Шэмани

Глава 6

Глава ордена Ламьер Мессир Сорра отшвырнул от себя амулет связи, едва сдерживая разъярённое шипение. Посланные в дом Шэмани саттелиты не нашли её там. Ещё прошлым вечером он, почувствовав неладное, попытался связаться с ней, но безуспешно. Кобари не смела игнорировать его волю, не смела оставлять средства связи дома. Исключением было только, если она шла выполнять задание. Но в таком случае Шэмани бы уже вернулась. Всё ещё не до конца веря в собственные выводы, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Потянулся ментально к связи, которую так тщательно создавал и взращивал долгие годы и наткнулся на пустоту. Её просто не было больше. Никодий. Этот выскочка убил его Скользящую.

В тишине кабинета раздался пронзительный скрежет и мужчина с неудовольствием взглянул на кривые борозды, которые остались от когтей на столе. Не в его характере сожалеть о чём-либо, но утрата такой полезной зверушки больно била по самолюбию. Ещё и пророчество это. Дочь Зарбы нужно убрать. И его самого тем более. Шэмани всегда была той, кто быстрее всех справлялся с поставленными задачами, но был у него и ещё один вариант, который правда займёт больше времени, но не оставит шансов выжить демонскому отродью. Никодий ещё пожалеет, что она не умерла быстро от рук первой убийцы.

(Шэмани)

Сквозь сон я почувствовала чьё-то присутствие рядом. Мгновенно напряглась, а потом уловила уже знакомый запах и тело само собой сразу же расслабилось. Я не ощущала себя в опасности рядом с этим мужчиной. И сейчас на свежую голову поняла, что не чувствовала этого с того самого момента, как он зашёл в мой карцер вчера, и это больше всего сбивало меня с толку. Когда доводы рассудка и логичные умозаключения, утверждали мне одно, а инстинкты и чутьё совершенно другое.

Никодий, скорее всего, пришёл будить меня. Возможно, Жуарэ уже привезли. Только не пойму почему он медлит и просто стоит рядом с кроватью. Словно услышав мои мысли, мужчина внезапно садится рядом и тянет одеяло с моей головы. А я просто позволяю ему это сделать и стараюсь как можно спокойней встретиться со взглядом цвета стали.

— Как ты? — спрашивает, тщательно изучив моё заспаное лицо. Забота это то, от чего я уже давно и основательно отвыкла. И сейчас она вызывает во мне странное щемящее чувство внутри, пополам с неловкостью.

— Уже лучше. — Размыкаю я пересохшие губы.

— Хорошо. Если хочешь присутствовать при разговоре с Провидцем, пора вставать.

Я осторожно киваю головой, наслаждаясь тем, что она уже почти не болит. Но вылезать из под одеяла не спешу, вспомнив, что под ним я абсолютно голая. Ночью, когда Никодий вынимал меня из душа, собственная нагота беспокоила меня меньше всего, а сейчас внезапно становится остро ощутимой. Надеюсь, что он оставит меня, но мужчина продолжает сидеть рядом. Смотрит задумчиво, словно подбирает слова. Одна его рука по прежнему держит край одеяла и мне на секунду представляется, что он сейчас потянет его дальше, обнажая плечи, грудь… От внезапно нахлынувшего томительного чувства внутри я поневоле облизываю сухие губы. И взгляд мужчины моментально прикипает к ним, темнея, становясь тяжёлым, как толща воды.

— Шэмани…. — бормочет он, склоняясь ко мне. Ноздри хищно трепещут.

Я чувствую слабый запах алкоголя и более выразительный его собственный, пряный, древесный. И теряю голову от этой неожиданной близости. И от осознания, что он желает меня. Очень сильно. Вижу это в его ауре, чувствую в запахе, ощущаю в жаре почти прикосновения. Внутри вспыхивает ответный огонь, и я не знаю теперь, чего во мне больше. Жажды познать этого мужчину, или страха перед собственными желаниями. Я не привыкла их иметь, и тем более им следовать.

Никодий склоняется ещё ближе, почти касаясь губами моих губ, вдыхает тяжело воздух. Рядом с моим плечом его когти вспарывают одеяло и подушку. А потом он сжимает челюсти и целует меня в лоб, замирая так на пару секунд. Отстраняясь же, встаёт и произносит хрипло.

— Я принёс тебе завтрак. И одежду. Через полчаса зайду. Будь, пожалуйста, готова.

Что это было? Кожа в том месте, где он прикоснулся губами горит, словно маленькое клеймо, а по телу бегают табуны мурашек. Я не понимаю этого мужчину, не понимаю саму себя. Но отчего-то этот хаос в голове заставляет меня хотеть жить, словно есть смысл в том, что между нами происходит. Во мне зарождается странное чувство, что я получила что-то гораздо большее, чем свободу.

Однако разлеживаться нет времени, поэтому выскальзываю из-под одеяла. Мне действительно уже гораздо лучше. Тело хоть и вялое, но ноги держат уверенно. Нахожу сброшенный вчера халат на спинке стульчика рядом с кроватью. Кто-то поднял его и просушил. Никодий. Я могла бы попытаться понять его заботу о дочери друга. Но как сюда вписывается его желание? Завернувшись в пушистую голубую ткань, отправляюсь в ванную. Все сомнения и вопросы потом. У меня будет ещё время разобраться.

А вернувшись в спальню, позволяю себе поискать глазами обещанный завтрак. Поднос стоит на прикроватном столике, накрытый блестящей крышкой из-за которой я и не чувствую запаха еды. Однако стоило её поднять, как ароматы начинают щекотать рецепторы, обещая удовольствие и от вкуса. Чашка чая, тарелка какой-то каши, какой не разобрать из-за горки ягод и кусочков фруктов сверху, тосты, масло, джем. И букетик из миниатюрных розочек. Брови сами собой взлетают высоко на лоб и я под впечатлением даже не замечаю, как сажусь на кровать. Может в этом доме так принято сервировать завтрак? Слабо верится. И… приятно, что бы это не означало. Осторожно беру цветы, глажу пальцами нежные персиково-розовые лепестки и вдыхаю сладковатый аромат. На пару минут даже забываю, что должна поторопиться. Просто позволяю себе насладиться этим странным ощущением трепета в груди.

Завтрак оказался действительно очень вкусным. А я очень голодной. Закончив же, поднялась чтобы найти одежду. Часов в комнате не наблюдается, но по моим ощущениям полчаса уже на исходе, а значит Никодий может зайти в любую минуту. Простые эластичные чёрные брюки и голубовато серую свободную тунику нахожу сразу же. Они аккуратной стопочкой лежат на краю кровати. А сверху бельё. Тонкое, шёлковое, с кружевом, белого цвета. Опять забота? Может и так.

Когда Никодий без стука заходит в комнату, я уже одета, и пытаюсь пальцами расчесать спутавшиеся волосы. У меня не очень получается, поэтому кое-как разделяю их на пряди и заплетаю небрежную косу. И спиной остро чувствую его пристальный взгляд.

— Ты позавтракала? — его голос звучит совсем рядом. Я почти ощущаю тепло его тела.

— Да. Спасибо. И за цветы. Мне… было очень приятно.

— Я рад. Тебе всё подошло?

Он про одежду? На плечи ложатся большие ладони. Никодий шагает ближе и проводит пальцем по едва ощутимой под туникой шлейке. Не думала, что умею смущаться. Но ничем другим вспыхнувший на щеках румянец не назовёшь.

— Да. — сама не знаю зачем, опускаю голову и ощущаю его дыхание на шее сзади.

Что я делаю? Зачем? Странные инстинкты требуют подчиниться этому мужчине, подпустить его ближе, принять его волю и заботу. И это пугает. Неужели я уже настолько поломана, что теперь неспособна быть сама по себе?

Чувствую, как сжимаются на плечах его пальцы, как вдыхает он воздух рядом с моей кожей. И отстраняюсь.

— Вы говорили о разговоре с Провидцем. Я готова идти. — мой голос, как ни странно, звучит вполне нормально. Многолетняя практика в сокрытии своих эмоций и чувств, сейчас играет мне на руку.

— Он ждёт в моём кабинете. — я оборачиваюсь и успеваю заметить как его руки на миг сжимаются в кулаки и мелькает в глазах досада. — Пойдём, Шэмани. Запомни, в моём доме ты в безопасности. Никто не посмеет причинить тебе вред.

Никодий разворачивается и идёт к двери. А мне остаётся только следовать за ним. Переступив порог, он замирает, пропуская меня и придерживая дверь. И его глаза опускаются на мои ступни в домашних тапочках, принесённых им вместе с одеждой. Поясняет зачем-то.

— Твой костюм был напичкан маячками. Пришлось его уничтожить. Обувь тоже. Чуть позже я свожу тебя за покупками. Купишь всё необходимое. — сообщает он мне, заставив удивлённо вскинуть брови.

— Я могу сама… — начала я говорить, Никодий тоже открыл рот, собираясь что-то сказать, но нас обоих перебил детский вопль, и топот маленьких ножек.

— Папа, папа. Ты сегодня не уйдёшь на работу? — я поворачиваю голову на голос и как раз успеваю пронаблюдать, как маленький темноволосый вихрь несётся к нам на всех парах.

Прежде чем она успевает врезаться в него, Никодий хмыкает и, склоняясь, подхватывает крохотное тельце, подбрасывая её в воздух. А потом прижимает к себе и целует пухлую щёчку.

— Да, егоза. Сегодня не уйду. Ты где Томар потеряла?

— Где-то на лестнице. Я услышала тебя и побежала. — сообщает, хитро щуря свои шоколадные глазищи.

Я, как завороженая, смотрю на маленькие ручки, обнимающие мужскую шею, буквально кожей ощущаю, насколько они близки, насколько любят друг друга. И благодарю мироздание, что смогла не оборвать жизнь этого маленького чуда. А девочка тем временем замечает меня и расплывается в счастливой довольной улыбке.

— Шэми! Ура! Папа тебя не убил.

Можно ли поперхнуться воздухом? Можно. Это я и ощутила в полной мере на себе, закашлявшись от неожиданности и такой детской непосредственности. А ещё мне очень захотелось рассмеяться, наблюдая за вытянувшимся лицом Никодия. Эта странная маленькая семья заставляет меня чувствовать себя более живой, чем я даже смела надеяться.

— Здравствуй. Я тоже рада видеть тебя. — искренне произношу в ответ на её приветствие. Про себя добавив “живой”.

— Сэй, я ведь говорил тебе, что не буду… — с лёгкой досадой начинает этот самый папа.

— Ага. Вчера. А сегодня уже другое сегодня. — кивает малышка и требовательно смотрит на отца. — Дай обещание не на один день.

Пока демон пытается сообразить ответ для своего чада, я краем глаза наблюдаю, за приближающейся к нам пожилой демоницей. Наверное, это и есть та самая Томар, которую потеряли на лестнице. Невысокая, с виду хрупкая, женщина, смуглая, седоволосая. И цепкий пронизывающий взгляд, от которого вряд ли что-то может укрыться. Очень непростая старушка.

— Хорошо, Сэй. Я обещаю тебе, что не причиню вреда Шэми, не только сегодня. Постараюсь вообще никогда. — произносит наконец Никодий.

Меня это обещание, произнесённое серьёзным тоном и сопровождаемое пристальным взглядом мне в глаза, несколько обескуражило, тогда как ребёнка явно порадовало. Крохе моё благополучие явно не было безразличным и это… умиляет.

— Мистер Зарба?.. — застывает рядом демоница, всем своим видом выражая вопрос о происходящем. Она уже успела изучить меня и теперь явно ждёт действий и распоряжений от хозяина. Тот же снова повернулся ко мне и, явно поставив выше, произносит.

— Шэмани, с моей дочерью ты уже знакома. А это Томар, няня Сэйлин. Томар — это Шэмани, моя… гостья.

— Приятно познакомится. — вежливо кивает старушка. В её взгляде появляется какой-то новый интерес.

— Мне тоже. — произношу я положенное. Хотя ещё не определилась с приятностью. Есть у меня такое чувство, что мою персону сейчас тщательно изучают и оценивают.

— Сэй, иди сейчас с Томар. Нам с Шэми нужно решить одно дело. Сегодня пообедаем вместе. Хорошо? — мягко велит дочери Никодий.

— И с Шэми? — с непонятным мне восторгом спрашивает девочка.

— И с Шэми. — подтверждает мужчина с довольной улыбкой, которую я тоже затруднялась понять.

— Хорошо, папа. Я очень-очень буду ждать. — щебечет малышка.

Никодий отпускает её и она сразу же хватается за руку няни, а та уводит свою маленькую подопечную.

Я ещё некоторое время смотрю им вслед, утрясая в голове впечатления от этой встречи. По правде сказать, не ожидала, что Никодий допустит, чтобы его дочь находилась рядом со мной. Однако он не проявил даже малейшего сомнения в том, что я безопасна для неё. Искренне ли? Кажется, да.

— Пойдём, Шэмани. Нас уже ждут. — произносит он и неожиданно для меня, приобнимает за талию, увлекая за собой.

Ещё никогда я не была настолько невнимательна к окружающему. Мой дар всегда требовал изучать пространство, в котором я находилась, а сейчас только и могу, что думать о мужчине рядом, его словах, действиях, взглядах. Чувствовать его. Словно весь мой фокус сместился на него.

Поэтому дорогу в его кабинет я отмечаю лишь краем сознания, автоматически запоминая как мы миновали сначала небольшой коридорчик, потом пересекли просторный холл и остановились у массивной двери, густо обвешанной охранками. Никодий открывает и пропускает меня вперёд, отпустив на миг.

В кабинете нас действительно ждали. И если Жуарэ Моньи мне уже знаком, то огромного смуглого бородатого мужчину, сразу же сосредоточившего на мне пристальное внимание, я вижу впервые.

— Долго вы. — хмыкает эта гора мышц, отчего вокруг его глаз сразу же образуются смешливые лучики.

— Сэй хотела убедиться, что я не обидел Шэми. — отвечает Никодий сухо.

— Ух-ты. Значит проверка твоей дочерью пройдена? — выдает этот верзила со смешком.

— Зафа, уймись. — низко почти рычит Никодий. — Шэмани, этот остряк мой друг и начальник охраны, Зафар Тамри. Если меня нет рядом, за твою безопасность отвечает он.

— Мою безопасность? — переспрашиваю я. Значит он действительно собирается обеспечить мне защиту? Могу ли я себе позволить так полагаться на кого-то? Ещё и обещание это дала вчера.

— Да. Твою безопасность. — веско произносит Никодий. — Ну а с мистером Моньи ты знакома.

Я послушно перевожу взгляд на седого Провидца. На меня смотрят по прежнему добрые и улыбающиеся золотисто-карие глаза. Да я с ним знакома. Довелось изучить от и до, когда искала этого хитрого старичка для хозяина. Бывшего хозяина, поправляю я себя мысленно, с долей злости.

— Я очень рад видеть тебя вновь, Шэмани. И в гораздо более приятной компании. — довольно произносит Провидец. — И рад, что рассчитал все абсолютно правильно.

Позади явно скрипит зубами Никодий. Но я не спешу делать преждевременные выводы. Слишком уж непредсказуем этот мужчина. Мне не понять ход его мыслей.

— Я очень благодарна вам. — дёргаю уголком губ в намёке на улыбку. — И, наверное, хочу извиниться.

— За что? — искренне удивляется старик.

— Когда вы рассказали Мессиру о девочке, которая станет для него угрозой, я посчитала вас…

— Ты подумала, что я так купил себе жизнь? — перебивает он меня простодушно.

— Да. — раз уж начала говорить, то не буду теперь отрицать.

— Так я на это и надеялся. — издаёт ироничный смешок Жуарэ.

На талию снова опускается горячая ладонь, мягко подталкивая к креслам.

— Садись, Шэмани. Разговор предстоит долгий.

Это я и так уже поняла. К тому же до сих пор чувствую некоторую слабость. Не критичную, конечно. Но зачем отказывать себе в том, чтобы устроиться удобней. Поэтому послушно занимаю одно из пустующих кресел. Большое, мягкое, удобное. Чтобы отвлечься от сосредоточенных на мне взглядов мужчин, опускаю руки на подлокотники и сосредотачиваюсь на ощущении немного шершавой тёмно-синей обивки под пальцами. Я привыкла в осязании и созерцании мира прятаться от собственных эмоций. А сейчас они меня слишком сильно сбивают с толку.

Никодий занимает своё место во главе стола и сразу же обращается к Провидцу.

— Ну что ж. Жуарэ, вы ведь догадываетесь, зачем я вас позвал?

— Ты хочешь сказать, приказал доставить? — хмыкает старик.

— После того, как вы не поставили меня в известность о том, что хотите вытащить из рабства дочь Крэя, посредством моей Сэй, считаю, что имел на это полное право. — чеканит очень злой демон.

— А если бы я тебя поставил в известность, что бы ты сделал? — иронично щурит глаза старик и прежде, чем Никодий успевает открыть рот, отвечает сам. — Ты бы не оставил Сэй одну. Шэмани, что бы произошло, будь в комнате Никодий?

— Мне было велено убить их обоих. Девочку в первую очередь, но поскольку мистер Зарба являлся бы препятствием и угрозой для меня, я бы вступила в бой. — максимально конкретно отвечаю я, начиная кое-что понимать.

— Я бы не убил её, зная всю ситуацию. — стоит на своём Никодий.

— Да. Но она бы осталась рабыней.

— Почему? Если бы я обездвижили её, Сэй сделала бы всё то же самое.

— Нет. — шепчу я, прекрасно помня, как взрывался от боли мозг, когда я сама начала сопротивляться установкам.

— Даже Сэй не справилась бы, если бы Шэмани самостоятельно не пошатнула власть Сорра над ней. — подтверждает мои мысли Жуарэ. — А для этого всё должно было сложиться так, как сложилось. Другого варианта не было. Разве ты стал бы что-нибудь менять, Никодий? — хитро щурится старик.

Я слышу как хмыкает Зафар Тамри в соседнем кресле, чувствую, как скрестились на мне снова все взгляды, а сама борюсь с желанием посмотреть на мужчину, ставшего моим наваждением. Я уверена, что он не стал бы рисковать дочерью, имей выбор. Но после секундного молчания он произносит уже гораздо спокойней и совершенно уверенно.

— Нет. Не стал бы.

Не выдерживая, вскидываю голову и встречаюсь с устремлённый на меня взглядом Никодия. Он имеет ввиду именно то, что сказал. Он действительно так считает.

— Я так и думал. Тем более, я был уверен, что девочки справятся. Видел это отчётливо. — довольно сообщает Жуарэ.

— А Пророчество? Оно хоть настоящее? — спрашиваю тихо, всё ещё ошарашенная ответом Никодия.

Глаза Жуарэ прекращают смеяться, брови хмуро сходятся на переносице.

— Да. Пророчество настоящее. И мне действительно жаль, что Сорра знает его, угрожая теперь Сэй. Я не вижу его дальнейших действий. Но когда сойдутся три луны, либо он обретёт ещё большую власть и начнёт восхождение к мировому господству, либо будет повержен. И причиной станет дочь его заклятого врага. К сожалению не знаю, как это произойдёт. Вселенная не хочет открывать мне подробности, потому что ещё ничего не решено.

— Мировому господству? — встряёт гигант Зафар. — Серьёзно? Глава ордена кровососов?

— Я говорю то, что вижу, мальчишка неверующий. — с ноткой раздражения отвечает Жуарэ.

— Как он этого добьётся? — более серьёзно спрашивает Никодий.

— А вот это не ко мне вопрос. — отвечает Провидец.

И снова все взгляды устремляются на меня. С чего это они решили, что я знаю планы Сорра? Но дело в том, что я действительно знаю. Нет не во всех деталях и нюансах, ибо он никогда их не озвучивал. Но именно я находила для него нужных людей и нелюдей, я проводила его к ним и присутствовала при разговорах, а зачастую была той силой, которая решала их исход. И если Мессир узнает, что я не только жива, но и свободна, то быть мне такой же мишенью, как Сэй. Я очень многое могу рассказать.

— Шэми? Ты не хочешь с нами ничем поделиться? — вкрадчиво спрашивает Никодий.

— Девочка, тебе ведь хочется отомстить этому кровопийце? — восклицает его начальник охраны.

А Провидец просто подбадривающе подмигивает.

— Я была его рабыней, а не доверенным лицом. — возражаю тихо, не уверенная, как лучше поступить в данной ситуации. Рассказать всё и переложить часть ответственности на этих мужчин, или попытаться самой ударить на опережение. Смогу ли я найти Мессира? Скорее да, чем нет. Он не ждёт меня. Смогу ли я убить его? Нет. Тварь подстраховалась. Я, как и все, кто ему служит, дала клятву на крови ещё до того, как он полностью подчинил меня. Я жизнью сестры поклялась. И только это давало мне надежду, что она ещё жива.

Зафар открывает рот, чтобы ещё что-то сказать, но Никодий останавливает его одним строгим взглядом. Он мог бы надавить на меня сейчас. Поддалась бы я, или нет, это уже другой вопрос. Но он мог бы. Но не делает этого, словно… понимает, как важно для меня сейчас принимать решения самостоятельно. Если и искать союзника, то именно такого. А союзник мне нужен. В таком ракурсе моё решение очевидно. А эмоции можно и в сторону отставить. Поэтому, всё взвесив, произношу.

— Я свободна от его установок. Но пойти против Мессира мне сложно.

— Почему? — вскидывает бровь Никодий.

— Клятвы. На крови. Их дают все, кто служит ему. Добровольно, или принудительно. Я сопротивлялась до последнего, но кинжал у горла трёхлетней сестры стал веским аргументом. Поэтому, даже сейчас я не могу убить его, не могу сознательно причинить вред…

— Предусмотрительная тварь! — грохает с досадой кулаком по столу Зафар.

— А не сознательно? — задаёт правильный вопрос Никодий.

В последний раз я улыбалась девятилетним ребёнком и, наверное та гримаса, которая искажает моё лицо вряд ли похожа на улыбку, скорее на кривую усмешку. Но мне плевать. Потому что я, как никто другой знаю, сколько внутренних запретов можно обойти, если уметь не задумываться.