Сказка для троих

Глава 6

Ядвига

— Давай, Яга, показывай.

— Чего показывать-то? — смущаюсь я.

Ну, просто зная мужчин… Их же хлебом не корми — дай зрелищ!

А в свете своей абсолютной непрезентабельности я думаю, что Иван ломает комедию.

Подарки какие-то требует!

Будь я в другом амплуа, сочла бы за флирт. А так не знаю даже, как понимать.

Он с усмешкой распахивает передо мной гардеробную.

— Во что переодеться хочешь показывай.

Ах, вот оно что...

Как любила вздыхать моя бабушка: какое горе оказаться в компании шикарного мужчины! Но честь при этом сохранить!

Но хватит о грустном, одежда действительно липнет, как сладкая вата к губам.

Фу, Господи. Жалкое зрелище!

Я сильно стесняюсь и себя, и самого своего смущения, поэтому стараюсь выглядеть уверенно и бойко.

— У тебя есть какие-нибудь платья? Юбка? Лосины на худой конец? — Иду вдоль рядов пиджаков и рубашек. — В одежде с твоего плеча я утону, запутаюсь и точно поломаю ноги!

— У меня есть халат. Рукава закатаем, пояс затянем и можно спокойно ждать, когда высохнут вещи. Кстати, любишь брют? Мы можем скрасить ожидание в приятной обстановке, — понижает голос Иван, задевая дыханием моё горящее ухо. Вроде бы невинно, но смысл поползновений ясен.

И не будь на мне, помимо остального безобразия, хотя бы липкого компота, я бы восприняла его слова иначе. А так есть веский повод усомниться в его адекватности.

— Что за намёки? Я здесь на работе, в конце концов! Да, тоже по вызову. Но не эскорт!

— Чего ты на меня орёшь? Степан услышит.

— Прости. — Бросаю взгляд ему за спину. Дверь едва прикрыта.

— Одежду высушим. А брют предложил просто, чтобы снять стресс.

— Прости. Я нервничаю.

— С одеждой вопрос решили. Ванная у меня изнутри запирается. Чего ты нервничаешь?

— Обещаешь не смеяться?

— Как видишь, я серьёзен.

— Звучит как бред, но… — собираюсь с духом. — Мне просто кажется, что ты со мной флиртуешь!

— Тебе не кажется. — Серьёзно смотрит мне в глаза Иван.

— Так всё… Ты на слепого не похож ни капли! — Отпихиваю его, но он меня сразу же за руки ловит и прижимает ладонями к своей широкой груди.

— Да, я на зрение не жалуюсь. — Приближает он ко мне сердитое лицо. — И? Дальше что?

— Что?! Да я же на чёрта похожа!

— Скорее на его мать, — вставляет Иван с невозмутимой дотошностью.

— И что ты думаешь… Я смою грим, стяну парик и стану юной Марго Робби?!

— Ну, она так-то тоже дама на любителя. Мой близкий друг её сравнил недавно с сыном маминой подруги, которым непременно тычут в нос. Придраться вроде не к чему, а всё равно воротит. Кстати, знаешь, что объединяло всех его женщин?

Что? К чему это?

— Да что угодно: ноги, губы, может, цвет волос... — всё же отвечаю.

— Угу… — Кивает Иван равнодушно, а потом вдруг как рявкнет: — А хрен там! Ни-че-го.

— Как минимум они все женщины. — Упрямо развожу руками.

— Вот, собственно, и всё. Они все были разными! Худыми, полноватыми, пацанками и леди. А важно то, что здесь! — Хватает он в пригоршню воздух перед моим лицом. — Что чувствуешь, когда вдыхаешь рядом с ней. Что с тобой вытворяет её голос... Смотри! — Порывисто закатывает до локтя рукав. — У меня мурашки. Это от тебя. И я сейчас скажу тебе как на духу, как есть: за тридцать с лишним лет со мной такое было от силы пару раз!

Наш спор зашёл в тупик. Он не про мужиков.

— Звучит красиво. Правда. — Показываю «класс».

А больше сказать нечего. Я ему не верю.

Одно дело ляпнуть нечто подобное, чтобы закрыть завистницам рот. И совершенно другое утверждать на полном серьёзе.

Первое — уловка. Второе — издёвка. А третьего, вроде как, не дано.

— Ну, что на этот раз я сказал не так? — психует Иван.

— Мужчины любят глазами. И пока я не смою грим, твои слова не стоят ровным счётом ничего, — шепчу я прямо в широкую грудь, когда раскалённое тело вжимает меня в стену.

Хана его белоснежной рубашке, похоже...

Всё обозримое пространство теперь закрывают плечи Ивана и шея, а ещё подбородок, сжатые в строгую линию губы…

Всё. Нить разговора безвозвратно потеряна. Даже жаль, что на мне сейчас накладной нос с бородавкой.

А он смотрит в упор. Прямо всматривается!

Ну и пусть. Пусть! Вдруг одумается?

Ага. Размечталась.

Иван сжимает мою талию руками.

— Ничего не стоят, говоришь?

В голове мутится от его взбешённого тона.

Я так растеряна, что не сопротивляюсь, когда он хватает меня за затылок и жадно впивается в мои губы.

А ведь Иван не соврал. На коже под мужскими пальцами всполохи вот-вот готового разгореться пожара. И нет с его стороны даже тени брезгливости. Желание ощущаю, неуёмное, искреннее. Оно перекидывается с него на меня, как пламя от дуновения ветра. И я сама уже ищу второпях его губы.

— Пап, а где швабра? — доносится из гостиной, заставляя нас одновременно охнуть и резко отстраниться. — Я клубнику собрал. Но пол ещё липнет, надо помыть.

— Иди. — Уже мягче отталкиваю от себя Ивана. — Помоги ребёнку. А я уже не маленькая, сама справлюсь.

— Так бы и съел тебя, — шепчет он сбито, обжигая мне сердце дурной совершенно улыбкой.

Он прав, внешность — это про созерцание. А притяжение живёт внутри. Непредсказуемая совершенно штука.

Есть люди, глядя на которых глаз горит. А есть такие, с кем ты сам сгораешь.