Шэмани

Глава 14

Этот час мог бы стать для меня вечностью. Но мне не дали погрязнуть в своих внутренних омутах. Открыв дверь и пропустив Каймира с его ношей, я понуро поплелась к ближайшему креслу. Услышав, что мы вернулись, в гостиную почти сразу зашёл Зафар. Окинув взглядом меня, он удивлённо вскинул брови и посмотрел на брата. А тот уже уложил спасённую нами девушку на диване и приступил к осмотру.

— Кто это?

— Не знаю. Спроси у Шэми. — буркнул целитель, недовольный, что его отвлекают.

Взгляд чёрных глаз бородача тут же вернулся ко мне.

— Шэми, не расскажешь?

Я не хотела, правда. Но что-то дрогнуло внутри, когда с дивана раздался тихий всхлип и вслед мучительный стон. Я рассказала. И о том, в каком виде мы с Никодием застали Чамэйна, и своё понимание того, что с этой девочкой делали. И даже то, что она пострадала из-за меня. Потому что так сильно похожа на одну кобари, которую не смог получить старый извращенец. Я всё говорила и говорила, не замечая, что слёзы текут по моим щекам. Слишком больно было снова окунуться во всю эту грязь. Я думала, что смогу. Но оказалась слишком слабой.

В какой момент гигант Зафар внезапно оказался рядом и выдернул меня из кресла, я так и не поняла.

— Пускай меня Нико простит, но тебе сейчас явно нужно, чтобы кто-то обнял и сказал, что ты глупости говоришь. — буркнул Зафар, прижимая мою голову к своей широченной груди. — Поплачь, девочка. Поплачь. Тебе нужно.

И я плакала. Горько, некрасиво, цепляясь за футболку утешающего меня мужчины, чувствуя, как отпускает потихоньку сковавшее меня оцепенение.

Каймир, обследовав девушку и погрузив её в магический сон, заявил, что с ней всё будет в порядке. Физически уже скоро. А психологически со временем. И взялся за меня. Я пыталась отбрыкаться от внимания целителя, но братья Тамри задавили меня большинством, заявив, что они в ответе за меня перед Никодием. И если я не желаю им познать его ярость, то просто обязана позволить полечить себя хоть немного. Вот так и получилось, что час, который должен был стать вечностью, пролетел в одно мгновение.

Когда я вернулась в дом Чамэйна, в нос ударил противный запах крови и нечистот. Роган сидел всё на том же стульчике, вот только выглядел совершенно по другому. Он больше не был связан, но голова его беспомощно болталась, подонок буквально рыдал, размазывая по лицу кровь и сопли, зажимая ладонью пах и раскачиваясь, как неваляшка.

Никодий стоял рядом и от него веяло такой опасностью и подавляющей волю холодной яростью, что у меня мурашки по телу побежали.

Услышав мои шаги, президент вздрогнул и поднял голову. В глазах мелькнуло узнавание и страх, прежде чем он снова скорчился, пряча взгляд. Это что же с ним сделал демон, если с виду и не скажешь, что мразь покалечена?

— Шэми, у мистера Чамэйна, оказывается, для тебя есть послание. Мне он его не смог поведать, ибо жизнью поклялся. — демон схватил подонка за волосы и заставил поднять голову, встречаясь со мной глазами. — Говори, мразь.

Что-то заледенело во мне, пока я ждала. Послание мне от Мессира означало, что он совершенно точно знал — я жива и приду к Чамэйну.

— Мессир Сорра, передал тебе, Шэми… — Никодий резко дёрнул редкие патлы и президент, вскрикнув, тут же исправил. — Вам, Скользящая Шэмани, что у него есть та, ради которой вы когда-то к нему пришли. И если вы неравнодушны к её судьбе, то должны с ним встретиться. Он будет ждать вас послезавтра в восемь вечера в ресторане Инториен. Одну. Иначе ваша сестра умрёт.

Первое, что я осознала, это — Ави жива. О боги всех миров, она жива!!! А потом пришло понимание — она у Сорра, ужасного монстра, который совершенно точно страшно зол на меня. Ави, моя бедная Ави! Что же делать? Идти к нему? Я жизнь готова отдать, если это спасёт сестру. Но ведь не спасёт. Я знаю, что потребует Мессир. Уверена почти на все сто процентов.

— Что ещё ты хочешь сказать, мразь? — цедит сквозь зубы Никодий, задирая голову Чамэйна.

Тот дёргает кадыком и хрипит.

— Я ухожу в отставку. Завтра же подаю заявление.

Ого. Прикормленая и взращеная Мессиром пешка уходит с арены? Фактически подписывая себе смертельный приговор. До сих пор я думала, что он никого не боится так, как своего хозяина. Видимо, ошибалась. Впрочем, я с самого начала чувствовала, насколько Никодий опасен.

— Ты заслужил фору, Чамэйн. Я целых два дня не буду искать твою мерзкую тушу. — рычит мой демон, отпуская почти бывшего президента. — Посмотрим, кто из нас раньше до тебя доберётся. Я, или Сорра.

— Пощадите. У меня нет шансов, если с вами Скользящая. — блеет жалкое подобие мужчины, падая на колени перед нами.

В принципе, он прав. Я найду его в два счёта, стоит лишь захотеть.

— Ты недостоин, чтобы о тебе думала Скользящая. Можешь надеяться, что не сдохнешь, если хорошо спрячешься. — презрительно кривит губы Никодий и я благодарна ему за это решение. Не хочу больше соприкасаться с этой мерзкой сущностью.

Когда демон шагает ко мне, я уже едва сдерживаю дрожь. Острое желание спрятаться от мира в его объятиях, заставляет чувствовать себя жалкой и я держу себя в руках из последних сил. Хорошо, что Каймир уговорил меня на успокоительное. Иначе точно бы сорвалась.

— Ты согласна с моим решением? — спрашивает Никодий, замирая напротив.

— Да. — киваю, не обращая больше внимания на Чамэйна.

— Тогда, пойдём домой. — произносит он сакраментальные слова.

Открывая дверь, я действительно почувствовала, что возвращаюсь домой. Жаль, что уже послезавтра мне придётся уйти.

Каймир отправил девушку с одним из подчинённых Зафара в свою собственную клинику, а сам дождался нас, чтобы удостовериться, не нужна ли его помощь. Моё состояние ему, конечно же, не понравилось, но от дополнительной дозы успокоительного я категорически отказалась, не желая туманить свой разум. Мне ещё Сэй ночью стеречь. Хотя, тут же выяснилось, что охранять сон малышки собралась уже целая очередь с Никодием во главе. Каково же было моё удивление, когда он уступил эту миссию Зафару. Ладно, буду охранять её вместе с ним.

— Уводи свою Шэми и сделай что-нибудь с этим мёртвым взглядом. У меня от него мурашки. — пробасил начальник охраны, кивая на меня. — О крохе не беспокойтесь. Я уже выспался, теперь глаз не сомкну, Сэй с секирой будет сниться. Позову с собой Кира и будем в карты играть.

— Спасибо, друг. Утром отправишься спать. И это не обсуждается. — сжал плечо Зафара Никодий, а потом обернулся ко мне. — Пойдём, Шэми.

— Куда? Я собираюсь быть с Сэй. Это моя обязанность. — мотаю головой. Я должна защитить моё маленькое чудо.

— Нет. Твоя обязанность пойти сейчас со мной и позволить позаботиться о тебе. — мягко возразил демон, привлекая меня в свои объятия.

— Но Сэй. — беспомощно возражаю я.

— Она будет в безопасности и под присмотром. Пойдём, маленькая. Тебе нужно отдохнуть.

Отдохнуть? Как я могу? Когда за девочкой охотится неизвестно кто, когда моя сестра у Сорра. А даже если я и смогу спать… Что приснится мне? Мёртвая сестра, или дочь Никодия, или мёртвые взгляды убитых мною несчастных?

Никодий молчит пока мы поднимаемся на второй этаж.

— Я хочу увидеть Сэй. — прошу я.

Он лишь кивает и открывает дверь в детскую спальню, где Томар как раз расчёсывает мокрые после купания волосы девочки.

— Папа, Шэми, вы вернулись. — вскидывает она голову и только то, что няня держит в руках её волосы удерживает кроху на месте.

— Да, малыш. — улыбается мужчина и подходит ближе, чтобы присесть перед ней на корточки. — Мы пришли сказать тебе, принцесса, что твой сон сегодня будут стеречь целых два доблестных рыцаря дядя Зафа и Кир. Они клятвенно обещали мне, что глаз с тебя не спустят.

Шоколадные глаза крохи загораются сначала удивлённым интересом, а потом самым настоящим восторгом.

— И Кир? Правда? А он мне сказку почитает?

— Ну, если сможет отстоять эту честь у Зафара, то почитает. — подмигивает Никодий дочери.

Видимо идея, что двое взрослых мужчин будут состязаться за честь почитать ей сказку, несказанно воодушевляет Сэй. Поэтому она не возражает, когда отец спрашивает.

— Солнышко, ты не против, если мы сейчас тебе спокойной ночи пожелаем. Шэми не очень хорошо себя чувствует и я хочу помочь ей… выздороветь.

— Нет, папа, не против. — улыбается девочка. — Выздоравливай побыстрее, Шэми. Я очень хочу завтра с тобой и папой снова на море погулять.

— Спасибо, Сэй. — растягиваю я губы в улыбке. — Я очень постараюсь, чтобы у нас это получилось.

Она по очереди подставляет щёку сначала отцу, потом мне, и Никодий, обняв за плечи, уводит меня из комнаты.

— Она так обрадовалась этому Киру. — удивлённо замечаю я, лишь бы не молчать.

Демон, хмыкает.

— Зафа знал, кого стоит звать. Сэй почему-то питает жгучий интерес к этому оборотню. Так что наше отсутствие она даже не заметит.

— Мне всё равно кажется, что я должна её охранять. Мне ведь удалось в прошлые разы почувствовать угрозу. Я могу предотвратить новые.

— Да, удалось. И благодаря тебе Зафа остался в живых. Об угрозе нам известно. Сэй будет под присмотром. А мы совсем рядом, если понадобимся.

Он говорит, а сам неуклонно увлекает меня в сторону своей спальни. И стоит закрыть за нами дверь и провернуть замок, притягивает меня к себе, сжимая в объятиях так сильно, что у меня даже рёбра немного трещат.

— Никодий… — выдыхаю в его чёрную рубашку. И тоже обхватываю руками, пытаясь унять внутреннюю пустоту.

— Нико. Все близкие зовут меня Нико. — поправляет он, зарываясь лицом в мои волосы. — Поговори со мной, девочка. Не закрывайся от меня. Я мир переверну ради тебя.

— О чём? Ты сам всё видел. — не хочу и его в мою грязь втягивать.

— Я видел лишь то, что там происходило, но я не могу знать, как видела это ты, что проносилось перед твоим мысленным взглядом, отчего ты словно помертвела. — демон подхватывает меня на руки — Я не хочу на тебя давить, малышка. Я просто хочу о тебе позаботиться. Хочу выкупать тебя, и держать в своих руках, хочу слушать, как стучит твоё сердце и видеть, как румянец возвращается на лицо. Хочу, чтобы доверилась мне и позволила заменить собой плохие воспоминания. Позволь мне это, Шэмани. Позволь любить тебя?

— Любить? — растерянно шепчу я. О какой любви он говорит?

— Да, девочка моя белоснежная. Любить. — подтверждает он, смотря пристально в глаза, потом прижимается губами ко лбу и глухо признаётся. — Разве мог я остаться равнодушным к тебе, моя Шэми. К твоей силе, твоему свету, твоей самоотверженности. Ты проросла мне в сердце с первого дня, и это чувство с каждым часом, минутой, секундой становится лишь сильнее. Я люблю тебя, моя малышка. Горю тобой, хочу тебя, весь твой. Ты предназначена мне судьбой и другой мне не надо.

От его слов щемит моё сердце и так безумно рвётся к этому мужчине. Но как оставить позади всё, что тянет меня назад? Я не могу, не могу. Моё прошлое вылезет ещё не раз, оно снова и снова будет показывать свою уродливую морду.

— Ты даже не представляешь, что я собой представляю. Что мне приходилось творить. — шепчу я, пряча лицо на его груди. — Ты говоришь, что любишь меня, а не знаешь, сколько раз мне пришлось видеть угасающие глаза. Я убивала. Подло, приходя в дом, ловя врасплох. По приказу Мессира находила мужчин и женщин, людей, магов, даже демонов, которые чем-то мешали ему, достаточно, чтобы он скомандовал “Фас!” своей цепной собаке. Как ты можешь любить такое поломанное существо, как я?

— Очень просто, Шэмани. Это всё не твоя вина. Даже поломанная, ты для меня бесценна. И я готов на всё, чтобы исцелить твои раны, залечить твою боль, унять твои страхи. Просто будь со мной и позволь это.

— А если у тебя не получится? Если я останусь больной психопаткой, которую начинает трясти от любого напоминания о пережитом рабстве?

— Ты не психопатка. Не смей так говорить. У всех нас есть прошлое. Иногда оно оставляет неизлечимые следы, но это не значит, что жизнь закончена. Мы — теперь твоя жизнь, Шэми. Я и Сэй. И другие дети, которые у нас появятся. Просто живи. Ради всего этого, ради нас. Как я буду ради вас, ради тебя.

— Я боюсь, Нико. Боюсь не защитить твою дочь. — признаюсь в самом большем своём кошмаре. — Боюсь, что меня поставят перед невыполнимым выбором. Так боюсь.

— Ты имеешь ввиду то, что тебе передал Сорра? О твоей сестре? — хмурит он брови.

— Да. Ты же понимаешь, чего он потребует от меня?

— Ты не пойдёшь. — цедит сквозь зубы демон, сжимая меня до хруста. — Это ловушка.

— Конечно, ловушка. Но он очень хорошо выбрал приманку. Знал, что ради сестры я приду. Жизнью рискну. Опять. — перед глазами снова мелькает выжженная на подкорке картина, маленькая, как сейчас Сэй, Ави, которую он отбрасывает, словно ненужный мусор.

— Шэми, ты не пойдёшь… — Никодий, мотает головой, сжав челюсти, и продолжает. — Ты не пойдёшь одна. Я не позволю тебе совать голову в петлю. Даже ради твоей сестры. Мы придумаем что-нибудь. Обязательно. Возможно спросим совета у Жуарэ. Я уверен, старый пройдоха, далеко не всё нам рассказал. Он любит информацию дозировать, чтобы направлять события в нужном направлении. Вот и тут, совершенно точно, придержал козыри в рукавах. А потом соберёмся вместе с Зафой и обговорим все варианты. Мы найдём выход. Но ты не пойдёшь одна. Слышишь? Я тебе запрещаю даже думать об этом. Можешь считать меня тираном, пусть. Лучше ты обидишься, но будешь жива, чем самоотверженно умрёшь.

Обижусь? Наверное раньше бы и обиделась, но после сегодняшнего дня как-то приняла тот факт, что иногда отдать контроль добровольно бывает просто необходимо.

— Шэми, ты слышишь меня? — мой демон отстраняет меня и берёт лицо в свои ладони. — Обещай мне, что не будешь жертвовать собой.

— Я не могу тебе этого обещать. — грустно улыбаюсь, накрывая его ладони своими.

— Тогда не пущу, не позволю. Запру тебя в своём доме под охраной, чтобы даже носа не высунула и была в безопасности. — начинает бормотать он и целовать моё заплаканное лицо. Его губы нежно касаются лба, закрытых век, щёк, рисуют дорожки из поцелуев, обводя скулы, линию подбородка, пока не прижимаются к уголку рта. — Не смей собой жертвовать, слышишь.

Мне так хочется обещать ему, сказать что не буду, но я не умею, не хочу, не могу ему врать.

— Я обещаю, что сделаю всё от меня зависимое, чтобы остаться а живых и на свободе. — иду на компромисс со своей совестью и потребностью дать моему мужчине желаемое.

И он принимает это, понимая, что большего не добьётся. Наши губы наконец встречаются в мучительно нежном поцелуе. Мы, как двое утопающих, не можем надышаться друг другом. Я не могу. Этот мужчина стал моим воздухом, моей основной потребностью.

И когда его руки принимаются стаскивать с меня одежду, у меня даже мысли не возникает возражать. Я хочу его, всего того, что мой Нико может мне дать. Однако вместо кровати любимый ведёт меня в ванную. Где показывает мне как чувственно и приятно сидеть вместе с обнажённым мужчиной в душистой воде, откидывать голову ему на плечо, пока большие ладони намыливают и скользят по моему телу, курая, нежа, лаская, стирая оцепенение. Как бережно и трепетно может обращаться с тобой тот, кому по силам переломить тебя, как стебелёк. Как хорошо шептать друг другу о своих чувствах, когда между нами нет никаких преград. Как нежность и желание постепенно вытесняют из головы всё плохое.

К тому моменту, как Никодий вытаскивает меня из ванной, я уже едва дышу от потребности познать большее. Но мужчина не переходит определённую черту. Я вижу, как напряжённо его тело, чувствую твёрдость члена, упирающегося мне в живот, смотрю в потемневшие глаза с расширенными зрачками, но он продолжает ласково вытирать меня, не требуя большего. И именно я делаю этот последний решающий шаг. Во мне нет сейчас сомнений. Я хочу своего мужчину.

Он так высок, что мне приходится стать на цыпочки, чтобы обнять его за шею. Нико удивлённо улыбается, приобнимая меня за талию, а я впиваюсь в его рот жадным поцелуем, вкладывая в эту ласку всё, что чувствую к нему, всю жажду и страсть, что тлеют во мне с тех пор, как только увидела его. Демон замирает на миг, скомкав пальцами моё полотенце, а потом отвечает, полностью перехватывая инициативу. Его язык врывается в мой рот, покоряя, ладони сминают ягодицы, приподнимая, вжимая в каменное тело, заставляя обхватить его ногами. Самым сокровенным местом я чувствую обжигающее касание твёрдой плоти и со стоном двигаю бёдрами, наслаждаясь этим скольжением и натиском.

— Тшшш, маленькая. Не спеши. — смеётся Нико, и несёт меня прочь из ванной.

В спальне царит приглушённый свет, сглаживающий детали, но мне сейчас и не до них. Единственное, что имеет для меня значение в этот момент — это прохлада ткани подо мной, когда мужчина опускает меня на свою огромную кровать, тяжесть его большого тела, накрывающего моё и жаркая ласка его поцелуев.

— Я хочу тебя, Шэми. Сегодня. Сейчас. — хрипло выдыхает он мне в губы.

— И я хочу. — признаюсь я, вверяя себя ему без остатка.

Серые глаза полыхают откровенным голодом. Одна его ладонь скользит под лопатки приподнимая меня немного. Вторая гладит живот и устремляется к влажным складкам. И когда пальцы находят набухший клитор, его рот прижимается к моей шее, заставляя с глухим стоном выгнуться, запрокидывая голову. Беззащитная перед ним, открытая. Его язык снова и снова проводит по сверхчувствительной коже, зубы прикусывают, а пальцы там внизу творят что-то невообразимое. Меня уже откровенно трясёт в его руках. Знакомая волна удовольствия поднимается изнутри, грозя унести остатки самообладания. А потом острые клыки слегка вонзаются в мою шею, а внутрь моего тела врывается жёсткий палец.

— А-а-ах. — всхлипываю я, подкидывая бёдра, и скребя пятками по покрывалу.

Он двигает пальцами во мне, лаская, растягивая, готовя, разжигая голод до ревущего в крови пламени.

— Пожалуйста. Я не могу… больше… ждать… — со стоном сотрясается моё тело, в первой волне подступающего оргазма.

— И не надо, малышка. — обволакивает он меня рокочущим бархатом своего голоса. — Я весь твой.

Его тело на мне такое нужное, такое желанное. Его руки, раздвигающие и без того раскинутые ноги, такие неумолимые и нежные. Со всхлипом вдыхаю в себя воздух, когда его плоть касается моей.

— Посмотри на меня, Шэмани.

Власть этого голоса надо мной неоспорима и я подчиняюсь, поднимая взгляд. Лицом к лицу, глаза в глаза.

— Люблю тебя. — произносят его губы, когда наши тела наконец соединяются.

Острая боль и жжение не пугают. Я к ним была готова. Не ожидала я этого ощущения переполненности и единения, неумолимости мужского тела. Это пугает, заставляет замереть, хватая ртом воздух. Никодий сцепив зубы тоже не двигается, тяжело дыша и прижавшись лбом к моему. И боль отступает, оставаясь лишь едва заметным фоном к другим ощущениям. Мужской член во мне слегка толкается, посылая волну незнакомого удовольствия и с моих губ слетает стон.

— Ещё.

И мужчина срывается. С тихим предостерегающий рыком он подхватывает мои ноги под колени и вбивается бёдрами, пронзая меня, кажется, насквозь. И снова. Боль смешивается с незнакомым наслаждением, закручиваясь жгучей воронкой. Она растёт и ширится по мере того, как ускоряется жёсткий ритм его движений и я могу лишь вскрикивать от каждого пронзающего толчка, снова откидывая голову, закатывая глаза от вспыхивающих под веками искор.

— Скажи, что моя, Шэми. — рычит Никодий, впиваясь жалящим поцелуем в мою шею.

— Твоя?

— Любишь?

— Люблю.

— Останешься?

— Да-а-а! — срываюсь я на крик, когда его клыки вонзаются у основания шеи, пронзая кожу так же, как член тело.

Удары его бёдер становятся ещё сильнее, быстрее. Мне больно и хорошо, страшно от того шквала ощущений, что заполняет изнутри, от того удовольствия силу которого я, кажется не выдержу.

— Я не могу…

— Можешь, маленькая. Давай!

Наслаждение взрывается во мне ослепительной вспышкой, ударная волна которого накрывает с головой, омывая тело чистым огнём. Кажется, я кричала. Кажется, чувствовала особо беспощадные последние удары его плоти, и пульсирующий жар внутри, кажется, я парила над пропастью, задыхаясь от восторга.