Шайя

Глава 1. В этой главе Шайя устраивается на работу

— Дядюшка, ну зачем мне министерство торговли? Как вам вообще удалось меня туда пропихнуть!

— Шайя, девочка моя, ты такая молоденькая! Моё сердце не выдержит, если ты найдёшь себе работу вне Алайи.

— Но вы же знаете, что я мечтала побывать на других планетах!

— Побываешь! Но чуть позже и в составе торговых делегаций. Поработай, прояви себя − и будешь летать под присмотром господина Кубо в комфорте и почёте!

Шайя в бессилии топнула ногой. Это всё, что она могла позволить себе, выказывая своё негодование близкому человеку.

Ниярди тяжело переживал, что она ни с кем не подружилась во время учёбы на прогнозиста, и не смирился с тем, что его девочка, любимый цветочек, не захотела продолжить обучение в закрытой академии, где её ждали с распростёртыми объятиями. Она упёрлась и сказала, что не чувствует в себе сил становиться хищницей.

В профильной академии Шайя могла получить диплом на следующий месяц после поступления, но растянула своё обучение на год, надеясь лучше понять специфику выбранной ею работы. Оказалось, что преподаватели знали, как готовить специалистов высокого уровня при условиях, что тела студентов будут модифицированы, но при введённых правительством ограничениях по совершенствованию мозга они беспомощно разводили руками, сетуя на слабые возможности поступающих и их неспособность оперировать гигантскими потоками информации.

Шайя сдала экзамены по всем направлениям, что давало ей право работать как в сельскохозяйственной индустрии, так и в промышленной, торговой, даже политической или поисковой (поиск людей).

Она стала прогнозистом широкого профиля!

В её личном деле шла длинная расшифровка столь общего названия, но своим феноменальным чутьём она уже понимала, что никто не будет относиться серьёзно ни к пометкам, ни к расплывчатому обозначению «специалист широкого профиля». Но расстроило её не это, а то, что ей придётся работать с «бумажками», а не с людьми.

Она намного лучше и полнее чувствовала именно живых людей, могла бы помогать им в определении их будущего, подсказывая, насколько удачно они составили планы на жизнь, но именно такого направления в академии не было.

Когда дело касалось детей и определения их способностей, то использовали проверенную тестовую программу, а когда требовался прогноз руководителям корпораций, то кроме внесения вводных данных всё делала компьютерная программа. Но самым ужасным для Шайи было то, что ради конфиденциальности прогнозистам частенько стирали память за оговорённый срок. Это считалось вредным и не совсем законным, но владельцы корпораций предпочитали снизить риск утечки данных до минимума и хорошо платили за причинённый ущерб.

Шайе всё это не подходило.

Она пыталась реализовать себя в качестве психолога, но для этого было необходимо медицинское образование, которое она не могла получить по причине неизменённого тела. Требования к специалистам в медицине были настолько высоки, что бессмысленно было состязаться «со старой гвардией», и все студенты в обязательном порядке совершенствовали своё тело с молчаливого одобрения правительства.

Шайя со своими желаниями и возможностями оказалась не у дел и сильно переживала из-за этого. Но при попытках рассмотреть другие профессии теряла ощущение правильности выбранного пути. Она начала сомневаться в себе, не понимая, куда ведёт её внутреннее чутьё, но пока не сдавалась.

Профессор же не оставлял своих попыток соблазнить Шайю великим будущим с её-то способностями. Он продолжал надеяться, что его девочка всё же поступит в закрытую академию. А пока он пристроил её в министерство торговли младшим сотрудником в отдел прогнозов, чтобы она пообтёрлась среди чиновников и сделала для себя выводы.

Как бы девушка ни сопротивлялась назначению в это министерство, но деваться ей было некуда, поскольку сама Шайя работу найти не смогла.

В семнадцать лет она поступила в академию, в восемнадцать закончила, и ни один работодатель не заинтересовался ею по специальности.

Личное дело девушки осталось невостребованным в группе полнейших бездарей, проучившихся все три года и не сделавших ни одного верного прогноза.

Всему виной были её несогласие на работу в тех корпорациях, где вмешивались в работу памяти, юный возраст, дурацкая формулировка в первой строке личного дела и профессор, запретивший отправлять его дочь в недостойные её уровня компании.

И вот министерство торговли открыло ей свои двери!

— Ты у меня такая красавица! Если к тебе будут приставать или делать недостойные предложения, обязательно скажи мне! — волновался Ниярди, провожая Шайю к зданию министерства.

— Да, дядюшка, — кивала она.

— Я предупредил начальника охраны, чтобы он приглядывал за тобою, так что тебе достаточно подать знак перед камерой…

— Это лишнее. Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

— Господин Кубо, твой начальник, обещал сделать внушение своим сотрудникам…

— Дядя! Ну разве так можно? Что обо мне подумают?

— Что ты приличная девочка из хорошей семьи!

Шайя тяжело вздохнула и смолчала. После того, как она покинула заповедник и Ниярди её удочерил, он словно бы забыл, что она вполне себе самостоятельная и вообще-то уже выросла.

Они вместе купили большую квартиру взамен старой, вместе обустраивали её и приглядывали друг за другом. Шайя переживала, что Ниярди стал частенько хвататься за сердце, которое давно следовало обновить, а они оба потратили почти все деньги на новое жильё и оплату её учёбы на прогнозиста.

Профессор же не находил себе места, видя, что его малышка задыхается в городе и поездок по выходным в заповедник ей явно не хватает, чтобы вновь почувствовать себя счастливой.

Шайя поцеловала в щеку разволновавшегося Ниярди в тот момент, когда мимо них проходила эффектная девушка.

Длинноногая красавица с роскошными рыжими локонами пренебрежительно фыркнула в сторону Шайи, охарактеризовав её девицей из сектора, впервые вылезшей в центр города. На языке землян это было что-то вроде легендарного плевка Раисы Захаровны с возгласом «деревня»!

Виной всему была неизменённая внешность Шайи.

Она не покрасила волосы, не изменила цвет глаз и уж тем более их форму, не отбелила кожу, и это для многих выглядело вызывающе.

Если бы у Шайи была неказистая фигурка, то на неё меньше обращали бы внимания, но пропорциональное телосложение, юность, умение грациозно двигаться привлекали оценивающие взгляды окружающих.

Профессору не понравилось, что проходящая мимо сотрудница министерства позволила себе небрежение и он повёл Шайю ко входу, намереваясь узнать у охраны имя и должность девицы.

— Не надо, я привыкла, — не подумав, остановила его подопечная.

— Что значит «привыкла»? — нахмурился он.

Шайя вновь поцеловала профессора и крикнув, что всё хорошо, убежала. А Ниярди вместо того, чтобы идти на работу, отправился в академию прогнозов и там выяснил, к чему пришлось привыкать его девочке.

Оказалось, что Шайя стала для многих раздражителем сначала из-за нежелания менять свою внешность, но ей это простили бы, если она сказала бы, что копит деньги, пока учится.

Потом все узнали, что Шайя вполне себе обеспеченная девушка, и тогда её принялись обсуждать с новым энтузиазмом, а когда она стала сдавать экзамены один за другим, то на неё ополчились все курсы. Её возненавидели!

Профессор понимал, что молодые алайянцы могут быть жестоки к тем, кто отличается от них и во многом превосходит, но он так много приложил сил, чтобы изменить мир и думал, что ему это удалось… Он так надеялся!

— Вам плохо? — поинтересовался один из студентов, который только что уверенно заявлял, что профессорская дочка не могла самостоятельно сдать экзамены и все её результаты липовые.

— Ему плохо! Надо позвать преподавателя, чтобы он считал данные с браслета. Вдруг у этого старичка нет денег на медицинскую помощь и нам придётся платить за ложный вызов?

Вскоре Ниярди отправили в центр трансплантации, где после недолгих переговоров сразу же приступили к замене изношенного сердца и других органов.

— Что же вы не сменили его вовремя? — укоризненно заметил хирург. — Ваша модель сердца уже давно отработала своё! Удивительно, как вы так долго продержались.

— Да, чувствовал, что пора, но всё некогда было.

— Ну, ничего, коллегия учёных поручилась за вас, и банк выдал разрешение на проведение всех необходимых операций. Так что всё, что нужно, мы вам обновим — и будете как новенький!

Это было последнее, что услышал Ниярди перед тем, как специалисты погрузили его в подготовительный лечебный сон.

Шайя, коря себя за длинный язык, поспешила на работу. Господин Кубо долго разглядывал её, одновременно поднимая все документы, связанные с ней, и всё никак не мог принять решение, подбодрить ли новую протеже, попавшую в его отдел или осадить, чтобы не высовывалась и не мешала работать другим.

Стоило Шайе увидеть начальника отдела прогнозистов, как ей стало стыдно, что она, возможно, станет для него обузой.

Перед ней сидел человек, всю свою жизнь посвятившийся прогнозированию, но его высокий уровень поддерживался исключительно математическими расчётами на основе введённых им же данными. Его профессионализм не вызывал сомнений, но он никогда не поймёт интуитивный подход к работе, на который опиралась Шайя.

А она не может и не желает учиться выстраивать длинные цепочки расчётов для выдачи прогноза.

— Ну что ж, вы из алани, а этот народ не раз нас уже удивлял, — вежливо заметил начальник. — Устраивайтесь, — Кубо развернул перед новой сотрудницей виртуальную карту этажа и показал девушке её рабочее место, — задание я вам скину.

Шайя вежливо поклонилась, чем немного смягчила взгляд начальника и отправилась на поиски своего кабинета.

Абсолютно все сотрудники министерства являлись счастливыми обладателями собственных помещений, чтобы эффективность их работы была максимальна, но вот размер выделенной площади сильно разнился.

Она быстро нашла своё место и с некоторым трепетом открыла дверь, после чего невольно щёлкнула языком.

— Так, ладно хоть окно есть! — подбодрила она себя, протискиваясь между стенкой и половинкой стола.

Да, целый стол не поместился в её кабинет, так как последний больше напоминал размером гроб или тот самый туалет в многоэтажках на Земле, где, оседлав фаянсовую вазу, упираешься лбом в дверь.

Шайя вздохнула, думая, не стоит ли переставить стул, чтобы сидеть спиной к двери и смотреть в окно. Тогда не придётся ежедневно протискиваться между уполовиненным столом и стеной, но за дверью послышались голоса, и стало неуютно думать о том, что кто-то внезапно откроет дверь и натолкнётся на её макушку.

Устроившись на небольшом крутящемся стульчике и включив компьютер, Шайя с досадой затенила окно, чтобы оно не слепило экран. Из-за этого усилилось подавляющее влияние стен, и Шайя едва не запаниковала в столь крохотном помещении.

В обеденное время девушка вышла и, ориентируясь на план помещений, отправилась в кафе для сотрудников. Она видела, что на неё довольно активно обращают внимание и собираясь в группки, шушукаются, иногда громко смеются, разворачиваясь в её сторону.

Вдруг все оживились, позабыв о новенькой. В кафе зашёл молодой мужчина и, минуя очередь, взял напиток и вышел. Всё это длилось от силы пару минут, но проходя обратно с напитком в руках мимо Шайи, он удивлённо выгнул бровь, задерживая на ней взгляд, и улыбнулся.

Стоило ему выйти, как все взгляды с новым энтузиазмом обратились на неё в поисках того самого, что заметил здешний босс. А то, что молодой мужчина был выходцем закрытой академии и являлся как минимум руководителем отдела, максимум самим министром торговли, Шайя не сомневалась. Разве что министру, наверное, напиток принесла бы секретарша, но мало ли какая тут демократия?

— Из какого отдела столь очаровательная госпожа? — услышала она сбоку от себя.

— Из отдела прогнозов. Госпожа Ниярди, — представилась Шайя парню с красивыми серебристыми волосами и ярко голубыми глазами.

— А я О́но. Помощник…

— Господин Оно, вас потеряли в вашем отделе! Кто-то открыл окно — и все бумажки разлетелись, а собрать некому. Так что без вас там просто пропадают! — с иронией заметил мужчина, проходящий мимо.

Уголки его рта чуть приподнялись и, подмигнув Шайе, он пошёл дальше. А она смотрела на его затылок и поблёскивающее металлом отверстие для входа в сеть.

Испытывая неловкость перед другими, девушка отвела взгляд. Сколько уже повидала, но так и не смогла привыкнуть к украшательствам входов в сеть напрямую в мозг.

Быстро перекусив, Шайя поспешно вскочила, заметив, что к ней направились две девушки явно для сбора сплетен, и убежала к себе. Поднимаясь на лифте, она невольно посчитала, сколько в нём поместится её кабинетов. Минуя небольшую оранжерею, опять-таки пофантазировала, что её стол хорошо бы вписался под деревом в углу. Она бы могла там сидеть и, никому не мешая, работать.

Потом Шайя скинула просмотренные ею прогнозы господину Кубо и долго пялилась в окно, ожидая вызова к начальнику.

В этот раз его кабинет представлял для неё больше интереса, и по её подсчётам в него влезло бы не меньше тридцати её гробо-каморок.

— Госпожа Ниярди, что это? — строго вопросил Кубо, едва сдерживая своё раздражение.

«Не сработаемся», — опять подумала Шайя, но сделала попытку принять приятное выражение лица.

— Мои прогнозы.

— Я вижу, но как вы пришли к таким выводам? Кто вам дал ответы?

— Господин Кубо, дело в том, что мой подход к делу немного отличается от общепринятого. Я использую возможности алани и, если так можно сказать, то я почти сразу вижу, стоит ли новый проект усилий или нет.

— То есть вы не занимаетесь расчётами, а гадаете по звёздам?

— Мне не надо гадать, я знаю, когда написать на проекте «да», а когда имеет смысл предупредить, что затея будет провальной.

Недовольно поджав губы, Кубо сравнивал прогнозы других сотрудников и прогнозы новенькой. Ответы совпадали. В его отделе над этими заданиями работали полмесяца, а девчонка переслала результаты через несколько часов.

Игра в угадайку его не устраивала. Он не мог доверять работе этой соплюшки!

Но профессор Ниярди поручился за неё.

— Сколько вам требуется времени на просмотр каждого дела? — переборов неприятие, спросил начальник.

— Непредсказуемо, — с сожалением призналась Шайя. — Некоторые из тех дел, что вы мне прислали, для меня были очевидны с первого взгляда, а другие пришлось просматривать, поскольку там переменные все время менялись.

— Как это менялись? Если в проекте что-то меняется, то дело отзывается назад.

— Ну, значит, не всегда отзывается, — пожала плечами девушка, — возможно исполнители не считают важным или нужным уведомлять вас о некоторых поправках.

— То, что вы говорите, невозможно!

Кубо сверлил Шайю тяжёлым взглядом. Она молчала, а он с досадой подумал о том, что, бывало, его отделу предъявляли претензии из-за неверных прогнозов, а последующие разбирательства показывали, что на местах менялись исходные данные, о которых не считали нужным уведомлять прогнозистов.

— Вы хотите сказать, есть вероятность того, что если вы завтра возьмёте заново проверить свои же прогнозы, то итог может быть другой?

— Ну, если заказчики вновь что-то поменяли и это навредит или улучшит проект, то…

Шайя понимала, как всё это звучит. Получалось, что ранее забракованный проект в её руках по воле случая может стать на следующий день успешным или наоборот.

На самом деле такие показательно яркие случаи могли произойти редко, но никто не отменял внутри корпораций конкуренцию, борьбу за должности, подлоги, дурость… это жизнь!

Кубо мог сколько угодно делать вид перед Шайей, что подобного не случается, но это было.

Она, к сожалению, не могла узнать или почувствовать, каким-то способом увидеть, что именно изменилось в поданном для прогнозирования проекте, но итоговый результат для неё горел либо красным, либо зелёным. Развитая интуиция или особенный нюх на успех или неприятности — вот чем руководствовалась девушка, выполняя работу прогнозиста.

Шайя не гордилась приобретённой в медитациях способностью. Ей всё время казалось, что точно так же можно выдрессировать животных, и они с успехом заменили бы её.

Поэтому она не хотела идти в министерство торговли, а искала место, где понадобилась бы не только её специфическая интуиция, но и обширные знания.

Стоя перед начальником, Шайя готова была уйти.

— Из уважения к почтенному господину Ниярди я даю вам время, чтобы проявить себя.

— Спасибо, господин Кубо, — коротко поблагодарила девушка.

— Но я требую от вас полной раскладки всех прогнозов. Я не могу отдать заказчику пустой носитель с одним словом «да» или «нет». Это министерство, и мы не занимаемся гаданием!

Шайя смотрела на него и не понимала, чего именно от неё хочет Кубо.

Она вроде бы объяснила ему… хотя, видимо ему надо за что-то уцепиться, чтобы выгнать её? Расчёт со всеми исходными данными она не сможет ввести в программу прогнозистов. На это требуется большой опыт работы или технически усовершенствованный мозг.

Ей захотелось уйти отсюда, чтобы больше не возвращаться, но она вежливо поклонилась и отправилась досиживать положенные рабочие часы в своём «гробу».

А вечером Шайя узнала, что профессор лежит в медицинском центре и выйдет оттуда не ранее, чем через пару месяцев. Потом ему потребуется полугодовая реабилитация.

Вместе с этими новостями пришли документы на кредит, и стало ясно, что за работу надо держаться руками, ногами, зубами хотя бы до тех пор, пока дядя не поправится и не вернёт на свои плечи заботу об основных расходах.

Если бы Шайя проживала в каком-нибудь рабочем секторе, то ей хватило бы тех денег, что она получала за старые фильмы и работу по настроению с шоколадом, но на оплату квартиры в респектабельном районе её крох не хватит. Хорошо хоть коллегия учёных взяла на себя выплаты за кредит, пока Ниярди не вернётся на работу!

Шайя с досадой крутила головой, осматривая обстановку квартиры и жалея, что так смело растратила все накопленные деньги. Они с профессором шиканули, не подумав о том, что ему давно настала пора обновлять организм.

Они оба были так счастливы, покупая эту квартиру и создавая уют, что даже сейчас при воспоминании о тех хлопотливых месяцах наползала улыбка, и как же горько сейчас было сидеть без копейки на счету.

Конечно, она не умрёт с голоду и что-нибудь придумает, чтобы продержаться, но как только Ниярди узнает, что её выставили с работы, то плюнет не только на восстановительный период, но сбежит прямо из медцентра!

Поэтому, отодвинув поиски собственного пути куда подальше, Шайя на следующий день поспешила на работу и с благодарностью взяла новое задание из рук начальника, а потом приступила к требующимся от неё расчётам, подгоняя их под известный ей результат. Фокусница, не иначе!

Она тихо отработала месяц, навещая каждый вечер Ниярди в центре. А когда сдала свою работу господину Кубо, то, опустив глаза, выслушала его ругань по поводу того, каких фиговых специалистов ныне готовит академия.

Шайя думала, что её выгонят, но начальник тяжело вздохнул и дал новые поручения. Можно сказать, что принимая их из рук в руки, она уже знала ответы, но начальнику надо было, чтобы она работала над ними как все, не меньше месяца, а потом он сравнит её работу с другими… Ну, надо так надо!

Ниярди вышел из центра, и убедившись, что Шайя спокойно работает, ни в чём не нуждаясь, отправился в другой центр, где под наблюдением медиков его тело будет привыкать к новым органам.

Глава 2. В которой Шайя продолжает делать вид, что работает

Ниярди вышел из центра, и убедившись, что Шайя спокойно работает, ни в чём не нуждаясь, отправился в другой центр, где под наблюдением медиков его тело будет привыкать к новым органам.

А его подопечная постепенно стала успокаиваться и даже находить интересные развлечения на рабочем месте. Немного освоившись и приглядевшись к другим сотрудникам, Шайя поняла, что как минимум треть здесь таких же протеже, имитирующие работу, как она.

Сначала девушка разное думала об этих служащих, но от безделья решила присмотреться к ним − и в груди вновь зажегся огонёк, толкающий её на помощь людям. Каждый второй из неприкаянной трети, уныло выполняющий свою работу, зарывал свой настоящий талант, и это постепенно разрушало их личность.

Шайя взволнованно выбирала себе объект для наблюдения и вскоре понимала, что перед ней сидит талантливый цветовод или, как вон тот полный мужчина с брезгливо кривящейся оплывшей физиономией − уникальный штурман, а поздоровавшийся с ней в первый день господин О́но был как-то связан с металлами. Стоя рядом с ним, Шайя даже чувствовала особый запах и звон молота!

Только вблизи от человека и при желании девушки понять его предназначение, её словно бы окутывало символами, которые надо было разгадать. Животных такому умению не выдрессируешь!

Ей было грустно смотреть на этих людей, посвятивших всю свою жизнь по воле семьи или обстоятельств не той работе и не на том месте.

Она пыталась поговорить хотя бы с тем же господином О́но и узнать, работа в министерстве следствие ошибки тестовых программ или медвежья услуга заботливых родственников, но здесь не было принято откровенничать, тем более с младшим прогнозистом, недавно принятом в учреждение.

Так незаметно и скучно пролетели несколько месяцев. Шайя предоставляла Кубо ужасные отчёты, но почти всегда её итоговые значения совпадали с выводами опытных сотрудников, и начальник смягчился.

— Госпожа Ниярди, я дам вам самостоятельную работу. Не подведите!

— Благодарю вас за доверие, господин Кубо. Вы не пожалеете, — изобразила радость Шайя, но её улыбка увяла, как только начальник показал ей на экран с техзаданием.

Это был провальный проект, и в силу своей особенности она его видела в красном цвете. В цвете тревоги, разорения, неприятностей, ущерба.

Две недели девушка билась над ним, пытаясь понять, что в выданном ей задании не так, но после введения параметров система ей сообщала, что данный проект перспективен, и правительство Алайи не только заработает денег, но и поднимет свой престиж среди других планет.

Шайе оставалось только закрыть глаза на этот проект, чтобы не видеть злополучный тревожный красный и скачать данные программы, выдающей положительный прогноз, получить премию и повышение.

Господин Кубо явно захотел поощрить её за смирение и уважительное отношение, и девушка не знала, что же ей делать, как всё же поступить в сложившейся ситуации.

Она стояла у окна и смотрела вдаль, пытаясь решить, говорить ли о том, что программа ошибается или сделать вид, всё прекрасно, но оба эти варианта доставят ей массу проблем. Один сразу, а другой позже, когда ожидания беды сбудутся.

Был ещё один вариант − дождаться профессора, который на днях вернётся домой и съездить с ним в заповедник, чтобы спросить совета у старейшины.

Бежать к Сакру за помощью было стыдно. Шайя недовольно села за стол и уставилась на экран.

Корпорация «Звёздочка» предлагала продавать особую краску, насыщенную бактериями, которые начинали активно двигаться, производя энергию, стоило нанести краску на гладкую поверхность. Всё, что было необходимо для жизни этих бактерий − ровная площадка, воздух и небольшая влажность.

Правительства некоторых планет заинтересовались этой разработкой и готовы были сделать пробный заказ, расплачиваясь необходимыми для Алайи ценными металлами.

Шайя понимала, что если она даст отрицательный прогноз развитию производства и продажи этих бактерий инопланетянам, то ей начнут задавать вопросы, а ответа на них у неё нет. Только её чутьё продолжает навязчиво пульсировать, предупреждая о грядущих неприятностях, связанных с доверенным ей делом, но более ничего конкретного.

Закусив губу, она решилась напрямую связаться с руководителем корпорации «Звездочка» и уже когда набрала его номер для связи, сбросила. Внутри неё родилась уверенность в том, что разговор с этим человеком бесполезен.

Тогда, пока не угас запал, она стала искать владельца корпорации, прислушиваясь к своей интуиции, и стоило ей, затаив дыхание, связаться ним, как пришло понимание, что измучившее её дело сдвинулось с мёртвой точки.

— Я прошу о встречи с господином Ковалле по поводу последних разработок его корпорации.

— Господину Ковалле принадлежат две корпорации: «Звездочка» и «Престиж».

— «Звездочка» и бактерии. Я по этому вопросу.

— Какое вы имеете к нему отношение?

— Я прогнозист и у меня появился ряд вопросов.

— Тогда я вам помогу связаться с руководителем. Вы должны понимать, что господин Ковалле занятой человек, и не может…

— Простите. Мой разговор с господином Ковалле − в его интересах! Ни мне, ни руководителю корпорации в некотором роде невыгодно выяснять появившиеся вопросы, но это важно владельцу. Если вы сейчас не найдёте возможности устроить мне встречу с ним, то я вас больше не побеспокою, но пройдёт время, и когда будет поздно, я обязательно скажу, что пыталась предупредить его о проблемах.

Секретарь сверлила Шайю испытывающим взглядом.

— Вы же не одна из этих… − дама подвинула к экрану статуэтку красивой девушки и небрежно щёлкнула по ней.

— Нет, госпожа секретарь. Я по делу, и каждое моё слово − правда. И мне действительно легче и проще было бы не тревожить господина Ковалле, но я всё же решилась поговорить с ним.

— Хорошо… Вы же на работе? — женщина придирчиво посмотрела за спину Шайи.

— Да.

— В каком городе вы живете?

Шайя назвала город, полностью представилась, а секретарь перезвонила через полчаса, уточнив, не родственница ли она профессору Ниярди, а после утвердительного ответа сообщила, что господин Ковалле поздно вечером будет ждать её в гостинице «Огненная птица»

Это был первый успех за последние месяцы! Владелец перелетит полпланеты, чтобы встретиться с ней, поверив, что она действительно скажет что-то важное.

Господин Ковалле оказался очень привлекательным мужчиной средних лет, и Шайя неожиданно для себя почувствовала себя смущённой и ещё больше смутилась, когда поняла, что он видит в ней ребёнка, а не симпатичную девушку, которой можно улыбнуться, показав мужской интерес.

Нормальный, правильно реагирующий мужчина на едва оперившегося цыплёнка, которым сейчас и являлась Шайя.

Едва уловив в его лице намёк на сожаление, что он притащился в такую даль по настоянию своего секретаря, Шайя чётко и последовательно начала излагать доказательство того, что её чутью можно доверять, а закончила тем, что выпестованный сотрудниками корпорации проект будет провальным.

Мужчина долго сидел молча, изредка поглядывая на сидящую напротив юную особу.

— Вы же не из-за денег? — неожиданно спросил он.

— Каких денег? — растерялась Шайя.

— Не из-за них, — сам себе ответил Ковалле, — всё же в людях я ещё разбираюсь!

Он тут же связался с руководителем своей корпорации и уточнил, как продвигаются дела с правительственным заказом.

— Ждём прогноз, — коротко ответил подчинённый.

— Проблем никаких нет?

— Нет, — искренне удивился мужчина.

Ковалле согласно покачал головой и уставился на девушку:

— Я могу дать вам положительный прогноз, — нервно поёжилась она под его взглядом, — и мой начальник будет рад этому, так как все мы получим плюшки в этом случае. Это идеальный проект, и я думаю, что мне его дали, чтобы я смогла подняться по карьерной лестнице. Так что, как видите, я первая заинтересована в том, чтобы умолчать о грядущем провале.

— Но вы не молчите и верите в то, что говорите, — задумчиво произнёс Ковалле. — Полагаете, что в моих интересах разобраться, где скрылся подвох, который кроме вас никто не видит?

— Я знаю, что он есть! Но ничего конкретнее сказать не могу, — с сожалением уточнила она.

— Но у вас есть какие-либо предложения? Вы же долго думали об этом?

— Последнее время постоянно, — кивнула девушка, — но я не провидец.

— А если я разобью весь проект на этапы? И каждый этап отдам вам на рассмотрение?

Шайя посмотрела на него с надеждой, и мужчина невольно улыбнулся. Его собеседница была ещё сущим ребёнком! Она переживает, волнуется, какое производит впечатление − и одновременно с ярко проявленной эмоциональностью он видит очень умненькие глазки. Умненькие и красивые! Войдёт в женскую силу, разобьёт немало сердец ребятам.

— Только эти этапы должны быть логически завершены, — сразу же уточнила девушка. — Все тонкости обдуманы вами и прописаны. Это не должна быть пустышка.

— Всё так сложно?

— Господин Ковалле, я не особо понимаю, как именно работает моё чутьё, но если вы сделаете всё так, как я говорю, то оно сработает, и мы сузим поиск.

— Сколько вам потребуется времени для составления прогноза на успех каждого этапа?

— Скорее всего минуты… в тот момент, когда ко мне попадает полная информация, я сразу могу дать ответ. И чтобы вы не думали, что я охотница за информацией, то мне даже не надо её читать. Я вижу итог того, что проработали ваши сотрудники. Ключевое слово здесь, «они проработали». Объяснения этому можно прочитать в эзотерической литературе, если вам интересно. Я пыталась разобраться, но, честно говоря, появившееся понимание стало мешать, и тогда я полностью доверилась чувствам.

— Ну что ж, раз вы говорите, что вам даже не надо читать… тогда завтра здесь же в это же время.

— Хорошо.

Следующий день прошёл как в угаре. Шайя жалела, что раскрылась, боялась, нервничала, хотела отыграть всё обратно и, измученная сомнениями, отправилась вечером в гостиницу. Там господин Ковалле подпихнул ей одну пустую папку, одну папку с посторонним проектом и только после того, как остался удовлетворён её реакцией, продолжил общение с ней.

Шайя взяла следующую папку с информацией, специально для неё распечатанной на бумаге. Открыла первые страницы и начала читать. Ковалле усмехнулся, но промолчал.

— Да. Следующую, — прикрыв глаза, отстранённо произнесла она и тут же получила в руки новую папку. Её она тоже открыла, но почти сразу отложила.

— Да.

Ковалле, с интересом следя за ней, дал следующую.

— Нет, — выдохнула Шайя и внимательнее вчиталась в текст.

— Нет? Что нет? — встрепенулся мужчина.

— Я не знаю, что здесь неверно. Но здесь у вас есть ошибка или всё, что вы запланировали, не сработает, или на этом этапе будет совершена диверсия.

— Хм, даже так?

— Всё, что угодно!

— Задали вы мне задачку! А дальше посмотрите?

— Если дальнейшее связано с этим этапом, то мой прогноз будет неблагоприятным.

— Ну что ж, мы хотя бы сузили круг поисков проблемы?

— Определенно. Я смотрю, вы очень хорошо постарались и разбили весь процесс на очень маленькие этапы.

— Это сделали мои подчинённые, но вы правы. Я потребовал, чтобы всю цепочку разбили на звенья, и вы нашли слабое звено. Ну что ж, продолжим сотрудничество?

— У вас осталась неделя, прежде чем всё закрутится дальше.

— А вы?

— Что я?

— Какой вы дадите прогноз, если я не пойму, что не даёт вам быть уверенной в моём проекте?

— Не знаю. Мне надо будет посоветоваться с дядей Ниярди. Возможно, положительный, что вас обрадует, но именно вы заплатите за него высокую цену впоследствии.

— Вы это тоже видите?

— Это уже чисто математический прогноз. Ваш проект слишком важен для всей Алайи. Вы же знаете, какая обстановка складывается с империей Ферманов? Нам нужны союзники, а ваши бактерии должны принести не только заработок и установление крепких торговых связей. Насколько я поняла, их энергоэффективность рассчитывалась, исходя из нашей энергоэкономной техники?

— Вы правы, − весело блеснул глазами Ковалле.

— Так что впереди у нас увеличение количества продаж по многим пунктам. Но ваши бактерии прежде всего сыграют важную политическую роль в налаживании союзнических отношений.

— Да, мне не простят провала, − горько усмехнулся мужчина. − Я очень рад познакомиться с вами, госпожа Ниярди. Мне ещё раз потребуется ваша помощь…

— Конечно. Я никуда не уезжаю, и вы теперь знаете, как получить мой прогноз.

Для Шайи потянулись обычные рабочие дни, которые она отсиживала в своём «гробу».

При встрече с Ниярди она расплакалась, радуясь его возвращению и вместе со слезами, отпустила всё напряжение последних месяцев. Она рассказала ему обо всём.

— Я занимаю чужое место и хожу туда, как на каторгу! А теперь ещё начну доставлять проблемы вашему знакомому…

— Но, цветочек, если ты уверена, что проект приведёт к убыткам, то об этом нельзя молчать!

— Дядя, вы не понимаете! Мне там никто не верит, а идти против всех я не хочу. Если бы я чувствовала, что это моя профессия, то я поборолась бы, но ставить под сомнение работу всех прогнозистов… Они ведь не так часто ошибаются, как я думала! Опыт и кропотливая работа имеют право на жизнь. Я это поняла и отношусь к старым сотрудникам с уважением.

— Но, Шайя, ты вполне могла бы вписаться в их коллектив. Время и твоё упорство докажет, что тебе можно доверять. Господин Кубо через пару-тройку лет хочет оставить свой пост, и ты могла бы…

— О, нет. Нет! Нет! Ложиться костьми там, где не любо! Нет!

— И что же нам делать?

— Я доработаю год, чтобы не портить послужной список и вновь начну искать работу, − призналась она.

После этого разговора Шайя старалась больше не жаловаться. Она ждала звонка от Ковалле и была очень рада, услышав его.

— Вы были правы. Я буду сегодня вечером у вас, − коротко бросил мужчина.

Шайя едва высидела до конца на рабочем месте. Ей хотелось успеть подготовиться к встрече гостя и приятно поразить его. Она не строила никаких планов в отношении владельца «Звездочки», просто у неё проснулась потребность нравиться, и эта потребность всё никак не могла реализоваться.

Молодые сотрудники министерства оказались слишком зависимы от царивших здесь порядков, и выражали свои симпатии с учётом должностей, общего рейтинга популярности, собственных комплексов.

Шайя видела их насквозь и немного даже жалела их, но это не облегчало собственное положение. В ней проснулось много самых разных желаний, свойственных юности, и эти хотелки причудливо переплелись со взрослой осторожностью и практичностью, а сверху всё оказалось придавлено суровой действительностью, которая накрепко удерживала девушку в рамках.

Но когда позвонил Ковалле со словами: «Вы правы», радость захлестнула и ослабила оковы.

Пусть совсем маленькую толику симпатии, но Шайя её получит! И она бежала домой, чтобы подготовиться к приёму важного гостя.

Господину Ковалле был предложен ужин из натуральных продуктов. Девушка успела заметить, что мужчина с неохотой подходил к столу, ожидая полусинтетической еды, но облегчённо выдохнул, увидев порезанные разноцветные помидорки, огурцы, перец, зелень, а потом уже с интересом пробовал соусы к ним, удовлетворённо втягивал носом запах жареных стейков. Это всё, что успела приготовить Шайя, но большего и не требовалось. После ужина, за чашечкой горячего шоколада гость рассказал, что обнаружил.

— Бактерии — это же живые организмы, и нарушение технологии их содержания приводит к гибели.

Шайя с профессором согласно кивнули, понимая всю сложность.

— А у нас недавно была неполадка в цехе, которую немедленно устранили, но…

Девушка подалась вперёд.

— Поломку устранили. Весь рабочий процесс был восстановлен, но термометры были заказаны у новой фирмы ради экономии. Вроде бы мелочь, но у них оказалась погрешность несколько большая, чем была ранее у нас, и в результате в действие вступил человеческий фактор. У одних мастеров бактерии поступают в краску и остаются живы, а у других бактерии умирают, потому что эти мастера ориентировались исключительно на показания термометров.

— Но как же вы докопались до этого?

— О, никто не хочет терять работу, и когда служба безопасности стала отслеживать каждый шаг рабочих, то много чего всплыло, в том числе и внутренняя чуйка старого мастера, который больше доверял ощущениям своей руки, а не прыгающим показанием градусника. А как вы, наверное, догадываетесь, то я тоже доверяю инстинктам и прислушиваюсь к ним.

— Ясно, — Шайя смотрела на гостя чуть ли не с великой любовью.

Это первый незнакомый человек, спокойно и с пониманием отнёсшейся к её интуиции, не подтверждённой никакими расчётами.

— Не согласитесь ли вы проверить теперь все последующие этапы энергообразующей краски?

— Давайте, − улыбнулась Шайя, забирая знакомые папки.

Чем чаще девушка говорила: «Да», тем светлее становилось лицо гостя, и под конец он без устали пел дифирамбы профессору по поводу прелестной и талантливой дочери.

Шайя ничего не могла с собой поделать и сияла.

Понимала, что выглядит идиоткой в глазах взрослого мужчины, но радость, восторг, удовольствие и что-то ещё волшебно-щекочущее распирало её.

Она еле-еле удержалась, чтобы не вскочить с места и не попрыгать, не покружиться, не выдать задорную цыганочку, так много счастья в ней вдруг образовалось.

После ухода господина Ковалле, Ниярди попробовал выяснить, не появился ли у Шайи интерес к работе, но та расцеловала профессора, потом всё же дала волю распирающей её энергии и, включив музыку выдала задорный танец с дурацкими подскоками, и только потом, вздохнув сказала, что это исключительный случай, когда ей пошли навстречу, выслушали, поверили, предложили сотрудничество.

— Тебе надо было стребовать с него деньги за работу, − усмехнулся профессор. − Если бы мы послали негодную краску на ожидающие её планеты, то разразился бы большой скандал. Вместо союзников мы получили бы врагов, а Ковалле ответил бы головой за вредительство.

— Я думаю, что мне заплатят в министерстве, и этого достаточно. Я все же не частный работник, а государственный служащий.

— Это хорошо, что ты это понимаешь, − серьёзно смотря на неё, произнёс дядюшка.

А дальше всё произошло так, как думала Шайя. Её похвалили, убрали в наименовании её должности приставку младший, и она стала обыкновенным прогнозистом. Выписали премию, и она переехала в другой кабинет, который у неё получил гордое звание каморка! Каморка была ровно в два раза больше, чем прежнее помещение, и теперь туда влезала не половина стола, а целый!

Шайя слукавила бы, если бы сказала, что не рада. Переезд воодушевил её, и к тому же ей оставалось работать всего несколько месяцев, а впереди выходные и наконец-то случится поездка в заповедник, куда она не могла попасть без профессора уже более полугода. А там ведь её заботы дожидается прекрасный сад! Да и в квартире уже заросли из рассады, которую надо было высадить ещё в прошлом месяце.

Шайя продержалась на хорошем счету у господина Кубо почти год!

Даже незначительные знаки внимания заместителя министра торговли, молодого господина Эраста не испортили ей существования в сложном многоступенчатом коллективе торгового ведомства, хотя многие выражали мнение, что она недостойна и взгляда столь важного чиновника.

А Шайя считала, что ленивое ухаживание господина заместителя, который присматривался к ней и словно бы никак не мог решить: усилить ему напор по привлечению девушки или сделать вид, что пошутил, не стоило того, чтобы ей устраивали мелкие пакости.

Всё полетело к чертям, когда в руки юной алани попал важный военный проект, и он в её глазах буквально пульсировал красным! Насыщенным красным, словно бы напитанным кровью.

Шайя насторожилась уже тогда, когда в кабинете господина Кубо её вновь проинструктировали о сохранении секретности попавших ей в руки данных, немного попугали последствиями разговорчивости и отправили работать.

В каморке она долго не решалась открыть скинутый начальником пакет документов, но нажала на кнопку и застонала.

Изготовление и продажа шпионской техники по заказу планеты Старк! Планеты воинов! Они всегда с предубеждением относились к алайянцам, презрительно обзывая их турбонянами, что являлось синонимом «сумасшедших», «дурных», «безбашенных».

Предметом неприязни были искусственно усовершенствованные тела солдат и офицеров. По мнению воинов Старка это было бесчестно, низко, мерзко, подло и далее по списку.

Старковцев можно было бы понять, если бы их бойцы шли в битву с ножами, но они летали на космических кораблях, пользовались современным оружием и не возражали против костюмов терминатора, увеличивающих их силу в сотни раз, а вот меняющие тело алайянцы у них встали поперёк горла!

Если бы не расширяющие свои владения Ферманы, то старковцы никогда не обратились бы за гаджетами к Алайе. Но, видимо, прижало, и вождям воинственной планеты понадобилась суперсовременная шпионская техника, а алайянцам пригодится помощь прирождённых воинов.

Всё это промелькнуло в мыслях Шайи, как и то, что старковцы прежде всего ценили честные взаимоотношения.

— Не может быть! — упала она в кресло, закрывая глаза, но для девушки ситуация повторялась, как и в случае с энергообразующей краской.

Всё было вроде идеально, и только чутьё подсказывало, что выльется этот проект в конфликт с непредсказуемыми последствиями. И в этот раз не удастся найти адрес владельца компании, не получится связаться с ним и всё уладить, как с Кавалле.

Глава 3. В которой Шайя нежданно-негаданно находит себе новую работу

На выходных Шайя с огромным энтузиазмом взялась за работу в саду.

— Цветочек, остановись! — просил её профессор. — Надорвёшься!

Но девушка отрицательно мотала головой, вгрызаясь в работу с землёй. Надо было многое сделать, так как за весну все огородные площадки заросли травой, а рядом лежала поникшая привезённая рассада, хотя не только в ней было дело.

Год работы в министерстве почти подходил к концу, и Шайя предвкушала тихий уход с хорошими рекомендациями, а тут такая подлянка в виде прогноза, аналогичная троянскому коню.

Как бы ей хотелось сделать положительный прогноз, подождать, когда господин Кубо проверит её работу, погладит по голове, и… нет, она не станет переезжать в новый кабинет, а поблагодарит начальника за терпение и снисходительность, возьмёт рекомендацию и − ариведэрчи!

Когда разразится скандал, её даже не вспомнят и не упрекнут. Во всём обвинят Кубо за недосмотр, а может, и он отвертится, потому что всё предусмотреть невозможно, и исходные данные действительно меняются. Никто не может знать заранее, что случится! И Шайя не знает, где «собака зарыта» и почему ничего не получится с продажей шпионских гаджетов.

Не знает, а поэтому не стоит наводить тень на плетень и строить из себя вещунью!

Шайя посмотрела на залезшего на крышу профессора. Он чувствовал себя полным сил и скинул не один десяток лет после обновления органов. Конечно, дядя остался стариком, но отныне это был бодрый старикан, с удовольствием разминающий свои мышцы и чувствующий радость от мышечной усталости.

Ниярди очищал крышу от налетевшей и размокшей от дождей листвы. Он помахал рукой дочери и, скинув на землю последний комок грязи, спустился.

— Хорошо! − выдохнул он, выпивая стоящую на столе воду.

— Дядюшка, а какие у нас отношения с планетой Старк?

— Хм, да никакие! Мы давно соперничаем с ними… соперничали. Ты же знаешь, что Империя наращивает силы, и все замерли, ожидая её дальнейших шагов.

— Но Старк нечего бояться? Это же планета воинов!

— Шайя, детка, если Ферманы подомнут под себя нас, то падёт и Старк.

— А Империя справится с нами?

— Не знаю, − нахмурился Ниярди, − мы для них − крепкий орешек, да и далековато от них находимся.

— Но они заинтересованы в нас?

— Да, мы им нужны, − профессор сел, прислонившись к стенке уличной печи и про себя подумал о том, что имперцы активно и целенаправленно называют алайянцев недолюдьми, при этом они жаждут получить все технологии по модифицированию людей. Что же касается планеты воинов, то ни у кого нет сомнений, что ферманам жители Старка не нужны.

Ему не было известно, насколько активно происходит тихая и незаметная для обывателей война спецслужб Империи и Алайи. Но противостояние длилось уже не один год.

Самым ярким примером для Ниярди оказался случай в Ледяных землях с его студентами.

Ферманы подсуетились и решили заблаговременно устранить будущую угрозу в виде ребят, а заодно опробовали новую разработку. Имперцам удалось тогда пробить брешь в защите планеты и нанести точечные удары по всем трём группам студентов. И иначе как чудом не назовёшь то, что тогда обошлось без жертв.

Одна группа разбрелась по периметру стоянки, занимаясь откапыванием маячков, другую согнали с места обезумевшие ни с того ни с сего моржи, а третьей не дал спокойно устроиться на ночёвку медведь.

Кстати, первая группа получила наказание за глупые действия с маячками. Это было бессмысленное занятие, поскольку исправность этих гаджетов не зависела от того, насколько глубоко их засыпало снегом.

— Цветочек, почему тебя заинтересовала планета Старк?

— Это связано с моей работой, − расплывчато ответила Шайя.

— Как-то ты уныло об этом говоришь.

— Я вообще не могу об этом говорить, так как мне недвусмысленно напомнили о секретности.

— Понимаю, − задумался Ниярди и, нахмурившись, внимательно посмотрел на девушку.

Она взяла оставленный им бокал с водой и с жадностью допила. День выдался жарким и от работы уже вся футболка промокла. Шайя решила, что освежающий напиток будет кстати, и отправилась в дом, но следующие слова профессора остановили её.

— Малышка, послушай старого много повидавшего человека. Не избегай трудностей, они все равно нагонят тебя, только придут в тот момент, когда ты меньше всего их ждёшь. Сейчас, как я понимаю, ты сомневаешься, пытаешься что-то для себя решить, и это значит, что ты хотя бы представляешь последствия свои поступков.

— Более-менее, − нерадостно хмыкнула Шайя.

— Это лучше, чем полная неожиданность. Я столько раз убеждался, что если тебе уготовано какое-то испытание судьбой, то рано или поздно ты будешь его проходить, так лучше не откладывать это.

— Вы фаталист, − улыбнулась девушка, − хотя кто откладывал несколько лет визит в медцентр?

— И получил урок, что надо было всё сделать вовремя, тогда ты не осталась бы одна в такой сложный период.

— Да ничего сложного у меня не было! Работала себе спокойно, весь зад отсидела, − проворчала Шайя.

Садовые хлопоты помогли успокоиться и вернули девушке хорошее расположение духа. Она не стала обращаться за помощью к старейшине или другим алани, понимая, что эта помощь слишком желанна − и тем опасна. Шайя прекрасно осознавала, что очень легко потерять самостоятельность и приобрести боязнь совершать очередной шаг без их консультации.

Ниярди прав, надо брать ответственность на себя и принимать решение. Какое?

Утром следующего рабочего дня Шайя вошла в кабинет господина Кубо, и открыто глядя на него, твёрдо заявила, что в том виде, в каком разработан план сотрудничества Алайи с планетой Старк, он потерпит крах.

Долгое молчание затягивалось, а потом мужчина выгнул бровь и красноречиво протянул:

— И-и-и?

Это вопросительно-протяжное «и» включало в себя многое. Можно было трактовать как «и что дальше?», «что прикажете посоветовать всем заинтересованным лицам?»

Кубо понял замешательство подчинённой, и устало вздохнув, произнёс:

— Я думал, что мы поняли друг друга.

— Вы правильно думали, и я не доставляла вам хлопот.

Начальник кивнул и вопросительно посмотрел на неё.

— Слишком серьёзные последствия будут, если мы дадим положительный прогноз!

— Милая девушка, вы не способны ничем обосновать свои предчувствия. Я ведь правильно понимаю специфику ваших способностей?

Шайя вынуждена была кивнуть.

— Думаете, у меня за столько лет работы не образовалось чутья на неприятности?

Она пожала плечами и с интересом посмотрела на сидящего перед ней алайянца. А ведь он странный! Профессор говорил, что усовершенствованный мозг оказывает изменения на личность и вообще… но речь шла об агрессии, а ведь это случалось не всегда, хотя изменения происходили неминуемо со всеми…

— Я могу вам с уверенностью сказать, − продолжил говорить Кубо, − что срыв сотрудничества с планетой Старк от нашего прогноза не зависит.

Мужчина с удовольствием следил за сменой выражений на лице молоденькой сотрудницы.

— А вот репутация нашего отдела может пострадать, если мы будем выдавать недоказуемые, не просчитанные результаты.

Кубо для придания большего эффекта своих слов показательно смял листок драгоценной бумаги и небрежно щёлкнул по нему, отправляя в полёт.

Шайя проводила взглядом бумажный комок, который теперь валялся на полу, и подумала о том, что стала свидетелем своеобразной аллегории в исполнении начальника. Это не отдел сомнут с лёгкостью бумаги, а её, начинающего специалиста, «скомкают» и выкинут в никуда.

— У всех своя работа, госпожа Ниярди. Все готовы к тому, что есть некие силы, которые намерены не допустить нашего сближения со старковцами, и вы со своими предчувствиями только нагнетаете обстановку, а не помогаете.

— Я понимаю вашу точку зрения, − медленно проговорила Шайя, − но в данном случае считаю важным предупредить, что в том виде, как сейчас запланирована работа, ничего не получится.

— Без всяких обоснований?

— Вы же знаете, что у меня нет всех необходимых данных и даже если их предоставят, то мне не хватит образования, чтобы проштудировать всю цепочку самостоятельно.

Кубо досадливо отмахнулся:

— От вас этого не требуется, специалистов хватает. Госпожа Ниярди, вы всё-таки хотите выставить в неблагоприятном свете весь отдел!

— Моё личное мнения никак не отбросит тень на других сотрудников.

— Вы лукавите и знаете об этом. Мы не может ничего изменить, а ваша пометка обратит на наш отдел в неблагоприятный момент пагубное внимание.

— А какой смысл тогда в наших прогнозах?!

— Вы забываетесь, приобщая себя к нашим прогнозистам. Все мои сотрудники при неблагоприятном выводе умеют обосновать низкий процент успеха, а вы нет.

Шайя стояла, опустив голову, и взрослая часть её души была абсолютно согласна с расчетливым Кубо, но другая не сдавалась, требовала тормошить всех, пересматривать весь процесс задуманной работы, как сделал это Ковалле… Если создать напряжение, то кто-то что-то придумает, где-то можно заранее подстелить соломки, укрепить там, где тонко… Надо цепляться за каждый шанс, чтобы действовать с опережением, а не ждать хода противника!

— Я забираю у вас этот проект и готов сейчас дать вам хорошую рекомендацию.

— Мне осталось совсем немного, чтобы доработать год, − растеряно вздохнула Шайя, чувствуя, что, разволновавшись, упускает что-то.

— Дорогая моя, вы же прогнозист, и я буду разочарован, если вы не просчитали свой визит ко мне. Из уважения к моему другу я выбрал наиболее благоприятный для вас вариант.

— Да, я понимаю, спасибо.

Через полчаса Шайя выходила на свободу, которой не была рада и не ждала, но с чистой совестью. Кому понадобится сотрудник, не сумевший продержаться на работе даже год, она даже представить себе боялась.

Она оглянулась назад и взглядом нашла окно своей каморки, а потом перевела взгляд на окна Кубо. Они ничем не отличались от ряда других, но Шайя всё стояла и смотрела, заново переживая своё выступление перед начальником.

Она догадывалась… нет, она знала, что её уволят, но до последнего надеялась на другую реакцию. Устав стоять и пережёвывать случившееся, Шайя развернулась, чтобы идти домой и встала как вкопанная.

Как же она пропустила слова господина Кубо о том, что он тоже почуял неладное с проектом!

И что же это получается, почуял и дал его ей?

Всё же не зря она при первом взгляде на него сразу подумала о том, что они не сработаются!

Впрочем, о работе прогнозистом в существующем виде ей вообще лучше забыть. Пока ещё тянут лямку старые служащие, то с ними тягаться бесполезно, а лет через десять-двадцать… впрочем, скорее всего, эта профессия − одна из вымирающих.

Дома профессор попытался вновь настоять на поступлении в закрытую академию, рисуя перед Шайей открывающиеся возможности, руководящие посты.

— Это не моё! Я хочу быть сама по себе.

— Так не бывает.

— Но вот вы, дядюшка, сами выбираете, чем заниматься!

— Цветочек, всё не так просто и очевидно.

— Я понимаю, но и вы поймите: закрытая академия лепит лидеров, а это не по мне. Я не хочу жить только работой, а иначе не получится.

— Что ж, может, ты права. Тогда что же ты будешь делать? Конфеты?

— Пока ищу что-нибудь подходящее, то почему бы и нет? Лето в разгаре, созревают ягоды, фрукты и можно подзаработать на заготовках.

— Не этого я для тебя хотел.

— Не расстраивайтесь дядюшка, это всё временно. Я буду искать свой путь − и найду!

Как решили, так и поступили.

На выходных Шайя ездила с профессором и Цером в заповедник, где они занимались садом и огородом, много ходили по лесу, собирали ягоды, корешки, грибы. А в будние дни девушка обрабатывала урожай и сдавала его на маленькую шоколадную фабрику Зарины, где Цер теперь возглавлял производство, командуя группой помощников. Шайя была рада возобновить общение со старым и сильно занятым другом, но вскоре его приревновала любимая девушка − и совместные поездки в заповедник прекратились.

— Ты должен был сказать, − укорила его Шайя, когда ей высказала свои (в общем-то обоснованные) претензии встречающая их невеста.

Но молодой мужчина вяло подтвердил свой статус жениха, хотя когда его возлюбленная расплакалась, всё же побежал её утешать.

Шайя осталась растерянной после того, что увидела, но на следующие выходные она не стала приглашать Цера ехать в заповедник, а он вроде как согласился с этим. И ей показалось, что отныне у каждого свой путь, и хоть они остались друзьями, но было это уже как-то по-другому, без прежней родственной близости.

Первый месяц свободной жизни пролетел как один день, а второй уже вызывал тревогу и появились ростки обречённого понимания своей ненужности. Шайя как всегда активно интересовалась всеми событиями, во многом помогала профессору, немного переоценившему свои силы и включившемуся в многочисленные проекты, но настоящей работы всё не находила.

И вот когда зарядили дожди, а за городским куполом завывали осенние ветра, ей на глаза попалось интервью с военврачом с космической станции Ореон.

— …Ситуация обостряется и с каждым днём приближается критическая точка, о которой мы все пожалеем, − едва удерживая злость, говорил мужчина, и его эмоции привлекли Шайю к экрану.

Она подошла поближе, чтобы разглядеть его форму и по значкам догадалась, откуда этот человек.

— Но почему тогда правительство не увеличит штат медицинских работников? — спрашивала корреспондент, продолжая тему.

— Только за последний год на Ореоне произошло несколько диверсий, в результате которых трагически выведены из строя высококлассные специалисты из разных областей, и наибольшие потери понесли медики.

— И какой выход вы предлагаете? Замены старым специалистам нет и не будет, разве что медики… вам же единственным оставили разрешение улучшать своё тело на прежнем уровне!

— Наша ассоциация не будет рисковать своими специалистами, пока правительство не обеспечит нам безопасность или не признает, что мы живём и работаем в условиях войны, − жёстко произнёс врач.

Шайя прилипла к экрану, позабыв обо всём.

Она впервые открыто услышала о военных действиях. Та же Зарина по секрету шептала, что большинство крупных станций их сектора давно уже находятся под влиянием ферманской империи, а остальные подвергаются силовому давлению, которое пока ещё сдерживает негласная коалиция оставшихся свободными планет.

Девушка вспомнила встречу с женой Дамира, когда передавала контейнеры с заготовками и как та радовалась тому, что рискнула и предложила шоколад расе Драко. Зарина жаловалась, что Ферманы наводят свои порядки, задерживая торговые корабли на промежуточных станциях, а подчас занимаясь откровенным пиратством. В ответ на возмущение свободных планет Имперцы сетовали на неразумность жителей их новоприобретённых колоний, обещая наказать ретивых, но все знали, что ничто не делается без ведома их императора.

Единственные, кто мог безбоязненно находиться в полыхающем секторе человеческих планет, так это корабли высших рас, и в том числе Драко.

— Хорошо, оставим эту проблему, − продолжал беседу корреспондент, немного взбудораженный тем, что в эфире слишком прямо оказалась поднята закрытая тема и на ходу пытаясь перестроить интервью, − но что делать тем, кто застрял на станции в связи с потерей работы в результате… несчастных случаев? Вы сказали, что Ореон не может предоставить квалифицированное лечение, и количество мужчин, не сумевших пройти тестовую программу, которая определила бы их дальнейший путь, растёт, и это представляет угрозу всей станции?

Военврач бросил испепеляющий взгляд на журналиста, который испугался прямо сказать о ранениях и увечьях.

— Да, − подтвердил мужчина слова об нарастающей угрозе. − Я считаю подход военного ведомства к своим ребятам, которым не была оказана положенная помощь и из-за чего они больше не способны выполнять работу − отвратителен!

— Да, да, сложная ситуация.

Мужчина резко поднялся, но посмотрев на кого-то за кадром, с усилием опустился и продолжил быстро говорить:

— Проводимые тесты не учитывают того состояния, в котором находятся отставники и мало кому удаётся определить свой новый дальнейший путь, а без этого они вынуждены оставаться на станции. Если вы не знаете, то я скажу, что вылет на Алайю отставникам оплачивается в том случае, когда определен их дальнейший статус. Наша планета не принимает безработных, а именно в таком качестве оказались те, кто вынужден выйти в отставку по здоровью в результате военных действий, которых как бы нет!

Военврач выплёвывал каждое слово, негодуя и кипя от возмущения. Он отвернулся от корреспондента и, смотря прямо в камеру, а значит, на зрителя, продолжал говорить:

— Проживание на Ореоне стоит денег и задержка для многих катастрофична! Армия уже отказалась от них, сняв их с обеспечения, а Алайя не принимает. Эту гадость, иначе я не могу назвать сложившееся положение, видят все наши защитники, и обстановка на станции накаляется. Я уже не прошу наше правительство о честном подходе и не жду, что у кого-то проснётся совесть, чтобы разобраться с бюрократическими программами. Я спрошу алайянцев только об одном: как ваши защитники могут выполнять свой долг, если они знают, что, получив малейшее ранение, они тут же окажутся выброшенными на произвол судьбы?

— Э-э-э, − переключил на себя внимание ведущий и постарался убавить накал, − уверен, что всё решится в ближайшем будущем. Мы все испытываем тревогу по поводу того, как наглеет и раздвигает свои границы Империя, но согласитесь, вступать с ними в войну для нас опасно.

Гость сжал губы и сверля глазами корреспондента вместе с теми, кто стоял за кадром, вдруг поднялся и покинул студию.

А Шайя закрыла раскрасневшееся от нахлынувших эмоций лицо руками и с ужасом думала, что она скажет профессору.

У неё сейчас не было сомнений, что её путь лежит на станцию Ореон!

Она не может не использовать тот шанс, что ей предоставляет сама жизнь!

Впервые за долгое время её сердце восторженно билось от предчувствий, гонящих в дальнюю дорогу, в голове мгновенно сложился план достижения цели, и только душа рвалась на части, представляя как тяжело будет оставить на Алайе дядюшку.

Весь остаток дня Шайя посвятила сбору информации о космических станциях в общем и конкретно об Ореоне.

В последние годы она являлась важнейшей торговой точкой, не зависимой от имперцев. Эта свобода оплачивалась жизнями защитников, которые противостояли якобы космическим пиратам. А сгинувшие в безвестности корабли никто даже не считал.

Шайя всё вспоминала интервью военврача, рискнувшего рассказать на камеру о проблемах Ореона − и тем самым поставив крест на своей карьере. Он не имел права этого делать, но его отчаяние, как и всех проживающих и работающих на станциях людей, думающих, что о них все забыли, было понятно.

Шайя понимала намного больше в происходящем благодаря разговорам с профессором. Их обоих интересовала Империя, и они следили за развитием событий.

Ей не сложно было предположить, что Ферманы за последнее десятилетие заглотили слишком обширные территории и не успевают переварить новые ресурсы, наладить правильную для себя работу колоний, поэтому пока открыто не нападают на оставшиеся планеты. Не нападают, но кусают, хитрят, ведут разведку, устраивают диверсии, не дают объединиться против себя.

Девушка понимала и правительство Алайи, делающее вид, что всё идёт по-прежнему и что работа станций продолжается в штатном режиме.

Наверняка их защиту тайком усилили, иначе эти гигантские станции не продержались бы столько лет, но поскольку подобных неоднозначных ситуаций раньше не случалось, то правоведы, управленцы и военные не сумели всё просчитать.

Ещё Шайя догадывалась, что втайне от всех проводится колоссальная работа по объединению свободных планет. Она с профессором уже не раз обсуждала сложность этой деятельности, потому что имперцы коварны и умеют соблазнять (надавить, шантажировать) отдельные личности. Их коронной фишкой является точечный удар малыми силами, который меняет обстановку в целом, и не удивительно, что столько разных правительств никак не могут объединиться.

Шайя всё это понимала, а ещё помнила о том, как алайянцы любят полагаться на компьютер, что в данной ситуации только усугубляло обстановку. Необходимо было принимать неожиданные решения, брать на себя ответственность, быть готовым отвечать за последствия головой, а не доверять машине просчитывать ситуацию.

И всё же девушка знала, что уже есть люди в правительстве, которые оказывают влияние и пытаются вести всех новым путем. На это она будет надеяться и сделает на месте всё, что от неё зависит.

Пусть её работа в масштабах планеты − сущая ерунда, но она вернёт веру в человеческий фактор и разрушит культ программ! Она покажет принципиально другой подход к людям, вынужденных себя вновь искать.

Шайя даже подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, такую маленькую, но значимую единичку большого общества!

Дальше она действовала своим излюбленным способом, связываясь напрямую с нужными ей людьми. Алайянцы к этому не были привычны и терялись, вступая в прямой разговор с заинтересованным лицом, поддавались эмоциональному манипулированию и шли навстречу взволнованной девушке.

Шайя позвонила на телевидение, узнала, как связаться с редактором просмотренной ею программы, через него получила данные военврача, который остановился в гостинице, а потом состоялась личная встреча.

— Я вам ничем не могу помочь, меня ждёт расследование и наказание, − отнекивался военврач, пытаясь выставить вон настырную девицу, рассказывающую сказки о своих способностях.

Он первым делом проверил её на наличие модификаций, и не найдя ни одной, хотел было выставить её, но прокуратор станции Ореон тоже был абсолютно чистым, однако это не мешало ему полноценно руководить целым городом, находящимся в космосе, молниеносно реагировать на любые происшествия и вообще… Военврач с новым интересом смотрел и оценивал гостью.

— И всё же ведь вы хотели помочь, − напоминала Шайя о данном интервью. − Я не правительство, но я могу внести свою лепту, и моя помощь необходима для станции, а возможно, она искоренит царящую там нервозность.

— Глупость какая-то… вы понимаете, что там творится? — раздражённо огрызнулся мужчина.

Он уже тысячу раз пожалел о своём порыве. На что он надеялся, открыто сообщая всем о сложившейся обстановке на Ореоне? Что правительство примет меры? Наивно! Зато в сети поднялась волна паники и подскочили цены на продукты.

— Служащие на грани бунта! Молоденькой девушке там не место, − он открыл дверь и подтолкнул гостью к выходу.

— Значит, надо спешить! Я буду там в любом случае, но ваша рекомендация облегчит мне работу, − она посмотрела на него в упор, и он не выдержал её взгляда. Было в её глазах что-то, не свойственное юности. Её слова и визит — это не блажь!

— Хорошо, − мужчина отступил и Шайя прошла к окну, подальше от дверей. − У вас в дипломе есть разрешение составлять прогнозы в сфере медицинских организаций.

— Да, но это не работа с людьми, − расстроенно уточнила Шайя.

— Я знаю. Предлагаю поступить так: я подам заявку в академию прогноза на предоставление вам права в качестве эксперимента и проверки ваших способностей о замене на станции Ореон тестовой программы определения предрасположенности взрослых к новым профессиям. Но вы должны понимать, что мало сказать пациенту о выявленных способностях, надо наметить ему план лечения… простите, действий, хотя бы в общих чертах определить способы достижения − и тогда бюрократическая система сработает, сдвинется с места и вновь станет помогать, а не калечить судьбы.

Шайя согласно кивала в ответ на каждое слово врача и с затаённой гордостью думала о том, что на Алайе мало найдётся людей, столь же широко образованных в плане разных профессий, как она.

Это получилось само собой. Сначала интерес ко всему подстёгивало любопытство, и при создании фильмов она обязательно просматривала современные альтернативы всему тому, что делала своими руками. Шайя в то время с жадностью изучала новый мир, боясь оказаться неполноценной по сравнению с другими, а потом начались поиски своего места, и это подразумевало более тщательный перебор всех существующих профессий, требований к ним, изучения путей достижения.

А так же эти поиски были неплохой темой для бесед с профессором. Впрочем, о чём они только с Ниярди ни говорили!

Благодаря ему у Шайи не было диссонанса между её детским телом и опытом прошлой жизни. Рядом с профессором она чувствовала себя дитём! Умненьким, многое осознающим, но вновь познающим жизнь ребёнком.

— Послушайте, я понимаю, что сейчас вы сомневаетесь, что я смогу быть полезной, но вы уже сделали один нестандартный шаг, надеясь на помощь, так что не отказывайтесь от неё.

— На зов откликнулась только юная алани, пожелав лететь в опасное место! Этого я никак не мог ожидать, − стукнул кулаком по стене мужчина и, чертыхнувшись, поправил настройки на локте.

Шайя на миг опустила глаза. До неё только сейчас дошло, что длинные пальцы врача наращены искусственным образом, и фиг знает, какая у них чувствительность!

— Я должна там быть − и буду, − выдавила она из себя, чувствуя из-за переживаний сухость во рту. — Прошу, помогите мне!

Мужчина прикрыл глаза, борясь то ли с головокружением, то ли принимая важное решение, а может, вошёл в сеть…

— Уже помогаю. Надеюсь, моего авторитета хватит, чтобы академия сделала нужную вам пометку в дипломе.

«Значит, вошёл в сеть!» − обрадовалась Шайя.

— А дальше? Меня возьмут на станцию?

— Вас выхватят из Алайи настолько быстро, что вы опомниться не успеете! — сочувственно глядя на неё, горько хмыкнул врач.

— Тогда у меня есть к вам ещё вопросы.

Глава 4. Суета и волнения

После того, как Шайя подробнейшим образом расспросила военврача о жизни на станции, она ещё не раз связывалась с ним позднее, уточняя разные нюансы. И только тогда, когда мужчина честно признался, что никогда не задумывался «об этом», или «о таких возможностях», или о том, чтобы «сделать так или эдак», она от него отстала.

Главным консультантом о жизни на космических кораблях или станциях для Шайи стала Зарина.

— Тебе предложат жильё на выбор с разным количеством соседей, а ты не соглашайся. Твоя должность относится к среднему составу командования, и ты имеешь право на отдельную каюту! — поучала женщина.

— Потом тебе с великим одолжением предложат каморку, а ты нос вороти!

— Почему?

— По кочану! — В среднем составе в основном мужики. Сама подумай, как можно юной девушке жить практически в казарме?

— Но каюты же запираются?

— Лучше поселись в коридоре, чем среди озабоченного мужичья! Я тебе серьёзно говорю: несмотря на все запреты один козёл обязательно найдётся и… не даст тебе жизни.

— Но как же тогда быть? Мне бы не хотелось выглядеть цацой!

— Если у прокуратора и его заместителей есть голова на плечах, то они сами сообразят, что тебе не место на общем среднем уровне. Но дело в том, что тобою поначалу займётся комендант, а он по определению — жадина. Кстати, если всё будет совсем плохо, то предложи доплачивать за лишние метры. Но как по мне, то я тебя приравняла бы к врачам, а у них совершенно иные условия. Все медики живут поблизости от работы, ну, это и понятно. Я слышала, что им в душевую подают настоящую воду, что у них есть отдельная релаксационная комната… у каждого! — широко раскрыв глаза, Зарина выделила интонацией последнее слово.

— Боюсь даже мечтать об этом, — поникла Шайя, — там всё же станция, не планета и, наверное, жуткая экономия пространства.

— Брось, там всего в достатке! Это желание местных на всём заработать приводит к видимости дефицита.

— Ну, хорошо, а питание мне положено?

— Вот натуральную жратву тебе выбить не удастся. Это положено только высшему руководящему составу, так что будешь сидеть на синтетике. Привыкнешь.

— Но там есть возможность хоть изредка покупать себе нормальный обед или ужин?

— Это же огромная станция с кафешками, ресторанами, магазинами и даже рынком. Там можно многое купить!

— Значит, мне придётся покупать продукты и готовить себе самой, отказавшись от общего питания. Надеюсь, что мне возместят это деньгами.

— Разоришься! Дешевле будет присоединиться к столу высшего состава на коммерческой основе. Попробуй договориться с поваром напрямую.

— Договориться?

— Малышка, все мы люди и все хотим заработать!

Шайя потёрла переносицу, потом взялась за виски́, но умные мысли не приходили в голову.

— Значит так, денег у меня нет, да и пожадничала бы я спускать всю свою зарплату на ублажение желудка… Быть может, привести с собой побольше продуктов и готовить из своих запасов?

— Твой груз не должен превышать сорок килограмм. Да и где ты будешь всё хранить? Подумай ещё о том, кто пустит тебя на свою кухню?

— А если я соберу много продуктов и всё отдам личному повару высшего командного состава? Готовящему для высшего командного состава? Пусть распределяет их и готовит, как считает нужным, ну и меня кормит?

— Хм, хорошая мысль. Он там сам разберётся, как выжать из этого выгоду для себя! Я тогда скажу мужу, чтобы ваши в заповеднике устроили охоту на кроликов и птиц, да рыбки половили бы для тебя. А я шкурки заберу.

Шайя удивлённо выгнула бровь, на что Зарина похвасталась:

— У меня такая идея появилась! Хочу изготовить меховые помпоны и прикреплять их в подарок к коробкам конфет. Представляешь, ящеры тащатся от всего мехового!*

(прим. авт. Подробнее о расе Драко и их любви к мягкоми и пушистому есть в "Рите-сердце Громовой планеты")

Шайя кивала, удивлялась идее Зарины, а сама уже составляла список продуктов, которые может отправить на станцию и во сколько ей встанет вакуумная упаковка вместе с переправкой. О том, что сумеет договориться с поваром, девушка не сомневалась.

Зарина ещё долго вспоминала свою работу, делясь тем, как тосковала по живым листочкам-цветочкам, по чистой воде, по простору…

На следующий день из Академии Прогнозов пришло уведомление об изменении записи в дипломе и поздравление.

Шайя засуетилась, бросилась реализовывать свои планы по заготовке продуктов. К вечеру уже всё было улажено с поваром, который был немного сбит с толку предложением девушки, с транспортной компанией и упаковкой, оставалось только собрать всё необходимое и сообщить Ниярди о своём отлёте. Этот момент Шайя оттягивала, как могла, но вряд ли у неё есть более двух выходных дней.

Военврач оказался прав: как только она подала заявку на работу на Ореон с обещанием восстановить процесс тестирования и «раскидать» всех застрявших на станции отставников, её призвали немедленно! Правда, вскоре последовал вызов со станции и какой-то юноша, сурово сведя брови, решил уточнить данные её диплома законника.

— Простите, но у меня его нет, — растерялась Шайя.

— Как нет? Было написано, что все документы предоставлены! — возмутился он, отчаянно схватившись за волосы и потянув их вверх.

— Так и есть, — нарочито спокойно ответила девушка, хотя в душе поселилась тревога.

— Бездна! У нас тут такое! — простонал юноша и, спохватившись, добавил:

— Обещали всё восстановить, но программа подбора персонала заработает в последнюю очередь. Сами понимаете, есть дела и поважнее.

— Так что же вы хотели уточнить? — вежливо поинтересовалась Шайя, отдавая должное молодому человеку и проявленной инициативе. Другой бы не сумел разыскать её по одной только фамилии, которую кто-то из служащих запомнил, да даже не догадался бы этого сделать, а просто беспомощно развёл бы руками.

— Наименование: Академии Права, год выпуска, стаж… — тут он посмотрел на собеседницу и покраснел, — полагаю, что его ещё нет, — смутившись, пролепетал паренек.

— Академия Прогнозов города Мистра Южного округа, стаж работы менее года, но в министерстве торговли!

— Прогнозов?! — воскликнул парень и, оглянувшись, придвинулся к экрану: — Не надо бы вам к нам. Ваши… — тут он постучал по голове, — все слетели с катушек. Ребята говорят, что за такими, как вы, идёт охота.

Поддавшись таинственному виду парня, Шайя так же прижалась к экрану и не сразу сообразила, о чём идёт речь, а потом благодарно улыбнулась и как можно мягче произнесла:

— Во мне нет ни единого гаджета.

— Но как же… вы такая красивая, и к тому же прогнозист…

— Хм, уверена, что никакой особой… — тут она сделала паузу, — …опасности мне не грозит. Благодарю вас за предупреждение!

Юноша ещё больше покраснел, смущаясь столь откровенной беседы, но явно был не согласен с утверждением девушки об угрозах. Она такая… такая… он никак не мог сообразить какая, но точно знал, что таких, как она, на станции никогда не бывало, а вот в красочных исторических фильмах подобных ей он видел.

Таких девушек надо обязательно защищать! Они сокровища. Не те сокровища, о которых мечтают пираты с торговцами, но всё равно большая ценность.

Старшие товарищи ржали, утверждая, что таких героинь только в кино можно увидеть, а он верил, что когда-нибудь попадёт на планету и обязательно встретит именно такую! К сожалению, Алайя давно уже стала мечтой, а постоянная реальность — это Ореон.

Он здесь родился, здесь и сдохнет, прожив никчёмную жизнь. И, может быть, эта жизнь будет менее никчёмной, если он защитит эту удивительно светлую девушку, что по неведению или чьему-то злому умыслу попадёт сюда.

— Ну что ж, ловите мои данные, — ворвался голос собеседницы в грёзы паренька. — Почта у вас уже работает?

— Да.

— И простите мне мою небрежность, я так растерялась. С кем имею честь говорить?

Он несколько секунд смотрел на неё, осмысливая произнесённые слова.

«Надо защищать!» — утвердился он в своём решении, и с досадой чувствуя, что вновь краснеет, чётко, по-военному назвал имя и фамилию, а потом…

— Нико Стрейм. Помогаю тут… техникам помогаю! А вообще, что скажут, то и делаю… я сообразительный, — совсем смутился он.

— Очень приятно, господин Стрейм. Вы из северян?

Парень пожал плечами.

— Наверное. Отец давно погиб, и я был мал, чтобы спрашивать о чём-либо. Мать была замкнутой и вообще не разговаривала со мной.

— Так вы сирота?

— Нет. Мать подождала, пока я подрасту, и сбежала. Но я не жалею. Без неё стало лучше. У нас тут раньше действовала полноценная программа помощи детям, но три года назад её свернули. Я немного не доучился.

— Но почему вас не отправили на Алайю? Вы же, наверное, ещё несовершеннолетний?

— Здесь моё пособие в два раза больше, чем на планете. Что-то вроде компенсации за отсутствие нормального обучения. Тестовая программа не нашла во мне никаких особых талантов и выдала паршивенький прогноз будущего. Так что я решил остаться здесь и учиться у всех чему-нибудь и как-нибудь. А когда вырасту, то получу на руки всю накопленную на моём счету сумму. И меня это устраивает!

— Вы не сердитесь, — примирительно произнесла Шайя, — мне не приходилось бывать на космических станциях, и я не подозревала, что в некоторых ситуациях проживание на станции предпочтительнее планеты.

Парень плотно сжал губы, и черты его лица немного заострились.

— Госпожа Ниярди, если хотите, я уничтожу все ваши данные. Не прилетайте сюда! Здесь опасно! — жарко заговорил он.

Шайя с нежностью провела по экрану рукой, как будто приглаживает вихры Нико.

— Я всё знаю и очень надеюсь помочь вам. Единственное, чего я боюсь, так это не успеть, а вот в остальном… я очень многое могу сделать, господин Стрейм, очень многое…

— Называйте меня Нико. Здесь все так меня зовут.

— Хорошо, Нико.

Шайя выключила связь и боялась даже пошевелиться, чтобы не сбить то состояние, в которое погрузилась благодаря искреннему желанию помочь парню.

Услышав о том, что тестовая программа обрисовала Нико неинтересные перспективы на будущее и тем самым подтолкнула его к решению остаться на станции ради накопления хоть какого-то капитала, активировались её способности. Она удерживала перед глазами образ темноволосого юноши с раскосыми глазами и немного озорным лицом, при этом стараясь вглядеться и понять появившиеся рядом с ним символы.

С удивлением она увидела собачью голову и пока с недоумением осторожненько, чтобы не сбить настрой, думала, к чему бы это, голова слегка изменилась, приобрела определенную породу — бульдог, и как-то более явно выделилась челюсть.

Оставив загадку с бульдожьей мордой, Шайя разглядела ряд перемешанных предметов: листы бумаги, на многих из которых красовались таблицы, чертежи каких-то механизмов, рядом катились привычные девушке земные карандаши, ручки, особо ярко вдруг стал виден ластик для стирания написанного, линейка и циркуль. Предметы двигались.

Резинка без конца что-то подтирала, а циркуль с линейкой всё тщательнейшим образом вымеряли, придираясь к нанометрам.

Шайя сглотнула, почувствовав тошноту из-за неугомонности этих предметов, и сосредоточилась на других образах.

Горка гаек и винтиков ясно намекала на предрасположенность парня к техническим специальностям. Это определила ещё тестовая программа, да и сам Нико назвал себя помощником техника. Но далее пошли символы законодательства, торговцев, и последними Шайя увидела бабочек. Легкокрылые прелестницы у неё всегда ассоциировались с полётом фантазии, неожиданными решениями, их скорее ожидаешь увидеть у творческих людей.

— Да, задал ты мне задачку! — пробормотала девушка, схематично зарисовывая всё, что увидела.

Вскоре она с улыбкой расшифровывала подсказки своего подсознания и тасовала: бульдожью хватку, педантичность, тягу к четким продуманным планам и умение работать руками, которую отметили гайки, потом пыталась вписать во всё это тягу парня разбираться в законах и правилах, а вишенкой послужила способность Нико принимать неординарные решения.

— И кто же ты у нас? — никак не могла угадать Шайя, перебирая инженеров, конструкторов и прочих.

Но нет, на такие должности у парня действительно не хватало способностей. Он мог бы попробовать себя на этом поприще, но слишком быстро достигнет своего потолка и попросту отнимет место у более талантливых специалистов, однако в Нико есть сила. Внутренний стержень, не позволяющий ему быть рядовым членом общества. А ещё Шайя отметила, что все символы находились в постоянном движении, разгорались ярче и блекли, отступая перед другими. Это вполне определенно указывало на комфортный ритм жизни парня, а значит, покой и стабильность — это не его.

— А что, он явно стрессоустойчив! − сообщила Шайя своему отражению и отчего-то вспомнила господина Ковалле.

Совершенно ни к селу ни к городу всплыл его образ, причём вместе с Нико Стреймом. Они в её воображении смотрелись как матёрый пёс и щенок, но оба были одной породы.

— Да что ж меня клинит на собачьей теме, − фыркнула девушка и чуть не прикусила язык, когда в голове мелькнула догадка о том, что парень — прирождённый руководитель, а следом возникший в голове сравнительный образ Ковалле с Нико вспыхнул зелёными штрихами и погас.

Шайя ещё посидела в ожидании уточнений или подсказок, но в голове было как никогда ясно, и больше не тянуло дремать наяву, не грезились образы в тумане, навеянные подсознанием, зато хотелось заняться чётким планированием дальнейшего пути для Нико.

«Этому юноше не место на станции», − решительно взялась за его судьбу Шайя.

Нико Стрейма ждёт кропотливый путь обучения в разных направлениях и практиках. Ему придётся получить техническую профессию. Шайя полагала, что направление он сможет выбрать сам, но скорее всего это будет касаться кораблестроения. А потом ему сразу надо будет поступить в другую академию и тут вновь его ждёт выбор. Возможно, это будет академия права, но подойдёт так же торговая академия или малая школа руководителей.

Парнишка из тех, кто способен принимать решения, чувствовать правильное направление действий, умеет понимать настроение окружающих. Все эти способности не столь ярки, чтобы на них реагировала тестовая программа, но они есть, и они обширны, и в случае Нико за последние годы его самостоятельной жизни наверняка проявились сильнее.

Шайя долго сидела с улыбкой, позабыв о собственных делах. У неё появился первый клиент−пациент! Она станет для него феей-крёстной, как в сказке о Золушке!

— Так! — подскочила она и заметалась по комнате. — Так-так-так! — хлопнула в ладоши, обрывая метания и неугомонную радугу, искрящую в душе.

— В этой сказке королём будет дядюшка! Ему приглядывать за Нико и направлять его.

Счастливая улыбка расползлась по её лицу. Профессору будет просто некогда скучать и для него патронаж над забракованным системой подростком станет хорошим опытом.

К тому же, дядя сумеет сделать выводы о недальновидности тестовой программы и, являясь не последним человеком на Алайе, поставит под сомнение её результативность.

А может, даже решится заявить, что нельзя доверять машине судить о человеке!

Сколько бы умнейших специалистов не работало над составлением программы, всё равно нельзя полностью полагаться на неё. Прислушаться к рекомендациям — да! Но строить всю систему образования на этом, лепить будущее, исходя из тестов — это же преступление!

Шайя разволновалась и вспомнила земной фильм «Я робот» с Уиллом Смитом. Пока там дело не пошло к развязке, её раздражал главный герой с его нелюбовью к роботам. Потом в фильме стало всё очевидно и зло заиграло красками, оправдывая паранойю героя, но вначале его поведение бесило.

А теперь она оказалась на его месте.

Ей дико видеть, как вся жизнь на планете определяется и подчиняется специализированным программам. Это, конечно, не самообучаемые программы, которые грезят о захвате человечества, но роль человека в ключевых моментах слишком низкая. И, к сожалению, все словно ослепли, не видя недостатков системы. Привыкли или когда-то было настолько плохо, что теперь готовы беречь и мириться с неким процентом загубленных жизней?

Раздался шелест отодвигаемой двери — и сердце тревожно ёкнуло, напоминая о предстоящем сложном разговоре с профессором. Дядюшка вернулся домой, и пора было посвятить его в грядущие перемены, рассказать о первом своём подопечном, который ещё ни слухом ни духом не в курсе, как вскоре изменится его жизнь.

Шайя выскочила встречать Ниярди, как чёртик из табакерки, и суетливо подпихнула ему тапочки, бестолково мешалась, не зная, как угодить; потом, ойкнув, побежала на кухню, чтобы поставить разогреваться ужин, а когда дядюшка устроился за столом в ожидании еды, нервно заглядывала в его глаза, пытаясь определить настроение.

— Шайя, что случилось? Ты меня пугаешь.

«Только не волнуйтесь!» — хотела произнести она, но тут же поняла, что эти слова вызовут обратный эффект.

«У меня важные новости!» — подобрала новую фразу — и поморщилась. Ежу понятно, что не просто так она тут политесы разводит. А если сказать в лоб?

«Я уезжаю. Всё решено. Обсуждению не подлежит!» — после этой фразы внутри взвыла сирена. Так можно и здорового человека довести до сердечного приступа.

— Шайя, у тебя такая живая мимика, только вот выражение твоего лица мне не нравится. Всё как-то чрезмерно и пугающе безапелляционно.

— Это потому, что я ужасно волнуюсь и не знаю, как сказать о своём отъезде.

— Куда это собралась? Мы же завтра собирались в заповедник?

Девушка согласно кивнула и посмотрела на дядюшку щенячьим взглядом, заведомо признавая свою вину, но не обещая исправиться.

— Я нашла своё призвание и лечу на Ореон.

— Нет. Шайя, нет! — подскочил Ниярди. — Тебе там нечего делать! Не сегодня-завтра туда придут имперцы!

— Не завтра, так послезавтра, − зло усмехнулась девушка. — Это ожидание длится не один год, но Ферманам незачем нападать на саму станцию. Они неплохо кормятся возле неё, тишком нападая на торговые корабли. И Ореон сам падёт им в руки, если ничего не сделать. Так что боевые действия на станции отменяются.

— Шайя! Это всё несерьёзно!

— Для меня всё это очень серьёзно! Я боюсь, и поэтому стараюсь быть объективной. Мне надо подготовиться к тому, что меня ждёт.

— Девочка моя, цветочек, я найду тебе работу по душе! Тебе надо только немного подождать.

Шайя не смогла смотреть в обеспокоенные глаза профессора и бросилась его обнимать.

— Я не могу ждать. Меня тянет туда! Невозможно объяснить словами, но мне хорошо думается о том, как я устроюсь на станции, какие проблемы меня ждут, но стоит только представить, что я остаюсь, как всё вокруг начинает давить, раздражать, мешать…

— Но как же… малышка, ты такая юная! Твои сверстники ещё сидят в аудиториях и учатся.

— А те, кто не поступил в академию, уже пашут за ползарплаты или, не видя будущего, ступают на кривую дорожку.

— Но Шайя, на Ореоне опасно!

— Не вы ли говорили о преодолении трудностей? Я готова к ним и не хочу отступать. Единственное, из-за чего болит моё сердце, так это вы.

Они оба молча сидели, пока по квартире не разнёсся запах подгоревшей еды. За ужином Ниярди несколько раз порывался что-то сказать, но, нахмурив брови, замолкал. Так и ели в молчании.

Шайя смолола какао-бобы и, заварив их, начала рассказывать о неожиданном разговоре с Нико. Похвасталась, что смогла определить в нём призвание, и горда тем, что сумеет помочь ему.

— Руководитель?

— Да! Если бы у него были капиталы, то мы стали бы свидетелями образования нового концерна, но реальность вносит свои коррективы. Правда, парня поначалу придётся направлять. Один он не сможет сообразить, как подготовиться и сдать школьные экзамены, как разобраться с предлагаемыми направлениями в академиях и поступить на бюджетное место.

— Думаешь, он так хорош?

— Этот юноша давно предоставлен сам себе и в нём нет детской наивности. Он уже смотрит в будущее, не питая иллюзий. Не сомневаюсь в его упорстве и целеустремлённости. Допускаю, что многие его показатели будут средними, но уверена, что на этого паренька стоит потратить усилия.

— Ну что ж, надо бы глянуть на твоего протеже, − вздохнул Ниярди.

— Так вы поможете? То есть вы не против, что я лечу на Ореон?

— Конечно, помогу, и конечно, я против!

Шайя приоткрыла рот, чтобы ответить, но не нашла что сказать.

— Цветочек, мой отец когда-то был против моего упорства в учёбе, и он заставил чувствовать меня виноватым перед ним. Очень изнуряющее и разрушающее чувство, признаюсь я тебе.

Девушка помогла пересесть профессору на мягкий диван вместе с кружкой горячего какао и устроилась рядом с ним, а дядюшка продолжал рассказывать:

— Ему хотелось, чтобы я выбрал простой и понятный путь, поскорее начал зарабатывать деньги. У меня были отличные перспективы, и я мог бы довольно быстро обзавестись лучшими модификациями, но всему помешал мой пытливый ум. И я не жалею ни о чём! Ни о плохом, ни, тем более, о хорошем.

А Шайя подумала, что профессора судьба уберегла от модификаций мозга. Сначала, оказывается, ему не хватало денег оплачивать учёбу в одной академии, потом в другой, а дальше он привык учиться, усваивать горы знаний…

— Так вправе ли я тебе мешать? Да и какой был смысл в медитациях, если не прислушиваться к интуиции?

Шайя помалкивала, а Ниярди вдруг признался:

— Но все эти разумные доводы не помогают мне меньше волноваться за тебя и придумывать всякие ужасы на твоём пути. А ещё, оказывается, я эгоистичен! Не представляю, как я тут буду один без тебя?

— Я не смогу обнять вас, но моя работа на станции не помешает нам общаться вечерами, как прежде. К тому же я уверена, что мне понадобится ваша консультация по многим вопросам.

Они долго сидели, обнявшись, смотря продолжение сериала, где много пели и танцевали, стараясь насладиться тихим семейным уютом.

Глава 5. В этой главе мы прикоснёмся к жизни на станции

Шайя уже ничего не соображала, стоя в космопорту и уставившись на табло. На выходных в заповеднике они с профессором почти не спали, собирая урожай и грузя его сразу в лётомобиль. Ниярди целый день курсировал туда-обратно, перевозя продукты.

Он вывез то, что приготовили Шайе алани, а это более двух десятков кроличьих тушек, несколько неподъёмных птичьих связок, короба с яйцами, как свежими, так и солёными, короба с грибами, орехами и прочими дарами леса, озера и пруда.

Потом пришёл черед опустошения подвала с уже хранящимися там припасами. Ниярди сказал, что он вновь наймёт повара и ему хватит того, что Шайя перевезла в квартиру.

Последними девушка загрузила луковицы разных цветов вместе с горкой красивых плошек для них. Отобрала себе семена пряной зелени, овощей, надеясь арендовать на станции кусочек их теплицы. В последний момент ей привезли заказ с питательными шариками для растений, которые разрешено использовать вместо земли в частном порядке на космических станциях или кораблях.

Когда девушка вернулась с профессором в город, то обалдела от количества заготовленных продуктов. Пока дядя возил частями, то всё выглядело в рамках приличия, а сгружённое кучей представляло собою удручающее зрелище.

— Кажется, я сваляла дурака. Доставка разорит меня!

— Ничего, сейчас вызовем упаковщика, он всё рассортирует и не будет того хаоса, что воцарился здесь.

Полночи служащий подготавливал запасы к щадящей транспортировке и длительному хранению. Шайя предложила ему часть оплаты взять продуктами, и мужчина, подкрутив что-то в своих приборах, с удовольствием согласился.

Ниярди всё это время искал способ сэкономить на доставке и даже послал объявление на Ореон с предложением о совместной оплате грузового контейнера, стартующего с Алайи. На станции нашлись те, кто ожидал посылки от родных, и передали им о предложении Ниярди. Так, к рассвету огромный контейнер оказался наполовину заполнен продуктами Шайи, а остальная половина была заставлена посылками от примчавшихся посреди ночи в космопорт разных людей. Действуя сообща, они все изрядно сэкономили и были довольны тем, что контейнер будет доставлен официальным путём, получив одобрение всех служб, и никто не рискует, связываясь с незнакомыми людьми, прося об одолжениях.

Отправив продукты с вещами на Ореон, Шайя уже не возвращалась домой, а осталась дожидаться своего рейса. Профессор задремал в массажной кабинке, где на него мягко воздействовала тысяча упругих шарообразных лапок, и девушка время от времени проводила оплату этого незатейливого удовольствия.

Те, кто дожидался её на станции, забронировали ей место на приличном корабле, который совершал дальний полет в другой сектор. Это было замечательно, даже несмотря на то, что ей не полагалась каюта, а только сидячее место в небольшом купе. Обслуживание и дисциплина на таких кораблях были на порядок лучше, чем у маршруток, снующих между ближайшими планетами или станциями.

Когда высветилось приглашение пассажирам пройти на корабль, Шайя разбудила дядюшку и обняв, коротко бросила:

— До вечера! Я позвоню.

Потянув за ручку небольшой чемодан, пружинящий на гравиподушке, она устремилась навстречу будущему. В последний раз обернулась, чтобы подарить робкую улыбку профессору и махнуть ему рукой.

Все её мысли теперь были устремлены вперёд.

Корабль действительно оказался хорош, как и предупреждал Ниярди. Быть может, каюты у большинства пассажиров были невелики, но коридоры и общие помещения оказались просторными, что как раз устраивало Шайю. Она оставила свой чемодан в выделенном для её багажа месте, и спокойно переждав время старта, отстегнула ремни и вышла на прогулку.

От волнения подрагивали ноги, а руки вообще тряслись, и их приходилось прятать за спиной, сцепляя в замок. Найдя зал, где можно было бы посмотреть на удаляющуюся Алайю, Шайя долго стояла там, стараясь осознать, проникнуться моментом и запомнить его на всю жизнь.

Изредка к ней подходили служащие, предлагая напитки или посетить релакс-салон, пока его не оккупировали другие путешественницы. Но девушка отказалась, а вернувшись к своему месту, достала пакетик с зёрнами какао-бобов и раскусывая их для поддержания бодрости, отправилась исследовать корабль.

Она бы выпила коктейль, как другие пассажиры, а ещё лучше нормально позавтракала бы, но цены здесь были кусачие, особенно в её положении. Денег не осталось вообще, ни у неё, ни у Ниярди, выплачивающего кредит.

Через месяц она получит неплохую зарплату, а пока стоило быть экономной. В чемодане у Шайи лежали пакетики с кусочками вяленой рыбки, мяса, а ещё смесь из обжаренных орехов, медовые батончики с сухофруктами, пара саморазогревающихся при взбалтывании бутылочек с чаем, так что она не оголодает. Соседей по купе у неё нет и уже до станции не будет, так что стесняться некого и можно хрустеть своими припасами всю дорогу.

Сил и бодрости хватило всего на час, после чего Шайя сдалась и отправилась спать. Разложив кресло, она проспала до обеда, попила чая с сытными сладкими батончиками, и то ли от пережитого в последние дни волнения, то ли от сытости, вновь уснула.

Вечером на корабле для пассажиров устроили развлекательную вечеринку, и время для всех пролетело незаметно. Шайя сделала видеозапись профессору о том, что её полет проходит нормально и воспользовавшись службой корабля, отослала Ниярди. Большую часть ночи девушка просидела в смотровом зале, а когда собралась вновь перекусить, то стюард предупредил её о приближении к станции Ореон.

— Мы не будем на неё садиться, — вежливо улыбаясь, пояснил мужчина. — Наш корабль примет местный шаттл с новыми пассажирами, а вы на нём полетите обратно к станции.

Шайя собралась, и вновь с волнением прилипла к смотровой панели, следя за приближением гигантской станции и включив аудиозапись, рассказывающую об истории построения Ореона, о целях и достижениях, о людях и инопланетянах, посетивших станцию. Это было интересно и создавало величественное впечатление о станции.

Преисполнившись уважения к истории существования Ореона, Шайя прошла вслед за сопровождающим в грузовой отсек и, стоя в стороне, следила за теми, кто выходил из прилетевшего шаттла. Люди и нелюди с облегчением выскакивали из него, улыбались, показывали «билеты» и следовали в указанном направлении в свои каюты.

— Госпожа Ниярди, прошу вас, — пригласили её и двух других пассажиров.

— Немного нас, — тихо произнесла она сопровождающему.

— Для работников станции наш корабль дороговат, — пояснил он. — А так, движение Алайя − Ореон довольно оживлённое.

Шайя в нежно-мятном брючном костюме привлекла внимание пилота шаттла и двух мужчин, летящих на станцию. На всякий случай девушка улыбнулась им, подтягивая поближе такой же нежно-зелёный чемодан.

— Позволите вам помочь? — обратился к ней пилот.

Она кивнула и отпустила ручку. Пока не состоялось приземление, пользоваться гравиподушкой, встроенной в чемодан, запрещалось.

— Проходите сюда, здесь меньше будет ощущаться давление, − посоветовал ей пилот, фиксируя её багаж.

— Спасибо.

— Вы проездом? — спросил молодой мужчина.

— Парень! — подал голос один из пассажиров. − Давай, взлетай!

— Да я как бы уже! — весело воскликнул он, показывая жестами, что впечатлён красотой незнакомки и в улёте!

— Паяц! — незлобно фыркнул второй.

Шайя не хотела отвечать и думала, что можно оставить вопрос повисшим в воздухе, но пилот принял позу терпения и ожидания, а пассажиры точно так же с любопытством смотрели на неё.

— Я ваш новый прогнозист, − с улыбкой сообщила она пилоту, с удовольствием следя за сменяющимся выражением лица.

Молчание всех троих мужчин было столь ярким, что хотелось рассмеяться, но Шайя чинно уселась в кресло, пристегнулась и приготовилась смотреть в окно. А когда почувствовала, что пауза затягивается, безмятежно спросила:

— Так мы летим? Это моя первая станция и я не хочу что-либо пропустить.

Пилот кивнул и скрылся за перегородкой, а до девушки долетело бурчание пассажиров:

— Совсем ведь девочка! Куда смотрят родители?

— Ну, если она прогнозист, то закончила академию, и ей уже должно быть двадцать.

— А двадцать — это не ребёнок? Но что-то она не выглядит на двадцать, и входа в сеть я у неё не вижу.

Мужчины ещё долго между собою что-то обсуждали, но заработал двигатель, и как бы Шайя не прислушивалась, слов ей было не разобрать.

«Ну и ладно!» − перестала она напрягать слух.

Гораздо интереснее было ощутить себя песчинкой в бескрайнем космосе, потом представить шаттл в виде мячика в игре гольф, который должен попасть в назначенную ему лунку, а после этого вдруг окончательно осознать, что ступаешь в совершенно новую и крайне важную пору своей жизни.

Она так разволновалась, что почти не замечала, как её вывели из шаттла, помогая спуститься по приставной лестнице, как активировали гравиподушку чемодана и вручили его её личному встречающему.

Шайя пыталась охватить взглядом огромнейшее помещение, где стояло бесчисленное множество транспортных кораблей, принадлежащих разным расам, шаттлов, защищающих станцию боевых «ос» и «шмелей».

На её глазах поднялось целое звено одноместных «ос» и приготовилось к вылету. Они прилепились к расчерченным пятиугольниками стенкам, словно к сотам, потом каждого из них накрыло куполом, и ячейка открыла выход в космос.

— Госпожа Ниярди, − позвал её знакомый голос.

— Нико?! Я рада вам, − улыбнулась она и с совершенно несерьёзным, девчачьим удовольствием отметила, что симпатична этому юноше.

Ну и пусть, что он младше неё и вообще воспринимается ею ребёнком! Всё равно приятно! Не так уж часто на Алайе в последнее время люди демонстрировали ей свою симпатию.

— Мне поручили встретить вас и проводить, − зачем-то принялся оправдываться паренёк.

Шайя вертела головой, не скрывая своего восторга. Справа бегом промчались видные мужчины в чёрной форме − и вскоре с той стороны, где они пропали из виду, вновь поднялось боевое звено и вылетело сопровождать какой-то значимый корабль.

Чуть в отдалении шла группа высоких беловолосых инопланетян. Особенно красивы и эффектны были их женщины. Их было не отличить от людей, пока не посмотришь в ярко-голубые или синие глаза; и у многих из них словно бы слегка подсвеченные изнутри.

Похоже, это представители высшей расы. Все так называемые высшие умеют в разной степени управлять своей энергий и творят чудеса, по мнению обывателей. Впрочем, Шайя тут же убавила внутренний сарказм насчёт чудес. Всё же расам энергетиков действительно многое дано от рождения и им не надо, как алани, посвящать свою жизнь медитациям, быть постоянно на связи с информационным полем Вселенной, чтобы не потерять ощущение гармонии.

Невольно глубоко вздохнув, она с любопытством посмотрела на идущих за группой высших инопланетян из собственного сектора. Люди как люди, по мнению бывшей землянки, но для алайянцев человеческие расы других планет должны были быть интересны. Другой цвет кожи, тип лица, рост, телосложение… всё то, чего лишились когда-то склонные к экспериментам жители Алайи.

— Госпожа Ниярди, а где ваш остальной багаж?

Шайя нехотя оторвалась от разглядывания других пассажиров и снующих повсюду технических работников, членов экипажей кораблей, служащих, принимающих только что прибывших.

— Со мной только этот чемодан, а всё остальное прибудет посылкой.

Она посмотрела на часы и добавила:

— Если транспортная компания придерживается графика, то через пару часов она должна прибыть. Вы поможете мне получить её? Мне надо до этого успеть связаться с господином Торо, потому что основная часть моего груза предназначена и оформлена на него.

— Торо? Не слышал о таком, − с любопытством посмотрел на неё Нико.

— Личный повар высшего состава командования.

— О!

— Слушайте, как тут у вас здорово! — не удержалась Шайя и обвела рукой людской муравейник.

Они как раз покинули место стоянки кораблей, и перешли в гостевую часть. Девушка с замирающим сердцем посмотрела на важно вышагивающего человекоподобного ящера. Он спешил к кому-то, и люди перед ним расступались. В отдельной зоне стояли мужчины со звериными ушами и помахивали хвостами.

— Обалдеть! — чуть не задохнулась от эмоций Шайя.

— Эти из сектора оборотней, − тихо пояснил ей Нико, проследив за направлением её восторженного взгляда. — Они держатся поближе к зелени из-за того, что у них сильно развито обоняние. Но не всех из их сектора можно так легко отличить. Многие оборотни похожи на людей во всем, пока не случается стрессовой ситуации. Они вспыльчивы из-за звериной половины и могут непроизвольно обернуться и загрызть всех!

Шайя укоризненно посмотрела на поддерживающего глупые слухи паренька, но не стала читать ему лекции о том, что современные оборотни в большинстве своём потеряли способность к обороту и вообще, вспыльчивость вовсе не синоним жестокости.

Она впитывала всё, что видела, сцепив руки в замок. Девушка так много читала о других расах, а теперь наблюдала всё воочию! Ей хотелось побежать за ящеро-человеком, чтобы разглядеть его лицо, потыкать в него пальцем и узнать, холодный он или тёплый; насколько тверда его кожа и какой у него язык. По идее он должен быть длинным, выстреливающим и с прорезью на конце!

«Интересно, сработает древний рефлекс на пролетающую мимо муху?»

Её тянуло к оборотням с тем же исследовательским интересом. Любопытно было бы посмотреть на момент их оборота через рентгеновский аппарат! Всегда волновало при чтении о них, как могли сдвигаться кости при смене облика?

Как вытягиваются или как укорачиваются эти кости, составляя новый скелет?

А что у оборотней происходит с сознанием? Они два в одном переменном теле или один мозг на два тела?

Гостевая зона была поделена дорожками с зелёными насаждениями, которые немного скрадывали шум, вносили порядок в движение гостей станции.

В стороне послышался женский возмущённый вскрик, и когда Шайя повернула туда голову, то увидела, как у одного из блондинов высшей расы вспыхнули глаза.

— С ума сойти! — прошептала она, стараясь получше разглядеть.

Все подались в сторону, а охрана, наоборот, поспешила к гостям, чтобы преградить дорогу высшим.

— Чего это они? — спросила Шайя у своего сопровождающего. Она была вынуждена прижаться к стене, чтобы пропустить разбегающихся пассажиров.

— Высшим запрещено воздействовать своей энергией на окружающих, если им не грозит опасность.

— Но там вроде бы их женщина вскрикнула…

— Это был их выбор: пройти в общую гостевую зону и очутиться в толпе. Обычно они сходят с корабля и идут в VIP-помещение, − строго произнёс Нико.

— Они вам не нравятся?

Парень неопределённо пожал плечами, мол вроде «было бы о ком думать», но всё же нашёл слово, характеризующее его отношение к ним: «Снобы!»

— Да и у нас таких навалом! — хихикнула взбудораженная впечатлениями Шайя, прикрывая ладошкой рот.

Нико вывел её в новое помещение, показывая служащим карточку, где была вбита информация о его гостье.

— Пока вы не получите маячок Ореона, можете передвигаться только по общей зоне станции, как гость.

— А кто мне этот маячок выдаст?

— Уверен, с вами будет беседовать один из старших офицеров, так как вы пообещали разобраться в первую очередь с отставниками. На станциях вроде нашей их называют трибунами из-за того, что они совмещают в себе функции завхозов, казначеев, бухгалтеров и прочих.

— Один из?

— У нас четыре трибуна на три тысячи пилотов и тысячу смотрящих.

— Смотрящие — это полиция?

— Не только. В их тысячу входит погранслужба, патрульные на станции и карающие.

— Ого! Как много!

— Да не-е! На Ореоне сейчас всего около семи тысяч постоянно проживающих здесь служащих, но для полноценной работы требуется в полтора раза больше. У нас нехватка патрульных, техников и обслуживающего персонала, а медики вообще почти все слиняли.

— Вы их осуждаете?

— Не знаю, − неуверенно протянул Нико. — Они в своём праве. Я видел, как господин Штрайненен превратился в овощ, а из его головы шёл дым. Это ужасно. Все ребята знали: какие бы ранения у них не случились, если к нему доставить пилота с бьющимся сердцем, он поставит его на ноги. Да он даже мёртвых воскрешал, если с момента остановки сердца прошло несколько минут!

— Так что же, у вас теперь вообще не оказывают медицинскую помощь?

— Прокуратор купил у инопланетников три крутые медицинские капсулы, которые сами определяют болезни и раны, но в них надо подолгу лежать. А что делать, когда раненых больше?

— Но у вас должна быть своя техника. Разве она плоха?

— Вся покрывается пылью, − небрежно бросил Нико, по-видимому, копируя кого-то из знакомых, − только медик может поставить диагноз и чётко расписать последовательность действий в капсуле. А господин Штрайненен вообще не любил ими пользоваться, считая, что они только отнимают время. Он говорил, что пока дождёшься съёма всех параметров с пациента, потом введёшь нужный порядок действий, можно уже самому провести операцию и уложить больного в капсулу общего оздоровления.

— А вы откуда всё это знаете?

— Мне как-то ступню раздробило, так господин доктор сам собрал её. Он был потрясающим! Он всё мог.

Нико отвернулся, а Шайя утешающе коснулась его плеча. Она хотела ещё поспрашивать парня о людях, работающих на станции, но они поднялись на какой-то служебный уровень, где было безлюдно. Он подвёл её к дверям.

— Номер десять. Это ваша каюта.

— О, а я думала, мне придётся идти к коменданту, − удивлённо пробормотала девушка, вспоминая слова Зарины.

— Я уже ходил к нему и отверг то, что он вам приготовил, − небрежно бросил парень и, волнуясь, следил за реакцией гостьи.

Она посмотрела на него с уважением, а потом вошла в каюту и распахнула глаза, как будто неожиданно получила желанный подарок.

— Это всё мне?! — не скрывая радости, при этом недоверчиво смотря на Нико, воскликнула она.

— Медицинский этаж почти пустой, а вам всё равно надо где-то тестировать отставников. Многие из них сюда до сих пор приходят за помощью. Так что первое время поживёте здесь, а дальше начальство решит, оправдываете ли вы своё назначение или нет.

— Это ведь я тебе обязана этим роскошеством?

Парень неопределённо мотнул головой.

— Меня предупредили, что ничего хорошего в плане жилья ждать не следует, и я собиралась выгрызать себе нечто приличное. А тут такой подарок…

— Вы, главное, помогите нашим ребятам, − тихо попросил Нико.

— Я помогу, − твёрдо повторила Шайя своё обещание.

Она прошла по гостевой комнатке, в которой стоял мягкий диван из необычного материала, подстраивающегося под тело человека, на стене висел большой экран, а на другой стене располагалась система хранения для разных вещей, на которой отлично впишутся её плошки с луковичными цветами. Второй комнаткой оказалась спальня, и она была точно такого же размера, как спальня в домике в заповеднике Шайи.

— Смотрите, если отодвинуть эту стену, то ваша гостиная увеличится.

Нико нажал на кнопку, и девушка увидела ещё одно помещение, предназначенное для релаксации медиков. Почти всё место там занимало огромное массажное кресло, а одна стена представляла собою один сплошной экран, который имитировал панорамное окно с видами за ним.

В предлагаемых заставках Шайя увидела знакомый ей сад на пустоши. Благодаря удачному ракурсу оператора он выглядел волшебно, но по прячущимся в зелени домикам она сразу узнала его.

Из-за близости с заповедником в саду очень быстро поселились разные зверьки, которых стали прикармливать посетители, и это придало невероятную популярность всему проекту.

— Оставь открытой и поставь, пожалуйста, вид на вон тот сад. Мне так больше нравится, − попросила Шайя.

Потом она посмотрела санитарную комнату и облегчённо выдохнула: всё было лучше некуда!

— Вот! — Нико дал ей в руки пластину. — Почитайте правила проживания здесь. Это очень облегчит вам жизнь.

— В мою электронку это не влезет, − с сомнением крутя в руках карточку, протянула Шайя.

— Это вот сюда надо вставить, − он сразу показал, куда − и на экране в гостиной вспыхнула инструкция с правилами и со схемой всей станции. — Вы осваивайтесь, а я зайду за вами через полчаса и провожу вас сначала к трибуну, потом к господину Торо.

— А как же ваша работа? Вы же помогаете техникам?

— Сегодня все ждут моих рассказов о вас, − смутился её сопровождающий.

— Разве это событие?

— Я немного поругался с комендантом и…

— И это привлекло внимание к моему появлению на станции, − поняла Шайя, − а тебе конфликт с уважаемым человеком не выйдет боком?

— А что он мне может сделать? Я живу в детской части, питаюсь за счёт детского фонда, помогаю, где требуется и где могу, не создавая никому проблем. Пока я несовершеннолетний, я для ни для гражданских, ни для военных недосягаем и защищён со всех сторон.

Шайя слушала Нико − и убеждалась в том, что этот паренёк рано избавился от детской наивности и инфантилизма, свойственным многим ребятам на планете, умеет думать наперёд и осознает последствия своих поступков. Молодые алайяцы учатся этому в большинстве своём уже выходя на работу.

После того, как она осталась одна, то побежала освежиться в душ, потом расчёсывала волосы и читала правила проживания на станции.

Вода была строго лимитирована, и надо самой рассчитать себе ежедневные нормы, чтобы потом не доплачивать за лишние кубометры.

Вентиляция воздуха входила в оплату налога проживания на станции, а вот увлажнение или эффект соляной пещеры, ионизация или ароматизация, облучение ультрафиолетом − это уже всё за свой счёт, так же, как и аренда робота-уборщика.

Шайя внимательно посмотрела на пол и понаблюдала за теми волосинками, что упали, когда она расчёсывалась. Некоторые из них потихоньку подтянуло к стыку стены и пола, всосало в крошечную полоску-отверстие, а остальные остались на месте.

— Так, потребуется робот-уборщик! — мрачно констатировала девушка и заглянула в прейскурант.

— Э, пока своими силами обойдусь, − сообщила она, появившейся картинке с уборщиком, весело мигающим цветными лампочками и весьма завышенной стоимостью аренды.

Времени уже не оставалось, и Шайя не успевала разобрать чемодан. Вытащив только свежую блузу и случайно раскидав ворох лежащих сверху пакетиков с набранными в дорогу вкусняшками, она вновь надела брючный костюм, в котором прилетела, и вышла в коридор.

Нико уже ждал её. Вручив ему презент из жареных каштанов и кумкватовых цукатов, она вопросительно посмотрела на него.

— Спасибо, − мило раскраснелся Нико, и пряча своё смущение за нарочитой деловитостью, начал быстро докладывать новости.

— Сейчас мы идём к трибуну Литону. У него больше всего потерь в личном составе, и он в бешенстве от того, что ничем не может помочь своим ребятам.

Шайя согласно кивнула. К Литону так к Литону! Но что-то с этим трибуном было не то, раз Нико так распереживался.

— Вы не бойтесь его, − чуть притормаживая и заглядывая ей в глаза, попросил парень. − Он… подавляющий и грозный, но хороший человек.

И словно бы поняв, как глупо и по-детски звучит его «хороший человек» заторопился всё разъяснить:

— Литон родился здесь, учился здесь же, и проходил службу тоже тут. Заработал на профессиональное укрепление тела и выполнял сложные миссии по освоению новых космических просторов. В те времена ещё были в порядке вещей перегрузки на кораблях, и все пилоты должны были выдерживать их. Потом появились новые технологии, и надобность в таких пилотах, как господин Литон, отпала. Он вернулся на Ореон и продолжил службу в качестве центуриона.

— Хм, отличная карьера для простого пилота! От сотника к тысячнику? Я так понимаю, что в голове у него нет никаких модификаций?

— Однажды Литон разбился, и господин Штрайненен, он тогда только начинал у нас работать, вытащил из него большую часть модификаций. Литон тогда не хотел жить… опустился… говорили, что он принимал всякую дрянь, только чтобы уйти от действительности.

— И? Ему кто-то помог?

— Штрайненен помог. Он сильно разозлился, когда узнал, что потратил много сил на лечение, а пациент не оценил этого!

При воспоминании о враче, превратившемся в овощ, Нико скис. Шайя не стала уточнять, чем же всё-таки хорош «хороший человек» Литон, кроме того, что пережил.

— А после того, как со мной проведёт собеседование трибун, вы поможете найти повара?

— Да, я узнал, где он будет в это время и оформил на нас с вами разрешение на посещение кухни. Разрешение действует всего пару часов и хорошо бы успеть.

— А кухня не всем доступна?

— Кухня, некоторые технические отсеки, хранилище, дипломатические зоны, туда можно попасть только с разрешения трибуна, смотрящих или по личному приглашению любого сотрудника кухни, − лукаво улыбнулся паренёк.

— Ясно, − хмыкнула девушка.

Нико провёл её в корпус военных, и Шайя готова была провалиться сквозь пол, столь много внимания ей уделили со всех сторон. Девушки-пилоты смотрели оценивающе, женщины − с мягкой улыбкой, молодые парни довольно скалились, не скрывая дегустационных намерений, а мужчины постарше хмурились, не понимая, как этого котёнка занесло в стаю волков.

«Наглость — второе счастье!» − сердито подумала Шайя, зверея от бесцеремонных взглядов молодняка.

И, может быть, она как-то легче перенесла бы повышенное внимание к себе, если бы они все, абсолютно все не были выше и крупнее её. Не гора мышц, как у десанта или других войск, но весьма внушительные тела, не чета сотрудникам министерства торговли. То ли на космических станциях все растут как на дрожжах, то ли все прошли особую модификационную программу, но она ощущала себя Дюймовочкой на их фоне.

Даже Нико теперь казался ближе ко всем этим крепким ребятам, чем к ней. Он приосанился, сурово зыркал на всех, и всем своим видом демонстрировал, что будет защищать ведомую им гостью.

Совсем не такого эффекта ожидала Шайя от своего появления на станции. Ну кто её будет воспринимать всерьёз?

Нико провёл её в большой зал отдыха, где сидел массивный мужчина и что-то разбирал на повисшем перед ним экране.

— Трибун Литон! Госпожа Ниярди, — сразу представил её Нико.

Мужчина оторвал взгляд от мелькающих точек на экране и с недоумением посмотрел на неё, потом на стоящего рядом паренька и вновь на неё.

— Хм. Неожиданно!

Шайя с интересом точно так же разглядывала его − и никак не могла ощутить, что принесёт лично ей знакомство с ним. Он не давал волю своим чувствам и собирался дождаться конкретных дел. Это её устраивало, и она, чуть склонив голову, слегка улыбнулась:

— Во второй половине дня я уже буду готова приступить к работе. Жильё меня устраивает, но рабочего места я ещё не видела.

— Для вас освободили одну из приёмных на медицинском этаже. Я скину вам список отставников и… − тут по лицу трибуна мелькнуло смущение, − там есть ребята, их фамилии я пометил отдельно, для которых ваша помощь уже стала вопросом жизни и смерти.

— Хорошо, с них и начну, − покладисто согласилась Шайя.

— Вашу руку! — скомандовал трибун.

Девушка не совсем понимания, правильно ли она поняла мужчину, протянула её. Литон осторожно придержал Шайю за кисть и наклеил на запястье крошечную этикетку.

— Это временный маячок служащей. Через минуту он растворится, и вы для станции станете своей. Раз в неделю обновляйте метку.

Шайя кивнула и поняв, что аудиенция с великим и ужасным закончилась, поспешила решать свои дела.

Нико провёл её к повару, и они вместе с ним прошли к грузовому отсеку, где их уже дожидались другие получатели посылок. При всех получателях транспортная компания вскрыла контейнер и после того, как все разобрали свои коробки, она продемонстрировала привезённые продукты.

— Ну что ж, на моей практике такое впервые, но меня устраивает этот формат сотрудничества. Ваш стол будет считаться коммерческим, так что ищите свою фамилию именно в этой группе. Советую ходить в малую столовую, там спокойнее и меньше завистливых взглядов.

— А многие выбирают коммерческое меню?

— Немало. Простите, госпожа Ниярди, мне надо идти работать.

Мужчина переговорил с кем-то, и вскоре продукты были загружены на платформу и увезены. А Шайя потащила свой багаж вместе с Нико к себе. Одежды она брала мало, зная, что на станции предпочтительнее носить униформу, но гранулы для посадки луковиц, сами цветы и семена, грабельки и совочек, пачки с удобрением и, конечно, целая гора орешков, семечек, конфет и батончиков, а вместе с ними старинная ступка для кофе и какао-бобов, термопот, изящный чайничек с чашечками, бумажные пакеты с травяными сборами… Всё это должно было помочь проводить свободное время комфортно и не чувствовать себя оторванной от цивилизации.

К радости Шайи, у Нико тоже оказался особый стол и он ходил есть в малую столовую. Не такой роскошный, как коммерческий, но полностью сбалансированный под его рост, вес и возраст, включающий в себя как синтетическую часть, так и натуральную. Юноша проводил её на обед, составил ей компанию и попрощался тогда, когда показал ей рабочее место.

— Ну вот, больше я вам не нужен, — смущаясь, произнёс он, понимая, что пора девушку оставить одну, но ему не хватало сил сделать это.

На неё хотелось смотреть, слушать её голос, с замиранием сердца ждать, когда она взглянет на него и улыбнётся. Весь мир в один миг сузился до неё. Всё теперь Нико казалось неважным, только её внимание и способы его заслужить.

— Нико, спасибо, — сердечно произнесла Шайя, слегка подталкивая юношу к выходу.

Ей не терпелось оглядеться в своём кабинете, посмотреть список будущих подопечных, ознакомиться с информацией о тех, кого она пригласит первыми. На все это требовалось время, которое таяло.

Выпроводив своего верного сопровождающего и договорившись в следующий раз встретиться с ним в столовой, она обошла бывшую приёмную, мысленно заполняя пустые стеллажи цветами, термопотом, чайником, ступкой и пакетиками с травяными сборами. Присев за стол, она активировала электронную книгу и начала просматривать список.

— М-да, трибуну не позавидуешь, — выдохнула она, думая о том, насколько трудно ему было создавать очередь из ожидающих помощи.

Шайя внимательнее присмотрелась к кратким данным выделенных Литоном отставников и немедленно послала вызов какому-то Игараси тридцати с лишним лет. Ей даже показалось, что она опоздала, но через полчаса к ней в кабинет постучали и вошли двое мужчин.

Глава 6. В которой Шайя испытывает чувство глубочайшего удовлетворения

Один был сопровождающий, а второй… он мало походил на человека, настолько был изуродован.

В его досье Шайя прочла, что после спасения из открытого космоса на станции ему смогли заменить глаза, более-менее восстановить слизистые и нормализовать кровоток, а вот тело… полопавшаяся кожа из-за внутренних разрывов то ли мышц, то ли сосудов сама срослась буграми под воздействием оздоравливающей капсулы, куда его положили для лучшего приживления новых глаз. Если бы мужчиной занимался специалист вроде того же Штрейненена, то этого не случилось бы, но, видимо, Игараси не повезло на тот момент, и им занимался кто-то из медиков другого уровня или направления, используя имеющуюся технику и следуя инструкциям.

А ещё Шайя прочитала, что господин Игараси получил страшнейшие ультрафиолетовые ожоги одновременно с обморожением и частичным оледенением тела. И если бы диагностический прибор не показал полную сохранность мозговой активности, вступила бы в силу негласная рекомендация дать спокойно умереть разумному существу в целях гуманности.

Сейчас девушка видела только изуродованное лицо и полоску бугристой шеи, всё остальное было скрыто одеждой. Вместо правой руки болтался пустой рукав и, по-видимому, медикам ничего не удалось сделать с пострадавшей ногой, так как мужчина опирался на неё с трудом.

— Господин Игараси? Присаживайтесь, − показала она рукой на стул, − а вас я прошу оставить нас, − обратилась она к сопровождающему.

Тот угрюмо, даже с угрожающим предупреждением посмотрел на неё, но Шайя молча отзеркалила этот взгляд и ждала, когда он выполнит её просьбу-требование.

Как только закрылась дверь, она протянула гостю пакетик с какао-бобами и задумчиво посмотрела на него.

— Не противно? — глухо спросил он, игнорируя угощение.

— Малоприятное зрелище, — не стала скрывать она. — У вас зубы целы?

Игараси хмыкнул и вызывающе показал зубы.

— Отлично! — откидываясь на спинку кресла, воскликнула девушка. − С зубами было бы сложнее всего, − пояснила она свою радость, − почти любое ранение можно подвести под статью и вылечить бесплатно, а вот восстановление зубов не входит ни в какую программу.

— Меня списали из армии, − как маленькой повторил он ей то, что она уже прочитала, но Шайя нарочито небрежно отмахнулась.

— Есть немало путей, чтобы вернуть вам здоровье, но сначала мы поговорим о вас, и я посмотрю, чем вы в дальнейшем будете заниматься.

— Вы шутите? Я отброс! Я конченый человек! — резко поднялся он, гневно сверкая искусственными тёмно-серыми глазами.

А она изобразила изумление, и будто поражаясь до глубины души его несообразительностью, спросила:

— Что за глупости? У вас такой шанс начать жизнь сначала, будучи уже не юнцом, а взрослым, понимающим человеком! Уверена, что вы не упустите его.

Игараси стоял, немного покачиваясь и молча смотрел на неё, стараясь понять, издевается это юное создание над ним или…

А девушка чуть склонила голову вбок и с лукавой улыбкой спросила:

— Неужели вам неинтересно узнать, каким я вижу ваше будущее?

— Я уже прошёл тестовую программу, − выплюнул он, но несмотря на грозный голос, его тело предательски плюхнулось обратно на стул и Шайя вновь подтолкнула к нему какао-бобы.

— Ужасно привязчивые, − неодобрительно косясь на них, призналась она, − сначала они мне показались гадостью, а теперь вот никуда без них. Наваждение какое-то! А вы любите что-нибудь грызть?

За этим ненавязчивым вопросом последовали другие, и вот уже Игараси вспоминал самые яркие события в своей жизни, а Шайя подсунула ему бутылку с водой, видя, как у мужчины пересыхает горло от долгого рассказа о своей жизни.

Он ей говорил о ребятах, что летали рядом с ним; о том, кто ставил его на крыло и о тех, кому пришлось помогать ему, а Шайя улыбалась, кивала, отстранённо поддерживая разговор, а сама разглядывала проявляющиеся вокруг мужчины символы.

Перед ней сидел прирождённый воин-защитник. Тестовая программа не ошиблась, направив его когда-то в лётную космическую школу. Мужчина не сможет просто жить и выполнять работу ради заработка. Ему важно знать, что его жизнь, действия, поступки имеют цель, и ближе всего ему защита других и торжество справедливости.

Шайя была удивлена символами огня и веры в светлое в его душе. Наверное, в иных обстоятельствах она была бы напугана, приняв мужчину за фанатика, но сидящий перед ней человек вызывал у неё сильнейшее, до жжения, желание помочь ему. Он не простой обыватель, он очень нужная единица общества, тёплая, горячая, сильная. Такие, как он, помогают верить другим в добро.

У Игараси присутствовали задатки следователя, и при соответствующем образовании он мог бы ловить преступников, но для этого ему пришлось бы пройти слишком длинный путь, к тому же знаков, подсказывающих о его любви к активным действиям, было больше, чем символов о тяготении к рассуждению или построению логических цепочек.

Шайя целиком погрузилась в отлов малейших подсказок и, кажется, ей удалось что-то нащупать.

— Скажите, а у вас остался страх попасть в ту же ситуацию, в какой вы побывали?

Игараси замолк и долго молчал, а потом отрицательно качнул головой.

— Модификации в мозге у вас удалили?

Мужчина опустил глаза, а Шайя увидела на его изуродованном лице заигравшие желваки. Приятная беседа закончилась, и он сейчас наверняка сожалеет о своей откровенности.

— Они не работают, но мне ничего не удалили. Здесь это невозможно.

— То есть, вы сейчас живете как обычный человек или, как модно говорить, чистый. Слышали такой термин?

— Слышал.

— Ну что ж, я предлагаю вам выбор! В зависимости от того, что вы предпочтёте, мы составим план достижения конечной цели.

Шайя была довольно тем, что услышала и с удовлетворением наблюдала за зелёными бликами, которыми напоследок блеснули уходящие в туман символы.

— Для вас не секрет, что в последние года идут принципиально новые разработки кораблей, катеров, боевых единиц и прочего. Тут я не сильна, но знаю точно, что есть проблема с испытателями всей этой техники. Достижения изобретателей рассчитаны на новое поколение, на поколение чистых пилотов. А откуда у них опыт? Им потребуется время, чтобы почувствовать машину, дать внятную характеристику её сильных и слабых сторон. Вы меня понимаете?

Мужчина смотрел на Шайю безотрывно, и в его глазах зажигалось понимание.

Её сердце сжалось от сочувствия. Обиженный, потерянный, озлившийся большой ребёнок, но с верой в чудо и готовностью увидеть его, поверить и принять всей душой.

— Но у меня укреплён скелет и вставлены искусственные мышечные волокна? — взволнованно признался он.

— Это может стать проблемой лет через десять-пятнадцать. Вряд ли раньше вас потеснят ваши конкуренты. Но кто знает, каких высот к тому времени вы добьётесь, и какой путь себе выберете? Ваше тело будет восстановлено, получен новый опыт и, быть может, вы решите вновь пойти учиться, чтобы занять, к примеру, должность инструктора в испытательном центре, а может, и что другое. Сами понимаете, всё переменчиво, и кто знает, какие перспективы ещё появятся у вас?

Игараси опёрся единственной рукой о стол, сжав кулак и наклонил голову. Частое дыхание показывало, что он сильно взволнован. Шайя дала ему время успокоиться и вскоре он спросил:

— Вы упомянули о выборе?

— Да. Второй путь для вас я вижу как раз в области преподавания. Ваша ответственность и разумное спокойствие к неудачам подопечных — основной козырь. Вы умеете летать как с гаджетами, так и… научитесь летать без них. И вы сможете толково передать свой опыт. Как видите, ничего нереального я вам не предлагаю.

— Но в каждом вашем варианте требуется дополнительное обучение и здоровое тело, а военное ведомство отказалось от меня.

Игараси спорил, но видно было, что он с жадностью ждёт улыбки девушки и её небрежного жеста, обозначающего, что-то вроде недоуменного: «Разве это проблема?»

— Не ведомство, а программа так паршиво сработала, − с сожалением констатировала Шайя. — Всю медицинскую помощь вы должны были получить в полном объёме здесь, так как формально на станции всё для этого было в наличии до недавнего времени. Программа не могла учесть особых обстоятельств, вроде острейшей нехватки первоклассных медиков, запредельное количество раненных, так как эти обстоятельства в политических целях умалчиваются.

Шайе было неприятно разъяснять увечному пилоту, как так получилось. Мало того, что ему не оказали положенную помощь, так он ещё оказался выброшен из привычной ему жизни. Но Игараси должен понимать, что предали не люди, а его перемололи бездушные жернова системы. Пусть он злится, но не считает себя преданным.

— Вот и получилось, что формально вам оказали полноценную помощь, и раз после неё вы остались калекой, то программа вывела вас в отставку. Официально военных действий мы сейчас ни с кем не ведём, значит программа вполне обоснованно вас забраковала и не оставила никаких льгот.

Девушка подтянула к себе пакет с какао и разгрызла один боб. Она внимательно следила за эмоциями Игараси и с горечью понимала, что раньше он даже не задумывался о том, как работают все эти программы.

Он летал, компьютер считал вылеты, без обмана распределял часы отдыха, зарплату… Программа была безупречным другом! А дальше шок и слова трибуна о том, что Игараси − калека-отставник. И все последующие события стали нескончаемым шоком!

— Вы не отслужили в космосе минимальных тридцати лет, чтобы рассчитывать на какие-либо льготы, формально вы пострадали по собственной оплошности, вам была оказана помощь, но вы не изволили выздороветь, в чём оказались вновь виноваты. Программа − не человек, она действует по определенному алгоритму, − поясняла Шайя, чувствуя, что понимание ситуации и выяснение деталей необходимы этому мужчине.

— Из-за вашего эмоционального и физического состояния тестовая программа не смогла адекватно определить ваше будущее, и вы получили статус бесперспективного работника, а проще − безработного, в котором планета не нуждается. Всё! Замкнутый круг из-за кучи формальностей! — девушка хлопнула в ладоши, ставя точку в неприятной части разговора и сразу улыбнулась, продолжая: — Но есть прямо противоположная куча формальностей, благодаря которой я помогу вам вылечиться, выучиться и вернуться под крыло военного ведомства!

Шайя поднялась, предлагая господину Игараси тоже подняться:

— Так что ваши спокойные, наполненные страданием дни остались позади. Завтра я жду вашего ответа и исходя из него составлю вам ваш жизненный план до того момента, как вы будете приняты на работу. Задача ясна? — весело рявкнула Шайя.

— Так точно, − выпалил мужчина.

В его глазах плескалось смятение.

Ему требовалась передышка, чтобы принять новую реальность и сжиться с ней. Своё будущее, обиду на врачей, подозрение непонятно в чём трибуна, товарищей… они все были рядом, а он не мог принять их помощь, терзаемый разочарованием, непониманием…

— Ну что ж, жду вас завтра в это же время! — Шайя вглядывалась в него, боясь пропустить что-нибудь плохое, но мужчина кивнул и, расправив плечи, вышел, попав в руки караулившего товарища. А она готова была горы свернуть, только бы оправдать его взгляд, полный надежды.

На всякий случай девушка краем глаза ещё раз пробежалась по списку нуждающихся в срочной помощи, стараясь уловить тревогу, но следующих пациентов можно было отложить до завтра.

Это было хорошо, просто замечательно!

Ей требовалось успокоиться, восстановить душевное равновесие и включиться в режим «пробивной тётки»! Этот настрой помогал просматривать разную информацию не с целью общего образования, а отлавливал нюансы, которые можно эксплуатировать с выгодой. В данном случае для Игараси.

Время летело незаметно, и Шайя уже сделала достаточно пометок, чтобы можно было воплотить задуманное. Более того, вся собранная ею информация поможет увереннее что-то обещать следующим подопечным, и это радовало. Оставалось ещё много работы, которую она должна проделать сегодня же, но её прервала гостья.

— Здравствуйте, — поприветствовала Шайю девушка, которой она разрешила войти. — Я Саоми, работаю здесь бактериологом.

— Очень приятно, Саоми. Я Шайя Ниярди, прогнозист по перепрофилированию.

Шайя прятала своё недовольство тем, что её отвлекли от работы, и старалась показать себя приветливой, но гостья ей не понравилась.

На вид ей около двадцати пяти, да и сам вид девушки был привлекательным. Саоми явно знала себе цену, и сложно было бы не согласиться с этим. Высокая статная брюнетка с нежно-фиолетовыми глазами, высокими породистыми скулами индейской принцессы, что было необычно для алайянки, красивыми мягко изогнутыми губами, привлекающими взгляд цветом и формой. Плюс ко всему уверенный дерзкий взгляд, готовность отстаивать своё мнение, сила духа.

Шайя выжидающе посмотрела на девушку, пытаясь сообразить, что же её в ней настораживает.

— Никогда не слышала о такой профессии, — немного с претензией произнесла Саоми, разочарованная сдержанной встречей. Новенькая осталась сидеть за столом, закрывая информационные окна на экране рабочей панели, скрытничая.

Шайя изобразила мимикой раскаяние о том, что гостье не довелось ранее слышать о её занятии, а та окинув взглядом пустой кабинет, прислонилась спиной к стеллажам и, сложив руки на груди, оценивающим взглядом вернулась к новой хозяйке помещения.

Это было невежливо и демонстративно-вызывающе. Однако Саоми быстро состроила задумчивую мордашку, которой Шайя не поверила бы, если не обратила бы внимание на тревогу в глазах девушки.

— Я пришла из-за Игараси, — глухо произнесла она − и вот тут Шайя откровенно удивилась.

Она видела фото мужчины до случившейся с ним беды и никогда в жизни не поставила бы его рядом с гостьей, стоящий сейчас перед ней. И, тем не менее, статная красавица здесь, и она волнуется об этом мужчине!

На щеках Шайи вспыхнул румянец, а сама она обозвала себя недалёкой и противной из-за того, что с первого взгляда прилепила к Саоми за её раскованность ярлык хищницы!

— С господином Игараси всё будет хорошо, — как можно мягче ответила Шайя, собираясь осторожно добавить подробностей, которые помогли бы гостье поддержать её избранника.

— Хорошо? Ну и слава космосу! А то я покоя себе не нахожу. Это ведь я программировала капсулу на замену его глаз и вообще.

— Как вы? Вы же сказали, что вы бактериолог?

— Ну да! У нас тут тогда такое творилось, что просто ужас! Врачей всего двое осталось, а потрепало несколько звеньев и ещё серьёзно пострадали пассажиры с разных планет. Дурдом! У меня хорошее базовое медицинское образование и я помогала работать с капсулами. Кто же знал, что Игараси после замены глаз нельзя было ставить общую оздоровительную программу. Я действовала по инструкции и вот… — она с досадой развела руками. — Но ведь главное, что он жив?!

— Да, жив, — вяло подтвердила Шайя.

Теперь она поняла, что отталкивает её от гостьи.

Непомерная самоуверенность!

Эта девушка, по-видимому, хороший специалист в своей области и, возможно, вполне справедливо рассчитывает сделать отличную карьеру, но её внутреннее состояние таково, как будто она многоопытный, всезнающий руководитель.

Шайя могла только предположить, что Саоми послали работать на станцию, чтобы рутинной работой сбить с неё спесь, привить неторопливую осторожность, научить принимать взвешенные решения, но при таком характере и внешности она здесь, наоборот, пропиталась уверенностью в своей исключительности, чему потворствовали её поклонники, которых не могло не быть у такой бойкой красавицы.

— Тебе повезло, что наш этаж почти пустой, — беззаботно констатировала девушка, но Шайя уловила нотки недовольства этим фактом и что-то похожее на ревность.

Однако Саоми не сомневалась в себе и милостиво демонстрировала дружеско-снисходительное отношение к новенькой, но та так странно на неё смотрела, что это начинало её раздражать.

— Я не давала вам своего разрешения тыкать мне, — сухо ответила Шайя. — Что же касается моего проживания здесь, то в этом нет никакого везения. Я такой же специалист, как и вы. Ваша каюта находится здесь?

— Моя-то здесь, потому что я имею отношение к медицине.

— А я здесь, чтобы исправить вашу безответственность и прикрыть вас от судебного разбирательства.

— Что?!

— Кто ещё пострадал от ваших неправильных действий?

— Я спасала жизни!

— Ваше счастье, что спасённые пока ещё испытывают к вам благодарность, но если кто-нибудь из них подаст на вас жалобу…

Саоми сжала кулаки и прожигала злым взглядом соплячку. Однако ей хватило намёка, чтобы понять, насколько уязвимо её положение.

Она помогала от души… все знают, что в её помощи не было корысти! Она выложилась по полной!

Многие пришли помогать, но от их помощи было мало толку! У неё хватило решимости разобраться с работой капсул! И теперь угрозы вместо награды?! Да? Надо было дать умереть, тем, кто попал ей в руки?

Резко развернувшись, девушка выскочила из кабинета.

Вот и помогай!

Вся её жизнь может полететь в бездну, если действительно кто-то затребует проверить правомерность её действий. Сюда даже никто не прилетит разбираться, хватит факта её вмешательства в не свою сферу деятельности!

Саоми ещё долго бушевала, испытывая злость и ярость к спасённым ею, к высокомерной новенькой.

Хотелось всех проклинать и мстить, но к утру она успокоилась, и холодный разум привёл её к мыслям о том, что если эта Ниярди сумеет убрать всех лишних со станции, то инцидент можно считать пройдённым.

А произошедшее с ней самой − урок на всю жизнь: не лезть с помощью, не рисковать собою ради других! Благодарности всё равно не дождалась ни от врачей, ни от спасённых.

Шайя ещё долго сидела, коря себя за резкость. Она всё же не девочка, чтобы не понимать, какой раздрай творится в душе Саоми. К тому же она видела военврача, и раз он не придал огласке корявую помощь бактериолога, то действительно в тот момент она была оправдана.

Другое дело, что девушка должна была дождаться одобрения составленных ею программ, а не полагаться только на свои знания.

Она слишком переоценила себя, а военврач явно винил себя за потерю контроля над ситуацией на медицинском этаже и последствий помощи неквалифицированных помощников. И он действительно виноват, что не уследил, но Шайя могла себе представить тот хаос, что тут творился, и понимала, что помимо чутких рук врача и его знаний, необходимы были сильные организационные качества и натура лидера.

Посмотрев на часы, Шайя отправилась в столовую. Визит Саоми сбил ей рабочий настрой, и не было смысла сидеть, думать обо всём сразу и ни о чем.

В этот раз многие служащие вежливо здоровались с нею и разглядывали с новым интересом. В их глазах было много вопросов, но самые точные ответы они получат, когда результат её работы заявит сам о себе.

— Госпожа Ниярди, — радостно воскликнул Нико, увидев её при входе в столовую. — Я ждал вас! Наши только и говорят о вас! Тато, вы его видели, он сопровождал господина Игараси, рассказывает о чудесах. Вы смогли?

— Помочь?

Нико кивнул, жадно ожидая ответа.

— В общем, да. Мне ещё надо поработать сегодня, чтобы подготовиться к завтрашнему визиту Игараси, но у него хорошие шансы на успех.

— Невероятно! Но как?

— Давайте ужинать, — попросила его девушка, — мне надо отдохнуть.

— Простите.

Вместо ответа Шайя улыбнулась ему и с интересом начала разглядывать поднос с собранными для неё блюдами.

За прошедшие годы как бы она ни старалась освоить местную кухню, старые привычки все равно одержали верх.

Основной пищей так и остались наваристые супы, картошка, мясо, да немного овощей. Фасолевые и рисовые сладости не прижились в её меню, как и куриные лапки, рыбьи головы, студни из картофельного крахмала или других желеобразующих продуктов. Всё это было безвкусно и требовало множества различных соусов, а Шайе сначала было не по силам готовить, что-нибудь помимо соевого соуса, потом сказалась нехватка времени, а после она поняла, что не наедается традиционной едой южного континента. Они с Цером тогда выкладывались по полной и постоянного что-то ели, перекусывали, хватали на ходу.

Сейчас же перед ней стоял десяток маленьких контейнеров, в которых располагались тонко порезанные свежие овощи, знакомые и не очень; миниатюрная отварная китайская капуста; соусы, кусочки обжаренной до хруста шкурки неопознанного животного; две пельмешки; две шпажки миниатюрного шашлычка и большой контейнер с рисом.

Отдельно стояла прозрачная коробочка с сырником внутри. Когда Шайя добралась до него, то это оказалось безвкусное пирожное из сладкого картофеля, завёрнутого в рисовое тесто.

Симпатичная женщина разносила чай, и девушке пришлось несколько раз подзывать её, чтобы напиться из крошечной маленькой чашечки. Она бы постеснялась в пятый раз тревожить женщину, но все офицеры поступали так же. По-видимому, это был какой-то ритуал, создающий иллюзию тёплой обстановки.

Шайя устало вытянула ноги и пока ждала Нико, который относил подносы к утилизатору, с удивлением поняла, что объелась.

«Надо было отдать картофельное пирожное парню»! — трепыхнулась вялая мысль. Но ей было интересно попробовать, а надкушенное не отдашь.

Мимо Шайи прошёл трибун Литон, окидывая её благосклонным взглядом и усаживаясь за свой стол. К нему подсели другие офицеры, и кто-то из старших гражданских. Все посматривали на неё, но не более, чем другие.

— Хотите, я вам покажу станцию? — спросил вернувшийся Нико.

— Я бы с удовольствием посмотрела, но очень устала. Во время перелёта я не спала, потом сразу работа и надо бы ещё посидеть, чтобы собрать побольше информации, но, похоже, я пас!

— Можно, я вас провожу?

— Нужно. Я не запомнила, на какие значки надо нажимать в лифте и как переходить из корпуса в корпус.

Всю обратную дорогу Нико молчал, и Шайя была благодарна ему за это. Ей удалось сохранить достигнутое расслабленное состояние и, попрощавшись с парнем до завтра, она вошла в каюту и, активировав связь с профессором, устало улыбнулась ему.

— Дядюшка, у меня всё прекрасно, только я ужасно устала.

— Ты что, работала сегодня?

— У меня первый подопечный возвращён к жизни, и я счастлива.

— Умница моя! Ложись отдыхать, а завтра я жду от тебя подробностей.

— Хорошо. Как бы мне хотелось рассказать вам всё прямо сейчас, но глаза закрываются.

Она прижала руку к сердцу и показала жестом, что передаёт ему сердечный привет. Дождалась, когда Ниярди улыбнётся ей в ответ, и отключила связь. Вещи остались неразобраными, а сама она, прополоскав рот, скинула одежду и повалилась спать.

Глава 7. В этой главе рассказывается о том, как Шайя совершает чудеса

Проснулась Шайя рано и посвятила время своему обустройству. Сначала она разложила вещи и посадила часть луковиц в плошки, расставляя их повсюду. Посеяла семена пряных травок в декоративные складные ящички. Они взойдут быстро и не только добавят приятной глазу зелени в интерьер, но ещё и насытят помещение приятным тонким ароматом.

Потом девушка превратила одну из своих футболок в половую тряпку и протёрла полы. Встроенный в перекрытия пылесос не справлялся со своей работой, а после того, как Шайя намусорила, готовя луковицы для посадки, и собирала маленькие ящички для зелени, стало ясно, что без уборки не обойтись.

Приведя себя в порядок, она с боевым настроем прошла в свой кабинет и, включив видеосвязь с профессором, который в это время садился завтракать, вновь взялась за посадку уже очищенных луковиц. Одновременно Шайя начала рассказывать, как прошёл её вчерашний день.

— Дядя, а это правда, что медицинская коллегия сейчас готовится к опытам по восстановлению отсутствующих конечностей путём их отращивания прямо на теле пациента?

— Правда, Шайя. Это новый подход к оздоровлению человека и, возможно, в будущем мы все увеличим срок нашей жизни.

— О! Здорово! Дядюшка, я ведь права, что там, где опыты, требуются добровольцы?

— Да, цветочек, права.

— Прекрасно! — девушка торжествующе потрясла пакетиком с гранулами для луковиц. — А вам ничего не известно о том, как долго отращивают эти конечности, и вообще в чём там суть нового метода?

— Известно, — улыбнулся Ниярди. — Это для нашего сектора подобное новинка, а в других все давно стараются использовать именно этот метод восстановления пострадавшего тела. Только всё дело в том, что все пытаются искусственно копировать необходимую белковую массу, потому что оригинал стоит дорого и редко появляется в продаже. Нам невероятно повезло выйти на фармацевтическую компанию, занявшуюся переработкой уникальных фианитовых жучков и выставившей их на продажу.

Шайя быстро набрала в сети «фианитовые жучки» и, переслав Ниярди красивую картинку с жучками среди восхитительных орхидей, вопросительно посмотрела на него. Он согласно кивнул и не торопясь продолжил свой рассказ:

— Разведка провела целую операцию по установлению нужных связей, получению подробной информации по использованию как оборудования, так и белковой массы, а так же подписания договора с нашей планетой в обход других.

— Ого! Не знала, что наша разведка этим занимается!

Профессор только хитро улыбнулся и слегка пожал плечами, а Шайя, машинально высаживая подготовленные луковицы в разбухшую от воды массу, задумалась о своём первом подопечном.

— Хм, интересно, что понимается под восстановлением? — спросила она. — У всех наших воинов тело видоизменено.

— Вот для ответа на этот и другие вопросы существуют испытания!

— Дядюшка, у меня есть доброволец без руки, нельзя ли его как-нибудь вписать в эту программу?

— Цветочек, я не слежу за этим проектом, но советую тебе прямо сейчас подать запрос в коллегию со всеми данными своего подопечного. Кстати, данные о наборе добровольцев ищи на их сайте не в текущих проектах, а в разделе о вакансиях. Если экспериментальный отдел заинтересует его случай, то всё решится быстро и без меня.

— Спасибо за подсказку! Значит, прямо сейчас?

— Завтра на Алайю прилетят с дипломатическим визитом арианцы* и начнут вещать о мире во всём мире, расскажут об открытии новой живой планеты во Вселенной, само существование которой ведёт к совершенствованию всего живого и прочее. В том числе они милостиво поведают нам о новых технологиях, которые предоставят тем, кто последует их путём развития. Белковая масса из жучков и есть одна из этих технологий! Так что завтра журналисты проведут собственное расследование и по секрету всем расскажут, что в нашей коллегии уже изучают обещанное арианцами чудо и будет ажиотаж. У нас много пострадавших воинов, которые ждут очереди на изготовление искусственных конечностей, а тут такой шанс.

(прим. Авт. Более полно об арианцах, а также об оборотнях написано в книге «Рита — сердце Громовой планеты». Они там главные персонажи.)

— Поняла! Бегу! Лишь бы эта белковая масса оправдала себя, и мой Игараси не пожалел, что не встал в очередь на синтетический протез!

— Не пожалеет. У наших учёных большие планы на неё. Она известна давно и очень хорошо себя зарекомендовала.

— О, вы мне потом всё расскажете!

— Я тебе уже всё рассказал, что знал, а о живых планетах почитай в сети. Это информация постоянно пополняется и находится в свободном доступе. Для нас это интересно, но неактуально.

— Хорошо, — улыбнулась Шайя и видя, что Ниярди отставил пустую чашку, завершая завтрак, попрощалась с ним до вечера.

Ей тоже пора было идти завтракать, но прежде следовало переслать данные Игараси. Шайя заглянула на сайт коллегии, нашла и убедилась, что невзрачное объявление о наборе добровольцев в группу по изучению воздействия белковых ванн ещё не убрано и внимательно прочитала о тех документах, которые требуется предоставить.

— Хм, пожалуй, надо идти сразу к трибуну, чтобы не терять время на разъяснения, — решила Шайя и, добежав до столовой, поздоровалась с Нико, получила свой поднос с едой, и оставив его возле парня, подсела к завтракающему Литону.

Она коротко рассказала ему о шансе бесплатно восстановить руку покалеченному пилоту, а скорее всего, и всё тело, но надо торопиться.

— Но как он туда попадёт? — нахмурившись, задал вопрос трибун, имея в виду перелёт со станции на Алайю, а потом, что-то решив, твёрдо ответил: — Попадёт!

— Это у меня уже решено, проблемы нет, — отмахнулась Шайя. — Вы, главное, как можно скорее все необходимые медицинские документы переправьте в коллегию с пометкой на тесты по отращиванию конечностей. Чем быстрее, тем лучше!

Трибун о чем-то задумался, посмотрел на девушку тяжёлым взглядом, согласно кивнул, отстранил подошедшую женщину, разливающую чай, и вышел. Красиво одетая официантка с изысканным чайником в руках укоризненно посмотрела на Шайю, но та, приняв крайне деловой вид, вернулась к Нико.

На неё все смотрели с удивлением, гадая, что произошло между ней и суровым Литоном, что тот чуть ли не бегом ломанулся к выходу, одновременно связываясь с кем-то и рыча в своей манере на собеседника.

Нико, снедаемый любопытством, смотрел на Шайю, но не решался ни о чём спрашивать. Он боялся, что стоит проявить ему назойливость, и она мягко отстранится от него.

Всю ночь он думал о ней и пытался представить себя рядом, но все мечты рассыпались, не желая складываться в красивую картинку. Он пытался понять — почему?

Разница в возрасте? Но он быстро вырастет!

Достаток? Можно брать подработку у торговцев инопланетян! Впервые прилетая на станцию, они нуждаются в консультанте, и он уже не раз подрабатывал так. А когда он станет совершеннолетним и получит скопившееся на его счету пособие, то вступит в команду титанийца Перу, вложится в товар и утроит свой капитал!

Разница в образовании? Но оно ему ни к чему! Он и так много знает! Всё, что нужно, ему любой расскажет и покажет.

И всё же юная госпожа Ниярди даже в грёзах Нико оставалась недосягаемой!

Он не сдавался, спорил и доказывал ей, что сумеет стать хорошей парой и защитит её от любых невзгод, но она молчала. А когда он в отчаянии сжал кулаки и сквозь слёзы хотел было воображаемой девушке выкрикнуть, что все равно докажет, что достоин её, осёкся.

Её взгляд, проникающий в глубину души, заставляющий сжиматься сердце, быть наполнен нежностью и терпением, как будто она смотрит на маленького неразумного ребёнка. Так могла бы смотреть мать.

С этим дурацким осознанием Нико и проснулся.

При встрече с Шайей сонные грёзы показались пустыми, так как девушка выглядела взбудораженной, сияющей, но никак не умудрённой жизнью женщиной, какой он неожиданно увидел её во сне. И всё же… всё же когда она беседовала с трибуном, ему вновь показалось, что разница между ним и девушкой есть, и что она непреодолима.

В столовую вошли другие трибуны и, заметив новое лицо, со сдержанным любопытством кидали любопытные взгляды. Нико насупился, а Шайя доброжелательно улыбнулась и приветственно кивнула.

Трое молоденьких трибунов были выходцами закрытой академии. Один из них широко улыбнулся в ответ, второй сделал вид, что ничего не заметил, а третий досадливо фыркнул.

Шайя мигом оценила взгляды окружающих, особенно женские, и поняла, что всех троих трибунов с переменным успехом атакуют на любовном фронте. Ей стало весело. Вся эта ситуация напомнила о, казалось бы, давно забытом прошлом, когда в студенческих столовых разыгрывались похожие баталии взглядов.

Оставив окружающих самим себе, девушка придирчиво поковырялась в поданном на завтрак рисе, вяло сжевала кусочек нежнейшей рыбы, заедая маринованными овощами, попробовала тёртую редьку и с завистью уставилась на свёрнутый рулетиком омлет на подносе у Нико, который он засовывал в рот большими кусками и быстро проглатывал.

Парень с гордостью объявил, что такая вкуснотень положена только растущим организмам — и совершенно неожиданно предложил в следующий раз сразу обменяться завтраками.

— Я смотрю, вы не любительница риса, а я устал от… — он с неприязнью посмотрел на только что расхваливаемый омлет и буркнул: — от этого!

А Шайя с сожалением подумала, что напрасно потратила уйму сил, да и денег, осуществляя глупое желание приобщиться к местной культуре питания. Ей уже не хватало бутербродов или горячей каши, пусть даже без изюма, но с маслицем! Она считала честным страдать из-за синтетической еды, но горевать над стараниями личного повара командования было обидно.

И тем не менее она вновь съела всё, что было подано, лелея мечту о возвращении в свой кабинет и тихом чаепитии вприкуску с печеньем.

К их столику подошли двое молодых мужчин, спрашивая разрешения присесть. Нико демонстративно и довольно нагло огляделся вокруг, показывая, что свободных мест достаточно, а Шайя, не желая ссориться, мирно произнесла:

— Да, конечно, мы всё равно уже позавтракали.

Это была неправда, но она только что тронула вилкой ферментированные бобы, идущие как пикантная закуска к рису, и те потянули за собой ниточки «соплей». Аппетит умер.

Шайя хотела извиниться перед пареньком, что сорвала его с места, но он поднялся из-за стола с видом победителя, и её настроение вновь поползло вверх. Захотелось разлохматить этого юного героя и накормить от души по-своему разумению.

— С меня чай в двенадцать дня, — объявила она, — придёте?

Лицо Нико просияло, и он часто-часто закивал.

Добравшись до этажа медиков, Шайя столкнулась там с сухо поприветствовавшей её женщиной, потом из дальнего кабинета выглянул какой-то мужчина.

— Зазра! Найдите данные по медтехнике пятого поколения! Там должна быть полная и подробная расшифровка всех функций, — крикнул он вослед встреченной Шайей женщине.

— А-а-а, новенькая? Исправлять наши огрехи будете? Ну, ну! Дерзайте! — выдал он девушке и скрылся обратно.

Где-то запиликало, в дальнем конце коридора зажглась красным рамка при входе в одно из медицинских помещений. Всё тот же мужчина выскочил, на ходу снимая с головы какой-то прибор, который Шайя назвала бы средневековой бутафорией.

— Вы ещё здесь? — подбежав к красной рамке, обернулся он к ней.

Девушка кивнула, уже увереннее подбегая к нему, понимая, что происходит что-то незапланированное.

Мужчина отключил раздражающий красный свет при входе и вбежал внутрь. Шайя не отставала. В помещении стояли в ряд несколько десятков капсул и в них лежали люди. Одна из капсул подавала сигнал тревоги.

— Да что ж это такое, — нервно просматривая данные, бормотал мужчина.

— Что не так? — рычал он, обращаясь к подающей знаки тревоги технике, а та слала извещения о том, что действие заданной программы прервано.

— Что происходит? — позволила себя задать вопрос Шайя, понимая, что мужчина не знает, что делать.

— Выбранная мною программа действий пошла во вред пациенту! — нервно воскликнул он и тут же пожаловался: — Аппендицит удалён! Всё самое неприятно позади, так что же она бьёт тревогу?

— Заражение? — наугад начала спрашивать Шайя.

Мужчина на что-то нажал — и на панели появились новые данные.

— Нет, — озвучил он результат запроса.

— Воспаление?

— Нет.

— Давление? Выделения? — Шайя высказывала одно предположение за другим, а мужчина, всё больше нервничая из-за продолжающей мигать сигналом тревоги капсулы, вводил данные и передавал ей отрицательный ответ.

— Почесун?

— Нет. Нет. Что?! Вы издеваетесь?

— Послушайте, я же не медик и у меня просто закончилась фантазия, — покаялась Шайя, которую тоже очень нервировало происходящее. — Инородное тело? Может в капсулу забрался чужой?

— Что вы чушь городите! — возмутился мужчина и осёкся. — Инородное тело. В горле!

Дальше он стал быстро что-то нажимать, и на маленьком экране появилось изображение гортани, которую перекрыл кругляш.

— Что это? — недоуменно спросил мужчина.

— Я не знаю, похоже на монетку, — растеряно произнесла Шайя.

— Бред. Откуда?

— Вы меня спрашиваете?! — возмутилась девушка.

Но её уже никто не слушал, мужчина погрузился в изучение инструкции.

— По-моему вашему пациенту становится хуже, — напряженно произнесла Шайя, следя за меняющим цвет мужчиной в капсуле.

— Я вижу.

— Так почему вы не достаёте то, что мешает ему дышать?

— Именно этим я сейчас и занимаюсь, — рявкнул он, трясущимися руками вводя новые знаки на панели и ища что-то в её меню.

— Откройте этот прозрачный гроб и вытащите руками! — сорвалась на крик Шайя.

— Руками?

— Ну, пинцетом! — она уже готова была сама вскрывать капсулу и искала глазами нужную кнопку или лом.

Он пристально посмотрел на неё и вновь быстро застучал подушечками длинных пальцев по панели управления. Через пару мгновений крышка капсулы отъехала, и они оба услышали натужное дыхание введённого в крепкий оздоравливающий сон человека.

— Надо бы повернуть ему голову, — неуверенно предложил мужчина и тут же проделал это. Потом, оглянувшись, словно боясь посторонних свидетелей, сжал лежащему пальцами одной руки челюсть с боков и, поглядывая на экран с рентгеновским изображением гортани пациента, ловко подцепил пальцем другой… монету с дырочкой!

После этого он дрожащими руками восстановил прошлую программу и с облегчением выдохнул, увидев, что больше никаких сигналов тревоги нет.

— Подумать только, монетка на счастье! — смеясь и садясь прямо на пол, воскликнул мужчина. — Дурацкое поверье о том, что все беды минуют того, кто носит этот талисман. Мы когда кладём кого-то в капсулу, то просим всё снять, а этот дурак, видимо, запихнул её в рот и не ожидал, что наркоз подействует быстрее, чем он переложит её в руку.

Шайя осмотрелась и увидела в стороне встроенный в стену кулер с водой. Она наполнила одноразовый медицинский поильник с носиком и подала его неожиданному знакомому.

— Шайя Ниярди, прогнозист по перепрофилированию, — представилась она.

— Райс Иварди, космопсихиатр. Собираю данные для диссертации о влиянии гиперпрыжков на мозговые функции людей и временно, надеюсь, что временно, замещаю врачебный персонал станции.

— Послушайте, здесь что, вообще нет врачей?

— Ну, вообще-то я врач, — возразил Иварди.

Девушка бросила выразительный взгляд на его голову, на которой не было видно следов ни одной модификации.

— До недавнего времени было традицией отправлять на космические станции исключительно многопрофильных специалистов, и все они могли не только ставить диагнозы, но и оперировать, не полагаясь на технику. Есть ведь очень маленькие станции без современного оборудования! А это значит, что у работающих на станциях врачей стоят особые модификации… — мужчина закрыл лицо руками и срывающимся голосом зачем-то пояснил: — очень редкие и дорогие…

А потом он развернулся к ней и горячо, быстро, как будто кто-то сейчас придёт и запретит ему выговориться:

— Милая госпожа Ниярди, здесь происходят страшные вещи! Невероятный, уникальный и талантливый господин Штрайненен сгорел на наших глазах два года назад.

Иварди всхлипнул, но с упорством продолжил:

— Следующими были Растров и Гариба, потом удивительная, тонко чувствующая людей госпожа Икумо. Новых врачей не присылают… да это и понятно, а ситуация ухудшается. Недавно у нас тут такое было! Веласкес сорвался, улетел на Алайю требовать помощи, а вместо этого устроил шоу на телевидении. Он не имел права покидать станцию, не вправе был придавать огласке происходящее… Его толкнуло на это отчаяние! — горячо воскликнул мужчина и горько признался: — Мы все, кто остался здесь, без понятия, что нам делать с поступающими пациентами! Мы имеем отношение к медицине, но наши специализации слишком узкие, чтобы брать на себя ответственность за лечение! Если б вы знали, как я устал!

Шайя сначала подумала, что мужчина бесконтрольно истерит, но по мере того, как он выплёскивал наболевшее, почувствовала, что Иварди осознанно даёт себе возможность снять накопленное напряжение, пользуясь ситуацией и случаем. Это убережёт его от настоящего срыва, а репутация… да пусть лучше его примут за плаксу, чем он что-нибудь натворит! Впрочем, Шайя не собиралась сплетничать.

— Потерпите, думаю, что оригинальное выступление на телевидении господина Веласкеса было не напрасным, — спокойно произнесла она.

В помещении стояла относительная тишина. Тихонько гудели какие-то приборы, изредка что-то щелкало, а ровный свет, исходящий из рабочих капсул, успокаивал, показывая, что всё в порядке.

— Знаете, а я ведь очень хотела поступить в медицинский, но мне сказали, что обязательно потребуется внедрение хотя бы минимального набора модификаций. Если бы не эти условия, то такие, как я, смогли бы заменить врачей на станциях. Может, мои руки никогда бы не сравнились с руками настоящего хирурга, но мне помогла бы наша техника. Ведь не зря же её закупают на другие планеты! Мы её недооцениваем, зато людей, желающих посвятить свою жизнь медицине, превращаем в живых роботов.

— Вы из новых? Или, точнее, из старых? Из тех, что борются за чистоту тела?

— Не знаю. Я просто живу. Это сейчас меня что-то потянуло на проповеди. Вообще-то я за целесообразность. А на Ореоне сейчас она нарушена. Здесь столько возможностей, но близорукость не позволяет увидеть чуть дальше своего носа!

— Да, нарушена… Знаете, раньше у меня не было нужды задумываться о том, что не касается сферы моей деятельности, а в последний месяц и вовсе некогда. Вы нашли хорошее слово — «целесообразность»! Мне надо подумать… — Иварди отстранённо окинул взглядом всё помещение и поплёлся к выходу. Он что-то бормотал о переходах, о сжатии пространства и космических червоточинах, на короткий срок дезориентирующих сознание пилотов.

Шайя немного постояла, пытаясь угадать, куда скакнули мысли психиатра, но быстро отбросила чужие заскоки, так как её ждала своя работа. От неё ждали чуда, и она не хотела разочаровывать людей.

Пройдя к себе, она связалась с трибуном Литоном и попросила поставить её в известность сразу же, как только придёт ответ из медицинской коллегии по запросу об Игараси. Потом она ещё раз проверила все те лазейки, что обнаружила для успешной реализации своих замыслов и довольно улыбнулась.

Девушка успела до двенадцати часов вызвать к себе ещё двух отставников из списка Литона. Им так же требовалась медицинская реабилитация и восстановление в ряды военного ведомства. Их ситуация была легче, чем у Игараси, но Шайе пришлось дольше ломать свою головушку над их дальнейшим обустройством, пока не узнала о забытой традиции поручительства.

Если прокуратор станции даст обязательство принять обратно на работу пострадавших, то военное ведомство, руководствуясь этим поручительством, возьмёт их обратно под своё крыло и включит в программу по восстановлению здоровья на планете. Только прокуратор не может поручиться за своих бывших служащих без медицинского заключения на каждого, что годное для работы здоровье действительно можно восстановить, а это сейчас можно сделать только на Алайе!

Шайя тяжело вздохнула. Замкнутый круг!

Всем этим воякам повезло, что она здесь и раскопала множество возможностей.

Сегодняшние двое мужчин полетят на Алайю вместе с Игараси, получат там медицинское заключение о том, что всё поправимо, потом трибун пусть делает всё, что хочет, но получает поручительство у прокуратора станции — и дальше Шайя уже сама оформит бывших отставников на лечение и даже вернёт бедолаг на Ореон.

Голова шла кругом от просмотренной информации и от напряжения, но работа продвигалась. В двенадцать к ней зашёл Нико и она с удовольствием слушала его рассказы о разных забавных случаях на станции.

Девушка, немного рисуясь, высыпала перед ним полный ассортимент разных вкусняшек, которые сама заготавливала, и смеялась, поддаваясь желанию парня её рассмешить. Когда из чайника была выпита последняя капля чая, Шайя с грустью подумала о том, что ей будет не хватать чистой и светлой влюблённости Нико в неё.

Она поднялась, собирая чашечки и оставшиеся угощения на поднос. Образовалась неловкая пауза, но её вскоре прервало поступившее сообщение от Литона о том, что в медицинской коллегии срочно ждут Игараси.

Шайя облегчённо выдохнула и, отставив чайный набор в сторону, приблизилась к Нико. Он поднялся и покраснел, а девушка, обняла его за шею, заставляя наклониться и, прижавшись щека к щеке, мягко соскользнула, слегка касаясь губами юношеской скулы и прошептала:

— Ты вырастешь прекрасным, сильным, умным, деятельным мужчиной. Полюбишь девушку себе под стать и женишься. Всё у тебя будет хорошо!

Чуть отстранилась от замершего юноши, у которого ёкнуло сердце, как только она подошла, Шайя продолжила говорить, и глядя ему в глаза чётко произнесла:

— Всегда думай своей головой! Не ленись учиться. Хорошо?

Нико удивлённо кивнул.

— Завтра ты улетишь отсюда.

— Нет.

— Да. Господину Игараси необходим сопровождающий. Он растеряется, попав на Алайю в своём состоянии. Планета — не станция, где все друг друга знают! Я ему скажу, чтобы он приглядывал за тобой, но на самом деле это ты будешь присматривать за ним. У него сейчас слишком сложный период и ему нужна поддержка.

— Но как же вы? Я думал…

— Нико, у тебя здесь нет будущего.

— Но я нужен вам! — воскликнул парень. — Вы не видите, как они все смотрят на вас! — и его юное лицо ожесточилось.

— Мой герой! — ласково произнесла Шайя. — Не переживай за меня. К тому же я здесь ненадолго, а ты, если не воспользуешься сейчас своим шансом улететь отсюда, то уже долго не выберешься с Ореона.

— Но…

— Помоги мне с Игараси.

— Но потом я вернусь!

— Нет. Ты встретишься с моим дядюшкой, выслушаешь его и… Нико, я была бы счастлива, если бы ты сумел завоевать его уважение. Это умнейший человек нашего времени!

— Почему это так важно для вас? — насупился он.

— У меня нет на это готового ответа. Я каждый день встречаю множество людей, но не решаюсь кому-либо предложить свою помощь, чтобы меня не сочли странной. Но ты… мне бы хотелось, чтобы у тебя сложилась интересная жизнь, и я чувствую, что надо для этого сделать, — Шайя смутилась. — Глупое объяснение, да?

— Для меня нет. Всё, что вы говорите, для меня наполнено большим смыслом. Я вас слушаю сердцем.

Девушка благодарно посмотрела на него и кивнула, показывая, что понимает и принимает его признание. Они оба слишком мало знакомы, чтобы умом судить друг о друге. Они с первого взгляда почувствовали симпатию друг к другу, и объяснить это сложно.

На ручной гибкий планшет Нико поступил вызов, и мужчина в униформе технической службы позвал его помочь почистить какую-то важную «гравицапу».

— Нико, я позже скину тебе всю информацию, касающуюся тебя. Если ты согласен, то надо будет подписать документы о твоём переводе на Алайю. Опеку над тобою возьмёт попечительский совет города Мистры. Это небольшая территориальная единица и, возможно, ты будешь единственным несовершеннолетним на попечении. Тебе грозит море бестолковой заботы, большое количество ненужных подарков и одежды от разных организаций, но я прошу тебя держаться поближе к профессору Ниярди, так зовут моего дядю.

Парень растеряно кивнул и побежал на помощь к техникам. Побежал по привычке, но лучшего для него сейчас не придумаешь, чем спокойная монотонная работа.

А Шайя послала письмо Ниярди, боясь отвлекать его сейчас видеосвязью, потом написала бывшему префекту пригорода Шиоли, теперь возглавлявшему весь южный округ, прося его предоставить Нико возможность жить в студенческом городке Мистры на полном обеспечении до поступления в академию.

Ни на что особо не надеясь, послала официальный документ в корпорацию робототехники, возглавляемую династией Рико с рекомендацией обратить внимание на подростка с хорошими задатками на руководящую должность, предлагая им самим составить программу обучения для него. Если они ответят, то дядюшка поможет разобраться Нико с условиями долгосрочного контракта, а Шиоли создаст конкуренцию среди желающих оплатить академию юноше.

Да и вообще, парню полезно будет пообщаться с таким чиновником, как бывший префект, особенно, если дядюшка не откажется комментировать поступки и действия хитромудрого изворотливого лиса.

Составления писем съело у Шайи всё свободное время до обеда. В столовой почти никого не было, и по тревожным слухам, которые девушка уловила, в космос были подняты почти все боевые звенья. На Ореон ждали прибытия большой группы кораблей, и им следовало обеспечить безопасность хотя бы поблизости.

Быстро поев, Шайя вернулась в кабинет дожидаться визита Игараси.

Взволнованный, он поймал взгляд девушки и, сделав первый шаг, сразу озвучил своё решение:

— Я хочу летать!

Шайя не сомневалась, что мужчина потянется к работе испытателя новых кораблей, но страшные травмы могли всё же повлиять на его решение и остудить пыл. Однако он безоговорочно поверил, (ей) что она сумеет устроить так, что на его теле не останется последствий от ран.

Шайя улыбнулась и, приглашая присесть, подвинула ему розетку с высыпанными в неё какао-бобами.

— Значит, будете летать, — подтвердила она свои вчерашние обещания, и активировав экран, начала скидывать ему информацию, одновременно поясняя её:

— Итак, господин Игараси. Пять лет тому назад прошлый прокуратор станции вручил награду лучшему отряду пилотов в виде экскурсионной поездки на Алайю и обратно. Помните такой эпизод?

— Э, да, было такое! — удивился мужчина.

— Не знаю, по каким причинам, но поездка не состоялась.

— Тогда была диверсия на станции, а потом работы было много…

— Дело в том, что никаких дат на тех подарочных билетах проставлено не было и они не именные. Я запросила подтверждение у транспортной компании по поводу их действительности и получила разрешение их активировать. Завтра вы летите вместе с двумя сослуживцами и Нико Стреймом на Алайю.

— Но разве такое может быть? Все об этой обещанной поездке давно забыли и вообще думали, что она пропала!

— Ваш предыдущий прокуратор оставил много сюрпризов, доказывающих его заботу о людях. Вы знали, что он включил всех сотрудников станции в программу по накоплению средств, и в соответствии с договором удерживал с зарплаты что-то вроде страховых сборов, равных одному проценту? По истечению десяти лет каждый участник этой программы получал обратно чуть приумноженные свои взносы. Сумма небольшая, но согласитесь, вам она очень пригодится.

— Не знаю даже, что сказать, госпожа Ниярди.

— Непонятно почему новому прокуратору не сообщили о существовании этой программы, но в вашем случае осталось внести взносы за год и тогда можно получить на руки всю накопленную сумму.

Игараси сник.

— Я уже подсказала трибуну выписать вам премию задним числом, которую он сможет вложить в эту программу на ваш счёт и закрыть её.

— Премию?

— Да, — Шайя заговорщицки наклонилась и зашептала. — Это такая махинация! Ваша премия позволяет завершить накопительную программу и получить итоговую сумму, — девушка внимательно посмотрела на мужчину и строго сообщила: — Но трибун не имел права выписывать вам премию, тем более задним числом, и он в ближайшие часы должен оформить её как ошибку и вернуть обратно деньги. Вы следите за моей мыслью?

— Э, кажется, да, — Игараси вытер взмокший лоб рукавом.

— Это хорошо, — Шайя с подозрением смотрела на него. — Трибун долго не мог понять, чего я от него хочу и всё не верил, что это сработает, — неожиданно пожаловалась она. — Итак, благодаря тому, что трибун Литон рискнул и пополнил ваш счёт официальными деньгами, ему удалось закрыть оформленную на вас накопительную программу, давя авторитетом армии и улаживая проблему с длительным отсутствием платежей. Теперь на вашем счету есть деньги, но вам прямо сейчас надо вернуть незаконно выписанную премию, чтобы не подвести вашего трибуна.

Игараси несколько мгновений сидел неподвижно, осмысливая всё то, что медленно проговаривала девушка. Он ещё не отошёл от шока, что проблема с билетами на Алайю так просто разрешилась, а теперь он узнал, что у него на счету есть хоть какие-то деньги!

— Помогите мне, — обратился он к Шайе, — задерите мне рукав и наберите код.

Девушка выполнила его указания, и он уставился на высветившийся на экране положительный баланс.

— Сколько я должен вернуть трибуну Литону?

Шайя назвала сумму и уточнила, что возвращать надо не лично Литону, а в бухгалтерию станции, которой трепал нервы трибун, и с разрешения Игараси перевела деньги.

— Ну, вот и всё! Остальное ваше по праву. Думаю, что новый прокуратор Ореона потихоньку разберётся с этой накопительной программой и сумеет завершить её, чтобы люди получили свои накопления. А вам они пригодятся уже сейчас.

— Да, госпожа Ниярди, спасибо.

— Ну что ж, продолжим. Прямо в космопорту Алайи вас будет встречать представитель медицинской коллегии, так как вы прибываете на планету по их поручительству.

— Только меня? Вы говорили, что со мной летят ещё двое наших?

— Да, господин Игараси, встречать будут только вас, потому что вы везунчик. Ваш случай заинтересовал экспериментальный отдел коллегии и вас ждут безумно дорогие белковые ванны. Советую в пути почитать о них в сети. Это ваш шанс полностью восстановить тело, но при встрече с представителем советую настоять на том, чтобы вас сопровождал юный Нико.

— Не понимаю.

— Это очень сообразительный парень, которому надо обязательно учиться, но в силу своей молодости, сопроводив вас до Алайи, он может рвануть обратно на станцию. Ведь билеты у вас в оба конца! По моей просьбе Нико встретит профессор Ниярди, но они не знакомы друг с другом, и я вас очень прошу выглядеть растерянным и попросить парня сопровождать вас в медицинский центр, а вместе с ним отправится и профессор.

Шайя состроила просительное выражение лица. Она-то понимала, что они все трое нуждаются в совместной поддержке. На изуродованного Игараси алайянцы будут пялиться как на монстра; Нико будет ошеломлён и дезориентирован пространством, количеством людей, запахов, впечатлений; а Ниярди должен присмотреться к парню, прежде чем что-то решит для себя.

— Они проследят за тем, чтобы вас нормально устроили в экспериментальном корпусе и не забывали о том, что вы живой человек! Всё же там больше учёные, а не врачи! Потом Нико будет вас навещать и передавать мне всё, что с вами происходит.

— Хорошо, я понял и не дам удрать парню сразу же обратно. Вы правы, ему нечего делать на станции.

— После завершения процесса восстановления вам потребуется реабилитационный период, но коллегию это уже не интересует. Уж такие они эгоисты! — Шайя развела руками и задорно улыбнулась. — Зато руководство испытательного центра ждёт вас с нетерпением и готово сразу взять вас на работу и восстановить в военном ведомстве.

Шайя с удовольствием увидела, как вспыхнули радостью глаза мужчины.

— Я их предупредила, что прежде, чем вы приступите к обучению и работе, вы подадите заявку на реабилитационный курс и пройдёте его. Возможно, вас станут уговаривать не терять время, но не рискуйте и завершите своё восстановление, да и согласитесь, что ведомство вам немало задолжало!

Игараси неуверенно кивнул. Было видно, что он рвётся почувствовать себя здоровым и полноценным, а для него это синоним продолжать работать. Шайя сделала себе пометку проконтролировать реабилитационный период.

— А потом уже спокойно учитесь, работайте и помните, как действуют программы, — как ни в чём не бывало, продолжала она. — Кстати, придя в испытательный центр, проверьте предложенный вам контракт. Я сейчас скидываю вам свою переписку с ними, и в ней они обещают во время вашего обучения платить вам стипендию в тридцать процентов от зарплаты, но, конечно, при условии, что вы остаётесь работать у них.

Мужчина облизал пересохшие губы и кивнул, а Шайя налила ему воды.

— Будьте внимательны, вы теперь самостоятельный человек и над вами нет ни легата, ни трибуна, так что учитесь разбираться в том, что подписываете. Да и потом, ваша новая работа подразумевает большую ответственность, чем была ранее, так что привыкайте сразу заранее узнавать о последствиях своих решений и подписях. Поначалу это трудно, но уверяю вас, что это намного интереснее!

Девушка окинула своего подопечного оценивающим взглядом.

— Отпускаю вас. Всё, что я вам скинула, внимательно прочитать и действовать согласно моим инструкциям, — велела она напоследок, понимая, что сейчас у мужчины голова идёт кругом и ему легче воспринимать чёткие указания.

Он посмотрел на неё, желая так много сказать, но слова застревали в пересохшем горле.

— Удачи! — мягко пожелала Шайя. — Я на связи, и вы не один, помните об этом.

Глава 8. В которой Шайе приходится мобилизовать весь свой опыт, чтобы достойно выйти из трудного положения

Шайя закрыла ладонью глаза, давая кратковременный отдых глазам. Уже давно надо было остановиться, но она вновь и вновь вводила ключевые слова, стараясь выудить как можно больше полезной информации.

Она искала неучтённые возможности, придумывала хитрые обходные пути и вновь искала возможности их реализации.

Старые подарочные билеты на Алайю оказались очень кстати, но их всего двенадцать, и транспортная компания попросила не использовать их в один день. Шайя поломалась, но пошла навстречу, и теперь у неё перед носом лежал список тех рейсов, на которые могут принять неожиданных пассажиров.

Это было ей на руку! Она ещё не разговаривала с прокуратором станции и не знала, как он отреагирует на просьбу о поручительстве, а без него все те, кто прибудет на Алайю по подарочным билетам и не вернутся вовремя на станцию, окажутся нелегалами.

Трибун Литон в любом случае выбьет поручительство для завтрашних двоих отставников, а что с остальными делать — пока неизвестно.

— Так, двенадцать минус четыре это у нас восемь, — пробормотала Шайя. — В наличие восемь билетов! А надо ещё несколько десятков…

Девушка просматривала варианты с вычетами. Те из отставников, кто смог бы сейчас оплатить свой полет на планету, впоследствии могут рассчитывать на возвращение денег из ведомства, если у неё всё получится.

Захотят ли люди рисковать своими накоплениями? Наверняка начнутся возмущения, что кого-то отправляют бесплатно, а с других просят деньги!

Шайя долго сидела, рассылая письма и запросы, уточняя некоторые моменты и прося консультации. Вечером она немного пообщалась с дядей, рассказывая ему обо всём. Профессор внимательно её слушал.

— Цветочек, ты у меня большая умничка, и я очень горжусь тобой! — похвалил он её, но девушка не спешила радоваться. По лицу дядюшки было видно, что дальше последуют замечания. Так и получилось.

— Только если ты продолжишь работать так, как рассказала мне, то никогда не составишь конкуренцию тестовой профпрограмме. Это хорошо, что ты никого не бросаешь, и как штурман прокладываешь своим подопечным путь. Но, малышка, ты утопаешь в мелочах, а я тебя учил подходить к проблемам по-другому.

— Я просто не успеваю осмотреться. Дядюшка, для некоторых людей на Ореоне каждый день задержки катастрофичен. Здесь всё очень дорого и если на еде можно сэкономить, отказывая себе во всем, то за жильё все равно приходится платить. Здесь нельзя спать где попало. Многие выкручиваются, оплачивая вскладчину маленькие каюты и спят там по очереди, но это же колоссальное напряжение целыми днями бродить по станции, не имея права подолгу нигде присесть.

— Понимаю, цветочек, — покивал головой Ниярди, — всё понимаю. А между тем обстановка обостряется. Ты даёшь надежду и разряжаешь обстановку на Ореоне. А на других станциях? Слухи о счастливом разрешении ситуации разойдутся мгновенно и все захотят повторить подобное, но ты одна!

— Я могу поторопиться, и потом…

— Глупости, Шайя! — рассердился профессор. — На второй станции, может, и дождутся твоего прилёта, а на третьей ты получишь негатив, направленный именно на тебя, если вообще ранее там не случится бунта.

— Но… дядя, я так стараюсь…

— Я знаю, малышка. Поэтому не хочу, чтобы ты разочаровалась. Не действуй в одиночку, проси помощи.

— Но именно этим я занимаюсь. Я обращаюсь ко многим организациям…

— Нет! Шайя, ты не одна на станции! Почему ты до сих пор не поговорила с прокуратором?

— Он неуловим!

— Не сомневаюсь. На нём ответственность за полноценное функционирование всей станции. Он держит под контролем абсолютно все службы и работает на пределе. У него ещё не сформирован близкий круг подчинённых, на которых он мог бы переложить работы и это плохо.

— А трибуны?

— Это командиры, и они отвечают только за свою тысячу. У них хватает своих забот, с которыми они идут к прокуратору. А он ведь ещё отвечает за гражданских служащих, за объёмный поток пассажиров, торговцев, дипмиссии, плюс ко всему станция — это перевалочный пункт для грузовых кораблей…

— Да уж, от одного только перечисления голова идёт кругом. И вы хотите, чтобы я взвалила на него свою работу?

— Ты составь план решения образовавшихся проблем, обоснуй его, учитывая сложившуюся обстановку. Ознакомь с этим планом прокуратора, потребуй от него, чтобы он представил его другим прокураторам станций и правительству. Пусть они все действуют сообща!

— Но…

— Шайя, сейчас все оставшиеся у нас космические станции возглавляют выходцы из закрытой академии. Они хорошие ребята, и если бы у них было время, то за несколько лет они организовали бы работу на этих станциях так, как им удобно и безопасно. Но постоянное напряжение, привычка окружающих полагаться на программы, вялость нашего правительства, нехватка людей, диверсии… Дай им детальный план — и они со всей мощью пробьют его на государственном уровне. Помоги им, а они помогут тебе — и вы все сделаете одно большое общее дело!

— Я… ох, я не знаю. Это сложно.

— Цветочек, все программы создают такие же люди, как ты. На Алайе есть чиновники высокого ранга, которые видят происходящее и хотят помочь. И помогают! Но они так же, как ты, вытаскивают одного, двух, десятерых… а надо всех, и на законных основаниях!

— Но мне не хватает времени, чтобы всё обдумать, — отбивалась Шайя и не понимала, откуда в профессоре такая уверенность в ней!

Уж он-то должен понимать, какую тщательную подготовку надо провести, прежде чем браться за составление любого плана по выходу из кризисной ситуации.

— У тебя его нет, цветочек. Если чувствуешь, что не справишься, то лучше возвращайся. Ты слишком яркая птичка для этих станций, и вместо радости можешь вызвать незаслуженное раздражение.

Теперь в глазах профессора было сожаление. Шайя ничего не ответила, коснулась ладошкой сердца, показывая свою любовь к дяде, и прервала связь.

Девушка почувствовала себя выжатой. Она всего ничего работает, а уже физически и эмоционально измотана. Отложив все дела, попробовала помедитировать и, хотя видимого успеха не достигла, но спать легла спокойной и хорошо отдохнула.

А рано утром она отправилась провожать Нико и других подопечных. Они полетят на космическом корабле дальнего следования, идущим на Алайю, который только ради новых пассажиров сделает остановку возле Ореона.

Провожающих было много, очень много и, кажется, многие до последнего не верили, что дело сдвинулось. Четверых ореонцов пригласили на шаттл — и вскоре Нико уже по корабельной связи докладывал своим знакомым, какие места им всем предоставили, какие закуски и когда их покормят вторым завтраком.

— Госпожа Ниярди, а когда вы остальных отправите?

— Я постараюсь управиться в течение месяца. У вас у всех сложная ситуация, и для каждого приходится составлять свой собственный порядок действий, − постаралась объяснить Шайя.

— У нас заканчиваются деньги! На что нам тут жить? Цены на станции бешеные!

— Вы ставите передо мной слишком много задач, — покачала головой девушка. — С этим вопросом надо бы в первую очередь обратиться к прокуратору.

— Да разве к нему попадёшь? Он по всей станции носится! Молодой ещё! А трибуны вообще мальчишки! Вон Литон, старый волчара, сумел своих пропихнуть вперёд, а наши не чешутся!

Шайя горько усмехнулась. Люди были на взводе и сами себе противоречили, жалуясь и ища защиты у юной девочки.

— Я посмотрю, что можно сделать, но не ранее конца этой недели, — скрепя сердце, пообещала Шайя.

Она уже держала в голове список благотворительных организаций, у которых можно попросить помощи, тем более после выступления доктора Веласкеса на телевидении шансы на это высоки.

Но всё же подобные мероприятия надо проводить с одобрения прокуратора. Он должен быть в курсе любых денежных поступлений на станцию, тем более, что ему отчитываться за них.

Шайе пришлось идти медленно, слушая жалобы людей, а когда они все вышли в общий зал, то находящиеся там пассажиры с удивлением смотрели на них. Они видели молоденькую девушку, окружённую со всех сторон здоровенными взбудораженными мужиками, смотрящими на неё с надеждой. Потом она остановилась, заглянула в ручной планшет, имитирующий браслет, и назвала несколько фамилий. Кто-то расстроился, а кто-то сразу бодро пробился поближе к девушке и захромал рядом с нею, сияя улыбкой.

— Я же назначила вам время, — остановилась она и, оглядывая сплотившихся возле неё мужчин, попросила: — не надо всем сразу.

— Ничего, мы у дверей подождём.

Девушка вздохнула, но возражать не стала. Беспокойство мужчин ей было понятно, тем более накануне профессор именно об этом ей говорил.

Шайя успела до обеда поговорить со всеми, с кем хотела. Почти все мужчины, пройдя курс лечения на Алайе, вернутся на станцию под крыло отцов-командиров и вновь займут вакансии пилотов.

Она с интересом отметила, что её собеседники смакуют мечту когда-нибудь жить на планете, но на самом деле (до недавнего времени) им спокойно и комфортно на Ореоне. Их жизнь шла по жёсткому расписанию, им не надо было думать о жилье и питании. Они жили в коллективе и вместе со стабильностью, которую обеспечивало военное ведомство, получали порцию адреналина в космосе. Так что если мечта сбудется, то ничего кроме жесточайшего разочарования она не принесет.

Только один мужчина из тех, кого она выбрала для беседы, удивил девушку, преподнеся неожиданный сюрприз.

Шайя долго разговаривала с ним, бывшим пилотом осы с большим стажем и, не веря себе, видела только символы литератора. Возможно, так повлияла не вылеченная до конца травма, до сих пор не позволяющая мужчине поворачивать голову вбок и доставляющая боли во сне, лишая его отдыха. При любом упоминании Шайи о полётах знаки писательства вопреки всему становились ярче, даже яростнее, и символическое гусиное перо острым кончиком рвало лист бумаги, а старинная чернильница пыхтела, плюясь каплями чернил и оставляя агрессивные на вид кляксы.

Стоило Шайе всё же признать, что она видит перед собою прирождённого писателя, как уточняющих символов возле мужчины стало больше.

Девушка, широко раскрыв глаза, вглядывалась в видимое только ей и, боясь отвлечься, решала на диво остроумные ребусы. Мужчина уже давно молчал и не знал, как вести себя, следя за сменой выражения лица юной прогнозистки.

Он не заметил у неё никаких модификаций, которые могли бы отвлечь её от разговора, но тем не менее, поведение собеседницы указывало на их присутствие.

Наконец Шайя закрыла глаза, и устало усмехнулась. Перед ней сидел будущий Антон Павлович Чехов в том понимании, в каком любила этого писателя она. А Шайя любила его не за драмы, а за тонкие насмешливые очерки бытовой жизни, за деликатную иронию.

Девушка сообщила мужчине о его талантах, полагая, что он обрадуется и скажет, что втайне увлекается писательством, но тот смотрел на неё ошарашено.

— Простите, — пришлось покаяться ей. — Завтра попробуем ещё раз.

Но на следующий день незнакомые ей служащие улыбались и говорили, как верно она подметила талант их сослуживца! Он действительно оказался остёр на язык, умел с юморком обрисовать сложнейшую ситуацию, при этом не обижая окружающих.

А пока, попрощавшись с будущим писателем, Шайя сидела, уставившись в одну точку, и думала, что ей делать с этим Чеховым? Поручительство прокуратора о трудоустройстве не сработает, а значит, Алайя не примет его. Разве что можно сыграть на большом стаже… нет, этого мало, чтобы нормально устроить его судьбу.

Девушка уже давно посматривала на часы, испытывая голод и дожидаясь обеденного времени. Попить чаю в двенадцать не удалось, а завтрак давно уже переварился, оставляя гложущую пустоту в капризничающем желудке. От тягостного ожидания обеда Шайю отвлёк сигнал тревоги.

На этаже медиков в каждом кабинете можно было услышать тревожный сигнал, идущий из помещения с лечебными капсулами.

— Что у них там такое? — буркнула Шайя, открывая дверь и выглядывая в коридор.

В коридоре творилось чёрт знает что!

Улыбчивый трибун стоял посередине, как капитан корабля во время шторма, и орал команды. Девушка и не подозревала, что пока она сидела у себя, на станции произошло что-то экстраординарное.

— Иварди, — во всю глотку кричал трибун, — сейчас принесут ещё четверых тяжелораненых! Командуй, куда их?

Шайя увидела бледного психиатра, беспомощно оглядывающегося на десяток раненых на носилках, которых вносили в зал. Насколько девушка помнила, почти всё лечащее оборудование все ещё было заполнено пациентами.

— Саоми, что стоишь? — рычал трибун. — Давай помогай!

Красавица стояла неподвижно в стороне, широко раздувая тонкие ноздри и всей позой являя напряжение.

— Живо! — скомандовал мужчина, раздражаясь, что его команду игнорируют.

Саоми высоко задрала подбородок, явно собираясь высказаться, вкладывая всю обиду, но тут она заметила новенькую и выплюнула:

— Ага, счас! Я вам буду помогать, а эта меня потом под суд отдаст! — и чтобы никто не сомневался, указала пальцем на «эту».

Множество взглядов устремились на Шайю, и она, вспыхнув, выступила вперёд:

— Госпожа Саоми Клюге не имеет права оказывать медицинскую помощь, — вынуждена была подтвердить Шайя — и момент для её заявления был выбран крайне неудачный.

— Что?! — взревел трибун.

Его так перекосило, что девушка ни за что не заподозрила бы сейчас, что этот молодой мужчина умеет улыбаться.

Бактериолог стояла с видом победительницы, позабыв о раненых.

Трибун рванул к Шайе и процедил:

— Не хочешь помочь — не мешай!

— А я и помогаю, — девушке пришлось задрать голову, чтобы смотреть прямо в глаза разъярённому мужчине. — Госпожа Клюге бактериолог, а не медик. Вы же не лезете делать операции, а её посылаете заниматься не своим делом, — не отступила Шайя и, чувствуя за собой правоту, твёрдым шагом направилась в зал с капсулами, огибая застывшего в бешенстве трибуна, одновременно набирая на ручном планшете данные о лучших больницах Алайи.

— Трибун, оставьте здесь своих заместителей и следуйте за мной, — велела она.

Саоми шарахнулась в сторону, увидев реакцию молодого командира, и осознала, насколько обманчива его внешность. Он сейчас свернёт соплячке шею!

Шайя, занятая поиском нужной информации, не заметила, как позади неё вскипел молодой трибун и мрачной тенью, последовал за ней.

Она подошла к Иварди, и стоило ей вблизи посмотреть на него, поняла, что мужчина не знает, что делать. Девушка окинула взглядом зал и догадалась, что психиатр даже боится сказать, что сюда бесполезно нести раненых, так как класть их все равно некуда.

Трибун заметил, что людей с носилками оставляют на полу и озверел, но прежде, чем он набрал воздуха, чтобы своим ором придать всем ускорения, она подошла к рабочему компьютеру и, активировав голосовое управление, велела одновременно установить связь с названными ею больницами.

— Что вы делаете? Они все равно не прилетят сюда, — раздосадовано бросил трибун, уже пожалев, что поддался её уверенности и понадеялся на чудо, а связь меж тем устанавливалась, на экране открывались окна, из которых вопросительно смотрели главврачи больниц.

Шайя развернулась к молодому трибуну:

— Объясните медикам нашу ситуацию и просите консультацию. У нас достаточно техники, которая может сделать всё, что нужно, но нет специалистов, умеющих ею пользоваться. Нам нужны врачи-консультанты, а их руками будут господин Иварди, госпожа Саоми Клюге, я здесь видела ещё женщину. Думаю, что и вашего образования должно хватить, чтобы выполнять указания специалистов.

Шайя понимала, что её голос слышен всем тем врачам, что ответили на вызов. Это давало им возможность сообразить, что вообще происходит и подумать лишние секунды. Девушка меж тем начала говорить быстрее, уже только для трибуна, обрисовывая ему обстановку и задавая направление для его мыслей:

— Далее. Поняв, как проходит сотрудничество, вы сами назначите помощников. Первых делом надо выяснить, какие капсулы уже можно освободить, безболезненно прервав программу. Ещё у вас тут есть три особых капсулы, в которые можно класть самых тяжёлых или пострадавших других рас; есть ручные приборы, которые достаточно держать в нужном месте над пациентом и они сами обрабатывают раны.

Шайя торопилась и с облегчением видела, как в глазах трибуна зажигается надежда.

Он с первых слов уловил её идею и уже хозяйским взглядом оглядывал пространство, продолжая слушать об имеющихся возможностях по оказанию врачебной помощи. Потом он подозвал к себе Иварди, Клюге, Зазру и двух легатов. А потом встав перед камерой рабочего компьютера, начал обращение:

— Я трибун Рарди станции Ореон! На охраняемые нами корабли… нам нужна помощь… у нас не осталось ни одного… у нас имеется техника класса…

— Но это немыслимо! — воскликнул один главврачей в ответ на просьбу-требование о помощи.

— Это лучший выход! — задумчиво произнёс другой и, повернув голову, назвал фамилии. Через пару мгновений вместо него с экрана смотрели две женщины.

— Ваши данные для связи, — не теряя времени, чётко спросила одна из них, обращаясь к Иварди.

Через несколько мгновений ещё несколько врачей согласились помочь и переключились на волну личной связи. Шайя посмотрела на Саоми.

— Думаю, теперь ваши профессиональные знания окажут неоценимую услугу. Вы же сможете работать в тандеме? — нахмурившись, уточнила она. — Вы понимаете, какую ответственность взяли сейчас на себя врачи, полагаясь на то, насколько хорошо вы сможете показать им пациентов и как быстро и главное правильно выполнить указания?

Красавица сердито посмотрела на Шайю и твёрдо прорычала:

— На всё мой ответ — да!

Работа закипела.

Зал для капсул теперь походил на разворошённый муравейник.

К Саоми присоединился пилот, который держал планшет с камерой там, где ему велели, а девушка выполняла указания врача.

Из капсул поднимались ничего не понимающие люди, к ним подходили пилоты, пришедшие вместе с их трибуном, помогали вылезти, уводили одеться.

Вскоре прибежал ещё один трибун, предлагая помощь своих людей, и уже через полчаса более половины капсул были освобождены и подготовлены для приёма новых пациентов. Количество консультирующих врачей увеличилось, как и тех, кто готов был в точности выполнять их указания.

Через пару часов, когда все капсулы были заново включены в работу, а раненые ещё оставались, пришлось отказаться от большинства помощников и оставить только троих специалистов, имеющих хоть какое-то отношение к медицине.

— Трибун Рарди, — позвала Шайя, следящая за всем происходящим со стороны и пресекая возможные недоразумения. — От тех пациентов, которых будут лечить при помощи ручных приборов, возьмите письменное согласие на оказание им помощи тем способом, каким мы предлагаем. А именно: они получают сейчас профессиональную видеоконсультацию, и пусть сами решают, готовы ли они довериться неспециалисту, действующему под надзором консультанта. Если нет, то пусть пишут, что отказались добровольно.

— А отказ зачем оформлять?

— Затем, что сейчас их лечение входит в страховку, а когда они покинут станцию, то залечивание полученных травм им придётся оплачивать самим. Я видела, что на станцию Ореон подано уже более сотни исков от пассажиров, не получивших здесь по разным причинам медицинской помощи. Сейчас вы предлагаете альтернативу, и если пассажиры отказываются, то… — Шайя развела руками, показывая, что все становится неоднозначно.

Может, пассажиры будут правы, требуя бесплатной помощи на планете, так как на станции её не оказали, хотя обязаны были; а может, за напрасное беспокойство судебных органов заплатят штраф, так как при наличии отказа ситуация приобретает иной статус.

— Госпожа Ниярди, где же вы были раньше? — пробормотал Рарди.

А Шайя подумала, что надо сказать профессору, чтобы в закрытой академии уделяли больше внимания общеобразовательным предметам для будущих вояк. Всё же тем же трибунам сейчас приходится решать слишком широкий круг вопросов, помимо чисто профессиональных.

Глава 9. В этой главе мы поприсутствуем при интересных разговорах наших героев

Ситуация на медицинском этаже нормализовалась только к ужину. Шайя ещё пыталась составлять какие-то планы, так как завтра надо обязательно отправить хотя бы одного человека на Алайю, чтобы не пропало комфортное место на приличном корабле, а ноги уже несли её по направлению к столовой. Она так оголодала, что съела всё, что было ей предложено, включая горчицу в крошечной коробочке, куда она макала мясные кусочки, овощи, да даже сладкую бледную булочку, которую не пекли, а приготовили на пару и оказалась она совсем не сладкой.

Уже грезя о том, как в своей каюте она заварит успокаивающий сбор и устроит пир из привезённых ею вкусняшек, Шайя подняла глаза на подсевшего к ней без разрешения мужчины. Молодой, без каких-либо пластических операций, лет тридцати, в форме.

Он выглядел усталым, но в его глазах читалось любопытство и живой интерес.

— Я думал, что фото на ваших документах снято через какой-нибудь хитрый фильтр и вы все-таки не столь молоды.

Шайя деликатно промолчала. Среди служащих любили пошутить о том, что начальники смотрят на фото и первую строку, обозначающую должность, а далее… ну, пусть кто-нибудь вроде господина Кубо смотрит. Оказывается, не просто так шутили!

Девушка изобразила робкую улыбку и выжидающе посмотрела на прокуратора, о чём сообщал соответствующий знак на его груди. Она сейчас оказалась не готова общаться с ним, но как-то зацепиться, навести мостки для общения хотелось бы.

— Я вижу, вы устали, − заметил он.

Шайя вновь обозначила улыбку, выражая одобрение его проницательностью и одновременно как бы извиняясь за своё состояние.

— Не буду оттягивать момент вашего отдыха. Я подошёл, чтобы выразить вам свою благодарность за помощь с ранеными.

Наверное, взгляд Шайи изменился, так как прокуратор собирался подняться и уходить, но отчего-то замедлился и с интересом продолжил разглядывать девушку.

В это короткое мгновение она оценила оперативность доклада трибунов, их правдивость, а ещё то, что прокуратор всё-таки подошёл к ней сам и счёл нужным отметить её участие, что польстило. Очень даже польстило и приятным теплом окутало дисциплинированное эго.

Совсем некстати в ответ активизировалось внутреннее чутье, дающее понимание о том, что мужчина перед ней занимает своё место, и если не будет войны, то станцию ждёт реорганизация, и как следствие — процветание на какой-то период времени.

А ещё до Шайи вдруг дошло, ЧТО она сегодня сделала в состоянии шока! Когда трибун гаркнул на неё, она же нашла ВЫХОД для всех станций!

Не надо сюда слать первоклассных медиков, способных разделаться с любой проблемой! Пусть они дежурят на планете и следят за станциями из своих кабинетов, а здесь достаточно тех, кто готов пройти специализированное обучение и грамотно использовать имеющуюся технику.

— Что? Благодарность? Неожиданно, но приятно, — призналась Шайя. — Простите, я пойду к себе, — уходить не хотелось, вдруг бы прокуратор ещё похвалил её, но она побоялась упустить идею, и пришлось обрывать разговор. — Долгий получился день, а у меня ещё есть работа.

Мужчина понимающе улыбнулся и поднялся вместе с Шайей, выказывая ей уважение. Девушка вежливо поклонилась, сложив руки у груди — и смутилась: на станции среди военных не принято было соблюдать традиции.

Шайя поспешила к себе, оправдывая свою оплошность, что всего-навсего выказала уважение, но сопровождающие её взгляды уже подсказывали, что в коллективе родилась новая сплетня. В общем-то её это не пугает, вряд ли местные дамы такие же изобретательные на пакости, как в министерстве.

Планета Алайя.

— Ютака, а почему ты не сказал мне, что в прогнозе о поставках шпионских гаджетов на Старк было зафиксировано мнение, прямо противоположное всему отделу Кубо? — с порога заявил Харадо, сверля пытливым взглядом своего приятеля.

— Зачем? Это не имело никакого значения. Молоденькая девочка захотела выделиться, — поддразнил Тиба, демонстративно выставляя перед собою зеркальце на ножке. Это было что-то вроде шутки о том, что чудовище Харадо, взглянув сам себе в глаза, не сможет выведывать тайны других.

— Шайя Ниярди? — издевательски протянул Кацу, разворачивая зеркало лицом к Тиба и склоняясь над ним.

— Интересно, откуда ты узнал? — буркнул финансист, отнимая зеркальце. — Я велел сразу же удалить её запись. Наши старички и так не желают отступать от уютной политики невмешательства и заигрывания с имперцами, а тут такая зацепка!

— И всё же? — голос Харадо был обманчиво спокоен.

— Кацу, тебе ли не знать, как бывает? Малышка заскучала по былой славе и нашла способ привлечь к себе внимание.

— А по-моему, это тебе кружит голову внимание девушек.

— Завидуешь, что меня все любят? — расплылся в улыбке Тиба.

— Если бы ты не игнорировал, что любят они твоё положение, то выглядел бы умнее.

Ютака активно замахал на него руками, показывая, что не желает слушать ненужные ему откровения. Он всё знает, но не считает это поводом ходить с хмурой рожей, как делает это Кацу.

— Чем ты не доволен?! — возмутился финансист, капризно поджимая губы и наблюдая за собой в зеркало. Идёт ли ему этот способ выражения недовольства? Пожалуй, нет — ужимки не для него. — Работа кипит! Первая партия уже в деле у старковцев, вторая ими оплачена и тоже со дня на день будет у них. Дипмиссия прошла более чем успешно!

— Успешно? Мы не досчитались двух сотрудниц высокого ранга! — усмехнулся Харадо.

— Девочки вышли замуж, а мы получили лояльность двух значимых вождей, — в дополнение к своим словам Ютака многозначительно прищелкнул языком.

— Если ты будешь так разбрасываться чистыми умненькими девочками, то вскоре сам пойдёшь побираться по чужим планетам в поисках жены.

— Я своими сотрудницами не разбрасываюсь, это министерство переговоров решило всех поразить невиданной щедростью! — хитро улыбнулся Ютака. — Да и, к слову, у них там нет дефицита в девушках. Вот только страшненькие все! Чёрненькие да раскосенькие!

— А сам какой? Не чёрненький, не раскосый? Старковцы вцепились в наших девчонок и на руках носят, а ты нос воротишь!

— А я светленьких люблю и глазастеньких.

— Ну-ну, — протянул Кацу.

— Что ты хмуришься? У нас все идёт по плану. Укрепим экономику при помощи отсталых планет, получим поддержку Старка и дадим отпор Ферманам. Потом расшатаем их колонии, устроим бунты, окажем поддержку местным войскам — и дальше уже всё само покатится.

— Слушай, Тиба, я вот смотрю, управлять деньгами — много ума не надо. Там продал, тут купил!

— Э, ты чего! Было бы всё так просто, любой дурак стал бы финансистом!

— Вот я тебе так же скажу, что было бы всё так просто, то мы Империи даже зародиться не дали бы.

— Харадо, отчего ты такой злой? Девочки шарахаются от тебя, как от огня. Твои служивые волком на всех смотрят, стоит заговорить о тебе. Даже твои родственницы строят кислые лица при виде тебя!

— А я тебе скажу, отчего я злой. Я не люблю, когда от меня утаивают информацию!

— Да что ты привязался к тому прогнозу? Забудь! Это уже дело прошлое!

— Я ничего не забываю, Тиба, и тебе не советую. И слово дочери Ниярди для меня имеет значение.

Молодой глава разведки напоследок окинул помещение такого же молодого заместителя министра финансов. Отметил новую технику и затаившуюся сонную муху в уголке на подоконнике. Муха принадлежала соседнему ведомству, возглавляемому его отцом, а вот появившийся рядом цветок в горшке — это кто-то из конкурентов Тиба. Ещё пару дней назад его здесь не было, в отличие от той же мухи. Насыпанные вместо земли цветные питательные гранулы слишком бликовали под светом дарующей энергии звезды. Если бы Кацу сам не любил иногда повозиться с цветами, то и не заметил бы разницы.

«Интересная разработка! Камеры гранул охватывают весь кабинет. Надо узнать, кто принёс и откуда!» — сделал для себя зарубку Кацу.

Тиба заметил сканирующий взгляд Харадо перед уходом и поёжился. Его приятель — маньяк! Впрочем, как вся их семейка. А с другой стороны, кто здесь не без странностей?

Ютака вздохнул, налил себе стопочку горячительного, чтобы разогнать стужу после некоторых. Когда в груди потеплело, он связался с начальником отдела прогнозистов Кубо и заставил повторить его все те доводы, которые озвучила юная Ниярди, не давая своего одобрения важному проекту. Ничего важного не услышав, он успокоился.

«Старый пень знает своё дело и, если бы действительно запахло жаренным, отреагировал бы!» — успокоил себя Тиба.

«Хотя, Кубо старый и хитрый жук. У него давно всё гладко, а если что-то случается, то он вроде как ни при чём и со всех сторон прикрыт»

Ютака выругался и поднял все документы, которые предоставил ему отдел прогнозов. Там всё было чисто, да и проект уже работает.

Успешно!!!

— Вот ведь пришёл, навёл тень на плетень! — Тиба сердито закрыл поднятые из архива документы, решив, что уже всё равно поздно в них ковыряться, и пусть всё идёт так, как идёт.

В это время Харадо скинул внутренней службе безопасности подсказку с цветком и взялся за отчёты своих людей, просматривая их и раздавая указания.

Одномоментно проводилось около сотни важных для Алайи операций. От Кацу требовалось, где-то дать приказ помочь своим агентам, где-то одобрить команду старших над разведывательными группами отступить и спрятаться, где-то подкинуть деньжат для подкупа нужных чиновников или предоставить защиту, а где-то шло установление личных связей, требующее создание подходящих условий… и за всем этим стояли его люди.

Много людей, преданных своей планете и посвятивших свою жизнь во славу её.

Кацу на своей шкуре познал, что в любом деле важны мелочи. Они могут спасти, и они же могут погубить.

И когда он отвлёкся от текущих дел, в мыслях вновь всплыл старковский проект. Пожалуй, самый важный проект за последний год. Он действует полных ходом, и помимо денежной прибыли, уже приносит дивиденды, на основе которых планируется будущее, но…

Кацу решил покончить с сомнениями и поговорить напрямую с Шайей Ниярди. Но отчего-то не хотелось беспокоить девочку. Он же знает, какое неприятное впечатление производит на красавиц, которых ему сватают мама и бабушка.

А Шайя совсем юная!

Ничего не значит, что она за год окончила учебу в академии. Малышка всегда была умной! И сейчас, несмотря ни на что, она всё та же кроха.

Сколько ей? В семнадцать она поступила в академию, в восемнадцать устроилась на работу, а сейчас ей на днях исполнилось девятнадцать. Совсем девчонка.

Кацу подошёл к зеркалу и попытался вспомнить себя в девятнадцать. Всё, что его тогда волновало — это выстоять в военной академии и доучиться. Как всё тогда было просто и понятно!

В то время он и не мечтал возглавить в двадцать с небольшим отдел в разведывательном управлении, а в тридцать два стать ключевой фигурой во внешней разведке. Настолько ключевой, что выше только дед и отец в этом направлении.

В кабинет вошёл секретарь и наткнувшись на тяжёлый взгляд начальника, попятился обратно.

— Что у тебя?

— Пришли данные по предварительным переговорам с прилетевшими арианцами.

— Потом, — недовольно буркнул Кацу.

С этими высшими ничего нового. Им непонятно, почему человеческие расы воюют друг с другом и не могут договориться. Для них все люди на одно лицо!

И почему им в голову не приходит, что для людей все высшие — тоже один хрен! Их даже не отличишь друг от друга! Все высокие и белобрысые! Природа явно отдохнула на их расах.

Харадо скептически посмотрел на себя в зеркало и, увидев в отражении хмурую физиономию, выражающую подозрение всем, вся и во всем, решил не тревожить девочку.

Пусть растёт себе спокойно. Если малышке потребуется помощь, то старый профессор знает, к кому обратиться.

Мужчина хотел было посмотреть какой она стала, но девятнадцать лет… совсем ребёнок. Вот будет ей двадцать пять-двадцать семь, тогда…

— Господин Харадо, у нас обращение от всех прокураторов станций в правительство!

— Что? Обращение — и сразу от всех?

— Все до единого выступили!

— И что же они хотят? Надеюсь, это не бунт?

— Нет. Они предложили проект по решению затянувшейся проблемы с не получившими нормального лечения пилотами, и у них есть выход по ситуации с врачами.

— Хм, интересно, подключай меня через наш канал. Послушаю, что затеяли эти бузотёры. Маршал Харадо участвует в обсуждении?

— Да.

«Хорошо. Все пожелания можно будет передать через деда, не засвечивая своё участие»

Станция Ореон.

Добравшись до своей каюты Шайя, устроила себе пир. Она заварила не успокаивающий чай, а самый вкусный, и с большим удовольствием дегустировала привезённые запасы. А после пиршества, осоловев от сытости, она забралась в массажное кресло, надеясь уснуть в нем, наслаждаясь работой валиков и обжимающих мышцы подушек. Но полениться не удалось, в голову полезли разные мысли, которые Шайя побоялась упустить, и она, кряхтя, выбралась из кресла, чтобы продолжить работу.

— Так, медики должны сами разработать подходящую программу обучения для нового персонала, − записывала она, а потом, всполошившись, добавляла: — провести анализ имеющейся техники на станциях, и исходя из этого, пусть медики составляют программу для работников.

Так потихоньку, шаг за шагом, получился план действий по выводу космических станций из кризисного положения, сложившегося из-за отсутствия квалифицированных врачей.

Он требовал подключения многих людей, но основные цели и задачи были ясны. И основываясь на этом плане, уже можно было что-то менять, дополнять или убавлять.

Далее Шайя по аналогии составила порядок действий по устранению последствий некомпетентных действий тестовых программ или неправильно оказанной помощи неподготовленными людьми.

Девушка предложила охватить весь период времени, начиная с того момента, как на какой-либо конкретной станции выбыл первый врач.

Она разумно доказывала, что количество врачей на станциях было рассчитано на мирное время, а учитывая напряженную обстановку, каждая рабочая единица приобретала огромнейшее значение, и её выбывание наносило непоправимый ущерб.

Исходя из предложений Шайи, каждый потерявший работу в этот период времени должен будет получить запоздалую медицинскую помощь или компенсацию, если люди лечились за свой счет, после чего бесплатно пройти тестовую программу, и в зависимости от результатов, возраста испытуемого, его стажа работы и прочего получить определенные льготы при дальнейшем трудоустройстве.

В соотношении к численности всей планеты пострадавших на станциях было мизерное количество, и правительству вполне по карману извиниться перед выброшенными из системы людьми. Это было бы политически грамотно, делала пометку девушка.

Шайя составляла порядок действий, называла тех специалистов, которые должны быть привлечены к пополнению данных в её проекте, выписывала те программы, которые можно использовать для учёта многих мелочей, указала крупные компании, зависящие от работы космических станций и какую помощь они вполне могут оказать, если попросить.

Всю ночь девушка дополняла оба проекта, подсчитывала и оценивала целесообразность предлагаемых ею действий и сразу же (для критиканов или созерцательных улиток в правительстве) высчитывала урон от бездействия.

Лёгкий план-набросок всё больше обрастал конкретикой, и под утро она с удивлением просматривала свою работу, понимая, что подготовила хорошую основу для разрешения конкретных проблем.

Приняв душ и сделав себе горячего шоколада, она послала вызов прокуратору. Увидев его на экране, поздоровалась.

— Вы что, ещё не ложились спать? — с сочувствием спросила она.

— Хотел лечь, но смотрю, уже пора вставать.

— Я могу предложить вам горячий шоколад, который на время даст вам энергии, но взамен прошу посмотреть то, что я подготовила для вас и станции.

— Интересное предложение, — хмыкнул мужчина, прищурив глаза, словно бы прицениваясь.

— Надеюсь, что именно так, — Шайя держала строгое выражение лица, чтобы прокуратор ни на миг не усомнился в деловой подоплёке её предложения. — Иначе я не стала бы лишать вас отдыха.

— Ну что ж, скидывайте ваше предложение — и жду вас в гости в моём кабинете.

Через три минуты Шайя уже ставила кружку с горячим напитком на стол прокуратора и наблюдала за его лицом, пока он просматривал её проекты.

— Хм, с этим можно работать, − потирая переносицу и отхлёбывая густой шоколад, подытожил он. — Но как быстро наши чиновники одобрят этот план действий? Я бы всё-таки предпочёл ваше участие в судьбе моих людей, а не дожидался, когда заработает новая программа.

— Я продолжу свою работу, но точно такие же проблемы, как у вас, есть на других станциях, и они ждать не могут. Мне бы не хотелось вас огорчать, но ситуация раскаляется, и если вы вместе с другими прокураторами не надавите, не сумеете отстоять свои права, то вы же потом окажетесь крайними.

— Как же мне не хочется признавать ваши слова правыми, но я сам пришёл к таким же выводам.

— Вам придётся рисковать, и ваша сила будет в единстве. У вас много сторонников на планете, и если они будут уверены, что вы, я имею в виду всех прокураторов, не боитесь брать на себя ответственность и готовы активно отстаивать космические станции, то вам помогут.

— Возможно, возможно… Я, да и другие, утонули в проблемах. Пора напомнить о себе и наших нуждах, — больше для себя проговорил мужчина. — Вы так похожи на своего отца, профессора Ниярди! Он тоже — мятежная душа, болеющая за общее дело. И ещё… ваш шоколад — чудо!

Шайя польщённо улыбнулась. Приятно за профессора и лестно за шоколад. Она сама сушила и жарила бобы, а здесь перед варкой толкла их до масляного состояния и знает, что её напиток довольно мощно активизирует позитивные эмоции и ощутимо питает энергией. Так что прокуратор сейчас горы свернёт!

Она ушла, а мужчина ещё раз просмотрел её предложения, кое-что поправил, некоторые пункты поменял местами, внёс дополнения касательно своей станции и связался со своими однокашниками по закрытой академии, занявших должности прокураторов космических станций.

К обеду проект Шайи ещё пополнился необходимыми конкретными данными, которые внесли бухгалтеры, программисты, завхозы, трибуны станций… А в три пополудни все прокураторы выступили единым фронтом, предлагая свой проект на рассмотрение с пометкой «Срочно!»

Глава 10. В которой Шайя продолжает работать

Шайя досадовала на себя за то, что забыла сказать прокуратору о силе его официального поручительства, но подумав, решила взвалить это объяснение на трибуна Литона.

И вообще сейчас пора заняться помощью тем, кто дожидается своей участи и подумать о таких, как будущий писатель.

Если прокураторы объединятся и потребуют решения их проблем, то ситуация кардинально изменится, и стоит приберечь подарочные билеты на Алайю для особых случаев.

Шайя взялась за просмотр ответов на её воззвания о помощи и подумала о том, что необходим честный доброволец, который поможет грамотно принять или раскидать по другим станциям продукты, найти толковое применение собранным деньгам.

Сама она не представляет, имеет ли смысл брать в дар сухпайки рабочих с Алайи, если никто не поможет с их доставкой на станцию. Да и вдруг в составе там неподходящие для космических станций минеральные добавки? Не отвечающая всем требованиям упаковка или срок годности? В любом деле есть тысяча мелочей, без учёта которых можно заработать неожиданные проблемы.

Девушке не хотелось вникать и в оплату жилья, как и брать на себя контроль за сбором отчётности об этой оплате. Во всём этом можно погрязнуть и упустить свою работу.

Шайя разбила все поступившие предложения о помощи на группы и разослала трибунам. Пусть они сами вникают в детали, договариваются между собою, назначают того, кто сможет проследить за распределением помощи и её правильным оформлением.

Довольная собою, девушка вновь занялась списком Литона. Она немного поменяла порядок фамилий, исходя из чувства справедливости и отодвигая литоновских протеже чуть далее.

Рабочий день прошёл быстро. Ещё один человек покинул станцию, с волнением обещая товарищам вскоре вернуться не только здоровым, но и удивить сослуживцев своей новой профессией.

Вечером Шайя с нетерпением ждала разговора с профессором. Вроде бы ей было некогда скучать, но она скучала и беспокоилась о Ниярди. Девушка тепло с ним пообщалась, а потом к видеосвязи присоединился гостивший у дяди Нико.

Парень был взбудоражен, и эмоционально рассказывая о растерявшемся Игараси в гигантском, наполненным светом и декоративной зеленью космопорте, часто повторялся, немного путался, и было видно, что впечатления до сих пор переполняют его.

Шайя заметила доброжелательно-снисходительный взгляд Ниярди на паренька и осталась довольной. Дядя явно счёл своего юного гостя интересным и перспективным в плане обучения. Но Нико стал симпатичен профессору ещё и потому, что паренёк искренне обрадовался возможности поговорить с Шайей, и с ним можно было бы потом обсудить её дела, успехи, вместе поволноваться о случайно совершаемых ею ошибках. Это и объединило пожилого алайянца с юным воспитанником космической станции.

У Шайи разговор с дядей и Нико оставил в душе много света и тепла. Усталость отступила, и засыпала она с улыбкой на устах.

Следующие дни выдались такие же насыщенные, как предыдущие.

Ради писателя ей пришлось пробивать должность военного корреспондента, а точнее − космического!

Благодаря объединённым усилиям прокураторов правительство полностью одобрило новую программу помощи, но протеже Шайи оставался без работы из-за её неординарного тест-прогноза. Мужчина готов был продолжать летать, но девушка видела, что это чисто волевое усилие, и тогда она предложила военному ведомству, которое на все её предложения реагировало с удивительной лояльностью, превратить при помощи её ставленника гуляющие между станциями слухи в полуофициальный источник информации.

Так что будущему Чехову предстоит работа на выдуманной для него должности. Теперь у него будет время набраться опыта в плетении словесных кружев, научиться жить по-новому и постепенно раскрывать свой талант.

Отныне в обязанности (после лечения) протеже Шайи войдут постоянные командировки по космическим станциям и освещение событий взглядом опытного служивого.

Незаметно пролетела первая неделя работы. На станции все бурно обсуждали выступление прокураторов и активность своих трибунов.

Однажды к Шайе за обедом подсел Литон. Он обновил ей метку сотрудника Ореона, и смущаясь, попросил её разъяснить, что за программа накопления была использована прошлым прокуратором и нельзя ли её вновь запустить для его ребят?

— Понимаете, большинство отсылает все свои деньги на Алайю родным, — стал объяснять он. — У каждого есть родители, дедушки-бабушки, братья и сестры, которым надо учиться, а у кого-то растут оставленные дети. Некоторые родственники действительно нуждаются в поддержке, а некоторые лукавят.

— Лукавят? Но зачем тогда…

— Вы ещё не ознакомились со станцией? У нас здесь есть специфические виртуальные развлечения, и они затягивают… к тому же дорого стоят.

— Не ознакомилась, но я понимаю, что может быть притягательным для мужской части коллектива. Так значит, родственники выманивают деньги, чтобы пилоты не спустили всю зарплату?

— Да. Кто-то из родни честно пытается сберечь деньги, а кто-то считает, что лучше сможет потратить заработанное, чем мои ребята.

— Хм. «Благородный» порыв сгубила жадность! — иронично заметила Шайя, всем своим видом показав, что не ценит проявленное благородство даже той родни, которая по-честному думает вернуть деньги в нужный момент. Это большая психологическая ошибка, с какой стороны ни посмотри! Но, кажется, старый трибун это понимал и нашёл выход.

— Да, можно и так сказать, — быстро кивнул Литон.

— Так какая программа вас интересует?

— Накопительная. Я хочу уберечь своих от того, что было. Все видели, что жизнь непредсказуема, а родня умеет преподносить неприятные сюрпризы. Мне понравилась идея нашего прошлого прокуратора, но один процент отчисления слишком мал!

Шайя слушала трибуна и одновременно просматривала, что предлагает банк и страховые компании не только для отдельного физического лица, но и для работодателей. Их оказалось всего несколько.

— Трибун Литон, вот вам все накопительные программы, что действуют сейчас на Алайе, — Шайя скинула мужчине запрашиваемую информацию. — Ознакомьтесь с условиями и подумайте, сколько человек захотят участвовать в вашей затее.

— Вся моя тысяча.

— Тысяча? Это хорошо. Я думаю, что можно улучшить предлагаемые банком условия при единовременном вступлении в программу такого количества народа. И наверное, можно создать для вас в принципе особую программу… А вообще, знаете что? — Шайя задумалась. — Сообщите прокуратору, что вы хотите сделать для своих ребят и попросите его подать заявку в ваше ведомство на предоставлении услуг юриста и банковского работника. Пусть профессионалы всё продумают и выбьют для вас лучшие ставки, проверят, чтобы накопленные деньги при любых обстоятельствах не остались лежать на счету банка.

— Даже если не завершились десять лет?

— Кстати, сроки можно изменить. Не зацикливайтесь на прошлой программе. Вы всё же почитайте, что можно потребовать в условиях. Договор можно заключить на год, два, пять лет и дольше. Можно обговорить заранее, что по истечению года, если вы перестали вносить взносы, то собранная сумма автоматически будет перечислена на счёт плательщика и договор будет расторгнут. Не забудьте уточнить момент наследования накопленных средств. Сами понимаете, время неспокойное.

— Думаете, нам дадут такого ушлого специалиста? — заволновался Литон, внутренне испытывая страх даже перед всеми теми словами, что называла девушка.

— Ну, пока что военное ведомство во всём шло вам навстречу.

— Госпожа Ниярди, спасибо вам!

Шайя пожала плечами, показывая, что особо не за что её благодарить.

— Только вы, пожалуйста, не говорите другим трибунам о нашем разговоре, — попросил её Литон.

— Да я и не общаюсь с ними, — с удивлением глядя на него, фыркнула девушка. — Но разве это не хорошая идея, чтобы поделиться ею?

— В том-то и дело, что отличная! Вот только… они ребята молодые и шустрые… выбили своим тысячам новую форму, хотя старая ещё нормальной была, заказали прилёт какой-то известной певички, чтобы её выступление разрядило обстановку, а ещё умудрились связаться с фармацевтической компанией и получили от них витаминизированные коктейли для пилотов. Я уже молчу о том, что у тысячи Рарди теперь в меню ввели натуральные фрукты.

— А вы? Ну, в смысле ваши? Разве всё это не для всех?

— К нам повалила помощь от разных организаций, как с Алайи, так и от других планет. Я, признаться, иногда теряюсь, как всё это принять и оформить. Хотел получить диковинные фрукты, но таможня забраковала их, а паршивец Рарди всего лишь поменял название и забрал мои фрукты своим, — пожаловался мужчина, и такая детская обида в нём сквозила, что Шайя рассмеялась:

— Трибун, а вы в следующий раз окажите маленькую услугу торговцу с той планеты, откуда ждёте посылку. Он вам подскажет все тонкости прохождения таможни. А что касается другой помощи, которая сейчас льётся на нашу станцию рекой, то не гонитесь за мелочами.

Мужчина ловил каждое её слово и свирепым взглядом отгонял каждого, кто старался приблизиться и подслушать.

— Зачем вам форма? — весело блестя глазами, фыркнула Шайя. — Мыслите шире! Я слышала от ваших людей, что после того, как сменили старые двигатели, размером с дом, на новые, не превышающие объём чемодана, то освободился огромный зал.

— Иной принцип работы, — кивнул трибун. — Но зал завален сломанной техникой. Механики собирались разобрать всё на детали…

— Та техника наверняка уже устарела, как и допотопные двигатели, — махнула рукой девушка. — Составьте план работ, в который войдёт разбор и вывоз старья. Кстати, имейте в виду, что нельзя всё списать и выкинуть. Спросите у механиков насчёт ценности материалов, их количества и стоимости. Возможно, имеет смысл сдать что-то корпорациям как металлолом.

Шайя ненадолго задумалась и, глотнув воды, продолжила:

— Далее потребуется очищение помещения, и это не просто уборка, а вам должны подтвердить, что там нет бактериологической опасности, химической и… ну, не знаю, вы должны лучше знать, какие излучения остались в том зале.

— Разберусь.

— И наконец, самое главное. Что нужно вашим людям? Общий зал для отдыха? Столовая? Новые просторные каюты? Тот зал можно разделить как минимум на три этажа и…

— Просторные каюты?

— Да. Их как минимум можно увеличить втрое.

Шайя обозначила руками малюсенький размер кают и их расширение. А заметив усилившийся интерес трибуна, заторопилась вернуться к обсуждению практической части достижения цели:

— Сначала разумно действовать маленькими шажками, — тут она пальцами изобразила мельтешащую походку по поверхности стола, и дождавшись кивка Литона, уточнила:

— И первые шаги лучше делать своими силами. Потом уже используйте деньги благотворителей. Потратьтесь на проект перепланировки, и имея за плечами расчищенное помещение, красивую картинку с предварительной стоимостью работ, идите к прокуратору. Сделайте его своим союзником и вместе с ним уже огорошьте ваше общее начальство. Космические станции кому подчиняются? Маршалу?

— Каюты! — оживлённо шептал Литон, словно не слыша её дальнейших рассуждений. — Деточка, дай я тебя расцелую!

Мужчина поднялся и сграбастал Шайю в свои объятия, тряся её как грушу и звонко расцеловывая в щёки. А потом заговорщицки пообещал:

— Эти сопляки ещё ко мне за наукой прибегут! Им и в голову не придёт захапать себе этот склад старья. Масштабно, дерзко, современно!

Опустив помятую Шайю на пол, он шумно вздохнул и, махнув рукой сидящим в стороне своим легатам, велел им идти за ним.

Шайе оставалось сделать вид, что вылезшая из брюк блуза при медвежьих объятиях её нисколечко не смущает. Она вытянула оставшийся заправленный уголок и спокойно доела обед, тем более ей очень понравилось рагу из кролика, а вот чай подкачал. Забрав с собою выданный на десерт пряник, она поспешила к себе.

Так получилось, что Шайя никуда, кроме столовой, не ходила. Денег у неё не было, а без них не хотелось гулять по станции, делая вид, что её не интересуют рестораны с инопланетной едой или рынок с диковинками.

Жизнь затворницы очень быстро негативно сказалась на самочувствии девушки. Массажное кресло, разминающее мышцы, уже не спасало положения.

Шайю тянуло в спортзал, но она понимала, что стоит ей там заняться хореографическими экзерсисами, как вокруг неё соберётся толпа любопытных. И тогда она попросила коменданта забрать у неё массажное кресло и стала заниматься в освободившемся помещении.

Места было мало, но она в гостиной сдвинула к краю воздушный диван и этого вполне хватало.

Девушка продолжала учиться движениям современного танца, осваивала композиции традиционного танца с веерами, а ещё она радовалась, находя подходящую музыку для какого-нибудь земного танца.

На Алайе после сумасшедшего генетического эксперимента особенности культуры разных национальностей оказались забыты. Случайно или жителям не хотелось напоминания о прошлом − теперь не разобрать.

Ещё тогда, как символ объединения всех рас в одну, появились единые красивые танцы с огромными веерами или с яркими лентами, а потом жизнь на планете закрутилась-завертелась − и имеем то, что имеем.

А Шайя, воодушевляясь музыкой, могла себе позволить бодро отстукивать каблучками что-то из русского, наугад переходя к фламенко или бодрым подскокам из ирландского творчества, радуясь воздушной лёгкости своего тела. Она с упоением изгибала кисти рук, подражая испанкам или уделяла внимание движениям пальцев, копирую танцевальные движения индианок Земли.

Всё перемешалось у неё, так как в прошлой жизни ей не приходилось заниматься танцами. Но вдохновение и желание достигнуть созвучия с музыкой помогало двигаться девушке красиво.

Время на станции летело быстро.

Шайя не успела даже заволноваться о том, что в связи с разрешением ситуации на Ореоне её услуги больше не нужны.

Военное ведомство по собственной инициативе продлило с ней контракт, намереваясь посмотреть, сколько будет желающих пройти перепрофилирование, и какой процент из этих людей, по мнению госпожи Ниярди, изначально занимается не своим делом.

Желающих оказалось много. Служащие станции прилагали нешуточные усилия, устраивали подковерные интриги, стараясь выбить у начальства приём у временного штатного прогнозиста.

Шайя понимала, что общечеловеческая тяга к знанию собственных перспектив и разговорам о себе любимом очень желанное времяпровождение, и старалась не разочаровывать людей.

Она не говорила своим подопечным, что «вы не можете, не способны, не готовы…», зато она улыбалась и сообщала, что «у вас есть способности, талант, любовь, тяга…» − и всё это звучало обнадеживающе, приятно и хорошо. Более того, очень многим девушка рекомендовала проводить свободное время, посвящая раскрытию других талантов.

На станции вполне можно было помогать работникам оранжереи или повозиться с несложными техническими устройствами, приводя их в порядок. Всегда требовались кухонные работники в частные рестораны и кафе. У пилотов было достаточно свободного времени, чтобы взять на себя какие-либо дополнительные обязанности.

«Дело не деньгах! Вам работа с продуктами принесёт радость и спокойствие», — объясняла она, а в ответ на то, что человек не умеет готовить, улыбалась и шутила о курящих зайцах*.

(*из к/ф «Служебный роман»)

Пролетела ещё неделя, а за ней другая.

Шайя слушала профессора, рассказывающего о том, как Нико готовится к сдаче школьных экзаменов за все пропущенные года. В чём-то юноше было легко, и задания вызывали у него смех своей наивностью, но были и такие предметы, в которых он уступал даже малышам.

Со слов дяди Шайя поняла, что юношу сильно угнетают пробелы в знаниях, и тогда она потихоньку пристрастила его к художественным книгам и просмотру исторических сериалов. Обсуждение прочитанного или увиденного стало одной из тем в их общении.

Теперь история, география, социология, прославившиеся в веках алайянцы не выглядели для парня сухими безжизненными фактами. Более того, когда Нико отправился встречать выписывавшегося Игараси, то настолько увлёк того рассказами о наиболее впечатливших его сведениях, что мужчина тоже втянулся в подобное времяпровождение. Сначала его заинтересовали именитые конструкторы и изобретатели, особенно их жизнь, потом он увлёкся историей техники − и дальше уже не смог остановиться, поглощая книги одну за другой.

Профессор в ответ на беспокойство Шайи о том, что Игараси с головой окунулся в чтение, только смеялся и говорил, что это временно.

— Мир оказался другим, — объяснял он мотивы бывшего пилота. — Ему всё интересно! Хороший, сильный и правильный человек твой Игараси. Он положительно влияет на Нико, а парень на него.

Шайя радовалась тому, что у дяди неожиданно оказалось два подопечных. Сейчас, когда профессора отстранили от работы в закрытой академии в ответ на выступление «его птенцов», ему не хватало положительных эмоций.

Прокураторы космических станций были вторым выпуском чистых профессионалов, и дядя принимал активное участие в их обучении.

Ниярди уже остыл к работе в академии и вовсе бы не расстроился из-за увольнения, если бы не повисший на нём кредит за обновление организма. Его цветочек внесла ежемесячный платёж со своей первой зарплаты на Ореоне, вновь оставшись без денег. Профессор и Шайя даже поругались, но сошлись на том, что Ниярди берёт на себя сам кредит, а девушка отдаёт долг коллегии учёных, оплачивавшей лечение в течении полугода.

— Цветочек, я получаю доходы с некоторых моих проектов и патентов. Их хватит…

— Их хватит всё оплатить, но жить вам будет не на что! — отрезала Шайя.

— Я не могу…

— Мы разделим расходы, и выплаты станут не обременительными ни для вас, ни для меня. Тем более, что время летит быстро и с коллегией мы рассчитаемся уже через пять месяцев. Тут гораздо важнее сохранить вашу репутацию.

На том споры прекратились.

Планета Алайя

— Повтори! — голос молодого Харадо понизился до тихого глухого рыка.

— На Старке срочно созывают совет вождей, и предметом обсуждения будет объявления нам войны.

— Подтверждения?

— Почти все наши агенты подали соответствующие знаки.

— Подробности?

— Пока неизвестно.

Харадо, тяжело дыша, перевёл взгляд на требующего ответа по связи Тиба.

— Слушаю.

— Э, Кацу, у меня тут странности какие-то с планетой Старк. Все наши счета на их планете заблокированы, сотрудничество приостановлено, а специалисты корпорации Рико задержаны и, кажется, их увели на допрос. Что происходит?

— Тебе интересно что происходит? — зарычал Кацу и, опустив голову, ненадолго замолчал. — Мне тоже это интересно, — и нажав отбой связи, поднялся из-за стола.

Уже к вечеру он знал причины разрыва дружеских отношений, и в бешенстве чуть не свернул шею Кубо, Тиба и тем, кто пытался его удержать. Но больше всего он злился на себя!

Знал, что надо было напрямую поговорить с дочерью профессора, но придумал тысячу отговорок, чтобы этого не делать!

Не хотел допрашивать её и составить о себе неблагоприятное мнение?

Не желал демонстрировать спецслужбам других планет своё знакомство с ней?

О чем он ещё тогда думал, оправдывая своё бездействие в том направлении?

А теперь свобода всей планеты находится под угрозой!

Ему потребовалось время, чтобы успокоиться, а когда злость отступила, он осознал, что желание оберегать Шайю никуда не делось.

Это настораживало и подвергало его профессионализм сомнению. Он устало прикрыл глаза и как учил профессор, попробовал сосредоточиться и разобраться в себе.

Потребовалось время, чтобы Кацу понял, что помимо симпатии к девочке, он руководствовался интуицией, которой научился доверять.

Шайя должна была оставаться в тени!

Зачем, почему, как долго и для чего?

Он не знал, но больше не сомневался в том, что поступил тогда правильно. Так надо было. А проблемы? Бывало и хуже!

Глава 11. В которой мы узнаем о печальных происшествиях

Шайя с возмущением смотрела на показатели расхода воды. Уж она ли не экономила, но, поди ж ты, не уложилась в нормативы!

Первая мысль была — обманули со счётчиком!

Но потом пришлось признать, что из-за активных физических занятий она стала ежедневно мыть голову, а это приличный расход воды. Одно дело по-быстрому освежиться после трудового дня − и совсем другое смывать пот с разгорячённого тела.

Раньше Шайя не доводила себя хореографией до состояния загнанной лошади, но на станции ей не хватало движения, и восполнить эту нехватку она решила у себя в каюте. А ещё девушка стала часто протирать пол влажной тряпкой. Не сказать, что у неё было грязно, но её тянуло к привычным домашним действиям, и пятиминутная уборка вносила в распорядок дня что-то домашнее, что-то вроде успокаивающей упорядоченности. В городской квартире она искренне радовалась роботам уборщикам, а здесь вот случилась какая-то ностальгия по ручному труду!

Но самыми главными потребителями воды стали цветы.

Луковицы в плошках уже выпустили листочки и цветоносы, а в заполнивших пустые полки стеллажей ящичках радовала глаз молоденькая нежная зелень. Вся эта прелесть с каждым днём разрасталась − и всё больше требовала воды! Об этом Шайя заранее не подумала.

— Ну что ж, придётся доплачивать, — вынуждено вздохнула она, ласково осматривая своих водохлёбов, и бросая неприязненные взгляды в душевую на полоски лучевого очистителя тела. Гадость, гадость, гадость! Говорят, что к нему привыкаешь после непродолжительного периода дискомфорта.

Шайя передёрнула плечами и всё же решила, что может позволить себе потратиться на воду, а полезные для организма лучи разного спектра она получит в природном виде в отпуске на Алайе.

На большом экране и на ручном планшете одновременно загорелся официальный вызов от трибуна Литона, и она отправилась к нему.

У этого мужчины слова с делом не расходились. Вся его тысяча вне рабочего времени пропадала теперь в старом техническом зале, и никто не знал, что они там делают. Каждый житель станции, привлечённый к работам, хранил таинственное молчание, и вскоре на Ореоне начали делать ставки, гадая, что задумал старый волчара.

Шайя была в курсе всего происходящего и время от времени подсказывала Литону, как подступиться к очередной проблеме, но он сам сообразил принцип действия и стал больной мозолью в военном ведомстве.

От него уже шарахались все секретари и мелкие служащие, стараясь спихнуть назойливого ореонца кому-нибудь и куда-нибудь, но тем самым они только расширяли круг общения старого трибуна и невзначай подкидывали новые идеи и возможности их воплощения. А любимым выражением трибуна стало удивлённое: «Не знал, что так можно!»

В один из дней прокуратор станции торжественно объявил, что благодаря инициативе трибуна Литона на Ореон присылают строителей с инженерами и прочими специалистами, чтобы расчищенный тысячей Литона технический зал перестроить в современный жилой комплекс.

Открытые от удивления рты молодых трибунов и их подопечных стали наградой старому вояке. А заметку о себе космического корреспондента он распечатал и повесил у себя в кабинете.

Вскоре трибуны других станций начали просить своих прокураторов о связи с Литоном с целью проконсультироваться, как он всё провернул и, главное, как выбил деньги на столь масштабное дело. И это стало звёздным часом трибуна и подчинённых ему легатов, которые в последнее время потеряли сон, исполняя тысячи разных поручений.

Шайя шла к кипящему энергией мужчине, предполагая, какие у него сейчас возникли вопросы и чем она может помочь.

На днях пираты взяли в блокаду Ореон и жизнь на станции замерла. Это были напряженные дни молчаливого противостояния. Ни одна сторона не начала открытых военных действий.

Алайя запретила поддаваться на провокации, а пиратские корабли, точнее сборное войско колоний, принадлежащих Ферманам, не давали никому подойти к станции и никого не выпускали. Однако явного грабежа они не устраивали.

И тем не менее сборище жаждущей лёгкой поживы флотилии представляло собою серьёзную угрозу, которая впервые за долгие годы открыто нависла над космической станции Алайи.

Это не замаскированные нападения на торговые корабли, не сведение счетов между пилотами, где одни выполняли свой долг по защите, а другие сердились, что не удалось потрепать торгашей.

Нападение на Ореон стало бы началом войны, которая неизвестно чем закончилась бы, потому что станция была хорошо защищена и продержалась бы до поддержки со стороны Алайи или Старка. Правда, сборище колониальных подпевал поддержала бы Империя, но в данный момент никто не сказал бы с уверенностью, кто победил бы.

Три дня длилась эта нервотрёпка, а на четвёртый «пираты» отступили.

Никто на станции не знал предпосылок акции устрашения и почему она завершилась ничем.

На Ореоне решили, что Империя всё же боится столкнуться в открытую с Алайей, вступившую в крепкий дружественный союз со Старком, и это воодушевляло ореонцев.

Никто из них не сомневался, что Ферманы не отстанут, но все знали, что имперцы любят лёгкие пути или, как они называли свой стиль завоевания, «изящный». А значит надо быть настороже и наращивать силы, но блокада была снята и жизнь на станции вновь закипела.

Вот и Литон с новым энтузиазмом взялся за хлопоты, пытаясь восполнить потери после вынужденной остановки работ.

Летящие к Ореону большегрузы застряли поблизости из-за блокады и терпели убытки. Как только они получили разрешение сесть на станцию, то забросали прокуратора жалобами и исками.

Теперь казначей станции гнобил трибуна увеличившейся сметой затеянного им строительства, которую никто не одобрит. Каждый день задержки обходился слишком дорого, и время было заранее рассчитано чуть ли не по минутам.

Девушка поднималась на этаж начальства, заранее прикидывая разные варианты по уменьшению выплат за простой.

Выйдя из лифта, она шагнула в пустой коридор и остановилась. Появилось такое чувство… даже не чувство, а растерянность, как будто происходит что-то не то или смятение из-за того, что она шла-шла − и забыла, куда шла.

Не понимая себя, Шайя осмотрелась, но кроме неё, никого не было, и она ничего не перепутала.

Не зная, как дальше поступить, девушка ещё немного потопталась на месте, а потом решила пройтись в другую сторону… совсем не туда, куда ей было нужно.

Дошла до угла, выглянула и отпрянула. Навстречу ей шёл мужчина и, кажется, он удивился её поведению. Испытывая неловкость, Шайя показалась и хотела поздороваться, так как узнала идущего.

Это был казначей.

Но послышался какой-то короткий шорох над его головой, и на мужчину посыпалась золотистая пыльца. Шайя её не заметила бы, если бы не была насторожена и не подняла взгляд наверх из-за едва слышимого, но постороннего, а потому привлёкшего внимания, звука. Да ещё получилось так, что смотрела она под таким углом, что приглушенное освещение помогло увидеть сверкающую пыль.

— Ой, — удивилась девушка, — что это?

— Госпожа Ниярди? Вы к трибуну?

— Да. А-а-а…? — Шайя внимательнее посмотрела на мужчину и никакой пыли на его голове, тем более золотистой, не заметила.

Ей стало неловко. Стоит тут как дура!

Она бросила подозрительный взгляд на потолок, но ничего необычного там не было. Все панели стояли на местах и единственное, что тут происходило странного, так это она сама.

Вместе с казначеем они прошли к Литону и около двух часов разбирались со сложившейся ситуацией.

Шайя впервые столь близко сотрудничала с модифицированным человеком. Казначей Ореона держал весь денежный поток станции в своих руках. У него было несколько помощников, но они выполняли строго определенные действия, разгружая его от примитивной рутины. Вот и сейчас он моментально просчитывал все предложения Шайи и сообщал конечный результат.

— Нет, это не подходит, — говорил он, — по протоколу большегрузы находились на нашей территории, и наша вина, что мы не забрали вовремя наш товар.

— А если…

— Нет. Господин трибун подписал договор…

— Ну, хорошо, тогда… — не сдавалась девушка.

— Нет. Так мы вообще обязаны выплачивать не только неустойку… — обрезал крылья новой идеи Шайи.

— Вы меня с ума сведёте, господин казначей! Не такой уж длительной была задержка, чтобы нас разорять! Эти капитаны хотят поживиться за наш счёт! — в конце концов вскипела Шайя, ощущая себя рядом с этим алайянцем несмышлёным младенцем. Поддерживало только то, что трибун вообще не успевал следить даже за сутью предлагаемых ею идей и причины отказа казначея.

— Так или нет, но они в своём вправе, — развёл руками казначей, искренне наслаждаясь спором с этой девушкой. Ему приятно было переворошить все свои знания, отвечая на её вопросы. Жаль, что более он ничем не мог помочь.

— А если мы тоже выкатим им претензию, что они ненадлежащим образом везли нам наш заказ? Или посадим на карантин их пилотов, потому что они бледны? Да у нас тут, в конце концов, есть психиатр, который вполне может заподозрить капитанов, что они подверглись негативному воздействие при гиперпрыжках!

— Гиперпрыжки безвредны, — улыбнулся казначей, улавливая некую иронию в словах юной госпожи.

Он отвык от этого и подумал, что ему надо больше общаться с людьми. Может, правы на Алайе те, кто утверждает, что модификации меняют восприятие жизни и оказывают своеобразное влияние? Ему так хотелось сейчас самому предложить какое-либо решение, но вживлённая в него система отказывала в подобного рода инициативе, а отдел мозга, где должен располагаться генератор идей, молчал.

— Если бы они были безвредны, то наш психиатр не изучал бы их вред! — запальчиво воскликнула девушка.

— Хм, логично, — кажется, ему удалось поддержать ироничное высказывание. — Только имейте в виду, что прокуратор не может одобрить ваши предложения, поскольку они подрывают наш авторитет, да и вообще, напоминают шантаж.

— Они первые начали! — буркнула Шайя.

— А мы закончим! — стукнул кулаком по столу Литон, поняв главное: законного выхода нет, и остаётся запугивание. Это он умеет.

На следующий день трибун получил устный выговор за давление на транспортную компанию и в частности на капитанов, но результат был достигнут: все сумели договориться, и никто никому дополнительно ничего не платил.

Жизнь продолжалась. Возле Ореона вновь сновали маленькие шаттлы, доставляя пассажиров на вставшие рядом корабли и обратно, вылетали звенья «ос» и «шмелей», чтобы встретить и сопроводить круизные лайнеры, караваны торговцев, катера важных особ, иногда со станции стартовали крупные грузовые тяжеловесы…

Небольшой корабль, ставший на стоянку на Ореоне, не привлёк особого внимания. Разве что техники с любопытством осматривали его оснащение и многозначительно причмокивали губами, понимая, что кораблик не из простых. Его команда осталась внутри, не прося ни дозагрузки топливом, ни помощи в ремонте, ни прогулки, чтобы размяться, а пассажиры сошли.

Двое парней в форме дипломатов и хмурый вояка, видимо, призванный приглядывать за молодыми разгильдяями. Вся тройка, не спрашивая дороги, направилась к прокуратору станции, но их встретил примчавшийся трибун Рарди.

— Господа, прокуратор не может принять вас. У нас чрезвычайные обстоятельства.

— А у нас нет времени на ваши чрезвычайные обстоятельства, — ответил молодой, немного с вызовом смотрящий на почти такого же молодого трибуна.

— Что случилось? — задал вопрос, стоящий позади двух франтов мужчина.

У трибуна и старшего группы мелькнуло на лице узнавание, но оба сделали вид, что незнакомы.

— Наш казначей «горит». Ему пытаются оказать помощь, даже поместили его внутрь защитного ящика, в котором перевозят оружие.

— Зачем это? — с удивлением спросил один из дипломатов.

— Чтобы защитить его от любых невидимых воздействий на внедрённые модификации.

— И как? Помогает? — удивился молодой.

— Похоже, что нет, — лаконично ответил Рарди, скрывая раздражение.

— Дичь какая-то! — воскликнул второй франт.

— Мы хотя бы что-то делаем! — не сдержался трибун. — Консультанты с Алайи пытаются помочь, но процесс горения набирает силы, и единственный выход — это срочное удаление модификаций.

— У вас есть заморозка? — вступил в разговор самый старший.

— Похожая функция есть в одной из трех инопланетных медицинских капсул. Сейчас они все заняты, и мы стараемся безболезненно вывести одного из пациентов из запущенной в ней программы, чтобы положить туда нашего казначея.

Молодые дипломаты остались довольны разговорчивостью трибуна. Обычно вояки цедят слова в ограниченном количестве и зло сверкают глазами, а этот ничего так, коммуникабельный.

— Мы здесь задержимся до вечера. Предоставьте нам помещения для отдыха, — велели гости, снисходительно поглядывая по сторонам и отмечая любопытство местных служащих.

Трибун бросил взгляд на молчаливо стоящего на полшага позади третьего, и заметив промелькнувшую усмешку, а следом его быстрый кивок, приосанился, и пригласил следовать гостей за ним.

Кацу Харадо был хорошо знаком трибуну. Рарди как раз поступил в закрытую академию, а Харадо, Тибо, Рико, Ро и другие были первыми чистыми выпускниками. Все они заняли высочайшие посты при правительстве.

Следующий выпуск чистых был посвящён потребностям в персонале космических станций и все новые прокураторы набраны из него.

А третий выпуск — это трибуны на таких крупных станциях-городах как Ореон, директора заводов, градоначальники, чиновники высокого ранга на местах.

В корпус дипломатов долго никого не готовили, а потом сразу набрали целый курс из почти одних девчонок. Эти два франта явно из того курса. Совсем другие, нисколечко не похожие на предшественников закрытой академии. Такие пижоны не выжили бы ни в Ледяных землях, ни в топях, ни в горах…

— Прошу! — Рарди лично проводил лощёных сопляков в надежде переговорить с Харадо. Он подозревал, что тройка прибыла из-за только что снятой блокады, но почему этим занялась разведка, и почему Харадо лично здесь? Почему он стоит за спинами переговорщиков?

— Это что? — раздался возмущённый голос одного из пижонов.

— Это? Гостевые каюты для важных лиц, — чётко доложил Рарди, улавливая краем глаза насмешку разведки. Он оценил злую шутку.

— Но почему такие… тесные!

— На станции жесточайшая экономия места. Вы же дипломаты, и наверняка не впервые останавливаетесь в подобных местах, — почти по-отечески укоризненно пояснил трибун. А потом обиженно добавил: — В таких каютах наши пилоты располагаются десятками.

Оба франта недоверчиво посмотрели на него, но не стали пояснять, что они впервые делают остановку на космической станции. И всё-таки, о каких десятках говорит этот трибун, когда здесь едва ли пара коек встанет, да релаксационный диван со столиком и минимальной мебелью? Но не за красивые глаза ребята стали дипломатами и поэтому:

— А как же инопланетные гости?

Трибун выразительно повёл глазами по сторонам, сделал задумчивое лицо и вновь принял спокойно-нейтральное выражение лица. Молодые гости переглянулись, недовольно покосились на своего начальника охраны.

— Э, мы можем доплатить… станции… — многозначительный взгляд и вопросительно-выгнутая бровь.

Рарди счастливо улыбнулся и, набрав на планшете какую-то информацию молча показал её важным гостям. Те присвистнули, но, поджав губы, оплатили более подходящие их статусу номера и перевели указанную им благотворительную сумму на сбор средств для пилотов, завершающих свою карьеру.

Трибун тут же вызвал сопровождающего, и гостей повели к оплаченному жилью.

Харадо протянул руку к планшету трибуна и посмотрел, куда отправились деньги его подопечных. Хмыкнув, коротко бросил:

— Не зарывайтесь! — причём в этом коротком словосочетании он имел в виду не молодого трибуна, которому бросил бы: «Не зарывайся», а всю станцию, вокруг которой в последнее время стали крутиться сумасшедшие деньги.

Рарди поёжился и кивнул.

Он знал, что слухи о не оправдавшем надежды семьи молодом Харадо безосновательны. В своё время такие же слухи ходили о его отце, а тот в это время подминал под себя внутреннюю разведку. Так же долго не выходил на первый план маршал Харадо, а потом вдруг вместо десяти маршалов остался один. Старые ушли на покой, а новые назначение не получили. Верхушка погудела, повозмущалась и затихла.

— Я покажу вам ваши покои, — ровно произнёс трибун, злорадно подумав, что Харадо не спустит молодым переговорщикам оплошности с оплатой за то, что им должны были предоставить бесплатно.

— Потом. Кто занимается расследованием диверсии?

— Трибун Дюже. Его смотрящие ищут пробоины в защите станции, но всё бесполезно.

— Как случилось это происшествие?

— Казначей замер на рабочем месте, тяжело задышал и упал.

— Посторонние?

— Никого рядом не было. Обнаружила его помощница, которой понадобились уточнения. Она подняла тревогу.

— Камеры?

— Все работали чётко, и нет повода подозревать, что кто-то ковырялся в них, чтобы что-то скрыть. Поэтому трибун Дюже всё-таки отрабатывает версию о воздействии извне.

— Во всех подобных случаях тщательное расследование подтвердило эту версию всего несколько раз. И характер повреждения модификаций при горении имеет значительные отличия, что не даёт нам свести всё воедино. Пусть ваш трибун зайдёт ко мне.

Харадо отправил приказ своему секретарю, чтобы тот как можно скорее переслал ему все данные за последние годы по воздействию на модифицированных специалистов и личную характеристику Дюже.

Служба защиты планеты и станций совершенствовалась, но и диверсанты не стояли на месте, придумывая новый подход к жертвам. Случай с казначеем мог быть как испытанным старым способом выведения из строя вживлённых модификаций, так и абсолютно новым, оригинальным и имеющим непредсказуемые последствия.

— Я хочу посмотреть на пострадавшего, — произнёс Харадо и Рарди повёл его на медицинский этаж.

Гость явно хорошо ориентировался на станции и его любопытство вызывали только люди, работающие здесь. Казалось, ему хватало одного взгляда, чтобы понять, что за личность попала ему на глаза, какими интересами живёт и несёт ли угрозу Алайе. А ещё Рарди показалось, что гость кого-то искал, надеясь то ли на случайную встречу, то ли у него всё обговорено заранее.

— Как служба? Не скучаешь? — вполне доброжелательно спросил Кацу, выходя из лифта на этаже медиков и признавая в трибуне одного из птенцов закрытой академии.

— Некогда скучать, — хмыкнул Рарди, довольный тем, что для такого как Харадо он в некотором роде свой.

Трибун хотел было спросить о блокаде, которая случилась у них накануне и зачем на станцию прибыли молодые дипломаты, но, взглянув на Харадо, изменился в лице и схватился за оружие, ища врагов.

Сопровождаемый им гость, встал как вкопанный, словно получил удар под дых. Трибуну показалось, что Харадо даже перестал дышать, и похоже, не мог пошевелиться.

Ничего не понимающий Рарди, держа в руках оружие, оглядывался и не знал, что делать. Он не заметил явных врагов, а впереди, куда безотрывно смотрел его гость, стояли трое: госпожа Саоми Клюге, господин Райс Иварди и госпожа Шайя Ниярди.

Они все взволнованно о чём-то спорили и были раздражены… нет, пожалуй, раздосадованы. Да, раздосадованы!

Они поглядывали в сторону зала с капсулами и дожидались завершения отсчёта, который был слышен даже в коридоре. Рарди догадался, что это звучит механический голос инопланетной капсулы, действующей сейчас в режиме тревоги и выводящей предыдущего пациента из-под воздействия лечащей программы.

Мягкий свет из ярко освещённого зала падал на вставшую в коридоре троицу и выгодно подчёркивал красоту статной Саоми.

Психиатр, как всегда, нервничал, сомневался, выдвигал гипотезы и бросал их из-за недоказуемости.

А юная Ниярди вновь сделала себе высокую причёску, чтобы казаться выше ростом и взрослее, но этим действием она вызывала лишь снисходительное умиление у окружающих.

— Если он горит, то давайте хотя бы обмотаем голову холодным полотенцем! — нервно воскликнула девушка. — А ещё лучше − обложим льдом!

Саоми насмешливо фыркнула, а консультант, которого Рарди не видел, но услышал, наставительно произнёс:

— Госпожа Ниярди, умерьте свою фантазию! Вы и так умудрились уважаемого человека запихнуть в ящик! Хорошо хоть, щель оставили для дыхания. И кстати, через эту щель как раз и проникли бы лучи, от которых вы пытались защитить пациента!

Ниярди вспыхнула, намереваясь что-то сказать, но хохотнувшая Клюге, остудила её порыв, а консультант продолжил поучение:

— Горит — это всего лишь термин, означающий происходящий процесс в мозге пациента. Он не обозначает напрямую факт повышения температуры.

Девушка бросилась в зал и, судя по презрительному взгляду Саоми, вновь сделала что-то не то.

— Зачем вы целуете в лоб казначея? — послышался возглас всё того же консультанта. — Он ваш родственник? Тогда вам следует немедленно покинуть помещение…

— Я мерила температуру! − услышал Рарди обиженное восклицание девушки, которая сердито добавила: — Она всё же повышенная. Сколько нам ещё ждать?

— Вы не способны трёхзначное число поделить на двузначное? — ехидно спросила красавица, прислушиваясь к отсчёту.

— Способна, — буркнула Ниярди и, вернувшись на прежнее место, вгляделась в коридор.

Ей было плохо видно, кто там находится из-за разницы в освещении, но присутствие посторонних она всё же заметила.

— Эй, кто там? Почему вы стоите? Вам нужна помощь? — заволновалась она и, сделав несколько шагов по направлению к трибуну с гостем, замедлилась и неуверенно улыбнулась.

— Я, кажется, вас знаю, — протянула она, и тут же всё лицо её осветилось радостью. — Господин Харадо? Вы меня помните? — Рарди показалось, что девушка сейчас кинется обниматься. — Я Шайя!

Трибун мимолётом отметил, что малышка Ниярди представилась гостю по имени. Тут же промелькнули мысли о её злопамятности, из-за которой она держала дистанцию по общению с ним.

Не то чтобы он горел желанием общаться с нею, но девушка считала его невоздержанным хамом, а дуболом Литон у неё, видите ли, милый! Это возмущало Рарди до глубины души, но исправить обидное мнение о себе ему не удавалось.

Если бы молодой улыбчивый трибун спросил Шайю, почему она так настроена по отношению к нему, то она разъяснила бы, что Литон всегда и в любой ситуации чётко знает, когда можно давать волю агрессивной силе, а когда надо усмирить свой гнев и действовать спокойно, даже ласково.

А вот Рарди поддаётся эмоциям и выплёскивает их на своих подчинённых! Он хороший парень и редко впадает в бешенство, но… дальше можно было бы обрисовать разные варианты последствий.

Да взять хотя бы случай с ней! Она не забыла, как ей было страшно, когда он с перекошенным от ярости лицом угрожающе склонился над ней, и не имей Шайя за плечами огромного жизненного опыта, то забилась бы в угол, стараясь больше не попадаться ему на глаза.

Но молодой трибун не спрашивал о причинах затянувшегося молчаливого бойкота девушки по отношению к нему. Он здоровался при случайных встречах, шутил, а она соблюдала вежливую отстраненность.

А сейчас юная Ниярди удивила его искренней радостью, сделавшей её едва ли не привлекательнее признанной красавицы Саоми, последующим смущением и испытываемой неловкостью из-за своей несдержанности.

А всё потому, что спутник Рарди продолжал стоять истуканом со зверским выражением лица, и ринувшуюся к нему девчонку откровенно стало жаль.

— Госпожа Ниярди! — поздоровался он, переводя её внимание на себя. — Рад вас видеть, хоть и при таких печальных обстоятельствах.

— Добрый день, господин трибун, — ответила девушка, подозрительно часто хлопая глазами.

«Да неужели она так расстроилась, что готова заплакать?»

— А я вот сопровождаю нашего гостя, господина Харадо, — при этом Рарди оттеснил гостя на задний план, вставая практически перед носом девушки и склоняясь над ней, заботливо заглядывая в глаза.

Она быстро взяла себя в руки и даже, тихонько хлюпнув носом, впервые благодарно улыбнулась ему, тут же принимая выражение холодной вежливости.

— Добро пожаловать на станцию, господин Харадо, — чопорно произнесла юная Ниярди и, словно бы потеряв интерес, вернулась к дожидавшимся её Клюге с Иварди.

Рарди не удержался от злорадной ухмылки. Вот и ещё один заработал на ровном месте холодное отношение!

«Малышка не только злопамятна, но и обидчива», — решил он и улыбнулся своею фирменной улыбкой красавице Саоми. Та вяло фыркнула, но по всему было видно, что она довольна оказанным вниманием, хотя почему-то отошла от него подальше.

«Ему кажется или нет, что госпожа «лучший в мире бактериолог» избегает его?»

Харадо уже в спину уходящей Ниярди прохрипел что-то вроде, что он рад, но его не расслышал даже трибун.

Кацу в бешенстве на самого себя с трудом сделал вдох, потом заставил себя сделать шаг вперёд, принуждая взбунтовавшееся тело слушаться его.

Он ничего не видел вокруг себя, ничего не слышал, только её.

Он только что смотрел в самые красивые глаза на всем свете и нырнул с головой в ту радость, которая вспыхнула в них.

Он в одно мгновение оказался покорен притягательно-нежной улыбкой, лёгкими движениями девушки и её голосом.

Кажется, у неё и фигурка славная, но он не смог оторваться от её глаз, от общего впечатления грациозности, воздушности, света и теплоты! И голос… её голос заворожил его!

А она развернулась и ушла. Почему-то на смену радости в её глазах пришёл холод, и это отразилось на Кацу тянущей болью в сердце.

Она что-то говорила… а он?

Напугал девушку старый дядька! Он же на тринадцать лет её старше! Она наверняка считает его стариком, а он пялился на неё!

В душе всколыхнулось ожесточение, которое хорошо бы было разрядить в спортзале, но ноги несли тело туда, где она скрылась. Вопреки воле и разуму он тащился за ней, желая одного — вернуть её радость, которую она испытала при узнавании.

Он понимал, что ему бы следовало приветливо улыбнуться, а ещё хорошо бы пошутить или сказать удачный комплимент, но волнение сильно мешало. Кацу подошёл к залу, кивком головы поздоровался с нервничающим мужчиной и девицей с броской внешностью, а потом, опустив глаза и боясь, что иначе язык опять прилипнет к небу, развернулся туда, где скрылась Шайя и выпалил:

— Вы так повзрослели и похорошели!

— Хм, — одновременно услышал он от неспокойного мужчины и излишне весёлого трибуна.

— Ой, — послышался глухой стук и ойканье откуда-то снизу. Шайя сидела сбоку, рядом, на полу на пятках и потирала голову.

— Давайте я вам помогу, — бросился трибун и, изогнувшись, как ранее девушка, залез под скамью, на которой лежал вытащенный из неподходящего ящика казначей и вытянул гравитационные носилки. — Видимо, неаккуратно сложили в последний раз, вот техника и не срабатывает на автоматическую подачу. Я поправил, но, возможно, опять застрянет.

— Спасибо, — ровно ответила пунцовая Шайя и сердито взглянула на Харадо. Дурацкая шутка с его стороны говорить её заду, торчащему из-под скамьи, комплименты.

Саоми весело цокнула языком и оценивающе разглядывала гостя: перед кем попало Рарди не будет крутиться волчком, а значит, перед нею важная персона, и эта персона отчего-то не спускает глаз с соплячки.

«Интересно!»

— Три, два, один. Принудительно завершение программы закончено, — прозвучал механический голос, и все засуетились.

Глава 12. В этой главе появляются таинственные намеки, которые Шайя обязательно должна разгадать

На экране вновь появился врач-консультант:

— Проведите диагностику капсулы, нажав код… − мужчина выжидающе посмотрел на Клюге, Ниярди и Иварди, суетящихся возле не долеченного пациента.

Шайя, испытывая неудобство из-за Харадо, сверлящего её взглядом тёмных глаз, подошла к инопланетной капсуле, и только коснулась её панели, собираясь набрать названный консультантом код, как та подала тревожный сигнал.

— Э, в чём дело? — опешила она и вновь попробовала, но капсула опять вызывающе запикала, обозначая прикосновение к управлению постороннего лица.

— У вас нет доступа, − раздражённо объяснил ей консультант.

— Как нет, ещё утром был! — возмутилась девушка, а потом хлопнула себя по лбу. — Надо было освежить метку!

Теперь на неё уже смотрели все.

— У меня временная метка, − пояснила она.

— Почему вы не сделаете постоянную? — удивился Иварди.

— Я не собираюсь здесь долго работать, а если я на каждой станции буду делать себе что-то вроде тату, то уже через пару лет у меня на руке не останется свободного места.

Шайя преувеличивала, так как постоянные маячки были крохотного размера, хотя и содержали в себе много информации; но верно было и то, что никто не знал, как будут подобного рода метки соседствовать между собою, если их станет в какой-то момент слишком много.

— Я бы побоялся так часто протыкать кожные покровы, − заметил Иварди.

— Протыкать? Мне Литон прикладывает к руке малюсенькую этикеточку и она в течение минуты впитывается в кожу.

— Хм, наверное, свежая разработка, − хмыкнул Иварди.

— Ничего свежего в ней нет, − презрительно фыркнула Саоми, − группа бактерий Absorbet kito известна давно.

— Давно или нет, но когда я пришёл на станцию, то мне при помощи присоски вводили маркирующее вещество.

— Э, там прибыл Дюже, − тихо произнёс на ухо Харадо трибун Рарди.

— Зови сюда.

В зал вошёл молодой мужчина и, увидев Харадо, вытянулся в струнку.

— Отставить, — едва слышно произнёс гость. — Я здесь в качестве капитана охраны. Приглядываю за сотрудниками дипломатического корпуса.

Дюже понимающе усмехнулся и показал на свою форму механика.

— Кого ловите? — всё так же тихо поинтересовался Кацу.

— Сам — никого, но присматриваю за своими ребятами, ведущими слежку за контрабандистами.

— Есть что-либо интересное по казначею?

— Ничего из того, что указывало бы нам на воздействие, — отчитался Дюже, наблюдая за растерянно отошедшей от капсулы госпожой Ниярди.

Увидев его взгляд, направленный на неё, она поздоровалась и объяснила, что оказалась бесполезна, так как действие временного маячка закончилось.

— Мне ведь теперь даже наш этаж не покинуть, — ахнула она, осознав масштаб проблемы. — Дорогой трибун Дюже, а вы не могли бы поставить мне метку?

— Мои метки вам не подойдут, — с сожалением произнёс мужчина и покосился на Рарди, но тот делал вид, что не слышит и не понимает, о чем речь.

— Послушайте, — раздался раздражённый голос консультанта с большого экрана, — покиньте помещение, вы отвлекаете от работы! А вы, юная госпожа, должны знать, что не стоит злоупотреблять метками, пропитанными бактериями Absorbet kito. Они являются проводниками или, если вам будет понятнее, носителями множества разных веществ на своих плечах. Я сомневаюсь, что у вас на станции соблюдают все меры предосторожности, и кто знает, что вам под кожу доставят эти бактерии наравне с маркирующим веществом.

В ответ на тираду консультанта уставилось множество глаз, и все глуповато хлопали глазами, словно бы вовсе не слушая, а ловя какую-то собственную ускользающую мысль.

— Что касается вашего казначея… — сварливо попытался продолжить врач.

— А как быстро действуют ваши бактерии? — одновременно задали вопрос Харадо и Дюже, перебивая консультанта.

— Всё зависит от их рода и дополнительных элементов, — ответила подошедшая госпожа бактериолог. — Они могут впитаться мгновенно, но можно и отстрочить действие. Тут главное — правильно подобрать им соседей.

Дюже и Харадо переглянулись.

— Просмотрю все записи за последнюю неделю, — произнёс трибун и развернулся уходить, но его окликнула Ниярди.

— Подождите, — она даже подняла руку, собираясь его коснуться, но не дотянулась. — Подождите, — повторила она, — я видела… я не поняла, что я видела, но это было странно. Позавчера, когда сняли блокаду. В коридоре…

Шайя подробно описала пыльцу, замеченную ей в отблеске света.

— Эти бактерии невозможно увидеть глазом, но если их соседями были…

Саоми начала сыпать терминами, а потом резко повернулась к уложенному в капсулу казначею:

— Я знаю, что делать! — громко скомандовала она, прерывая действия Иварди, который собирался закрыть капсулу и запустить заморозку.

— Если для введения внутрь использовались Абсорбеты, то я могу вычислить, какую заразу они протащили в мозг и при помощи этих же Абсорбетов ввести блокираторы. Модификации уже не спасти, но мозг нашего казначея останется целым.

— Ваша должность? — спросил гость, и Саоми не посмела не ответить, испытав на себе его пронизывающий взгляд.

— Бактериолог. Окончила академию с отличием. На Ореоне прохожу трехгодичную практику.

— Действуйте. Помощники вам нужны?

— Э, пожалуй, — задумалась она, — на вторичном этапе мне потребуется консультант по медицине.

Харадо развернулся к экрану и, посмотрев на внимательно слушающего разговор врача, велел именно ему оставаться на связи.

— Но позвольте, моя смена…

— Лечение данного пациента разглашению не подлежит. Соответствующие бумаги вы получите в течение нескольких минут. Всё ясно?

— Э, да, — тоже не решился спорить врач, думая в этот момент о всех известных династиях Алайи не очень хорошо.

Шайя поймала себя на том, что преданно смотрит на Харадо, ожидая его указаний, а он на неё даже не взглянул!

Впрочем, это хорошо, что не взглянул. Она достаточно опозорилась, выбежав навстречу ему, как дитя малое, а потом опростоволосилась с просроченной меткой!

Что он теперь о ней подумает?

Она отошла в сторону. Никто не обратил на неё внимания.

Вздохнула — и отправилась к себе. Дверь в каюту, естественно, не открылась, так как помещение принадлежало служащему персоналу, коим в данный момент Шайя не являлась, и она вновь выглядела дурой, набирая код и толкая дверь. Черт бы побрал привычные действия, кои совершаешь, не думая!

Воровато оглядываясь назад, чтобы проверить, не видел ли кто её оплошность, она связалась с трибуном Литоном и тихонько объяснила, что из-за своей забывчивости оказалась пленницей коридора на медицинском этаже.

— Сейчас буду! — бодро откликнулся трибун.

— Хм, — послышалось позади, и Шайя развернулась. — Он вас опекает?

— Ну, можно так сказать, — неуверенно протянула девушка.

Ей не понравилась строгость и недовольство в голосе Харадо. Ещё ей показалось, что он спрашивает о чём-то большем… вот только о чём? На всякий случай она добавила:

— Трибун Литон хороший, — и покраснела.

Сегодня явно не её день! Надо молчать, умнее будет выглядеть, но Харадо тоже молчал и смотрел на неё, как будто чего-то ожидая.

Она молчала, он молчал, оба стояли друг напротив друга и не расходились.

Шайя подумала, как бы мужчина отреагировал на её возглас о том, что сегодня хорошая погода! Вроде бы так советовали когда-то земным леди начинать беседу, когда не знаешь, что сказать?

Уголки её губ дрогнули в лёгком намёке на смешливую улыбку, но девушка благоразумно удержала нейтральное выражение лица и не произнесла ни слова, боясь что-то не то ляпнуть. Пусть Харадо истолковывает её молчание, как хочет, хуже уже не будет!

Она с интересом стала осматривать гладкие стены, всем видом показывая, что занята ожиданием трибуна.

Судя по всему, её знакомый тоже ждал Литона, так как проделывал то же самое.

Шайя с досадой подумала, что они стоят тут как два дурака!

Не выдержав, повернулась, чтобы спросить, как там на Алайе? Но увидела, что он тоже хочет спросить её о чём-то и захлопнула рот, а он точно так же вопросительно уставился на неё.

— Я здесь! — услышала она голос приближающегося Литона, и обрадовано протянула ему руку.

Трибун сразу же приложил к ней крошечную этикетку и достаточно громко вопросительно прошептал:

— Что за тип? Он к тебе не пристаёт?

— Это гость нашей станции, господин… — тут Шайя развернулась к Харадо, боясь назвать его по имени.

— Харадо, — спокойно представился он, а она опять подумала, что глупо было сейчас вспоминать о секретности, о которой ей говорил когда-то профессор.

— Харадо? Младший? Что вам надо от нашей девочки? — угрожающе двинулся на него здоровенный трибун.

Шайя в изумлении раскрыла рот. Это что же сейчас происходит? А некрасивая ситуация происходит!

Она сделала шаг и, коснувшись руки трибуна, позвала его:

— Литон! Господин Харадо мой давний знакомый, — смущаясь, произнесла она, очень боясь, что её «давний знакомый» сейчас неодобрительно хмыкнет. Но он только как-то по-птичьи склонил набок голову и задумчиво повторил:

— Литон?

Шайе почудился в интонации укор её фамильярности при обращении к трибуну, но она могла ошибаться.

— Ты обедала? — неожиданно прервав битву взглядов, спросил Литон.

Шайя отрицательно покачала головой, и трибун галантно предложил ей локоть.

— Старина Торо обещал сегодня нас удивить! — уводя Шайю от Харадо, начал рассказывать Литон.

Она позволила ему это сделать и в общем-то была рада, что нелепая ситуация оказалась прервана, но зачем-то обернулась и в полумраке коридора ей показалось, что Харадо сейчас превратится в зверя. Во всяком случае, он как-то так подался вперёд и его взгляд… под таким взглядом не знаешь, то ли давать дёру, то ли заискивающе льнуть и ластиться.

— На первое будут свиные рёбрышки с кукурузой, финиками и годжи, — заливался соловьём трибун, — а вот на второе он обещает лепёшки с мясом осла.

— Настоящего? — от удивления Шайя спросила слишком громко и вновь оглянулась. Её точно сегодня кто-то сглазил!

Харадо продолжал стоять и смотреть.

— Ну-у, ты в обморок не грохнешься, если я скажу?

— Даже не знаю, — совсем сникла девушка, не понимая ни себя, ни Харадо, ни дразнящего гостя трибуна.

— Осла везли на Трион, но таможня не пропустила. Он чем-то болен и опасен для других животных.

Шайя, широко раскрыв глаза, посмотрела на Литона, но не стала спрашивать ни о том, почему осла не вылечили и не вернули на Алайю, не поинтересовалась, не опасно ли подавать больное животное на обед. Тут без неё куча специалистов и, наверное, всё посчитали, оценили, взвесили.

— Главное, чтобы его хорошо прожарили, — вздохнула она, горюя о судьбе осла и неожиданно проявившейся собственной чёрствости.

— Ну что ты! Мясо долго варят, потом ещё дольше тушат с травами, пока оно не станет нежнейшим.

Шайя кивнула и поддержала тему разговора, грустно сообщив:

— Ужасно есть хочется. Я почему-то всё время хожу голодная!

— Так это что же, Торо тебе не докладывает?

— Нет, у меня всего в достатке и я даже сыта, когда отхожу от стола, но очень быстро всё переваривается.

— Хм, малышка, а давай-ка я переведу тебя на детское питание! Там в меню побольше калорий будет.

— У меня с господином поваром особая договорённость, и я не знаю…

— Ну, а я передоговорюсь! А то ты совсем худенькая. Не дай Космос систему очистки станции без предупреждения включат, так тебя воздушным потоком с ног собьёт, если за руку не держать.

Шайя улыбнулась. И вовсе она не худенькая, а нормальная и даже крепенькая, но если сравнивать с пилотами, то конечно…

Но прокуратор, да и трибуны тоже не крепыши, а вполне себе обычные мужчины. Сильные, тренированные, опасные, но без бросающейся в глаза ширины плеч и рельефного живота. Обычные! Ну, разве что Литон здоровяк.

Пока Шайя обедала с ним, госпожа Клюге, игнорируя насмешливые взгляды Иварди, обвязала голову казначея мокрой тряпкой, а после притащила лёд.

— Райс, молчи! — подняв предупреждающе руку, велела она психиатру.

Тот пожал плечами и вопросительно посмотрел на консультанта. Врач, недовольно поджав тонкие губы, вынуждено признал:

— Ну, раз в капсулу мы его не кладём, то возможно есть смысл остудить голову примитивными методами, хотя я настаиваю на том, что времени у нас мало. Если вашего казначея не убьют бактерии, то это сделает лёд.

Стоявшие в стороне в тени коридора Харадо, Рарди и Дюже ещё немного понаблюдали за мечущейся госпожой Клюге, и как только на браслете гостя появился сигнал о пришедшей почте, отошли подальше.

Кацу беглым взглядом оценил присланную характеристику на трибуна смотрящих и, несмотря на то, что в силу открывшихся обстоятельств правильнее было бы отдать дело о нападении на казначея занимающемуся этим отделу, он всё же скинул все данные трибуну. В паре с бактериологом трибун Дюже обязательно докопается до виновного в конкретном случае и предложит новую защиту для всех остальных. Свежий взгляд и неожиданные предложения от специалиста из другой области должны иметь эффект.

Трибун смотрящих удивлённо перевёл взгляд с поступившей ему почты на Харадо и неуверенно пробормотал:

— Это очень большой объём.

— Доступ к полученным данным дадите своим легатам по собственному усмотрению. Покажите засидевшимся на местах дознавателям, на что способны выпускники нашей академии, − напутствовал Харадо и, развернувшись к затихшему Рарди, криво улыбнулся и спросил:

— Так что там приготовил ваш повар на обед?

— Э, не знаю… но сейчас узнаю! — встрепенулся трибун.

— Осла он приготовил! Ваш Торо приготовил осла! Стыдно солдату не интересоваться едой!

Рарди неуверенно улыбнулся, надеясь, что правильно понял шутливое настроение Харадо. Хотя под пытливым взглядом гостя хотелось бежать и проверять порядок в собственной тысяче. Если Харадо знает, как зовут повара станции и что подают на обед, то служебные грешки надо бы прикрыть получше, или стоит сразу покаяться?

Шайя радовалась сытному обеду и одновременно испытывала чувство беспокойства.

Всё было не так! Сейчас ей казалось, что она не на своём месте, появилось чувство, что она всю жизнь проведёт на Ореоне, работая по инерции и превратиться в старую грымзу.

В какое-то мгновение ей почудилось, что она перестала видеть цвета, и вокруг всё стало чёрно-серо-белым, как в первых телевизорах Земли. В этой серости неожиданно появились двое франтоватых парней, и их красочная форма, цвет лица, глаз на обесцвеченном фоне показались яркими и привлекательными.

Шайя сморгнула, и всё вновь стало по-прежнему, только чувство растерянности и собственной неуместности осталось.

— Ты какая-то неспокойная, − заметил Литон, проводя насмешливым взглядом гостей из дипломатического корпуса Алайи.

Ребята остановились у входа в малую столовую и никак не могли решить, куда пойти. В общем зале им призывно улыбались девушки, выражая желание пообщаться, но там было бы неловко заказывать себе еду из натуральных продуктов.

Один из гостей подозвал женщину, разливающую чай в малой столовой и, переговорив с ней, приложил своё кольцо к её браслету. Женщина поспешила в подсобку и вынесла оттуда полный поднос с пирожными. Парень подхватил поднос, а его товарищ, подмигнув служащей, забрал её чайник и оба они отправились к девушкам, пропав из поля зрения Шайи и трибуна.

— Ставлю свой десерт на то, что эти пижоны вернутся сюда, − хмыкнул Литон, не дожидаясь ответа девушки.

— Я… мне кажется, что моя работа здесь завершена, − совершенно неожиданно произнесла она. И стоило ей вслух произнести эти слова, как растерянность исчезла.

— Как это «завершена»? Детка, это из-за отпрыска семейки Харадо?

— Нет! — воскликнула и тут же с удивлением добавила: — То есть, не знаю, — и, раздражаясь на себя, призналась: — Не понимаю.

Литон молча наблюдал за сменой настроения девушки, а она словно бы пыталась прислушаться к чему-то неуловимому, но важному.

— Мне надо пообщаться с этими двумя… — она махнула рукой, где недавно стояли дипломаты.

— Малышка, но они вертлявые! Как они могли тебе понравится?

— Вертлявые? — Шайя задумалась. — Это не совсем так. Это маска, что-то вроде скользкой брони, прикрывающей их истинные мотивы.

— Хм, ну может быть. Всё-таки переговорщики… Но…

— Литон, всё вдруг отступило на дальний план, и я вижу только этих двоих! — с жаром начала объяснять Шайя. — Ничего не понимаю, но может разговор с ними мне подскажет что-то? Куда они направляются дальше, известно?

Мужчина внимательно смотрел на девушку и о чём-то размышлял.

— Нет, неизвестно. Могу только сказать, что наша станция явно не конечная точка в их маршруте. Харадо — птица высокого полёта, и трёхдневная блокада Ореона его не заинтересует настолько, чтобы лететь сюда лично.

— А какую должность может занимать Харадо?

Трибун пожал плечами и задумчиво поскрёб подбородок.

— Сейчас он в форме капитана службы охраны дипломатического корпуса, но слухи ходят о нём разные. Так-то, если подумать, то в последние годы его никто нигде не видел. Эта семейка вообще очень скрытная, но женщины их рода на виду и крутятся на самом верху.

— У меня такое чувство, что только мы, простые граждане Алайи, не особо представляем, чем занимается господин Харадо, а вот те, от кого надо всё скрывать, как раз в курсе всего!

Литон засмеялся:

— Может, и знают, да не укусят!

Шайя вопросительно посмотрела на трибуна, но он отмахнулся фразой:

— Не забивай себе голову чужими проблемами! Подумай лучше о том, что ты чувствуешь. Я сам, да и мои ребята уважают такие чувства. Не раз бывало, когда прислушаешься к своей чуйке и спасаешь этим себе жизнь.

— Если бы я могла толком понять, что чувствую! — с досадой воскликнула она.

— Ты сказала, что тебе надо поговорить с франтами.

— Это я предполагаю, что разговор с ними поможет мне что-то понять. Может, мне надо просто посидеть рядом с ними в определенный момент, может, достаточно узнать их имена, а может вообще статься, что мне нужно толкнуть кого-то из них, чтобы предотвратить что-то! — раздражённо перечисляла Шайя, всё больше нервничая.

— Ну, самое простое — это пообедать рядом с ними.

— Но я ведь уже отобедала!

— Значит, попьёшь чаю. Я оставлю тебя, а ты сиди здесь, и они обязательно попросятся за твой столик.

— Но…

— Потому что все другие заняты, — наставительно добавил трибун.

— Но они свободны…

— Детка, ты плохо знаешь старину Литона!

Шайя слышала доносившийся смех из общего зала, видела, как трибун разогнал сидевших компанией легатов и те быстро рассредоточились по столовой, занимая свободные столики, подмигнув ей. Через пару секунд к девушке подошла женщина с новым чайником и, наведя порядок на её столе, оставила его вместе с маленькими чашечками.

Спустя пару минут дипломаты оставили девушек в общей столовой и вошли в малую. Декорации уже были готовы, и Шайя схватила чайник, чтобы наполнить свою чашку. Она изобразила самое приветливое выражение лица, а легаты, наоборот, одарили новеньких зверскими взглядами.

— Вы позволите? — спросил один из гостей у неё.

Шайя улыбнулась как можно дружелюбнее:

— Конечно, присаживайтесь!

— Не подскажите космическим странникам, что можно заказать на обед?

— Подскажу! Наш господин Торо превзошёл сегодня сам себя. Закажите наваристый мясной суп с овощами летней палитры и специями на первое, а на второе поторопитесь взять фаршированные экзотическим мясом пресные кружевные блины. Их готовят только у нас и очень редко, — восторженно протараторила Шайя, принимая манеру общения ребят.

А когда один из них стал искать меню, то она капризно изогнула губы и небрежно бросила:

— Всё остальное не стоит вашего внимания.

Вообще-то она думала обратить всё в шутку, так как на станциях в служебных столовых отродясь не бывало никакого меню. Есть коммерческий стол, детский стол и регламентированный врачами стол. Но гости приняли всё за чистую монету, и Шайя поняла, что перед ней совсем молоденькие ребята, которым от силы лет двадцать пять! Она-то сначала подумала, что они примерно одного возраста с молодыми трибунами, но, похоже, ошиблась.

И куда же они летят? На одну из отсталых планет? Но зачем их сопровождает такой важный и строгий Харадо? Быть может они летят вовсе не на планету, а встреча назначена каком-либо корабле? Но что толку от этих мальчиков?

Шайя с улыбкой смотрела на представляющихся ей ребят.

— Мой друг Ян Дейки, — величаво произнёс один.

— Мой друг Эди Шино, — не менее пафосно представил Ян своего товарища, улыбаясь широко и радостно.

— Я Шайя Ниярди, — назвала себя девушка.

Гостям Ореона принесли коммерческий обед, и Шайя, попивая чай, вежливо присутствовала. Она смотрела по сторонам, но одновременно выказывала внимание обедающим гостям, дарила им лёгкие, ничего не значащие улыбки и размышляла.

Ян Дейки и Эди Шино явно выходцы из закрытой академии. Их тела не модифицированы и даже фигуры не подправлены. Ян худой и жилистый, а Эди более плотный, несомненно, любит физические упражнения, но не пропорционален. В его случае на Алайе обычно увеличивают длину ног, но он этого не сделал.

— Вы были правы госпожа Шайя Ниярди, суп выше всяких похвал, — прервал её размышления Ян.

Девушка постаралась очаровательно улыбнуться и, кажется, это возымело эффект. Шайя даже осталась довольна тем, что может успешно пользоваться девичьими чарами.

Итак, куда же летят эти чистенькие мальчики в сопровождении хмурого, окутанного тайнами сопровождающего? Абы куда они все не полетят!

Может, ведутся переговоры с Империей? Нет! Туда послали бы опытных говорунов, которых на мякине не проведёшь. А хотя никого вообще не послали бы в Империю, так как переговоры на высоком уровне смогли бы вести только модифицированные сотрудники, а им опасно покидать Алайю.

Есть только одна планета, где все переговоры проводят при личном общении за столом и терпеть не могут модифицированных алайянцев! И это Старк!

Контуры ребят вспыхнули зелёным, и Шайя чуть не уронила чашку.

Бинго? Она угадала? Эта троица летит на Старк?! Великий Космос, они летят на Старк!!! Но причём тут она?

В столовую вошли Рарди и Харадо и остановились при входе, мешая всем тем, кто захотел бы войти или выйти. Точнее, остановился гость и прожигал её своим обвиняющим во всех грехах взглядом.

— А вот соус к этим чудесным блинчикам, — слащаво улыбнулась Шайя в ответ на этот обвинительно-требовательный взгляд, и подтолкнула к ребятам, сидящим спиной ко входу, жгучую гадость Торо.

Эди смело макнул в него скрученную в рулет обыкновенную лепёшку и, укусив, вытаращил глаза.

— Но что же вы так неосмотрительно хватаете что ни попадя, — пожурила его Шайя и быстренько налила ему чаю.

Она старалась не смотреть на Харадо, но всё же следила за ним, одновременно демонстрируя, как ей хорошо сидеть тут и обедать с двумя прекрасными молодыми людьми.

— Острый? — хохотнул Ян, видя раскрасневшегося друга.

В Шайю как демон вселился и она, немного флиртуя, вроде как оправдалась:

— На Ореоне служат горячие головы, и все тут любят еду поострее.

— Мы тоже ребята не промах, — весело заметил Ян — и смело намазал совершенствованную поваром горчицу. Шайя смотрела на него с восхищением, так как знала, как жжётся эта зараза, но самоуверенность дипломата подвела и, видимо, какая-то кроха жгучей отравы попала на гланды.

Парень закашлялся, побагровел, и девушка засуетилась, подавая салфетки и прикрывая непривлекательную картину от других. Ей было стыдно, что она выставила ребят в неприглядном свете, и старалась исправить это.

— Развлекаетесь? — услышали они все трое надменный голос. — Не забывайте, что голосовые связки — ваше оружие.

Из всех троих в ответ на замечание покраснела только Шайя, но она не посмела и рта раскрыть, потому что поняла, что ей жизненно необходимо лететь вместе с ними на Старк.

Она должна! То же самое с ней было, когда она слушала выступление врача со станции Ореон.

И вот что ей теперь делать?

Нет, вопрос не в этом — что ей делать на Старке? Какого черта её туда тянет? Почему в груди всё переворачивается, стоит только представить, как эти трое улетают, а она остаётся?

Как только Шайя поняла, в чём причина её сегодняшней растерянности, она успокоилась, и всё стало как прежде.

Можно было бы сделать вид, что всё это наваждение и ей показалось, но зачем тогда она годами медитировала, встречая рассветы и провожая закаты, тратила время, пытаясь почувствовать и усилить свою интуицию, жаждала сверхспособностей, которые всё же смогла получить? Уж точно не для того, чтобы потом делать вид, что ничего не было!

— Простите, — девушка поднялась из-за стола, — я оставлю вас.

Так получилось, что, встав, она оказалась напротив Харадо и чего только не увидела она в направленном на неё взгляде.

«Сумасшедший!» — чуть ли не по дуге обходя его, подумала Шайя.

Казалось, что этого мужчину раздирают на части демоны! В нём смешались гнев, удивление, неприятие, жажда, тоска и, наверное, что-то ещё, но Шайя побоялась смотреть в такие живые и выразительные глаза.

«Чур меня, чур!»

Трибун Литон поднялся и, догнав девушку, вопросительно посмотрел на неё. Юная госпожа Ниярди вновь была спокойной и уверенной в себе.

— Я так понимаю, что всё стало по своим местам? — не дождавшись каких-либо откровений, констатировал он.

— Да, — призналась она и, обхватывая плечо трибуна, слегка прижалась к нему, — мне вас будет не хватать. Присмотрите за моими цветами или, точнее, пристройте их куда-нибудь?

— Уверена?

— Их с удовольствием возьмут в оранжерею или можно поставить в столовой…

— Малышка, скажи старому пню, что дело не в этих сопляках? Ты же не положила глаз на их рожи?

Шайя пожала плечами, и увидев, что трибун нахмурился, пояснила:

— Мне от них ни жарко, ни холодно.

— А Харадо?

— Харадо? Он необыкновенный, — угрюмо признала девушка, — но мне не до того, чтобы соображать, нравится мне это или нет.

— Ты сама необыкновенная. Но я хочу тебя предупредить, что все женщины, вошедшие в этот род, несчастливы.

— Несчастливы?

— Ты девочка сообразительная и тебе достаточно посмотреть светскую хронику. Так вот, обрати внимание, как мать нашего гостя смотрит на его отца. Она его ненавидит. Так же в своё время смотрела на мужа её свекровь. И признаюсь, что таким же взглядом когда-то смотрела на меня моя жена.

— Ваша жена?

— Она долго ревновала меня к моей работе, а потом… все думали, что она меня бросила из-за ранения, но к тому времени она давно уже ненавидела меня, а не уходила потому, что я отдавал ей всё заработанное, и ей было удобно так жить.

— И зная о набирающей силу ненависти своей жены, вы с ней продолжали жить? Зачем удерживали деньгами? Вы ведь понимали, что удерживаете её этим?

— Понимал. Даже презирал её за это, но сам был эгоистичной скотиной… Мне бы сразу понять, что не всякая работа способствует созданию семьи, но… впрочем, до сих пор стыдно говорить. Прости.

Шайя грустно улыбнулась, прекрасно понимая, какой бывает жизнь и как нехорошо могут поступать в общем-то приличные люди.

— Я буду скучать по вам, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, поспешила к себе.

Времени оставалось мало, а решить и сделать надо было многое. И всё кажется невыполнимым, но надо.

Глава 13. В этой главе не только Шайе предстоит сделать важный шаг

Харадо кивком головы дал понять Рарди, что отпускает его, а сам подсел к своим подопечным, и дождавшись того момента, когда Ян и Эди одновременно посмотрели на него, коротко бросил:

— Будьте друг у друга всё время на виду.

Ян хотел было отшутиться, но их капитан смотрел на них безотрывно, и это могло означать только одно — на станции небезопасно!

— Нам вернуться на корабль?

— Нет.

Харадо поднялся и отправился по своим делам. На ребятах полно маячков и гаджетов, по которым за ними и за теми, чьё внимание они привлекут, следят на корабле. А ему необходимо встретиться со своими агентами, ради которых он сделал остановку на Ореоне.

Планета Старк не дала разрешение пересечь границы, и осталась надежда только на тех девушек из дипломатического корпуса, что вышли замуж за вождей. Если они не помогут переговорить с упёртыми старковцами, то Имперцы могут праздновать победу.

Кацу вновь нахмурился. На его плечи легла ответственность за всю планету! Казалось бы, пора привыкнуть к тому, что он отвечает за жизни людей, но судьба целой планеты… это давит.

А всё из-за злосчастного проекта!

Совет вождей Старка в бешенстве!

Все, абсолютно все проданные алайянской корпорацией шпионские гаджеты оказались «двойными агентами»!

Это не Старк шпионил за Империей, а Империя собирала таким образом данные о планете Старк. И какую информацию они получили благодаря такому коварству, никто не знал, потому что часть гаджетов «потерялась» на планете и, скорее всего, продолжала добывать сведения для своих истинных хозяев.

В правительстве Алайи все понимали, насколько они подставили своего единственного значимого союзника и сами не знали, что же теперь делать. Вредителей вычислили и кого-то даже поймали, а за другими сбежавшими отправлены охотники, но никакие оправдания не помогли начать диалог со старковцами. А время шло, и шанс уменьшить вред от действий имперцев таял.

Дед Кацу и глава рода династии Рико собрали новую суперсовременную партию гаджетов, способных выловить затаившихся шпионов, но надежды на то, что вожди Старка примут их, не было.

И чем безнадёжнее виделась сложившаяся ситуация с союзником, тем больше поступало данных о том, что агенты империи активизировались и ведут частные переговоры с уважаемыми людьми, суля им огромные перспективы, обрисовывая масштаб их личности не в рамках одной планеты, а как минимум выводя их на уровень представителей всего человечества. Каждому предлагался собственный пряник, если они найдут правильные слова для своих соотечественников о перспективах входа в состав Империи.

И всё в обрисовываемых агентами перспективах было бы прекрасно, если бы не присвоение Алайе колониального статуса.

А наблюдение за тем, как Ферманы управляют своими колониями, показало, что там искусственно тормозят развитие общества, намеренно создают определенные условия жизни, при которых все мысли граждан направлены на получения работы и выживание.

Имперцы упразднили местные высшие учебные заведения, обещая, что лучшие всегда могут отправиться учиться на главную планету, но таких случаев были единицы и никто ещё из улетевших талантов не вернулся на родную планету.

Обо всём этом и многом другом не принято было говорить на Алайе, так как своих проблем хватало, но телевидение имперцев оставалось доступно, и все желающие могли послушать о красивой, красочной, счастливой и привлекательной жизни под властью сильной Империи, способной прославить всё человечество.

Кацу не один раз требовал закрыть доступ к этим каналам, но не получил одобрения. Причиной отказа было то, что программы не пользовались популярностью, и смотрело их небольшое количество населения. Запрет привлёк бы внимание и поднял бы шумиху.

Кацу был не согласен: занимаясь внешними угрозами, он видел, как из мелочей рождались большие проблемы. Но его не поддержал даже дед.

— Ты не понимаешь, это политика! — устало вздыхал он.

Не поддержал отец:

— Кацу, сынок, не всё так просто, — говорил он, — имперцы — короли подковерных игр, и я уже не знаю, кому доверять. Один наш неверный шаг — и мы потеряем свой авторитет не только своих людей, но и поддерживающих нас планет.

Прогуливаясь по оранжерее станции, Кацу с удовольствием останавливался возле цветов и, делая вид, что полностью поглощён ими, приглядывался к другим посетителям. Всё подмечать стало его второй натурой.

На станции редко кто из инопланетян задерживался долее чем на неделю в ожидании пересадочного рейса, но если приходилось остаться хотя бы на один день, то гости станции предпочитали проводить время в оранжерее. Здесь был приятный воздух, простор, уютные места для прогулок. Кацу с сожалением отметил, что путешественники за последние годы исчезли как класс, оставляя своё место торговцам, служащим, переселенцам.

Мужчина нашёл уголок, где стояла садовая скамья, и присел, прикрыв глаза. Казалось, что он задремал, но он прекрасно слышал приближающиеся шаги и почувствовал, как в раскрытую ладонь ему кинули камешек. Он крепко сжал его и не пошевелился. Шаги удалились. Ещё немного посидев, Кацу вроде как пригладил волосы, но на самом деле поднёс камешек к уху:

«Вождь белых воинов готов встретиться с тобой. Традиции должны быть соблюдены».

Харадо выдохнул. Это шанс. Сдавив камешек ещё раз, он услышал:

«Нет»

Ну что ж, только одной из девушек удалось повлиять на мужа и убедить выслушать его.

Вот только традиции…

Он догадывался, что даже в такой сложной ситуации какая настала сейчас, потребуется их соблюдение, но надеялся обойтись двумя не модифицированными переговорщиками. Но раз госпожа Циана упомянула о традициях особо, то необходимо искать девушку.

Девушка в составе делегации на Старк — символ мирных намерений.

Это красивая традиция, но где он на станции найдет девушку без модификаций? Все пилоты женского пола усовершенствованы, вот если только госпожа Клюге? Пластические операции старковцы не заметят, а когда родятся непохожие на мамочку детки, будет поздно предъявлять претензии!

Впрочем, госпожу Клюге вряд ли прельстят воины со Старка! Эта девица себе на уме, и её бы скорее прельстили имперцы со своими приторно-сладкими обещаниями, да только она не заинтересует их. А вот Шайя Ниярди абсолютно точно в поле их зрения!

Мысли Кацу скакнули и увязли в эмоциях.

Когда он планировал сделать остановку на Ореоне, то надеялся при случае посмотреть на девочку, но подумать не мог, что она такая красавица!

Это хорошо, что она под покровительством старого волка, а то ей проходу бы не давали! Он же видел в столовой, как легаты стар и млад поглядывали в её сторону, когда она сидела с поплывшими от её внимания переговорщиками.

Какая удивительная девушка! Как хорошо рядом с ней — и как пусто, когда её рядом нет. В её глазах столько жизни…

— Хм, господин Харадо, — послышался голос и Кацу открыл глаза. — Прошу прощения, что прерываю ваши, несомненно, приятные мысли, но трибун Дюже велел передать вам это.

Смотрящий из тысячи Дюже подал крошечную флешку и Кацу сразу просмотрел то, что удалось узнать трибуну за столь короткое время. Впрочем, тот копал в заданном направлении и было бы странно, если бы он ничего не нашёл. Станция оказалась напичкана микрогаджетами с самыми разными функциями, и автоматическая система безопасности не видела их!

«Всё намного хуже», — подумал Кацу и дал разрешение передать эти данные прокуратору, а далее распространить их по другим космическим станциям.

Не успел он покинуть оранжерею, как снова получил сообщение, теперь уже от деда:

— Возвращайся, — прорычал он и прервал связь.

Кацу не поверил своим ушам и даже включил полученное сообщение на повтор. Он несколько раз прокручивал трёхсекундное послание, стараясь уловить элементы давления на деда, но маршал Харадо сказал именно то, что хотел, и вся тревожность в его позе была направлена на внука. Дед боялся за него!

Понятно, что несмотря на защиту каналов связи, лишнего говорить не следовало, но дед ведь знал, куда он полетел и знал, насколько это важно!

Что изменилось за последние сутки?

Почему Кацу должен всё бросить и упустить шанс восстановить союз со Старком?

Шайя торопилась к себе, чтобы отменить приём и установить срочную связь с дядей. Ещё в лифте она начала просматривать новости, связанные с планетой Старк.

В основном мелькали заголовки прошлой недели: «Мы союзники», «Мы едины», «Мы оплот против Империи»… а потом вдруг «Пауза в отношениях с планетой воинов», «Затишье за переговорным столом и закрытые границы Старка»…

Что случилось?

Почему планета закрылась ото всех?

Почему туда летит Харадо?

Хотя если официально разорваны все отношения, а судя по всему, именно об этом боятся сказать вслух новостные вестники, то Харадо действует, используя личный характер встреч.

Может, у него там товарищ, с которым он был вместе в плену? Может, на Старке есть те, кто обязан ему жизнью?

Шайя ворвалась в кабинет, разослала сообщения об отмене приёма

и связалась с профессором.

— Цветочек? Что случилось?

— Дядюшка, мне срочно нужно на Старк, и лучше бы в составе делегации.

— Э, неожиданно. А как же твоя работа? И потом, я слышал, что дружеские отношения со Старком прерваны!

— Всё самое необходимое здесь я уже выполнила. Понимаю, что мне нужен нормальный стаж и репутация, но у меня такое чувство, что если я не полечу на Старк, то всё остальное вскоре станет неважно.

— Ты меня пугаешь такими заявлениями.

— Я сама не рада вот так срываться! Но ошибки быть не может. Меня что-то ведёт туда, явно и настойчиво. И я не хочу сопротивляться этому.

Профессор долго молчал, опустив глаза, а потом начал совсем не о том, что в данный момент интересовало Шайю:

— Цветочек, мне, как куратору заповедника, сделали очень выгодное предложение, — по лицу профессора было видно, что век бы ему не слышать о том предложении, но оно прозвучало, и проигнорировать его он не мог. — Империя интересуется способностями алани и моими наблюдениями за ними, особенно их интересуешь ты.

— А Цер?

Ниярди утвердительно кивнул, однако добавил:

— Не так, как ты.

Шайя присела и приготовилась внимательно слушать дядю.

— Со мной были вежливы, даже пели мне дифирамбы о моём значении для всего человечества, которое правительство Алайи не видит, но всё это не стоило бы моего внимания, если бы их агенты не составили своё предложение мне так, как будто наша планета уже принадлежит им.

— Но ведь это не так? — Шайя невольно сглотнула, из-за возникших в её голове различных вариантов тихого захвата.

— Помнишь профессора Аоши?

— Да, конечно.

— Его попросили сберечь хранилища с семенами при любых обстоятельствах.

— Намёки на грядущую войну? На бунт или революцию в пользу Империи?

— Шайя, меня не намёки обеспокоили, а то, что они не сомневаются, что вскоре будут здесь хозяевами.

— Я… я не знаю, что сказать, — растерялась девушка. — Но почему вы решили, что я действительно интересую их? Как они вообще могли узнать обо мне?

— Алани давно всех интересуют, но твой народ сидит себе тихонько, и нет от него ни пользы, ни вреда, а вот ты…

— А я вылезла.

— Да, ты вылезла и показала себя как минимум полезным активным членом общества. А ещё ты молода и хороша собою. Даже если имперцы не обнаружат в тебе никаких сверхъестественных способностей, ты всё равно можешь внести свежую кровь в их высшие круги.

— Снизошли до чернавки?

— Шайя, в нас смешаны гены разных рас, и как бы то ни было, это богатое наследие, во всяком случае, для тебя это очевидно.

— Им интересно посмотреть, какое потомство даст связь алайянки с ферманом? Чьи гены возобладают над внешностью и прочими характеристиками?

— Несомненно. Только я вот что тебе скажу. Алани не участвовали в том генетическом эксперименте вместе со всеми. О них просто забыли. Но Шарисса говорила, что твой отец — обычный алайянец, может, дед или бабушка тоже не из алани. Так что ты уже дитя смешанного брака, и форма твоих красивых глаз, как и прекрасное телосложение — не случайность, а наследие именно алани. А цвет волос — признак доминирующих генов в том наборе, что получили генетики. Так что имперцы не зря надеются на здоровых и одарённых детей от тебя.

— Хорошо, я поняла интерес имперцев ко мне, хотя удивлена их подходом. Как ни крути, а я мелкая сошка, которую они вполне могли бы не заметить, да даже все алани для них никто!

— Это их особенный подход к завоеваниям, — профессор покачал перед экраном указательным пальцем, протестуя на высказывание Шайи. — Они учитывают именно такие мелочи, сосредоточиваются на них, а потом неожиданно всё собирают вместе — и оказывается, что уничтожение высококвалифицированных специалистов за долгие годы оказалось губительным, подкуп мелких служащих — катастрофичен, а шантаж даже одного чиновника высокого ранга — стал крахом крупнейшей корпорации. Они как жучки годами подтачивают мощное древо — и в нужный момент валят его, удивляя окружающих масштабом трагедии, а сами остаются без потерь.

— Ну, без потерь у них не получается.

— Однако, ту кровь, что они проливают, им удаётся заретушировать и не вызывать негатива у приглядывающих за человеческим сектором более древних рас.

Шайя подняла ладони вверх, показывая, что сдаётся и не будет дальше спорить. К тому же времени на дискуссии нет.

— Дядюшка, я не вижу своего будущего в Империи. Даже если на их интерес к вам и ко мне посмотреть цинично и успокоиться на том, что мы с вами под их рукой не пропадём, то… — Шайя приложила руки к груди и прислушалась к себе. — Нет. Это плохо. Это очень, очень плохо, — задумчиво произнесла она. И усиливая эффект своих слов, покачала головой, добавила: — Нельзя.

Шайя и профессор молча думали, пока девушка не прервала паузу, взмолившись:

— Мне надо как можно скорее на Старк!

— Последние новости о планете воинов тревожные, — нехотя произнёс Ниярди.

— Я читала.

— Твоя интуиция… давай свяжемся со старейшиной?

— Дядя, у нас нет времени! Пока вы долетите до заповедника…

— Шайя, а ты не пробовала при помощи медитации связаться с ним? Сакр говорил, что это возможно.

— Не знаю… наверное, но он всё же имел в виду часы рассвета или заката? У нас здесь такое же время, как на Алайе, и сейчас только что закончился обед.

— Да, ты права. А билеты на Старк продают? — задал он вопрос и тут же, посмотрев информацию, ответил: — Сойти с кораблей дают только гражданам Старка.

— А что, если всё же купить его и на месте действовать по обстоятельствам?

— Цветочек, нам не на что его купить, — охладил её пыл профессор.

— Значит, надо не придумывать хитроумные планы, а идти к господину Харадо и прямо ему сказать: «Возьмите меня с собою!»

— Он в составе делегации, о которой ты говорила?

— Да.

— Ну что ж, попробуй, а исходя из того, что он тебе скажет, мы будем действовать дальше.

Шайя отключила связь и поникла. Сказать о том, что она пойдёт и набьётся в попутчицы на Старк — это одно, а вот осуществить это — совсем другое! Выставлять себя идиоткой не хотелось, а именно так будет выглядеть её заявление в глазах Харадо, но ничего иного в голову не приходило.

Набрав полную сумку угощений, она заварила в термосе травяной сбор и отправилась в сторону гостевых этажей. По пути узнала у Литона, где выделена каюта для Харадо, и устроилась возле дверей ждать его.

Время шло, а постоялец не появлялся, и Шайя всё больше нервничала, порываясь бежать к кораблю. Интуиция, как назло, молчала, оставляя её без подсказки.

Кацу больше нечего было делать на станции, но ему требовалось время, чтобы обдумать дальнейшие свои действия.

Не подчиниться деду он не мог, но и дёргать себя за ниточки, как традиционную новогоднюю игрушку, он тоже не мог позволить.

Что же произошло за то короткое время, что он отсутствовал?

Изобретено супероружие и поддержка Старковцев уже не нужна?

Имперцы массово заболели и умерли?

Что?

Сердясь на деда, Кацу решил воспользоваться гостеприимством станции и хотя бы принять душ в нормального размера душевой. Пока он поднимался на гостевой этаж, постепенно успокоился и составил план действий.

Ему необходима связь с Ютакой и с отцом! Эти двое наверняка знают, что произошло и выложат ему всё начистоту, но мысли вылетели из головы, едва он увидел девичью фигурку, подпирающую дверь его каюты.

Дыхание сбилось, а слабость в ногах не позволила сделать ни шагу. Враги и товарищи считали его несгибаемым, но и на него нашлось убойное оружие! Юная и прекрасная Шайя Ниярди, на которую он готов любоваться всю свою жизнь…

— Господин Харадо! — увидела она его. — А я к вам в гости!

У него не было вопросов: зачем, почему и с чего бы? Он смотрел на неё — и радовался. Она к нему в гости!

— У нас в столовой не самый лучший чай, а после обеда всегда хочется чего-нибудь горяченького, — затараторила она, заискивающе заглядывая ему в глаза.

— Я не обедал, — сказал и испугался, так как девушка растерялась и, кажется, готова была бежать за обедом, а он не мог допустить её ухода.

— Буду рад выпить с вами чаю, — торопливо произнёс он, зная, что нарушает правило не принимать пищу из чужих рук. Помнит об этом, но ни за что не откажется от её чая!

Шайя заметила, как обрадовался Харадо, увидев её, и простила ему сердитые взгляды при первой встрече.

Может, нельзя было признаваться, что они знакомы, а она ломанулась к нему!

Мужчина впустил её в каюту и, оставшись у входа, интуитивно перекрывая девушке возможность сбежать, наблюдал за устроенными ею хлопотами. Шайя быстро нашла чашечки и чайник, вытащила из своей сумки угощения, поставила всё на поднос и отнесла к столу.

— Жаль, цветов нет, а я не догадалась захватить. Было бы красиво, — напоследок произнесла она, усаживаясь за стол.

Он всё это время не сдвинулся с места, коршуном следя за нею, но не для того, чтобы уличить в чём-то, а чтобы не пропустить ничего.

Всё в ней казалось ему важным.

Вот быстро брошенный взгляд в его сторону. Он уловил его — и запомнил.

Вот она по-хозяйски собирает чайный набор — и ему нравится, как она это делает. Шайя не пренебрегает салфеточками, правильной раскладкой маленьких вилочек для выложенного ею десерта. Она даже следит за симметрией, расставляя всё по местам.

Он видит, что она не довольна тем, что ей нечем ополоснуть заварочный чайник, прежде чем заполнить его чаем из термоса, и разделяет с ней это чувство.

Шайя идеальна, как и любое её действие; и впервые за долгие годы он чувствует единство душ.

— Господин Харадо…

— Почему вы так официально?

— Но я не знаю вашего имени, и мы с вами виделись так давно… и вы раньше обращались ко мне на «ты».

— Кацу, — торопливо представился мужчина, — моё имя Кацу.

— Очень приятно, господин Кацу! Прежде чем я продолжу наш разговор, я хочу, чтобы вы знали, что я очень рада нашей с вами встрече. Рада без всяких условий.

— Я тоже рад, Шайя.

Он уставился на её руки, в которых она держала чайник и осторожно наклонив его, разливала чай. Девушка волновалась, и он не хотел усугублять её волнение прямым взглядом, который мог выдать его состояние.

— Ну вот, а теперь повод, который привёл меня сюда, — сделав глоток, решительно произнесла Шайя.

— Повод? — Ему потребовалось усилие, чтобы сохранить невозмутимый вид.

Он так обрадовался её приходу, что почувствовал себя на какое-то время воздушным шариком. Пустым, счастливым, беззаботным… Сейчас он вспомнил о том, что он старше девушки и в её возрасте это воспринимается намного острее, чем та же разница в возрасте спустя десять-двадцать лет. А ещё он… Критику прервал нежный голос девушки:

— Ну, я бы не осмелилась прийти в личные покои без важного повода. Даже к вам.

— Я слушаю.

Кацу решил, что ему необходимо продемонстрировать деловой настрой и не дать Шайе заподозрить в нем неадеквата по отношению к ней.

— Вот право слово, не знаю даже как начать… — она вновь занервничала, и Кацу растерял весь свой правильный настрой.

— Тебе нужна помощь?

— Да, то есть нет, то есть не мне, а всем и…

— Шайя, что случилось?! — он развернулся к ней всем корпусом, стараясь не упустить не только её слова, но эмоции, жесты… ничего не упустить!

— Случилось. Именно сегодня! Я спокойно работала, радуясь, какая я молодец — и вдруг всё потеряло значение. Это очень неприятное состояние, и сейчас я могу назвать его предвестником перемен.

— Хм, интересно. Это как-то связано со способностями алани?

— Да! Как хорошо, что вы не принимаете меня за ненормальную!

— Только не я.

— Так вот, опуская все подробности, касающиеся моего состояния, говорю сразу. Мне жизненно необходимо оказаться на планете Старк!

— Но зачем?

— А вот тут самый тонкий момент. Я не знаю, зачем и для чего. То есть сейчас не знаю, но уверена, что это будет ясно, когда я окажусь там.

Она смотрела на него с надеждой, а он сопоставлял все сведения, полученные за последнее время о планете воинов и пытался понять, быть может почуять, есть ли место во всё происходящем юной Ниярди?

— Хм. Шайя, скажи, а тот проект, из-за которого ты уволилась… мне сказали, что ты почувствовала, что он принесёт вред, это верно?

— Да.

— И ты не смогла объяснить ничего конкретного?

— Да, как бы мне ни хотелось, но это не в моих силах.

— Но с господином Ковалле ты сработалась, и он сумел использовать твои способности?

— Мне повезло с ним. Он поверил в меня даже больше, чем я сама в себя верила!

— Хорошо. Я понял. А сейчас тебя тянет на планету Старк — и вновь никаких подсказок?

— Сама в шоке, — невесело хмыкнула девушка.

— Шайя, я склонен тебе верить, однако, сейчас сложилась такая ситуация, что тебе не место на планете воинов.

— Вы неправильно смотрите на ситуацию, связанную со мной. Я всё же не просто девушка-туристка, пожелавшая познакомиться с достопримечательностями планеты Старк. Меня туда ведёт нечто намного большее, чем любопытство.

Шайя замолчала, понимая, что ей всё же придётся отстаивать своё просьбу, обосновав её хоть как-то. К этому она успела подготовиться, пока ждала Харадо.

— Вы слышали, о чём заявляли арианцы несколько лет назад? — начала она издалека.

— Прости. Я не улавливаю ход твоих мыслей.

Девушка подлила ему чая и приподняла десертное блюдо с выложенными на нём угощениями, предлагая попробовать. Кацу выбрал засахаренный фрукт и всем своим видом показал, что готов слушать пояснения.

— С появлением во Вселенной новой живой планеты достигнута какая-то там новая ступень гармонии, и нас всех ждёт эпоха мирного созидания! — немного пафосно провозгласила Шайя, копируя арианцев.

— Высшие об этом толкуют уже не один год, — Кацу разделил с девушкой её немного насмешливый пафосный настрой, но она вдруг наклонилась к нему и очень серьёзно посмотрела в глаза:

— Но воздействие новой живой планеты ощутимо, и это заметно во всеобщем информационном поле. Собственно, я даже собиралась когда-нибудь провести статистические исследования и сравнить количество талантливых людей в наше время и, скажем, лет пятьдесят тому назад. Ну и сравнить ряд других показателей, чтобы наглядно доказать усиление благоприятного воздействия живых планет в наших реалиях.

— Хм, — Кацу даже не думал о болтовне высших о живых планетах. Слишком это всё походило на сказки, а Шайе, оказывается, это интересно.

— Но это сейчас не имеет отношения к делу. Просто я пытаюсь объяснить, что Вселенная всегда поддерживает каждого живого, тянущегося к созиданию, и по мере сил противодействует злу.

Уголок губы Кацу дрогнул, но он не позволил себе насмешку над искренней верой в высшие силы прекрасной девушки.

— Поддержка, как и противодействие практически не отражались на физическом плане, но с того времени, как в круг живых планет добавилась ещё одна, причём с заметной сильной энергетикой, голос и воля Вселенной усилились.

— Хм, было бы прекрасно, — неуверенно прокомментировал мужчина.

— Да, но тут мы сталкиваемся с личной свободой воли, и эффект прекрасного всё понимающего полицейского на стороне добра пропадает, и всё же… Всё же по мере сил, не нарушая личной свободы Вселенная изыскивает возможности…

— Я понял.

— Тогда к главному. В свете всего вышесказанного получается, что поддержки или, точнее, высочайшего благословления у Ферманов на ведение захватнической войны − нет.

— Они и без благословления Вселенной действуют успешно.

— Согласна, — кивнула девушка. — Имперцы действуют продуманно, не торопясь и, возможно, что многие из них искренне верят, что несут добро, и поэтому противодействие не такое, как могло бы быть. Мы это сейчас не будем обсуждать. Давайте помощь и противодействие на духовном уровне сейчас оставим и вернёмся из высших материй в наш мир.

Шайя взяла паузу и собравшись с силами, на одном дыхании задала вопрос:

— О какой мягкой тактике может идти речь при захвате нашей планеты или Старков?

— Ты хочешь сказать, что Империя приготовила для нас и старковцев нечто особенное и… ужасное? — нахмурился Кацу.

— Дядя давно уже пытался спрогнозировать, как будут действовать имперцы в отношении нас, и все его прогнозы отвратительно гадкие. Один из них таков: вы же знаете, что из нас давно делают посмешище перед другими, при этом тянут руки к нашей технике. Один из возможных вариантов нашей жизни после захвата — это роботизирование всех алайянцев. Только представьте себе перспективы! Стоит имперскому руководителю нажать на кнопку, как полулюди-полуроботы без вопросов приступят к работе и будут впахивать, пока не получат сигнал отбоя!

— Они не смогут этого сделать! Высшие…

— Высшие уже наслышаны о том, что мы чокнутые и любим вживлять в себя гаджеты.

— Хорошо. Это бесчеловечно, но… нет, не могу поверить, что они решатся на это! Это безумие… — Кацу в один миг вспомнил информацию, что гуляет по человеческому и не только секторам.

Алайянцы давно прославились своей любовью к гаджетам. Сколько было скандалов, несчастных случаев, спровоцированных разными агентами! А чего стоил поднятый вопрос о том, являются ли они людьми, если их действиями управляет компьютер. Последнее вообще чушь, но она прижилась и ни слова о том, что уже более десяти лет Алайя постепенно меняется, отказывается от многих изобретений.

И если Шайя права, то никто не удивится, если вдруг все жители планеты станут роботизированы, а имперцы возьмутся курировать убогих из гуманных соображений. Чудовищное преступление будет прикрыто милосердием!

— Что ты прочишь старковцам? — Кацу сам не узнал свой голос. Как будто из-под земли.

— А старковцы имперцам не нужны, — медленно и разделяя каждое слово, произнесла девушка.

— Но Ферманы, наоборот, выказывают интерес к планете…

— Вот вы и ответили на свой вопрос. «Интерес к планете», а старковцы — не нужны!

— Шайя, какими бы имперцы ни были, но они не варвары.

О, Шайя поспорила бы с господином Харадо, если бы могла привести земные примеры войн.

— Я больше ничего не буду утверждать про имперцев, но я чувствую, что меня ведёт сама Вселенная. Я много лет старалась быть открытой ей, как весь мой народ, и признаюсь, что добилась малого, но сейчас… я всё пытаюсь угадать, что изменилось, почему я отчётливо почувствовала зов? Пока я ждала вас, то о многом успела подумать и проанализировать события последних дней. И пришла к выводам, что близится развязка, и она будет кровавой.

Глава 14. Эта глава о хлопотах и неприятном сюрпризе, который чуть всё не испортил

Шайя была довольна, как всё вывернула. Её послушать, так она посланница высших сил!

Это длительное ожидание Харадо помогло ей сварганить подходящую версию и, что удивительно, отторжения у неё столь величественные мысли не вызывали.

Может, она и вправду та открытая душа, которая оказалась в нужном месте, и по доброй воле готова приложить усилия ради мира во всём мире?

А все эти мысли пришли из-за возникшего подозрения, что на неё может кто-то влиять в своих целях. И вот вместо того, чтобы искать варианты своего попадания на Старк и заранее прикинуть, что там делать, она вдалась в анализ происходящего.

Но Харадо слушал её внимательно, не подтрунивал, а потом и вовсе погрузился в собственные размышления.

— В тот день, когда имперцы прекратили вашу блокаду, они вообще отвели все свои корабли на значительное расстояние. Вся часть нашего сектора сейчас чиста, — поделился информацией мужчина.

— Это же не просто так? — встрепенулась Шайя, с тревогой смотря на Харадо. — Столько лет они не давали нам спокойно жить, всё лезли и пакостили, а тут отступили?

— Я тоже не верю в такие подарки. А теперь давай приплюсуем твоё предчувствие беды огромного масштаба — и тогда приходит на ум только одно объяснение.

— Империя делает вид, что к будущей беде не имеет никакого отношения, — принялась рассуждать Шайя. — И предусмотрительное создание ферманами своего алиби вызывает тревогу!

Она посмотрела на Харадо в упор — и тут же пожалела об этом: его взгляд сбивал её с толку.

— Что же они задумали, — пробормотала она, — раз ожидают какого-то расследования или спроса за то, что произойдёт?

Шайе стало нехорошо, и девушка потянулась к сладкому, чтобы заесть появившуюся тошноту и дрожь.

Несколько минут назад она сама уверенно утверждала, что жители Старка имперцам не нужны, но это были слова… всего лишь логический вывод, а теперь, когда все размышления были озвучены и соединены, то пришло более глубокое понимание её страшных слов.

Это не забавная фраза из «Кин-дза-дза»: «Скрипач не нужен!»

Харадо пришёл к таким же выводам, что и Шайя. Более того, в свете страшных догадок уже по-иному звучало дедово: «Возвращайся!»

«Дед что-то знает про Старк? Правительство Алайи знает? Знает — и смирилось? Они приняли решение идти под руку Империи? А Старк, точнее их жители, исчезнут? Их воины никогда, ни при каких обстоятельствах не сдались бы… Значит, их уберут… Никто не знает как, но Имперцы уверены в своей безнаказанности и уверены, что у них всё получится. У Алайянцев после безумного акта устрашения не останется иного выбора, как идти на поклон!»

Кацу посмотрел на подавленную девушку, которая клала в рот одну сладость за другой и безостановочно пережёвывала их. Он подал ей чашку с чаем, а после вложил в руку салфетку, которую она стала замысловато складывать и раскладывать, вновь бездумно складывать и раскладывать.

Кацу понимал, что это нервное, и ему хотелось обнять Шайю, увезти её в свой дом… Но дом вскоре перестанет быть самым защищённым местом!

Велик шанс того, что вскоре на Алайе жизнь может стать хуже смерти, а династию Харадо уберут одной из первых, на что бы там ни надеялся дед.

Удивительно, но юной Шайе очевидно, зачем нужны империи алайянцы, а правительству — нет!

Министры не привыкли к широте мысли и замыслов, они закоснели и живут, работают, думают по привычке.

Дед ошибается, если считает, что склониться перед Империей — значит выжить. Не в этот раз, не с этим врагом, не в современном обществе!

— Шайя, но, быть может, мы нагнетаем и не видим чего-то более простого и приятного? Возможно, что через пару дней мы узнаем, что император Ферманов смертельно болен и поэтому его генералы решили прекратить свои завоевания. У имперцев много проблем и их надо решать.

Девушка замерла, оставляя скомканную салфетку и прислушиваясь к себе.

— У них действительно много проблем, которые надо решать, но… — она замолчала, но, видимо, чутьё ей больше ничего не подсказывало, и тогда Шайя уже принялась рассуждать, исходя из здравого смысла:

— Они же не дают занимать ключевые посты местным жителям, а своих не хватает. У них полно шпионов, агентов, дознавателей и прочих, но те, кто мог бы организовать работу на захваченных станциях и планетах уже, по-видимому, закончились! Я думаю, что за столько лет у Империи случился довольно сильный перекос в обществе, и им уже сложно остановиться от захвата новых планет, так как основная часть их общества нацелена и подготовлена именно к этому.

Кацу понимал точку зрения Шайи, более того, сюда гладко ложилась теория о получении из алайянцев техническим путём тех самых высококлассных подчинённых специалистов, биокукол, но принимать её единственно верной не спешил.

Пока что основным доводом в пользу всех ранее произнесённых ею слов было дедово: «Возвращайся»!

Оно не выходило у него из головы. Ему необходимо больше информации.

— Шайя, я тебя выслушал и обещаю всё обдумать.

— Господин Кацу, вы возьмёте меня с собой? Простите, но сейчас для меня этот вопрос самый важный.

Он долго смотрел на неё, подбирая слова, которые убедили бы девушку в том, чтобы она отправилась в путешествие… куда угодно, только подальше от их сектора! Пусть бы слетала в созвездие оборотней, подала бы запрос на посещение новой живой планеты! Как её там, Гром? Говорят, что на Гром можно попасть, в отличие от других живых планет, на которые высшие расы не дают доступа. Он даже потянулся к кольцу, чтобы перевести на счёт Шайи приличную сумму.

— Времени мало, и если вы не поможете, я буду искать другие пути… Я не отступлю, — она сказала это настолько ровно и буднично, что он понял — не отступит!

— Я найду тебя через час, — уточнил он и нехотя проводил девушку до дверей.

Отпускать её не хотелось. Пусть бы сидела в гостиной, а он мог бы в спальне или в душевой связаться с отцом! Но побоялся некрасиво выглядеть в её глазах и отпустил.

Он смотрел, как её тоненькая фигурка удалялась по коридору, а потом звякнул колокольчик подошедшего лифта и Шайю скрыли раздвижные двери. На какой-то миг он забыл, что хотел сделать и почему позволил ей уйти. Его тянуло к ней, но она ушла, оставляя пустоту, которая быстро заполнилась тревогой.

Шайя попросила о встрече прокуратора станции и, немного подождав, огорошила его новостью о своём увольнении.

— Так не делается, госпожа Ниярди, — сердился мужчина. — Это безответственно, и я не ожидал от вас подобного поступка!

— Простите, но обстоятельства сложились так, что я сама несколько часов назад поняла, что не смогу дальше выполнять свои обязанности.

Прокуратор уговаривал, потом грозился подать на неё жалобу, но Шайя только краснела, бледнела, злилась или блестела глазами, в которых набирались слёзы.

— Ну почему вы такая упрямица? Хотите, я вас назначу начальницей отдела по работе с людьми и устрою вас в роскошных апартаментах?

— Вы лучше назначьте себе секретаря и парочку личных помощников, пока не загнулись, заменяя бывшего модифицированного прокуратора.

— Вы! — вскинулся мужчина.

— Мой дядя говорит, что на Алайе все те, кто занял должности специалистов вашего уровня, уже давно поняли, что без помощников не обойтись. Только прокураторы космических станций продолжают тянуть воз в одиночку, доказывая, что они не хуже предшественников.

— Вы неисправимы, госпожа Ниярди, и, как всегда, правы, — воскликнул мужчина и сразу же грустно признался: — Мне всё время кажется, что я справляюсь и уже держу руку на пульсе Ореона, как вновь что-то случается — и нити управления ослабевают. И это происходит без конца, и остановиться, подумать о себе или проанализировать успешность своей работы просто некогда.

— Ваши трибуны полагаются на своих легатов, а вы почему-то один… а теперь ещё без казначея.

— Вы не составите мне прогноз по поводу него?

— Казначея у вас нет и не будет. Простите, но надеяться, что вам пришлют ещё одного специалиста такого же уровня, бессмысленно. Сейчас бьются за жизнь вашего казначея и его разум, но….

— Черт! Признаться, я надеялся, что мы вытащим его!

— Слишком длительный период жизни с модификантами и их удаление — уже сильнейший стресс для всего организма. Господину бывшему казначею потребуется не один год, чтобы научиться жить без них. Надеюсь, что у него накоплено достаточно средств для спокойного проживания, и выплата за выслугу лет будет достойная.

— Я прослежу.

Шайя кивнула и поднялась уходить.

— Госпожа Ниярди, может, посоветуете кого на свободную вакансию?

— Одним человеком вам не обойтись. У вас здесь не только расчёты с зарплатой и с закупками, связанными с существованием станции, но ещё много разных направлений. Сочувствую, но пока что всё это придётся решать вам, только вам! Вы — материально ответственное лицо, и сами понимаете… Так что позаботьтесь в первую очередь о себе, найдите толкового секретаря и помощников, иначе… — она показала жестом, как гора дел погребёт под собою прокуратора.

Шайя вышла от начальника Ореона вся взмокшая.

Она понимала, что он справедливо упрекнул её. Конечно, ничья жизнь от её работы уже не зависела, но девушка меняла сам стиль жизни на станции!

За последний месяц в виртуальный зал развлечений стало ходить на десять процентов меньше служащих. Не все они были на приёме у Шайи, но по примеру своих товарищей люди задумались о собственном досуге и решили попробовать изменить свою жизнь.

Добровольные помощники появились в разных областях службы Ореона, и впервые за последние два-три года станция начала восстанавливать функционирование на полную мощь.

Прокуратор уже обрадовался, что оранжерея полностью восстановлена; что местные рестораны ввели услугу доставки еды; что часть лифтов, закрытых из-за того, что техники не успевают отслеживать их работу и вовремя подзаряжать, вновь открыты. Улучшена фильтрация воздуха на нижних этажах, где стоит техника. Служащие там редко появляются, но если идут, то уже не берут с собой кислородную маску, как раньше. Наконец-то у техников дошли руки изучить новую методику очистки воды, и мешки со специальным веществом, уже больше года валяющиеся без дела, использованы по назначению. Вода стала приятнее на вкус и запах.

И вроде всё это делают разные служащие, но источником перемен является юная Ниярди. Она подсказала людям, что можно и нужно разнообразить их жизнь, и они идут, учатся, заражают своим интересом тех, кто уже не видит в своей работе ничего особенного…

Вот и прокуратор теперь сидел, думал: какого черта он тащит в одиночку весь объём работы! Только потому, что так было раньше? Трибуны и то смекнули раньше него, что невозможно быть отличным военным и одновременно нянькой для своих ребят, завхозом, учителем, бюрократом и ещё Космос знает кем!

А Шайя торопилась к себе, чтобы успеть собраться.

Что бы ни решил Харадо, она будет стоять возле его корабля с чемоданом, и лучше даже привязать себя к какой-нибудь детали корабля, чтобы он наверняка никуда не улетел. Им просто не откроют шлюз, пока она будет там. Жаль, что у неё нет наручников для этого дела, так было бы надёжнее.

Девушка полила в последний раз все цветы, жалея, что не застанет их цветения. Посмотрела, какой сезон сейчас на планете Старк, и убедившись, что там лето, взяла необходимый минимум вещей.

Чемодан получился легким, и Шайя на всякий случай добавила одежды. Потом она собрала вещи, которые не сможет с собой взять. Жадничая, всё же потратилась и оформила их доставку на Алайю.

Все свои набранные впрок вкусняшки, сложила отдельно.

Оглядев своё жильё, которое теперь выглядело уютным благодаря зелени, она со вздохом вышла в коридор. Оставив чемодан, подхватила сумку со сладостями и отправилась в зал с лечебными капсулами.

— Господин Иварди! — позвала она дежурившего там психиатра. — Я уезжаю…

— Как? Куда? Почему так неожиданно? — удивился Райс.

— Так получилось, — грустно улыбнулась Шайя, видя, что занятая в огороженной лаборатории за стеклом Саоми включила звук, чтобы быть в курсе их разговора. — Вы позволите вас угостить?

— Э, ну да, конечно. Буду рад, — немного растерялся мужчина.

Шайя наклонилась и вытащила несколько прозрачных пакетов с засахаренными фруктами.

— Это вам, для повышения настроения.

— О, премного благодарен, — обрадовался он.

— А остальное будьте добры передать трибуну Литону. Я заметила, что он любит погрызть орешки и прочее.

— Не беспокойтесь, передам. И всё же, почему вы возвращаетесь на Алайю?

— Я не возвращаюсь на Алайю, у меня командировка, а какая и куда, я вам сказать не могу.

Мужчина понимающе закивал и, спохватившись, с сожалением посетовал:

— Мне будет вас не хватать. Ваш прилёт на Ореон стал для нас спасением. Я не говорю о тех людях, которым вы вернули смысл и надежду, я говорю о нас с госпожой Клюге.

Шайя услышала, как бактериолог недовольно фыркнула.

— Да, да, Саоми, — громче произнёс Иварди, — для нас с вами вся та ситуация могла очень плохо закончиться. И если все пострадавшие были жертвами, то мы с вами в любой момент могли стать преступниками, и нас никто не пожалел бы!

Испытывая неловкость, Шайя признательно улыбнулась, и поспешила ещё раз попрощаться.

Она вернулась к дверям своей каюты, подхватила оставленный там чемодан и, задержавшись на мгновение, решая включать ли гравитационную подушку или просто катить багаж за собой, отправилась к лифту.

Чемодан она покатила за собою, держа его за ручку. Выйдя из лифта, можно уже будет сделать так, чтобы он летел за ней. Из-за шелеста колёсиков она не сразу услышала бегущую за ней Саоми. Та выглядела взволнованной и бледной.

— Что-нибудь с казначеем? — встревожилась Шайя.

— А? Нет. Я ввела необходимые блокираторы и теперь им занят консультант из алайянского центра бактериологии, ну и врач. Они следят за всеми процессами и вскоре заберут его на планету. Сама понимаешь, случай уникальный и надо всё изучить…

Шайя кивнула и шагнула в лифт. Саоми прыгнула за ней.

— Уезжаешь?

Шайя никак не могла понять, чего ждать от красавицы Клюге.

Они не дружили, не приятельствовали, но и не враждовали. Каждая была сама по себе, и обе они не давали окружающим повода позубоскалить над их холодными взаимоотношениями.

Шайя уважала Саоми за её знания, за любовь к своей профессии, но понимала, что девушке потребуется с десяток лет, прежде чем она сойдёт с пьедестала, который сама себе воздвигла. И Шайя надеялась, что Саоми поняла, что она ей не враг. Не друг, но и не враг.

Однако поведение Клюге в лифте настораживало. Красавица встала так, чтобы прикрыть Шайю от камеры наблюдения. Разница в росте позволяла ей это сделать. А потом Саоми нажала на значок технического этажа и не подпустила Шайю исправить.

— Прошу тебя, — взмолилась Клюге, — мне надо поговорить с тобой!

Шайе понимала, что ей следует прямо в это мгновение решить, бросаться на Саоми и пытаться нажать на сигнал тревоги или выслушать её.

Выслушивать госпожу бактериолога на пустом этаже не хотелось, но застрять в лифте с взволнованной более сильной противницей показалось худшей идеей. Шайя напряженно осталась следить за Саоми, не делая попыток дотянуться к панели.

Обе девушки вышли на техническом этаже, подождали, когда вспыхнет освещение и уставились друг на друга.

— Куда ты летишь? — резко спросила Клюге.

— Это не подлежит разглашению.

— Послушай, я не желаю тебе зла, — немного раздражённо начала говорить Саоми, — наоборот…

Вот тут Шайя усмехнулась.

Госпожа бактериолог предпочла бы не видеть её, не слышать, не помнить о ней и никакого «наоборот». И ведь никогда не скрывала это, а тут… но, видимо, Клюге сама поняла, как глупо она выглядит, убеждая Ниярди в своей заботе о ней. Её взгляд стал холодным и решительным.

— Послушай, ты же наверняка просчитала, что Алайю неминуемо ждёт статус колонии, и дружба со Старком ничего не изменит.

Шайя чуть наклонила голову, поощряя Саоми говорить дальше.

— Империя предложила мне собственную лабораторию и неограниченный лимит средств. Они заявят обо мне на межпланетной конференции и оплатят поездки по другим секторам с научной целью.

— Щедрое предложение, — хмыкнула Шайя.

— Да, весьма.

— Но мы здесь, и я смею предположить, что есть какое-то условие?

Красавица неприязненно посмотрела на Ниярди.

— Да. Они хотят, чтобы я покинула станцию вместе с тобой.

Шайя чувствовала взвинченность девушки и как можно доброжелательнее обратилась к ней:

— Саоми, тебе не показалось подозрительным их требование?

— Нет. Ты им интересна в плане изучения родовых особенностей.

Шайя не удержалась от иронии:

— То есть ты им нужна как учёная, а я в качестве подопытного?

Клюге молча достала из кармана флакон и, отвинтив крышечку, перевернула её и заново закрутила. Шайя попятилась назад.

— Саоми, ты же умная девушка. Куда ты денешь мой труп? — попыталась она зайти с другой стороны, взывая к разуму Клюге.

— Это всего лишь раствор забвения. Тебе будет хорошо, и ты останешься на ногах, разве что перестанешь быть скучной.

Она резко направила руку вперёд и брызнула в лицо Шайи. Та была готова к этому и, загородившись чемоданом, отскочила назад.

— Саоми, послушай, лети одна к ним! Если они тебя ценят, то возьмут без меня, а если нет, то это всё обман! Думай, Саоми, включи свои светлые мозги!

— Я не дура, и понимаю, что пока не представляю для них особой ценности! — зло прошипела Клюге, делая ещё одну попытку попасть Шайе в лицо, но та не выпускала чемодан из рук и закрывалась им, не чувствуя его веса.

— Но я не упущу свой шанс! Я дам им тебя и выторгую себе необходимые условия. Я не могу ждать годами, когда подвинутся наши старички, да и не верю я, что Алайя останется не разорённой. Думаешь, я не интересуюсь политикой? Думаешь, только ты такая умная?

— Я знаю, что ты талантливая девушка, Саоми! Я не сомневаюсь в тебе, но я не верю имперцам, а ты поверила им!

— Не поверила. Но ещё больше я не верю, что, оставаясь на станции — выживу! Что бы ни случилось, прокураторы — выкормыши какой-то жуткой академии! У них промыты мозги, и они не сдадут станцию Ферманам, а значит, мы все тут под угрозой.

Шайя оглянулась, пытаясь понять, есть ли позади неё ещё один лифт и сможет ли она воспользоваться им, сбив Клюге чемоданом.

Красавица верно оценила надежду Шайи и ухмыльнулась. Свет горел только там, где было движение, а вдали была кромешная тьма. Следующий лифт мог оказаться как в двадцати метрах от них, так и в ста.

Они обе уже отошли от своего лифта и стояли друг против друга, прыгая как две козы. Бактериолог боялась лишний раз нажать распылитель крохотного флакона, чтобы не расходовать средство зря, а Шайя оказалась очень прыгучей, и стоило пальцу Саоми напрячься, как Ниярди отпрыгивала на метр, прикрываясь тяжёлым чемоданом.

Вдруг звякнул колокольчик, Клюге встала прямо, чтобы спустившийся техник не заподозрил раньше времени подвоха, и приготовилась к резкому развороту. Но из лифта стремительной тенью выскочил Харадо, и Шайя даже не поняла, в какой момент он что-то сделал, но Саоми вскрикнула и завалилась назад, ударяясь головой.

Шайя по инерции защищалась чемоданом, и когда к ней подошёл Кацу, она продолжала прижимать его к груди.

— Испугалась?

— Что? Да. Не очень, но да, — путалась Шайя, не понимая, зачем Харадо тянет из её рук чемодан. С ним так хорошо и безопасно!

— Разожми пальчики, — тихо просил мужчина, — вот так, ну же…

Шайя не сразу поняла, что нужно сосредоточиться на своих руках, которые намертво вцепились в багаж. Стоило ей отпустить его, как она обмякла и едва устояла на ногах. С ней случилось то, что бывает, когда долго лежишь в ванне, а потом надо встать — и вес тела обрушивается неприятной тяжестью.

— Как вы тут…? — на «очутились» не хватило сил. — Камера в лифте? — сразу же предположила Шайя.

Харадо чуть было не брякнул, что толку от этих камер никакого, пока что-то не случится, и смотрящие не станут носом землю рыть.

Но признаться в том, что подсадил подслушивающую мушку на рукав Шайи… и на брючину, а ещё в высокую причёску… Нет, нельзя признаваться, чтобы она не сочла его параноиком!

Он взял у неё из рук чемодан и незаметным движением вложил в его кармашек маячок, одновременно прикидывая, как бы ещё закрепить маячки на её туфельках и на другой одежде. В идеале бы ему хотелось иметь возле Шайи не только слуховых мушек, но полноценных мух с видеопередачей, но, пожалуй, она может их заметить.

— Система безопасности на станции в удовлетворительном состоянии, — расплывчато ответил он.

— А что насчёт нашего полета… — Шайя не успела произнести название планеты, как он приложил палец к губам и согласно кивнул ей.

Девушка шумно выдохнула и посмотрела на него счастливыми глазами.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но ещё утром я думала, что это невозможно, — призналась она и засмеялась. — Как хорошо! А то я уж таких планов настроила, чтобы добиться поездки!

Кацу подвёл девушку к лифту.

— А как же Саоми? Она так и будет лежать? — Шайя видела, что красавица дышит и никакой крови в месте удара не растекается, но что-то долго та пребывала в бессознательном состоянии.

Желания устроить Клюге поудобнее не было. Слишком хорошо Ниярди понимала последствия поступка госпожи бактериолога. Сначала средство забвения, потом подчинения, а дальше ещё что-нибудь — и всё это на фоне возрастающей агрессии, переходящей из-за разных обстоятельств в ненависть.

Каким способом Клюге собиралась покинуть станцию, чьей помощью воспользоваться, как она повела бы себя, когда до неё дошло бы, что имперцев поблизости нет, а есть полулегальные шайки, принадлежащие колониям Ферманов?

— Её заберут и допросят. Теперь под сомнением лечение вашего казначея.

— Не думаю, что Саоми причастна к какому-либо вредительству на станции, — медленно проговорила Шайя.

— И, тем не менее, она предательница.

— Она виновата в попытке похищения, но поскольку у нас официально нет объявления войны, то предательницей госпожа Клюге считаться не может.

— Вы за неё заступаетесь?

— Вот уж нет. Я не страдаю глупенькой жалостливостью, которая может вылиться в большую беду для многих хороших людей. Но я предпочитаю изначально расставлять верные исходные данные, тогда дальше не возникнет путаницы.

— Ты имеешь в виду, что Клюге всего лишь элемент, который кто-то использует в своих целях?

— Да. Переоценивая её спонтанную роль в моём похищении, вы можете упустить того, кто действительно имеет важное значение.

— Хм, я понял тебя. Шайя, мы сейчас идём к кораблю, и я тебя оставлю там ненадолго. Вылетаем через пару часов.

— Ясно.

Ей очень хотелось рассказать, как Клюге подслушала и как быстро решилась действовать, но Харадо как будто это не интересовало. Зато он выглядел таким деловым, что она постеснялась болтать о том, о чём не спрашивают. Высказалась, получила одобрение и, наверное, стоит помолчать.

Харадо зыркал по сторонам, словно сопровождал как минимум президента. Шайя ловила удивлённые взгляды служащих станции, слегка улыбалась им и спешила за Кацу. Он проводил её на корабль, определил для неё каюту и не дал никому тащить её чемодан. Это было даже мило.

— Ну вот, обустраивайся. Я вернусь, и мы обсудим, в каком качестве ты летишь на Старк.

— Э, хорошо, — согласно закивала Шайя, лишь бы Харадо не передумал.

Глава 15. В этой главе мы последим за тем, как действует Кацу Харадо

Как только за Харадо закрылась дверь, Шайя глубоко вдохнула, выдохнула и осмотрелась. Каюта оказалась довольно просторной для небольшого корабля, и это привело девушку в восторг. Её мечты о путешествиях в космосе сбывались именно так, как ей хотелось бы.

Она уже летала на комфортном межзвёздном корабле и ничего, что место у неё было сидячее, потом жила на огромной космической станции и получила новые впечатления. Теперь она стала важной фигурой в происходящих событиях и занимала отдельную каюту, как один из главных членов делегации!

Ради этого стоило прожить одну обыкновенную жизнь на Земле, быть как все — и в конце пути с сожалением смотреть, как общество стало развиваться семимильными шагами, а ты… ты уже списана, хотя кажется, что только сейчас поняла, как надо жить!

Шайя подвинула чемодан в сторону, чтобы он не мешал, и прошла в туалетную комнату, чтобы ополоснуть лицо. Её щеки слегка зудели и хотелось поскорее посмотреть, какие ещё последствия появились на лице от попавших капелек средства Саоми.

Взглянув на себя в зеркало, Шайя увидела не свойственный ей румянец на щеках, немного покрасневшую шею, и решила, что не помешает принять душ. На станции у неё была более комфортная душевая, но главное, что здесь была вода, а не один из видов сухих очистителей. Не теряя больше ни мгновения, она вытащила из чемодана туалетные принадлежности, вернулась в душевую, освободила волосы от шпилек, скинула одежду и встала под струи воды. Немного постояв, наслаждаясь лёгким водным массажем, Шайя посмотрела в зеркало, чтобы убедиться в отсутствии неприятной реакции остатков попавшего на кожу вещества и воды, и только после этого она намылила мочалку. Ей было все равно, что алайянцы давно уже не используют их при принятии душа, рассчитывая только на свойства очистительных гелей. Всё разнообразие мочалок перешло в ведение массажистов или специальных распаривающих массажных капсул. Шайе некогда, да и не по карману было ходить на подобные процедуры, поэтому она по старинке, сама за собой ухаживала и профессора пристрастила каждый раз пользуясь душем, массировать кожу мочалкой.

Выйдя из туалетной комнаты, девушка собрала высушенные волосы в небрежный классический пучок и занялась вещами.

Выложив часть из чемодана и выбрав для себя платье вместо обычного брючного костюма, она попробовала связаться с дядей.

— Оп-па! — воскликнула она, заметив тревожный значок на своём устройстве, — сигнализирующий о наличии посторонних «ушей» рядом.

И помимо этого «сюрприза» связь с профессором оказалась невозможной. Вместо дядюшки на её экране появился мужчина в военной форме:

— Госпожа Ниярди, я капитан корабля, на котором вы сейчас находитесь. Любая связь с внешним миром — запрещена.

— Э, капитан?..

— Просто капитан.

— Понятно. Но мне важно передать весточку моему дяде, что со мной всё в порядке, иначе он поднимет шум…

— Понимаю, но это можно сделать только с разрешения капитана Харадо.

— Выход в общую сеть тоже заблокирован?

— У нас есть своя база данных, которой вы можете воспользоваться, пока мне не будет дано иных распоряжений.

Шайя кивнула, показывая, что всё поняла и, отключив связь, присела на небольшой диван.

В каюте располагалась кровать с возможностью установления прозрачного купола над ней; диван с элементами фиксации; столик и встроенные в стену полки, закрытые прозрачным материалом. Всё было намертво закреплено на местах, и это говорило о том, что на корабле частенько проводят резкие манёвры или бывает, что исчезает гравитация.

Шайя вновь посмаковала мысль о том, что она — космическая путешественница, и разложив часть вещей первой необходимости на закрытые полки, поставила чемодан в специальную нишу, где его тут же зафиксировали выскочившие ленты.

Делать было нечего, и девушка вновь устроилась на удобном диване, чтобы помедитировать. Волнение или суетность ей помешали, но кроме более глубокого понимания происходящего, ей не удалось ничего достигнуть.

Шайя надеялась и даже чувствовала, что может попасть в информационное поле Вселенной, которое ей когда-то показали старейшины, но особое состояние ускользало раз за разом.

В голову всё время лезли разные мысли об имперцах, об алайянцах или старковцах. Шайе, как любому жителю Земли, молодость которого прошла в охоте за книгами в жанре фантастики, все чаяния названных рас не казались новыми.

Увы, на Земле ещё до её рождения писатели на страницах своих романов создавали общества, где люди жили как роботы. И даже существовала многовариативность таких утопий.

Полулюди-полуроботы живущих в обществе-улье, или биокуклы на духовном уровне, воспитываемые с детства при помощи множества полезных программ, регламентирующих желания, стремления, жизнь. А ещё общества с силой традиций, которые доводятся до абсурда, и в конце концов каждый инакомыслящий в этом обществе становится изгоем.

Общества с гипертрофированной жестокостью, которую сеют как отдельные личности, так и государство; общества с расцветом бюрократизма, с лёгкостью перемалывающие жизни людей.

Были и другие варианты утопий, где во главу ставилась индивидуальность каждого человека и, казалось — это ли не идеал? Но писатели шли дальше и моделировали ситуации, при которых становилось ясно, что индивидуалисты не могут решать те проблемы, которые требуют объединения.

Обо всём этом думала Шайя, поражаясь не только богатейшей истории своей Земли, но и множеству книг, где не только поданы идеи разных обществ, а ещё прожиты, прочувствованы до дрожи при помощи героев.

Перед ней как на ладони раскрыты помыслы Ферманов, желающих стать во главе всего человеческого сектора.

Ей это понятно.

Города объединялись в государства, а государства в Империи, но в космическую эпоху империи сошли на нет, и у каждой планеты стало нормой единое правительство. Так почему же не объединить все человеческие планеты и единым мощным фронтом не выдвинуться в другие сектора? Это очень заманчивая идея! И только житель Земли сразу горько усмехнётся, назвав это утопией.

Шайя понимала и алайянцев. Их высокотехнические развитие и совершенствование людей помогло подняться и занять определенные позиции, но ведь ничего не бывает без подвоха! Шайя гордилась тем, что правительство Алайи сумело признать свои ошибки и плавно разворачивало общество к другому пути. Жаль, что времени не хватило!

Девушке интересно было поразмышлять о планете воинов. Такая узкая направленность уже настораживала её! Всё это было в истории Земли! Было наяву и «во сне», то есть в книгах, созданных фантастами.

Шайя сморгнула и огляделась. Никто её не беспокоил, а у неё впервые за долгое время появилось время спокойно посидеть, всё обдумать и понять. Особого толка от её мыслей не было, но понимание происходящего и хотя бы приблизительное ожидание последствий помогало лучше ориентироваться и чувствовать себя более опытной, уверенной, не питать напрасных иллюзий, не заражаться сладким флёром красивых идей.

«…иллюзии… флёр…» − проворчала Шайя, вспомнив о Саоми.

Красавицу было жалко и одновременно противно. Умная, быть может, даже талантливая Клюге не справилась со своими демонами и посчитала себя неоценённой.

Как может сочетаться в одном человеке глупость с умом?

Саоми же не так давно закончила академию, и она только ступила на первые ступени профессионального развития, а уже захотела признания и обиделась, не получив его в желаемой мере.

И ведь на её глазах умирали врачи, она сама боролась за жизнь и разум казначея, а сговорилась с теми, кто мог быть причастен к этому кошмару! Вляпалась в похищение, собралась использовать свои знания во вред… осмелилась, переступила черту… и долгие годы, если не всю жизнь, будет расхлёбывать это. Алайя не примет в своё лоно бактериолога, который однажды позволил себе сломать рамки дозволенного.

Шайя услышала лёгкий звон, мигнула панель возле двери каюты, и в ней показалось лицо Харадо.

— Можно войти?

— Да, конечно, — подскочила она, впуская мужчину.

— Мы покидаем Ореон. Ты не передумала?

— Нет. Господин Кацу, могу ли я предупредить дядю, что со мной всё в порядке?

— Шайя, никто не знает, что мы летим на Старк.

— Я утром говорила дяде, что собираюсь на Старк с вами, — тут же призналась она, надеясь на разрешение.

— Но откуда ты узнала?

— Это была догадка с большой долей вероятности. Я не знаю, какую должность вы занимаете, но все сходятся на том, что она высока. Далее всё просто: собираем исходные данные вместе и смотрим новости. Сейчас самая актуальная — это Старк.

Кацу тяжело вздохнул. Он знает, что для агентов той же Империи не является секретом его служба, но чтобы обычная обывательница на раз вычисляла его поездку!

Впрочем, Шайя как раз не обычная и не совсем обывательница. Она удочерена необыкновенным человеком, она закончила академию прогнозов за год, и она уже с детства доказала, что умеет работать с разносторонней информацией, использовать её в своих целях и даже зарабатывать на этом. Так что об обыкновенности девушки можно забыть навсегда!

— Шайя, твоя связь с профессором защищена?

— Вот! — она сняла свой браслет и заодно протянула планшет.

— Хм, хорошая штука. Её не сложно взломать, но ты об этом сразу узнаешь.

Шайя согласно кивнула. Дилетантская защита, но при этом действенная! Как только получаешь сигнал о ненадёжности связи, меняешь код и продолжаешь разговор. Так можно делать до бесконечности, нервируя тех, у кого длинные уши.

Харадо промолчал о том, что заметил значки на её технике, указывающие на имеющуюся рядом прослушку.

Девушка сменила одежду и, по-видимому, оставила её в санитарном блоке, а вот подслушивающая мушка из причёски, похоже, выпала где-то в каюте, и именно её наличие уловила защита планшета. Но Шайя наверняка думает, что её техника реагирует на систему безопасности корабля, которая может подглядывать, подслушивать и даже в экстренных случаях самостоятельно регулировать условия проживания в каютах.

— Шайя, если я сам отправлю весточку профессору о том, что ты со мной, он не будет беспокоиться?

— С вами?

Шайя сразу уловила тонкую разницу: Кацу мог предложить отправить весточку, что она летит на Старк, но он придал всему иной смысл. Теперь получалось, что она не одна, а под покровительством!

Ей это нравилось. Осуществлять любые аферы всегда спокойнее, находясь за широкой спиной добровольца! А уж профессор будет счастлив, что есть, кому присмотреть за ней.

— Да, со мной. Если я пойму, что на Старке тебе опасно, то я увезу тебя.

— Куда? — она приподнялась на цыпочки и с любопытством заглядывала в его глаза.

— В безопасное место.

— А-а-а, ясно, — рассмеялась и как болванчик закивала головой, а увидев, что он улыбнулся, вовсе развеселилась.

Она несколько раз по девчачьи похлопала в ладоши, и даже разик крутанулась вокруг себя, с удовольствием видя, как юбка от платья надулась колоколом. Соскучилась по платьям и нестерпимо хотелось вертеться перед зеркалом, как будто у неё других забот нет! А потом, вздохнув, открыла ему истину:

— К сожалению безопасных мест не бывает. Если суждено умереть, то можно слюной подавиться, а если начертана жизнь, то никакие передряги не страшны.

— А что ты чувствуешь? Тебе грозит опасность?

Шайя пожала плечами:

— Вы можете составить план действий, а я скажу, сработает он или нет. А ещё вижу, к чему тянется душа у людей в плане работы. Всё.

— А как же то, что тебя потянуло на Старк?

— Там мне предстоит поработать, — улыбнулась девушка, — и, похоже, моя работа совпадает с решение очень-очень-очень большой проблемы, раз Вселенная заинтересована во мне.

Она подошла вплотную к Харадо и, положив ладони ему на грудь, отбросила шутливый тон:

— Мы же всё обсудили, так что же случилось за прошедшее время? Вы поверили мне, а теперь заново просите меня подтверждать то, что пока зыбко. Как бы мне ни хотелось, я не могу ничего добавить к тому, что было сказано.

Кацу пропустил первые слова, сосредоточившись на том удивительном чувстве, что подарило ему простое прикосновение маленьких девичьих ладоней. Он ещё не отошёл от её улыбки и лёгкого смеха, а теперь новые впечатления. К нему вообще уже несколько лет никто не прикасался. Ни в любви, ни в спаррингах. Может, поэтому ему её близость кружит голову?

— Я тебе верю, Шайя, — он посмел чуть, совсем чуточку наклониться к ней, но она тут же отошла, что было воспринято им болезненно остро.

Она молча кивнула, показывая, что услышала его и не спешила заполнить растягивающуюся паузу.

— Шайя, через двадцать минут выходи в общую каюту. Она поблизости от твоей.

— Хорошо.

— А сейчас давай я тебя пристегну.

Он посадил её на диван, показал, как работают фиксирующие ремни и, спросив напоследок, не нужно ли ей что-либо, оставил одну.

При выходе из её каюты он раскидал по коридору несколько маленьких самонаводящихся маячков, реагирующих только на Шайю и её сердцебиение. Этих крошек не заметит даже команда корабля, а ему будет спокойнее, когда они прилепятся к обуви девушки и будут нести свою незатейливую службу.

Нет, ему всё же не спокойно. Он пробежался не только по коридору, но и по многим отделениям корабля, оставляя в укромных уголках последнюю разработку из мушиного семейства шпионов.

Вот теперь можно ещё раз обдумать всё, что произошло на станции, и составить план работы на Старке.

Прокуратору Ореона он оставил часть гаджетов, предназначенных для планеты воинов, чтобы эти новинки отловили всех нано-шпионов на станции.

Посмотрел, как ведётся работа по выявлению имперских диверсантов и агентов, послушал допрос госпожи Клюге. Кто-то очень ловко разогрел амбиции этой девицы и позволил ей думать, что она имеет право на многое как в материальном плане, так и в моральном.

Всё это отняло у Харадо время, но не дало ему ничего нового. В некотором роде — рутина.

А вот разговор с отцом и Ютакой насторожил, а после заставил действовать, принимая на себя новые полномочия.

— Что изменилось, пока меня не было? — без предисловий спросил Кацу у отца, как только связался с ним.

— Вернёшься и поговорим.

По лицу Кацу промелькнула тень. Немногословность — отличительная черта его отца. Но если бы только это! Вечно недоговаривает и проверяет, догадается ли сын, правильно ли поймёт и верные ли сделает выводы. Возможно, это всё имело смысл в процессе обучения, но не в жизни, не в той критической ситуации, что они все оказались.

— Я не вернусь…

— Не вернёшься? Ну что ж, может так оно и лучше. Я переведу все наши деньги в созвездие оборотней…

— Отец, ты не понял. Я лечу на Старк.

Мужчина подался вперёд и прошипел:

— Не смей! Им уже не помочь.

— Что происходит?

Отец Харадо отступил, и стало видно, как трудно для него прошли последние дни. Складка между бровей стала глубже, из-за тёмных теней под глазами всё лицо стало казаться почерневшим. А ещё щетина… Кацу никогда не видел тёмной щетины на щеках отца.

— Имперцы поставили нам ультиматум. Либо мы с радостью принимаем колониальный статус — либо отправляемся в бездну вслед за Старком.

— Есть основание им верить?

— Они предъявили нам все данные собранные их… нашими шпионами, запрограммированными для них. Поверь мне, сынок: Старк беззащитен перед ними, и всё, что вояки могут сделать — это продать свои шкуры подороже.

— Ты уверен? — не сдавался Кацу.

Отец поднял на него усталые глаза и чуть подумав, добавил:

— Если старковцы поднимут в воздух все свои корабли и укроются на время, то потом они смогут попить крови у имперцев, но это ничего не изменит.

— Значит, ты считаешь, что имперцы готовят нападение? А как же тогда тот факт, что они освободили всю нашу зону влияния?

— Не знаю, собираются где-то вместе, чтобы ударить…

— Нет…

— Кацу, к чему ты ведёшь? Старк списан со счетов…

— Возможно, но почему наше правительство поджало хвост? Разве защита нашей планеты так же в руках Империи?

— Нет, но ты же знаешь, что мы можем только продержаться под их натиском, но не выиграть. Все наши более слабые союзники ничем не смогут нам помочь.

— Я всё это знаю, но удивлён, почему ты и дед ничего не предпринимаете, чтобы развернуть ситуацию? У нас достаточно сил, чтобы как минимум затянуть противостояние! Почему никто не желает воспользоваться помощью тех же древних рас, что любят совать свой нос в чужие дела?

— Так получилось, что никто нас с твоим дедом не поддержал. Мы все многого добились за последние полвека, и скатываться в разруху, терять всё достигнутое никто не хочет, а имперцы твёрдо обещали вкладываться в нашу науку, продолжать развивать технические достижения и вывести их на ещё более высокий уровень.

Кацу смотрел на отца — и не верил своим глазам. Ну надо же, когда красноречие проснулось! Видимо, не надеется, что сын своей головой придёт к нужным ему выводам.

— Это простые ферманы считают нас сумасшедшими, — продолжал убеждать мужчина, — а их элита очень даже заинтересована в поиске способов увеличения продолжительности жизни, заметь, качественной жизни.

Кацу усмехнулся, уловив слова из рекламных проспектов. И понял одно: отец раздавлен. Как можно защищать тех, кто не желает этого? Лучше отца никто не знает, кто из правительства тайно общался с имперцами, и каковы последствия. Раз он сдался, то значит, остался один. Все предпочли сохранить нажитое, а свобода… это понятие относительное.

Отец поморщился и замолчал. А Кацу думал о том, какие мысли могли быть, к примеру, у главы рода Тиба! Тот уверен, что без него не обойдётся ни одно правительство, а он такой умный и ушлый, что обязательно со временем займёт намного лучшие позиции, чем сейчас.

Очевидно, так же рассуждают другие, а ещё им застит глаза возможность выйти на новый уровень. Разве можно сравнить перспективы развития в масштабах одной планеты или всего человеческого сектора?

Разве не к этому они так долго шли, разве не об этом мечтали, работая все последние десятилетия? Ну, ничего страшного, потерпим императора над собой, но он далеко, а они все здесь, сплочённой командой…

— Идиоты! — сплюнул Кацу.

— Ну почему же, это мы — идиоты, — тихо произнёс отец. — Надо бежать с Алайи, а мы сидим… ждём. Я всё пытаюсь просчитать, меня подорвут, отравят или сожгут?

— Если ты будешь вместе со всеми, то тебя модифицируют с условием подчинения и будешь дальше службу нести, — жёстко отрезал Кацу.

— Ты! Ты в своём уме?

— А что, у нас же были подобные разработки.

— Они запрещены и архивированы.

— Ты стал близорук, отец.

— Как ты смеешь… — вскинулся он, а потом в глазах мелькнул страх, — они не посмеют! В этом случае весь наш человеческий сектор заклеймят позором… Они не пойдут на это!

— А кто узнает? Мы давно в глазах других вроде дурачков-экспериментаторов. Мало ли, что мы сами себе вновь вживили? — бил наотмашь Кацу, уже нисколько не сомневаясь именно в этой версии развития будущего для Алайи.

Шайя была абсолютно права, и каждое действие имперцев служит подтверждением её страшного предположения.

— Мы себе вживили, а империя возьмёт нас, неразумных, под контроль? Чтобы больше мы никому не доставляли хлопот, а то мало ли… — продолжил за сыном мужчина и под конец своих слов закрыл лицо руками.

Кацу ждал. Отца было жалко, но мало выполнять свою работу и знать, что и где происходит. Нельзя было давать много воли главам значимых семейств! Если они были замечены в сговоре, надо было действовать, а не сопли жевать. Космос побрал бы политику! Да и дед слишком увлёкся борьбой за своё почётное место! Что толку от всей их шайки верховных старичков, что дружно сидят костлявыми задницами на старинных стульях с высокими спинками?

— Я сам уничтожу всё, что может быть использовано против нас, — твёрдо произнёс отец.

— Тебя уничтожат раньше свои же. Если они все решили преподнести на блюдечки свои разработки в надежде на обещанное, то тебя загрызут.

— Кацу, мы столько лет жили в противостоянии и хорошо держались, как же так получилось, что мы летим в бездну?

— Не знаю. Мы так и не вырвались из собственных рамок. Живём и работаем, стараемся не уступать компьютеру… это была неправильная цель… имперцы оказались изворотливее нас, способными действовать неожиданно и одновременно реализовывать сложные долговременные планы.

— Кацу, зачем ты летишь на Старк? Поверь мне, они не жильцы. Их планетарная защита будет сломлена в считанные минуты.

— Я тебе ещё раз говорю, имперцы отвели все корабли…

— Значит, они будут действовать по-другому. Я теперь уже не знаю, в каком направлении думать, но если, как ты говоришь, выйти за собственные рамки, то я видел схему водоснабжения Старка. Думаешь, они воспользуются бактериологическим оружием? Но если об этом кто-то узнает, то вся их главная планета будет изолирована не менее чем на век!

— Что ещё ты видел?

— Они собрали о Старке всё! Я уверен, что даже больше, чем всё, но у меня не было времени всё рассмотреть. Кацу, я запрещаю тебе лететь туда, слышишь? Запрещаю! Ты уже ничего не сможешь сделать, только по-глупому погибнешь с ними.

— Отец, ты предлагаешь вернуться мне на Алайю и сидеть гадать, как меня будут убивать?

— Не надо на Алайю, я же сказал…

— А ты почему остался?

— Не знаю. Наверное, потому, что дурак. Настроение в руководящем составе такое… в общем, все боятся, что я влезу и помешаю выгодно договориться с имперцами.

— А простые люди?

— А простые люди работают и подчиняются своим начальникам. Им невдомёк, какая сейчас сложилась ситуация, и чтобы осознать её, потребуется время, которого уже нет.

— Я тебя понял, отец. Не сдавай свои позиции.

— Я-то не сдамся, Кацу! Я сейчас не нужен нашему обществу, но настанет тот момент, когда… в общем, я по всей Алайе сделаю схроны. Надеюсь, они когда-нибудь пригодятся.

— Хорошо.

Кацу разорвал связь, а его отец ещё немного посидел и взялся за работу. Если Кацу выживет, то он вернётся и, возможно, со временем народ будет готов его принять. Хватит пары месяцев, чтобы спала пелена имперского обмана. Все схроны надо делать, рассчитывая на сына. А чтобы он выжил, нельзя пускать его на Старк.

Не теряя времени, Кацу связался с Ютакой, потом с Рико и другими. Все как один были подавлены и не понимали, что происходит. Ребята знали, что их отцы или деды вели переговоры с имперцами, но не ожидали, что речь шла о переходе под их руку.

Харадо говорил с каждым — и каждый разговор походил на самый первый, который состоялся с Ютакой.

— Ну ты хоть понимаешь, что вы не откупитесь? Я же сам давал тебе сводки с захваченных планет. Ни на одной никого из высшего руководящего состава не оставили в живых! Это другие могут верить в то, что старые умерли от старости, дети от болезней, а взрослые улетели путешествовать!

— Я знаю, но отец верит! То есть он не верит, но хочет верить и сам находит доводы в пользу сдачи нашей Алайи. Кацу, Империя огромна, они нас раздавят! Мы так надеялись на Старк, но даже с ними…

— Перестань. Империя — раздутый шар! Мы просто не успели набрать силы, но стоило нам успешно выступить, как многие колонии поддержали бы нас.

— Не знаю, тебе виднее. Кацу, а ты? Ты не согласен с нашим правительством?

— Нет, Ютака. У меня есть сведения, что имперцам не нужна ещё одна планета с их жителями и заботой о них. Зато им нужны разные специалисты, управленцы от малого до высокого уровня, и чтобы они все были как новогодние игрушечки на ниточках.

— Э-э, это как?

— Вспомни случай на одной из дальних планет с нашим послом, когда на него воздействовали на расстоянии и заставляли делать то, что он не хотел.

— Но он был модифицированным!

— Думай, Ютака, думай! Поставь себя на место имперцев, ощути их проблему и подумай о том, будут ли они усугублять её, добавляя себе хлопот, приобретая ещё одну планету с жителями, которыми некому будет руководить, по известным тебе причинам, или мы им нужны, чтобы решить накопившиеся проблемы.

— Кацу, но не думаешь же ты…

— Именно так и думаю. Я и тебе советую подумать.

Ютака некрасиво приоткрыл рот, залез всей пятерней в ёжик своих волос и, отрицательно мотая головой, всё же выдавил из себя:

— Ты прав! Лишай бы всех побрал, но ты прав! Такие ресурсы! Ну, конечно, они не упустят. Надо сказать отцу.

— Хм, представляю себе твой разговор. «Папа, скажи имперцам нет, потому что они из нас сделают биокукол!»

— И?

— Он знает, стоит ему взбрыкнуть — и его немедленно удалят, а сделают ли лично из него биокуклу потом или нет, ещё неизвестно.

— Крепко они нас взяли. А что твой отец? Он же следит за всеми нами!

— Следит, только он подчиняется правительству, а они все как один велели не вмешиваться.

— А твой дед?

— А мой дед вместе с твоим отцом и другими.

— Не поверю, что он прельстился на что-то.

Кацу опустил глаза.

— Я с ним ещё не говорил, но есть разные методы воздействия. Возможно, его шантажируют жизнями родных или ещё каким-то образом держат под контролем. Я разберусь.

— А что мне делать? Что делать всем нашим?

— Объединяйтесь. Меня не будет несколько дней, но я вернусь. На Алайе должно быть новое правительство и самое время объявить о военном положении. Всех имперцев отправить восвояси, кто не успеет убежать — тот пожалеет. Озадачь наше телевидение, пусть составят правильные информационные блоги о том, как живут в колониях, куда пропадают руководители и умненькие детки, которые верят в то, что им дадут выучиться. Профинансируй сельское хозяйство, останови поставки продуктов на другие планеты.

— Всё я?

— Я чуть позже скажу, кому можно поручить защиту Алайи, а мне необходимо несколько дней, возможно, неделя. Это важно. Ты понял?

Ютака твёрдо взглянул в глаза Кацу:

— Я с тобой, Кацу Харадо. Ты только быстрее возвращайся, с тобой спокойней.

Потом был разговор с другими, и Кацу был удивлён, что все ребята встали с ним плечом к плечу. На его месте должен был быть дед, в крайнем случае, отец. Они должны были объединить всех в это сложное время, а не идти на поводу у промышленников, финансистов, художников и прочих.

Теперь очень многое будет зависеть от Шайи. Он хорошо помнил, как видел её каждый раз, когда ситуация была безнадёжной — и объяснения этому не было. Вот и сейчас, как бы она ни старалась сформулировать для него, что её ведёт, какие силы в этом задействованы, ему было без разницы. Он следил за её жестами, мимикой, утопал в дивных глазах, и знал, что она осознанно следует своему зову. Ему этого достаточно.

Немного дезориентированный изменившимся собственным положением, новой ответственностью и своей ролью в будущем Алайи, Кацу испытывал потребность как можно скорее увидеть девушку, поэтому дав команду на взлёт, он сразу же отправился к ней.

А уже после разговора с ней, укоряя себя в том, что он ущемляет её свободу, устанавливая полный контроль за ней и соглашаясь с доводами друзей, что он ведёт себя в этом плане нездорово, в голову пришли другие мысли.

Кацу ещё раз прокрутил разговор с отцом и, сжав зубы, ещё раз пробежался по кораблю, устанавливая последний свой запас из следяще-прослушивающих насекомых и сажая двух ребят за отслеживание этих гаджетов, а сам отправился к капитану.

Глава 16. В которой наш герой затевает стать мужем, а героиня неожиданно сама предлагает выйти за него замуж

— Капитан, в связи с особыми обстоятельствами и важностью нашей миссии, я требую наглухо и двусторонне закрыть нас в эфире, — без предисловий произнёс Кацу.

— А если… — капитан постарался увеличить дистанцию, ощущая опасность.

— Ситуация такова, что все члены нашего правительства сейчас испытывают давление имперцев, и ни один их приказ не может считаться верным, пока не будет ясно, что они не дают его под принуждением.

— А маршал Харадо? Вы же знаете, что его приказы приоритетны для меня.

— Маршал и глава внутренней службы безопасности сняли с себя все полномочия, — сухо ответил Кацу, наблюдая за внутренними метаниями капитана.

— Но этого не может! Я только что получил приказ…

— Лететь в сектор оборотней?

Капитан нехотя кивнул, исподлобья глядя на младшего Харадо.

«Пираньи подрали бы всех этих генералов, раздающих противоречивые приказы! Кацу Харадо для него никто, но если маршал освободил пост… Надо проверить, а то мало ли, в какие игры они играют!» — проносились мысли одна за другой в голове капитана корабля.

— Мне жаль тебя, капитан, но либо ты сейчас со мной, либо против меня. Мы летим на Старк, несогласные отправятся в естественный космический музей пополнять экспонаты. Если ты окажешься хитроумным воякой и сумеешь меня запереть, в чём я сильно сомневаюсь, то по прилёте в сектор оборотней я объявлю тебя предателем.

— Вы все чокнутые! — процедил капитан. — Я не могу не подчиниться маршалу!

— О маршале забудь. Это вопрос нескольких часов.

— Он же твой дед!

— Именно поэтому он тихо-мирно уйдёт со своего поста, как и другие, чтобы не натворили дел.

— Значит, ещё не ушёл, — уцепился за оговорку капитан, но взглянув на своего пассажира, понял, что ему дают шанс осознанно сделать выбор. Либо он до последнего держится устава, либо рискует и добровольно переходит в подчинение младшего Харадо.

— Они что, сложили лапки перед Империей? — пришёл к выводу капитан, не предполагая иной причины разлада в столь именитой семье. Репутация у этой династии была серьёзной, и разного рода склоки, дрязги, недопонимания, он сразу отбросил.

— Капитан, твоё дело сейчас как можно скорее лететь к Старку, — Кацу дал понять, что догадываться капитан может о чём угодно, но прямого ответа он не получит.

— А потом? Потом мы на Алайю? — набычившись, не отступал мужчина, требуя больше информации.

— Да. Мы вернёмся, — Харадо твёрдо посмотрел на капитана. — И никаких побегов в чужие сектора, — Кацу намеренно добавил в голос немного презрения, чтобы было ясно, как он расценивает приказ о полёте в сектор оборотней.

— Хорошо. Командуйте.

— Капитан, — после того, как Кацу удовлетворённо кивнул в ответ на самостоятельно принятое решение о смене приоритетов, он уже более дружелюбно решил предупредить: — на всякий случай, я слежу за всем и всеми. Это чтобы не было искушения, — хмыкнул он.

Мужчина, стиснув зубы, кивнул, подумав, что уж об этом Харадо мог не предупреждать — наслышаны!

Кацу сам принёс еды и воды двум ребятам, отслеживающим информацию, полученную с установленных им по всему кораблю гаджетов, и закодировал их дверь. Теперь либо только он откроет её — либо ломать. Себе он оставил доступ к маячкам и мушкам, настроенных на Шайю, а также на двух запертых ребят, временно работающих на него.

Удовлетворённый проделанной работой, он прошёл в общую каюту, подсел к молоденьким дипломатам и поставил их в известность, что с ними на переговоры летит девушка.

— Это хорошо! — радостно воскликнул Ян. — Нам будет легче. Без неё нас не пустили бы на клановые земли, а это уже другой уровень доверия.

— Откуда на станции девушка без модификаций? — полюбопытствовал более основательный Эди.

— Это госпожа Ниярди.

— Та самая, с которой мы обедали? Вы с ума сошли? — бурно отреагировал Ян Дейки.

В это время Кацу получил сигнал об учащённом сердцебиении девушки и, посмотрев на браслете, где она находится, постарался скрыть собственное волнение, принимая приветливо-нейтральное выражение лица.

Шайя вошла в помещение, и её сердце застучало сильнее, так как её появление вызвало бурную реакцию. Все присутствующие смолкли и уставились на неё. Девушка слегка улыбнулась и громко поздоровалась:

— Добрый вечер! Приятного вам аппетита.

Кацу ничего не мог поделать со своим желанием смотреть только на неё, но одновременно его привело в бешенство неучтивое поведение откровенно пялившихся на Шайю вояк!

Эти герои космических дорог расплывались в дебильных улыбках, похотливо пялились на неё, выпячивая широкую грудь… В глазах потемнело от желания разбить им носы и выбить зубы!

Ян и Эди подскочили, а за ними поднялись остальные мужчины.

Девушка была в платье и выглядела воздушной, даже парящей! Во взглядах мужчин, которых так нелестно охарактеризовал Харадо, мелькнули параметры оценки гостьи. Ими было замечено, что она определенно не модифицирована, но личико у неё приятное, да и фигурка ладная, а ещё было совершенно ясно, что перед ними милая девочка из хорошей семьи. Такая редкость увидеть на своём корабле столь славную куколку, да и вообще, в жизни они не часто попадаются!

— Госпожа, идите к нам, у нас самый лучший столик! — послышалось с разных сторон, но тут оба переговорщика удивили всех невиданной прытью.

Пока офицеры демонстрировали красивые улыбки, эти два червяка взяли под локотки прелестную юную нимфу и повели к мрачному, как туча, Харадо.

— Как это наш капитан сумел уговорить вас лететь с нами? — весело зашептал Ян, неодобрительно косясь на хмурую рожу этого самого капитана охраны.

— Он вас не запугивал? Если это так, то мы… — вторил ему Эди.

Шайя рассмеялась, представляя как Эди с Яном закидывают Харадо флешками с документами и дезориентируют его, перечисляя какие-нибудь параграфы конвенции.

Офицеры рассаживались по местам, обсуждая ушлое подрастающее поколение, а Кацу, забыв о своём намерении придать лицу нейтрально-приветливое выражение, был заворожён смехом Шайи и одновременно потрясён наглостью своих подопечных, что осмелились касаться девушки.

Он уже подался вперёд, чтобы лёгким касанием превратить наглые ручонки сопливых болтунов в свисающие безвольные плети, но услышал её голос:

— Вы ещё не ужинали? Я не опоздала? — она обращалась к нёму, и чёрная пелена пала.

Ему нельзя терять контроль над собой! Надо провернуть одну операцию… хитро провернуть, чтобы она не угадала его заинтересованность, наконец-то достучались привычные разумные мысли до мозга.

Он жестом показал ей садиться, но болтливые пиявки и тут подгадили. Они галантно помогли ей сесть, а Харадо вновь выглядел чурбаном. Он не удержался и посмотрел на неё. Шайя улыбалась, слушала, распушивших перед ней хвосты облезлых петухов. Но вот она улыбнулась и ему!

— Господин Харадо, что по поводу того, в каком качестве я присоединилась к делегации? Я могла бы занять должность прогнозиста. Моё образование это позволяет. Могу быть секретарём, журналистом, администратором…

— Госпожа Ниярди, проблема не в том, какую должность вы себе выберете, а в том, что вы — одинокая девушка, — почти одновременно заговорили молодые переговорщики.

Шайя удивлённо молчала, переводя взгляд с Кацу на Яна и Эди.

Ребята активно закивали головами, наглядно подтверждая произнесённые слова, и наперебой начали объяснять ей, что она важный символ мира в их делегации, но практика переговоров показала, что старковцы будут старательно и интенсивно ухаживать за ней, пока она не выберет себе мужа.

— У них там проблема с женщинами?

— Мы ещё мало знаем о них, но население там малочисленное и свежая кровь им нужна позарез. Чужих мужчин у себя они не потерпят, а вот девушек стараются привозить с разных планет. У них одно время даже были целые рейды на более отсталые планеты за женщинами, но отсталые они и есть отсталые. Там им сразу объяснили, что сначала будут бить, а потом спрашивать: жених забирает деву или похититель-насильник.

Объяснял Эди, пока Ян ходил к автомату и носил для всех подносы с едой. Кацу, Шайя и Эди благодарно кивнули и принялись освобождать место.

— А если я не захочу замуж? — нахмурилась Шайя.

— Они видные ребята и умеют кружить голову девушкам, — снисходительно произнёс Ян.

— А потом, находясь в составе нашей делегации, вы оказались в сложной ситуации. Понимаете, нам позарез нужно договориться с вождями Старка!

— Я это очень хорошо понимаю. Однако я всегда думала, что успех в переговорах напрямую зависит от профессионализма дипломатов и желания разных сторон сотрудничать, и моя покладистость здесь не должна играть никакой роли, вы не находите?

— Но если вы будете резки или создадите конфликт… — нахмурился Эди.

— …нас выдворят и всё! — закончил Ян.

— Хм, а без меня вас туда не пустят? — она насмешливо посмотрела на Кацу, но тот делал вид, что очень занят расстановкой тарелок и контейнеров с соусами.

— Послушайте, госпожа Ниярди, наш визит на Старк — очень важное и серьёзное мероприятие. Вы нам нужны, но было бы разумно предусмотреть некоторые проблемы, — вкрадчиво начал говорить Ян. — Если вы не готовы выходить замуж за воина планеты Старк, то я предлагаю обозначить ваш статус как невесты.

— Не, невеста не подойдёт, только женой, — отрицательно качая головой, припечатал Эди.

— Хорошо, женой, — тут же согласился Ян. — Тянем жребий? Кому достанется иероглиф «муж», тот и будет мужем на время поездки!

Шайя только и успевала переводить взгляд с одного парня на другого. Они действовали слаженно и через мгновение готовы были участвовать в жеребьёвке.

— Хочу заметить, — совершенно неожиданно раздался спокойный, даже как будто небрежный голос Харадо, — что госпожа Ниярди — очень красивая девушка, и её мужу будут бросать вызовы на бой.

— Вызовы? — удивлённо приоткрыл рот Ян.

— На бой? — нахмурился Эди.

— Да, — Харадо ни на кого не смотрел, увлечённо распечатывая контейнер с маринованной редькой. — Есть такая традиция. Она считается устаревшей, но старковцы не дураки упускать такую девушку, — не глядя на Шайю, спокойно пояснял Кацу.

— Э-э, ну тогда я уступаю тебе, — состроив расстроенный вид, пробубнил Ян Эди. Его товарищ тяжело вздохнул, ещё раз оценивающе посмотрел на Шайю и уныло согласился.

«Ну, чисто дети!» — покачала головой Шайя.

— Господин Харадо, — обратилась она к чрезвычайно занятому едой Кацу, — а вас не обременит фиктивный брак со мной?

Он не сразу поднял взгляд на неё, сцепляя подрагивающие руки, и постарался смотреть на девушку задумчиво.

— Пожалуй, это наилучший выход, — как можно ровнее произнёс он и уткнулся в тарелку. В горле всё пересохло, а к чашке с остывающим чаем Кацу побоялся протянуть руку, опасаясь, что Шайя ещё смотрит на него и заметит его волнение.

— Тогда нам надо идти к капитану! — объявила она, испытывая что-то вроде вдохновения. Несмотря на всю серьёзность ситуации невозможно было не почувствовать аромат авантюризма и не поддаться ему.

— Зачем? — одновременно воскликнули трое её собеседников.

— Как зачем, разве не ему составлять бумаги на брак? Это же его привилегия? — видя недоуменные взгляды, она засомневалась и осознала, что про земную традицию, где капитан корабля может поженить брачующихся, здесь может быть ничего неизвестно.

— Впервые слышу об этом, — сообщил Ян, а Эди подтвердил его слова кивком.

— А как же нам… или… что это я? — растерялась Шайя. — Что-то я заработалась с документами, а нам ведь, наверное, ни к чему вообще какое-либо оформление? Достаточно просто сказать, что я являюсь супругой господина Харадо — и всё?

— Нет, не всё, — строго произнёс Кацу. — Старковцы могут ходить на охоту с луком, устраивать бои на мечах и готовить пищу на костре, но при этом их дома — всего лишь имитация традиционного жилья. Заинтересовавшись тобой, они обязательно войдут во всеобщую сеть, чтобы проверить, как давно ты замужем и каков твой контракт с мужем.

— Контракт? — удивлено хлопнула глазами Шайя. — Ах, контракт! Но разве это доступная для всех информация?

Ребята рассмеялись, и заметив непонимание в глазах собеседницы, с удивлением пояснили:

— Я думал, что все девушки с рождения знают это!

— Мне как-то было ни к чему узнавать об этом, а подруг у меня не было… — Шайя расстроилась.

Это было её упущение, но ей и в голову не пришло, что в процессе бракосочетания есть какие-то тонкости. Когда Дамир женился, то он не упоминал ни о каких контрактах. Зарина тоже промолчала. С Цером не было повода поговорить об этом. С профессором она вообще не заговаривала на эту тему, так как тут же всплыла бы тема его одиночества.

— Есть белый контракт, когда каждый в паре сам по себе и отношения между ними как у деловых партнёров. Это самый распространённый контракт. Есть зелёный, это когда с момента подписания всё становится общим без учёта усилий каждого. И самый редкий контракт — это золотой! — торжественно объявил Ян.

— И что в золотом контракте обещают друг другу новобрачные? — насмешливо улыбнулась Шайя, видя, что ребята не менее девушек смакуют этот момент.

— Золотой — это признание любви! Чистой, бескомпромиссной, вечной! — Эди произнес эти слова с мечтой в глазах, и Шайе захотелось погладить его по голове, говоря с нежностью, какой он славный мальчик! Но она всего лишь одобрительно кивнула, не торопясь спрашивать, чем грозит золотой контракт, когда любовь испарилась.

— Контракт для идиотов, — неожиданно зло бросил Ян, и было в этом что-то личное.

Похоже, Эди знал, так как не счёл себя идиотом, а лишь с укоризной покачал головой. Шайя вопросительно посмотрела на Яна, и тот не заставил себя ждать.

— Каждый в золотом контракте обещает принадлежать полностью и безоговорочно любимому. По сути, это кабала.

— Вы преувеличиваете, Ян. В нашем обществе нет рабства, а что касается денег, то… — Шайя пожала плечами, подразумевая, что ситуации у всех разные, сами брачующиеся разные и, следовательно, при печальном итоге результат тоже будет разным.

— И какой контракт придётся заключить нам с вами? — обратилась она к Кацу.

— Я думаю, что белый нам не подходит, — как можно безразличнее произнёс мужчина, от всей души желая, чтобы парочка сопливых переговорщиков растворилась, но те сидели, ловя каждое слово.

— Согласна, — Шайя почувствовала напряжение Харадо.

Она его понимала: обсуждать столь щекотливый момент в присутствии посторонних было некомфортно.

Понятно, что речь идёт о фиктивном браке, но всё же даже в этом случае раскрываешь нечто личное, то самое, что происходит только между двумя. И чтобы не ставить мужчину в неудобное положение перед двумя мальчишками, с любопытством ожидающих, что дальше предложит член семьи Харадо, она взяла инициативу на себя:

— Я думаю, что зелёный контракт между нами будет вполне уместен. Лишнее внимание с золотым нам ни к чему, — пояснила она, как будто отвечая Кацу на невысказанное предложение. Вот так!

Он смотрел на неё, позабыв обо всём.

Дело было не в её красоте, которую он считал совершенной, а в живости её эмоций. Нет, ничего из сценического в ней не было, когда всё чрезмерно и показательно, чтобы и последний дурак догадался. Шайя как раз была в этом плане довольно сдержанна, и все краски эмоций отражались в основном в её глазах, а кончики подрагивающих в улыбке губ, легкий прищур или чуть приподнятая бровь всего лишь дополняли.

Он видел то, что она хотела показать и то, что она думала про себя, норовя скрыть. И казалось бы, с его проницательностью девушка была перед ним, как на ладони, но за её мимолётными мыслями, текущими явно и тайно, жила ещё одна девушка, а может, множество — и всё зависело от настроения.

Он уже видел её волнующейся, напуганной, рвущейся спасать мир, любящей дочерью, сопереживающей ближнему, деловой… Она могла быть разной, очень разной, и предсказать её реакцию на что-либо стопроцентно было невозможно. Кацу это… беспокоило, щекотало и не давало покоя!

— Я беру оформление на себя, — с небольшой задержкой всё же произнёс он.

— Капитан Харадо, а почему у нас нет связи с внешним миром? — задал вопрос Ян, зайдя в настройки браслета.

— Потому что я запретил.

— Но мы не можем нормально работать без связи! — возмутился Эди.

— Нам необходимо подготовиться, собрать как можно больше информации о Старке, — поддержал его Ян.

— Пользуйтесь базой данных корабля. Наша миссия слишком важна, чтобы оставлять даже малейшую возможность её сорвать. Вам ли не знать, какие есть способы воздействия и манипулирования посредством слова.

Ребята посмурнели и согласно кивнули. Вообще-то Харадо сразу предупредил их, что связи не будет, но до прилёта на станцию она была, и они расслабились.

После ужина все разошлись по каютам. Кацу проводил Шайю до дверей и, испытывая неловкость, попросил её не выходить одной.

— Думаете, на меня могут напасть?

— Нет, я думаю, что тебя обременят кучей комплиментов, которые ты заслуживаешь, но мужчинам свойственно видеть надежду там, где её нет и… — Кацу сглотнул, так как почувствовал, что болтает лишнее, и уже не про других.

— Не волнуйтесь, если вы раздобудете для меня воды, то я до утра не покину каюту.

— Да, я мигом, — обрадовался Кацу и видя, что она осталась стоять ждать, метнулся в общий зал. В автомате он взял воду, сок и несколько сладких энергетических батончиков.

— Спасибо, — Шайя пропустила его внутрь, показывая, что всё можно поставить на стол. Потом её взгляд случайно переместился на кровать, и она обрадовано воскликнула:

— Ой, чуть не забыла! Как хорошо, что вы здесь. Я впервые на таком корабле и не умею пользоваться прикроватным куполом. Его надо закрывать на ночь? Какую программу запускать?

— Купол сработает автоматически, но тебе надо знать, как его отключить в случае надобности. Вот здесь, видишь? Если ты ляжешь, то тебе удобнее будет, — посоветовал Кацу.

Шайя боком легла и извернулась, чтобы посмотреть, куда указывает мужчина.

— Да, вижу.

— Нажимаешь вот сюда — и сбоку возле головы появится кислородная маска. Её хватит на десять минут. Ты должна понимать, что если сработал купол, то на корабле авария и нет гравитации, а вместе с тем появились проблемы с воздухом и температурой. Кровать на какое-то время превращается в спасательную капсулу, но бывает так, что корабль надо покинуть, и поэтому надеваешь маску, и отталкиваясь, «плывёшь-летишь» к шкафу.

Они вместе подошли к встроенному шкафу, где прямо к стене был прикреплён защитный скафандр.

— Тебе надо будет запрыгнуть в него. Чтобы было проще, нужно держаться вот за эти ручки.

Кацу объяснял, не торопясь, дожидаясь, когда Шайя осмотрится, примерится и всё потрогает.

— Маска тебе нужна именно для того, чтобы было время влезть в этот скафандр. Как только будешь внутри него, встань ровно и подожди немного. От тепла твоего тела он активизируется и сядет по размеру. Застёжки сами сомкнутся на тебе, поэтому стой ровно и не дёргайся.

— А потом что делать?

Кацу решил, что надо показать Шайе корабль, иначе ей будет неспокойно. Он не сомневался, что угрозы извне можно не опасаться, но пока он рассказывает ей о безопасности, она рядом с ним, и вот они идут по кораблю, разговаривают о спасательных капсулах, о том, как их находят или не находят. Незаметно тема их разговора расширилась, захватывая обсуждение других рас, а в частности высших и их кораблей.

— Спасибо, чудесный вечер, — неожиданно произнесла Шайя, и Кацу понял, что они уже около получаса стоят у дверей её каюты и всё о чём-то говорят. Он говорит, а она слушает! Спроси она о тайнах, он всё выболтал бы, даже не заметив. Всё, что он видел — это её глаза, заинтересованно следящие за ним. Или ему показалось? Он осознаннее посмотрел на Шайю и заметил скрываемую усталость.

«Дурак! Старый дурак! Она пожалела его, выгуляла, отвлекла от проблем, а он уже всю свою жизнь представил рядом с нею»

— Кажется, я увлёкся, — смутившись, выдавил он из себя, проклиная свою невнимательность и туманящую мозги надежду.

— Мне было интересно. Просто день сегодня получился насыщенный. Так много всего произошло… — Шайя расстроилась.

Она действительно ужасно устала, но бродить по кораблю с Кацу ей понравилось. Он даже не понимал, какое наслаждение она получила, заглядывая в разные уголки, куда без него ей не было бы доступа.

А ещё создалось впечатление, что у неё состоялось свидание. Первое свидание в этом мире! Она же столько сил приложила, чтобы стать привлекательной девушкой — и чуть было не прошляпила тот момент, когда ей выказали интерес!

Или, может, ей показалось?

Помимо всего прочего ей нравилось, что Кацу улыбается рядом с ней, что-то воодушевлённо рассказывает и казалось, что это лично её заслуга. Хотелось думать, что только с ней он такой милый, и грустно было увидеть, как он снова нахмурился. Впрочем, она ничего о нём не знает, а додумывать сладкие моменты как минимум глупо, особенно ей.

Закрыв двери каюты, она ещё надеялась, что будут силы помедитировать, но стоило только снять одежду, как кроме желания упасть в мягкую кроватку и временно умереть, не осталось.

До завтра))

Глава 17. В этой главе мы вместе с героями приземлимся на планету воинов

Харадо всю ночь обдумывал предстоящие ему действия. Рано утром он при помощи капитана корабля воспользовался его личной экстренной связью и разослал своим соратникам единый план действий.

— Мы рады видеть тебя, — выразил общее мнение осунувшийся Рико.

Ни он, ни другие не спали. Каждый за прошедшее время сделал непростой выбор. Теперь у Алайи было новое правительство, а отцы и деды уступили свои места наследникам. За прошедшую ночь в каждой семье было вылито много грязи, но отступать никто не собирался.

Кацу не только наметил ребятам план действий, но ещё передал список генералов, которым можно поручить защиту планеты.

— Мы всё же ждём тебя, — ответили ему на это.

Харадо кивнул, но в душе считал, что каждый должен заниматься своим делом.

Во время связи капитан корабля находился рядом, и иногда Кацу давал ему возможность слышать переговоры. По завершению их он внимательно посмотрел на военного и, ухмыльнувшись, бросил:

— Прорвёмся.

Следующим делом Харадо было проведать запертых им «слухачей». Он надеялся оставить их ещё на день, но ребята с непривычки устали, внимание рассеивалось, и ему пришлось отобрать для этого дела других. Кацу по-быстрому сам проверил, какую информацию насобирали его разбросанные повсюду гаджеты и остался удовлетворён. На корабле потихоньку бухтели, что нет доступа к общей связи, но такое уже случалось и особого негатива это не вызвало.

Но подстраховаться надо было, а то, что вояки корчат недовольные рожи, считая, что подслушивать и подсматривать противно, он переживёт. Пустая болтовня его не интересует, а если появятся намёки на предательство, то этого не спустят даже чистоплюи.

Кацу уже давно дожидался Шайю, карауля её выход из своей каюты, но после того, как сердцебиение девушки участилось, подсказывая ему, что она проснулась, оно вновь вскоре замедлилось. Он уже не один раз порывался зайти к ней, но не решался. В её каюте было тихо, и он не понимал, что там происходит. Под конец Кацу уже не выдержал и начал прогуливаться рядом, часто останавливаясь у её дверей. Когда он готов был брать штурмом каюту Шайи, дверь отъехала в сторону.

— Доброе утро, — улыбнулась девушка.

Кацу как самый дотошный доктор визуально просканировал общее состояние Шайи. Она выглядела отдохнувшей и ему показалось, что она сочувствует ему. Он вспомнил, как может выглядеть, когда заработается, и буркнув: «Доброе утро!» отступил. Меньше всего ему бы хотелось, чтобы Шайя видела его таким, но убежать, оставляя её завтракать с засидевшейся командой, не мог.

— Как скоро мы прилетим на Старк? — делая шаг в сторону общей каюты, где завтракали офицеры, спросила она.

— Завтра утром.

— А когда будет гиперпрыжок?

— Через пару часов.

— О, тогда желательно поторопиться с завтраком, — заволновалась Шайя.

— Плохо переносите?

— У меня почти нет опыта, но сытость перед самим прыжком отразилась на мне комом в горле. Это терпимо, но неприятно.

— Да, — Кацу кивнул, — распространённый эффект.

Харадо думал отвлечь девушку минут на пятнадцать, чтобы успеть сбегать к себе и принять хотя бы душ, но устыдился. Эта задержка встанет потом Шайе поперёк горла. Он проводил её в общий зал, свирепо поглядывая на других, усадил за свободный столик и сам принёс ей завтрак.

Пока ходил, вызвал двух своих подопечных болтунов, веля приглядывать за девушкой. Лишних вопросов не последовало — несмотря на молодость и безобидный вид Яна и Эди, они не дадут посягнуть на их территорию. В данный момент юная Ниярди входила в состав их делегации, и ребятки не дадут завладеть её вниманием чужакам. Дело принципа!

Шайя даже не подозревала, сколько душевных мук испытывает Харадо. Все её мысли были нацелены на Старк. Она не понимала, что ей делать дальше и волновалась. Рано проснувшись, она посвятила утренние часы медитации. Ей хотелось размяться, но она заставила себя сидеть и, конечно же, никакого толку не вышло! Прежде чем она что-то почувствовала, невыносимо захотелось потянуться, почувствовать напряжение мышц, дать нагрузку на тело.

Завтрак прошёл забавно. Пока она сидела одна, то ей уделяли внимание, но это были приветливые улыбки, вежливые фразы, однако, стоило появиться Яну с Эди, как все оживились. Из-за этого оживления, Шайя быстро позавтракала и оставила пикирующихся остроумными шутками мужчин, надеясь, что с её уходом соревнования закончатся.

После завтрака она успела немного размяться, потом был гиперпрыжок, обед и до ужина Шайя изучала всю имеющуюся информацию о Старке, что хранилась на корабле. За ужином Ян и Эди подробно проинструктировали её, какие ей потребуется соблюдать обычаи. Она уже всё прочитала по этому поводу, но внимательно слушала ребят. Под конец девушка спросила у молчаливого Харадо, в каком статусе он будет находиться на Старке?

— Если у нас не получится продвинуться дальше вождя белоголовых, то я останусь капитаном охраны и твоим мужем.

— А…

— А вот если случится «А…», то по обстоятельствам, — отрезал он и, словно испугавшись той резкости, что разбила дружескую беседу, намного мягче, только для Шайи, добавил:

— Слишком много переменных, и я не хочу заранее тебя настраивать на какой-либо вариант развития событий. Знай одно: я твой муж, и ты под моей защитой. Делай то, что считаешь нужным, а я буду рядом.

— Эй, а мы? Капитан… господин Харадо, вы не говорили, что у госпожи Ниярди есть какая-то иная роль, кроме как символа!

— Потому что на данный момент она не ясна, но будьте готовы ко всему, кроме обычных переговоров.

Шайя с сочувствием посмотрела на ребят, прекрасно понимая, в каком они оказались положении.

На них возложена огромная ответственность, а шансы на успех мизерные, к тому же появилась непонятная девица с непонятным Харадо. Впрочем, они все в трудной ситуации.

Обсуждать было больше нечего, и все разошлись. Шайя собиралась заняться своей внешностью, чтобы утром не чувствовать неуверенности из-за несоответствующего важному делу вида.

Харадо, перехватив несколько часов сна днём, собирался ещё поработать, а молодые дипломаты, похоже, только сейчас начали осознавать, в какую авантюру они ввязались.

Поднявшись на рассвете, Шайя вновь попыталась поймать состояние отрешённости и почувствовать как минимум связь со старейшиной алани, или, как максимум получить новые подсказки к действию.

Ей удалось ощутить правильность происходящего, почти смогла достучаться до Сакра, но посторонние мысли и суетное беспокойство помешали ей.

Да, она волновалась, что не сможет красиво уложить себе волосы, переживала из-за того, что до последнего момента так и не решила, наносить традиционный макияж или современный?

Шайя выбрала для себя национальный костюм Алайи и хотела сделать более-менее соответствующую причёску, но макияж… он слишком своеобразен и вычурен, что могло быть воспринято не как красота, а уродство.

Вот эти мысли и не дали ей полностью отрешиться. На кону стоит судьба не одной планеты, а она из-за ерунды не может взять себя в руки!

К тому моменту, когда Шайя бросала последний взгляд на себя в зеркало, она уже так устала, что видеть себя не могла. Все силы ушли на создание причёски. Какие-то прядки она заплетала в косички, какие-то скручивала в цветочек или начёсывала для объёма, а потом всё надо было объединить и украсить дорогими заколками. Вопрос с макияжем отпал сам собою. Она уже ничего не успевала себе сделать, кроме как подчеркнуть глаза и брови.

Вся усталость испарилась, стоило Шайе выйти к завтраку в своём наряде. Тишина и восхищённые взгляды послужили ей наградой за старания. Ян и Эди молча раскрыли рты, а вояки, не сдерживаясь, выражали бурное одобрение.

Насладившись своим эффектным появлением, Шайя перевела взгляд на Харадо и успела заметить, как он пытается придать себе абсолютно нейтральное выражение лица. Её это насмешило и приободрило. Шайе приятно было произвести впечатление на всех, но именно реакция Кацу больше всего интересовала её.

Он скрытничал, прятал свои эмоции, а ей хотелось разбить эту броню, вывести его из себя!

В его глазах иногда пробивается столько жизни, но он торопится всё спрятать и опечатать, старательно создавая образ холодного и грозного мужчины… это же для неё вызов!

Шайя даже позабыла свои переживания о будущем, волнение из-за нарядной одежды, которую опасалась испачкать за завтраком. Она увлеклась наблюдением за Кацу. Точнее, её заинтересовало то, как он пытается тайком следить за ней!

Ян и Эди вскоре скрылись, чтобы через десять минут выйти в национальных костюмах, таких же, как у неё. Маленькая делегация приобретала вид, и настроение у всех поднималось.

Незаметно прошло объявление капитана о том, что их корабль взял на борт планетарный крейсер Старка. Потом была мягкая посадка и приглашение к выходу.

Позади остались инъекции, помогающие безболезненно адаптироваться к немного другому составу воздуха и силе тяжести. Разница в жизненных показателях между Алайей и Старком была крошечная, но без помощи медикаментов пришлось бы сидеть на двухнедельном карантине.

Первыми вышли офицеры корабля и, встав по бокам, замерли. Спустя паузу с высоко поднятыми головами ступили на землю Старка Ян Дейки и Эди Шино, за ними госпожа Харадо и господин Харадо.

Шайя так разволновалась, что схватила Кацу за руку и была рада, что он сразу же основательно обхватил её ладошку.

Она с жадностью втягивала носом воздух другой планеты, прислушивалась к своему организму, почувствовавшему иную силу тяжести, старалась охватить взглядом небольшой космопорт среди огромнейшего лесного массива, рассматривала большое количество белоголовых мужчин, ища отличия во внешности.

Вот все, абсолютно все сверкали белыми макушками!

У кого-то торчал короткий ёжик волос, у кого-то болтались красиво заплетённые косы, а у некоторых были завязаны высокие хвосты, придающие варварский вид.

Шайя ликовала от обрушившихся на неё впечатлений. Её глаза сверкали восторгом и любопытством. Пока она спускалась по трапу, то не один раз остановилась, приоткрыв в непроизнесённом восклицании рот и радостно улыбаясь. На неё в ответ смотрели сотни глаз и все ей тоже улыбались. Она даже осмелилась аккуратно помахать рукой, на что получила дружное и громкое:

— Хой! — что привело её в восторг, а идущие впереди Ян и Эди вздрогнули.

Она дёргала Харадо за руку и всё шептала ему: «Смотри, смотри!..»

И он мельком смотрел туда, куда она показывала, а в основном на неё, заражаясь её радостью и воодушевлением.

Для него перелёты с планеты на планету давно стало обыденностью, и даже когда он ещё был ребёнком и предвкушал радость от первого своего путешествия на другую планету, то, кроме разочарования, ничего не почувствовал. Может, если бы у него был друг, хотя бы товарищ, способный разделить первые впечатления, но рядом были только взрослые, умеющие держать лицо и обучающие его тому же.

А Шайя, при всей своей серьёзности, умела радоваться и явно ценила эти светлые эмоции, сознательно погружаясь в них, ловя все оттенки впечатлений до мельчайших крох.

— Легких шагов на охоте! — поприветствовал алайянцев выступивший вперёд мужчина. — Тепла в дом! — смотря прямо на Шайю, добавил он.

— Твёрдой руки, — ответил Ян, зная, что именно эти слова традиционны.

— Верного глаза, — поддержал его Эди.

— Светлого разума, — со значением произнёс Кацу и последней ответила на приветствие Шайя:

— Добра и достатка в ваши семьи!

Оставалось только радоваться, что делегация маленькая, а не численностью в несколько десятков. Каждый гость должен был ответить на приветствие и не повториться. Это был ритуал первой встречи, который соблюдался на официальных мероприятиях и своеобразное развлечение для принимающей стороны.

Пока Ян и Эди отрывали кусочек от тонкой охотничьей лепёшки, заедая её вяленым мясом и запивая местным напитком, Шайя осталась стоять на ступеньках, запоминая долгожданные появившиеся подсказки.

Старковец, поприветствовавший их, был крепким мужчиной среднего возраста, и девушка хорошо видела символ власти над его макушкой.

Если бы она сосредоточилась сильнее, то стали бы появляться новые символы, подсказывающие о способностях мужчины, но Шайю сейчас интересовали только переговоры и прогноз на их успех. Княжеская шапка, которую она увидела в качестве символа, отвечая на её интерес, приобрела неустойчивые красно-зелёные переливы.

Шайя перевела взгляд на стоящего позади пожилого мужчину, над головой которого тоже виднелась княжеская шапка, и та запылала багряными цветами, давая ещё более чёткий ответ на его отношение к переговорам и их результативность.

Мужчины были похожи, впрочем, как все белоголовые, особенно те, кто закрывал своё лицо бородой, но эти всё же отличались от других породистыми хищными носами, придающими им вид птиц. Рядом с отрицательно настроенным моложавым дедом, стоял ещё более пожилой мужчина, но его символическая княжеская шапка была украшена венком из цветов, и вся эта композиция мягко розовела.

Шайя торопилась, боясь, что не успеет увидеть того, за кого можно было бы зацепиться!

Старшее поколение явно не было настроено на переговоры и всего лишь пошло на уступки… вопрос — кому?

Она бросила рассматривать стариков и перевела взгляд на молодых.

Пятеро парней походили на хищных птиц, и над двумя из них Шайя видела всё ту же шапку. Не чёткую, оттесняемую другими символами, но всё же можно было с уверенностью сказать, что эти двое воспитываются, думают, живут как наследники и имеют право, способности, желание, быть вождями своего клана.

Шайя с облегчением улыбнулась старшему из ребят, поняв, что именно благодаря молодёжи они попали сюда!

Она уже приготовилась спускаться, как к молодому мужчине, которому досталась её улыбка, протиснулась черноволосая девушка и, обхватив его двумя руками за плечо, прижалась всем корпусом к нему и с неприязнью посмотрела на Шайю.

Шайя рассмеялась бы демонстративному жесту собственности, если бы в этот момент символ над макушкой этого мужчины не поменял цвет с зелёного на красный.

«Ревнивая дура!» — мысленно выругалась на девицу Шайя.

По всей видимости, это как раз и была госпожа Циана, бывшая алайянка, новоиспечённая жена вождя… хм, пожалуй, точнее будет наследника вождя белых воинов. Благодаря ей было получено разрешение прилететь на Старк и, похоже, благодаря ей же их делегацию может ждать провал.

Эмоции Шайи переменились, из-за чего пропало состояние отрешённости, и подсказок она больше не видела.

Ян и Эди уступили ей место возле своеобразного приветственного набора охотника и воина. Шайя так же, как они, оторвала кусочек от лепёшки, но не стала запихивать его себе в рот, а этим кусочком аккуратно подхватила вяленое мясо и накормила Харадо.

— У-у-у, − с разных сторон послышался разочарованный гул.

Кацу точно так же, как Шайя, накормил свою супругу, подождал, когда она всё запьёт и только тогда показал, что готов двигаться дальше.

Не обладая возможностями Шайи, он точно так же успел оценить, кто им рад, а кто только терпит их. Взгляды старшего поколения были однозначны, а вот сыновья вождя смотрели с любопытством и надеждой.

Хотя выражение лица госпожи Цианы ему не понравилось. Эта девушка в своё время с отличием закончила академию дипломатов, и то, какое она приобрела влияние, подтверждало её профессиональные навыки, а вот то, что Циана столь явно приревновала своего мужа к Шайе, было плохо.

Это сейчас она поддалась эмоциям, и Харадо увидел их, а если Циана решит действовать, то никто из делегации не успеет ничего понять, как их выдворят отсюда, прицепившись к любому поводу.

Кацу с досады только плотнее сжал губы.

Работать с женщинами он не любил, каждый раз только сильнее разочаровываясь в них. Ради справедливости можно было бы заметить, что мужчины, особенно молодые, допускали не меньше ошибок, демонстрируя чудеса логики, но Кацу знал, как из них выбивать всякую дурь, а вот к женщинам, особенно девушкам, он подхода не нашёл.

Пробовал, помня о хороших рекомендациях прогнозирующих программ, и сначала даже казалось, что успешно, но только до новой нестандартной ситуации.

Вот и сейчас в один миг из мощной союзницы госпожа Циана превратилась в опасного врага, и ей плевать на ту обстановку, что сложилась. Можно поговорить с ней, обратить её внимание на важность их делегации и напомнить об имперской угрозе, но при этом придётся постоянно торчать рядом с ней, что не понравится её мужу.

Всё это Кацу просчитал мгновенно, и его настроение переменилось. Однако, стоило Шайе начать кормить мужчину, как всё отступило.

Великий Космос! Он вмиг позабыл о госпоже Циане, о вождях Старка, имперцах… её пальчики, подталкивающие ему кусочки лепёшки с мясом — это всё, что он видел и чувствовал. Она ещё провела пальцем по губе, подбирая крошку и заводя её ему на губу, чтобы он слизнул. А потом Шайя постаралась очень аккуратно напоить его, и была так сосредоточена этим, что он не мог оторвать своего взгляда от её лица.

С неменьшим удовольствием Кацу покормил девушку, и когда потянулся за следующим куском лепёшки, с удивлением обнаружил, что еду убрали, а их ждут… Бездна, кажется, он увлёкся, а ведь здесь намного больше недоброжелателей, чем где-либо!

Встреча гостей началась и закончилась традиционным угощением. Члены семьи вождя быстренько разошлись, как и все белоголовые, а алайянцев двое представительных парней повели к небольшому самолёту.

Летели они недолго. Ян, Эди и Шайя с любопытством прильнули к окошкам, рассматривая окружённый лесом космопорт, квадраты полей и отдельно стоящие домики. Никаких мегаполисов, даже небольших городов, они не увидели. Всё, что удалось разглядеть, это только села и хутора.

Шайя понимала, что численность населения Старка не велика, но города должны быть! И вскоре она увидела один из них уже при посадке. Современный эко-город! Внушительный комплекс многоэтажек, соединённый «паучьей сетью» переходов и густо покрытый зеленью. Если бы самолёт не шёл на снижение, то с высоты весь городок казался бы зелёным холмом. Возможно, что ранее Шайя и не заметила городов именно по этой причине. Сквозь разноуровневые переходы, увитые плющом, не было видно дорог на земле, и это ещё больше маскировало город.

Шайя думала, что их поселят в гостинице, но самолет плавно сел на частной площадке и в распоряжение гостей предоставили один из деревянных домов. Она с интересом рассматривала постройку, пока сопровождающие вносили вещи в дом.

— Прислуга нужна? — буркнул один из парней, открывая массивную дверь перед гостями и пропуская их вперед.

— Нет, — отрезал Харадо и, войдя последним, захлопнул её перед носом белоголового крепыша.

— А что мы будем есть? — тихо спросил Ян.

— Нам здесь недолго быть, с голоду не успеем умереть, − усмехнулся Кацу, раздавая ребятам гаджеты по поиску нано-шпионов.

Пока Шайя выбирала себе комнату, переодевалась и, разложив вещи, изучала кухню, мужчины исследовали дом, ища пустоты или иные подвохи, которые местные или другие могли использовать в шпионских целях.

— Чисто, − принюхиваясь к запаху кофе, отчитался Ян.

— Чисто, − заглядывая на кухню, крикнул Эди.

— Не верю, что чисто, − буркнул Кацу, но вернувшийся поисковик шпионов ясно показывал, что он ничего не обнаружил.

— Продуктов у нас полно, но странно, что нас заставляют готовить самих, — заметила Шайя.

— В этом ничего странного нет. У нас должен быть свой повар и еду мы должны брать только из его рук.

— А-а-а, ясно, − кивнула девушка, − но имейте в виду, что приготовить что-нибудь на скорую руку я могу, но сидеть безотлучно и караулить еду не буду, так что если нас захотят отравить, то улучат время и подсыплют яд, — отрапортовала она. — Хотя проще в щель напустить отравляющего газа, а потом проветрить или позволить нас покусать местным насекомым, или создать ситуацию, при которой мы сами…

— Шайя, остановись! Понятие чести у старковцев в крови, и скорее всего, это они обижаются на нас за недоверие к ним.

— Ну, так я предлагаю такие способы, которые не бросили бы на них тень, а так-то они могли подорвать самолёт и всё.

Ян и Эди, широко раскрыв глаза, слушали Ниярди и недоумевали, чего это она разошлась.

— Шайя, что случилось? — тихо спросил Кацу.

Девушка сникла и, опустившись на стул, неохотно призналась:

— Они все настроены против нас.

— Ну, это понятно. Мы поставили под угрозу весь Старк. Ты это знала.

— Знала. Понимала, что первая реакция — это возмущение и смертельная обида. Но пора уже было сделать переоценку произошедшего. Ладно, обыватели не хотят смотреть глубже, но семья вождя… Они же ненавидят нас!

— Мы оставили их голыми перед имперцами, — вступил Ян.

Шайя резко развернулась к нему:

— Они знали, что имперцы шпионят у нас, знали, что они устраивают у нас диверсии — и рискнули сделать важный заказ. Да, мы виноваты, что недоглядели, но они тоже хороши!

— Госпожа Шайя, у них нет специалистов такого уровня, чтобы проверить и разобраться в двойной начинке нано-шпионов.

— И кто виноват, что у них нет такого специалиста? Они берут товар, не глядя, и считают, что все виноваты, кроме них! Оплошали обе стороны! Мы были слишком самоуверенны, а они спесивы. Они же считают, что стыдно заниматься разработкой таких гаджетов, поэтому у них нет специалистов в этом направлении. Они сделали милость, доверились, а мы, такие плохие, не оправдали их надежд! Они несут свою обиду как флаг, и гневно сверкают глазами, в то время как все мы катимся в пропасть!

Шайя замолчала и никто с ней не спорил. Она сняла с горячей плиты турку с поднявшейся кофейной шапкой, отставила её в сторону, и принялась раскладывать на столе найденные в холодильнике подходящие для кофе угощения.

— У них нет даже кофеварки, − удручённо произнёс Эди, с ужасом смотря на плиту.

— Это ты ещё в холодильник не заглядывал, − ответил ему Ян, стоя у открытой дверцы.

Эди подошёл к нему.

— Что это? — он брезгливо ткнул пальцем в большой кусок мяса, лежащий в прозрачном контейнере.

Шайя расставила кофейные чашечки и, изогнувшись, посмотрела, что смутило крепыша.

— А, это похоже на говядину… хотя, может, и другое животное. Закрывайте холодильник, а то нагреете его.

— Я не понимаю, как тот красный кусок может быть животным? — всё никак не успокаивался переговорщик.

— Как-как, − раздражённо буркнул Ян, − поймали, убили, сняли шкуру…

— Кхм, − кашлянул Харадо, и Ян остановился.

— Садитесь за стол пить кофе, − вздохнув, позвала ребят Шайя.

Тяжело им будет, если их пригласят на охоту, а их пригласят, иначе бы не поселили в лесу! Игра в традиции, черт бы их всех побрал! Времени нет, а возиться со старковцами придётся как с малыми капризными детьми.

Пока пили кофе, понемногу успокоились. Сказалось нервное ожидание прилёта на Старк, потом состоявшаяся встреча под сотней бдительных глаз, после страх того, что их в этом лесу могут забыть… промурыжат и будет уже поздно вести какие-либо переговоры.

— Смотрите, − Ян показал в окно, − там к чему-то готовятся.

Все поднялись и прилипли к окну, с недоумением следя за снующим в разные стороны народом.

— Мне кажется, будут вечерние посиделки, − неуверенно произнесла Шайя, замечая в стороне здоровенного мужика, занятого разрубкой туши животного на части.

Поблизости от здоровяка сновал какой-то паренёк, поднося к рядом стоящему столу специи и травы, расставляя корзины со свежими овощами. Ещё она заметила, как поправляют камни у огромного очага, приносят дополнительные скамейки и расширяют круг. Появились стайки девушек, шумно обсуждающие какие-то чрезвычайно интересные вещи и бросающие любопытные взгляды на дом гостей.

— Посиделки? — нахмурившись, переспросил Эди.

— Ну, это тот самый обычай, когда все сидят у огня и вместе едят одну и ту же пищу, − напомнила Шайя о том, что читала.

— А-а, значит, всё-таки покормят! И надо бы подготовиться, − озабоченно завертелся Ян, − после еды все будут хвастаться своими особыми навыками и нам придётся поддержать традицию.

— Я не помню этого, − удивилась Шайя, стараясь больше не показывать своего раздражения из-за уходящего сквозь пальцы времени.

— Мужчины демонстрируют своё умение владеть оружием, а женщины поют, танцуют или угощают, − пояснил Эди.

— Но я бы не советовал вам угощать кого-либо, — глядя на неё очень серьёзно, предупредил Ян. — Вы слишком необычная и яркая для них. Если даже Циана с Лассаей оказались для них диковинками, то вы… то вас они будут провоцировать. Угощение — это один из коварных моментов в их культуре. Подношение из ваших рук могут счесть за приглашение к ухаживаниям.

— Но я же замужем. Мы же подстраховались — или нет?

— Да… и нет.

— Как это понимать?

— Ну как вы не понимаете! Чуть придержат ваши руки, устроят взгляд глаза в глаза — и вот уже вроде как вы подали знак, − начал объяснять Ян, который нутром чуял обстановку возле них, и она очень отличалась от всего того, что им говорили в академии о Старке.

Он остро почувствовал, что здесь, возможно, всё намного сложнее, чем дома. Каждый себе на уме и все умело прикрываются традициями, используя их для решения проблем.

Шайя в ответ только вздохнула, замечая взволнованность Яна. В принципе она готова была к этому, но на корабле Эди с Яном выглядели более-менее уверенными, позитивно настроенными, и она думала, а вдруг они правы? А вдруг, всё будет просто и легко?

Они стояли у окна, когда увидели, что к ним направляется молодой человек.

— Да это же второй сын вождя, − воскликнула Шайя и подалась вперёд, упираясь в стекло, чтобы лучше видеть парня.

Она не отрывала от него взгляд, пока не увидела, что замеченный ранее символ власти приятно зеленеет. Как только стало понятно, что ошибки быть не может, опередив всех, Шайя бросилась открывать ему дверь.

Она не упустит единственный шанс, что увидела! Это вопрос жизни и смерти!

Харадо даже зарычал ей вослед! Только что ей говорили, что за ней начнётся охота, а она…

— Добрый вечер, − услышал он мягкий, воркующий голос девушки.

В глазах Кацу потемнело, и он сделал шаг вперёд, но подопечные преградили ему дорогу.

— Стойте здесь, − шипели они ему, − не ходите!

До всех троих доносилось, как старковец спрашивал, понравился ли гостям дом, придут ли они вечером посидеть у костра, а Шайя отвечала: прекрасно, с удовольствием, обязательно. Не позабыла она узнать и имя посланца.

А потом, они услышали, как девушка нежным голоском быстро-быстро заговорила:

— Ягуд, я вижу, как сложно было госпоже Циан уговорить вас всех принять нас. Спасибо. К сожалению, имперцы оказались хитрее нас всех. Они использовали нас, чтобы сделать беззащитной вашу планету. А без вас мы не выстоим.

— Всё из-за вас! — прорычал парень и развернулся, чтобы уйти, но девушка вцепилась в его рубашку и не отпускала.

— Ягуд, вы же воин! Если вашего товарища обманут, и из-за этого вы пострадаете, вы кого станете винить? Его или расчётливого обманщика?

— Товарища я винить не стану, а вы…

— Союз между Алайей и Старком был честным.

— Хорошо. Но что изменит ваш приезд? Уже поздно…

— Нет. Ещё есть шанс. Всё плохо, но шанс есть, и нельзя гордо отпихивать нашу помощь, лелея обиду. Мы привезли гаджеты, которые отловят шпионов.

— А если они…

— Нет. Все проверены и… послушайте, хуже уже не будет, но выбираться из дерьма надо! — жестко произнесла Шайя.

— Что вы хотите от меня?

— Для начала выслушать нас сегодня же и принять ту малую помощь, что мы привезли, а дальше… впрочем, если вы не справитесь с этим, то ни к чему говорить о том, что может быть дальше.

— Красавица, ты играешь с огнём, − угрожающе придвинулся парень, становясь вплотную.

Шайя не отступила, посмотрела на него открыто, не пряча тревоги и боли:

— Ягуд, судьба наших планет и тех, что спрятались за нашими спинами, решится в течение нескольких дней, максимум недели. Для Старка и для Алайи уже разожжён костёр, и если мы не потушим его, то гореть нам всем дотла.

Парень подался назад, не отрывая взгляда от Шайи. Она словно бы удерживала его, и он видел, как полыхает его планета, как сминаются огненной волной леса и города, как замертво падают люди.

Она опустила глаза, и он вырвался из навеянного кошмара, желая прохрипеть: «Ведьма!», отшатнулся, а гостья непонимающе, даже немного удивленно-тревожно вновь посмотрела на него и, похоже, сама испугалась его взгляда.

Бывало, девушки жаловались на то, что его глаза морозят их сердце. Некоторые даже боялись подходить к нему, шушукаясь между собою о его холодном взгляде и предках-шаманах. Но на самом деле наследие прадедов никогда не просыпалось в нём… до сегодняшней встречи с темноглазой гостьей.

— Вечером вас ждут на поляне, − едва слышно произнёс он, прежде чем уйти.

Глава 18. Эта глава рассказывает о разном, важном и неважном

Шайя тяжело прислонилась к косяку двери и смотрела вслед Ягуду. Она его зацепила, в этом нет сомнений!

Действовала по наитию − и не прогадала. Если бы двери открыли ребята, то они получили бы приглашение, поблагодарили бы и вряд ли состоялся бы полезный разговор. Скорее всего, прощупывание почвы, «пристрелка перед боем».

Закрывая дверь, Шайя увидела в отражение окон, что за ней наблюдают Ян, Эди и Кацу. Она мгновенно решила объясниться, чтобы не обижать ребят и развеять хмурый взгляд Кацу, но стоило ей обернуться, как весь запал угас. Переговорщики действительно смотрели на неё с укором, а вот Харадо был спокоен как удав, и это вовсе не обрадовало её.

Её губы приоткрылись в небольшое «о» и обиженно сомкнулись, придавая девушке растерянный вид. Принципиально не глядя на Кацу, она улыбнулась и сообщила ребятам:

— Нас сейчас пригласили на неформальную вечеринку. И как специалист по прогнозам, могу вам сказать, что пока из всей правящей семьи только второй сын вождя настроен по отношению к нам конструктивно. Его зовут Ягуд.

— А остальные? — нахмурился Эди.

— К дедам лучше не лезть за поддержкой, а вождь… он сам не знает, какое принять решение.

— Хм, на основе каких данных вы получили этот прогноз? — поинтересовался Ян.

— Это секретная разработка, − туманно ответила Шайя, демонстративно поведя рукой, показывая, что здесь уж она точно не будет говорить.

Ребята некоторое время сверлили её взглядами, строя разные предположения: от новейших секретных разработок, которые тайно вживлены в мозг госпожи Ниярди, до того, что она уже давно шпионит для Харадо и в курсе многих дел.

— Посмотрим, − пробубнил Эди.

Кацу не спускал глаз с Шайи и с удивлением отметил её демонстративное игнорирование его самого. Она делала это специально, при этом очень стараясь не зацепить его даже случайно взглядом, поскольку он стоял поблизости от ребят. Радость и предвкушение тёплой волной пробежались по его телу. Если бы он не заинтересовал её, то она так себя не вела бы!

А Шайя, собираясь подниматься к себе, чтобы приготовиться к вечерней встрече, не удержалась и всё же бросила самый свой равнодушный взгляд на Кацу. Он продолжал казаться невозмутимым, но его в его глазах пылал огонь!

«Чёрт! Чёрт бы побрал его! Ну как так можно смотреть, что сердце норовит выпрыгнуть из груди!» — возмущалась убегающая по ступенькам девушка.

Ворвавшись к себе в комнату, как будто за ней гнались, Шайя прижалась спиной к закрытой двери и расплылась в улыбке.

Она чувствовала себя сейчас как никогда живой, и всё вокруг воспринималось острее, ярче, даже вкуснее! Из-за того ли, что сбылись её мечты и она на другой планете, выполняет важную миссию — или из-за сладко нервирующего её Харадо? В душе что-то бродит, что-то такое приятно-предвкушающее, волнительное и щекочуще-задорное, и вся эта закваска переиначивает привычную тягу к планированию, разбавляет серьёзность, подталкивает к шалостям.

Но на этом моменте Шайя нахмурилась и, оттолкнувшись от двери, скептически посмотрела на свой чемодан, в котором лежали похожие друг на друга деловые брючные костюмы, парочка вечерних нарядов с распродаж и несколько недавно вошедших в моду воздушных романтичных платьев, в которых можно было прогуляться днём по городу, сходить в кафе или на выставку.

А что надеть сейчас? Закусив губу, она мысленно перебирала свой гардероб − и по всему выходило, что разумнее всего надеть брючный костюм, но… Шайя вышла на балкон и в сгущающихся сумерках пригляделась к местным барышням.

Все они были одеты красочно и в едином стиле. Светлые блузки облегали тело, подчёркивая форму груди, а вот рукава походили на крылья птиц, расширяясь к низу.

Мужские и женские талии подчёркивал широкий пояс. Иногда это были кожаные пояса, но юноши и девушки, похоже, предпочитали использовать вместо кожи яркую ткань. Они оборачивали ею талию так, что нарядные расшитые концы свешивались до земли.

Юбки у женщин любого возраста были пышные, длинные, у некоторых виднелись нижние, выглядывающие слоями. Если бы не однотонные ткани, то весь наряд местных женщин походил бы на сумасшедшую феерию безвкусного сочетания красок. Пестроту придавали только связки бус, десятками звеневшие на шеях дам.

Бусы были разноцветными, короткими и длинными, большими и маленькими, круглыми и квадратными и, похоже, они нужны были, чтобы прикрыть грудь, которую нахально оставлял на всеобщее обозрение откровенный вырез на блузке.

— Эй, — окликнула Шайю одна из девушек и помахала ей рукой.

Шайя улыбнулась и в ответ так же махнула.

— Выходи гулять! — крикнула ей самая смелая, а подружки выжидающе смотрели на гостью.

Шайя уже хотела кивнуть, радуясь возможности разузнать о настроении в обществе, о том, кто имеет влияние на вождя и как поговорить с другими вождями, как услышала:

— Ты только надень наряд светлой звезды, тогда с нами танцевать будешь! — посоветовала ей всё та же самая смелая.

Шайя развела руками, имея в виду, что наряда как у местных у неё нет, но тогда, быть может, традиционный? Тут тоже длинная юбка…

Но девушки разом загомонили и стали показывать Шайе на угол балкона, при этом активно жестикулируя руками. Она подошла к этому углу, наклонилась и увидела лестницу. Ну, наверное, это не совсем лестница, а крепкая опора для будущего растения, что недавно посадили, но спуститься по ней можно. Вот только зачем?

— Мы тебя сами оденем, а ты утрёшь нос злюке Циане! — громким шёпотом бросились объяснять ей девушки, сгрудившись возле маленького саженца и задрав головы вверх.

Шайя невольно улыбнулась. Девчачьи интриги! Только этого ей не хватало!

А с другой стороны, на госпожу Циану можно уже не возлагать никаких надежд, а выделиться, привлечь внимание можно, причём столь наивным способом!

Пусть мужчины посмеиваются над девушками и над нею, обсуждают, интересуются, быть может, ругаются − только бы не затишье!

Необходимо заставить всех говорить о делегации из Алайи, повысить градус интереса, а там уже Ян и Эди своего не упустят.

Шайя, всё ещё сомневаясь, попробовала просчитать, будет ли успешна её авантюра, но не увидела ни одобрительных зелёных отблесков, ни печальных красных. Однако, чувство, что надо действовать, перевесило чашу весов в пользу «выходки»!

Она задрала юбку и быстро перелезла через заборчик балкона, спустилась вниз, а девчонки окружили её, закрывая рукавами блуз от своих соотечественников. Они напевали весёлую песенку, часто взмахивали руками, изображая танец на ходу, и никто не догадался бы, что внутри их стайки прячется черноволосая гостья.

Шайя видела, что девушки взбудоражены и считают происходящее большим приключением. Приведя её в один из соседних домов, они с воодушевление принялись подбирать ей наряд.

— Какие у тебя волосы! — щебетали они.

— У нас мягкие, как пух, а у тебя они тяжелее и струятся, как вода.

— Какие у тебя красивые заколки!

— Девочки, возьмите на память, — улыбаясь, раздавала их Шайя. Заколки и вправду были красивыми, но поскольку были выполнены не из драгоценных поделочных камней, а из современного материала, то особой ценности не имели.

— Мы оставим тебе волосы распущенными, только с боков подберём, раз ты замужем.

— Подождите, а вдруг у неё есть дети?

Шайя отрицательно помотала головой.

— Ну, тогда точно можно не собирать в причёску!

— Это юбки моих сестёр, — поясняла та самая смелая, — они их ещё не надевали.

— Спасибо, Роксана, очень красиво.

— А вот рубашка… — девушки задумчиво смотрели, как их гостья пытается руками прикрыть открывшийся на всеобщее обозрение бюстгалтер.

— Ей неловко, — зашептались они, окидывая Шайю сочувствующими взглядами.

— У неё нет бус, и любой будет неловко, — припечатала Роксана, снимая с себя ярко красную связку бус под цвет верхней юбки гостьи.

Все девушки снимали с себя по связке, прикладывали к её юбке и иногда заменяли связку на другую, а потом вешали на шею гостьи.

— Тяжело, — вздохнула Шайя, когда на неё повесили монисто из золотых бляшек. — Это, пожалуй, лишнее, мне даже дышать трудно, — вежливо отказалась она.

Развернувшись к большому зеркалу Шайя, посмотрела на себя и улыбнулась. Ей намного больше шли цветные гроздья бус и яркие юбки, чем белокурым тоненьким красавицам.

И какое счастье, что тяжёлые бусы полностью задекорировали вырез «до пупа». Она покрутилась у зеркала, проверяя как поведут себе три юбки и осталась довольна.

Девчонки оживились и стали показывать общие танцевальные движения, которые они используют. Неудивительно, что основная часть из них была связана с размахиванием юбками и кружением, а другая часть с подниманием и опусканием рук, чтобы продемонстрировать роскошные рукава и позвенеть браслетами. Браслетами с Шаей никто не поделился, но у неё на руке оставался гибкий планшет-браслет, который тоже красиво смотрелся, разве что не звенел.

Новым подружкам Шайи было от силы по семнадцать-восемнадцать лет, и они ещё не расцвели полностью, не обрели женственные формы, как более старшие их подруги, на которых блузки в груди провокационно натягивались, а юбки не создавали, а подчёркивали естественную ширину бёдер. Шайя как раз среди этих юниц смотрелась уместно.

Некоторые из девушек уже были сосватаны, двое вообще оказались замужем, но мужья их несли службу, бороздя космические просторы, и девчонки оставались среди подруг.

А вообще, глупышки слишком рано выскакивали замуж. Их никто не принуждал, но разве удержишь свою свободу, когда столько соблазнов?

Наслушавшись девчачьей болтовни об их жизни и как за ними ухаживают ребята, Шайя с лёгкой горчинкой подумала о том, что она всегда думала, что так бывает только в книжках!

В прошлой жизни она радовалась тому, что муж её не бил, пил редко и получку всегда отдавал. Подруги завидовали, и Шайя, тогда Таисия, берегла такого мужчину. М-да, тогда всё казалось правильным, хорошим, а сейчас вроде как дико вспоминать…

— Шайя, ты что загрустила? У тебя же хорошо получается! Ты только помни, мы в танце сменяемся по кругу, и тебе тоже придётся показывать нам движения, чтобы мы повторили за тобой.

— Я не против, но вы так и не сказали, какой будет музыка.

— Это для всех сюрприз. Мы тоже не знаем. Всё зависит от Геланчика, он считает, что у него дар чувствовать нужное настроение.

— Он одарённый?

— Нет, конечно, это он так шутит, — засмеялись девчата.

— А у вас что, есть одарённые? — задала вопрос Роксана.

Шайя подумала об алани, но от неё не ждали скучных рассказов, поэтому она просто пожала плечами, уходя от ответа.

— Они сами себя делают одарёнными, — фыркнула одна из девушек, намекая на модификации, но другие на неё зашикали.

А Шайя вновь пожала плечами, показывая, что её не затронули колкие слова.

— Слушай, — обратилась Роксана, — а каково это − вживить в себя что-то?

— Я не пробовала, но вы можете поспрашивать своих воинов, у кого есть протез.

— Да я не об этом, а когда в голову… но раз ты не пробовала…

— У нас очень мало тех, кто мог себе это позволить, и к тому же это давно запрещено, — спокойно ответила гостья.

— Так вы что, нормальные?!

— Роксана, есть расы, которые с ужасом будут смотреть на твои волосы и считать тебя из-за них отвратительным чудовищем. И ответь мне: из-за того, что они смотрят на тебя, раскрыв в ужасе глаза, ты будешь считать себя ненормальной?

— Эк ты вывернула!

— Ничего ужасного в том, что люди пробуют увеличить себе продолжительность жизни или пробуют усилить свои способности, нет. Но иногда это желание доходит до абсурда. Я думаю, все вы сталкивались с этим. Кто-то злится и не может остановиться, кто-то завидует до болезненности, кто-то терпит нелюбимого, думая, что совершает благо… да мало ли как бывает! Это вполне по-человечески. Вот и у нас все были ослеплены первыми успехами замены больных или отработавших своё органов, и зашли так далеко, что стали посмешищем.

Девушки слушали внимательно и не перебивали.

— Сейчас у нас никто ничего не вживляет себе в мозг. Разве что врачи, но пока это вынужденная жертва. И я думаю, мы стали бы ненормальными в том случае, если бы в один день, приняв решение отказаться от дающих суперспособности гаджетов, убили бы всех тех, кто уже ходит с ними.

— Что ты такое говоришь? От вас этого никто не ждёт!

— Но и не особо понимают, что все космические корабли, вся инфраструктура, школы, работа… всё в один день не переделаешь под обычных людей. Нам наши ошибки дорого обходятся, но мы стараемся, смотрим в будущее и надеемся, что всё будет хорошо.

— Будущее… папа говорит, что у нас его нет, — произнесла та девушка, что фырчала насчёт одарённых. — Из-за вас нет!

— А у нас его не будет из-за вас! — резко развернувшись, ответила Шайя. — Нас всех обманули! Разделили − и по очереди потопят, как зверят-несмышлёнышей!

Все неловко замолчали и переглядывались друг с дружкой.

Шайя начала снимать бусы, аккуратно складывая их на стол. Она не надеялась, что этот разговор принесёт какую-то пользу, но на всякий случай использовала возможность высказаться и поагитировать.

Намеренно демонстрируя бережное отношение к бусам, она всё ждала, когда кто-нибудь из девчонок найдёт слова примирения.

— Ты права, — раздалось от самой тихой девушки. — У меня средний брат все время подбивает младших на каверзы, а сам потом наблюдает со стороны. Отец наказывает младших, старшего ругает, что тот недосмотрел, а средний всегда при этом выглядит опорой и надёжей отца.

— А ты чего молчишь, раз Стэпуру всё сходит с рук? — бойко спросила Роксана.

— Отец говорит, что я просто жалостливая, а Стэпур так ловко насмешничает, выставляя меня дурочкой, что я сама ему верю.

— Вот ведь крысючья отрыжка! Я скажу своему, чтобы побил его!

— Не надо, только хуже будет, — испугалась девушка.

Шайя сняла уже половину бус, но про неё словно забыли. Тогда она зашла за ширму, чтобы начать переодеваться.

— Эй, ты что делаешь? Обиделась? Ну и зря! Вы же прилетели сюда, чтобы объясниться, вот ты и объяснила.

Шайя выглянула из-за ширмы, с удивлением слушая Роксану. Потом кивнула и вышла.

— Я думала, что вы не захотите слушать и понимать. Не хотела портить вам праздник, — тут уж Шайя приняла самый милейший вид, и увидев, что девушки улыбаются, сама рассмеялась.

— Все помнят, что у нас сегодня битва с Цианой? — громко спросила Роксана.

— Да!!! — хором ответили подружки.

— К нам вечером прилетит Лассая с мужем. С ней воюем? — уточнили подружки.

— Зачем? Она из другого клана и к тому же совсем не вредная.

Девушки ещё какое-то время обсуждали двух алайянок, недавно вышедших замуж за сыновей вождей, потом других своих соперниц. Повсюду уже зажглись фонари, и они все стайкой высыпали на улицу, занимать места поблизости от разожжённого костра.

Прежде чем устраиваться вместе с новыми подружками, Шайя сказала, что ей нужно предупредить мужа о готовящемся сюрпризе.

— Но на то это и сюрприз, чтобы удивить его! — завозмущались девчонки.

— Глупышки, он же будет волноваться, искать её, — возразили те, кто был сосватан или замужем.

— Я быстро, — крикнула Шайя, уже видя прогуливающегося у дома Харадо.

— Господин Кацу, — подбегая, зашептала она, неожиданно попав в его объятия. Он всего лишь неуверенно раскинул руки, а она сама прижалась к нему, с удовлетворением ощущая, как он закаменел, а потом крепко обнял и тут же ослабил захват, давая ей свободы в «гнездышке».

— Шайя, никаких «господинов», а то все подумают, что я твой персональный тиран!

— Да, хорошо. Кацу, я вас не могла предупредить, чтобы не смазать впечатление от моего побега. Это что-то вроде девичьего сумасбродства. Не знаю, будет ли от всего этого польза, но вреда не должно быть, — торопливо начала объяснять она.

— Я понял. Но, Шайя, возле костра держись рядом со мною. На тебя многие смотрят.

— Я буду с девушками танцевать, а потом сразу к вам… к тебе.

— Правильно, ко мне, — он неохотно разжал руки, выпуская её. А она не спешила убегать к подруженькам, задержалась, вглядываясь в него, и вроде бы хотела что-то сказать, но вдруг приосанилась, одарила взглядом гордячки и убежала.

Кацу обхватил чугунный столб, чтобы остыть, чувствуя прохладу металла, и ощутить себя твёрдо стоящим на земле, а вот с глупейшей улыбкой он ничего не смог поделать. Девчонки заметили его дурацкий вид и довольные зашушукались. Пусть. Это не противоречит их с Шайей легенде. Он даже подмигнул им, вызвав новое оживление в пёстрой стайке и шушуканье.

По воздуху поплыли запахи жарящегося мяса, пекущегося хлеба — и у Кацу засосало под ложечкой. На Алайе сейчас приближается время обеда, а здесь уже день подходит к концу. Кофе с закусками только раззадорили аппетит.

Ещё немного понаблюдав за собирающимися на поляне старковцами, Кацу вернулся в дом. Тоненькие прозрачные полоски-маячки, которые он ещё ночью наклеил на туфельки Шайи, работали исправно, а следящую за ней муху он подвесил только что. «Насекомое» будет держаться на высоте и охватит своим внимание не только девушку, но и тех, кто окажется поблизости от неё.

Кацу вернулся в дом, переоделся и прикрепил к себе более качественную камеру-малышку, чтобы снять танцующую Шайю. Ян и Эди остались в национальных костюмах, благо, что они вписывались в то красочное безумие, что царило вокруг. И только Харадо оказался весь в чёрном, что его нисколечко не смущало.

Шайя немного побыла вместе с девушками, разузнала о том, как будет проходить «праздник». В общем-то, ничего особенного: сначала всех покормят, потом кто-то затянет песню, и её подхватят девушки, желающие похвастать красивым голосом. После песен перейдут к танцам и уже потом настанет время мужчин. Под светом звёзд они могут затеять общий танец, обхватив друг друга за плечи, а могут устроить состязания.

— Но скорее всего всем интересно будет посмотреть на воинское искусство гостей, — перебила рассказчиц Роксана. — Твой-то жидковат, но сразу видно, что воин, а вот другие… — девчонки захихикали, изображая худого Яна и любящего стоять, уперев руки в боки, Эди.

— И ничего не жидковат, — бросилась на защиту Шайя. — А у дипломатов оружием считается умение говорить, а не кулаками махать!

— У нас одно другому не мешает, — засмеялись девушки, но стоило только им услышать гонг, как они потянули гостью к угощениям.

Когда Шайя поняла, что её тянут к столу, то мягко высвободилась.

— Я пойду к мужу, — пояснила она, и её тут же отпустили.

Станцевать она станцует с ними, а вот дальше изображать щебечущую птичку ей надоело. Шайя всё больше замечала направленных на неё мужских взглядов, всё чаще до неё доносились обрывки разговоров, в которых выясняли, хорошо ли, когда жена тёмненькая или лучше брать свою, из родного клана.

Потом неприятных ощущений добавил следящий взгляд Цианы. Впрочем, ревнивица на всех девушек смотрела с неприязнью, а когда взрослые женщины посмеялись над её зорким оком, то её лицо застыло чопорной маской.

Шайя тяжело вздохнула. Со стороны было хорошо видно, что именно ревность Цианы портит ей жизнь. Девушка не могла похвастать красотой, но стоило ей отвлечься от охоты на тех, кто смотрит на её мужа и расслабиться, как в ней проявлялось собственное, неповторимое очарование. Её жесты казались немного тягучими и этим завораживали, и вообще вся она была такая аккуратная, такая куколка, что даже Шайе захотелось потрогать её, поправить воротничок, хотя он был идеален, но коснуться всё равно хотелось. До тех пор, пока её не ожёг колючий взгляд.

«Тьфу, вот дуреха!» — с досадой выругалась она и присела рядом с Кацу.

Он сразу принялся за ней ухаживать, а Шайя, благодарно улыбнувшись, тем временем разглядывала другую пару.

Крупный русоволосый парень бережно усаживал за стол вторую алайянку, госпожу Лассаю, кажется. Эту девушку тоже сложно было счесть красивой и в былые времена ей обязательно сделали бы подтяжку век, подправили бы прикус зубов, чуть удлинили бы ноги, но всё это теряло значение, стоило увидеть её мягкую улыбку. От этой девушки веяло теплом и женской силой. Рядом с ней не смели громко разговаривать мужчины, утихали разошедшиеся в своём веселье девчонки. Шайя с удовольствием следила за Лассаей, а когда та ответила ей улыбкой, то склонила голову, приветствуя.

— Тебе она понравилась? — услышала Шайя от наклонившегося к ней Кацу.

— Да. Хорошая пара.

— Он красив, а она невзрачна.

Обидевшись за Лассаю, Шайя возмущённо развернулась, но наткнулась на задорно-дразнящий взгляд, и уже намного спокойнее произнесла:

— Лассая расцветёт в более зрелую пору, а вот останется ли красавчик красавчиком − неизвестно.

Кацу легонько коснулся её руки, потом взял её покрепче, а после и вовсе подтянул её к себе, перебирая пальчики и… Шайя вытянула свою руку из ласкового плена, так как ужасно хотелось есть. На стол поставили огромные блюда с шашлыками, и запах мяса сводил с ума.

— Шайя, а что тебе подсказывает твой дар? Кто наши союзники?

Она всё же успела забрать себе палочку шашлыка, не надеясь на ловкость ухажёра, и уже отправила первый кусочек в рот.

— Шаш пошмотрю, — прошамкала она.

В это раз даже сосредотачиваться не пришлось. Символов Шайя не видела, но помогающий ей получить ответ цвет сразу же проявил себя.

— В основном все к нам нейтральны или настроены слегка отрицательно. У меня такое чувство, что здесь никто уже ни на что хорошее не надеется и гуляют как будто в последний день.

— Шайя, найди мне тех, кто может и готов повлиять на ситуацию, — отдал приказ Харадо, и она, услышав чёткую цель, среагировала сразу же.

Краски пропали, а голоса теперь слышались как будто издалека. На короткое мгновение приобрели цвет и объём лица вождя, его старшего сына, нескольких мужчин, но все они поблекли, стоило перевести взгляд на Ягуда. Яркий, красивый, настоящий, среди множества окружающих его теней. Ей даже показалось, что воздух вибрирует возле него. Парень сразу же почувствовал взгляд Шайи и повернулся к ней. Её мгновенно кинуло в жар и вытолкнуло в явь, и она поспешно отвернулась.

— Ключевая фигура − Ягуд, — неуверенно произнесла девушка.

— Он ключ к успеху?

— Не знаю… ключ… наверное, только… — Шайя растерянно посмотрела на Кацу, — мои способности малы. Я за последнее время продвинулась вперёд, но это всё, в сущности, ерунда по сравнению со старейшиной моего народа. Кацу, мне необходимо связаться с ним.

— Тебе надо было сказать об этом раньше.

— А смысл? Рядом с ним любая аппаратура глохнет. Я сегодня… — Шайя посмотрела на небо, — завтра на рассвете попробую достучаться до него при помощи медитации. Мне кажется, у меня должно получиться. А если нет, то мы попросим дядю или Цера стать передаточным звеном или даже Зарину.

— У тебя получится… помнишь, как ты мне помогала?

Шайя кивнула.

— Это было так странно и необычно… со мной так случалось всего несколько раз.

Стало жарко, но не так агрессивно-опаляюще, как недавно, при взгляде Ягуда. Тепло шло от огромного блюда, стоявшего перед носом девушки. Горячий дымок поднимался от шашлыков, и к тому же блюдо стояло на разогретом плоском камне. Ещё шёл жар от столбов со светом, но они стояли в отдалении…

Шайя схватилась за воду и выпила почти полный фужер.

— Жарко, — выдохнула она и вновь потянулась к воде после того, как увидела, что Кацу точно так же с жадностью пьёт воду.

— Ой, нет, не буду… мне ещё танцевать… — остановила она сама себя и взялась за овощи.

Все ели, шутили, задавали вопросы Яну и Эди, а они отвечали так остроумно, что за столом раздавался хохот.

Шайя оказалась занята тем, чтобы не смотреть лишний раз на Ягуда и на Кацу, а последний старался окутать её заботой. За столом многого не сделаешь, но наполнить фужер, подать еду и помочь расправиться с большими кусками мяса… всё это ерунда, но ухаживание давало ему возможность среди большой толпы создать свой маленький уголок, в котором были только он и она. Шайя благодарила, бросала выразительные короткие взгляды, а он смотрел на неё, пока…

— Кацу, я так подавлюсь! — сердито выдохнула она. — И жевать я стесняюсь, всё думаю, как это смотрится в профиль. Я уже несколько кусков целиком проглотила! Спасибо, что мелко порезал.

Он засмеялся:

— Прости. Ты красиво ешь.

Шайя милостиво улыбнулась, но тихонько погрозила пальцем.

Как только все утолили голод, зазвучал красивый мужской голос, и многие подхватили песню о воине и его оружии. Народ потихоньку выбирался из-за стола, перемещаясь ближе к костру, и вот уже все скамейки оказались заняты, и Шайя с Кацу оказались в первом ряду.

В центр вышла дородная женщина и, покачиваясь в такт звучащей только в её голове музыке, затянула песнь о горькой судьбе-судьбинушке. Она пела красиво, но всё чаще раздавались покашливания, шмыганье носом, пока к певице не подошла другая женщина. Обе дородные, в длинных расклешённых юбках, как бабы на чайник, они о чём-то поспорили и вдвоём спели короткую задорную песню.

Не успели они уйти, как их место заняла группа девушек, сразу же закружившихся в танце. На их примере Шайя поняла, как надо меняться, чтобы по очереди занимать позицию лидера и показывать следующие движения.

Дело было в том, что девушки заранее не знали, какую им включат музыку и изюминкой выступления становилась слаженная работа команды. Танец придумывали у всех на глазах и от того, как быстро девушки повторяли за лидером, как слаженно сменяющие друг друга лидеры составляли рисунок танца, складывалось общее впечатление.

Выступающие девчонки раскраснелись, так как музыка была бойкой, а первая девушка показала движения с подскоками, и чтобы не выбиться из общей канвы, все остальные лидеры продолжили в том же духе. Под конец зрители начали смеяться, так как исполнительницам сильно мешали гроздья подпрыгивающих вместе с ними бус, да и видно было, как девчонки устали с непривычки изображать что-то вроде ирландских танцев.

Шайя думала ещё посидеть-посмотреть, но тут её дёрнули за рукав и поманили на «сцену». Заиграла плавная музыка и Роксана, начинавшая танец, красиво изогнулась, качнулась и показала красивое движение. Шайя порадовалась тому, что её тело гибкое, иначе бы она упала, но тут…

— Это нечестно! Нам пришлось скакать всем на потеху, а им колышущуюся траву изображать? − раздались обиженные голоса только что выступивших девушек.

— Скакали вы не от большого ума! — тут же огрызнулась Роксана.

— А как ещё прикажешь под такую музыку двигаться?

— Ну уж не укушенную слепнями козу изображать!

— А ты попробуй! Критиковать легко!

— Гелан, включи нам что-нибудь такое же бодрое, как этим неудачницам! — запальчиво крикнула Роксана и оглянулась на своих девчонок.

Те смотрели на неё с укором, но согласно кивнули, а Шайя… она тоже кивнула. Ничего сложного в задорной музыке она не видела. Совсем не обязательно дурниной прыгать в такт бубнам. Можно в крайнем случае и юбкой помахать и дерзко ножками потопать. Жаль, что под ногами земля, а не твёрдый пол.

Заиграла музыка. Было в ней поначалу что-то тягучее от танго, но после темп ускорился и действительно хотелось скакать, кружиться, топать, даже бесноваться, но Роксана подняла руки вверх и, похлопывая, принялась выписывать кренделя ногами. Без подскоков, но тоже энергично. Шайя вместе с другими девушками повторили раз, потом уже увереннее, и у них начал складываться танец, когда Роксане пришло время уступить место следующей девушке.

Та дала передохнуть и устроила кружение, пол-оборота в одну сторону, пол-оборота в другую и при этом активно размахивая юбками, создавая волны. Никто не отставал, повторяя всё след в след.

Третий лидер, та самая девушка, что жаловалась на среднего брата, оставила лёгкие притопывания, но главная роль досталась рукам.

Шайя немного замешкалась, так как не сразу запомнила очерёдность действий, но всё равно получилось эффектно. Казалось, широкие рукава блуз были созданы именно для таких танцев.

Следующая девушка поддалась напору музыки и закружила всех в двойном кружении. Девчонки не только вокруг себя крутились, но и пошли по кругу. Зрители были в восторге!

Светлые рукава блуз создали впечатление танцующих птиц, а цветные юбки, поддаваясь инерции кружения, поднялись, расправились и гипнотизировали зрителей, некоторые из которых пытались разглядеть девичьи ножки.

Многие хлопали, поддерживая танцовщиц, топали, кое-кто не смог усидеть и приплясывал на месте. Музыка действительно была заводная.

Настала очередь Шайи показывать движения для всей их группы, и видя запыхавшихся, раскрасневшихся девчонок, она остановила круг, развела руки в стороны, давая ткани на рукавах расправится и повиснуть, и медленно, в противовес обезумевшей музыке повела плечом, при этом слегка отклоняясь назад. В этот момент она стояла впереди всех и могла смотреть на зрителей. Выбрав Кацу, Шайя уже не отводила от него глаз. Она замерла, и только плавное покачивание плеч продолжало танец.

В голове всплыл старый фильм «Табор уходит в небо», где девушки-цыганки танцевали. Тот момент, когда уже вся сила была выплеснута, а музыка ещё звучит, и осталось только одно завораживающе колдовское движение: дрожание плечами, а вместе с ними бусами и тем, что под ними.

Шайе хватило несколько медленных подрагиваний, чтобы девушки уловили суть, и потом она только увеличивала темп, дрожа плечами и раскачиваясь из стороны в сторону.

Свет от фонарей на площадку падал мягкий, а вот блики от костра заставляли играть тени, создавая впечатление нереальности. Бусы из разноцветных камней засверкали, как волшебные кристаллы, на груди у девушек. Приподнятые руки и свисающие рукава блузы вновь создавали эффект птичьих крыльев, но никто не мог оторвать взгляд от колышущихся связок переливающихся бус и груди.

Шайя видела, что все зрители на площадке стояли, приоткрыв рты. Она бы, может, не решилась показать столь откровенное движение, но из разговора девушек поняла, что в городе они носят разную одежду и никто косо не посмотрит на короткие шортики или не заставит купаться в платье. Вполне современное общество в повседневной жизни. И тем удивительнее ей было видеть разгоревшиеся глаза, открытые в удивлении рты, подавшиеся вперёд корпуса…

«Чёрт, она не учла малое количество женщин в этом обществе!» — мелькнула запоздалая мысль.

Музыка оборвалась, а она видела взгляд Кацу.

Он… кажется, он её убьёт!

Точно, никак иначе его оскал и взгляд интерпретировать нельзя.

Ноги ослабли и Шайя, как подкошенная, упала на колени. Она ещё по инерции держала разведёнными в стороны руки и подрагивала плечами, а когда услышала, что девчонки стали падать за ней, то назло пылающему Харадо отклонилась назад и, продолжая тряску плечами, сделала корпусом круг и затихла. Без музыки было слышно, как шумно дышали зрители, бусы звенели, а девушки, изогнувшись, мелко потряхивали плечами, очерчивая круг, и замирали.

Никто не хлопал, не выражал одобрения, и Шайя оглянулась на Роксану. Та сияла и смотрела на всех победительницей. Торжество отражалось и в глазах всех девчонок.

Шайя успокоилась и хотела посмотреть на Харадо твёрдым уверенным взглядом, но наткнулась на Ягуда. С ним творилось что-то невообразимое. Его глаза… они светились? Они точно сияли ярче других, и дело было не в бликах костра. Но страшнее было не это, а то, как он смотрел на неё.

Шайя сложила ручки у груди и, боясь отвернуться, поднялась, почти наугад засеменила в сторону злющего Харадо. Почувствовав его руки на своих плечах, она прижалась к нему всем телом, но пока кто-то не заслонил от неё Ягуда, она так и не смогла оторвать от него взгляда.

Глава 19. В которой мы вновь встретимся с жителями заповедника алани

Прижавшись щекой к груди Кацу, она слышала, как сильно бьётся его сердце.

— Давай сядем, − попросила она.

Харадо крепче обхватил её за талию и опустился на скамью, с которой вскочил, когда Шайя вышла вперёд и настала её очередь показывать движения для девичьей группы.

С этого момента он не видел никого вокруг, кроме неё, а потом… она смотрела на него − и его затягивало в омут.

В её глазах плясал огонь!

Не только блики настоящего костра, а собственный, внутренний пожар, который жадно искал для себя топливо, чтобы продолжать гореть. Впервые он видел, испытывал на себе неприкрытую женскую силу!

Да если бы только он, все ощутили власть танцующих девушек!

Они сначала раззадорили всех, а потом подчинили звоном бус, подрагивающим в возбуждении телом и осознающим свою силу взглядом.

— Что это было? — прорычал он ей в ухо. — Разве такое можно танцевать перед другими мужчинами?

Шайя не сразу ответила, а после хмыкнула и с вызовом спросила:

— А перед вами… — начала она по привычке, но исправилась, — тобою можно?

Он молчал, только сердце его продолжало бухать в груди.

— Кацу, — понемногу успокаиваясь, задумчиво произнесла Шайя, — знаешь, я сама не ожидала, что моё маленькое новшество произведёт такой эффект. Так не должно быть. В воздухе как будто разлито вожделение, и я точно так же барахтаюсь в нём, как все.

— Если бы здесь была только молодёжь, то случилась бы беда, — коротко бросил Харадо.

— Это Ягуд, — заговорщицки прошептала Шайя.

— Думаешь, он подлил что-то в напитки или распылил в воздухе возбуждающее…

— Нет! Он отличается от других… у него есть какая-то сила. Он как спящий вулкан, готовый вот-вот проснуться. О, звёзды, что я несу! — схватилась за голову девушка.

— Подожди, он − как алани?

— Вряд ли, — она задрала подбородок, чтобы смотреть на Кацу, — при нём ведь техника не сбоит. И потом, наши всю свою жизнь посвящают постижению особого просветлённого состояния, а этот… обычный парень.

— Есть высшие расы, которым некоторые способности даны от рождения, − не отказывался от версии Шайи Харадо.

— Как арианцы и другие? Точно, по свидетельствам очевидцев у тех при использовании собственной энергии начинают светиться глаза! Я думала, что мне кажется, но у Ягуда они даже посверкивали, и выглядело это неестественно.

— Значит, он умеет воздействовать на людей. Держись от него подальше!

— Не получится, я же говорила, он − ключевая фигура.

— А если он запрограммирует тебя?

— Если его способности даны природой, то это называется «загипнотизирует», − стараясь не показывать испуга, занудно поправила она его, − тогда найдёшь представителя древних рас и обратишься к нему за помощью.

Тихий разговор прервал громкий голос вождя:

— Усладили наш взор девоньки, а теперь очередь ребят удивить нас! Кто похвастает своей силушкой? Есть желающие сразиться?

— Есть! — выступил вперёд Ягуд. Он смотрел не на отца, а на Шайю и Кацу.

— Кого ты выбираешь противником? — нахмурился вождь, всем своим видом давая понять сыну, чтобы он передумал и не пялился туда, куда не должно, но Ягуд этого не хотел замечать.

— Я почувствовал связь вечной любви! — выкрикнул он − и по площадке разлилась тишина.

Все смотрели на парня, переводили взгляд с него на Шайю, которая, широко раскрыв глаза, таращилась на него, не веря тому, что услышала.

— Сынок, правильно ли я понимаю, ты считаешь госпожу Харадо своей наречённой?

— Да.

— Но она жена…

— Я знаю, отец. Поэтому я заявляю…

— Мы все слышали, что ты заявил, но прошли те времена, когда воин творил бесчинства, прикрываясь вечной любовью! — сурово оборвал его вождь, и Ягуд резко развернулся к нему:

— Если бы ты знал, отец, что я сейчас чувствую, то никогда не произнёс бы обидных слов!

— Но давай спросим девушку, − продолжал уговаривать его отец.

— Она тоже чувствует связь между нами, но думаю, что госпожа побоится признаться в этом. Мы все наслышаны о династии Харадо с планеты Алайя!

Шайя сглотнула, обалдевая от нахальства, и дёрнулась вперёд, чтобы высказаться, но Кацу задвинул её за спину и, сделав шаг, лениво, протянул:

— Наслышан? — и, развернувшись к вождю, уважительно произнёс: — Значит, у уважаемого хозяина этих мест не будет ко мне претензий после поединка?

— Я не допущу… − начал вождь, но Ягуд его прервал, выскочив вперёд и, шумно втягивая воздух через нос, на выдохе бросил:

— Начинаем!

Все вмиг подались назад, а двое воинов сошлись.

Высокий и плечистый Ягуд двигался быстро и легко. Уступающий ему в росте Кацу словно бы скользил, и в какие-то моменты его движения даже смазывались, настолько запредельной была его скорость.

Ягуд бил кулаком и, кажется, не только Шайя видела, как возле его сжатых пальцев изменена плотность воздуха. Все смотрели, тёрли глаза и вновь приглядывались, не понимая, кажется им это или нет.

А Кацу не наносил удары в прямом смысле слова, а будто бы толкал или касался пальцами, ребром ладони, а то и вовсе какой-то замысловатой фигурой вроде фиги, но Ягуд неизменно после таких касаний менялся в лице, ожесточался.

— Ишь, пробуют силы, − услышала Шайя сбоку.

— Никогда не видел ничего более странного, − раздражённо ответил какой-то мужчина, внимательно следящий за действиями воинов.

И вдруг бойцы остановились, непримиримо посмотрели друг на друга и так же резко возобновили схватку, но уже яростно, с ощутимой злостью.

Шайя забыла, как дышать, наблюдая за уходящим от ударов Кацу. А потом, он поднырнул, взмахнул руками − и Ягуд остановился, удивлённо опустил голову, смотря на себя самого, и рухнул на землю.

Никто не спешил приветствовать победителя, все ждали, когда пошевелится сражённый сын вождя. И вот парень застонал, поморщился и, повернув голову, посмотрел на испуганную Шайю. Смирения в нём не было ни на грамм!

— Дурак! — беззвучно проартикулировала она ему не на всеобщем, а на его родном языке. Он хмыкнул и, расслабившись, остался лежать, смотря на звёзды.

Вокруг все загомонили, подбежали братья Ягуда и подняли его, а вождь громко объявил:

— По праву сильного женщина остаётся со своим мужем!

Все заулюлюкали, а когда гомон стих, то вождь, хитро подмигнув Шайе, добавил:

— Но мы живём в современном мире, и если госпожа захочет развестись с мужем, то в бой вступят адвокаты.

Все ещё громче заулюлюкали, одобряя совет своего вождя.

«Черт бы вас побрал!» − ахнула Шайя, не зная, что она может в ответ сказать, чтобы не обидеть хитроумных жителей Старка!

Сделав шаг вперёд и беря Харадо за руку, она всё же поблагодарила зрителей за внимание к своей персоне немного кривоватой улыбкой и малым вежливым поклоном.

Из-за нервного напряжения её потряхивало. Сначала ей пришлось пережить первое в своей жизни публичное выступление, потом из-за неё сражались мужчины, и ей было страшно!

Она тянула Кацу в дом, ухватившись за мысль, что необходимо воспользоваться хотя бы домашним сканером, который она видела в аптечке на кухне. Вдруг у Харадо внутренние повреждения или сломанные кости?

— Шайя, я не могу уйти, мне надо присматривать за ребятами.

— Ян и Эди не пропадут, а если что-то случится, то они придумают, как подать сигнал.

— Нельзя допускать, чтобы что-то случилось.

— Да неужели?! — Шайя даже остановилась и, преграждая дорогу, встала у него перед носом.

— Ты волнуешься? — совершенно спокойно поинтересовался он.

— Я? Да я один большой комок нервов, который волнуется сейчас за всё, даже за то, что меня преследует какая-то муха, а я не могу понять, чем от меня воняет, раз она летит строго надо мной! — сердито выпалила она и тут же извинилась.

— Прости! — она вновь взяла его за руку и, потянув к дому, попыталась объяснить, что с ней происходит: — Я люблю, когда жизнь кипит, но чтобы при этом самой оставаться сторонним наблюдателем, а тут я в эпицентре! — пыхтела Шайя, путаясь в так не вовремя закрутившей ноги юбке. — Я не успеваю на всё посмотреть со стороны, не могу отделить главное от мелочей, у меня не получается возглавить происходящее, а роль несущейся щепки в бурном потоке не по мне, — выдохнула она, останавливаясь у дверей.

Кацу напоследок окинул быстрым взглядом площадку с гуляющим народом и послушно последовал за Шайей. На кухне он сел возле окна, наблюдая за происходящим на улице, но не забывая поглядывать и за девушкой. А она спешно читала инструкцию и проверяла на себе работу неизвестной модели сканера.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она, но все же поднесла устройство к нему, и оно сразу же среагировало на все те гаджеты, что были закреплены на Харадо. Шайя в ужасе отпрыгнула, подумав, что навредила мужчине, раз прибор стал издавать противные звуки и все кривые линии на панели словно взбесились.

— Со мной всё в порядке, — успокаивающе произнёс он.

— Но…

— Потому что надо сначала раздеться.

— Так что же ты сидишь? — возмутилась она.

Кацу смотрел на неё долгим взглядом, и Шайя растеряла последние капли уверенности.

Она уже ничего не понимала и не знала, что надо делать, что не надо! Ещё утром она собиралась вывести на эмоции Харадо, а в результате сама вся на нервах и…

Шайя совершенно случайно посмотрела на потолок и увидела пристроившуюся там знакомую жирную муху, ровно над своей головой. С рычанием она схватила полотенце, быстро залезла на стул и сбила позорящую её прилипчивую гадину!

— Есть!

Кацу отследил падение следящего за девушкой гаджета и тихонько подпихнул «трупик» под стол, а сам, поставив локти на стол и опершись подбородком на сцепленные в замок ладони, с умилением смотрел на повеселевшую Шайю.

Спустившись со стула, она глубоко вздохнула и с новыми силами взялась за него. Он с удовольствием подчинялся ей и снимал всё, что она просила, вот только «плохо слышал», когда она говорила повернуться или поднять руку, и ей приходилось трогать его, направлять.

— Вроде всё в порядке, — неуверенно констатировала она.

— Всё в порядке, — подтвердил он. — Я абсолютно здоров.

— Но я видела, как Ягуд несколько раз достал тебя!

— Я позволил ему это сделать. Мне надо было понять, какую технику он использует, создавая энергетическое усиление удара.

— Так вот как это называется! А я всё думала, что мне показалось…

— Не показалось, но так могут делать старые мастера, а Ягуд слишком молод, и это удивительно.

Шайя устало опустилась на стул и долго сидела, раздумывая над тем, что сегодня произошло. Пришлось выкинуть из головы самые волнующие моменты дня. Танец и драка — это всё здорово и подойдёт для рассказов внукам, но она сама назвала Ягуда ключевой фигурой, так что всё внимание придётся уделить ему.

— Кацу, я переоденусь и освежусь, — при этом Шайя с подозрением оглядела кухню и пол, вспомнив о преследующей её гадкой мухе. — А потом давай ещё погуляем, послушаем, что говорят.

— Хорошо, но если ты устала…

— Нет, не устала. Из-за разницы во времени мне совершенно не хочется спать, и знаешь… понимаю, что тебе неприятно, но я хочу поговорить с Ягудом…

Взгляд Харадо стал цепким и пронзительным, а лицо закаменело.

— … нет-нет, ты только не думай, что это личное… я попробую уговорить его на медитацию.

— Зачем?

— Я не буду врать, что чувствую в этом необходимость, но как-то же надо контактировать с ним… — девушка сжала кулаки и с вызовом посмотрела на него, — время уходит и надо хоть что-то делать!

Он подошёл к Шайе, и внимательно разглядывая её, пришёл к каким-то своим выводам, после чего посоветовал поторопиться с душем.

Шайя хотела попытаться ещё раз объясниться, чувствуя, как Харадо вновь закрылся от неё, но что она могла ему сказать? Поделиться своими подозрениями, что она догадывается о том, что нравится ему и намекнуть ему, что и он интересен ей, но сейчас такая ситуация, что…

А впрочем, какого черта?!

Мир катится в бездну, а она опять думает о том, что подумал он и как сказать, чтобы он не думал… уф! Как же всё сложно становится, когда появляется симпатия к мужчине!

Она побежала наверх, чтобы снять связки бус, натирающих нежную кожу шеи и принять душ. Не стоило ей хлебать столько воды, тогда бы так сильно не потела, и мухи разные не летали бы!

Пока Шайя была занята собой и всё же с волнением смаковала тот момент, когда Кацу задвинул её за спину и принял вызов, сам герой перекачал информацию с пострадавшего «мухо-бойца» невидимого фронта и продолжил наблюдал за площадкой. Он видел, как Ягуду оказывали помощь, пока с ним разговаривал отец, потом дед и брат. Судя по всему, они убеждали его отступиться, но парень оказался упёртым. От него можно ожидать всего чего угодно, но для Кацу будет морока только в том, чтобы не убить его, потому что Шайя не сможет принять этот факт.

Но если их миссия окажется провальной, то ещё до момента всеобщей гибели парень поплатится за то, что посмел покуситься…

Кацу прижался к стене и прикрыл глаза.

Танец Шайи разжёг в нём такое пламя, что он мысленно присвоил девушку себе!

Ещё утром он думал о том, что нельзя позволить, чтобы Шайю кто-то посмел принудить к браку, а теперь… А теперь её главный враг − он сам.

Всему причиной любовь? Разве она такая приземлённая?

Он чувствует потребность в Шайе, все инстинкты кричат ему о том, что девушка должна быть рядом с ним, всегда!

Это эгоизм, но как спорить с собою, когда понимаешь, что без неё жизнь превратиться в блеклое существования, которое будет поддерживаться только целями, связанными с благополучием Алайи. Он хочет, чтобы она спала в его постели, завтракала с ним утром, торопилась на работу в его присутствии и весь день была бы у него на глазах, а вечером… Вот и Ягуд захотел того же самого, и даже не спросил Шайю ни о чём!

Кацу ждал, пока девушка примет душ, переведёт дух, и упрямо заставлял себя сравнивать свои желания с хотелками настырного сына вождя, считающего себя вправе принудить Шайю. Такие, как Ягуд, останавливаются только тогда, когда ломают свою игрушку и лепечут что-то вроде «я не хотел», «я думал…»

И Кацу сейчас видел своё сходство с этим парнем!

Харадо мучил себя, вспоминая те моменты, когда видел Шайю грустной, растерянной или напуганной. Именно так она будет выглядеть, когда узнает о его тяге всё контролировать, следить, подслушивать!

Она назовёт его больным и возненавидит, а он не сможет ей объяснить, что долгие годы приучал себя быть постоянно настороже, следить за теми, кто ему важен или дорог, потому что от его внимательности зависела их жизнь. Он получал слишком жестокие уроки, если не успевал вовремя узнать необходимые данные, не просчитывал в нужный момент опасные ситуации и оказывался не в курсе событий. И пусть в последние годы он не принимал непосредственное участие во многих операциях, он все равно обязан был контролировать всех, просто контроль стал немного другим.

От упаднических мыслей его отвлекли лёгкие шаги девушки.

— Я готова, — улыбнулась она ему.

Волосы Шайи были забраны в привычный ей пучок, широкие брюки, немного походящие на юбку, она украсила широким поясом, а на плечи девушка накинула тонкую красивую шаль.

— Ой, забыла, — встрепенулась она и бросилась обратно, чтобы через пару мгновений вернуться.

— Надо отдать девчонкам бусы и одежду. Пока я была в душе, автомат уже всё почистил и высушил.

Кацу согласно кивнул, соглашаясь зайти в соседний дом.

Они не только отдали девушкам украшения, но и забрали оставленный там костюм Шайи, занесли его к себе домой, потом вернулись к длинному столу и вновь перекусили. Многие с интересом поглядывали на них, но недавний бой послужил хорошей демонстрацией силы, и старковцы не торопились лезть к молодой паре.

Молодые воины соревновались в стрельбе из лука, а мужчины постарше уже отправились спать, чтобы встать пораньше и повести гостей на охоту.

Ян и Эди сидели возле вождя, его старшего сына и мужа госпожи Лассаи. Они взволнованно в чём-то убеждали верховного клана белоголовых и наследника соседнего клана, но судя по скептическим лицам слушателей, не особо успешно.

Лассая изредка касалась руки русоволосого мужа, и он начинал вести себя спокойнее и даже всё чаще кивал, а вот Циана наоборот, вбрасывала едкие комментарии, якобы отстаивая интересы Старка, и молодым дипломатам становилось трудно доказывать свою правоту. Переговоры упирались в вопрос доверия, а его очень сложно восстановить.

— Шайя, здесь ночи короткие и скоро начнёт светать, а на Алайе наоборот, наступит время заката, — Кацу коснулся её руки, отрывая от наблюдения за ребятами.

— Уже? Надо поискать укромное место, и чтобы там было видно, как всходит дарующая энергию звезда. Без неё мне не сосредоточиться.

— Я вижу Ягуда. Он следит за нами.

— Нам лучше разделиться, иначе я не уверена, что смогу уговорить его медитировать, — с сожалением произнесла Шайя. — Я боюсь, что он высмеет меня, стоит ему услышать о медитации.

— Он − воин, и он должен быть знаком с подобными практиками, — коротко бросил Кацу, сердясь на то, что ему придётся отступить в тень, а Шайе искать подход к Ягуду и тем самым вводить его в заблуждение на счёт своей готовности признавать себя наречённой. Как бы осторожно она ни собиралась действовать, парень расценит её шаги именно так.

Шайя не стала больше ничего говорить и отправилась к сыну вождя. Она шла и делала вид, что сосредоточена только на деле, но её мысли были схожи с Харадо, и расцветшая улыбка на лице заметившего её приближение Ягуда полностью подтвердила направление его раздумий.

— Хой! — неловко улыбнувшись в ответ, начала разговор Шайя с местного аналога «привет».

Парень хмыкнул, но ответил так же:

— Хой!

— Ягуд, не буду лукавить и говорить, что я ничего не чувствую по отношению к тебе, но это не любовь.

— А тебе часто приходилось любить? — насмешливо спросил он.

Шайя перестала улыбаться и решила говорить откровенно:

— Мне страшно рядом с тобой.

Парню не понравились её слова, особенно то, как она смотрела на него. Это был не мимолётный девичий испуг, а настороженная выжидающая позиция. Внутри него всколыхнулось что-то тёмное, и обида показалась нестерпимой.

— Чего же ты припёрлась? — хрипло выдавил он, едва справляясь с собою. — Посмеяться?

— Разве я могу? — искренне удивилась она, и Ягуду стало стыдно за своё желание растоптать её, наказать за то, что не оценила. — Ты сильнее меня физически, — тем временем говорила Шайя, — ты способен влиять на меня на энергетическом уровне, ты у себя дома, и ты сын вождя, а я − всего лишь нежеланная гостья.

— Ни один воин не поднимет руку на девушку, а у меня, как у сына вождя, запретов намного больше, чем у любого другого, и я не опозорю свою семью, нанеся обиду гостье.

И было непонятно, для кого он это говорит: для себя или для неё.

— Что же ты умолчал об умении концентрировать энергию? — тихо спросила Шайя.

— Я могу заставить тебя полюбить себя при помощи этой энергии? — неожиданно задал он вопрос, который был унизителен для него, но знать ответ ему очень хотелось.

— Скорее ты убьёшь меня, — чуть подумав, ответила Шайя, и совсем уже успокоилась, увидев, как потемнел лицом Ягуд.

Они оба молча сидели на плоском валуне возле дорожки, а Шайя не знала, как получить согласие парня на медитацию.

— Я только увидел тебя − и сразу понял, что ты особенная, — начал говорить Ягуд. — Мне теперь кажется, что раньше я не жил, или жил, но вполсилы. А когда ты танцевала, я всего лишь смотрел, но испытал такие сильные чувства, что весь мой прежний опыт мне теперь кажется смешным и детским.

— Ягуд, ты раньше раскачивал свою энергетику? Выполнял какие-либо духовные практики или просто медитировал?

— Как все, — пожал он плечами. — Учился замирать, замедляя ход сердца, учился быть незаметным или быстрым… — он замолчал и вопросительно посмотрел на девушку. Она волновалась и теребила кончик чёрного пояса.

— Ягуд, ты, наверное, знаешь, что на Алайе не принято заниматься духовным самосовершенствованием, но меня учили этому, — и тут же поспешно оговорилась, — правда, силы мои невелики. — Шайя оставила в покое кончик кожаного пояса и заправила его, чтобы он не болтался. А потом, сжав пальцы, продолжила: — Я уже несколько дней пытаюсь пробиться к старейшине моего народа, чтобы узнать, какая именно опасность грозит твоей планете, но у меня не получается. Ты не поможешь мне?

Ягуд смотрел на неё, пытаясь уличить во лжи, но девушка не лгала ему. Он видел её, ощущал её дрожь. Она действительно была в полной его власти, но на совершенно ином уровне. Он — ураган; а она − всего лишь листик, который осмелился быть рядом. И так странно было понимать, что именно этот листик помогает ему осознать себя, именно листик окрашивает всё в разные цвета и показывает другой мир. Мир, насыщенный энергией! Он отвёл от неё взгляд, видя, как она обхватывает себя руками. Ей некомфортно, но она сидит рядом, ждёт ответа.

— Почему не попросишь своего мужа? — буркнул он.

— Харадо?

Её удивление развеселило его и сняло напряжение.

— У тебя несколько мужей? — ехидно спросил он.

— Нет, но при чём тут Харадо?

— А ты видела, как он двигается? Нормальные люди так не умеют!

— Не знаю, возможно, ты прав, но я не почувствовала в нём силы, а вот в тебе… ты поможешь?

Он развернулся, пытаясь увидеть в ней дерзость, но девушка была абсолютно серьёзна и верила в то, что говорила.

— Что, вот прямо так и свяжешься? Без планшета, без выхода в общую сеть? Имей в виду, что я не могу дать тебе разрешение на межпланетный контакт по сети.

— Мы увидим отсюда рассвет?

— Что? Рассвет? Нет, надо выйти к дороге, и там…

— Пойдём скорее, — потянула она его, — или ты боишься?

А вот это была провокационная дерзость с её стороны, но Ягуд не забывал о Харадо.

— Если твой муженёк подкараулит меня, то вы отсюда не уйдёте живыми…

Шайя в возмущении приоткрыла рот, но не сказала ничего резкого. Ягуд сейчас сам не свой, вот и ведёт себя так. То он женится и любит, то готов нападать, то подозревает и сторожится.

Она протянула ладонь и тихо произнесла:

— Помнишь, что я тебе сказала? Я в твоих руках.

Он обхватил её ладошку и, наклонившись, поцеловал, а потом сжал так, что Шайя охнула и едва удержала слёзы.

— Да, ты в моих руках. Идём.

Они шли очень быстро и, выйдя к дороге, сошли с неё, выбирая укромное место. Взгляд Ягуда всё больше тяжелел, и когда они опустились на траву, он по-хозяйски притянул Шайю к себе ближе.

— Перестань, мы здесь не для этого… — увернулась она, — подожди, сядь ровно… это важно…

— Я даю тебе три минуты, — склоняясь и позволяя ей отвернуться, он поцеловал её в шею.

Шайя сейчас мечтала вновь залезть под душ, чтобы вода напитала каждую клеточку тела. Вожделение Ягуда она ощущала как нечто чужеродное, и противиться его силе было сложно, в результате навязанное томление получалось каким-то болезненным и иссушающим. Спасение виделось в воде.

Но Шайя не могла себе позволить капризничать, и как только получила свободу, села ровно и, прикрыв глаза, замерла. Она чувствовала, что Ягуд с любопытством смотрит на неё и ждёт. Не открывая глаз, она протянула ему руку, и как только он взял её за ладонь, как совсем недавно, их обоих резко выбросило в другую реальность.

Шайя от неожиданности распахнула глаза и увидела знакомые места вместе со своими старичками, провожающих закат.

— Какие гости! Ну, надо же, какая силища! Ну, здравствуй, потомок старых шаманов.

— Кто вы?! Что происходит?! — сердито сверкая глазами, крутил головой Ягуд, сильно сжимая руку Шайи.

— Ты не дёргайся, сиди спокойно, а то твоя сила давит на нашу девочку. И не ломай ей руку!

— Как я сюда попал? — хватка его ослабла, стоило только ему посмотреть на бегущие слезы по её щекам.

— Ты сидишь там, где сел, а твоё сознание воспользовалось проводником и пришло к нам в гости. Очень вовремя, должен заметить. Вселенная никак не могла до тебя достучаться, и твоё счастье, что в мире появился связующий элемент. Мы проведём тебя в общий информационный поток. Ты готов?

— Сознание? Проводник? Связующий элемент?

— Тише, тише, вот ведь бестолковый! Сила есть, а ума нет! Сожжёшь Шайю, посмотри, как ей тяжело рядом с тобою! Она ещё в самом начале пути, молодая душа, и духовный путь начала только в этом поколении. Неужели не видишь, что она по сравнению с тобой светлячок! Это ты у нас шаманище с родовой силой.

— Я не верю… вы меня чем-то опоили…

— Вот дурак!

— Шайя, цветочек, ты можешь идти…

— Нет, никуда она не пойдёт!

— Тогда постарайся успокоиться и следуй за ней. Она − твой проводник, она связующий элемент в малом и большом. Мы потянем её в сердце Вселенной, а ты поделись с ней силой, чтобы она не растворилась там.

— Ягуд, — зашептала Шайя, чувствуя, как голова у парня идёт кругом от свалившейся на него информации.

Она и сама была удивлена, узнав, что её определили как проводника и связующим элементом, но об этом она подумает потом, а сейчас Ягуду надо дать передышку и хоть что-то пояснить.

— Вселенная − она живая и попробуй думать о ней, как о едином сложном организме, — горячо зашептала Шайя. — Каждая планета для неё важна, но сейчас имперцы задумали уничтожить вашу планету, и Вселенная ищет способы предотвратить это. Но так мало, кто её слышит! Ты − потомок шаманов, ты должен услышать, и сможешь принять помощь. Ты же слышал старейшину: за тобой сила древнего рода, а это великая мощь!

— Ему можно верить?

Девушка торопилась объяснить ему, чтобы Ягуд не просто верил, а понимал:

— Моему народу просветление даётся великим трудом и самоотречением. Стоит кому-либо задумать плохое − и все пути к гармонии будут отрезаны! Сейчас только ты представляешь опасность для всех. У тебя есть сила, и только твоё решение определит, будет ли она разрушительной или созидающей.

— А почему мой отец, дед и прадед и даже прапрадед не обладали этой силой?

— Ягуд, я не знаю. Возможно, они натворили много зла, и потомки были лишены силы. Ты всё сможешь узнать, последовав за мной. Я проведу тебя в первый раз, а потом ты уже сам.

— Веди!

— Ну, наконец-то, — заворчали старики и потянули Шайю за собой, а за ней хвостом шёл Ягуд. Вдруг он поднял её на руки и уверенно зашагал за старейшиной. Тот грозно посмотрел на него и строго велел:

— Не отпускай её, а то её сознание потеряется меж звёзд. Помни, на этом плане она совсем ещё малышка.

— Не отпущу, — крепко прижимая её к себе, Ягуд с жадностью впитывал всё, что видел.

Он прикоснулся к сострадающей и созидающей грани Вселенной, смог понять, как она необъятна и велика, почувствовал её боль из-за происходящих разрушений и радость от рождения новых планет. Он понял, что может всё узнать о давно ушедших предках, но Шайя говорила, что таким способом можно узнать о планах ферманов и, поддавшись мягкому подталкиванию Вселенной, он увидел свою планету их глазами.

Прекрасная, зелёная, наполненная жизнью, она предстала перед Империей, но ей не нужны ни жители, ни леса, ни зверье, только подземные ресурсы и, возможно, в будущем свободная планета могла бы стать местом для расселения народов Империи.

Перед Ягудом проносились картинки несбывшихся планов, где ферманские корабли сминали планетарную защиту и занимали её при помощи десанта или сбрасывали ядовитые вещества, заражали жителей… И вот чёткий и яркий план!

В шесть источников энергии, где стоят крупнейшие заводы, подброшены крошечные диверсанты. Цель сложнейших устройств в том, чтобы привнести в недра бушующей энергии опасные частицы, роль которых − стать катализатором взрыва.

Имперцы всё просчитали: защита заводов не рассчитана на ту мощь, что создадут подброшенные катализаторы, и по всей планете один за другим произойдут мощнейшие выбросы энергии!

Потрясённый увиденным, Ягуд с силой сжал Шайю, которая давно уже пыталась оградиться от поступающей информации и мысленно всё время тянула на одной ноте: ом-м-м-м-м, ом-м-м-м-м-м!

Он вывел её на поляну старейшин и только там поставил на землю, но руки не отпустил.

— Дурак, — принялись ругаться на него старички, — как есть дурак! Тебе же сказали, что девочка − маленький светлячок в плане силы, а ты её протащил в самые глубины! Там, где тебе комфортно, ей может сжечь мозг!

Они что-то поправляли, размахивали руками, и Шайю отпускало.

— Всё в порядке, я в норме, — наконец прохрипела она, — только сильно пить хочу!

— Ты здесь не на физическом плане. Войдёшь в тело и попей, а ещё лучше искупайся под светом звёзд, — посоветовал ей Сакр, а потом начал обычную беседу, как будто они действительно все сидели рядом, а не находились на разных планетах, и всё это благодаря той силе, что источал Ягуд.

Шайя спросила, получил ли Ниярди весточку, что она с Харадо на Старке? Сакр кивнул и, видя интерес девушки, рассказал ей немного о любимом дядюшке.

— Профессор в последнее время у нас не бывает, но он знает, где ты, и старый прохиндей вновь занимает главные роли возле молодого правительства.

— Молодого?

— Цветочек, сейчас не об этом речь. Дай-ка нам поговорить с шаманом.

Старейшина повернулся к парню и, прищурившись, спросил:

— Ты видел? Знаешь?

Шайя не очень поняла, что тот должен был видеть и узнать, так как сама она боялась нырнуть в поток информации. Это не книгу читать, а словно бы самой виртуальное кино смотреть с полным эффектом присутствия, и очень легко можно сознанием соскользнуть в такой «фильм», оставаясь там навеки.

Ягуд сжал кулаки и кивнул старейшине.

— Процесс уже запущен и его не остановить. Выброс будет, — угрюмо констатировал очевидное для всех Сакр.

— Мы можем поднять людей на кораблях, но на всех мест не хватит, и куда нам возвращаться? Планета будет обескровлена на десятилетия!

— Мы можем помочь.

— Вы?

— Если мы объединим силы, то сможем отстоять жизнь на Старке.

— Я согласен, какую бы плату вы не потребовали!

— Ты сильный и глупый, потомок шаманов, — покачал головой Сакр.

— Ягуд, если тебе так проще, то платой можешь считать свою помощь, когда увидишь, что творится зло и разрушение, — сообразила что сказать Шайя.

Парень немного подумал и кивнул.

— Я понял вас. Теперь о деле.

Глава 20. В этой главе на планете Старк объявляют об эвакуации

С каждой минутой Шайя всё сильнее ощущала дискомфорт. Она уже больше не путалась в том, что видела и отчётливо понимала, что присутствует на Алайе не физически, а только сознанием. Собственных сил уже не хватало даже барахтаться в удерживающем её мощном потоке Ягуда. Картинка расплывалась, старички алани распадались на фрагменты, а она как привязанная не могла сдвинуться с места.

— Всё, — хлопнул по коленям Сакр, — основное обсудили. Придёт время, зови!

Шайя покачнулась и по-настоящему открыла глаза. У неё кружилась голова, мучила жажда, а по телу разлилась ужасающая слабость.

— Ты как? — услышала она, но ответить не хватило сил. Девушка повалилась на бок, неловко подгибая ноги, и тихо застонала.

Ягуд склонился над ней, с тревогой вглядываясь в её лицо:

— Шайя, что мне сделать? Шайя, скажи, не молчи!

— Пить… − просипела она.

Парень подскочил, но тут же опустился на одно колено и неловко потянул к себе безвольно лежащие руки девушки, чтобы коснуться в благодарном поцелуе.

— Шайя, ты для меня такое сделала… ты для всех нас… спасибо! Ты потерпи, я мигом донесу тебя до дома. Можно? Я хочу взять тебя на руки.

Ей даже моргать было не по силам, поэтому она просто прикрыла глаза, отдавая себя в чужое распоряжение. Ягуд подсунул руки ей под колени и плечи, поднял и выбежал к дороге.

— Отдай её, − заступил ему путь Харадо.

— Ей плохо…

— Из-за тебя. Отдай, я её муж и я ей помогу.

— Она ушла от тебя ко мне! — набычился Ягуд.

Шайя висела тряпочкой на больно впивающихся в тело руках парня и думала, что если бы ей не было себя так жалко, то она с удовольствием умерла бы на руках Ягуда, и пусть потом все говорили бы, что из-за мужского упрямства погибла такая чудесная девушка.

В народе придумали бы пословицу о двух баранах, а какая-нибудь чуткая душа сложила бы песню о бедной страдалице, умершей на глазах любящих её мужчин от жажды. Пока она зациклилась на том моменте, можно ли считать Ягуда хотя бы условно любящим мужчиной, Харадо вырвал её из рук парня, сумев при этом намного удобнее расположить её тело. Это придало ей сил, и Шайя вновь попросила пить.

Харадо рванул в гостевой дом, и уже через несколько минут она получила заветную воду.

— В душ! — оживившись, скомандовала Шайя. — Ставь меня прямо в одежде под воду!

Кацу так и поступил. Он встал рядом с ней и поддерживал её, пока она с жадностью подставляла лицо под струи воды, повиснув на нём. Потом помог снять ей мокрую блузу и брюки. Шайя не отпускала Харадо, хотя с каждой минутой ей становилось легче и можно было бы уже опираться на стену, но она продолжая держаться за него. Рядом с ним было спокойнее. Ещё немного постояв, она начала рассказывать, то, что предложил старейшина.

— Сакру и другим нужен маяк, чтобы переместиться на Старк.

— Переместиться? Ты уверена?

— Он так сказал. Маяком должен быть Ягуд. Он в энергетическом плане силен как бык! Но из-за неумения справляться со своей силой он послужит только маяком или источником, если потребуется.

— А куда Сакру надо переместиться? И кого ты имеешь в виду под словом «другим»?

— Шесть точек, где будет взрыв какой-то местной энергии. Прости, но подробности надо спрашивать у Ягуда. А помогать Старку собирается всё наше старшее поколение.

— Я правильно понял, что Ягуду придётся получить доступ к критическим точкам и стать маяком для пространственного перемещения алани?

— Вроде всё так.

— Шайя, на планете используется уникальная собственная сила для обеспечения нужд жителей на бытовом уровне и для подзарядки космических кораблей. Я не буду сейчас говорить о плюсах и минусах этой энергии, но она есть. Если речь идёт о ней, то вырвавшуюся из-под контроля силу не сможет удержать никто! На это и расчёт имперцев, а ты говоришь…

— Кацу, ты сомневаешься… это понятно, но что ты предлагаешь?

— Если рванут энергозаводы, то… я могу отправить тебя в другой сектор прямо сейчас.

Шайя выключила воду и смахнула капельки воды с его бровей, скул… не отрывая взгляда, она продолжала на него смотреть и с сожалением произнесла:

— Мне показалось, что ты веришь мне.

— Я тебе верю, но им…

— А это не важно, получится у них или нет. Для меня сейчас имеет значение только убегу ли я, бросив всех, или нет. Человек я или так, собачий хвост.

— Шайя! — обняв её, застонал Кацу. — Зачем ты так категорична! В тебе говорит молодость!

— Ошибаешься, я как раз очень хорошо знаю, когда можно отступить, а когда лучше умереть, чтобы не потерять большее.

— Хорошо, — не стал он спорить. — Тебе лучше?

— Да. Спасибо. Давай приводить себя в порядок. И прости меня, что я тебя сюда затянула… — она показала рукой на душ, а он подался вперёд и, убрав мокрые пряди с её лица, сказал так, будто поклялся:

— Я всегда буду рядом.

Он вышел, давая ей возможность привести себя в порядок, да и самому надо было переодеться. Шайя тоже заторопилась. Без струй горячей воды в мокром нижнем белье стало холодно.

Она всё сняла с себя и закинула в очищающий автомат, а сама закуталась в теплый плюшевый халат. По телу некрасиво встопорщились мурашки, и уже начиналась дрожь, то ли нервная, то ли от холода, но улыбка не сходила с её лица.

Она всё повторяла его последние слова и вспоминала, как Кацу посмотрел на неё. Ах, если бы он был посмелее и не тревожился мыслями оскорбить её! Ей бы хотелось, чтобы он поцеловал её! Пусть продолжения не было бы, но это было бы романтично, а не тревожно-боязно, как в случае с Ягудом.

Высушив голову, она плюхнулась на кровать и долго ещё мечтательно улыбалась. Ей не хотелось расставаться с той романтической чушью, что лезла в голову, но день выдался тяжёлым, и она заснула.

Шайя не слышала, как заходил Харадо, чтобы проверить её самочувствие. Не проснулась тогда, когда он приподнял её, чтобы освободить одеяло, на котором она лежала, и потом накрыть им. Наоборот, с облегчением вздохнула и, закутавшись, уснула ещё крепче.

А утром… о, оказалось, что она всё проспала! Ян и Эди уже вернулись с охоты, и было бы хорошо, если бы Шайя сама разделала их трофей. Но всё это игры в традиции, а вот созыв большого совета по настоянию Ягуда — это уже было переломным моментом. Точнее, Ягуд убедил отца и мужа Лассаи, а те уже взялись за дело с большим энтузиазмом. Новости о том, что в ближайшие дни вся планета будет сметена вырвавшейся подземной энергией, придавала ускорения даже тугодумам.

Шайя всё это прочитала в оставленной Харадо записке и побежала приводить себя в порядок, завтракать, а потом… тут она задумалась. Кацу не настаивал на том, чтобы она шла возиться с трофеем ребят, но других дел у неё пока не было.

— Ну что ж, − складывая тонкий шейный платок в полоску и обвязывая ею голову, чтобы никакие пряди или волоски не падали на лицо, − раз я здесь символ мира, то займусь мирными хлопотами.

Шутливо сообщив зеркалу о своих намерениях, Шайя побежала на общую полянку. Там слышался смех и задиристые шутки. Ян пытался ощипать тушу какой-то крупной птицы, а Эди с ужасом смотрел на то, как надо разделывать её дальше. Другим охотникам помогали девушки, рисуясь друг перед дружкой своими умениями, а алайянцам доставались только шутки и зловредные советы.

Шайя подхватила у Яна добычу и взялась за её обработку. В отличие от местных девушек, которые изредка приезжали из города на природу и готовили на костре только по праздникам, Шайя чувствовала себя профессионалом.

Её движения были быстрыми, уверенными и чёткими. Уже через десять минут две птичьи тушки лежали на столе полностью готовыми для дальнейшего приготовления пищи.

На полянке установилась рабочая тишина. Все стали поторапливаться, чтобы не отставать от гостьи. Шайя заметила, что все девушки готовят для мяса маринад, скрывая друг от друга набор специй, и собираются готовить шашлыки.

— Не вижу посуды, − тихо шепнула она стоящему рядом Яну.

— Это условие состязания. У всех только миска для мяса, соль, специи. Ну, ещё ножи на выбор. А овощи для гарнира можно брать вон на том столе, − махнул рукой парень, − только по весу есть ограничение.

— Ясно. А готовить надо именно на костре?

— Вроде бы да, − неуверенно ответил Ян, поглядывая в ту сторону, где мужчины занимались поддержанием персональных костров для своих хозяюшек.

— А мой костёр где? Надо же, чтобы угли получились… − Ян вжал голову в плечи и покаянно смотрел на Шайю.

— Ясно.

Следующий час оба парня бегали у Шайи по всему жилому комплексу, одновременно поглядывая за весело потрескивающим костром. Ей понадобились палки, глина, большие листья, плоский камень, береста, шипы колючего кустарника…

Времени у девушки было достаточно, чтобы подготовить мясо и овощи, пока прогорали дрова. Плоский камень она использовала сразу, запекая на нем овощи. Чтобы они наверняка пропеклись, она из бересты скрутила кулёчки и накрыла ими корнеплоды. Поскольку костёр ещё не прогорел, то иногда огонёк подбирался к бересте, и та вспыхивала, но за этим следил Эди и быстро скидывал «колпак», а потом чуть сбрызгивал овощи, мочил в воде новый берестяной кулёк и использовал его взамен вспыхнувшего. Потом Шайя собиралась размять готовые овощи в маленькие лепёшки и вложить внутрь по мясному шарику.

А пока девушка раскладывала палки и намазывала на них глину, собираясь сделать одноразовый противень с дырочками. На него она выложит листья, а на них уже можно будет расположить будущую еду. Глина, конечно, не годная и скорее всего, осыплется, но свою роль успеет сыграть и не даст сгореть маленьким конвертикам, в которых спрятан фарш. Жаль, что листья несъедобные и годны только в качестве тары, а так можно было бы сделать голубцы.

Шайя знала, что приготовленная ею еда не особо удивит местных, но вот факт использования подручных средств их заинтересовал.

Конечно, никто в походе не будет возиться с конвертами для фарша или делать сам фарш, но её подход к приготовлению пищи при минимальном наборе предметов и выбора продуктов вызывал живое обсуждение.

Время для готовки Шайя использовала то же, что и другие, но её еда скрывала возможные недостатки мяса. Не всегда дичь, приготовленная в виде шашлыков, могла порадовать мягкостью и сочностью, а вот конвертики с фаршем в этом плане значительно выигрывали. А овощные шарики с начинкой вообще ушли нарасхват и вызвали всеобщее одобрение.

Когда идёшь в лес на неделю-другую, то шашлыки уже не лезут в горло, а тут такое разнообразие. В принципе, овощи и найденные в лесу годные корешки охотники запекали в углях и ели уже после мяса, но у темноглазой красавицы всё было подано одновременно, и это создало эффект хорошей полноценной трапезы, а не походного перекуса.

Ян и Эди вновь оказались в центре внимания, создавая благоприятный эмоциональный фон. После окончания состязания в приготовлении пищи их позвал вождь, а Шайя осталась предоставлена сама себе.

Вчерашние подружки сначала выспросили у неё, есть ли у них всех шанс выстоять перед имперцами, а когда получили положительный ответ, то переключились на вопросы о Ягуде. Девчонок интересовало, что у неё с ним и не хочет ли она остаться.

— Слушай, ты не бойся своего мужа, Ягуд защитит тебя от него, − толковали они Шайе.

— Но мне не нужна защита, − удивлялась она.

— Он же старый и угрюмый, зачем он тебе? Не нравится тебе Ягуд − бери любого! Наши ребята все хороши!

Шайя еле сбежала от них и, направляясь к дому, увидела Харадо, беседующего с госпожой Циани. Она что-то рассказывала ему, а он кивал-кивал-кивал, а после и вовсе наклонился к ней, да так интимно прошептал что-то в ухо! Та зарделась, засуетилась, увидела наблюдающую за ними Шайю и бросилась бежать, якобы сгорая от смущения.

— Актриса погорелого театра, − пробормотала Шайя, но склонившийся к чужому уху Харадо всё же задел её.

Хотелось знать, о чём они говорили и почему не держались на расстоянии метра друг от друга. Она замужем, он женат!

Но Шайя не стала демонстрировать своё возмущение, а всего лишь позволила себе красиво выгнуть бровь, надеясь на объяснения, а когда их не поступило, недовольно хмыкнула и нырнула в дом, мстительно захлопывая перед мужчиной дверь. Случайно!

Кацу крикнул ей, что его ждут переговоры и сразу ушёл, а Шайя ещё долго досадовала на то, что некоторые обещают всегда быть рядом, а потом их днём с огнём не сыщешь!..

Харадо слышал всё, о чём она бубнила себе под нос и улыбался. Он продолжал отслеживать её сердцебиение, знал, где она находится, вот только визуальной картинки у него не было. Он ещё ночью, следя за ней и Ягудом, думал о том, как Шайя обиделась на преследующую её муху.

Такой девушке как она подошли бы шпионы-бабочки, но это же нереально! Пчела? Шмель? Всё вызовет подозрение.

Если только дорабатывать гаджеты и следить с большей высоты, но для города это не подходит из-за летающего транспорта. А следить надо, и вчерашняя ситуация с сынком вождя это доказала наглядно.

Вспомнилось, как он крался, подбираясь поближе, как занимал подходящую позицию, чтобы высокая трава не скрывала от него пару… впрочем, дело не в следящих гаджетах!

Это был первый и последний раз, когда Шайя участвовала в операции! Видеть, как к ней тянет руки другой, оказалось совершенно невозможно! Если бы не её состояние, он бы по-тихому прикопал второго наследничка белоголовых − и не горевал.

Спасли бы планету и без него! Не будь Ягуда, быть может, Шайя согласилась бы улететь, а так она вцепилась в этот шанс и верит, что у парня всё получится. Впрочем, роль у будущего шамана сейчас маленькая. Убедил отца — молодец; а дальше − он всего лишь маяк.

Харадо, уложив Шайю спать, взялся за работу и дёргал за ниточки, связываясь с теми старковцами, кто имел влияние на вождей. Теперь, зная, что конкретно происходит, он намеренно обострял ситуацию, чтобы к тому моменту, когда наступит время совета, все чётко понимали, что времени на споры нет и пора действовать.

Кацу как раз получил приглашение на совет, когда встретил коварную ревнивицу госпожу Циану.

Она мило поздравила его с женитьбой и виртуозно намекнула о том, что сегодня ночью Шайя сговорилась с Ягудом. О чём сговорилась — не поведала, но рожицу скорчила недвусмысленную. Сговор был плохой, тайный и злокозненный!

Харадо должен был, по её плану, как-то отреагировать и невольно подсказать тонкости возможного сговора, но он только кивал, и госпожа продолжала наугад лить ядовитую патоку.

— У всех старковцев сильная харизма, а второй сын моего свёкра обладает мистическим взглядом, − сочувственно выговаривала она.

— Любите быть в курсе чужих дел? — улыбнулся он ей, а может, Шайе, которая как раз посмотрела на него, с возмущением приоткрыв рот. — А что скажет ваш муж, когда узнает, что вы присвоили себе один из шпионских гаджетов, который оказался двойным агентом? − Кацу наклонился к уху госпожи Циани, чтобы зловеще прошептать: − И следили за своим мужем и свёкром?

— Я же не знала, что все секреты уходят… а когда узнала, то разбила его в пыль!

Он выжидающее посмотрел на неё, и она верно поняла:

— Прошу прощения, господин Харадо, за беспокойство. Насчёт госпожи Харадо я что-то неверно поняла и мне стыдно, что я ввела вас в заблуждение.

На том они и раскланялись.

Кацу слышал ворчание Шайи об актрисе погорелого театра и остался доволен тем, что девушка раскусила ужимки Цианы.

Но вот как реагировать дальше, он не знал. Ему надо было бежать на совет, но хотелось бежать за Шайей. А если подумать, то бежать за ней было бы ошибкой, но что тогда делать? Ему бы её отдалить от себя, чтобы не мечтать и не надеяться, но если они все тут погибнут, то он дурак! Надо ценить каждый миг!

Харадо всё же помчался на совет и с досадой думал о том, что внутренний разлад мешает ему составлять чёткие планы, а сейчас не время сомневаться. Через дипломатов он уже передал часть привезённых гаджетов местному вождю, чтобы показать принцип работы и узнал, что имеет место быть возрастание активности подземной энергии. Это подтверждало то, что Шайя услышала от своих алани.

Что же будет дальше? Дальше всех ждёт эвакуация. Возможно, на рассвете состоялась последняя охота и последнее состязание в приготовлении пищи на костре, и жизнь больше никогда не будет прежней.

Он вошёл в дом, где уже была налажена связь, и вся гостиная была наполнена виртуальными фигурами всех вождей Старка. На него кидали косые взгляды, но чёткая выкладка вождём белых воинов происходящих событий оказалась настолько информативной, что все быстро забыли о нём.

— Значит, эвакуация?

— Да.

— А то, что касается заводов… предлагаю залить их вязким раствором…

— Не успеем, и нет гарантии…

— А если бросим все силы на сооружение ограждений?

— Взрыв сначала уйдёт вверх…

— Но мы можем распечатать дополнительные точки и разделить силу выброса…

— Можно попробовать, но я бы не отказывался от помощи Алайи.

— Но вы же не верите, что при помощи рукомахания можно остановить такую мощь?

— Ягуд говорит…

— Ягуд − мальчишка…

— И всё же, мы не в том положении, чтобы отказываться, поэтому будем действовать сразу по всем направлениям. Главное, чтобы они не противоречили друг другу, − подытожил вождь белых.

— Хорошо, что от нас требуется для твоего парня?

— Он сейчас же летит на центральную и дожидается там первого алайянца из просвещенных.

— Хм…

— Вот и посмотрим, переместятся они или нет.

— Посмотрим.

— От вас требуется абсолютная защита тех, кто собирается нам помогать. Выполнять все их распоряжения. Кстати, техника рядом с ними глохнет.

— А это не повредит заводам? Может, ещё все обойдётся?

— Нарастание энергии происходит ежесекундно, и это фиксируется на всех шести точках.

— Ясно, надо успеть расставить алайянцев по местам. Это мы можем обеспечить, но давайте обсудим другие меры…

Харадо выслушал и в принципе одобрил все решения совета. Никто не собирался полностью доверять взявшимся из ниоткуда алани. Совет даже не понял, что это представители отдельного народа, и они действуют без согласия правительства Алайи. Впрочем, если все останутся живы, то это как раз на руку.

Уже когда погасли виртуальные фигуры вождей, Харадо подошёл к Ягуду:

— Я лечу с тобой.

— Зачем?

— Я должен быть уверен, что старейшину и его друзей не ждёт ловушка.

— С ума сошёл?

— Я-то как раз адекватно смотрю на происходящее, а ты витаешь в облаках. Есть люди, которым даже конец света нипочём, и если они хотят навредить, то не думают ни о чём.

— Но…

— Думаешь, раз у тебя великая миссия, то тебе не надают по башке конкуренты твоего отца? — хмыкнул Харадо.

— Он прав, сынок! Тебе нужна охрана, и я настаиваю на том, чтобы каждый твой шаг видели все остальные. Это обезопасит тебя и наших гостей.

— Ну, − протянул Харадо, − я не уверен, что, когда появятся гости, съёмочная техника не откажет, но смысл в вашей идее есть. Лучше подстраховаться и избежать любого противоправного действия.

— Хорошо, − согласился Ягуд, − тогда госпожа Харадо тоже летит с нами.

— Нет.

— Да! Она мне нужна, − твёрдо заявил будущий шаман и повернувшись к отцу, пояснил: − Без неё я не чувствую своей силы, а значит, не могу быть полезен.

— Парень, ты ведь врёшь, − угрожающе двинулся вперёд Харадо.

— Послушайте, − махнул рукой вождь, − мы ничего не знаем о силе шаманов. Это — легенда, если не бабушкина сказка. Последние шаманы, о которых можно посмотреть информацию в сети, были посмешищем и полностью дискредитировали себя и, соответственно, своих предков. Я чувствую, что мой сын будто бы наэлектризован и допускаю, что именно так ощущается сила, но раз он говорит, что не уверен в себе, а у нас решается вопрос судьбы всей планеты, то считаю, надо выполнить его просьбу.

— Он не просит, а требует, − не сдавался Харадо, но уже понимал, что Шайя полетит с Ягудом и будет возиться с ним, как с дитём малым. Понимал, но никак не мог смириться.

— Господин Харадо, мы с вами делаем одно дело! Вы же сами видели, что сила моего сына активировалась рядом с вашей женой. Зачем сейчас всё усложнять? Вы полетите все вместе. Ни у кого из вас не будет времени на глупости. Я вообще не понимаю, почему мы сейчас теряем время, обсуждая мелочи.

Ягуд с вызовом смотрел на Харадо, пропуская мимо ушей слова отца. Нет, он не дурак, и понимал важность происходящего, но он действительно только рядом с Шайей хорошо чувствовал свою силу.

Странные старики назвали девушку проводником, так вот она была идеальным проводником для него! Он раньше не понимал, что наполняет и распирает его, а Шайя вывела застоявшуюся энергию наружу и помогла ощутить её, как-то контролировать. Ягуду достаточно было испугаться, что красивый тонкий листик потеряется или сломается в его бурном потоке, как сила прекращала буйство и подчинялась ему.

Кацу видел, что парню кружит голову его сила, но не только из-за неё он хочет заполучить Шайю. Влюбиться в такую красавицу, как она − не диво! Но отец шаманёнка прав, и сейчас не стоит доводить дело до угроз.

— Мы будем здесь через двадцать минут, − коротко бросил он, отправляясь за Шайей.

Глава 21. В этой главе героиня вместе с алани спасает планету Старк

Шайя смотрела телевизор, точнее, слушала новости. По всему Старку была объявлена немедленная эвакуация. В первую очередь собирались увозить молодых женщин и детей, а потом разных полезных специалистов. О мужчинах речи не шло, так как почти все они были причислены к экипажам кораблей, а тех, кто работал на планете… о них молчали.

Наблюдать со стороны за поднявшейся суматохой было довольно странно. Шайя чувствовала, что время на исходе, но при этом ей не верилось, что она умрёт. Как какой-нибудь капризной барышне ей нестерпимо хотелось, чтобы все трудности побыстрее прошли, и всё вновь стало понятным, а в остальном никакой паники, сожаления или страха.

— Шайя! — услышала она голос Кацу.

Позабыв о том, что она вроде как игнорирует его из-за беседы с Цианой, девушка выскочила и, свесившись с лестницы, крикнула:

— Что происходит? Подвижки есть?

— Есть. Имперцы знатно подгадили старковцам. Даже если всё обойдётся, то встанет вопрос о рискованном использовании внутренних ресурсов планеты и с этим можно обратиться в суд по охране всеобщей планетарной стабильности. О чём они вообще думали, когда ставили заводы на этих своих точках?

— Кацу, не тяни, нам-то что дальше делать?

— Ягуд психует и боится не справиться. Мы летим вместе с ним от завода к заводу и помогаем ему служить маяком.

— Это хорошо, что боится и просит о помощи, — задумчиво протянула Шайя. — Гораздо хуже было бы, если бы он заявил, что ему никто не нужен, и он всё сделает сам.

Харадо поморщился, признавая, что эти слова должен был сказать он, но внутренние демоны упорно не желали облегчать ему жизнь и рушили его беспристрастность. Каждое слово девушки в защиту этого белоголового переростка резало по живому.

— Шайя, ты уверена, что твои смогут переместиться? У нас нет таких разработок.

— Если Сакр так сказал, то у меня нет причин сомневаться.

— Но ты когда-нибудь видела, как он это делает?

— Нет. Я вообще плохо себе представляю, на что способны наши старички, но то, что это выходит за рамки объяснимого, знаю точно. Вспомни картины Денэры! Разве можно понять, как она это делает?

— Я всё помню, Шайя, и не только её. Ну что ж, у тебя десять минут, собирайся, мы летим с Ягудом.

Его слова вызвали краткую заминку у девушки, но она быстро перестроилась на рабочий лад.

— Ты не знаешь, как много времени это займёт? И вернёмся ли мы сюда?

— Не менее суток и вряд ли тебе удастся поспать за это время. А насчёт возвращения сюда, то я сомневаюсь, что в этом есть смысл.

— Тогда я беру свой чемодан, — и она побежала закидывать в него недавно вывешенные в шкаф вещи. Ровно через пять минут Шайя уже стояла внизу.

— Господин Харадо, — заорал врывающийся в дом Ян. — На Алайе переворот! Старое правительство подало в отставку, новое объявило военное положение! Защита нашей планеты в полной боеготовности!

— Я знаю, Ян. Всё происходит согласно плану.

— Это какому же? — угрюмо задал вопрос появившийся вслед за приятелем Эди и, с подозрением сверля взглядом бывшего, а в этом не было сомнений, начальника охраны их миссии.

— Мы вместе со Старком начинаем наступление на Империю.

Подавившись, ребята вытаращились на Харадо:

— Это как?

— Сейчас я с женой сопровождаю сына вождя белоголовых, чтобы решить проблему уничтожения планеты, потом мы летим домой и уже оттуда вместе с благодарными и разозлёнными старковцами займёмся Империей. Пришло время для активных действий.

— Ну и новости, — выдохнули ребята. — А нам можно с вами?

— Нет. Ваша задача добиться расширения посольского статуса на все кланы и подготовить почву для дальнейшего плотного сотрудничества.

— Господин Харадо, а ваши полномочия…

— Мои полномочия достаточно высоки, чтобы давать те распоряжения, что я озвучил. Подтверждение можете получить у своего начальства. Я так понимаю, что связь вам больше не блокируют.

Шайя с любопытством ловила каждое слово и изнывала от нехватки информации.

Ей жизненно необходимо почитать новости последних дней!

Молодое правительство — и её дядя рядом с ним, наверняка в виде консультанта! Он опять в гуще событий, а ведь уже не молод! И как там доверенный ему Нико? А что творится на космических станциях? Если Алайя включила планетарную защиту, то это изоляция и новые проблемы для станций. А как же перемещение Сакра и других? Не помешает ли им защита планеты выполнить взятые на себя обязательства?

Вопросы, вопросы, вопросы… необходим выход во всеобщую сеть, а её можно получить на самолёте!

— Кацу, мы же торопились? — обеспокоенно спросила она в ответ на устремлённый на неё взгляд.

Он вроде бы не изменился в лице, но Шайя сказала бы, что господин Харадо нахмурился и определенно ворчит, что-то вроде: «Не терпится тебе увидеть своего Ягуда!»

Ей стало смешно и, включив гравитационную подушку у чемодана, она первая рванула на выход.

«Это тебе за тайны с Цианой!» — мстительно подумала Шайя, стремясь к замаячившему на горизонте доступному источнику информации.

Ягуд встречал чету Харадо вместе со старшим братом.

— Мы сейчас летим в город и там пересядем на военный самолёт. Он менее комфортен, но в наших условиях нам важна скорость, — по-деловому проинструктировал Ягуд.

— Защита от перегрузок? — сразу же спросил Кацу.

— Абсолютная, — ответил наследник и пригласил жестом следовать за ним.

До города долетели очень быстро, а военный скоростной самолёт оказался вполне себе пассажирским по представлениям Шайи. Она-то уж думала, что будет пришпилена к креслу в тесной кабинке, а оказалось, что в её распоряжении целая койка-капсула с регулируемым матрасом.

— Это для перевозки раненых, — пояснил ей Ягуд, держащийся поблизости.

Он уже не один раз пытался завязать разговор, но Шайя демонстрировала доброжелательную вежливость, всего лишь реагируя на его высказывания, а её муж не давал к ней подойти, делая обидные замечания и намекая на непрофессионализм парня.

Ягуд ненавидел его всей душой и даже не сдержался, позволив внутри себя закрутиться урагану, но тут подскочила Шайя и, погладив его плечу, поблагодарила за оказываемую заботу. Удовольствие видеть перекосившуюся рожу Харадо охладило пыл Ягуда. А ещё девушка явно злилась на поведение своего муженька, и это тоже радовало парня.

Шайя и правда сердилась на Кацу! Он провоцировал молодого шамана, не чувствуя, насколько тот нестабилен. Ей не хотелось приближаться к Ягуду и уж тем более возиться с ним, но ответственность не позволила ей отвернуться от него.

Весь прошлый жизненный опыт подсказывал Шайе, что с парнем сейчас надо обращаться тактично, терпеливо направляя его, мягко указывая на совершенные им оплошности.

Для него сейчас всё встало с ног на голову! На физическом плане он стал значимой фигурой, которую теперь будут опасаться, а в мире энергии, где нет границ и можно прикоснуться к замыслам Вселенной, он бестолковый богатырь, которого многие сущности могут использовать в своих целях. Те же предки шаманы вполне могут научить своего потомка плохому, позарившись на его силу и воплощая нереализованное при своей жизни.

Да и сам Ягуд в дурацком рвении может нахвататься лишней информации, а хуже нет, когда составляешь общую картину из хаотичных фрагментов, домысливая остальное по своему разумению.

Когда-то Сакр объяснял Шайе, что очень сложно занимать активную жизненную позицию, когда видишь, всю подноготную и просчитываешь далеко вперёд каждый свой шаг. Понимание, что вмешиваясь со своими способностями, чтобы помочь одному хорошему человеку, невольно рушишь планы другого, меняя его жизнь и судьбу близких ему людей, остужает любой порыв. Это уже совершенно другой уровень ответственности!

Старейшина предостерегал свою ученицу от тех знаний, к которым она ещё не готова и объяснял ей, как это может исказить её понимание жизни, а потом и саму жизнь.

Шайя понимала, что обалдевший от перемен Ягуд, как только справится с возложенной на него задачей, будет рваться получить как можно больше тайной информации, совершенно не просчитывая последствий. Будет стараться использовать свою силу во благо, не понимая, что с этим тоже надо быть осторожным!

Ему жизненно важна помощь, и ей нельзя оставлять парня, пока она не передаст его в более подходящие руки. Но ей не хотелось обижать Харадо, и его чувство ревности она разделяла, как никто! Пусть между ними ничего не ясно, но волнение из-за того, что он чувствует при её общении с Ягудом, перекрывает собственные эмоции. Желание, чтобы всё поскорее закончилось, вновь завладело ею.

А пока она улыбнулась Ягуду, чтобы молодой шаман успокоился, посидел спокойно, и запросила у его брата разрешение почитать инопланетные новости.

Новости оказались впечатляющими. Правительство Алайи выдворило со своей планеты несколько десятков тысяч агентов Империи, разрешило тысячам известных лиц покинуть родину без права возвращения и ввело военное положение.

Военное положение не подразумевало комендантский час, а скорее относилось к строгому курированию межпланетного транспорта. Пассажирские корабли временно прекратили свою работу, а грузовые пока ещё поддерживали сообщение со свободными планетами.

Полтора часа пролетели незаметно.

— Шайя, устала? — обеспокоенно посмотрел на неё Кацу, видя, как девушка потирает глаза.

— Всё нормально, — отмахнулась она, сменяя лежачее положение на сидячее, и свешивая ноги вниз.

— Давай я тебе помогу?

Мужчина присел на корточки и сам надел ей на ноги скинутые туфельки.

Шайя с любопытством следила за ним, ожидая лёгких поглаживаний или иных знаков внимания, но Харадо ограничился детской заботой. Она взялась руками за край диванчика и со шкодливой улыбкой потянулась к Кацу, как будто желает его поцеловать. Он замер, боясь пошевелиться, а она дунула ему в район скулы и со смехом отпрянула.

— Прогнала пушинку-безбилетницу! — тут же пояснила она.

Он хмыкнул и, поднявшись, подал руку. За всем этим наблюдали Ягуд с братом.

— Не лез бы ты к ним, — тихо посоветовал будущему великому шаману наследник клана.

— Я своё слово сказал, и менять его не собираюсь.

— Посмотри, как он на неё смотрит, особенно когда она не видит. Он убьёт тебя, не задумываясь.

— Сейчас не посмеет, а потом она выберет меня − и ему придётся смириться!

— Дурак ты, — выругался старший брат и шагнул вперёд: — Мы приземляемся, так что вы рано встали.

Шайя протиснулась вперёд и, откинув аварийное сидение, чинно уселась, сложив ручки на коленях. Харадо устроился рядом, протягивая ей энергетический батончик.

— Спасибо.

Самолёт замедлился, завис, и плавно опустился на площадку, можно даже сказать, припарковался в общем ряду.

Сбежавшая по поданному трапу Шайя, оглядывалась и зябко ёжилась.

— Замёрзла? У тебя же есть шаль, давай возьмём её?

Девушка отрицательно качнула головой.

— Здесь тяжело дышать и… — она подтянула рукав пиджака и, хмыкнув, показала руку Кацу: все волоски встали дыбом. — Кажется, что вот-вот и по мне побегут искры.

Харадо нахмурился. Он ощущал в воздухе грозовую свежесть, но это было даже приятно.

— Поторопимся, — коротко бросил он остальным.

Наследник белоголовых о чём-то быстро переговорил с подбежавшим управляющим, с тревогой поглядывая на брата. Ягуд мотал головой, словно пьяный. Шайя отстранённо заметила, как из самолёта вышел мужчина и, настраивая технику, поднял её в воздух.

— За нами наблюдают все кланы, — пояснил ей Харадо.

Потом несколько человек охраны расположились рядом, а заводская охрана рассыпалась, как горох, на расстоянии.

— Кацу, я побуду рядом с Ягудом. Он поплыл и, похоже, растерян.

— Он взрослый парень и ему не нужна нянька. Его учили…

— Кацу… ты не прав, — осуждающе взглянув на него, Шайя подошла к Ягуду и взяла его за руку.

Он с удивлением посмотрел на неё, облегчённо вздохнул и сжал её ладошку.

— Я тоже чувствую переизбыток энергии в этом месте, — ровно заметила девушка, выражая понимание его состояния и одновременно беспокойство тем, что времени остаётся всё меньше и меньше.

— Нам надо выбрать место, куда смог бы переместиться кто-то из твоих, — попросил о помощи парень.

— Я не знаю, как они это делают, — забеспокоилась Шайя, — предлагаю спуститься с крыши и выйти вон к той лужайке. Думаю, мы сейчас сможем быстро связаться со старейшиной, как в прошлый раз, и он подскажет, что надо делать.

Парень кивнул и потянул её за собою. Все выдвинулись за ними, и когда Ягуд провёл всех вниз и встал посередине небольшой декоративной площадки, остановились, не понимая, что он будет делать дальше.

— Отойдите все к дорожкам, — скомандовал он и, посмотрев на Шайю, сел прямо на траву, утягивая её за руку вниз. Она сразу же устроилась рядом с ним и мысленно потянулась к Сакру. Не успела подумать о том, что сейчас не рассвет и не закат, как их с Ягудом сознания оказались на любимом месте алани для медитаций.

— Ну, вот и гости, — радостно поприветствовал их старейшина и подмигнув, добавил: — Сейчас я посмотрю, куда надо перемещаться, и провожу Хо.

Шайя почувствовала вклинивание в энергетический круговорот Ягуда осторожной энергии старейшины.

— Не закрывай дорогу гостю, — шикнула она парню, — мы возвращаемся не одни, и ты сейчас вместе со мною служишь проводником.

— Так-так, хорошо, — огляделся Сакр, — земля и травка, прекрасно. Ну что ж, ждите уважаемого Хо наяву.

Образ Сакра поплыл и исчез, а Шайя почувствовала, что Ягуд утягивает её в глубины Вселенной. Она резко дёрнулась и открыла глаза, возвращаясь в реальный мир.

— Ты что?! Сейчас не время и не место! — рассердилась она.

— Да я только подумал о том, что хорошо бы знать, как…

— Ягуд, тебе необходим полный контроль мыслей. Ты пока не понимаешь, что, окунувшись в информационное поле, можешь не заметить, как потеряешь физическое тело.

— В смысле?

В это время напротив них появился господин Хо.

— Уф, получилось, — довольно произнёс он в ответ на открытые рты молодёжи и остальных.

Это потом уже на съёмочной камере при самом медленном просмотре будет заметно, как появился вихрь, а потом старичок собрал себя сам из мельчайших частиц. Без сложнейшего компьютера или какого-либо другого устройства — просто взял и собрал себя!

Камера работала со сбоями, реагируя на разлившуюся энергию, а когда господин Хо появился, то и вовсе упала, оставляя минимум для исследования.

Старичок похлопал по телу руками, проверяя себя и, словно продолжая разговор Шайи и Ягуда, ответил тому на вопрос:

— А в том смысле, что тело твоё остаётся беззащитным, что ты можешь не заметить, как застынешь на года и умрёшь, потому что твоё сознание не тренировано отслеживать время, да и переизбыток информации может дурно повлиять на твой мозг. А ещё ты не один такой одарённый, способный отправлять своё сознание в глубины Вселенной, и не все тебе там друзья. Я уже не говорю о том, что в погоне за информацией, особенно из уст тех, кто давно жил, ты можешь попасть в другое измерение и не найти дорогу назад. Ты же не думаешь, что предыдущие поколения до сих пор болтаются где-то, не переродившись?

Ягуд только открыл рот, чтобы что-то ответить, а Хо, наставительно приподняв палец, удовлетворённо протянул:

— Во-о-о-от! Так что, парень, ещё неизвестно дар ли твоя сила или проклятие, — вздохнул старик, но тут же погрозил всё тем же пальцем: — Учиться тебе надо!

Ягуд поднялся и помог Шайе встать, а она сложила руки у груди и привычно поклонившись, произнесла вместо парня:

— Спасибо вам за разъяснения, господин Хо.

На что старик довольно улыбнулся.

— Спасибо, уважаемый Хо, — поддержал её Ягуд. — Нам ведь нужно лететь дальше, а что вы будете делать?

— Я-то? А пока ничего, вот посижу тут.

— Может, вам нужно пройти на завод? — подошёл брат Ягуда.

— А зачем? Мне без разницы, где энергию ловить, а тут травка, деревца вот посажены…

— Э-э, какая-то помощь нужна?

— Ну, а как же: старому человеку чайку надо попить, да к мягким подушечкам вот эта егоза нас приучила…

— Господин Хо, а когда взрыв будет и нельзя ли до взрыва всё успокоить? — спросил управляющий.

— За заводик свой беспокоишься? Эх, не хочу тебя расстраивать, но стены падут. Так что всё, что ценно для вас, выносите. За моей спиной будет безопасно, а всё, что впереди меня, уж не обессудьте…

— Так что же, нас ожидает провал… открытый источник?

— А как без провала? Энергия себе проход пробьёт, выйдет наружу, а тут я её поймаю.

— Поймаете? И куда?

— А вот это самое сложное. Сначала удержать надо, пока выброс не прекратится, а потом обратно её пустить в родное местечко. А излишки потихоньку тут развею. Техника в округе потрещит, но не должна выгореть.

— Но это же, наверное, долго… вы справитесь?

— Хорошо бы за сутки управиться, — вздохнул старик, — вы уж мне попить приготовьте, да подушечек побольше, чтобы тело не затекало.

Наследник белоголовых посмотрел на управляющего — и тот без лишних слов кивнул.

— Всё сделаю. Он — единственная наша защита, поэтому даже не сомневайтесь!

— Вы, пожалуйста, и после того, как он защитит вас, — обратилась Шайя, — позаботьтесь о господине Хо. Он вряд ли сможет сразу же вернуться домой. Ему понадобиться массаж, тёплая постель, свежая еда и покой. На медкапсулы не рассчитывайте, они конфликтуют с его энергией и выходят из строя.

— Понял, — кивнул управляющий и сразу отошёл в сторону, чтобы связаться с кем-то.

Старик одобрительно заулыбался, а Ягуд потянул Шайю на верхнюю площадку. Им следовало лететь дальше. Девушка не сопротивлялась, но несколько раз оглянулась, проверяя, с уважением ли охрана относится к старику.

Уже у лестницы, ведущей на верхнюю площадку Кацу оттеснил Ягуда и, вручив Шайе небольшой букетик цветов, сам взял девушку за руку, провожая к самолёту.

— Спасибо, — оценивающе разглядывая составленный букетик из веточек карликовых деревьев и клумбовых цветов. — В самолёте не на чем глаз остановить, и немного красоты нам не помешает.

Она сама нашла подходящую банку из-под каких-то деталей и, налив воды, закрепила её на столике возле выделенной ей койки-капсулы. Ягуд смотрел зверем за устроенными девушкой хлопотами; Кацу был спокоен, а все остальные обсуждали появление господина Хо. Теперь все верили, что надежда есть!

По такой же схеме на Старк переместили ещё двое алани, а с господином Лу едва не случилась катастрофа.

Сакр, как и в предыдущие разы, переместил своё сознание, чтобы посмотреть место, куда должен перенести себя его приятель, и далее всё произошло по плану.

Шайя продолжала помогать Ягуду. Проводник на полянку алани ему уже не был нужен, но девушка отвечала на его вопросы, незаметно направляя его внимание на различные тонкости, не учитывая которые, можно было попасть впросак. Она тактично учила его осторожности и подстраховке своих же действий, а ещё уделяла внимание ответственности, быстро выстраивая примеры цепочек, запущенных простыми действиями.

Шайя сидела на траве рядом с Ягудом, ожидая появления господина Лу. В воздухе так же, как и возле других заводов, ощущалось напряжение, но… Девушка, не отдавая себе отчёта, переменила позу. Встать она отчего-то побоялась, а расслабленно сидеть, как при медитациях, сейчас казалось неправильным, и получилось, что она замерла стоя на четвереньках, усиленно втягивая носом воздух и нервничая. Ей позарез надо было что-то уловить, но как это сделать — она не понимала, и поэтому так глупо использовала нюх.

Ягуд удивлённо посмотрел на неё, а потом точно так же напрягся, сменил позу и медленно поворачивал голову из стороны в сторону. Охрана переглядывалась, не понимая, что происходит и только Харадо сразу же отреагировал, сбивая с ног появившегося господина Лу и умудряясь ударить Шайю по рукам, из-за чего она неловко повалилась на землю.

— Опасность, — коротко скомандовал Харадо и основная часть охраны рассыпалась по большему периметру, а кто-то защёлкал гаджетами, пытаясь определить, откуда исходит угроза.

Для Шайи и Ягуда прозвучавшее слово словно бы оформило странные ощущения в реальную форму, и они оба начали действовать. Ягуд хотел было присоединиться к охране, полагаясь на своё чутьё, а Шайя в последний момент ухватила его за штанину, останавливая.

— Сядь, закрой глаза и услышь его дыхание, — велела она.

Парень посмотрел на неё и опустился, а Шайя, касаясь его, чтобы бестолковая сила легче подчинялась ему, тихо продолжила говорить:

— Возможно, это будет не дыхание, а какое-то пятно угрожающего цвета или символ, лично для тебя означающий опасность. Ты найди его и окутай своей силой, сожми или ударь. Ты почувствуешь, что надо сделать.

— Это человек в рабочей форме, — отстранённо ответил Ягуд, — он боится, но целится в нас.

Шайя устроилась рядом с ним, кладя руки на плечи, видя, что парню всё же не удаётся полностью взять под контроль свою силу.

— Выбей из его рук оружие. Ты сила. Ты ураган.

— Сделал, — по его вискам тёк пот.

— Теперь пойми, где он по отношению к нам и подскажи охране, а сам проверь остальную территорию, — тихо подсказывала Шайя. — Не забывай запоминать те ощущения, которые ты испытываешь, пользуясь силой, чтобы без моего присутствия ты мог всё повторить.

Харадо был рядом и не вмешивался, только наблюдал.

— Кхе-кхе, молодой человек, уж больно ты давишь, — услышали все голос господина Лу, прижатого алайянцем к земле.

— Потерпите, дедушка…

— Уже всё чисто, мне ли не знать, — проворчал он и позволил поднять себя. — Вы это… давайте-ка поторопитесь, а то Сакру даже не останется времени отдохнуть.

Шайя тут же поднялась, неуверенно взглянув на Харадо, и услышала:

— Бегом.

Он взял её за руку и побежал к самолёту. Никто не осмелился спорить и уже через две минуты самолёт взлетел, направляясь к следующей точке. Там их встретило значительно больше охраны, и вся территория подвергалась зачистке заранее.

Шайя уже второй раз ела в самолёте и даже успела несколько часов поспать, в промежутках между вылазками и просмотром информации о проходящей эвакуации, прежде чем они все прибыли к последней шестой точке.

Земля подрагивала, чувствовались толчки и жар. Сакр переместился сразу, стоило Ягуду и Шайе появится на любимом месте в заповеднике, как старейшина скомандовал им возвращаться, а он за ними. В этот раз Шайя видела, как вокруг Сакра задрожал воздух, и он исчез, а потом словно комета пролетел за ними, и когда она открывала глаза, сидя на травке возле завода, он уже из «кометы» вновь стал привычным старичком в поношенной одежде, но в красивой жилетке с меховым воротником.

— Ну, самое сложное мы сделали, — довольно произнёс он, и в ответ на удивлённый взгляд Ягуда пояснил: — А ты как думал? Мы больше года готовились к этому. Это ж надо чётко представлять каждую клеточку своего тела и не напутать с её месторасположением! Это наука!

— Как — больше года? Так вы всё знали?

— Так и ты теперь знаешь, какие планы вынашивали ферманцы, и знаешь, что их было много.

— Так почему не сказали?

— Я же тебе говорю, планов у них было много, и откуда же нам знать, как развернулась бы цепь событий? Вариативность была огромнейшая, вплоть до того, что последнее покушение на Императора удастся.

— Было покушение? — заинтересовано переспросила Шайя, поудобнее устраивая старика.

— Чуть ли не раз в неделю, так что можно предполагать, что количество рано или поздно перейдёт в качество, но я бы не радовался этому.

— Почему? — поинтересовался мнение старейшины Харадо.

Сакр покачал головой, забавно цокая языком:

— Потому как те, кто придёт ему на смену, а я бы их назвал сворой, превратят жизнь колоний в ад.

— Мы себя отстоим, — убеждённо произнёс Ягуд.

— Не сомневаюсь, юный шаман, не сомневаюсь, но тебе от этого мало будет радости.

— Почему это? Только враг не порадуется победе!

— Ягуд, — тихо обратилась к нему Шайя, — ты не просто шаман, сидящий у костра и мерно ударяющий в бубен во славу своего поселения. Ты — птица Вселенной, и ты будешь чутко чувствовать её, увидишь всю ту боль, что видит она. Тебе придётся сталкиваться с выжженными горем душами и с полным ассортиментом счастья, от тихого до плещущегося через край. Для тебя раздвинулись границы, и ты не сможешь больше думать только о своей планете. Твой дом стал значительно больше, и поэтому для тебя имеет значение, что творится на других планетах и сколько горя от них исходит в эфир.

— А что, он похож на птицу! — засмеялся старик, одновременно явно думая ещё о чём-то своём, а потом он замер и вздохнув, помахал рукой: — Ребятки, — обратился он к охране, — скажите там, чтобы все отошли подальше от завода. Сейчас начнётся.

Харадо схватил Шайю и оттащил её за спину старика. Она от неожиданности испугалась, но сообразив, благодарно прижалась к нему, выкрутилась так, чтобы посмотреть ему в глаза и, потянувшись, обняла, касаясь щекой его щетины.

— Колешься, — прошептала она ему.

Кацу крепче обнял её, собираясь сказать ей…

Сильный толчок уронил всех. Харадо мягко повалился, но поддержал Шайю, и она почти устояла, вот только вид взлетевшего вверх завода, как пробка от бутылки шампанского, подкосил её не хуже подземного толчка. Это зрелище подавляло своей нереальностью, мощью, и только потом появлялась мысль, что сейчас всё то, что взлетело, опустится вниз, прямо на всех тех, кто по-дурости своей оказался вблизи.

Но этого не произошло. Стало в один миг невыносимо жарко! Многие задергались, срывая с себя цепочки, металлические браслеты, чувствуя ожоги. Дышать стало трудно, но пока что пекло больше походило на жар сауны, но всё равно было страшно. Ещё чуть-чуть — и воздух станет выжигать внутренности.

Устремлённый вверх поток огня и, наверное, энергии, не давал сразу обрушиться тоннам камней, но они всё же стремились вниз, и невозможно было оторвать глаз от зрелища медленно опускающегося и оплавляющегося камня в столбе смерти.

Сакр плотно сжимал губы и, расставив руки в стороны, едва шевелил пальцами. Шайя чувствовала, что старику тяжело, и она поползла к нему.

— Куда! — рявкнул Харадо.

— Мощно, слишком мощно, а он ведь ещё контролирует остальных.

— А ты тут причём?

Но Шайя лягнула его ногой, заметив, что он хочет остановить её, и быстро дёрнулась по направлению к Ягуду, и пока Харадо не схватил за лодыжку, сорвала траву и бросила пучок в парня. Он перевёл на неё ошалелый взгляд и, увидев позади неё Харадо, резко ухватил девушку за руку, тем самым роняя её, и потянул к себе. А Кацу в это время уже взялся тащить её к себе за лодыжку.

— Да пустите же меня, — извиваясь, зло зашипела она и, получив свободу, мотнула головой в сторону Сакра, не отпуская взглядом Ягуда: — К нему! Быстро!

Шайя доползла до старейшины и, встав на колени позади него, осторожно положила руки ему на плечи. Ягуд уже был рядом, и она велела ему:

— Выбери положение, чтобы тебе было долго удобно, но при этом ты должен касаться меня.

Ягуд хотел бы было встать так же, как Шайя, на колени и поддержать её, но она недовольно дёрнула плечом и прошипела, напоминая: — Твоему телу должно быть удобно, — и тогда он лёг на спину позади неё, упираясь корпусом в ступни девушки.

— Скинь мои туфли и тогда контакт будет полным, — она нетерпеливо пошевелила ступнями и одобрительно кивнула, когда они уперлись в его бок, а сила Ягуда потихоньку начала стекаться к старейшине, предварительно ластясь к ней.

Больше она не обращала внимания на парня, сосредоточившись только на Сакре. Он не сразу стал пользоваться энергией парня, осторожно вплетая её в свои потоки, и только спустя долгое время старейшина начал тянуть силу Ягуда.

Шайя держала руки на плечах старика, иногда слегка оглаживала, а иногда начинала разминать.

— Хорошо, цветочек, — едва слышно бормотал он, — не отпускай меня, а сейчас…

Он, не вставая, сменил положение на более удобнее, а Шайя коленом подпихнула ему под зад ещё одну подушку.

— Вот так-то лучше.

Девушка стала связующим звеном между старейшиной и Ягудом. Довольно своенравная сила парня смягчалась, проходя через тело девушки, и ровно вливалась в Сакра. Вскоре у неё заболели колени, но она, наоборот, прижалась к старику, создавая ему подпорку под спину своим телом. Находясь в эпицентре сил, ей стало доступно то, о чём она раньше только слышала в пространных объяснениях.

Окружающее раскрасилось совершенно иными красками, отражая энергетический план, и казалось, что в этот момент ей доступно управление любой энергией. Вот только отвлекаться было нельзя.

Все видели, как столб огня довольно скоро сменился на звонкую ярко-синюю энергию, воздух больше не раскалялся, но дышать всё равно было тяжело, и это ощущали абсолютно все. У одного из охранников вспыхнули волосы, и его крик проехался по нервам девушки.

— Шайя, вода, — она отвлеклась от наблюдения за расходящейся на высоте в грибную шляпу энергией, которую старейшина не выпускал и лишь только понемногу расширял границы этой шляпки, и проморгавшись, увидела руку с бутылкой воды.

— Лей на голову и лицо, потом пить, — попросила она.

Ей не надо было поворачиваться, чтобы понять, что это был Кацу. Он не стал лить воду ей на голову, а намочил что-то из своей одежды и сделал охлаждающий компресс, а потом ещё побрызгал чем-то на волосы, избавляя их от наэлектризованности. После протёр ей лицо и напоил.

— Старейшине…

— Сейчас.

Теперь уже она видела, как Кацу склонился возле Сакра и так же смочил тому лицо и дал напиться. Позади Шайи тоже происходила какая-то возня, но повернуться она не могла хотя бы потому, что жутко затекла шея.

Иногда она, словно загипнотизированная, впадала в прострацию и ничего не видела, не слышала, кроме рвущейся вверх энергии. Столб уже стал едва заметного нежно-голубого цвета, а шляпка гриба всё ещё удерживала свои контуры, но стала такой огромной, что вскоре её границ будет не видно.

Всё чаще Шайя выпадала из гипнотического состояния, и тогда минуты растягивались в бесконечность, её тело начинало трясти, а из глаз лились слёзы. Больше всего донимала боль в коленях, а остальное… было плохо, просто плохо и всё время хотелось пить.

Харадо был рядом и, кажется, это он подложил ей под колени подушки, но они уже не спасали, он, изогнувшись, разминал ей шею, спину, поддерживал её под мышки, но тогда заваливался старейшина.

— Шайя, ты сейчас упадёшь, ты больше не можешь, что мне сделать, как помочь тебе? — услышала она словно издалека.

Девушка тянулась за мокрой тряпкой, которой Кацу протирал ей лицо, и понимала, что он прав: она уже не контролирует себя. Сделав несколько глотков, больше проливая воду, чем осознанно глотая, Шайя последним усилием пнула Ягуда в бок.

— У-у, — услышала она стон.

Девушка с трудом оглянулась, морщась от боли. Парень был белым, но его не трясло, и вообще он выглядел довольно прилично на её фоне.

— Ягуд, медленно садись и аккуратно подтягивай к себе старейшину. Пусть он сидит, опираясь на тебя, как в кресле. Его тело не выдержит напряжение, ему нужна помощь. Думаю, твоя энергия уже растеряла свою агрессивность, и ты сам сможешь контролировать её, полностью подчиняясь Сакру. Ты понял? Ты даёшь силу, а старейшина управляет ею! — из последних сил объясняла Шайя.

— Пусть управляет. У меня пустая голова, так что я и в носу у себя не соображу поковырять, — буркнул Ягуд, случайно разрывая контакт с Шайей, а она в это время всё ещё касалась тянущего энергию старейшину. Её лицо вмиг стало белым, и она завалилась набок, а старейшина упустил контроль над столпом энергии, и пусть та уже растеряла значительную часть силы, но удар по находящимся вблизи людям оказался серьёзным.

— Идиот, — пнул парня Харадо, тряся головой, и не давая тому броситься к девушке, — делай, что она сказала! — прорычал он.

Ягуд сразу понял свою ошибку, и уже вновь контактировал со стариком, а теперь, кося взглядом на неподвижную Шайю, осторожно обхватывал старейшину и тянул к себе.

— Сейчас, сейчас, — бормотал парень, — сейчас будет удобнее.

Сбитый с ног полыхнувшей энергией брат Ягуда подбежал и помог ему сесть так, чтобы была опора, а Сакру он сам послужил в качестве кресла и, соответственно, источника. Старик вздохнул с облегчением и прошептал, что самое опасное позади, но энергию на волю выпускать ещё нельзя.

Шайю в это время оживляли всеми известными способами. Её сердце начинало биться, но вскоре, словно ему не хватало сил, замедлялось и останавливалось.

— Скажи им, — прошептал старейшина, — пусть опустят в озеро. Вода напитает её силой.

— Эй, Харадо, ищи озеро и опусти в него жену! Вода даст ей сил! — крикнул Ягуд, закрыв глаза.

Он не хотел видеть безжизненное белое лицо девушки. Её ресницы, брови, губы, на этом лице-маске казались неестественно яркими, и от этого ему становилось страшно. Он несколько часов подряд ощущал тепло её ног, упирающихся ему в бок и теперь, из-за одного его непродуманного шага, вместо волнующего тепла — могильный холод.

Глава 22. В которой Ягуд проявляет активность, но его сила преподносит Шайе неожиданный сюрприз

— Здесь есть озеро? — зарычал Харадо.

— В десяти километрах отсюда… — ответил осунувшийся управляющий, баюкая сломанную при падении руку.

— Транспорт? — ни на кого не глядя, спросил Харадо.

— Рядом дорога, можно там…

— Быстро!

Несколько человек бросились по направлению к дороге и разбежались по сторонам. Один рванул к небольшому поселению, другой в сторону парковки у магазина. Через двадцать минут один из охранников уже приземлился поблизости от Харадо. Маленький частный летунец, но он идеально подходил, чтобы преодолеть густой лес и сесть на узкой полоске бережка.

Кацу, держа на руках Шайю, дыхание которой вновь замедлялось, как и её сердцебиение, вбежал в воду. Он боялся, что прохладная вода навредит ей, боялся, что сейчас сердце вновь остановится и больше его не получится запустить, но понимал, что вынужден довериться совету аланского старейшины, потому что сейчас слишком рискованно мчаться в больницу и нарваться на закрытые двери. Эвакуация населения уже состоялась.

Он поддерживал девушку на воде, интуитивно покачивая её, создавая движение и стараясь при этом сильно массировать её ладони, активируя внутренние ресурсы тела. Он шептал ей только одно:

— Не сдавайся, милая, не сдавайся… не смей сдаваться…

Шайе не хватало сил открыть глаза, в голове неприятно шумело, но лба, а потом и щёк касалось что-то раздражающе горячее и жгло.

«Ну сколько можно?» − возмущалась она, смирившаяся с холодом и трясучкой. Её трясло равномерно и уже привычно, но эти горячие прикосновения нервировали, тормошили, мешали!

«Надоело!» − сердито подумала она и открыла глаза.

Низко склонившись, её гипнотизировал Харадо, и это его губы показались ей обжигающими. В удивлении она ещё шире открыла глаза и попыталась что-то сказать, но зубы лязгнули так, что прикусили язык.

«Да что б вас всех!» − хотелось плакать, так всё было плохо! Холод достучался до разума и теперь терзал тело с ещё большим остервенением.

— Замёрзла?

«Бинго!»

Он понял по её взгляду, что прав и бегом потащил её на берег, где с маньячной одержимостью сорвал с неё одежду, а потом с трудолюбивостью хищного паука упаковал в какую-то бумагу, долго тискал, изображая массаж или растирания, и при этом норовил держать подвергающийся страданиям кокон возле настоящего костра.

«Сумасшедший» − мелькнула вялая ворчливая мысль.

Как-то само собой удалось сладко потянуться, нарушая целостность накрученного на неё кокона, а потом согревшееся тело само отправило свою хозяйку в забытьё. Шайя только и успела подумать, как, оказывается, хорошо, впадать в беспамятство, зная, что о тебе позаботятся.

Очнулась она в гостиничном номере из-за навязчивого лучика дарующей энергии звезды, светившего ей прямо в глаза. Лениво осмотревшись и определив милую, но простенькую обстановку, девушка нехотя вылезла из постели. Она одобрительно отметила имеющуюся на себе гостиничную пижаму и заторопилась в туалет. Уходить из туалетной комнаты не было смысла, так как зеркало показало неопрятную девицу, которой срочно требовалась чистка!

— Это где же я так извазюкалась? — недоумевала она, выковыривая из пупка песок, с плеча стирая засохшую глину, а в спутанных волосах вообще застряла то ли трава, то ли водоросли, то ли ряска.

Потребовалось не меньше часа, чтобы привести себя в порядок, преодолевая проблемы с водой. Последняя текла тонкой струйкой и не сразу пошла горячей, а после Шайе несколько раз приходилось отскакивать, так как вместо прозрачной водной струи душ начинался плеваться какой-то грязью.

Но временная постоялица выжала, что могла из душа, и вскоре вполне себе красивая вышла в коридор всё в той же пижаме и одноразовых тапочках. Она с сожалением вспомнила, что весь её гардероб остался в чемодане в самолете, стоявшем на заводской площадке, которой после взрыва не осталось.

Вообще-то это была личная катастрофа, так как девушка могла считать себя теперь не только безработной, но и голой во всех смыслах. Ей хватит денег купить себе что-нибудь дешёвенькое из одежды, включая трусы и балетки, но, пожалуй, это и всё. Да и ладно бы проблемы с одеждой, но как жить без необходимых для работы гаджетов?

Допустим, на Алайю она вернётся, воспользовавшись помощью Харадо, а вот дальше… Дальше тяжело им с профессором придётся, но не привыкать!

Гостиница оказалась абсолютно пустой с неработающими лифтами. Посмотрев план здания, Шайя решила прогуляться до ресторана и там обнаружила завтракающих белоголовых мужчин. Ещё раз окинув себя взглядом и убедившись, что пижама вполне себе приличная в нынешних обстоятельствах, девушка вошла в зал.

— Госпожа Харадо, — воскликнул один из них.

А Шайя отметила, что некоторые мужчины так же, как она, одеты в гостиничные пижамы. Похоже, проблемы с одеждой не только у неё. — Сейчас я вас покормлю.

Шайя поздоровалась со всеми и отдельно поприветствовала подскочившего мужчину, вспоминая, что видела его в самолёте. Он совершенно точно был в числе охраны наследника, шамана и прочих.

— А где мой муж?

Старковец, что решил позаботиться о ней, зашёл за стойку и, открыв огромный шкаф, выбирал еду. Услышав вопрос, он посмотрел на часы и ответил:

— Сейчас господин Харадо должен уже выходить из медкапсулы. У него было сотрясение мозга, и после того, как вам была оказана помощь, нам удалось уложить его на лечение.

— А старейшина и другие?

— Мы не смогли собрать их вместе, так как любая техника отказывала в работе поблизости от них. Но обо всех заботятся по высшему разряду, и можете быть уверены, что они получают всё, что желают.

— Да что они могут пожелать, — по-доброму усмехнулась Шайя, зная о неприхотливости старшего поколения алани, — но хорошо, что все живы!

— Госпожа Харадо! — окликнул её Ягуд.

Она развернулась и, увидев осунувшегося парня, с тревогой спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Как после длительного марафона, но, в общем, нормально.

— Как удалось справиться? Расскажи! — нетерпеливо подаваясь вперёд, она приняла из рук охранника поднос с едой, и потянула Ягуда к столику у окна.

— Да я вообще ничего не понял. Делился силой, а что дед делал… разве поймёшь? Но постепенно туча на небе стала уменьшаться и светлеть, а потом он пробормотал, что сейчас будет колко и обмяк.

Парень отодвинул стул для Шайи и усадив её, продолжил рассказывать:

— Я думал, он умер, но оказалось, что потерял сознание. Не сразу даже сообразил, что у меня всё тело покалывает, как он говорил. Господин Сакр потом уже объяснил мне, что это излишки энергии остались в воздухе. Сам дед смог немного восполнить свой резерв, а я не принял её. Он сказал, что если бы ты была рядом, то гармонизировала бы потоки, и я тоже полностью восстановился бы.

— Ягуд, ты не зацикливайся на мне, — нахмурилась Шайя, почувствовав что-то вроде навязываемой ей вины.

Может, он делает это неосознанно, так как не привык ощущать себя нездоровым и ещё не научился с достоинством принимать это состояние, но даже намёк на упрёк неприятен.

Шайя разложила еду, поделилась с парнем местным аналогом йогурта со вкусом ягод и утихомирив в себе ненужные эмоции, доброжелательно произнесла:

— Послушай, я ведь много лет училась понимать окружающее, чувствовать и становиться его частью. Не физически, конечно, а эмоционально. Мне не доступно информационное поле Вселенной, но во время медитаций я душой сливалась с природой и для меня это всегда было сродни отдыху. Это приобретённое умение, и ты быстро научишься находить в себе те струны души, которые помогут гармонизировать внутреннее состояние и не конфликтовать с энергией природы. Главное, что у тебя есть сила и ты не оперируешь вслепую, не зная, к чему двигаться.

— Сила! Да толку от этой силы? Туда, куда мне хочется, вы все, как один, талдычите об осторожности, а где мне не опасно − там от меня шарахаются.

Ягуд процедил последние свои слова сквозь зубы, и Шайя поняла, почему мужчины, ранее спокойно сидевшие за центральным столом, теперь настороженно поглядывали на неё, точнее, на своего шамана.

Им довелось увидеть, как парень расправился со стрелком, и его способности их впечатлили. Они ничего не смогут противопоставить ему, если вдруг не «сойдутся в характерах». На планете воинов, где каждому знакомы правила состязаний, шаман стал пугающей неизвестной.

— А что ты хотел? Не маленький, должен понимать, что доверие надо заслужить, — возмутилась Шайя. Неужели он думал, что его будут носить на руках? Святая простота! — Ты одним махом можешь убить!

Ягуд опустил голову, но девушка сразу поправилась:

— Да брось ты, я не о том случае, когда ты резко прервал контакт. Тут мы оба дурака сваляли. Я говорю о том, что тебе теперь не рекомендовано раздражаться, не стоит болтать о том, что узнал, не подумав. Ягуд, ты же сын вождя и должен понимать, что вокруг тебя сейчас такие страсти-мордасти закрутятся, что просто ужас!

Она пыталась разговаривать с ним по-свойски, с ноткой безбашенного веселья, но он наградил её мрачным взглядом и укоряюще произнёс:

— Сейчас нет ничего важнее имперцев, и мой долг помогать в войне с ними.

Шайя отбросила маску «своего парня» и пересев поближе к парню, склонившись к его уху, зашептала:

— Не спеши, — попросила она. — Тебе надо учиться! — увидев, что он поморщился, услышав такую банальщину, заторопилась: — Если другие вожди увидят, на что ты способен, то они решат избавиться от тебя. Конечно, эти мысли придут к ним в голову после противостояния с Империей, но тебе от этого не легче.

— Пусть только попробуют, — он сжал кулаки.

— Попробуют, и уверяю тебя, найдут способ надавить или раздавить. Пойми, ты угроза давно устоявшемуся межклановому равновесию. Ты же уже сообразил, что для тебя нет тайн, нет расстояния, чтобы нанести удар? Такого могущества никто не потерпит, поэтому не лезь на первый план − без тебя справятся!

— Но я могу сделать так, что жертв в войне с Империей будет меньше!

— Откуда ты знаешь, не станет ли их потом больше, когда начнётся тайная охота на тебя?

— Тогда зачем мне вообще эта сила, если ею нельзя пользоваться?

— Ты уже защитил планету, разве этого мало? Со временем ты научишься просчитывать или видеть, это уж я не знаю, когда твоя помощь во благо, а когда из-за твоего вмешательства в конечном итоге всё встанет с ног на голову.

— Шайя, ты мне нужна! — взмолился он. — Брось Харадо, оставайся со мной! Я люблю тебя! — он плавным движением стёк со стула и удерживая её за бёдра, заглянул ей в глаза, спеша высказаться.

— У меня есть своя квартира в городе, я построю дом, ты ни в чём не будешь нуждаться. Я буду подчиняться тебе и делать всё, что ты говоришь! Шайя, у тебя в подчинении будет личный шаман! Ты же видела, на что я способен! Я открою перед тобою все тайны мироздания!

Он не давал ей встать, хотя видел, что она оглянулась на сидевших в зале охранников, следящих за их разговором, и испытывает неудобство.

Ягуд быстро поднялся и подхватил её на руки, сажая к себе на колени. Ему было плевать на свидетелей. Все знают, что мужчина должен уметь завладеть вниманием женщины и привести её в свой дом! Он прижимал Шайю к себе, продолжая расписывать, какая у них двоих будет прекрасная жизнь.

— Ты понимаешь меня с полуслова, — шептал он, не давая ей отстраниться, — ты для меня намного больше, чем девушка, с которой я буду делить постель. Рядом с тобой я дышу в полную силу!

Шайя больше не отпихивала его и уж тем более не звала на помощь, боясь вспышки Ягуда и последствий.

Она мягко поглаживала его по затылку, давая ему возможность выговориться и успокоиться, но сама держалась в таком положении, чтобы он не мог целовать её. В какой-то момент его горячечный шёпот даже ввёл её в транс. В шёпоте Ягуда Шайе даже пригрезился её будущий дом на Старке и Ягуд, встречающий её у порога.

Он сердился, что она чем-то была занята и опоздала, но та эффектная девушка, в которой Шайя узнала себя, не боялась его гнева, хотя он ухватил её за затылок, сминая волосы в кулак и приблизив своё лицо к ней, оскорблял её, сообщая как он поступит с ней сейчас. Той Шайе нравилось стоять, не имея возможности пошевелиться, а обидные слова заводили её. Она всё считала игрой и прелюдией к бурному сексу.

Даже отрывочные картинки происходящего заставили у реальной Шайи сбиться дыханию. Она в шоке смотрела, как страстные объятия всё больше переходили на уровень подавления и подчинения, как ласки Ягуда превращались в истязание, которое тем не менее вызывало одобрительные стоны. Её стоны!

Потом словно бы прошло несколько лет и вновь секс. Снова резкость и жесткость, боль и ласки, вызывающие удовольствие, а сама Шайя худая, порочная и жадная до внимания Ягуда. Он её не обижает, четко контролирует весь процесс соития, но в его лице не страсть, а спокойная снисходительность господина.

Следующая картинка. Красивая темноволосая женщина в постели с несколькими мужчинами, позволяющая им многое, очень многое… и в этой женщине Шайя узнала себя. А Ягуд… он прекрасен! Красивый властный мужчина, о котором, без сомнений, мечтают все женщины всех возрастов. Он брезгливо смотрит на экран, где видны игрища бывшей жены, оплачивает её расходы и объясняет брату, что будет платить, пока она жива, так как считает себя виноватым.

— Моя сила извратила её сущность. Она не могла сопротивляться моему вожделению и привыкла, что наш секс всегда связан с болью. Я не сразу понял, что происходит. Моя сила сделала её рабой, заставляя испытывать при этом удовольствие, а Шайя всего лишь привела к единому знаменателю видимое и скрытое.

— Уволь меня от ваших извращённых отношениях! Я знаю одно: ты достаточно лечил её, тратя свои силы.

— Трудно лечить от того, что стало единственной радостью в жизни.

— И всё же, это похотливое животное позорит тебя…

Настоящая Шайя, которая продолжала сидеть на коленях обещающего счастливую жизнь парня, в ужасе закаменела, стараясь уловить каждое слово из того видения, что удалось подсмотреть. Похоже, они оба одновременно думали о будущем, и шаманская сила спроецировала его.

— Ты меня не слушаешь, — обиженно простонал Ягуд, стараясь насильно повернуть её голову так, чтобы их губы соприкоснулись. Она с силой дёрнулась от него, и ему пришлось уступить.

— Ягуд, — у неё во рту пересохло, и говорить было сложно, а ещё то, что она увидела, шокировало её.

До сих пор всё было на уровне догадок, предположений и как-то в голову не приходило, насколько всё серьёзно и к чему это может привести!

— Да послушай же ты! — ей пришлось вновь уворачиваться от его попытки поцеловать её. — Твоя сила очень благосклонна ко мне, но — Шайя сглотнула, — мне трудно находиться рядом с таким потоком энергии! Он сушит меня. Я выражаюсь не метафорически, а буквально. Знаешь, сколько я за последние дни выпила воды, пытаясь восполнить потерю влаги?

— Я не думал…

Его растерянность пролилась ей бальзамом на душу. В какой-то момент она испугалась, что он решит целенаправленно подавить её волю или усилит напор и состряпает такую ситуацию, из которой ей будет не выбраться, а там и секс уже сыграет свою роль.

Нельзя сбрасывать со счетов эффект от мощного стимулирования центра удовольствия, которое Ягуд может невольно создавать, делясь своими эмоциями. А ведь любой мозг очень быстро к этому привыкает и даже сопутствующий дискомфорт перестанет быть помехой!

— Я тоже не знала, — она напряженно отстранялась от него, но пока безуспешно. Ей всё меньше хотелось учитывать эмоциональный фон парня, боясь нанести ему душевную травму, но теперь ей было страшно рядом с ним находиться и трудно было удержаться, чтобы не сорваться. — Со мной раньше такого не бывало. Для нас обоих это новый опыт, только знаешь, для меня он скорее всего окажется смертельным.

— Я что-нибудь придумаю, — он вновь крепко прижал её к себе.

— Ягуд, ты и без меня станешь сильным и мудрым. Отпусти меня, пожалуйста.

— Шайя…

— Отпусти. У меня свой путь… — она пыталась, честно пыталась уговорить. Он же должен понять!

— Своими путём ты считаешь Харадо? Послушай, я же знаю, что вы не муж и жена… — вскипел он и Шайя тоже перестала сдерживать себя. Плевать на его чувства, плевать на свидетелей происходящего!

— Так вот какова благодарность старковцев? Летела сюда помочь, а попала в плен?

— Шайя…

— Ты не хочешь слышать, видеть, понимать меня! Тебе чихать на то, что мне дурно рядом с тобой, а твоё возбуждение всё это время вливается в меня, заставляя считать, что именно сейчас я испытываю удовольствие!

Почувствовав свободу, Шайя соскользнула с коленей шамана и, схватив бутылку с водой, ополоснула лицо, облегчённо выдыхая. Она зло посмотрела на него и отступила, увеличивая между ними расстояние.

— Я не думал, что тебе так плохо.

— У тебя были дела поважнее моего самочувствия, и я старалась не отвлекать тебя.

Он следил за тем, как она обтирает лицо салфеткой, делая глубокие вдохи и выдохи. Они оба молчали. Наконец девушка, видимо, пришла в себя и грустно усмехнулась:

— Было бы интересно понять, почему у меня такая реакция на тебя, но я слишком устала. Пока могу сказать, что это из-за слишком большой разницы в силе нашей энергетики. Будь осторожен, выбирая себе женщин, чтобы потом не винить себя в их болезнях или в нарушениях психики.

Ягуд смотрел на неё больным зверем, но согласно кивнул, потом встал и обойдя её, слегка коснулся губами лба.

Шайя не видела, что в зал в этот момент зашёл Харадо и ему довелось увидеть, как Ягуд, мазнув по нему взглядом, подходит к ней, склоняясь и явно желая поцеловать, а она покорно стоит и принимает ласку чужого мужчины на глазах у всех.

Он ушёл.

Должны быть злость, гнев, обида, но появилась слабость и желание забиться в глубокую нору.

— Значит, прощаемся? — уточнил шаман.

— Мне здесь больше делать нечего, — согласно кивнула Шайя и обойдя его, пошла к выходу.

В вестибюле её внимание привлекла мужская фигура и пройдя немного вперёд, она увидела прислонившегося к стене Кацу. Он явно недавно принимал душ и пах гостиничным шампунем.

— Доброе утро! — открыто улыбнулась она. — Здесь так светит звезда, что я не сразу увидела тебя в тени. Как ты себя чувствуешь? — Шайя никак не могла понять, что не так с мужчиной. Он выглядел больным, но ведь ей сказали, что он только должен был выйти из медкапсулы. — Как Сакр? Его можно навестить? Когда мы летим на Алайю?

Он смотрел на неё, автоматически отмечая, что она в гостиничных тапочках и поэтому он не сразу нашёл её. Маячки остались на вычищенных туфельках, которые он поставил в шкаф, а прослушку он не закрепил на её пижаме, потому что девушка ещё спала.

Он смотрел на неё − и терялся в своих чувствах. Ему было больно и сладко от того, что она смотрит на него, улыбается ему. Больно, потому что сжигает ревность, а сладко, потому что она здесь, рядом с ним и спрашивает об Алайе, а не сообщает ему о том, что решила остаться.

— Все живы-здоровы, восполняют свои силы. Навестить старейшину можно. Мы вылетаем хоть сейчас, — он выжидающе продолжал смотреть на неё.

— Тогда сначала к старейшине − и домой?

— Уверена?

— Ну, если господин Сакр спит, то я не буду его будить…

— Я имел в виду, что ты хочешь домой?

Она удивлённо уставилась на него:

— Я получила от пребывания на Старке массу неприятных впечатлений! Так что да, домой − и как можно скорее! Спасать чужие планеты оказалось весьма дорогим мероприятием!

Он улыбнулся в ответ на выказанное ею негодование и подал руку:

— Правительство Алайи тебе возместит все потери!

— Правда? — она взяла его под локоть. — Это прекрасная новость! Кацу, да ты добрый вестник! Как же хорошо!

Внезапная стужа и слабость исчезли из его груди как не бывало. Он шёл туда, куда она вела его и соглашался с ней, что всё хорошо.

— Кацу, а куда надо идти, чтобы попасть к старейшине?

— Он здесь, на самом верхнем этаже, только нам придётся подниматься пешком, потому что лифты ещё не работают. При эвакуации здание было законсервировано, а теперь есть проблемы с подачей энергии, так что если мы не уберёмся отсюда в течение ближайших дней, то потом будет затруднительно добраться до космопорта.

— Всё так серьёзно? Ах, ну да, энергоподачи нет. Так это же коллапс! Как бы они тут не скатились в средневековье!

— Ну, в ближайшее время старковцам придётся несладко, но они справятся.

— А как же война с Империей?

— Это первоочередная для них задача, а имеющиеся запасы топлива послужат этой цели.

— Благородная месть прежде всего?

— Это само собой, но ещё надежда поживиться. Воины Старка не воюют бесплатно.

Шайя с завистью посматривала на легко взбегающего по ступенькам Харадо и уже сомневалась в правильности своего решения навестить старейшину. Если он спит, то будить его будет неловко, и тогда зря она вообще карабкалась на верхотуру.

В номере люкс суетился обслуживающий персонал. Из разговора этих людей Шайя поняла, что господину Сакру подобрали новую одежду, сделали стильную стрижку, покрасили седую бородку, а сейчас он наслаждается общеоздоровительным массажем.

— Не волнуйтесь, госпожа Харадо, мы всё сделаем для вашего деда!

— Он мне не совсем дед, но очень близкий человек.

— Мы знаем, что нас уже не было бы в живых, если бы не он и другие, — говорил мужчина, видя беспокойство девушки.

— Ну что ж, тогда передайте ему, пожалуйста, что я улетаю домой и буду ждать от него вестей.

— Он знает и желает вам счастливого пути.

— Знает? Ах, ну да, — она улыбнулась, — не перестаю удивляться.

Развернувшись к Кацу, Шайя пожала плечами и сообщила, что её тут больше ничего не держит.

Друзья, не уверена, что в воскресенье будет прода. Наша история подходит к концу и одновременно надо многое увязать вместе. У меня получается один большой кусок и я пока не понимаю, как его поделить на главы. Тут надо подумать. Но как только, так сразу!

Глава 23. В которой наша героиня вольётся в рабочий ритм и поймет, что что-то не так с её жизнью

Перед тем, как улетать со Старка, Харадо велел сделать остановку в городе и, нисколечко не сомневаясь в своём праве, проник в один из закрытых магазинов одежды и набрал полный чемодан вещей для Шайи. Это был единственный момент, когда он оставил её на попечение охраны. Всё остальное время он держался рядом под любым предлогом.

На корабле девушка заняла ту же каюту, что и ранее, но не успела даже рассмотреть свой новый гардероб, как в гости зашёл обеспокоенный Кацу и попросил её сделать несколько прогнозов для пришедших ему на рассмотрение проектов.

— Но у меня нет компьютера.

— Вот.

— Э, спасибо. А связь с Алайей?

— Есть.

— Мне можно ею пользоваться?

— Можно. Защита, скорость, объём памяти, доступ к практически любой точке Вселенной.

— Оу!

Так Шайя обзавелась дорогой техникой, хотя порадовать Харадо положительными прогнозами не смогла, но он вроде бы даже не расстроился.

— Поставлю пометку доработать, пусть мозгами шевелят, — пояснил он.

В тот момент она облегчённо выдохнула, поняв, что не надо вновь оправдываться и чувствовать себя виноватой в том, что не может сказать, где слабое звено в представленной на её суд программе. Правда, у неё возникли вопросы, почему он занимается одобрением проектов из разных сфер, но профессор тоже частенько совал свой нос в неожиданные области и приносил пользу своим коллегам.

После того, как Шайя забраковала с десяток подготовленных для молодого правительства стратегий развития, она отложила все дела и села подумать. Какую бы должность Харадо ни занимал, он не может отправлять на доработку такое количество проектов без всяких пояснений, да ещё за такой короткий срок. Ему элементарно скоро перестанут верить и усомнятся, что он вообще их просматривает.

— Кацу, ты предоставил мне много секретной информации и уже нет смысла что-либо скрывать. Давай попробуем подойти к делу по-другому? Я хочу попросить у тебя список тех сотрудников, которые занимаются всеми этими проектами и тех, кто может ими заниматься, а я попробую понять, у кого больше шансов добиться успеха в том или ином деле.

— Хорошая мысль, — одобрил Харадо.

Так пролетели несколько дней.

Иногда Шайя и Кацу общались на отвлечённые темы, но чаще каждый занимался своим делом, при этом сидели они в одном помещении − небольшой каюте-кабинете.

Харадо сразу сел работать за столом, а Шайя предпочитала вечный поиск. В зависимости от настроения она могла устроиться на диване, на полу, в кресле. Кацу всегда с интересом следил, как девушка выбирает себе место, усаживаясь поудобнее и собирая возле себя определенный набор предметов, определяющих её комфорт. Но самыми его любимыми моментами стало время чаепития. Шайе нравилось создавать особую атмосферу, и вскоре Кацу уже ловил себя на мыслях, что ждёт, когда она потянется, начнёт хлопотать, а потом прикажет ему прекращать работу и пить с ней чай.

Идея его жены просмотреть список сотрудников вроде бы сработала. Во всяком случае, она многих поменяла местами, кого-то порекомендовала вовсе убрать, а кому-то дала неожиданный шанс проявить себя, а как оно потом получится − будет видно.

Уже перед прилётом в космопорт Шайя наконец-то обратила пристальное внимание на тот ворох одежды, что принёс ей Харадо и опешила от стоимости. Колеблясь, она всё же призналась, что он поставил её в неловкое положение.

— Кацу, для меня это слишком дорого! Даже если ты не заплатил за неё, я не могу носить блузку, цена которой равна моему месячному жалованию.

— Во-первых, я заплатил. Во-вторых, на Старке цены на одежду наших дизайнеров неадекватные, так что не стоит обращать внимания на них. А в-третьих, Шайя, ты не забыла, что ты моя жена?

— Но я думала, что ты уже подчистил все бумаги… − Кацу её удивил.

— Нет, и я хочу тебя попросить не разрывать наш брак.

— Но…

— Я вхожу в состав нового правительства, и развод сейчас был бы неуместен, − его слова прозвучали сухо, вот только Шайя научилась чувствовать его настроение, и тема фиктивного брака его явно волновала.

— Кацу, я думала, что ты изначально не по-настоящему оформил документы. Всё же ты работаешь в таком ведомстве…

— Всё было по-настоящему.

— И теперь развод повлияет на твою карьеру?

— Да.

— Мне надо подумать, − не торопилась с ответом она. — Для меня это большая ответственность. Мне бы не хотелось невольно тебе навредить, но и свою жизнь подчинять новым обстоятельствам для меня может оказаться затруднительным.

— Шайя, я обещаю относиться к тебе с уважением и не буду навязчивым. А ещё я предлагаю тебе работу.

— Работу? Какого рода?

— Примерно то же самое, чем мы занимались во время полёта. Но ещё я хочу, чтобы ты проверила на профпригодность всех моих служащих.

— Не знаю даже, хвататься ли мне за этот шанс? Вообще-то я мечтала путешествовать, пусть не сейчас, но всё же не в старости, а работа в твоём ведомстве — это тайны государственного масштаба…

— Не вижу проблемы. Ты сможешь путешествовать на служебном транспорте с полной гарантией безопасности.

Шайя в ответ рассмеялась, представляя сопутствующее количество охраны.

— Дай мне немного времени! Я хочу встретиться с дядей, проведать знакомых.

— А наш брак? Шайя, если мы женаты, то нам лучше сразу остановиться у меня, а потом ты уже встретишься с профессором Ниярди.

Она пожала плечами:

— Ну раз лучше, то так и сделаем, но к дяде я поеду…

— Сегодня же! — продолжил он её слова.

Они сошли с корабля, с удовольствием вдыхая воздух родной Алайи. В космопорте царила непривычная тишина, и гулкое эхо, возникшее при разговоре, удивляло.

Сопровождаемая охраной чета Харадо долетела до городской квартиры Кацу. Во время полёта мужчина сделал несколько заказов, и не успела Шайя спросить, где ей предстоит ночевать, как начали прибывать курьеры. Она не думала принимать их, но Кацу отвлекли звонки, и девушка взялась носить доставляемые пакеты.

Шайя не ожидала, что придут заказы с обычными продуктами, а не готовой едой и вынуждена была немедленно вникать в хозяйство. Пустая квартира наполнялась уютным беспорядком, который создавали разные коробочки, баночки, скомканная обёртка и цветы.

Временная хозяйка просторной квартиры разложила несколько монобукетов на столе и, напевая, составляла цветочные композиции для всех тех ваз, что оказались здесь в изобилии. Увидев, что Кацу стоит у входа на кухню и смотрит на неё, Шайя поделилась своим удивлением:

— Не ожидала в мужской берлоге найти столько ваз!

— Я люблю, когда в каждой комнате стоят живые цветы. К сожалению, горшечные культуры я не могу себе позволить, а вот букеты…

— Понимаю. Я добавила в вазы подкормку, и цветы простоят долго. А у меня дома целая оранжерея, но я тоже стараюсь чтобы вазы не пустовали.

Шайя быстро освободила стол и показала, куда разложила продукты, а потом, испытывая неловкость, спросила:

— Ну, я пойду?

— Куда? — напрягся мужчина.

Она не сразу ответила, что к дяде, так как глупо улыбалась в ответ на видимое беспокойство о ней. Ей было приятно, что Кацу явно не хочет отпускать её.

Казалось бы, несколько дней в тесном пространстве бок о бок должны бы вызвать чувство усталости, но Шайе понравилось быть вместе с Кацу, а вот на его счёт она сомневалась.

Он, конечно же, ни словом, ни делом не дал ей понять, что она испытывает его терпение, но ведь не так уж сложно и скрыть свои эмоции! Тем более, если он узнал, что ему придётся повременить с разводом. И вот, сообщая о своём уходе, Шайя надеялась уловить его искреннюю реакцию − и осталась довольна увиденным.

— Я хочу повидать дядю, да и была бы рада встретиться с Нико. Это паренёк со станции Ореон.

— Я поеду с тобой.

— Кацу, твой браслет раскалён от поступающих вызовов. Не стоит из-за меня менять свои планы.

Он посмотрел на список людей, ожидающих связи.

— Я заеду вечером за тобой.

— Но…

— Помогу тебе с вещами. Будет хорошо, если ты привезёшь сюда цветы в горшках.

— Цветы в горшках? — удивилась она, а потом поняла, что это вроде привязки её персоны к квартире и рассмеялась: — Хорошо.

Шайя не сомневалась, что нравилась Харадо, но насколько глубоки его чувства? Ей хотелось любви. Не привычки, перерастающей в брак дружбы и уважения, а крышесносной любви!

Но способен ли Кацу на такие чувства? Смирится ли он с её самоотдачей работе? Не посчитает ли тягу проводить выходные в собственном саду, копаясь в земле, недостойной госпожи Харадо?

Захочет ли по вечерам делиться своими проблемами и обсуждать их? Полное взаиморастворение жены и мужа на Алайе не принято. Даже любящие пары помнят о личном пространстве и не переходят некоторых границ. А вот на Земле любая жена знала всех сослуживцев мужа, вникала в его работу… и от этого Шайе не хотелось отказываться.

Все эти вопросы не давали ей покоя, и она не позволяла себе сближаться с Кацу так же плотно, как с профессором, и уж тем более речи не шло о взаимоотношениях между ними как мужчины и женщины. Она предвкушающе желала и одновременно очень боялась любой ласки Харадо, так как если у них в конце концов не срастётся, то отдирать его потом от себя ей придётся с мясом!

Вот и получалось, что вместе с лёгкостью в их общении соблюдалась дистанция, которую оба тщательно сохраняли.

Приехав домой, Шайя долго ходила по квартире, наслаждаясь умиротворяющей обстановкой. Профессор ещё не вернулся с работы, а Нико был приглашён к ужину. Она позаботилась о цветах, собирая сухие листики или отцветшие цветочки, потом заказала продукты и взялась за готовку.

— Цветочек, как же я скучал! — счастливо улыбаясь и раскрывая объятия, с порога забормотал профессор.

— Я тоже, дядюшка, я тоже сильно скучала! — она бросилась обнимать его, прогоняя набежавшие слезы радости. − Мне не хватало наших ужинов, разговоров обо всём на свете, решения разных задач и споров о прогнозах!

— А у нас такие перемены! — Ниярди достал платок и вытер глаза. − Но ты, наверное, уже слышала?

— Из новостей, − кивнула девушка, помогая дяде снять верхнюю одежду.

— Вот и я из новостей узнал, что ты жена Кацу Харадо, − укоризненно произнёс он.

— Дядя, это был фиктивный брак, чтобы обезопасить меня на Старке. Я не говорила, потому что была уверена, что здесь это останется неизвестным.

— Ты не учла масштаб личности наследника семьи Харадо, − заметил ей профессор. — А старковцы всё ещё охотятся за женщинами? Дремучий народ! — Ниярди скрылся в своей комнате, чтобы переодеться, но продолжал разговор.

— Они странные, но вполне современные, − не согласилась девушка, накрывая на стол.

— Шайя, девочка моя, у них до сих пор считается, что рождение в семье сына − это радость, а дочь − это…

— Неужели дочь — это укор жене?

— Ну, от этого уже давно ушли и никто не упрекнёт жену рождением дочери, но всё же при планировании пола ребёнка до сих пор предпочитают заказывать сына. Сын — это будущий воин, это сила клана! Вот тебе наглядный пример сочетания современных технологий по планированию пола детей и старых традиций. Хорошо ещё, что многие семьи решают положиться на удачу, и таким образом на Старке всё же рождаются девочки, но ситуация до сих пор считается критической.

— Я-то думала, что там генетическая проблема или какая-то тайна, − в изумлении присев на стул, Шайя недоверчиво смотрела на вышедшего профессора, а он, радостно улыбаясь, принюхивался к готовой еде.

— Проблема у них в головах! — воскликнул он, радостно потянувшись к стейку из рыбы, когда услышал звонок.

— Наконец-то, я уж думал, останусь голодным, − проворчал Ниярди, наблюдая, как Шайя побежала встречать Нико.

Прошло совсем немного времени, но парень изменился. Он немного похудел, но это только подчеркнуло его фигуру и теперь в нём ничего не осталось детского. А ещё взгляд! Нико повзрослел и даже смутил Шайю тем, как смотрел на неё.

Жизнь в студенческом городке сильно повлияла на подростка, и ей стало грустно, что перед ней больше не пацан, ловящий каждое её слово, а уверенный в себе парень.

— Нико, проходи! Дядя уже не в силах ждать и стучит вилкой по столу!

— Госпожа Ниярди… или теперь госпожа Харадо? Быстро вы вышли замуж, − от Шайи не укрылись нотки обиды.

— Сама не ожидала! — стягивая с него куртку, засмеялась она.

— И как?

— Пока сложно сказать, − миролюбиво ответила она, − на Старке было сложно, а сейчас… как видишь, мы разбежались по своим углам.

— Вы останетесь с ним? Он теперь большая шишка… он и раньше был, но теперь вообще…

— Похоже, ты знаешь о моём муже больше меня, − вздохнула она. − И да, я пока остаюсь с ним.

— Ему повезло. Может, он и шишка, но вы − единственная, − признался он. − Вы его любите? — Нико не давал утянуть себя в столовую, предпочитая задавать волнующие его вопросы тет-а-тет.

— Ты спрашиваешь о личном, Нико, но я отвечу тебе. Господин Харадо мне очень нравится.

Парень кивнул, принимая ответ и, открыто улыбнувшись, сказал, что будет рад, если Шайя всё же как-нибудь признается, что счастлива со своим мужем.

Они прошли в столовую и засмеялись, видя, что профессор не дождался гостя и уже поливает стейк острым соусом, забавно причмокивая губами.

За столом они продолжили говорить о планете Старк и немного позлословили о любви этого народа к традициям.

— И всё же, если они так криво пользуются программированием пола ребёнка, то их должно ждать вымирание! — никак не успокаивалась Шайя.

— Девочка моя, ты не берёшь в расчёт то, что отслужившие своё воины покупают биологический материал женщины и заказывают себе ребёнка в пробирке.

— Оп-па!

— И как ты понимаешь, что чаще всего это сын. Продолжатель рода! Так что обезлюживание Старку не грозит.

За ужином они ещё о многом поговорили. Большинство разговоров сводилось к теме нового правительства, к мужу Шайи и его положении.

— Цветочек, он сейчас принимает на себя полномочия главнокомандующего и, возможно, он возглавит правительство. Господин Харадо умеет добиваться командной работы, а это важное качество.

— Дядя, вы уверены? Кацу ничего об этом не говорил. Вообще-то я не готова к такому… Что же мне делать?

— Поддерживать мужа.

— Но как? Я попросила время подумать над его предложением работать в его ведомстве, но о правительстве речи не шло. Это не мой уровень!

— Шайя, ты меня удивляешь! А чей, по-твоему, это уровень?

— Я не знаю. Нико, а ты что молчишь?

— Мне непонятно, о каких уровнях вы говорите? Вы − профессорская дочка, получили хорошее образование, не пользовались искусственным совершенствованием своего тела и уже хорошо проявили себя на рабочем месте. Разве всего этого мало? Я бы вообще вас главой нашей планеты поставил!

— Ты предвзят. Похоже, я подкупила тебя ужином!

Они ещё посидели, но, когда стемнело, Шайя засобиралась к Харадо.

— Ой, я адреса не знаю, − вдруг остановилась она, не понимая, как ей вызвать такси, но заминки не случилось. Кацу, как будто услышал, что девушка уже готова возвращаться, сам заехал за ней.

— Давай подкинем Нико до… − но её прервал профессор:

— Не стоит мальчику так поздно возвращаться в городок. Он переночует у меня.

А дальше… дальше всё как-то закрутилось-завертелось, что не было времени остановиться и подумать о своей жизни.

Все вокруг говорили о Кацу Харадо, который ведёт Алайю к победе, все прочили ему руководящую роль в правительстве. Иногда Кацу просил Шайю сопровождать его на каких-то мероприятиях, но это не занимало много времени.

Имперцы не ожидали, что по ним нанесут сдвоенный удар две мощные державы и отступили, но очень скоро они собрали свои силы и лёгких побед больше не было. Воины Старка рвались в бой, но Кацу соглашался с Шайей, с профессором и другими, что мощные открытые сражения приведут к вмешательству высших рас и неизвестно, каким боком это выльется для каждой из сторон. Не зря Ферманы действовали исподволь, обманывая, запугивая, но избегая массовых побоищ.

— Это будет длительное противостояние, − констатировала Шайя, − нам придётся планомерно отсекать от Империи колонии, подбираться к главной планете и выплатить долг точно такой же монетой, какую они хотели взять с нас и других. Пусть возвращаются к истокам и строят на коленках космические корабли! А мы поможем им достигнуть прогресса только тогда, когда они забудут о рабстве, не раньше!

— Ты жестока!

— Это высшая справедливость в моём понимании. Имперцы наворотили столько дел, что потребуется не один десяток лет, чтобы восстановить авторитет всего человеческого сектора. А тебе и другим − продолжать военные действия и одновременно не дать застояться развитию Алайи.

— Со Старком будет сложно. Они жаждут крови, и в ближайшие годы их ждёт стагнация.

— Значит, имеет смысл присмотреться к более отсталым планетам. Они готовы и хотят двигаться вперёд!

— Думаешь? Не уверен, что ребята одобрят этот шаг.

— Это работа на будущее, и не потребует сейчас больших вложений, наоборот, это всё можно преподнести как расширение торговли.

— Возможно. Главное, подобрать нужных людей, которые подтянут эти планетки на новый уровень и внушат правильные приоритеты.

— И всё же ты нервничаешь. Что тебя беспокоит?

— Огромная масса кораблей, которые в своё время удирали от Империи, потом вынуждены были разбойничать под их флагом. Сейчас они готовы выступать вместе с нами, бьют себя в грудь, что хотят освободить свои земли, но их земли разорены.

— И что? Боишься, что они не осядут?

— Да. Прошло немало лет, и они привыкли жить грабежом. Не все, но большинство.

Шайя прекрасно понимала опасения Кацу. Совестливые гибли первыми, а остальные за долгие годы разбоя только в кабаках, напивших, вспоминали о родных краях и «мечтали» вернуться. Пьяным слезам не стоило верить, а если подумать, то развращённые мужчины с оружием не так уж нужны забитым имперцами соотечественникам. Поэтому девушка высказалась жёстко:

— Нам понадобится генерал с твёрдыми принципами и суровым отношением к пиратам. Если они хотят освобождать свои земли − добро пожаловать, но если после этого их поймают за пиратством, то никакие заслуги не помогут избежать наказания. Только так! Об этом должны знать все и бояться.

— Осталось найти того, кто взвалит на себя такую ношу. Наши обыватели мягкосердечны и любят давать шанс преступникам, особенно если их родные не пострадали от злодеев, а тут… моего генерала назовут палачом, и я не знаю, кто справится с таким грузом.

— Кацу, мы ведь пока с этим не столкнулись, и есть ещё время…

— Да.

Харадо работал сутками, часто засыпая за столом, а она помогала ему, как могла.

В первые дни, когда ещё можно было беззаботно заняться своими делами Шайя посмотрела информацию о своих бывших подопечных. Некоторым из них понадобилась помощь, и она оказала её, пользуясь своими новыми возможностями. И раньше-то военное ведомство не отказывалось поддержать своих людей, а теперь Шайе достаточно было написать чёткие указания − и они сразу исполнялись.

Но не всегда требовалось задействовать мощь государства.

Так, для пришедшего в себя казначея станции Ореон пришлось придумывать целую программу, которая помогла бы ему адаптироваться к новой жизни.

Мужчине извлекли повреждённые модификации и даже обещали после длительного курса лечения восстановление мозга, а с ним координации и ровного психологического состояния, но врачи оказались бессильны убрать последствия длительного использования тех самых гаджетов, что они удалили.

Казначей оказался на уровне попавшего в незнакомую среду ребёнка, который не знает, как и где искать нужную информацию, как обрабатывать её, соотносить полученные результаты с тем, что он уже знает и прочее… Его мозг разучился работать самостоятельно и даже полученные в юности навыки были забыты. Но врачи не видели препятствий к тому, чтобы заново натренировать мозг, вот только до сих пор никто не занимался этим и не составил никакой программы.

Шайя обозначила основные вехи для тренировки мозга казначея и оформила грант для тех врачей, кто продолжит работу в этом направлении. Всё-таки за последние годы немало высокоуровневых специалистов оказались в затруднительном положении после извлечения модификаций.

Так и получилось, что при содействии Шайи казначей занялся разгадыванием кроссвордов, а потом стал сам их составлять и с лёгкой руки девушки, не забывавшей о нем, эти кроссворды начали печатать в военном вестнике. Постепенно даже появились почитатели искусства кроссвордов, сканвордов и прочих затей, а программа восстановления стала включать в себя большое разнообразие решения задач.

Ещё Шайя успела поболтать с Зариной, рассказывая ей, как отличились старички алани. Именно от жены Дамира девушка узнала, что старейшина и компания, как только восстановились, то сразу же переместились к себе. Зарина ахала и охала, поражаясь силе Сакра и других, которых она по наивности считала старыми доходяжками.

Правда, потом Зарина порадовалась, что её Дамир не обладает подобной силой, иначе бы он не смог помогать ей в работе.

Больше Шайя ни с кем не делилась о том, что произошло на Старке. Кацу предупредил её, что ради самих алани всё следует оставить в тайне. Даже торжественное мероприятие по награждению Ягуда, Шайи и шести алани прошло в очень узком кругу.

От правительства Алайи им всем вручили по внушительной премии, а от совета Старка вождь белых воинов привёз памятные награды, украшенные драгоценными камнями − и одновременно представители двух сторон взяли подписи у участников событий о неразглашении.

Награду Шайя спрятала в шкатулке, премией полностью оплатила все долги, и теперь они с профессором увереннее смотрели в будущее.

Девушка по возвращении на Алайю связывалась и со своим старым другом Цером, но он переживал разрыв отношений с девушкой, которая обманула его и Зарину. Теперь «бывшая» стала конкуренткой в их деле, и он всё своё время посвящал работе, придумывая новые рецепты. Шайя понимала его, так как сама уже настолько погрузилась в работу, что плохо соображала день или ночь на улице, прошла ещё только неделя или уже две?

Иногда, ложась спать она думала о том, что Кацу знаком с профессором, с Нико и со многими алани, но она не видела его родителей, деда… Вспоминала об этом и засыпала, а утром следующего дня некогда было подумать о себе, о том, какая у неё складывается жизнь, о Кацу.

Глава 24. В этой главе неожиданно приходит испытание для главных героев

В отличие от Шайи, которая все силы отдавала работе, стараясь поскорее вникнуть в новые дела, завершить старые и при этом не подвести своего нового работодателя, Кацу придавал намного больше значения личной жизни.

Он не выпускал свою жену из виду ни на миг! Он всегда знал, где она находилась, слышал, что она говорила, и по возможности следил за ней через камеры наблюдения. К сожалению, ему удалось только на территории квартиры потеснить службу охраны и не дать им установить свои камеры в комнатах. Ревнуя, он всё же понимал, что не сможет в одиночку защитить жену от навязчивого внимания охотников за сенсациями и откровенных врагов.

А сам он отдыхал душой, наблюдая за короткой утренней разминкой девушки, переходящей в танцы по настроению. Шайя включала музыкальный канал и на ходу подстраивалась под те мелодии, что звучали. Иногда она смеялась, считая, что делает что-то нелепое, а ему всё нравилось.

Потом они вместе завтракали и торопились в его ведомство.

Шайю там приняли настороженно, не понимая, в чём заключается её работа. Тех, кому не хватило ума сдержать своё непонимание и усомниться в решении своего начальника, Харадо переводил в другие города. В конце концов, это не то ведомство, где труд каждого открыт и понятен, а если кому-то застит глаза юный образ Шайи и факт её замужества за начальником, то стоит поучиться выдержке в другом месте.

Кацу утопал в навалившейся на него работе и в первые дни забывал об обеде, но оказалось, что его жена тоже увлекается так, что не находит время поесть и тогда он придумал для себя правило: обедать вместе.

Это оказалось хорошее правило, просто отличное! Шайе не терпелось ему всё рассказать, а он был поражён, насколько она по-другому видит окружающих и происходящее с ней!

Молчаливую скромную практикантку из бухгалтерского отдела, которая всего лишь вежливо здоровалась с Шайей, она назвала яркой личностью, актрисой, экстремалкой и Мата Хари. Насчёт последнего он не понял, но велел устроить проверку девчонке и по её результатам предложить учёбу, далёкую от бухгалтерии.

Или вот весельчак и балагур капитан Мешен вызвал у неё тревогу.

— Кацу, это смех сквозь боль! — взволновано убеждала жена. — У него затянута петля на шее и с каждым днём она всё туже.

— Не понял. Кто угодно, только не Мешен! Он никогда не станет самоубийцей.

Один её укоризненный взгляд — и он бледнеет, даёт указание пропустить через мелкое сито жизнь и знакомых Мешена.

В результате успели в последнее мгновение! Капитана шантажировали здоровьем больного сына, и самым обидным было то, что Шайя такие проблемы щёлкала на раз!

Мешен подбирался к ней, следуя инструкциям шантажистов, шутил, не понимая, что именно она его спасительница. Капитану пообещали организовать лечение ребёнка в секторе Драко, так как ящеры прославились лечением психических и психологических проблем у любых разумных, но стоило Шайе услышать о том, что мальчик слышит голоса, она замахала руками:

— Нет, нет, вы не в том направлении думаете! Нервы, бледность, плохой сон и неадекватность — это всё последствия. Ребёнка необходимо отправить в заповедник! Пусть поживёт в моём доме, а Денэра за ним присмотрит.

— Но голоса…

— Зуб даю, что голоса настоящие! Это не расстройство мозга, а высокая чувствительность, и остаётся выяснить, к чему! Возможно, он слышит мёртвых, не сумевших влиться в общее информационное поле; возможно, он слышит живых, которые где-то что-то задумали и это имеет значение; возможно, он разговаривает с такими же, как он!

Кацу на это недоверчиво хмыкнул.

— Да-да, не удивляйся! Человек — сложнейшее существо, и у нас, мало того, что мозг ещё слабо изучен, так мы до сих пор не дали чёткого определения души, сознания, интуиции! Ладно, не будем вдаваться в дебри непознанного. Я знаю одно: мальчика надо отправлять к алани. Кстати, там сейчас гостит Ягуд, и он сможет научить ребёнка самостоятельности.

— Понял. Я предложу семье Мешена твой вариант и думаю, что они ухватятся за него.

— А что будет с капитаном?

— Разбирательство.

— Но он же…

— Шайя, капитан потерял доверие, и с нами он работать больше не может, тем более, что у нас объявлено военное положение.

Кацу было неприятно огорчать жену и, если бы она стала просить за Мешена… но, слава звёздам, девушка не воспользовалась своей властью над ним.

Были и другие случаи, когда Шайе удавалось удивить не только своего мужа. Но его тревожило, как сильно она переживает из-за того, что подавляющее большинство попадающих ей в руки проектов забраковывает. Он успокаивал её, объясняя, что сейчас все многому учатся, ищут новые пути, и ошибки неминуемы. Но девушка явно жалела о том, что её способности малы и тогда он ревновал к Ягуду, сила которого лишила её уверенности в себе.

Зато вечера он полюбил. Работы было действительно много, и им обоим приходилось брать её на дом, но там Шайя переодевалась в домашнее и устраивалась на диване со своей электронной книгой, а он уже сидел, делая вид, что поглощён делами, и ждал, когда жена облокотится на него или, смущённо улыбаясь, пристроит свои ноги к нему.

Это были единственные моменты их близости. Она их даже не замечала, а он… он ждал их, подстраивал нужные ситуации, провоцировал, если она забывала или увлекалась своими делами.

Кацу видел, что первое волнение из-за нахлынувших на Шайю забот постепенно сходит на нет, и она уже более осознанно оглядывается по сторонам, с любопытством воспринимает обстановку, в которой оказалась, а ещё вновь обращает на него внимание.

Сколько бы у него ни было дел, он караулил эти перемены и готовился к ним. Шайю ждал проект, который курировал профессор, и их общение в рабочие часы должны были скрасить её грусть по дяде. А ещё Кацу составил план небольшого путешествия по Алайе, желая показать жене самые красивые места. Она оценит его выбор!

Но самым желанным в составленном плане был отдых в уединённом месте на берегу озера. Конечно, природа у северного озера не такая богатая, как в заповеднике, но там всё предусмотрено для отдыха, и никто не нарушит их уединения.

Этого отдыха Кацу ждал, как ничто другое в своей жизни!

Он даже когда думал о нём, то в груди что-то сладко сминалось, разбегаясь будоражащими волнами по телу. В эти минуты работать ему не хотелось, и он надолго замирал у экрана, наблюдая за женой. Он болен ею, и пока она рядом, то эта болезнь — самое лучшее, что он знал.

— Кацу! Ты опять уснул за столом! Бери пример с меня и работай в кровати или на диване, тогда утром тело болеть не будет! — ворчала Шайя, разминая ему плечи и тем самым пробуждая.

— Сводки военных действий пришли поздно. Думал, по-быстрому посмотрю. Вдруг что-то срочное.

— Слушай, ты же сам знаешь, что в таком авральном режиме долго работать нельзя! Ты уже частенько тормозишь и зависаешь, не реагируя ни на что.

Кацу напрягся, боясь разоблачения. Его зависания связаны с прослушкой, и что поделать, если Шайя что-то напевает, то он делает звук погромче, чтобы слышать только её. Его это вовсе не отвлекает!

— Ничего, скоро отоспимся, — пообещал он. — Дела более-менее стабилизировались. Все сработались друг с другом, сформировали команды помощников. Даже совсем новички в правительстве уже тоже освоились, — пояснил Кацу откуда у него надежда на отдых. — Я в душ, а ты?

— Я немного разомнусь, а потом разогрею нам завтрак. Его уже принесли. Но я тебя бужу из-за требовательности господина Тиба. Кацу, что-то случилось, и он сам не свой, раз дозванивается к тебе через меня.

— Сейчас поговорю с ним, спасибо.

Шайя поплелась к себе в комнату, чтобы снова плюхнуться в кровать и лёжа размяться. Особо напрягаться сегодня не хотелось, поэтому хореографию она решила отложить до вечера, а может, и вовсе пропустить, зато тянуло заняться домашними хлопотами.

Им с Кацу привозили вкусную еду, которую одобрили не только медики, но и охрана, вот только она предпочла бы тосты более поджаристые, а йогурты и омлеты ей надоели, да и вообще обычные бутерброды были бы предпочтительнее, чем разные изыски, которыми их баловали. А ещё жалко было пропадающих продуктов, из которых можно было бы самой приготовить много вкусного, но времени катастрофически не хватало.

Девушка перевела взгляд на привезённые из дома цветы. Надо бы устроить им душ, а то их листики уже запылились; неплохо бы протереть подоконники; разобрать одежду и прикупить что-нибудь по своему вкусу. И обязательно всё-таки что-нибудь приготовить. Не обед или ужин, а хотя бы десерт к кофе или чаю.

Шайя взбодрилась и упорхнула в туалетную комнату.

— Кацу, — закричал Тиба, как только увидел сонного Харадо, — включи новости! Нам всем подложили скунсовую змею! * (авторская выдумка)

— Какой канал? Что-то я не пойму, о чём ты говоришь, — мельком просматривая новости, Кацу раздражённо посмотрел на своего друга.

— Пока брызжут ядом только имперские каналы, но уже и наши почуяли вонючую сенсацию! Художник* (сокурсник, ставший министром культуры) дал приказ остановить информационный пожар, но удивительным образом идут разного рода накладки одна за другой, и его приказ игнорируется!

Харадо переключил алайянские каналы на имперские и нашёл новости. Там он увидел себя в парадном костюме ещё довоенного времени. Наверное, это неважно, но какой-то он на предоставленном объёмном фото весь лощёный, сытый, высокомерный.

Разве он так выглядит со стороны? Ему приходилось видеть себя на камере, и ни разу он не замечал, что создаёт подобное впечатление. Пожалуй, тут поработал опытный фоторедактор.

«…тяжёлому экономическому положению алайянцы обязаны устроившейся на самом верху семье Харадо! Многолетнее манкирование своими обязанностями маршала Харадо, секреты и интриги его сына, занимавшего до недавнего времени пост главы внутренней службы охраны и, наконец, нынешний блистательный Кацу Харадо, лелея свои амбиции, примеряет кресло главы правительства! К чему ведёт он жителей миролюбивой Алайи? Чего добивается отпрыск властолюбивой нечистоплотной семейки? Какие беды ещё принесут алайянскому народу идеи одержимого вояки, если даже его мать вынуждена была бежать из родного дома?»

В потемневших до черноты глазах Кацу плескалась смерть. Помимо самозабвенно вещающего корреспондента, ниже бежала строка с повторением предыдущих новостей, и там перечислялись неудачи правительства Алайи и якобы всё это — на совести его деда.

В этой же строке была показана статистика высланных алайнцев, которых имперцы назвали цветом нации и получалось так, что они потеряли свой дом по вине отца Кацу. Даже высланных агентов и то интерпретировали как большую политическую ошибку, последствия которой будут ужасны.

Но это всё лирика, а вот увидеть свою мать на фоне имперского дворца он не ожидал.

Многие знали госпожу Харадо как одну из самых модных леди с безупречным вкусом, и теперь этот эталон красоты смотрел с экрана телевизоров, напрямую общаясь с теми, до кого ей никогда не было дела:

— Я долгие годы жила в тени тирана, вынужденная подчиняться, скрывать свои желания и соответствовать тем представлениям, что сложились у мужа о том, какая у него должна быть жена. Он говорил, что это мой долг.

Корреспондент явно хотел услышать от неё нечто ещё более ужасное, и пытался прервать её, но госпожа Харадо не обращала на него внимания и продолжала «изливать душу»:

— Мои искренние усилия ни к чему не привели, а муж никогда не был доволен мною, и я стала учиться у него тому, что он умел хорошо делать. Тогда я ещё не думала, к чему это приведёт, но после…

— Да, да, расскажите, когда вы поняли, что ваш муж действует во вред своему народу?

— Это случилось не сразу… — красивая женщина опустила глаза, словно переживая заново ту боль, что испытала когда-то, но собралась с силами и открыто взглянула в камеру: — Я потом напишу о своей жизни, а вам, наверное, интересно, как ко мне попали коды защитной планетарной установки?

— О, конечно! Вам пришлось проявить храбрость! Если бы вы попались, то ваш муж не оставил бы вас в живых. Все знают, что это очень жестокий человек.

— Очень жестокий, — как эхо повторила госпожа Харадо. — Муж вёл себя странно, и я перепрограммировала его прослушку для себя. Вот тогда я и узнала, что он хочет передать важные кодировки на сторону. Я их перехватила и убежала.

— Вы убежали, потому что спасались от него? — сделал правильный акцент корреспондент.

— Да, да, конечно. Он вместе со своим отцом искал меня, и зная, что на Алайе мне не будет жизни, я покинула свой дом, а потом… я встретила своего мужчину и влюбилась. Так получилось, что он ферманец, и я последовала за ним.

«…очень жестокий… встретила мужчину…» — Кацу перестал воспринимать информацию.

Темнота разлилась по его телу и требовала выхода.

Его мать! Холодная, отстранённая, она целенаправленно топила свёкра, мужа и заодно сына. Все её слова были ложью от начала до конца!

Не существует никаких кодировок у планетарной защиты, которые можно передать и, пожалуй, это единственное, над чем посмеётся каждый военный, а в остальном… Никто не знает, какие дела творятся в семьях, а мать в кои-то веки отбросила свою холодность и чопорность, и выражает хоть какие-то эмоции. Ей хочется сочувствовать и верить.

— Кацу! Что случилось? Кацу, отпусти стол, твои руки в крови!

Издалека доносился голос, словно сквозь гул.

— Кацу, да что с тобой… я сейчас…

Он всё ещё сжимал кулаки вместе со щепками и пришёл в себя, когда в лицо попала холодная вода.

— Шайя, это все неправда! Всё ложь! Отец непростой человек, но он бы никогда… он поклонялся ей, делал всё, что она хочет, а ей скучно, всегда было скучно! А потом… деда шантажировали её жизнью. Она ещё здесь влюбилась в имперца и натворила много дел, но деду пригрозили, что её убьют, а обвинят моего отца. Там все сложно… Шайя…

Она обхватила его руками за лицо:

— Посмотри на меня! Не волнуйся, я во всем разберусь и всё пойму, а сейчас сядь и дай мне вытащить щепки из твоих ладоней. Кацу, прошу тебя, ты прижимаешь меня к себе окровавленными руками и делаешь себе только хуже.

— Я? Прости, я испачкал тебя…

— Сядь. Сначала руки, потом я послушаю, что тебя взволновало…

— Да вот же они… по всем каналам! А дед простить себя не может, что поддался уговорам других членов правительства, потому что сам был на крючке. Отец закрылся ото всех и считает, что вся его жизнь была бесполезной. Врачи говорят, что это глубочайшая депрессия. А она расцвела, всех подставила и даёт теперь лживые интервью! Как она могла? Шайя, мы же боготворили её!

— Тише, тише, — шептала девушка, ополаскивая его ладони септиком и вытаскивая пинцетом для бровей занозы.

Оставшись удовлетворённой видом его рук, она прошлась медицинским сканером, чтобы убедиться в отсутствии незамеченных кусочков щепки. А потом, шепча ему всякие глупости о том, какой он сильный, раз раскрошил стол; умный и влиятельный, раз против него организована такая убойно-мерзкая пропаганда, уговорила лечь в медкапсулу, обещая сидеть рядом.

Он боялся упустить её из вида и не отрывал взгляда от её лица.

Мысленно он всё время спрашивал её: «Шайя, ты же не веришь им?» А потом случайно так же мысленно спросил: «Шайя, ты веришь мне?» — и похолодел.

Она не та девушка, что поверит на слово, тем более, если целью является очернение, но ему вдруг оказалось жизненно важно узнать, а верит ли она ему? Поверит ли бездоказательно или вопреки всему?

Он зажмурился и, наверное, застонал, так как она наклонилась и с тревогой спросила:

— Тебе больно? Сбой в работе? Остановить лечение?

Он кивнул. Ему надоело лежать, в то время как по всем каналам разгорается сенсация и сообщают немыслимые грязные подробности из жизни известной династии Харадо.

Тиба был на связи и, ругаясь, сообщил:

— Останавливать поздно. Художник запустил ответные интервью, разъясняющие людям о глупости прозвучавших обвинений, но верховный судья обязан расследовать дело, и ты…

— Уже дело состряпали! — ахнула Шайя.

— И я отстранён от дел, — закончил Харадо. — Ловко, подло и нахально сработали имперцы, впрочем, как всегда.

— Кацу, мы собрали совет и большинством голосов решили, что ты продолжаешь выполнять свои обязанности, просто уходишь в тень.

— Тиба, ты же понимаешь, что это временно. Даже когда меня полностью обелят, я умер для тех должностей, что занимаю сейчас и готовился занять.

Молодой министр финансов вновь выругался:

— И что же нам делать? Мы только сработались, у нас всё пошло на лад и…

— Правительство возглавит наш блондин-законник и временно побудет главнокомандующим под моим присмотром, пока я не найду того, кто вытянет эту должность.

— Ты так просто откажется от всего? — возмутился Ютака.

— Я остаюсь при своём ведомстве и, может, это к лучшему. Всегда был в тени, и надо было там оставаться.

— А внутреннюю службу охраны планеты кто возглавит? Преемник твоего отца не справился. Сегодняшняя шумиха ставит крест на его карьере. Ты как хочешь, но я ему этого не прощу. Вместе с имперцами сработали и наши провокаторы.

— Разберёмся. Ютака, я во время следствия ограничен в перемещениях, но моя жена…

— Госпожа Харадо, — обратился к ней финансист, — вам лучше держаться мужа. Вам приписывают злоупотребление властью, жадность к этой самой власти и многое другое. Вы точно так же, как мой друг, попали под двигатели звездолёта.

Кацу спал с лица, хотя казалось, что хуже выглядеть уже невозможно.

— Профессор? — коротко спросил он, поняв, что Ютака постоянно мониторит все каналы и получает полные сводки о происходящем.

— Ему тоже достаётся, но Ниярди не привыкать, и его авторитет среди коллег прочен.

Шайя оставила мужчин общаться дальше, а сама подошла к экрану телевизора, чтобы посмотреть репортаж о себе.

Её выставляли хитроумной девицей, использующей свою дикую красоту для достижения целей. Так, благодаря своей внешности, она всего лишь за год закончила учёбу в академии и устроилась в министерство.

Эта информация сопровождалась комментариями студентов академии прогнозов, которые продолжали учиться, в то время как она уже больше года работала. В эфире нарочно оставили только самую грязь, которую некоторые из ребят высказывали утверждающе, с ленивой уверенностью, что разве может быть иначе?

Шайя уже поняла, что её выставляют дикаркой, с расчётливым и продажным нравом, но дослушать не успела. Кацу разбил панель управления.

А дальше… дальше началась форменная травля. Голоса тех, кто заступался, звучали блёкло и неинтересно, так как люди не врали. Их речи были малоинформативны, поскольку они знали мало про Харадо и других молодых членов правительства, которым тоже доставалось.

Зато звёздами различных программ стали те, кто вовсю фантазировал, поливая грязью бывшего маршала и его семью, не гнушаясь выдавать предположения, основанные на интервью убежавшей в Империю госпожи Харадо и разных очевидцев, прячущихся от длинных рук этой семейки, за правду. Эти «звёзды» с торжеством смотрели на оппонентов, предлагая им опровергнуть ложь.

Шайя больше не выходила на улицу.

Возле дома дежурили на летающих такси женщины — и у всех у них в руках были плакаты, так или иначе укоряющие чету Харадо в том, что развязана никому не нужная война, что пока их мужья, братья и сестры, сыновья и дочери воюют, эти две пиявки наживаются на их горе. И чем активнее разгоняли представителей разных организаций, тем больше их появлялось возле дома, а в эфире появлялись всё новые душещипательные истории, обвиняющие членов семьи Харадо в мстительности, жестокости и разных пороках.

— Как же я устала от всего этого, — простонала Шайя, закрывая лицо руками.

Только что она получила сообщение, что Нико оказался в больнице из-за неё. Он устроил драку, защищая её имя. Профессор говорил, что надо немного подождать и организованное противодействие наберёт силу, обелит фамилию Харадо. С клеветниками нужно сражаться фактами, а после использовать силу закона и тогда вся эта вакханалия сойдет на нет. Шайя соглашалась с этим, но пережить тяжёлое время оказалось непросто.

А после визита Цера вообще стало тошно. За молодым кондитером проследили журналисты и объявили его первым любовником властолюбивой и сластолюбивой дикарки. Зарина потом звонила и сказала, что ему отказались продлевать лицензию, сомневаясь в его профессионализме. Шайя принялась извиняться, понимая, что это удар по маленькой фабрике, но Зарина неожиданно отмахнулась и передала очень важные сведения, которые обрадовали девушку.

Справедливости ради — не все негодовали! Были и такие, кто присылал цветы Шайе, написав на открытке слова поддержки, хотя это мало помогало восстановить душевное равновесие. Кто-то вспомнил об участии девушки в создании сада на пустыре, а ещё её детские фильмы стали вновь пользоваться бешеной популярностью.

Во многом усугублял напряжённость в маленькой семье Кацу, запрещая Шайе смотреть телевизор, читать новости, и сам его вид настораживал, так как он выглядел больным.

Он, то избегал её, то крепко прижимал к себе и подолгу не отпускал, а сегодня ночью она проснулась и увидела его возле своей постели. Он сидел на корточках и смотрел, как она спит. Её сон в последнюю неделю был неспокойным, и присутствие постороннего она почувствовала сразу. Он ничего не сказал, поднялся и ушёл, а утром протянул ей планшет, открыл её личное дело — и Шайя прочитала, что больше не состоит с ним в браке.

— Это что? — опешила она. — Кацу, зачем? Они подумают, что мы сдались!

Он молчал и даже — фу-ты ну-ты — отвернулся!

— Посмотри на меня, — рассердилась она, — это неправильно, что ты не спросил меня. Я понимаю, что наш брак фиктивный, но мы сейчас в таком положении, что можно было бы посоветоваться!

— Вот именно, наш брак фиктивный и ты не должна…

— Да брось! Должна-не должна! Ну, подумаешь, оплевали, так что теперь, бежать? Дать им всем повод торжествовать?

— Шайя!

— Давай, вертай всё назад! — она топнула ногой, чтобы он не сомневался, как она сейчас сердита. — Кацу, в конце концов, это возмутительно, и ты действительно злоупотребляешь властью.

— Шайя, послушай…

— Не хочу. Ты сам решил, что мне не надо ничего слушать и изолировал меня от всего!

— Шайя, они оставят тебя в покое, если мы будем в разводе.

— Кацу, ты никогда не был наивен, так с чего бы?

— Я получил послание. Так иногда бывает, что спецслужбы договариваются между собой, а это травля — ни что иное, как организованная акция.

— Не всех мы выслали, — покачала она головой.

— Не всех, — согласился он, — но иногда и расстояние не помеха.

— Кацу…

— Шайя, ты устала, — как можно мягче заметил он.

— Ты тоже, — не сдавалась она.

— Меня всю жизнь готовили к трудностям и то, что происходит сейчас, всего лишь очередное испытание, но тебе не нужно вариться в этом котле. Шайя, ты свободна, и я прошу тебя уйти.

— Кацу…

— Прошу тебя… прямо сейчас!

Шайя смотрела на него и видела, что он натянут как струна, и хватит дуновения воздуха, чтобы он сорвался.

А надо ли ей это? А что, если он прав?

Что-то не ладится между ними, и с каждым днём становится тяжелее жить в одной квартире.

Возникшее между ними напряжение колоколом отдавалось в голове. Она опустилась на стул, не справляясь с навалившейся усталостью, и следила за Кацу.

Он продолжал стоять, сжав руки в кулаки, и не смел поднять глаза. Ей показалось, что ещё немного — и он упадёт замертво.

Почему ей так кажется? У него есть работа и он весь в ней! Он не пропадёт, это уж она знает наверняка! Слишком ответственный и предан Алайе.

Так и не поцеловала его… или он её. Поганец Ягуд поцеловал, а Кацу… обидно.

Шайя тяжело поднялась и, не решаясь сделать шаг, держалась за спинку стула.

— Кацу…

Он посмотрел на неё, и она соврала:

— …что-то мне нехорошо, — или не соврала, так как сердце билось, как ненормальное.

Он подошёл к ней, слегка придержал за локти, а она, обхватила его шею руками, заставляя наклониться, и поцеловала его.

Сначала просто прижалась губами, но почувствовав, как его руки крепче сжали её, уже не стала церемониться.

Пусть он дурак из дураков, какими только могут быть умнейшие мужчины, но ей этот мужчина нравится!

Всё в нём ладно и создано для неё: хороший рост, гибкая тренированная фигура, завораживающий взгляд, непростой жизненный опыт и хмурое выражение лица, которое преображается только при ней.

Поцелуй получался страстным, а объятия крепчали, сминая одежду и открывая доступ к телу. Шайя уже прижалась к Кацу оголённым животом, как картинка смазалась и… она успела подумать, что у неё от избытка чувств закружилась голова, но сразу поняла, что это не так.

Знакомое чувство, как в детстве, когда её душа, оставляя тело и разумненькое сознание спать, бесстрашно следовала на зов Кацу Харадо, где бы он ни находился.

Почему это произошло сейчас, пока он рядом? Ответы потекли один за другим незамедлительно.

Вот она видит маленького мальчика, с надеждой смотрящего на маму, а та просит его не мешать и вести себя прилично. В пухлощёком малыше Шайя не сразу узнала Кацу, а его маму узнала. Красивая женщина, занятая рассматриванием каталогов и делающая замечание няне, приведшей к ней сына.

Кажется, ничего не изменилось, но в саду сидит уже более взрослый Кацу и внимательно что-то читает в планшете. Шайя пытается разглядеть, что захватило его, но слышит голос его отца и подскакивает вместе с мальчиком.

— Всё сделал, сынок?

— Да.

— Покажи.

Мальчик протягивает ему планшет и чем дольше смотрит мужчина, тем сильнее хмурится.

— Неверно. Переделай.

— Но я не понял…

— Вот сиди и разбирайся. Запомни, ты по жизни всегда будешь один, и ни на кого не надейся.

— Но…

— И к деду не смей обращаться! Он балует тебя и тем вредит.

Шайя покачала головой и укоризненно посмотрела на строгого мужчину, который уже всё своё внимание посвятил появившейся жене. Она выпорхнула из лётомобиля и, держа в руках маленькие пакеты, заспешила в дом. Муж и сын тяжело вздохнули, когда поняли, что удостоились лишь мимолётного взгляда.

Прошло немного времени, и Шайя увидела всё того же мальчика и его счастливое предвкушение путешествия на другие планеты, а потом она наблюдала его разочарование. Официальные встречи, ужины, одиночество в номере с занятой своими делами охраной и возвращение домой.

Следующие картинки были одна хуже другой. Драки, одни драки — и везде Кацу был один. Один против двух, трёх, компании… Они все пытались доказать ему, что они лучше его, потому что их кости и мышцы усовершенствованы. Кацу сражался отчаянно, но активированные медкапсулы долгое время служили ему вместо кровати.

Шайя не хотела видеть девушек юного Харадо, но они были, только свидания были настолько мимолётны, что он не помнил о них, зато ему врезалась в память одна девочка.

Шайя смотрела на себя его глазами и удивлялась, как он её воспринимал. Она для него была чем-то очень светлым и прекрасным. Оказывается, Кацу не один год отслеживал все фильмы Шайи и, определенно, он был её ярым фанатом.

Картинки-видения немного изменились, и теперь она не только видела, что видел Кацу, но и чувствовала.

Опасные ситуации, боль физическая и душевная, снова опасность и боль. Постоянный риск, работа сверх возможного, ошибки ценою в жизнь, а потом тяжёлой плитой навалилась ответственность за многие судьбы.

Появлялись девушки, женщины, но они не задерживались и оставляли в его душе глухое раздражение. Раздражение ушло вместе с женщинами, но пустующее место заняло одиночество и вдруг… вспышка.

Шайя вновь увидела себя, только не такой, какой она отражается в зеркале, а какой-то неописуемой красавицей!

У неё дух захватывает от этого видения и появляется куча эмоций: нежность, восторг, желание прикоснуться, быть рядом и одновременно страх потерять, быть отвергнутым, непонятым…

А потом удовлетворение и разные долгоиграющие планы, когда Шайя согласилась на фиктивный брак. Радость, удовольствие, безумная страсть, ревность и ужас, когда она чуть не умерла.

И наконец, последние чувства и последняя картинка.

Он держит её в своих объятиях, а она сомлела в его руках. Он боится за неё, и этот страх заполняет все его душевное пространство, а ещё он в отчаянии. Он твёрдо знает, что ему не жить без неё. Долг удержит его, но душу не волнуют обязанности, и она умрёт.

Шайя глубоко вздохнула:

— Извини. Голова закружилась.

— Я отнесу тебя на кровать, — он подхватил её на руки, а она шепнула ему:

— Кацу, я остаюсь! — но, похоже, она недооценила его упёртость.

— Нет! Шайя, нет! Послушай, ты не знаешь… не понимаешь… Шайя, ты всё равно не сможешь со мной жить, так лучше сейчас…

— Ну что ещё? — капризно протянула она, не давая ему разорвать контакт.

— Я… я все время держу тебя под наблюдением. На всей твоей одежде, обуви, в сумочке, да и в квартире у меня стоят маячки, прослушки, камеры… я не могу иначе, я должен знать, что у тебя всё в порядке, чем ты занимаешься и какое у тебя настроение. Я должен знать!

— Оу! А я-то думаю, как ты вовремя везде появляешься и вообще… — Шайя почесала нос и тут же вспомнила, как быстро пропадали на работе те сотрудники, кто злословил о ней. — Оу! — повторила она и хотела бы что-то сказать, но захлопнула рот.

Может, когда-нибудь она тоже признается, что он у неё теперь под колпаком и её осведомлённость о нём гораздо круче его, но не стоит нервировать мужа.

Да и вообще, он забыл, что она несколько лет жила под прицелом камер и её жизнь обсуждали тысячи алайянцев. Так что, он её не шокировал.

Она позволила уложить себя на кровать, но Кацу не отпустила.

— Мне нравится, что не надо лишний раз говорить, где я была и о чём болтала. Зато мы сразу обсуждаем итоги моих бесед и это гораздо интересней.

— Шайя, ты не сердишься?!

— Кацу, я догадываюсь, что раз твоё ведомство следит за важными чинами на других планетах, значит и за нами всеми шпионят. И я понимаю, чем занимается внутренняя служба охраны. Быть на виду, это плата за высокую должность. Но я рассержусь, если ты, лично шпионя за мной, в случае чего протормозишь и не окажешь мне вовремя помощь!

— Не проторможу, — растеряно пообещал он.

— Тогда продолжим то, что начали и потом мы обсудим новости касательно Драко. Ты просматриваешь мою почту? Видел, что мне прислала Зарина?

— Только адресаты… Шайя, я же не совсем…

— Та-а-а-ак, а говорил-то, а обещал-то… — насмешливо укорила она.

— Ты правда не против? — он навис над нею и обозначил поцелуй.

— Я только за, — ответила она, имея в виду поцелуи, ну и чёрт с ним, всё остальное тоже!

Глава 25. В этой главе наступает торжество справедливости

— Кацу, как продвигается следствие по нашему делу? — взбивая желтки для лимонного курда, спросила Шайя.

Настроение у неё было отличное! Муж сумел пробудить в ней женщину, хотя для этого ему пришлось приложить немало усилий. Она была благодарна ему за то, что он не дал ей засомневаться в себе, целовал и ласкал так, как будто ничего слаще и ценнее для него не было на свете — и её тело всё-таки отозвалось.

Не к месту вспомнилось, как на планете Старк неконтролируемое Ягудом вожделение захватывало её и путало сознание, заставляя испытывать то, что чуждо. Парень даже не понял, что думая о будущем рядом с ней, дал ей возможность увидеть, насколько оно разрушительно, причём для них обоих!

Случись такое наяву, она была бы обречена испытывать от секса с ним удовольствие, но при этом воспринимала бы его насильником, и её сознание категорически отвергло любое проявление нежности.

Раз подчиняешь, используешь, иссушаешь своей силой, так не притворяйся любящим!

Душевная грубость, боль, унижение — вот истина в той связи, что могла возникнуть между ними, и та Шайя потребовала, чтобы он вёл себя соответственно.

Только, похоже, в том варианте развития событий Шайя не представляла, что как бы она ни разжигала в себе ненависть к своему тюремщику, она всё равно будет испытывать наркотическое удовольствие, без которого вскоре не сможет жить. Страшная участь…

И что было обидно: когда Кацу ласкал её тело, в мозгу зрело уже знакомое ожидание бурного удовольствия, которое было хоть краешком, но изведано, а тело… девственное тело молчало! Шайя чуть не расплакалась, поняв, что даже отголоски воздействия Ягуда на неё мешают ей сейчас пройти собственный путь таинства.

Но теперь всё хорошо, и в следующий раз при близости с Кацу она уже не будет эгоистично сосредоточена только на себе! А пока хочется порадовать мужа тем способом, что доступен. Им не дадут весь день проваляться в постели, но ночи у них никто не отнимает!

— Шайя, милая, — Кацу подошёл и обнял сзади, — что это ты делаешь?

— Немного сладостей для нас, — повернув голову, она подставила губы для поцелуя. Муж должен был сейчас работать, но крутился возле неё и это вызывало приятные эмоции.

— Я всегда восхищался тем, что ты умеешь готовить! Так жаль, что прогресс отправил в прошлое это мастерство.

— Ну, сейчас для многих это становится хобби, — не согласилась девушка, — так что это прошлое не потеряно и не забыто.

— Шайя, можно я приглашу к нам моего деда?

Она развернулась, и угрожающе подняв венчик, спросила:

— А других родственников? Они не хотят меня видеть?

— Нет! — Кацу опешил. — То есть сейчас визиты запрещены…

— А раньше?

— Милая, мои родственники для меня чужие, как и я для них, — испытывая неловкость, он всё же признавался, что является изгоем среди большинства родни. — Даже бабушка… ради приличия я мог бы вас представить друг другу, но для этого надо пригласить журналистов. Так положено на официальных мероприятиях, а мы с тобой всё время заняты. Да и моё положение для старшей госпожи Харадо было шатко, она могла бы не согласиться, а уж сейчас…

— Но твой дед вообще был отстранён от дел…

— Официально всё звучало прилично, однако она все же отправилась на другую сторону планеты, чтобы не запятнать свою репутацию, если что.

— Ясно. А что с твоим отцом?

Кацу помрачнел и было видно, что тема для него болезненна, но он ответил:

— Ему сейчас лучше побыть одному.

— Ты уверен? Может, ему все же интересно, с кем его сын связал свою судьбу?

— Я уверен в том, что он всё о тебе знает, — хмыкнул Кацу, — но сейчас…

— Он раздавлен поступком твоей матери?

Муж выдохнул сквозь зубы:

— Она впустила в дом имперца, который перенастроил защитную технику и… в общем, секретами он не смог поживиться, так как отец дома никогда не работает, а вот мать осталась вне контроля в те моменты, когда хотела. Она стала чаще встречаться с женщинами своего круга и агитировать их за лучшую жизнь под властью Империи.

— С чего бы такая любовь к ферманам?

— Не знаю, Шайя. Маму всегда одолевала скука, но серьёзно заниматься чем-либо у неё не хватало терпения. Отец предлагал ей создавать моду, раз ей это нравится, или рисовать картины. Мама неплохой художник. Она хваталась, но быстро остывала. А тут такую деятельность развернула!

— Хм, быть может твоя мама повзрослела и уже по-другому взялась за дело, которое ей предложили? К тому же её наверняка хвалили, поддерживали, говорили о большой важности и, конечно, всё это на фоне любви.

— Да, я не ожидал, что мама умеет любить, — он сжал кулаки и сел в углу.

А Шайя подумала о том, что неподготовленной к жизни красивой и любимой родителями девочке достались в полное владение занятый мужчина, а потом и ребёнок. Похоже, что она элементарно не знала, что с ними делать! Судя по всему, отец Кацу ожидал в браке партнёрство, и даже отдавал жене руководящую роль, а надо было стать ей не только мужем, но и отцом. Но чего уж теперь искать виноватых и думать о том, что было бы, если бы…

— Ладушки, с этим разобрались и признаю, что твоему отцу трудно пережить личную трагедию.

— Да если бы только это! Шайя, он же был начальником внутренней охраны и многое видел, а ему приказывали: замять, забыть, не поднимать панику! Его назвали параноиком, когда он выдал цифры обезвреженных инопланетных шпионских гаджетов! Даже дед осаждал его, говоря: не вмешивайся, это политика. А отец видел, как имперцы с каждым годом всё больше опутывают своими сетями правительство и народ, просил, требовал разрешить ему действовать жёстче, но… — Кацу замолчал, переживая за отца.

— Ну что ж, дед так дед, — улыбнулась она.

Шайя прекрасно понимала чувства отца мужа. Она помнила, как ей хотелось быть полезной в министерстве, а по ряду причин это никому не было нужно. Тогда она думала, что это удел мелких сошек — биться о стену; а оказалось, что и на высоком уровне «связывают по рукам и ногам».

— Сейчас и правда не время для визитов, — откладывая венчик, подытожила девушка.

— Дед сказал, что в три часа представители Старка сделают заявление, которое покажут в прямом эфире по всем каналам.

— Да? А что они хотят заявить, ты не в курсе?

— Никто не в курсе. Наши хотели запретить, так как сюрпризы уже никого не радуют, но твой дядя настоял, чтобы не чинили старковцам препон. Он сослался на господина Сакра.

— О, старейшина одобрил? — удивилась Шайя.

— Да. Ты знала, что старковцы привезли ещё двух потенциальных шаманов?

— Нет.

— Они сейчас у себя всех потомков пытаются проверить на наличие силы и просят принять их у нас в заповеднике, чтобы в случае чего новоявленных шаманов научили контролировать свои способности, да и вообще объяснили меру ответственности. Все алани в большом почёте у совета вождей.

— Ха! Ещё бы! Я как-то не учла сразу, что есть большая вероятность того, что большинство потомков старых шаманов так или иначе имеют родственное отношение к нынешним вождям. И тут, как говорится, и хочется иметь в своём клане шамана, и колется!

— Возможно, мы это ещё не проверяли.

— Старшее поколение алани показало, что не намерено вмешиваться в дела житейские, но в случае надобности станут заслоном от катастрофы, — продолжала рассуждать Шайя. — Это хорошая страховка от большой беды. Я очень рада, что совет вождей пришёл к этому решению, признаться, ожидала, что будет хуже.

— Значит, ты считаешь, что нам нужно принять одарённый молодняк Старка?

— Кацу! — встрепенулась Шайя. — Я же тебе ещё не сказала…

Сообщение о приходе бывшего маршала Харадо оборвало девушку на полуслове. Она быстро сняла с плиты загустевший корд и, с сожалением посмотрев на приготовленные для взбивания белки, бросилась к себе переодеваться.

— Шайя, это неформальный визит! — крикнул ей вдогонку Кацу.

«И что теперь, — ворчала она, — поверх ночной сорочки накинуть халатик?»

Она слышала мужские голоса, которые удалились на кухню, но выйти не могла. Надев бриджи и топик, Шайя всё никак не могла справиться с волосами.

«Пора стричься!»

Наконец, хозяйка вышла встречать гостя и с удивлением наткнулась на взбивающего белки мужчину.

— Я ваш фанат, барышня, — сообщил он, — и смотрел все ваши фильмы. Не волнуйтесь, безе — одно из самых моих любимых лакомств, и я всё делаю по инструкции.

Шайя выдохнула и рассмеялась.

Бывший маршал выглядел намного моложе профессора Ниярди и язык не повернулся бы назвать его дедом, хотя прожитые годы отражались в глазах. Он был массивнее Кацу и выше его ростом, хотя Шайя точно знала, что модификаций в его теле нет.

«Старая кость», — просилось ей на ум определение.

Дед и внук походили друг на друга, но одновременно сильно отличались. Одна порода, но вот… Маршал был из тех, кто может отчудить, выкинуть такой номер, что глаза у всех полезут из орбит, а Кацу — нет. Его чудинку задушит на корню ответственность и мысли о том, как это повлияет на других. С возрастом это либо усугубиться, либо наоборот — он перерастёт боязнь ошибиться.

— Хорошо, спасибо, — Шайя достала пакетик с бобами какао и попросила Кацу их смолоть. — Не откажетесь от кружки бодрящего напитка?

— Мечтал попробовать ваше какао! Самому мне некогда было варить, а мой повар покупает готовый порошок, из которого уже выжали все полезные вещества.

Вместе они быстро поставили безе сушиться в духовой шкаф, заварили и процедили какао, выставили на стол имеющиеся запасы из холодильника и сели.

— Неужели вы тоже не в курсе, что задумали старковцы? — обратилась Шайя к гостю.

— Да кто ж их знает? Наши ребята вместе с ними освободили несколько космических станций и колонию, прибрали к свои рукам то, что имперцы не успели вывезти.

— Кому теперь будут принадлежать освобождённые станции? — поинтересовалась девушка. — Одна из них ведь была общей, а другие раньше принадлежали нашим соседям.

— Вопрос вопросов! — довольно ответил мужчина, удовлетворённый проявлением любопытства юной невестки к делам. — Наши соседи потеряли самостоятельность, не удержали своё имущество, так что, кто кровь проливал — того и имущество!

— Тогда военные действия не являются освободительными, — заметила девушка.

— Не совсем так, имперской колонии вернули статус свободной планеты. Конечно, несколько лет они вынуждены будут выплачивать ресурсами за своё освобождение, а в остальном их свобода принадлежит им.

— Так может, старковцы хотят сделать заявление на эту тему? У нас по всем каналам транслируют, что свобода бесценна, и мы не должны уподобляться имперцам.

— У нас ещё митингуют по поводу того, что мы зря льём кровь наших воинов, — возразил старший Харадо, намекая на наличие противоборствующих мнений по поводу происходящего. — Мы изнежили своих обывателей, и они тонут в теоретических рассуждениях, поддаваясь харизме ярких личностей, которые, между прочим, не всегда болтают по глупости!

Шайя выпила сразу полкружки остывшего какао и посмотрела на часы. Оставался ещё час до выступления старковцев.

— Дорогая жена моего внука, могу ли я попросить вас об одолжении?

Шайя улыбнулась, приосанилась и чинно кивнув, томно произнесла:

— Просите!

Мужчина потёр ладони друг о друга, и словно в прорубь прыгнул:

— Прогноз!

— Прогноз? Какой? — Шайя не могла не улыбаться деду Кацу.

— Для меня! Профориентация!

— Оу, — приоткрыла она в удивлении рот, а потом поняла, что деятельному человеку трудно сидеть дома, а из-за негласной опалы он не понимает, где может применить свою энергию. — Да, сейчас-сейчас… Кацу, отсядь в сторонку… оу! Дорогой, сходи полей цветочки, хотя… это же бесполезно отсылать тебя куда-то?

Оба родственника хмыкнули и с ожиданием уставились на девушку.

— Ну что ж, предрасположенность к политике очевидна и всё так же первостепенна для вас, а вот военное прошлое отходит на дальние планы. Господин Харадо, предлагаю к вашему рассмотрению профессию эксперта или консультанта. Сейчас стало модно выступать на публике с оценкой деятельности разных ведомств, в том числе правительства, так что можете устроить словесное сражение в студии.

— Хм, как-то это непривычно… клоун я, что ли?

— Вопрос в организации, — не согласилась Шайи. — Если у вас будут достойные оппоненты, то передача получится интересной и серьёзной.

— Ну что ж, подумаю. А консультант? Это как ваш неугомонный дядюшка?

— Да, как он. Можно консультировать членов правительства, можно начитывать лекции в академии для старших курсов. Дяде нравится.

— У меня энергии не хватит всем сразу мозги проедать, — ворчливо отозвался мужчина.

— Но это не всё, что я могу предложить, — продолжила Шайя, — вы, оказывается, сластёна! На северной стороне Алайи в следующем месяце назначена грандиозная ярмарка и конкурс кондитеров мира. Попробуйте, подайте заявку на дегустатора. Вам участие в этой ярмарке принесёт радость и новые знакомства.

— Пф-ф! — старший Харадо несерьёзно вытаращил глаза. — После того, что я услышал о себе, предлагаю отбросить церемонии и общаться неформально.

Шайя весело фыркнула и кивнула:

— Хорошо, господин Имрус. Я продолжаю?

— Давайте, добивайте старика, госпожа Шайя. Судить плюшки мне ещё никто не советовал!

— Приятное хобби должно быть у каждого человека, — она поднялась и достала из холодника остывший лимонный курд. — Прошу, угощайтесь. Можно надкусить вот эти маленькие булочки и ложечкой вложить курд внутрь, а можно на печенье сверху.

Кацу и его дед занялись дегустацией, а Шайя долго вглядывалась в видимые ей символы возле Имруса Харадо.

Он оказался довольно разносторонним человеком и его многое интересовало, но большинство символов были переменными. Она могла истолковать это только тем, что способностей у бывшего маршала хватит реализовать себя в новой сфере интересов, а вот надолго ли это увлечёт его?

— Как у вас со спортивной подготовкой?

— Не жалуюсь, — настороженно ответил гость.

— Тогда попробуйте себя в водном сплаве. Вам жизненно необходимы яркие эмоции.

— Дорогая моя родственница, чем я вас обидел, что вы посылаете меня к безумцам?

— Почему безумцам?

— Шайя, — обратился к ней Кацу, — уже неоднократно ставился вопрос о запрете данного вида отдыха, но поскольку он мало популярен, то оставили пока, как есть.

— Ну, знаете, если бы мой дядя был помоложе, мы с ним вместе попробовали бы, и он не озвучил бы столь нелепую отговорку! — возмутилась Шайя, совершенно точно зная, что вывешивает красную тряпку перед быком.

— Ниярди — и водный сплав?! Да он только и умеет, что указкой по голове умным людям стучать!

Кацу в удивлении повернулся к деду, а Шайя, прикрыв рот ладошкой, засмеялась. Она не ошиблась: между профессором и бывшим маршалом присутствует какое-то состязание.

— Дед, допивай и идём в гостиную смотреть выступление старковцев.

Шайя хотела по-быстрому навести порядок на столе, но Кацу вновь обнял её:

— Как же я счастлив! — прошептал он ей. — Ты не устала?

— С чего бы? Я ещё когда проснулась, собиралась сегодня заняться домашними хлопотами.

Кацу потёрся щекой и поцеловал её: — Не хочется выпускать тебя из рук!

— Сядем вместе на диване, и обнимешь меня. Мне будет приятно.

— Обниму, — пообещал он, смахивая всю посуду со стола.

— Эй, ты что делаешь?

— Она всё равно скучная и не полный комплект. Мне хочется, чтобы ты сама выбрала, — чуть вызывающе объяснился он.

— Ну-у ладно, — согласилась Шайя. — Вообще-то я люблю покупать что-нибудь по хозяйству, особенно когда не надо считать, сколько денег осталось до зарплаты.

— Шайя, у меня не только хорошая зарплата, но и свои акции приносят неплохой доход.

— Не поверишь, но теперь и у меня хорошая зарплата, а ещё вновь пошли доходы от просмотра старых фильмов. Вот ведь, деньги к деньгам! — с досадой закончила она.

— Молодёжь, вы скоро? Уже началось!

Шайя выскользнула из объятий и потянула мужа в гостиную.

Представитель совета Старка говорил эмоционально, а его рассказ об имперцах сопровождался видами того, что встретили на освобождённых территориях воины Старка и Алайи.

— Хм, искусство им не чуждо, — прокомментировал впечатляющие видео-зарисовки Имрус Харадо.

Дело в том, что как раз чисто внешне имперская экспансия выглядела прилично, пока не копнёшь глубже, но жителям Алайи показали именно подноготную, расставляя правильные акценты.

Потом представитель совета рассказал о планах ферманов уничтожить планету Старк и том, как благодаря юной госпоже Харадо вместе с её народом была предотвращена катастрофа.

— Кто ему позволил разглашать секретные сведения?! — вскочил дед.

Кацу тоже напрягся, но Шайя шепнула ему:

— Да брось, изначально было ясно, что в тайне это не сохранить. В старину существовала пословица: знают двое — знают все.

— Ты права, милая, но боюсь тебе не понравится всеобщее внимание. Оно бывает не только навязчивым, но и агрессивным.

— У меня есть ты и служба охраны. Думаешь, я не знаю, что сверху, снизу, по бокам и даже напротив нас дежурят военные?

— Они живут там, — поправил её Кацу, — живут и присматривают за нами. Так положено.

А представитель совета меж тем продолжал разливаться соловьём о том, как будет хорошо госпоже Харадо, если она согласится переехать жить на Старк! Так-то воины Старка безусловно обеспечат охраной знатную госпожу и её соплеменников, но было бы намного лучше, если бы все они переселились туда, где умеют ценить своих героев!

Шайя похлопала в ладоши:

— Шах и мат! Теперь дело за теми, кто пытается остановить травлю на нас и выступить единым фронтом. Не ожидала от старковцев такого хода!

— Думаю, твоя защита — это побочный эффект, а так они действительно хотят заполучить тебя и алани к себе, — задумчиво произнёс Кацу. — Хотя не сомневаюсь в их искреннем возмущении, что у нас позволили осуществиться нападкам на женщину.

— Кацу, да зачем я им? Алани согласятся взять на обучение тех ребят, у которых будут обнаружены признаки спящего шаманского дара! Какая разница, где они будут учиться — здесь или на Старке?

— Не скажи. Здесь, по мнению совета, одарённые могут оказаться в заложниках. Ты на себе прочувствовала, что ни от чего нельзя зарекаться.

— А ты собственными глазами видел, что для алани нет преград, и если появится серьёзная угроза, то они отреагируют.

Имрус Харадо с довольным видом просматривал каналы один за другим и везде разворачивалось обсуждение выступления старковца.

Шайя и Кацу тоже прислушивались к тому, что говорили разные любители пообсуждать чужую жизнь, и наблюдали, как ситуация разворачивалась сначала в пользу Шайи, потом всё чаще стали вспоминать о предусмотрительности нового правительства, и уже к вечеру высветилась полная библиография обо всей семье Харадо.

Шайя даже поставила на запись, чтобы потом ещё раз посмотреть выданную для всех ранее секретную информацию, и не зря это сделала, так как до конца досмотреть ей не дали.

К ним пришли гости, много гостей и все с поздравлениями! Двоих она знала, это Ютака Тиба и Рико, а вот остальные… впрочем, все представились, осыпали её комплиментами, заставляя скрежетать Кацу зубами и обнимая, уводить в сторону. Но, похоже, друзья были удивлены его реакцией и начинали намеренно драконить всегда уравновешенного Харадо.

Все вместе быстро собрали угощения на стол, и Ютака предложил выпить памятный бокал с редким омолаживающим напитком, чтобы поставить точку на неприятностях.

— Я рад, что все закончилось, — торжественно провозгласил он, — впереди у нас много проблем, которые мы решим сообща, но я надеюсь, что такой гадости, какая у нас недавно происходила, больше никогда не будет!

Все пригубили инопланетный напиток, обменялись впечатлениями, шутили, ожидая внезапного омоложения. Потом поднялся симпатичный белоголовый мужчина, которого остальные гости называли законником и волнуясь, пожелал:

— Я не знаю, сколько мне ещё придётся возглавлять всю нашу шайку, но надеюсь, что до избрания настоящего лидера больше никаких сюрпризов не будет! Я привык, чтобы всё шло по плану, а тут сплошной экспромт, — пожаловался он под конец, почему-то глядя на Шайю.

Она, неожиданно для всех поднялась и, сочувственно посмотрев на него, ответила:

— Вынуждена огорчить вас, но дело в том, что к Алайе летят дипломаты Драко.

— Что?

— Драко?

— Что ящерам у нас понадобилось? — послышалась со всех сторон.

— Откуда такие сведения?!

Шайя постучала вилкой по бокалу, скрывая улыбку: члены правительства скорее напоминали шумных студентов, чем деятелей государственного масштаба.

— Сведения от моей подруги, которая ведёт торговые дела с этой расой. А что им понадобилось? Дело в том, что их народ не обладает никакими интересными способностями, но это их заветная мечта. И когда они узнали, что есть шанс научиться духовному пути, то решили воспользоваться им.

— Но при чем тут наша Алайя?

— Алайя ни при чем, а вот алани… — Шайя замолчала, давая осознать новость.

— Так они что, летят к алани учиться?

— Они летят к нам договариваться о том, чтобы алани стали наставниками юных ящеров. Старейшина должен будет отобрать из нескольких сотен тех, у кого есть шанс добиться успеха — и это станет прорывом для Драко.

— О, звёзды! Этого нам только не хватало. Знаете, как они следят за своим молодняком? Сами они пропагандируют довольно жёсткое воспитание, но если есть угроза со стороны…

— И что, их не останавливает то, что в человеческом секторе вроде как война? — спросил симпатичный министр культуры.

— Их ничто не остановит! Приведут свой флот и погрозят лапой, а мы все встанем по стойке смирно, — возмутился господин Рико, который слишком часто бросал на хозяйку заинтересованные взгляды и вздыхал.

— Простите, что перебиваю, — вступила Шайя, — но, как известно, у Драко матриархат, и я позволила себе немного подготовиться к их визиту. Да и подруга моя не промах, сразу же уточнила многие моменты. Дело в том, что ящеры, как и высшие расы, ратуют за мир во всём мире, но исконные традиции — это зуб за зуб, око за око.

— У них за зуб выбивают всю челюсть! — заметил Кацу.

— Вот, — поддержала его Шайя, — поэтому, они собираются проследить за безопасностью нашей части сектора в соответствии с нормами, принятыми в их секторе, но на наше право мести не претендуют.

— Звёзды, это же беспрецедентное предложение! Госпожа Харадо, кто ваша подруга? Чем она занимается? — вскочил финансист.

— Зарина продаёт ящерам шоколад, — сказала правду Шайя и поняла, что звучит это несолидно. — Они обожают его, — попробовала оправдаться, так как тишина за столом оказалась очень уж красноречивой.

— Шоколад? Подумать только, а мы ни разу не получили согласие на встречу с ними и не смогли подписать ни одного торгового договора, — изумлённо обронил Ютака.

Гости заговорили все разом, выплёскивая удивление и тут же объясняя причины прошлых неудач в установлении контакта с ящерами. Вдруг всё стало так очевидно, что оставалось удивляться, как же раньше не обратили внимание на то, что переговоры должны были вести женщины, что ящерам бессмысленно было предлагать собственные супер-разработки, так как ещё не доросли до их технологий, что даже сельскохозяйственные продукты их не интересовали, поскольку рядом с ними есть фермерские планеты, а вот диковинки… что-то самобытное, до этого не додумались.

Засидевшихся допоздна гостей Кацу выпроваживал пинками. Дед ещё пару часов назад прилёг в спальне внука переварить еду, да так и остался спать. А вот приятели… особенно Тиба и Рико уже напомнили Шайе о том, как они гостили у неё, и взяли слово, что она будет обращаться к ним по-простому. Ну, Тиба своего не упустит, и он уже попросил Шайю пристальнее уделить внимание парочке важных проектов.

— Я слышал, что вы работали над прогнозом для Ковалле? Вы же смогли докопаться до слабого звена?

— Да, но он…

— Я всё знаю, и мои ребятки точно так же разобьют весь проект на маленькие этапы. Прошу вас, спасительница, помогите!

— Шайя, ты не обязана. Ты моя сотрудница, — рычал Кацу, но разве можно отказать обаятельнейшему Ютаке?

— Кацу, это не займёт много времени, — улыбнулась она мужу, и он затих, но только до того момента, как её не попросил о том же Рико. И вот тут…

Шайя смеялась шуткам Ютаки, вела себя с ним легко и непринуждённо, а вот при Рико отступила, приняла более официальный вид и держала дистанцию. Она согласилась помочь и немного бесцеремонный Ютака хлопнул его по плечу:

— Наш Харадо везунчик, а ты ищи свою звёздочку!

Рико смущённо улыбнулся и попрощался. Шайя ему очень понравилась, но финансист прав: надо искать свою звёздочку!