали фермерская Патайя и гигантская станция учёных Стар. Далее настал черёд соседних планет, и Ферманы не собирались останавливаться. Они действуют осторожно, хитро и по возможности скрытно.

Ферманы не вредят природе захватываемых планет, не устраивают геноцид. Просто в какой-то момент жители просыпаются и узнают, что отныне они − колония Великой Ферманы. А куда делись важные политические фигуры, которые отстаивали независимость, где часть армии, не подчинившаяся новым указам? Об этом спрашивать боялись, и Ниярди не узнал бы, если бы не был знаком со многими по переписке.

И что ещё немаловажно, так это навязчивый интерес ферманцев к тем технологиям, которые позволяют влиять на расстоянии на модифицированных алайянцев.

Так что же получается?

Ферманцы вроде далеко, но если посмотреть на их захватническую деятельность, то через несколько лет они неминуемо протянут руки к Алайе? Её захват даёт хорошую площадку для продолжения экспансии ещё нескольких планет с богатейшими ресурсами.

Видят ли это аналитики? Безусловно.

Готовят ли противодействия? А вот тут вопрос вопросов!

Весь прежний опыт здесь не годен, и при расчётах, когда эти аналитики включают неизвестный фактор, а это в данный момент замена мощного, но уязвимого руководящего состава на чистых людей, то все прогнозы будут крайне отрицательными, и к каким действиям вынудят эти прогнозы нынешнее пугливое правительство − неизвестно.

Вся эта обстановка угнетала Ниярди, и если бы не Шайя, то он слёг бы, но ради её будущего он держался. К тому моменту, когда она вырастет, на неё не должны указывать пальцем, увидев, что она абсолютно чистая. Не должны по этой же причине закрывать ей доступ к высоким должностям. А против разрастающейся империи Ферманов должно выставить надёжный заслон.

Шайя заслуживает счастливого будущего и полной реализации своих возможностей, и любимый дядюшка приложит все силы, чтобы ей это обеспечить!

Глава 23. В этой главе Шайя получает в подарок вездеход

Зима незаметно прокралась на территорию заповедника, покрывая деревья и землю тоненьким снежным пледом. Шайя больше не ждала сугробов и радовалась тому, что есть. Теперь она чаще замирала, взглянув в окно или выйдя прогуляться, чтобы насладиться моментом тишины или красотой садящегося за горизонт местного светила. К ней в сад часто залетали стайки красивых птичек, и за ними тоже хотелось наблюдать, а видя белочку, Шайя прекращала работу и долго стояла с вытянутой ладошкой, дожидаясь, когда зверёк подбежит и схватит угощение.

Шайя наслаждалась нынешней зимой!

Ушла бесконечная нервирующая суета, торопливость, страх не успеть сделать что-то необходимое, не справиться со взятыми на себя обязанностями. Всё это осталось в прошлом.

Может, потому что подросла, и всё стало даваться легче, а может, новый дом придал уверенности в будущем? Но скорее всего возможность перестать мчаться без оглядки подарил Ниярди. Он убедительно доказал, что берёт на себя обязанности старшего родственника и что Шайя без сомнений может рассчитывать на него. Это дорогого стоит!

Девочка продолжала съёмки, но больше не придумывала особых тематических сюжетов, которые забирали у неё много сил. Она вернулась к тому, с чего начала и продолжала монтировать фильмы из кусочков своей обычной жизни.

У неё получились хорошие зарисовки по работе с какао-бобами. Чуть позже Шайя собиралась заказать их ещё, чтобы продолжить делать конфеты. Ей это очень понравилось и иногда, ради удовольствия… почему бы и нет?

Когда настало время сажать рассаду, то получилось собрать материала даже на несколько фильмов. Конечно, всё это можно будет показать только осенью, когда растения пройдут полный цикл роста, но всем будет интересно посмотреть, есть ли разница в урожае и развитии, если семечко сажалось по-разному!

Шайя подготовила половинки яичных скорлупок и, насыпав туда землю, использовала для посадки. Когда появится саженец, то он перекочует в горшочек вместе со скорлупой.

Другую часть семечек она посадила прямо в старую картошку, предварительно вырезав глазки. Некоторым томатам в качестве горшочка достались несъеденные бананы, которыми угостил Дамир. Он принёс Шайе целую связку, и они лежали, лежали… она не успела всё съесть, а почерневшими плодами уже было неловко кого-то угощать.

Конечно, Шайя старательно ухаживала за всеми своими посадками, кропотливо используя все свои возможности для подкормки.

В ход шло всё: перегной из собственных отходов, лесной перегной, а ещё после урагана и работы роботов у неё появился запас опилок. Да, она ходила в лес и подметала там, где маленькие механизмы расщепляли ветки.

Вся возня с подкормками не попадёт в фильм, но зато войдут красивые виды природы, которые снимут дроны во время её походов за опилками или лесным перегноем.

Денэра всё так же приходила каждое утро, чтобы поработать, но сидела она недолго. Как только лучи, дарующие энергию звезды, ослабевали, мастерица уходила. Может, она и столько бы не просидела, если бы Шайя не растапливала ради неё печь во дворе и не сажала рядом. Иногда случались казусы и из-за того, что Денэра была слишком близко к девочке, дроны сбивались с работы, а один раз даже упали.

За всё время Шайя только дважды выбралась в гости к Церу и оба раза они даже не смогли толком поговорить. Только по их лицам можно было увидеть, как они рады друг друга увидеть, что оба беспокоятся, как складывается жизнь вне их сотрудничества.

Со временем они наладили переписку, так как общение по видеосвязи у них не получалось из-за разницы часов отдыха. Когда Цер мог пообщаться, Шайя уже спала, а когда она была готова, то парень уже работал.

Господин Брисак нагружал его по полной, нисколько не заботясь о том, что ученик несовершеннолетний. Повар оказался очень сложным и требовательным себялюбивым алайянцем, но учил на совесть. Если бы друг Шайи не привык к тому, что она его гоняла, подчас не давая целыми днями присесть, то знакомство с Брисаком завершилось бы в первые же дни. И когда-нибудь Цер обязательно поблагодарит её, но не сейчас, когда частенько всё хочется бросить и попроситься обратно в заповедник.

— Цветочек!

Профессор в этот раз улыбался, радуясь не только встрече, но и хорошим новостям, которые приберёг для Шайи.

Он обнял её, успев просканировать внимательным взглядом, как она выглядит, смотрит и в каком настроении. После того случая, когда они оба пережили ураган, Ниярди теперь всегда интересовался перед отлётом у Сакра, не предвидится ли какой беды, а дома следил за прогнозом погоды.

— Я скучала! Наконец-то! Дядюшка, я для вас печенье испекла и пирожные сделала, как в той кондитерской, что возле театра, помните?

— Помню, моя хорошая, всё помню! Уверен, что они у тебя получились волшебными!

— Дядюшка, как ваши студенты? Какие новости?

— Они молодцы. Череда практик подходит к концу и, кажется, их уже ничто не пугает. Отныне это выживанцы-непотоплянцы!

Девочка рассмеялась.

— Так вот почему вы сияете?

— Не только поэтому! Если хочешь, мы сегодня можем с тобою съездить в детский центр и сдать там экзамены на умение концентрироваться, на реакцию, и если ты наберёшь необходимые баллы — а я в этом не сомневаюсь — то сразу же сдашь экзамен на вождение всей простейшей техники и получишь детские права.

— Э, я не против, давайте!

— Как только у тебя на руках окажутся права, я подарю тебе детский вездеход. Ты сможешь ездить на нём по территории заповедника. На день рождения ты осталась без подарка из-за нашего с тобой затруднительного финансового положения, но сейчас я буду рад восполнить упущенное!

— О! Это было бы здорово! Но почему не лётомобиль?

— Боюсь, что ты всё же слишком мала даже для детских моделей лётомобилей!

— Ясно, — вздохнула она, — буду бороться за вездеход!

Попив чаю и попробовав пирожные, они вернулись к ангару и вылетели в город. Шайя с удовольствием смотрела в окно, как и прежде. Заповедник отогревался под весенними лучами ласковой звезды, и многие деревья уже радовали цветочками на пока ещё голых веточках. Осенью пронёсшийся ураган повредил часть посадок, но, к счастью, потребовалось всего лишь заново посадить склонившиеся саженцы.

В этот раз профессор сделал остановку на границе, чтобы отметить выезд девочки и сразу полетел дальше. Она внимательно вглядывалась, как перезимовали саженцы будущего великого сада, но ещё было слишком рано делать какие-либо выводы. Сверху красиво смотрелись дорожки, привлекали внимание небольшие здания, в которые хотелось заглянуть. Шайе показалось, что она увидела ползающих маленьких округлых роботов, и это означало, что какие-то работы по благоустройству продолжаются.

В детском центре на неё смотрели с любопытством. За правами чаще приходили ребята, а не девочки, и были они постарше. Но сложности появились тогда, когда все экзамены остались позади. У Шайи не было никаких документов и, более того, она не смогла назвать свою фамилию. Впрочем, это ничего бы не решило.

— Хорошо, — нахмурив красивые брови, произнесла регистратор, видя, что солидный господин не отступает. — Система предлагает такой вариант. Вы, как куратор заповедника, берете на себя ответственность за получение девочкой прав как на одну из своих подопечных. Вы отвечаете за всех алани, и нигде ничего не говорится о том, что вы не можете быть поручителем при получении детских прав. Но я предупреждаю сразу, что эти права не дадут малышке форы при получении взрослых прав, как другим детям. Их не примет система. Она их даже не сможет рассмотреть.

— К тому времени мы уже решим эту проблему, — спокойно ответил Ниярди.

А когда Шайя вышла на улицу, то там стоял обещанный вездеход!

Небольшая прозрачная кабина, удобное кресло, крутящееся вокруг своей оси при необходимости, крупная планка, заменяющая руль, и всё это громоздилось на круглой подушке, которая являлась сложносоставным колесом.

Вездеход мог ездить в любом направлении и даже приподниматься над землёй для преодоления небольших канав, ущелий и прочего, но поскольку он предназначался для детей, то не рекомендовалось пускать ребят на территорию, где пригодилась бы эта функция.

Профессор считал земли заповедника довольно опасными для самостоятельного вождения девочкой, но нашёл выход из ситуации. Позади вездехода был прикреплён прицеп!

Зная Шайю, место для груза для неё станет первичным, а значит, вместе с прицепом она будет ездить осторожно, выбирая проторённые дороги и не заморачиваться с перестановкой руля для движения в обратном направлении без разворота.

Дав ей время осмотреть подарок, Ниярди скомандовал грузить вездеход и доставить его к границе заповедника. Там на него начальник охраны повесит маячок, и Шайя всегда будет под присмотром. Он доверил бы девочке и лётомобиль, но его электроника, в отличие от вездехода, могла отреагировать на энергию алани, а это уже было опасно.

С того момента, как Шайя стала обладательницей собственного транспорта, для неё многое изменилось. Теперь она частенько подвозила Илаю к горам, и молоко, а значит, и масло у неё не переводились. Иногда вместе с Илаей отправлялся господин Ешики, тогда после того, как мама Цера подоит овец, Шайя уезжала, а молодожёны оставались.

Вскоре девочка заметила в горах небольшой домик, в котором оставались ночевать Илая и Ешики. Она не придала бы этому значения, но местные давно ничего не строили, а тут… появилось желание благоустраиваться!

Ещё обладательница вездехода изредка помогала алани привезти из дальних уголков заповедника мешки со сбором трав, корней, цветов, а чуть позже пошли короба с ягодами и фруктами. Даже пришлось потратить как-то целый день на поездки туда-сюда за сахарным тростником.

Хорошо, что она была только извозчиком, а больше не рубила, не таскала и не грузила тяжёлые стебли.

Дамир продолжал свою контрабандную деятельность. Теперь у всех участников его полузаконных прожектов были безымянные карты на предъявителя, которые потихоньку пополнялись. Деньги тратить селянам было не на что, но сама мысль о том, что они отныне не бедняки, преображала их. А кое-кто даже с интересом поглядывал на красивый новый дом Шайи, собираясь либо купить себе такой же, либо построить. Пока это были мечты, но вероятность их осуществления была!

С того момента, как кладовщик объявил всем, что к нему приехала его Зарина, дела у него стали раскручиваться на полную. Правда, загадочная Зарина поселилась в пригороде, но это не мешало им считать, что они теперь семья, и Дамир пользовался любой оказией, чтобы вылететь из заповедника к любимой.

Его избранница работала техником на космическом корабле, и пока большее время проводила в полётах. В её обязанности входило следить за работой роботов-уборщиков. Маленькая, но нужная должность, существующая только на крупных кораблях.

Зарина подрабатывала тем, что брала у проверенных людей посылки и провозила их в подсобных помещениях. В общем, настоящая контрабандистка!

Так она и познакомилась с Дамиром, через других знакомых раздобыла для него какао-бобы и после того, как он угостил её конфетами, объяснив, в чём разница между его подарком и тем, что продают на Алайе, Зарина предложила отвезти эти конфеты на одну из планет, принадлежащих Драко. Ящероподобные люди-нелюди, по её словам, были большими любителями всего натурального и полезного, и они заплатят хорошие деньги, если признают питательным и полезным состав этой сладости.

Жизнь Шайи стала размеренной, и однажды, когда уже весна готовилась сдавать свои позиции лету, она вышла вместе со всеми встречать рассвет.

Все алани ей улыбались, посылали подбадривающую энергию, от которой в душе поселилась радость.

Постелив под попу мягкую плетёную подкладку, она села и стала ждать. Все сидели и смотрели туда, где должна была появиться звезда. В голову девочки полезли всякие шуточки и мысли о том, что выглядят они все тут как сурикаты возле норки.

Никакой медитации не получилось, но на следующее утро Шайя всё равно пришла и села вместе со всеми. Она просто сидела и встречала рассвет. Почему-то это окрыляло её, помогало чувствовать себя ближе к природе. В выходные дни девочка привела профессора, и они сидели, обнявшись, тихонько наблюдая, как оживает природа, встречая новый день.

Всё было по-прежнему — и в то же время многое изменилось.

Теперь Шайя вставала по будильнику и после утренней «медитации» завтракала, а потом слушала и выполняла указания виртуального хореографа. Её занятия длились не более часа, но они были каждодневными, и вскоре девочка почувствовала, что движется с большей лёгкостью и грацией, чем раньше.

До полудня она работала в огороде, а после усаживалась в тенёчке и выполняла задания профессора. Теперь вечера у неё стали свободными, и она делала, что хотелось. Иногда читала книжки или смотрела фильмы, иногда помогала селянам или облагораживала свой сад, особенно территорию рядом с домом. Ничего не случалось и, наверное, это было хорошо.

— Шайя, сегодня мы тебе поможем прикоснуться к всеобщему информационному полю, — тихо произнёс Сакр, сидящей недалеко от девочки.

— Ладно, — кивнула она, полностью погрузившись в приятное состояние созерцания.

Как только появилась дарующая свет звезда, Шайя почувствовала, что её тянет куда-то, и она как песчинка теряется в бескрайнем просторе, где таких же песчинок видимо-невидимо. Испугавшись неконтролируемого состояния, заметалась.

— Не бойся, — услышала она голос старейшины, — оглянись, мы все здесь, рядом.

Шайя заозиралась, но вокруг неё были только перемещающиеся песчинки, за которыми ничего не видно. Не сразу, но она заметила, что некоторые из них намного ярче других. Таких крошек-кристалликов было очень мало, и стоило к ним присмотреться, как они стали ещё ярче.

Шайя старательно прищурилась, и картинка немного поплыла, а потом она увидела в песчинках лица своих алани. Всё остальное отступило на задний план и стоило ей только на чём-то сосредоточиться, как Шайе тут же становился доступен поток самой разной информации.

Она невольно увидела своих старичков-алани молодыми, а некоторых даже детьми, потом увидела их родителей…

— Закройся, Шайя, ты перегружаешь себя. Не сосредотачивайся ни на чём конкретном, просто почувствуй неограниченные возможности любого разумного, пойми, чего можно достигнуть.

Девочка прикрыла глаза, подглядывая за окружающим сквозь ресницы — и лица алани вновь превратились в светящиеся песчинки, которые окружили её, защищая от других и не давая потеряться.

Нахлынуло чувство сопричастности к чему-то большому, важному, доброму, и это было прекрасно, а потом она очнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю, — пожала плечами и, немного посидев вместе со всеми, Шайя поднялась и ушла.

Весь день всё валилось из рук. Всё казалось неважным и ненужным. Всё суета. Основное, нужное и важное, было там, где она побывала, а здесь… для чего всё это?

Прикосновение к краешку миропонимания выбило Шайю из привычной колеи, и она не могла заставить себя ничего делать. Денэра смотрела на неё с сочувствием, подавала ей на обед и ужин чай с тем, что нашла в доме.

— Там интересно, но у тебя есть тело! — произнесла она. — Не каждому позволено родиться и жить в физическом плане. Это великий дар!

— А вы? Почему вы не живете на всю катушку?

— Большинство из нас уже старые души, и мы уже ищем другого. Слишком много усталости, но мы тоже ценим жизнь, а с твоим приходом она окрасилась в новые краски.

— Вы же знаете, что я тоже не молода.

— Ты? — Денэра впервые засмеялась. — Знаешь, какой мы видим тебя там? — мастерица махнула рукой в небо. — Светленькая девочка, ещё подросток, высокая, с большими красивыми глазами цвета грозовых туч, пока ещё нескладная, а множество выбившихся из тонкой косички волосков делают тебя похожей на одуванчик.

— Но как? Я была такой когда-то…

— Это твоя душа. Ты почти не перерождалась ещё. Твои первые жизни обрывались очень рано, и ничего, кроме желания не высовываться, ты из них не вынесла, а вот последняя и самая долгая твоя жизнь помогала сформировать тебе стержень, но там было так мало эмоций!

— Да, мало эмоций, — как эхо повторила Шайя.

— Ну, так живи, радуйся!

— Но зачем тогда…

— А это дар тебе от нас! Даже один раз, прикоснувшись к Вселенной, ты поднимаешься на более высокий энергетический уровень. Продолжай уделять хотя бы немного времени общению со своей душой посредством медитации, и ты как минимум разовьёшь интуицию. Тебе это пригодится.

Женщина устало глотнула чаю. Никогда ещё она так много не говорила.

Глава 24. В этой главе Шайя меняет свой образ жизни

Новый дом повлиял на изменение образа жизни Шайи. Она стала больше времени проводить в нём, занимаясь благоустройством. Её фильмы, где она шила себе шторы, вызвали ярые общественные споры. Алайянцы, живущие в более холодном климате, были рады возвращению традиции украшать окна полотнами ткани, а вот все остальные посчитали, что это не гигиенично и наносит урон обществу в том смысле, что жизнь людей не должна быть закрыта от других!

Ниярди согласился, чтобы в его комнате висели шторы, но выбрал на их роль цветную полупрозрачную ткань. Он не сразу привык, что окно не даёт ему обзора при мимолётном взгляде в него, но когда он тайком снял вуаль, висевшую на карнизе красивыми фалдами, то удивился, что без неё вся стена стала словно бы голой. Пока Шайя не увидела его маленького бунта, профессор вернул всё как было и даже попросил поставить на свой подоконник цветок в горшке.

Девочка принесла ему не только маленькую сосенку, посаженную в плошку, но повесила на стену обработанную специальной программой фотографию Ниярди, где он счастливо жмурится, отпивая из чашки чай.

Шайя полюбила свой дом и украшала его каждую свободную минуту. Даже в её саду произошли изменения, посвящённые дому: она за лето расчистила землю и посадила цветы, отодвигая огородные площадки подальше, а то и вовсе убирая их.

Теперь они с профессором чаще сидели вместе, покачиваясь на качелях и обсуждая интересные новости или что-то из истории Алайи. А осенью, когда настала пора монтировать новую череду видео-фильмов, Шайя с удивлением поняла, что не все узнают её в них.

Правительство разрекламировало очаровательнейшую малышку из зарисовок первого года, а теперь она мало походила на себя, и все принялись обсуждать эти изменения. Кто-то давал советы по улучшению внешности в будущем, кто-то активно требовал, чтобы вернули прежнюю актрису, кто-то злорадствовал, намекая на то, что та жизнь, которую девочка вела, неблагоприятно отразилась на ней.

Шайя смотрела на себя в зеркало − и понимала, что через год-два-три она вновь поменяется и расцветёт, но возникшие споры расстраивали её.

И тем не менее, количество зрителей росло, как и её доходы от их просмотра, но смысл фильмов потерялся за обсуждением внешности, и когда её дроны с камерами потребовалось нести на техобслуживание, она отказалась.

— Я думаю, пора остановиться, − произнесла она, опустив перед Ниярди глаза.

— Ты не хочешь больше снимать свою жизнь?

Девочка отрицательно покачала головой:

— Это уже никому не нужно.

— Ты ошибаешься… но если ты устала…

— Да, возможно, я устала.

Больше они с Ниярди к этой теме не возвращались.

К концу промчавшегося единым мигом лета по всем каналам вновь стали показывать огромный сад, который прошлой осенью посадили жители, и в разных уголках планеты многие решили повторить подобное.

Детское личико Шайи часто мелькало в разных программах, и иногда она даже не узнавала себя, настолько сильно её внешность ретушировали. Профессору не удавалось придать всей шумихе акцент чистоты тела, но проект озеленения планеты набирал свою силу и распространялся со скоростью пожара.

Шайя радовалась тому, что оказалась причастна к этому движению, но более не проявляла своего участия в нём. У неё и без этого хватало хлопот.

Неожиданно увлечение шоколадом переросло в нечто большее. Подруге Дамира Зарине удалось заинтересовать кого-то из расы Драко этим товаром, и она ушла с работы, чтобы организовать частный бизнес. Отныне в обязанности Шайи входило придумывать новые вкусы конфет. Ну, придумывать по-настоящему ей не приходилось, но она пыталась воспроизвести вкус земных конфет, подбирая подходящие фрукты, орехи, экспериментируя со способами приготовления, а дальше действовал Цер. Парень продолжал учиться у Брисака, но стадия активного обучения прошла, и с каждым месяцем он становился всё более самостоятельным в решениях и действиях.

Сначала Цер при помощи своего удивительного обоняния совершенствовал те начинки для конфет, что предлагала Шайя, а потом очень серьёзно взялся за разработку собственной рецептуры, используя только натуральные ингредиенты.

Не так уж сложно было сделать шоколадные конфеты вкусными, но сохранить их, придать товарный вид, зная, что температурный режим хранения будет проходить буквально по границе − вот это было трудно.

Но Цер справлялся, и Зарина вложила все свои деньги в талант парня. Она сняла помещение, купила необходимое оборудование и первое время выполняла роль его помощницы, а Дамир взял на себя роль поставщика сырья, так как это у него получалось лучше всего.

И пока Драко не выкупили первую партию, все ужасно нервничали, но ящеры честно заплатили и заключили долговременный контракт. Ниярди сказал, что это первый торговый договор алайянцев с расой ящеро-людей, и искренне поздравил всех участников.

Шайя получала гонорар за каждый новый вкус и осенью по собственной инициативе подготовила на продажу фруктовые массы для конфет. Все равно она не могла пройти мимо поспевшего урожая, да ещё к тому же если перетирать фрукты на каменной мельнице, то получалось всё в большом количестве, и возможность продать лишнее не делала вложенный труд напрасным.

Заработок получался скромным, но если его сложить с тем, что давал просмотр фильмов и почти полное отсутствие трат, то всё это складывалось в хорошую сумму на чёрный день.

— Шайя, ты бы оделась потеплее, земля уже холодная, − тревожно поглядывая на подмёрзшие ночью томаты, попросил профессор.

— А мы с вами возьмём вот эти складные табуретки, − девочка показала рукой на перекладинки, соединённые плотной тканью.

— Разве сидение на земле не усиливает нашу связь… − профессор неопределённым жестом покрутил кистью руки, − … с космосом?

Подопечная состроила покаянное выражение и прошептала:

— Мне кажется, нам мало что поможет!..

— Зачем же мы тогда с тобой ходим встречать рассвет? — улыбнулся Ниярди.

Шайя пожала плечами. Они часто обсуждали пользу медитаций, но ни к чему не пришли. Вроде бы эта польза была, но в то же время ничего конкретного о ней сказать было нельзя.

Поэтому стараясь не обращать внимания на других алани, девочка усадила профессора на стульчик, накинула ему на плечи плед и точно так же рядышком устроилась сама.

К концу медитации она уже подумывала о том, что неплохо бы брать с собою горячего чая, но слово «чай» как-то тягуче растянулось в голове и пошли ассоциации с теплом и, видимо, всё же Шайя недосыпала, так как задремала на стульчике.

Мысли о тепле приятно разливались по телу, но потом вдруг ей стало холодно. Вокруг неё расстилалась ледяная пустошь. Смотреть на льды было интересно. Шайя не осознавала, что спит, но было понимание, что происходящее нереально. Впрочем, она не задумывалась об этом, а просто осторожно подалась навстречу приключениям, и с любопытством оглядывала ледяные торосы, поднятую ветром позёмку, бродящего в стороне белого медведя.

Всё выглядело очень реальным и оттого сон хотелось задержать подольше. Она смелее прошла вперёд и убедившись, что её не сбивает с ног ветром, разогналась и прокатилась на гладкой поверхности. Не желая даже во сне приближаться к опасному зверю, она развернулась, намереваясь ещё раз разбежаться и прокатиться, но заметила сжавшихся в большой комок человеческие фигурки.

Опешив, она пригляделась.

— Эй!

Никто её не слышал, но, возможно, помехой тому было завывание ветра?

Шайя приблизилась. Фигуры были замотаны в тентовую ткань, в одеяла и не понять было, сколько их.

— Эге-гей?

Она осмелела и подошла вплотную.

— Вы чего здесь сидите?

Никто на неё не реагировал и Шайя испугалась, что видит мёртвых людей. Она осторожно тронула пальцем крайнего из них, но тот, кого она касалась ничего не чувствовал, да и она сама… вроде есть ощущения касания, но нечеткое, всего лишь отголосок ожидаемого тактильного чувства.

Шайя заволновалась, но выровняла дыхание и обошла прижавшихся друг к другу людей. Они прятали лица в специальных зимних костюмах, но один из них вдруг медленно стал заваливаться вбок, защитные очки сползли, и девочка увидела знакомое лицо.

— Тиба? Сын Аоши Тиба?

На неё накатила волна страха и от удара она проснулась.

— Цветочек, ты не пострадала, − над девочкой склонился Сакр с Ниярди.

Оглядевшись, Шайя поняла, что уснула и свалилась с табуретки.

— Вроде нет, простите, что напугала.

— На тебе лица нет, − нахмурился профессор.

— Такой натуральный кошмар приснился, что я приняла всё за реальность.

— Ты уверена, что это не была реальность? — спросил старейшина.

— В смысле? Я же здесь, а не там?

— Шайя, возможно, ты отпустила своё астральное тело, и оно увидело что-то важное? — настаивал Сакр, и Шайя уже по-новому отнеслась к тому, что видела.

— Я не знаю… возможно… но…

— Что ты видела?

— Я… − девочка повернулась к Ниярди, − я видела того парня, помните, что вы приводили ко мне? Тиба!

Профессор никак не отреагировал и Шайя успокоилась. Ей почему-то казалось: услышь сейчас, что парень мёртв — и она поверит, что стала слышащей духов.

— Ты видела парня и что тебя напугало? — взгляд старейшины вкручивался в голову, и она недовольно запыхтела, глядя на него исподлобья.

— Ну-ну, я не враг, − усмехнулся Сакр, − ишь, нахохлилась, как птичка!

— Там льды повсюду…

— Что? Льды! — профессор схватился за сердце.

— Да, Тиба и несколько человек с ним, я не видела, они сидели прижавшись друг к другу, и кажется, замёрзли.

— Сидели? Почему сидели?

— Откуда я знаю! Там рядом медведь бродил… а они укрылись за ледяной глыбой, накрылись всякими тряпками и сидели.

Профессор сорвался с места и бросился в дом. Шайя бежала за ним и видела, как он открыл её книгу, набрал какой-то код и стал запрашивать информацию о группе под номером….

— Не вышли на связь? Но у вас же включено наблюдение?!

Впервые Шайя видела, чтобы её друг и наставник кричал.

— Непогода?! Тем более надо было проверить!

Она прошла на кухню и заварила чай, а профессор упрямо заставлял своего собеседника сию минуту организовать проверку той группе, где находился Тиба.

Шайя уже поняла, что у студентов продолжается практика и случилось, что-то непредвиденное… возможно, случилось, поправила она себя.

Вскоре Ниярди попросил у неё прощения и улетел, прервав выходные. А девочка осталась гадать, правду она видела или нет, появилась у неё какая-то способность или это проделки подсознания, совпавшие по времени с недоразумением на практике.

И только на следующий день она узнала, что каким-то образом увидела отчаявшихся студентов в реальном времени.

Алайя, Ледяные земли.

— Последняя ваша практика пройдёт на Ледяных землях нашей планеты и продлится она три дня. Надеюсь, что стужа не испугает вас, и вы не только протестируете новую одежду для сурового климата, но и выполните всю тестовую программу.

— Что за тестовая программа, господин профессор?

Ниярди скинул студентам необходимую информацию.

— Ого, это что же, нам придётся пользоваться всеми этими приборами?

— Да. Ваша цель правильно распределить время, чтобы работа не прерывалась ни на минуту во время вашего пребывания там. Минимальные условия для жизни вам будут предоставлены, и надеюсь, что самым сложным в этой практике для вас будет отчёт о её прохождении, — улыбнулся профессор.

Все заинтересованные лица уже более полугода следили за тремя группами студентов из закрытой академии и подводили итоги экспериментов.

За это время у профессоров появились свои любимчики и «вечные занозы», но успех каждой группы был неоспорим, даже после, казалось бы, неудачных практик.

«Новое поколение», — пафосно говорили в высших кругах, где крутились родители студентов.

«Инициативные, дерзкие, непредсказуемые, — подводили итоги профессора, — безусловные лидеры!»

Ниярди гордился каждым своим студентом! Он тщательно следил за прохождением практики всех групп и в перерывах подолгу беседовал с молодыми мужчинами. Кого необходимо было — подбадривал, направлял, помогал посмотреть на все достижения и неудачи с совершенно другого ракурса.

Дураков в группах не было, поэтому все предпочитали не злиться, а слушать Ниярди и работать над собою. Профессор даже немного загордился, позволяя себе думать иногда, что он внёс вклад в формировании личности настоящей элиты, которой хочется гордиться.

Последняя практика у всех трёх групп была одинаковой, но не вместе. Ребят раскидали по Ледяным землям и, как обычно, приглядывали за ними.

В первой группе бессменным лидером был Кацу Харадо. Под его рукой собрались безусловные таланты, даже гении, но малоприспособленные к жизни. Всем этим талантам требовалось, как говорили старики, «наесть мяса», но никакое усиленное питание не помогало забуреть молодым организмам, находящимся в постоянном движении.

В этой группе Кацу стал силой и стержнем для всех.

Он не претендовал на знания и оригинальность, но его ум, гибкость и умение слушать, делать выводы, прогнозировать, связали всех воедино. Под внимательным взглядом и толковым руководством Харадо полнее раскрывались таланты других студентов. Будущий разведчик умел правильно ставить задачи, слышал каждое, даже неуверенное предложение, и из маленькой идейки мог составить полновесный план действий, приводящий всю группу к успеху.

Кацу за последние месяцы показал себя сильным организатором, тонко чувствующим возможности людей.

— Приготовиться к посадке! — раздалась команда.

Все были немного возбуждены и радостны. Последние дни скитаний — и отдых!

— Одна минута на выгрузку!

— Да что б вам всем икалось! — зло ответили ребята, выкидывая на лёд поклажу.

Ровно через минуту ракетный катер взлетел и скрылся из глаз.

— Надеть защитные очки! — скомандовал Харадо, и все, как требовала инструкция, не только надели очки, но и закрыли лица.

С первых секунд нахождения на Ледяных землях все прочувствовали на себе способность мороза кусать за щёки!

— Рико, нам необходим дом и лаборатория.

— Мне нужны помощники.

— Художник и Такеши, помогаете Рико! Остальным рассредоточиться парами и расставить маячки по периметру!

Работа закипела. За пару часов был собран дом и лаборатория, расставлены маячки безопасности, установлен свет, подача энергии и приборы для сбора информации.

Всё шло как обычно. Время дежурств уже давно было поделено на прошлых практиках и привычно.

Первые сутки пробежали быстро, а природа негостеприимной земли вызывала восхищение и опасение.

К вечеру второго дня небо раскрасилось разноцветными всполохами, а потом изменилась погода и пришлось устанавливать дополнительные укрепления для каркасного дома, чтобы его не снесло ветром.

Кацу следил за работой друзей, за ухудшением погоды — и всё больше хмурился, видя, что выданные приборы стали выдавать странные прыгающие показания. Он хотел бы надеяться, что это нормально при такой погоде, но ребята точно так же насторожились, как и он.

Более того, расставленные по периметру маячки безопасности сбило или засыпало снегом. Они должны были продолжать работать, потому что рассчитаны именно на суровые условия эксплуатации, но Харадо всё более тревожно переводил взгляд на выданные приборы для снятия показаний и стал сомневаться, что это — штатная ситуация.

За последние месяцы он разучился стопроцентно доверять технике, и всё чаще старался заранее готовиться к тому, что она может подвести. В данный момент Кацу старался распланировать действия свои и ребят в случае, если откажет в работе энергетическая установка, и думал, как продержаться положенный срок, если не сработает экстренный сигнал о помощи.

Однако беда пришла с другой стороны. На их территорию вошёл дикий зверь, хотя до этого все видели, как он не мог перейти границу периметра. Это означало только одно: расставленные маячки не работают!

В лаборатории сидел белобрысый законник и, посасывая кусочки солёной рыбы, снимал показания, когда медведь ударил лапой в дверь. Весь домик содрогнулся, но материал оказался прочнее когтей зверя. После нескольких попыток взломать дверь медведь попробовал пробраться через окно. Сначала он тыкался своей башкой в прозрачный квадрат, а потом проскрежетал когтями, оставляя полосы.

В это время из основного дома выскочил Такеши, на ходу застёгивая комбинезон. Он собирался сменить законника на вахте. Только пробежав несколько шагов, он заметил, что возле лаборатории бродит огромный зверь. С диким воплем он бросился обратно, и на его счастье в этот момент, словно почуяв неладное, открыл дверь Харадо. Его реакция оказалась молниеносная.

На голову, бросившегося за Такеши медведем, он точным броском кинул висящий под рукой чей-то тёплый свитер. Ослеплённый зверь затормозил, и этих мгновений Такеши хватило, чтобы забежать внутрь, а Кацу — достать оружие.

Но непогода и сбои в технике внесли свои коррективы!

Рядом с медведем угрожающе щёлкнула энергетическая установка, он отпрыгнул в сторону, а ящик загорелся. Обиженный и напуганный зверь убежал, скрываясь в снежной дымке.

— У нас пожар! — коротко бросил Кацу, выходя наружу и занимая наблюдательную позицию.

Ребята быстро одевались и выскакивали из дома, чтобы потушить ящик. Ситуация была под контролем, но тут из лаборатории выскочил законник, крича, что большая часть приборов вышла из строя и горит!

— Да что происходит! — заволновались ребята.

Простая практика превращалась в опасный квест.

Лабораторию спасти не удалось, но часть приборов выкинули в снег, чтобы потом изучить, что послужило причиной поломки.

— Я починю установку, − бросил Рико, − мне на это надо часа два!

— Действуй! — коротко ответил Харадо, стараясь не терять бдительности, помня о том, что медведь сумел пройти через периметр с отпугивающими маячками.

Через несколько минут Кацу дал команду остальным ребятам придумать укрытие для работающего Рико, чтобы защитить его от мороза. Посыпались предложения и как только было принято решение, земля… лёд под ногами содрогнулся.

Откуда-то из глубины послышался нарастающий рокот, по телу прошла вибрация, и все замерли, чуя опасность. Это внутреннее чувство надвигающейся беды выработалось у всех ребят за последние месяцы, и они привыкли ему доверять. Все замерли, даже Рико отвлёкся от работы.

— Надо бежать! — неуверенно произнёс художник, тревожно оглядываясь по сторонам, а потом как заорёт: — Надо бежать! — и рванул в сторону от стоянки.

Харадо зло бросил:

— За мной!

И все сорвались с места вослед художнику, которого в считанные мгновения потеряли из виду из-за настырно кружащегося мелкого колкого снега.

— Держаться рядом! — каждые десять шагов громко требовал Кацу.

Из всей группы он один чётко представлял, в какую сторону они бегут и насколько уже отдалились от временного дома. Неожиданно сбоку мелькнул медведь, и Харадо выстрелил в него, поставив минимальный заряд. Зверь обиженно рявкнул, но вновь предпочёл держаться подальше.

Кацу подумал, что тот тоже убегает, чем-то напуганный, и их столкновение в этот момент было случайным.

— Остановились! — крикнул он, заметив упавшего художника.

— Добегался?! — сердито выплюнул Такеши, едва сдерживая себя, чтоб не вмазать в перекосившуюся от боли рожу лежащего на льду товарища.

Чувство опасности пропало, и никто теперь не понимал, чего ради сорвались, разве что из-за паникёра, что растянулся сейчас на льду, баюкая ногу.

Но вновь послышался рокот как будто из глубины — и следом громкий треск. Ребята подхватили страдальца и медленно отступали, пытаясь понять, что происходит. Они ступали шаг за шагом, не понимая куда и зачем они отходят, но через несколько секунд, вдруг всё разом стихло. Колючая метель больше не мешала смотреть, и группа увидела, как там, где была стоянка теперь образовался провал.

— Отходим! — рявкнул Кацу.

Поторапливать никого не пришлось, побежали без понуканий и так быстро, насколько позволял им дополнительный груз в виде обвисшего на руках друзей художника.

Они бежали, потом шли… опасности провала уже не было, но Харадо заставлял идти. Несколько раз пришлось отпугивать знакомого медведя, который теперь не без умысла держался поблизости.

— Куда мы идём?

— Никуда. Мы двигаемся. Если найдём снег, то соорудим себе укрытие из него и дождёмся помощи.

— А вдруг нас не найдут? — не удержался законник от волнующего всех вопроса.

— Нас найдут. Ты не о том беспокоишься. Нам надо продержаться до того момента, как нас начнут искать.

— Нас будут искать на исходе третьего дня нашей практики, − с горечью произнёс кто-то из ребят, прикрывая рот высоким воротником.

— Надеюсь, что раньше. Непогода и сбои в передаче сигналов должны сами по себе привлечь к нам внимание. Как только рассветёт, за нами вышлют катер.

— Мы замёрзнем раньше, − усмехнулся Ро.

— Пока двигаемся, у нас хорошие шансы выжить! — бодро ответил всем Харадо.

Он прекрасно знал, что его товарищам весь этот разговор нужен исключительно для того, чтобы почувствовать уверенность командира. Они знают, что за ними присматривают; знают, что помощь может запоздать. Ребята всё знают, и готовы к трудностям, но им будет легче, если они услышат его твёрдый голос и чёткие команды. Абсолютное доверие, испытываемое к командиру — это не пустой звук. Кацу завоевал его и берёг.

— Так что не расслабляемся и почаще пинаем нашего маляра! — громче крикнул Харадо, чтобы перекрыть завывания ветра. − В его интересах шевелить ногами, а не висеть.

Художник грозился выжить и нарисовать десять… двадцать шаржей на бесчувственного чурбана за непонимание разницы между малярами и им.

Кацу иногда весело огрызался, предлагая оставить талантливого бумагомарателя на льду и подождать, когда его ринется спасать стайка Муз искусства.

Они шли до рассвета, но так и не нашли достаточно снега, чтобы зарыться в него. Костюмы защищали их от лютого мороза, но только до тех пор, пока тело само вырабатывало тепло. Стоило остановиться — и экспериментальная одежда переставала аккумулировать дополнительное тепло и теряла свои преимущества. Это было сделано специально, чтобы не перегреть тело при работе. И вот настал момент, когда пришлось остановиться из-за потерявшего сознание художника.

— Полчаса отдыхаем и вновь идём дальше, − забирая на руки бессознательного товарища и тормоша его, Кацу устроился на льду.

Ребята окружили их, прижимаясь и стараясь укрыться всем тем, что успели похватать, выбегая из дома.

Полчаса оказались мифическим сроком. Уже через пять минут разгорячённые ходьбой тела остыли и холод стал пробираться внутрь. Все прижались плотнее друг к другу, прикрываясь тентом от ящика с энергетической установкой и парочкой одеял.

В момент паники, связанной с медведем, в эти одеяла были замотаны Тиба с товарищем, так как они спали и выскочили в сени вместе с ними. Потом уже ребята вскочили в ледяные комбинезоны и интуитивно прикрылись сверху нагретыми телом одеялами. Вместе с ними и убегали, сообразив, что в любой момент из них можно будет сделать носилки в случае надобности.

Однако Кацу не позволил положить на одеяла художника, заставив того, превозмогая боль, идти дальше, опираясь на помощь товарищей.

Никто не возразил Харадо, понимая, что мороз на этих землях — основной убийца.

Кацу сидел на льду, стараясь в таком положении шевелить мышцами ног и спины, чтобы хоть как-то заставить специальную ткань комбинезона продолжать вырабатывать дополнительное тепло. Одновременно он пытался дышать в чуть отодвинутый от шеи ворот обмякшего художника, чтобы жар его дыхания проникал под одежду товарища и грел его.

Кацу допустил ошибку, стараясь как можно быстрее согреть его, не дав себе передохнуть, и поплатился головокружением, перешедшим в короткое беспамятство. Поняв, что его сознание поплыло, Харадо намертво вцепился в художника, а в душе разлилась досада.

Ему не верилось, что для него и ребят всё закончится так глупо! Дурацкое стечение обстоятельств и недальновидность устроителей этой практики! Это была последняя контролируемая мысль, прежде чем он ощутил себя под лучами дарующей свет и энергию звезды, сидящим на большом камне и ловящим рыбу!

Это волшебное воспоминание мелькнуло, сменившись видом дружной компании там же, на озере… Тиба и Рико спали после воздействия странного старика, который говорил, что отблагодарит Кацу позже…

А в следующий миг в той же грёзе он увидел Шайю. Не где-нибудь, а здесь во льдах! Она стояла перед ними всеми и её глаза сначала широко раскрылись в удивлении, а потом в них вспыхнула тревога, переходящая в панику. Меньше всего ему хотелось пугать эту славную девочку, впрочем, она быстро исчезла. А он, испугавшись за неё, очнулся.

— Всем встать. Продолжаем движение! Уже рассвело*, и помощь будет скоро!

(Прим. Авт. * Конечно, рассвет не мог прийти одновременно на Ледяные земли и в южный город, где устроилась медитировать Шайя, но так красивее, когда обоим удалось отпустить погулять свои души на рассвете)

Кацу умолчал, насколько скоро, собираясь до конца поддерживать ребят столько, сколько потребуется: час, два, полдня, сутки… они у него будут двигаться в любом состоянии! Их всех хорошо тренировали, и ничего страшного не случится из-за небольшого марафона.

Спасатели прибыли через полчаса. Тревогу поднял Ниярди и потребовал срочно вернуть все группы на базу. Профессор поставил на уши семью Харадо, и те подняли с военного космодрома скоростной шаттл для вызволения ребят из ледяного плена. А потом было расследование, результаты которого показали, что на все три группы было совершено покушение из космоса. Первое… одно из многих.

Глава 25. В этой главе речь идет о многом, так как она итоговая и завершает повествование первой книги

Всю зиму Шайя, вдохновлённая тем, что сумела вовремя поднять тревогу по поводу студентов профессора, медитировала вместе со всеми. Она с энтузиазмом встречала рассветы и провожала закаты. Ей нравилось чувствовать некое единство с природой, хотя повторить прошлый успех с разделением физического тела и астрального ей больше не удалось.

После утренней медитации Шайя продолжала заниматься хореографией и перешла на новый уровень, в котором программа учила её уже не только базовым движениям, но и танцевальным элементам.

Когда девочка включала музыку и соединяла всё то, что выучила, то она сама себе казалась сказочной героиней, живущей в таинственном месте.

После танцев Шайя хлопотала по дому и в саду, а после обеда она продолжала учить языки, выполнять задания профессора и освобождалась только к вечеру. Перед сном, устроившись среди подушек на кровати, она смотрела сериалы, посвящённые отчасти ей.

Так получилось, что у Шайи нашлось множество девушек-последовательниц, захотевших уехать на природу и снимать свою жизнь.

Многие из них смотрелись нелепо из-за того, что старались скрыть свой возраст за детскими платьями и броским макияжем, но немало было и тех, у кого получалось привлечь зрителей, нащупав свою собственную манеру подачи видео-зарисовок и заменить красивейшие виды заповедника другими эффектными планами.

И всё же фильмы Шайи оставались лидерами, а её детское личико стало символом всего того, что связано с природой. Правда, оно уже больше походило на рекламный логотип, состоящий из трёх мазков художника, чем на фото живого человека.

Волну коротких зарисовок о жизни в деревне, снятых блогерами, перекрыл проект одного из ведущих каналов телевидения, создавшего фильм про юную девушку из алани, попавшую из прошлого в настоящее.

Основой этих работ послужили тематические зарисовки Шайи о ремёслах предков. Не прошло и месяца, как другие каналы подхватили тему алани, и по вечерам можно было выбирать романтические, исторические или даже детективные истории про юных красавиц из таинственного народа, которые отличались удивительной стойкостью и сообразительностью. Эти сериалы были наивны, подчас смешны, но очень красивы и трогательны.

Ниярди по выходным с удовольствием усаживался рядом с Шаей и смотрел очередную серию, выслушивая краткий пересказ предыдущих и все замеченные ею ляпы или неуместные приукрашивания героев, быта, взаимоотношений. При этом он таинственно улыбался, частенько повторяя, что красота и любовь − самые лучшие и ненавязчивые воспитатели.

С наступлением лета, а вместе с ним жары, Шайя стала меньше заниматься хореографией и бросила вечерние медитации. Так получалось, что к моменту заката, умаявшись, она уже спала.

Зато маленькая хозяйка начала намного больше читать как художественной литературы, так и документальной. После того, как профессор разоткровенничался с ней о своих студентах и проблемах общества, Шайя с большим интересом стала следить за новостями на Алайе и других планетах, а по выходным они обменивались мнениями.

Чтобы чувствовать себя на равных с Ниярди, Шайе приходилось просматривать, а потом анализировать большие объёмы информации. Сначала это было затруднительно, но уже через месяц она перестала путаться в лидерах других планет и значительных личностях, играющих заметную роль в руководстве.

Ниярди был поражён заинтересованностью подопечной и её умением рассуждать на темы планетарного масштаба, а Шайя вспоминала Землю и думала, что интересоваться жизнью разных людей в крови всех землян, а обсуждать политиков и их действия − любимая застольная тема большинства народов бывшего союза.

И, в общем-то нет разницы: совать свой нос в происходящее в чужих семьях, ища правых и виноватых, выискивая умысел и предлагая свои варианты развития − или «разглядывать под микроскопом» поступки и замыслы правительства соседней планеты. Было бы с кем обсудить свои мысли и добытые новости!

Шайя увлеклась жизнью, проходящей за чертой заповедника и каждое утро отправляясь, на медитацию очень надеялась, что сможет, как другие алани прикасаться к информативному полю вселенной, но прорыва в сознании не происходило, а ждать этого годами она не могла себе позволить.

Незаметно промчалось лето и день рождения Шайи. Ей исполнилось десять лет, а потом как горох посыпались одиннадцатилетие, двенадцатилетие, три…

Она просто жила, работала, училась, не привлекая больше ничьего внимания. Вся планета знала малышку Шайю из алани, но никого больше не интересовала подрастающая девочка. Вся слава осталась в прошлом, но польза от неё была.

Курируемые Ниярди студенты из закрытой академии приступили к работе и одно из первых их дел было связано с выдачей документов алани и разрешение на проживание в заповеднике родственников первой линии. Отношение к жителям закрытых земель благодаря красивым сериалам изменилось, а раскинувшийся на бывших пустошах сад перенаправил активность разных деятелей в более полезное направление. Судьба крохотного народа больше не будоражила умы алайянцев.

Дамир сразу же воспользовался поблажкой и привёз Зарину к себе, где она успешно родила. Теперь Шайя больше не была самой маленькой в поселении! А вскоре у Илаи с Ешики появится малыш.

Под действие принятого закона попал и Цер. Как родственник первой линии он теперь вместе с Ниярди прилетал каждые выходные в заповедник, правда, не столько к матери, сколько к Шайе. На ночь он устраивался на качелях под навесом и, как когда-то профессор, ночевал в саду.

Парень возмужал, стал самостоятельным и предусмотрительным. Своё дело быстро помогло ему повзрослеть, а допущенные ошибки и излишняя доверчивость были переработаны в опыт не без помощи господина Брисака и много повидавшей в жизни Зарины. Однако свою маленькую подружку он считал главной в своей жизни. Именно она научила его усердию, ответственности, разумному спокойствию, и это помогло ему сработаться с Брисаком, понять и расположить к себе избранницу Дамира Зарину.

Шайя крутилась у зеркала, проводя руками по маленьким холмикам формирующейся груди, сжимая одежду возле талии, изворачиваясь, чтобы оценить свой зад и ровность ног. Её придирчивый взгляд в последний раз окинул отражение в зеркале и только тогда она довольно улыбнулась.

Всё же у неё складывается ладная фигурка и приятное лицо. Был период, когда нос и скулы вдруг стали казаться крупноватыми, но теперь всё вновь смотрится гармонично, и если чуточку поработать над глазами и бровями, то она станет похожа на тех красивых героинь, которыми любуются в фильмах. Только там тонны маскирующей возраст актрис косметики и умелое хирургическое вмешательство, а у неё − всё своё!

Растопив печь, чтобы с запасом прогреть к ночи дом, девушка запрыгнула в постель и, немного почитав, уснула. Обычно ей ничего не снилось, но в этот раз…

Она шла по тёмному коридору, боясь встретить кого-то. В том месте, где она очутилась, было страшно, и хотелось оставаться незамеченной! Нервно прислушиваясь к тишине, она подолгу замирала на месте и убедившись, что не слышит ничьих шагов, робко продвигалась сама не зная куда.

Неожиданно в коридоре ярче вспыхнул свет, и Шайя в панике заметалась, ища укрытия, которого не было, и тогда она в страхе вжалась в стену и с бешено колотящимся сердцем, следила за приближающимися мужчинами. Они спокойно шли, смотрели вперёд, но словно бы не видели её. Шайя задержала дыхание, втянула живот, расправила ступни и даже голову повернула вбок, чтобы как можно меньше занимать места в коридоре и, ничего не соображая, ждала. Мужчины прошли мимо, не обращая на неё внимания. Они действительно не видели её!

И всё равно, ей было страшно в этих коридорах, очень страшно, но она старалась не поддаваться панике и пыталась понять, где находится, что с ней происходит, каковы её возможности.

Одного взгляда на прошедших мужчин было достаточно, чтобы понять, что они не алайянцы. Не так давно Шайя узнала, что в результате глупейшего на её взгляд эксперимента на Алайе не осталось разнообразия в расах.

В прошлом учёные взялись решать некоторые проблемы, связанные с вырождением и ослаблением человечества в целом. Чтобы освежить кровь, они взяли всё лучшее от самых выдающихся рас и соединили, предлагая создать новую единую расу.

Это была утопия, но нашлись те, кто поддержал сумасшедшую идею, а политики настояли на всеобщем равенстве, и в состав чудо-лекарства включили гены всех рас.

Всё соединили, взболтали и ввели всем жителям.

С тех пор все алайянцы рождались темноволосыми, темноглазыми, с узковатым разрезом глаз…

Из положительного в новых поколениях было замечено, что болеть люди стали меньше и продолжительность жизни немного увеличилась, а в остальном…

В общем, подведение итогов осталось засекреченным, но судя по тому, что вскоре Алайю ожидал всплеск рождаемости, и «улучшенное» поколение в основной массе оказалось чрезвычайно требовательным к благам, но при этом с низким коэффициентом ответственности, трудолюбия, обучаемости, то несложно сделать выводы об успехе проведённой акции.

Это был сложный период для всей планеты, приведший ко многим проблемам, но потом появились улучшающие тело модификации, и развитие человечества вновь вильнуло, пойдя по неожиданному пути, решая старые проблемы и, как оказалось, приобретя новые.

Так что во сне Шайя видела не алайянцев, а представителей другой планеты. Мужчины были темноволосы, но тип лица у них был ближе к земному европеоидному. Большие карие глаза, прямые гордые носы, упрямые подбородки, крупноватое телосложения… Они были мужественны и красивы, а ещё от них веяло жестокостью. Быть может, это впечатление сложилось из-за того места, где они все встретились?

Но Шайя не стала гадать, права ли она, лишь сильнее вжималась в стену, боясь выдать себя даже взглядом, хотя отстранённо понимала, что всё происходящее для неё безопасно.

Она здесь и не здесь.

Потом уже Шайя сообразит, что во сне путешествовала её душа, а не «астральное тело», как сказал старейшина, которым легче было бы управлять. Но в тот момент полноценно думать она не могла. Физическое тело спало, мозг тоже отдыхал, а душа действовала и воспринимала окружающее по-своему, руководствуясь только твёрдыми установками сложившейся личности и инстинктами.

Когда Шайя убедилась, что осталась незамеченной, то уже намного спокойней приступила к обследованию дома.

Пройдя вдоль коридора, она упёрлась в лестницу, ведущую наверх. Ей хотелось подняться и вырваться из этого дома, но за спиной осталась неизученная часть, и именно туда прошли незнакомцы. Сжимая кулаки и следя за своим дыханием, которое норовило сбиться, Шайя вернулась и отправилась на разведку оставшейся части.

Она миновала примеченные ею ранее технические комнаты, где не было дверей и виднелись разные установки вроде водоочистителей, водогреек, энергетических блоков. Всё это было не страшно и даже по-домашнему уютно.

Далее на её пути возникли закрытые двери, в которые девушка не смогла войти. Отдалённо понимала, что для неё это не препятствие, но в данный момент она была слишком напугана прятками в чужом доме, и от того беспомощна. Осознав, что её вновь охватывает состояние паники, Шайя отступила от дверей и пошла дальше, уговаривая себя быть смелой.

В какой-то момент ей показалось, что она никогда не выберется из этого тёмного коридора и что, несмотря на быстрый шаг, почти не сдвинулась с места. Это становилось похоже на кошмар. Сердце заколотилось сильнее и окружающее поплыло, но тут она услышала стон за следующей дверью и в следующий миг оказалась за ней.

Один из ранее виденных мужчин сидел за столом, второй нависал над сидящим парнем со скованными руками, а третий стоял в стороне, перебирая какие-то ампулы с жидкостями.

Шайя замерла. До этого момента ей слишком мешал страх, смешанный со стыдом из-за того, что она, пусть невольно, но проникла в чужой дом и шпионит. Сейчас все сомнения были отброшены.

— Введи ему малую…

Язык оказался знакомым, но последнее слово она не поняла. Догадалась, когда увидела, что после указания того, кто сидел за столом, другой достал ампулу и, сковырнув с неё что-то маленькое, прямо так приставил к шее парня, хитро сдавив и повернув её. Пленник дёрнулся и застонал.

Шайя не могла пошевелиться, так сильно её впечатлило происходящее, и она не видела лица того, кто сидел.

— Спрашивайте, уже действует, − спокойно произнёс «доктор», отходя в сторону.

— Кем тебе приходится маршал Харадо?

В ответ вновь послышался стон и тогда стоящий рядом, сильно дёрнув парня за волосы, заставил его смотреть на того, кто сидел.

— Кем тебе приходится маршал Харадо? — намного резче прозвучал снова тот же вопрос.

— Дед.

Мужчины улыбнулись, а Шайя подалась вперёд и разглядывала знакомого… да, определенно она знала этого измученного молодого мужчину.

«Харадо? Член правительства маршал Харадо, а этот…»

Она отшатнулась, вспомнив озеро и своих единственных гостей за несколько лет.

— Дай характеристику всему руководящему составу, − велели ему.

Парень опустил голову, но его тут же заставили смотреть на того, кто сидел за столом. Взгляд задающего вопросы был тяжёлым и явно обладал гипнотической силой, а вместе с введённым в допрашиваемого наркотиком, оказывал сильное воздействие.

Допрос шёл в быстром темпе и довольно успешно, но Шайя заметила, что Харадо не оставляет попыток отвести взгляд, и уже несколько раз словно бы нарочно прикусывал себе язык, однако что-то заставляло его продолжать говорить.

Поддаваясь порыву, она встала прямо перед ним, желая закрыть его от пронизывающего взгляда мучителя.

Это было глупо, потому что её никто не видел… не мог видеть… но глаза алайянца широко раскрылись и Шайя прижала руки ко рту, чтобы не закричать. Зрачки у её знакомца были огромными, ненормальными, а теперь его взгляд стал шокированным.

— Что-то происходит, − констатировал «доктор». — Сердцебиение усилилось, мозговая активность на пределе.

— И что это значит? — раздражённо спросил тот, кто допрашивал.

— Не знаю, возможно индивидуальная реакция на воздействие или из-за постоянных попыток противодействия.

Пленника вновь дёрнули за волосы, чтобы он продолжал смотреть на сидящего напротив него мужчину, но Шайя оставалась стоять перед ним, размазывая слезы по щекам. Она, не задумываясь, ударила рядом стоящего мужчину по руке, но кроме собственного бессилия ничего не почувствовала.

— Кто ты? — смотря прямо на неё, спросил Харадо.

— Шайя. Помните, вы у меня гостили?

— Помню, − по его лицу расползлась улыбка, − ты выросла.

— Что он лепечет?! Он что, сошёл с ума?

— Господин Харадо, где мы находимся? — заторопилась Шайя, видя, что «доктор» достаёт новую ампулу.

— Станция Ро—100, дом посла империи, − сыворотка истины помогла с лёгкостью ответить на чёткий вопрос.

— С кем он говорит? Заткните его!

Стоящий рядом вырубил парня одним мощным ударом − и Шайя в ужасе проснулась.

Всё было так реально, и ей не верилось, что она лежит у себя, закутанная в одеяло. Сердце норовило выпрыгнуть из груди и спать больше не хотелось. Она выглянула в окно и поняв, что скоро будет рассвет, поднялась, затопила печь и села пить чай.

С каждым глотком Шайя соображала всё лучше и осознавала, что стала невольным свидетелем страшного преступления.

Империей в их секторе называли себя только Ферманы, и последние годы они активно захватывали ближайшие планеты, превращая их в свои колонии.

На данный момент они считались дружественными Алайянцам и между ними шла активная торговля. Что же касается станции Ро—100, то она была огромна, и её расположение удачно объединяло сразу три сектора.

Но главным сейчас было то, что её знакомый Харадо находился в доме посла Ферманов, и его срочно надо было выручать!

Шайя могла связаться с дедом Харадо разными путями, но отнесётся ли он серьёзно к её словам, и что будет потом?

Не соблазнится ли маршал новыми возможностями и не простимулирует ли искусственным образом природные способности, которые так неосторожно она продемонстрирует?

Ситуация в их секторе из-за Ферманов сложная, и Ниярди не защитит её, если маршал решит, что ею можно пожертвовать во имя Алайи.

Шайя не чувствовала себя героем, тем более, когда речь шла о том, чтобы исправлять ошибки ищущего лёгких путей народа. В этом случае она отстраняла себя от алайянцев, продолжая считать себя землянкой.

Отставив чашку, девушка оделась потеплее и отправилась к дому старейшины. Ей не пришлось его будить, поскольку приближалось время рассвета, и по пути к месту медитаций она рассказала всё, что видела.

— Сейчас я сам посмотрю, что происходит с твоим знакомым, и если он действительно в опасности, то постучусь в сознание его отца.

— Он в опасности! — буркнула Шайя.

— Цветочек, ты не можешь знать, какие операции проводят наши спецслужбы, − наставительно произнёс Сакр.

— А почему вы постучитесь в сознание отца, а не деда?

— Потому что именно он готовит сына себе на смену и ему принимать решение, как действовать.

— О, я не знала.

— Это всё секреты, малышка. Так что будь осторожна при разговорах. Твой Ниярди многое знает и играет большую роль, но есть тайны и для него.

— Я понимаю, поэтому обратилась к вам.

— Молодец, чувствуешь опасность и избегаешь её, − мягко поправил её старейшина.

— Наверное, − согласилась Шайя, пока всё же больше доверяя не интуиции, а размышлениям.

Она села медитировать вместе со всеми, но слишком волновалась и не сумела достигнуть даже спокойствия. Шайя видела, как тяжело вздыхал ушедший в себя старейшина, хмурился, а потом раздражённо стукнул кулаком по земле. Вибрация от этого удара была столь сильна, что вспорхнули птицы на деревьях.

Когда все начали подниматься с земли, девушка подскочила к Сакру и помогла ему встать.

— Ну что? Ну как? Услышали? Помогут? — забросала она его вопросами.

— Отец у твоего Харадо − непрошибаемый упрямец, но тревога за сына заставила его действовать.

— А как? Как вы ему сказали, где искать его?

— Ему сложно что-либо подсказать. Это волевой человек с сильной энергетикой, а ломать его энергетическую броню мне не хотелось.

— Но как же тогда?

— По твоей наводке я всё разузнал. Когда знаешь, куда смотреть, то всё находится легко, − хитро подмигнув, заговорщицки произнёс Сакр. — Вот я и усилил тревогу в сознаниях разных ответственных людей за проводимую ими операцию, дав подсказки, где искать мальчишку.

— Но как он там вообще оказался?

— А это его работа. Парнишку натаскивают, чтобы потом он возглавил всю службу.

— Ничего себе работка! Дядя Ниярди говорил, что он занимается с высшим составом чиновников, а этого Харадо бросили в подвалы.

— У них вся семья проходит через это.

— Через подвалы?

— Бывало и похуже, − расплывчато ответил старейшина.

Шайя повздыхала и отправилась домой под ручку с Денэрой. Та всё так же предпочитала сидеть в её саду и работать в любую погоду.

Картин, созданных мастерицей, было уже много, но какой смысл в них, оставалось неясным. Женщина таинственно улыбалась, некоторые из своих работ поглаживала рукой и взгляд её в это время становился мечтательным, а некоторые работы она приносила и со слезами сжигала в печи во дворе.

Шайя догадывалась, что выбранная Денэрой счастливая вероятность не сработала, но с вопросами не лезла. Иногда ей казалось, что всё это фантазии странной алани и что женщина просто больна, но старая картина с изображением озера и гостей висела в новой рамочке в спальне и являлась убедительным фактом уникальных способностей мастерицы.

Сакр заглянул в гости вечером и, поужинав с Шайей, сказал, что всё в порядке с молодым Харадо и об этом можно забыть.

Шайя забыла.

Не сразу, но вокруг было много интересного, и постепенно она забыла о том случае, что пережила во сне, пока подобное не случилось вновь через несколько месяцев. Она опять увидела его. Исхудавшего, с разбитым лицом, заросшего, грязного, он лежал и бредил среди таких же измученных мужчин.

Его знобило и он прятал ладони между колен, скорчившись и бездумно уставившись в одну точку. Шайя прошла бы мимо, не задержав на нём взгляда, если бы вдруг он не дёрнулся, уставившись на неё. Она озиралась, пытаясь понять, что видит и как к этому относится, когда обратила на него внимание. Его взгляд не отпускал, и девушка поняла, что вновь путешествует во сне.

— Где вы находитесь, − бросилась она тормошить его, но её знакомый явно был не в себе. Он даже не моргал, всё смотрел на неё и безумно улыбался.

Тогда она впервые, преодолевая слабость, которая возникала сразу же, едва она пыталась осознанно что-то делать в своём «сне», преодолела стены. Но ей это ничего не дало! Нигде не было написано, на какую планету забросило неугомонного Харадо, не виднелось подсказки о его местонахождении, и тогда, отчаявшаяся девушка заставила себя запомнить всё, что видела, надеясь на возможности Сакра.

Старейшина не подвёл. Он не смог сам выудить картинку из памяти Шайи, но его приятель сумел погрузить девушку в гипнотическое состояние и заставил её всё вспомнить, одновременно сливаясь с ней сознанием.

А после пробуждения Шайя узнала из новостей, что планета Заря добровольно присоединилась к империи Ферманов и только благодаря отряду Харадо, который искали уже более месяца и чудом нашли, узнали, как на самом деле проходило «добровольное» присоединение Зари.

Новости о коварстве Ферманов стали общедоступными сведениями, и вскоре правительство Алайи разорвало с империей все дружеские связи. Обстановка накалилась, но никаких других изменений пока не произошло. Обыватели по-прежнему ходили на работу, отдыхали, планировали выходные…

Шайя тоже продолжала жить в заповеднике, готовясь к выходу за его границы.