Глава 9 Кровавые следы преступления

Это, конечно, убийство, и убийца — мужчина. Рост у него чуть больше шести футов, он в расцвете лет, ноги у него очень небольшие для такого роста, обут в тяжелые ботинки с квадратными носками и курит трихинопольские сигары.

— Шерлок Холмс в повести «Этюд в багровых тонах»

Шерлока Холмса по праву можно назвать ходячим хранилищем самой разносторонней информации. Его интересуют любые загадки и головоломки, но ничто не может превзойти важности умения читать следы. В повести «Этюд в багровых тонах» он замечает: «В сыскном деле нет ничего важнее, чем искусство читать следы, хотя именно ему у нас почти не уделяют внимания. К счастью, я много занимался этим, и благодаря долгой практике умение распознавать следы стало моей второй натурой».

Искусство чтения следов было одним из первых инструментов криминалистики. (В своих «Записках» Видок упоминает о следах ног, но не описывает подробно их использование при раскрытии преступлений.) Идентификация и поиск следов стали частью человеческого существования с тех пор, как мы впервые научились охотиться на четвероногих животных и друг на друга. Поэтому превращение этого умения в отдельный раздел криминалистики стало вполне естественным. В 1862 г. полиция Глазго решительно, хотя и несколько примитивно, применяла науку о чтении следов при расследовании странного убийства Джесси Макферсон.

В понедельник 7 июля 1862 г. Джон Флеминг, респектабельный бухгалтер среднего возраста, вместе со своим сыном возвращался к себе домой в Глазго из деревни, где он провел выходные. Дома он обнаружил своего отца Джеймса Флеминга, пребывавшего в полном одиночестве. Он не мог пояснить причины отсутствия Джесси Макферсон, девушки-служанки, обязанной ухаживать за ним. Старый Флеминг утверждал, что не видел ее все выходные.

Начав тревожиться, молодой Флеминг обыскал дом. Одна из дверей в подвальную спальню горничной была заперта изнутри, но ему удалось попасть туда через вторую дверь, соединявшую спальню с кладовой.

Джесси лежала ничком на полу рядом со своей кроватью. Она была почти обнаженной, и только ковер накрывал верхнюю часть ее тела. Девушку явно избивали, потому что тело было покрыто многочисленными следами от ударов. Один из них был настолько силен, что размозжил Джесси череп. В комнате все было залито кровью, а на полу отпечатались три кровавых следа босой человеческой ступни.

Старый Флеминг в ужасе воздел руки к небу и воскликнул: «Она лежала здесь все это время, а я был в доме!»

Послали за доктором, и, поскольку в старые добрые времена врачи всегда были готовы к вызову на дом, тот не замедлил появиться. Врача звали Ватсон. Он зафиксировал факт смерти, и затем, осмотрев обширные кровавые следы зверского убийства, проницательно заметил: «Очевидно, что это не самоубийство — вам лучше позвонить в полицию».

Полицейский хирург доктор Джозеф Флеминг (не имевший никакого отношения к обитателям злосчастного дома) вместе с доктором Ватсоном обнаружил пятна крови на кухне и в коридоре подвала, причем кровавый след вел в спальню, указывая на то, что тело тащили. На стене были окровавленные следы пальцев, но поскольку шотландская полиция в 1862 г. не применяла в своей работе дактилоскопию, их проигнорировали. Пораженные врачи с удивлением обнаружили, что этажи, на которых были расположены кухня и спальня, а также шея, грудь и лицо мертвой женщины были недавно вымыты. Полы были все еще влажными.

Кровавые отпечатки ступней находились как раз у края вымытой области. В кухонном комоде нашелся нож мясника со следами крови на лезвии.

У полиции сразу же возникли серьезные подозрения в отношении старшего мистера Флеминга. Медицинское заключение свидетельствовало, что такие удары мог нанести и довольно слабый человек, а поведение мистера Флеминга было более чем странным. Он утверждал, что слышал «вопли» из комнаты горничной в ночь пятницы, но не предпринял ничего, чтобы узнать их причину. Несмотря на заявление о том, что он не знал, где была Джесси в течение нескольких дней, Флеминг не упомянул об этом интересном факте никому из многих людей, с которыми ему пришлось общаться на выходных, включая «кавалера» Джесси, приходившего в дом в это время.

В субботу в дом позвали мальчика-молочника, и дверь открывал старик, хотя это всегда входило в обязанности Джесси. Когда его спросили, почему он так поступил, старый Флеминг ответил: «Вы же знаете, что субботним утром Джесси была мертва. Как же она могла открыть дверь, если она умерла?» Естественно, эти слова не соответствовали утверждению Флеминга о том, что он не догадывался о ее судьбе до полудня понедельника. Старика арестовали и заключили в тюрьму. Но пожилой джентльмен ссылался на слабую память как причину расхождений в своих показаниях, а когда следствие обнаружило пропажу серебра и нескольких платьев Джесси, одним из мотивов убийства стало ограбление.

Полиция предположила, что три отпечатка ступни, оставленные в крови, были главной уликой. Если бы удалось определить, кто оставил эти следы, дело было бы раскрыто. В отличие от Великого Детектива, который в рассказе «Тайна Боскомской долины» сумел определить отпечатки только по их виду и объявил Ватсону: «Вы выворачиваете левую ногу, и следы этой вашей левой ноги видны повсюду. Вас мог бы выследить даже крот», детективам из Глазго пришлось действовать осторожно.

Для них проблема состояла в том, что не существовало стандартного протокола исследования и сравнения отпечатков ног в криминальных расследованиях. Тем не менее, несмотря на отсутствие надлежащего оборудования, детективы обладали гибким умом и изобретательностью.

Александр Мак-Колл, помощник суперинтенданта полиции Глазго, сравнил размер кровавых следов с размерами ступней убитой и старого Флеминга. Не имея линейки, он использовал палочку. После осмотра Мак-Колл сделал вывод, что отпечатки принадлежат кому-то не из дома Флемингов. Но кто этот «некто» и где он находится?

На объявления о пропавших вещах откликнулся ростовщик, описавший молодую женщину, которая принесла ему серебро. Чиновник, работающий на железной дороге, обнаружил пропавшие платья в чемодане, отправленном по несуществующему адресу похожей женщиной. Старый мистер Флеминг заботливо сообщил полиции, что под это описание подходит Джесси Маклахан, работавшая служанкой у Флемингов до своей свадьбы и бывшая близкой подругой убитой. Миссис Маклахан отрицала свое присутствие в доме Флемингов на выходных, когда произошло убийство, и заявила, что пропавшие вещи ей передал старый Флеминг вместе с чаевыми и указаниями, что с вещами нужно сделать.

Посчитав объяснение маловероятным и желая получить более твердые доказательства для обвинения, детективы попросили полицейских медиков тщательно исследовать ступню новой подозреваемой и сравнить ее с кровавыми следами. Доктор Джордж Хасбенд Берд Маклеод, профессор хирургии университета Глазго, до этого посоветовавший полицейским вырезать и сохранить в качестве улики доски со следами ступней, теперь взялся за их идентификацию. В статье, появившейся в «Медицинском журнале Глазго» в 1864 г., он подробно объясняет, как он это сделал:

Когда миссис Маклахан взяли под стражу, было принято решение, что тщательное сравнение ее ступни с отпечатками должен провести профессионал… Я… провел несколько опытов с собственной ступней, чтобы проверить способность нескольких веществ оставлять следы на дереве, которые можно будет сравнить с рассматриваемыми… Ничто не подходило, за исключением крови, и поэтому, взяв пузырек с воловьей кровью, я вылил небольшую часть его содержимого на провощенную ткань, чтобы получить тонкий слой крови, а потом попросил заключенную поставить ногу сначала на ткань, а потом на деревянную доску. Обвиняемая повторила это несколько раз без всяких возражений… Первые отпечатки не подходили, поскольку… дерево по какой-то причине оказалось промасленным; но когда я максимально точно воссоздал условия, в которых был оставлен исходный след, то есть расположил ткань с кровью в одной части комнаты, старую сухую деревянную доску, на которую надо было наступать, в другой части, между ними положил ковер (как на месте преступления на площади Сэндифорда, 17), полученные отпечатки оказались удивительно похожими на обнаруженные на месте преступления. Вплоть до мельчайших деталей измерений и внешнего вида они были идентичны оригиналу, и фактически каждый из следов, если такое возможно, был больше похож на «сэндифордский» отпечаток, чем друг на друга.

Более того, несколько свидетелей утверждали, что Джесси Маклахан говорила им, что собирается навестить покойную в ту самую пятницу, и что ее не было дома всю эту ночь, а потом ее видели возвращающейся домой в девять часов субботним утром. Джесси Маклахан была обвинена в убийстве, а старого Флеминга освободили, чтобы он мог дать показания против нее. (Согласно шотландскому законодательству того времени это давало ему иммунитет от будущих обвинений.)

Подсудимая не признавала свою вину, а обвинение строило свои доводы, опираясь на улику с отпечатком ступни. «Мы не можем забыть об этих следах, к лучшему это будет или к худшему, приведет ли к благословению или проклятию, — выступал прокурор Адам Гиффорд. — Наши следы остаются, — громогласно заявлял он, — во всем, что мы делаем… Следы наших поступков, хороших или плохих, живут своей жизнью, и они говорят в нашу пользу или против нас. И преступления всегда оставляют следы в память о себе. В спальне Макферсон, джентльмены, остались кровавые отпечатки. Чьи они были?»

Несмотря на улики против миссис Маклахан, в деле было несколько серьезных несоответствий. Во-первых, не существовало никакого объяснимого мотива для убийства. Сестра жертвы сообщила, что обе женщины были близкими подругами, и никто не слышал о том, чтобы между ними произошла ссора. Во-вторых, пропавшее серебро не имело большой ценности, а более ценные вещи, которые к тому же легче было вынести из дома, остались нетронутыми.

Если преступление было совершено в пятницу ночью, и старик не знал о теле вплоть до полудня понедельника, кто вымыл пол и лицо покойницы? И почему? Если миссис Маклахан сделала это после преступления в попытке скрыть следы крови, то почему пол был все еще мокрым в понедельник? К тому же, были еще предусмотрительно сохраненные отпечатки. Если пол действительно вымыли, чтобы избавиться от улик, то почему не попытались вычистить эти, очевидно, выдающие преступника следы? Причем тут показания поклонника убитой, что старый Флеминг превратил жизнь горничной в пытку своим навязчивым интересом к ней?

И вот здесь судья Диас, очевидно, с самого начала процесса решивший не позволить запятнать разбирательства беспристрастностью, сделал все возможное, чтобы до присяжных не дошли грязные подробности развратных привычек старого Флеминга, о которых судачила половина жителей Глазго. Большинство его старых знакомых утверждали, что ему вовсе не 87 лет, как он говорил, а всего лишь 69, что служило объяснением его энергичности.

С точностью можно было говорить лишь о том, что старый Флеминг часто напивался до бессознательного состояния, и тогда (видимо, в приступе неискоренимого оптимизма) начинал навязчиво «ухаживать» за многими молодыми женщинами. Десятью годами ранее Флеминг, старейший член Андерстонской объединенной пресвитерианской церкви, был наказан церковной сессией за «грех прелюбодеяния» со служанкой Джанет Дансмор, забеременевшей от него.

Во время процесса эти неудобные факты не были оглашены. Как ядовито заметил прокурор: «Прегрешения Джеймса Флеминга не являются предметом этого расследования». Судья выступил с четырехчасовой речью к присяжным, в которой не было ни одного благоприятного слова для обвиняемой, зато в разных формах повторялась мысль о «кровавых отпечатках босой ступни».

Процесс продолжался три дня. Присяжные, спешно совещаясь, вынесли обвинительный приговор всего за пятнадцать минут. Судью, появившегося в суде с заблаговременно припасенной черной шляпой, которую следовало одевать при оглашении смертного приговора, отвлек адвокат защиты, приостановивший процесс словами, что обвиняемая желает, чтобы прочли ее заявление. Присяжные обязаны были согласиться. Это было ее правом, несмотря на то, что защитникам не разрешалось давать показания во время процесса.

Джесси Маклахан была лишь частично грамотной, и поэтому ее продиктованное заявление зачитал вслух ее адвокат Резерфорд Кларк. Она призналась в том, что была в гостях у убитой роковой ночью пятницы, и большую часть вечера провела на кухне, попивая виски с Джесси Макферсон и Джеймсом Флемингом. Около одиннадцати часов вечера у них закончилась выпивка, и Флеминг послал ее в бар за новой порцией. Бар оказался закрытым. Вернувшись в дом Флеминга, она обнаружила Джесси на полу ее спальни, наполовину раздетой и оглушенной, а из порезов на ее брови и носу текла кровь. Миссис Маклахан попросила хозяина дома принести воды, чтобы она могла оказать помощь раненной женщине. Пока Флеминг ходил за водой, жертва пришла в чувство и рассказала, что старик начал к ней приставать, а когда она дала ему отпор, как и раньше, тот пришел в ярость и ударил ее чем-то острым.

Флеминг вернулся с тазом воды, часть которой он разлил, замочив платье, туфли и чулки миссис Маклахан, поэтому она сняла их и осталась босой, пока промывала окровавленные раны своей подруги. Флеминг отказался вызвать врача, сказав, что пошлет за ним утром, а раненой женщине возместит моральный ущерб, устроив ее последующую жизнь. Они отнесли Джесси Макферсон в теплую кухню и уложили рядом с очагом, но ей становилось все хуже и хуже.

Миссис Маклахан, теперь уже определенно решившая вызвать доктора, оделась, чтобы выйти на улицу и найти хоть какого-то врача, когда обнаружила, что входная дверь заперта. Она услышала шум из кухни и бросилась туда, где, по ее словам, она увидела, что «старик колотил ее чем-то… это был мясной нож… он бил ее по голове, потом взял тело подмышки и потащил его в спальню… затем он взял простыню и вытер ею кровь…» Женщина продолжала: «Я видела, что нож был весь в крови. Я заклинала и умоляла его позволить мне уйти, и я готова была поклясться, что никому не расскажу о том, что видела».

Далее в заявлении говорилось, что старик был уверен, что горничная все равно умрет, поэтому он убил ее, а если бы вызванный доктор услышал ее рассказ, старик был бы арестован. Миссис Маклахан тоже обвинят в убийстве, если она кому-то расскажет о том, что произошло; поэтому она должна взять серебро и продать его — старик тогда заявил бы об ограблении.

Выдающийся историк криминалистики Уильям Рафхед в своем рассказе об этом случае комментирует: «В каждой детали, в которой заявление миссис Маклахан допускало подтверждение, его правдивость была четко установлена; никакие мельчайшие подробности ее рассказа не противоречили друг другу ни в каком отношении. В нем доказанные факты сочетались так идеально, что любая фальсификация была невозможна».

Однако лорд Диас, принесший с собой черную шляпу, очень хотел ее надеть. Объявив заявление миссис Маклахан «сплетением лживых домыслов», он вынес приговор о ее смерти на виселице через три недели. По традиции в конце он произнес: «Господь помилует ее душу». В ответ миссис Маклахан закричала: «Он простит меня, потому что я невиновна!»

Заявление миссис Маклахан стало достоянием общественности, и публика вскоре стала на сторону осужденной женщины. Газеты были засыпаны письмами в ее защиту, в некоторых люди высказывали мнение, что пол был мокрым, потому что старик вымыл его как раз перед тем, как тело обнаружили, и что он умышленно сохранил следы ног с целью переложить вину на миссис Маклахан. «Стоит только измениться вашей точке зрения, как именно то, что ранее казалось изобличающей уликой, станет ключом к разгадке», — говорит Шерлок Холмс в рассказе «Загадка Торского моста», то же самое можно сказать и об убийстве в Глазго.

В течение месяца официальное дознание пришло к выводу, что нужно сохранить миссис Маклахан жизнь, но, поскольку она покрывала преступника, ее приговорили к пожизненной каторге. Она отсидела пятнадцать лет, прежде чем ее освободили. Когда она попала в тюрьму, ее сыну было три года. На момент ее освобождения ему было восемнадцать. В конце концов, миссис Маклахан эмигрировала в Америку и умерла в Мичигане в 1899 г.

По закону старому Флемингу нельзя было предъявить никаких обвинений, но позор, которым себя покрыл излишне активный отец семейства, сделал их проживание в Глазго неприемлемым для общества. В конце концов, семья Флемингов выехала из Глазго, и ее следы затерялись.

Несмотря на то что следы ног в деле Маклахан привели к неправильным выводам, известность, которую приобрела эта история, пробудила интерес к использованию отпечатков ног в качестве улик. Когда в 1882 г. выдающийся британский патологоанатом Чарльз Меймотт Тайди опубликовал свою работу «Судебная медицина», то включил в нее большой раздел под названием «Следы рук и ног». В нем говорилось о том, что в результате многочисленных экспериментов было установлено, что размеры отпечатков могут быть больше либо меньше размеров ботинка или ноги, которые их оставили. В случае, если след остается на мягкой почве или песке, частички по краю отпечатка оседают в него, когда ногу убирают. На влажной земле отпечаток будет больше, потому что нога поднимается в направлении, противоположном тому, в котором она ступала. Таким образом, важен не только сам след, но существенное значение имеет и материал, на котором он остается.

Тайди описывает методы получения гипсовых слепков отпечатков ног. Напомним, что большим специалистом в этой сфере был и Шерлок Холмс, который в повести «Знак четырех» скромно замечает: «Или вот еще моя работа об отпечатках следов, в ней говорится об использовании гипса для сохранения отпечатка». Кроме того, Тайди поясняет, как находить в следах кровавые пятна или другие биологические компоненты, и советует вырезать доски пола со следами крови в качестве улик, что и было сделано при расследовании убийства в Глазго.

Вероятнее всего, Тайди не согласился бы использовать отпечатки ног, обнаруженные в доме Флемингов, в качестве улики при расследовании того убийства. Отпечатки босых ног вызывали у него сомнения. Он писал: «Если кровь была смыта с ноги, а в строении ступни и пальцев нет ничего необычного, то ценность кровавого следа на полу сама по себе может быть очень низкой». (Необходимо принять во внимание, что это утверждение было сделано до публикации первых работ по изучению борозд на коже человека.)

Также между специалистами судебной медицины существовало разногласие относительно связи между следом ноги и ступней, которая его оставила. Тайди замечает: «Доктор Маскар из Бельгии утверждает, что отпечаток ноги обычно меньше настоящей ступни, в то время как доктор Каусс заявляет, что чаще всего он больше».

В XIX веке большую часть обуви шили по индивидуальным заказам, и поэтому следы, которые оставляли ботинки и туфли, были хорошо различимыми. Однако, несмотря на этот факт, свидетельства, получаемые благодаря отпечаткам, в суде практически не использовались. В конце XIX века все еще не существовало общепринятой процедуры получения и изучения следов ног. Шерлок Холмс наверняка смог бы сделать конкретные выводы о физическом размере ноги человека по ее отпечатку, но медики не могли прийти к согласию по этому вопросу. Французский антрополог Поль Топинар включил в свою книгу «Антропология» (изданную на английском языке в 1890 г.) раздел под названием «Пропорции рук и ног». К нему прилагалась таблица, в которой были приведены соотношения между размером ноги и ростом человека, но отклонения были такими большими, что полученные результаты нельзя было использовать при расследовании преступлений.

Однако в дальнейшем преступники все чаще стали применять фальшивые следы, которые могли сбить с толку любого, даже самого проницательного сыщика. Американский частный детектив Алан Пинкертон в своих мемуарах «Тридцать лет сыска» в 1884 г. пишет следующее: «Если дом, в который пытаются забраться грабители, стоит на мягком или оседающем грунте, их обувь оставит заметные следы, которые в дальнейшем могут способствовать разоблачению преступников. Поэтому умные грабители для маскировки надевали чрезвычайно большие ботинки, которые после окончания работы они бросали в близлежащий колодец».

Менее сообразительные воры не стремились избавляться от собственной компрометирующей обуви. Поучительным примером может послужить случай, произошедший в шотландском городке Фалькирке осенью 1937 г. Исключительно проворного вора застали внутри магазина, в который он попал нетрадиционным путем. Вор был без обуви. Его ботинки остались снаружи возле водосточной трубы, по которой он вскарабкался в магазин. В этом районе произошло несколько подобных случаев, когда после ограблений полиция находила брошенную обувь, но вор-альпинист отрицал свое участие в них. Патологоанатома сэра Сиднея Смита попросили определить, если возможно, принадлежит ли обувь, найденная на других местах преступления, одному и тому же человеку.

Сэр Сидней заметил, что в каждом случае правый и левый ботинок очень отличались друг от друга, и высказал предположение, что у хозяина обуви была деформирована левая нога. Он сделал желейные слепки внутри каждого ботинка. Тщательно сравнивая их, сэр Сидней обнаружил, что слепки идентичны друг другу, а обувь носил один и тот же человек. Кроме того, «осмотрев его обувь, я смог воссоздать довольно различимый портрет человека… он хромал», пишет доктор. Несмотря на то что сэр Сидней не видел обвиняемого до процесса, на котором давал свидетельские показания, сделанное им подробное описание искривления позвоночника и укороченной ноги оказалось точным.

Грабитель сознался. Его серьезный физический недостаток был следствием перенесенного в детстве полиомиелита, а умение лазить по водосточным трубам было приобретено в результате тяжелых многодневных тренировок. После того как он был признан виновным, вор согласился сфотографироваться и пройти рентгеновское исследование, внося, таким образом, ценный вклад в использование следов ног в качестве улик.

Но этот случай был необычным. В начале XX века наука о следах оставалась «падчерицей» судебной медицины, и многие врачи, которых просили высказать свое мнение по этому вопросу, не разделяли заинтересованность Сиднея Смита.

Рассуждая в конце XIX века о важности следов, Ганс Гросс делает разумное предположение о том, что отпечатки ног не должны первоначально относиться к сфере деятельности врачей, но он соглашался с тем, что мнение «заинтересованных» медиков было бы очень полезным. Он подчеркивал, что «образованный сапожник» также мог бы помочь в поисках соответствия между ботинком и его владельцем. При этом Гросс настаивал на том, что окончательная ответственность в объединении всех свидетельств вместе должна лежать на следователе. Несмотря на веру доктора Гросса в пользу идентификации следов ног для раскрытия преступлений, это направление развивалось не так активно, как другие направления криминалистики. В этом смысле Шерлок Холмс, очевидно, был впереди своего времени.

В книге Содермана и О'Конелла «Современное расследование преступлений» 1940 г. издания, в главе, посвященной следам, говорится: «Как правило, следователи не умеют эффективно использовать информацию об отпечатках ног. Для этого требуется большой опыт… Как только глаз привыкает к поиску мельчайших деталей, запутанная картина интересных фактов вырисовывается очень четко».

Несомненно, Шерлок Холмс согласился бы с этим утверждением.

Всякая всячина

♦ Когда в июле 1969 г. человек впервые высадился на Луну, космонавт Нил Армстронг сфотографировал отпечаток, оставленный человеческой ногой на лунной поверхности.

♦ Следы ног все еще являются важной частью расследования преступлений, хотя правильная их интерпретация на месте преступления может быть осложнена из- за отпечатков, оставленных первыми появившимися там после происшествия людьми. Для решения этой проблемы используют синтетические повязки с идентифицируемыми метками на обуви, специальные подошвы обуви для полицейских или пластиковые чехлы, надетые поверх обуви.

♦ В настоящее время многие органы обеспечения правопорядка, включая ФБР, используют компьютерные программы по установлению соответствия между следом неизвестной обуви и ее торговой марки либо производителем.

♦ Медицинский эксперт из Флориды смог определить, что человек, погибший в утонувшей машине, совершил самоубийство, по четкому отпечатку ноги покойного на педали газа.

♦ Томас Ногучи, в свою бытность главным медицинским экспертом Лос-Анджелеса, был озадачен пулевым ранением во лбу жертвы. В нем не было пули и ее выходного отверстия. Он сделал вывод, что рана была нанесена туфлей на шпильке, которая была обнаружена неподалеку со следами крови на каблуке, соответствовавшими ране.

Загрузка...