Смертельная месть

Шесть дней спустя

Воскресенье, 3 июня

Вечер

Глава 1

Мартен С. Снейдер стоял в ванной комнате своего дома, сжимая в опущенной руке мобильный телефон. Это был самый волнующий телефонный звонок в его жизни. Кровь пульсировала в сонной артерии, стучало в висках. Его рука дрожала.

«Это же была Сабина!»

Он сел на край ванны, ослабил узел галстука и уставился на пистолет, лежавший на маленьком столике рядом. «Verdomme!»[1] Он уже держал ствол во рту. И чуть не нажал на спусковой крючок. Теперь он посмотрел на дверь. За ней все еще жалобно скулил Винсент и отчаянно царапал дерево лапами. Похоже, пес догадывался, что он задумал.

Снейдер на дрожащих ногах дошел до двери ванной и открыл ее. Сидевший перед входом бассет уткнулся носом ему в ногу.

– Да, старина, все в порядке, я не ухожу. – Он потрепал пса по голове и почувствовал, какие ледяные у него пальцы.

Затем он похромал в гостиную. Его чувства были до такой степени обострены, что он воспринимал происходящее как будто в замедленной съемке, ощущая все более остро. Еще никогда он не испытывал подобного, даже в тех ситуациях, когда ему едва удавалось избежать смерти. Может быть, потому, что на этот раз он сам чуть не нажал на спусковой крючок. Это было его решение – покончить жизнь самоубийством, но один телефонный звонок все изменил.

Винсент последовал за ним в гостиную. Почувствовав неладное, пес не притронулся ни к сухому, ни к влажному корму, который насыпал ему Снейдер. Теперь он сидел у ног Снейдера, как верный сторожевой пес, навострив уши. Снейдер тоже услышал шум автомобиля и шаги по гравию. В следующий момент раздался звонок в дверь.

Он выглянул из-за занавески и увидел светлые волосы доктора Карин Росс. Еще и это! Только психолога БКА ему сейчас не хватало. Отличный тайминг!

– Момент! – крикнул он, зная, что от нее так просто не отделаться.

Пока она ждала на пороге, Снейдер, прихрамывая, вернулся в ванную и сорвал листок бумаги, приклеенный снаружи к двери.

«Открывать осторожно».

Он скомкал листок и сунул его в карман брюк. Затем похромал обратно в гостиную. Вообще-то ему следовало бы пользоваться тростью. Прошло всего шесть дней после операции на бедре, сделанной в Калининградской районной больнице, но чем скорее он сможет нормально ходить, тем лучше. С парой таблеток обезболивающего как-нибудь получится.

Тем временем доктор Карин Росс открыла дверь и стояла в прихожей, одетая в элегантный темно-синий брючный костюм и с папкой под мышкой.

– Не стреляйте! Это я! – крикнула она. – У вас было открыто. Я могу войти?

– Вы уже внутри, – прорычал Снейдер.

– Ваш дом всегда не заперт по вечерам?

Он наклонил голову.

– И что?

– Просто такое уединенное, отдаленное место, прямо на краю леса… И кто-то вроде вас, постоянно имеющий дело с убийцами, оставляет свой дом незапертым?

«Только если я хочу, чтобы сюда могли войти, не выламывая дверь», – подумал Снейдер.

Карин прошла дальше и остановилась возле массивного дубового обеденного стола.

– У вас здесь хорошо. – Она оглядела деревенскую обстановку. – Старый фермерский дом?

– Это бывшая мельница, ручей протекает через дом, внизу до сих пор сохранился оригинальный жернов. Но вы опоздали, последняя экскурсия была в прошлые выходные.

Карин улыбнулась.

– Я не знала, что вы тоже умеете шутить.

– Теперь знаете. С пустой болтовней покончено. Почему вы здесь?

Она взглянула на бассета, который сидел между ней и Снейдером, словно для защиты, и с любопытством ее рассматривал.

– Пес кусается?

– Только когда о нем говорят в третьем лице.

Доктор Росс попыталась улыбнуться, затем вытащила лист бумаги из своей папки.

– Ваше заявление об увольнении, – пояснила она.

Он удивленно приподнял бровь.

– Я передал его в Б КА всего час назад.

– Знаю, – сказала доктор Росс. – В связи с какими-то срочными работами в системе электронного документооборота в отделе кадров случайно оказались сотрудники, и они тут же сообщили мне.

– В воскресенье вечером?

– Они были обеспокоены и хотели узнать, в курсе ли я. Конечно, я ничего не знала. Поэтому приехала сюда. На всякий случай меня сопровождает сотрудник Б КА. Вдруг вы попали в беду…

Снейдер выглянул в окно и увидел машину, припаркованную в нескольких метрах от дома. За рулем действительно сидел мужчина в форме. Мрачное выражение его лица говорило о том, что он определенно из службы безопасности.

– Уходите – у меня дела.

– Да? И какие же? – Карин перевела взгляд на листок, затем прочитала вслух: – «Прошу принять к сведению мою отставку, которая вступает в силу немедленно. Текущие обстоятельства не позволяют мне продолжать работу. Мою невыплаченную зарплату переведите семье Немез в Мюнхене». – Она подняла глаза на Снейдера. – Три лаконичных и четких предложения.

– Вы ожидали от меня чего-то другого?

– Нет, но меня обеспокоила формулировка. – Карин убрала письмо в папку. – Вы считаете, что ваша многолетняя служба в БКА не заслуживает большего, только этих трех предложений?

– Зачем впустую тратить слова?

– Похоже, после недавних событий вы на всем поставили крест. У вас пропал драйв?

– Как проницательно. – Снейдер упер руки в бока и уставился на нее. «Она упряма и так просто не уйдет». – Трое моих ближайших коллег мертвы, – напомнил он, – и многолетняя дружба с моим боссом разрушена самым жестоким образом.

Доктор Росс понимающе кивнула:

– Когда одновременно рушатся несколько столпов, на которых держится жизнь, этого не выдержит даже самая крепкая психика.

– Перестаньте цитировать второсортную специальную литературу.

– Я знаю, простите, вы сами изучали психологию и, безусловно, имеете больше опыта, чем я, но даже такие люди, как вы… или особенно такие люди, как вы, должны иногда принимать помощь от других.

– Вы поэтому здесь?

Кивнув, Карин посмотрела на три конверта на столе, воткнутые между подсвечником и пепельницей. Прежде чем она успела увидеть, кому были адресованы письма, Снейдер схватил их и спрятал в карман.

– Это прощальные письма? – прямо спросила она.

– Почему вы так решили?

Карин нахмурилась и перевела взгляд на ванную комнату. Дурацкая дверь стояла открытой, и был прекрасно виден столик с пистолетом прямо рядом с ванной. Она снова повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

– Вы собирались покончить с собой, да?

– Чушь! – Он поморщился.

– Меня вам не обмануть.

«Я уже заметил».

– Кроме того, все, что мы здесь обсуждаем, конфиденциально.

– Как трогательно. – Снейдер глубоко вздохнул. – Но обсуждать нечего.

– Я считаю иначе. Можно сесть?

– Нет.

– Хорошо, тогда скажу стоя. – Ее голос дрожал. – Мы оба знаем, что вы собирались покончить с собой. Видимо, я пришла как раз вовремя.

– Только не думайте, что у вас какая-то невероятная наблюдательность.

– Нет, не беспокойтесь, я не думаю. Однако мне интересно, почему вы ответили на мой звонок в дверь, а не проигнорировали меня и не осуществили свой план.

Снейдер пожевал нижнюю губу.

– Ладно, тогда садитесь, – вздохнул он и опустился в кресло у стола.

Карин села напротив него.

– Я только что говорил с Сабиной Немез по телефону.

Она в шоке уставилась на него.

– Вы имеете в виду, мысленно… в своем воображении? – Доктор Росс слегка приподняла голову, словно пытаясь учуять запах марихуаны. Но ничего не было.

– Нет, на самом деле, то есть я думаю, что это была она…

«Нет, я даже вполне в этом уверен».

– Я считала, что она…

– Я тоже так полагал, но, судя по всему, она не утонула вместе с судном в Калининградском заливе. Должно быть, ей каким-то образом удалось выбраться из горящих обломков.

– А почему она позвонила вам только сейчас, неделю спустя?

– Если бы я знал. – Снейдер сжал кулак. – Она сказала немного – что не знает, где находится, и что у нее была возможность сделать только один звонок. После этого связь оборвалась.

– И вы уверены, что?..

– Да, черт побери, я уверен, что мне не почудился этот телефонный звонок.

– Да, хорошо, успокойтесь, – мягко сказала Карин. – Вы уже перезвонили?

– Скрытый номер.

– Может, кто-то решил над вами подшутить?

– Это была бы чертовски безвкусная шутка.

– Некоторые люди склонны к такому, а у вас много врагов – даже в БКА, – отметила она.

Снейдер покачал головой:

– Нет, это была она! Она назвала меня по моему второму имени.

– Вы имеете в виду то, которое обозначает буква С?

Он кивнул:

– Его знают немногие. Видимо, она не хотела тратить драгоценные секунды, доказывая, кто она такая.

– Уф… – Доктор Росс выдохнула задержанный в легких воздух. – Понимаю. И что мы теперь будем делать?

– Мы? – Снейдер встал. – Вы сейчас уйдете!

– Неужели я больше ничего не могу сделать?

Снейдер снова пожевал нижнюю губу.

– Можете! – Он кивнул на ее папку. – Разорвите мое заявление об увольнении. И подвезите меня в Висбаден. Я должен попасть в БКА. Мне необходима новая следственная команда, и как можно скорее.

Глава 2

Во время поездки на машине в БКА Снейдер сделал несколько телефонных звонков и отправил короткое сообщение студентам курса Сабины Немез в академии БКА: «Через двадцать минут в подвале института судебной медицины. Присутствие обязательно». Затем он помчался в свой кабинет, чтобы захватить служебное удостоверение и запасной магазин для «глока». После взял такси – бесшумно передвигающийся электромобиль – и отправился в институт судебной медицины, где организовал для студентов небольшой тест на профпригодность.

Через полчаса он уже ехал на том же электромобиле в Хоэнштайн, что в семнадцати километрах к северу от Висбадена. Там находился гольф-клуб «Георгенталь». В воскресенье после семи часов вечера клуб давно был закрыт, но Снейдер выяснил, что на территории как раз подходила к концу частная партия в гольф. Любой член клуба, заплативший достаточную сумму, мог на пять часов арендовать поле для гольфа исключительно для себя. И у прокурора Франке были эти деньги.

Снейдер вошел в клубный дом, направился прямиком к ресепшен и бросил на стойку свое служебное удостоверение.

– Где я могу найти прокурора Франке?

Молодой человек долго смотрел на логотип БКА, словно сомневался, настоящий ли он, затем, наконец, поднял голову.

– На поле для гольфа.

– Боже, я это знаю, иначе меня бы здесь не было, – резко бросил Снейдер, – но где именно?

Парень взглянул на экран компьютера.

– Первый удар был три часа назад. Они, наверное, уже на тринадцатой лунке.

На стойке лежали ключи от нескольких гольф-каров. Снейдер взял первый попавшийся ключ с жетоном.

– Кар номер пять заряжен?

– Эм… да, они все заряжены, но…

– Спасибо. – Снейдер взял с вращающейся стойки счетную карточку, на которой записывались игровые очки. На обороте был план поля для гольфа со всеми лунками. Он уже развернулся и собирался выйти из клубного дома, когда парень окликнул его:

– Я не могу пропустить вас на поле для гольфа одного из соображений безопасности!

– Поверьте, вам лучше остаться здесь.

– Тогда я должен хотя бы вызвать менеджера клуба.

– Вызывайте.

Снейдер вышел наружу, нашел кар с номером пять, сел в него и завел двигатель. Несмотря на то что он выжал педаль до упора, автомобиль разогнался только до жалких пятнадцати километров в час. Раскрыв на ходу карту, он быстро сориентировался и бесцеремонно поехал через лужайку к тринадцатой лунке.

Игра в гольф, похоже, должна была продлиться недолго, поскольку над полем сгустились темные тучи, поднялся ветер, а вдалеке слышались глухие раскаты грома. Возле тринадцатой лунки никого не было, поэтому Снейдер срезал путь через зеленый холм и, оказавшись по другую сторону, покатил мимо пруда к двенадцатой лунке. Несмотря на то что дорога шла под уклон, а он по-прежнему выжимал педаль до упора, скорость электромобиля оставалась прежней. Издалека он увидел три пары, стоявшие у двенадцатой лунки, – мужчины, заметив его, в гневе подняли руки и замахали клюшками в его сторону.

Но Снейдер продолжал двигаться прямо к ним. Чем ближе он подъезжал, тем громче становились крики. «Да заткнитесь уже!» Теперь он разглядел, что на двух столах у двенадцатой лунки был установлен небольшой шведский стол с закусками. По-видимому, Франке организовал для своих гостей вечерний пикник с частным кейтерингом из клубного ресторана. Там даже был официант, который как раз наполнял бокалы шампанским.

Снейдер затормозил перед группой и вышел из кара.

– Вы с ума сошли? – закричал один из мужчин.

– Немедленно покиньте площадку! – крикнул второй.

Женщины держались на заднем плане. В руках у них тоже были клюшки – похоже, они играли двумя командами, вероятно, мужчины против женщин.

– Вы вообще знаете, кто мы? – снова закричал первый.

– Мне абсолютно все равно, – прорычал Снейдер и направился к прокурору Франке.

Это был высокий мужчина с седыми волосами, в брюках в красно-желтую клетку, в зеленом жилете и кепке. Узнав Снейдера, он поднял руки, чтобы успокоить товарищей по команде.

– Все в порядке, угомонитесь уже. Снейдер, чего вы хотите? Только коротко, черт возьми! – Он посмотрел на небо. – Мы хотим закончить игру, прежде чем нас смоет дождем.

– Не волнуйтесь, это не займет много времени. Мне нужен ордер на трассировку телефонных данных.

Франке страдальчески рассмеялся:

– Вы серьезно?

– Разве похоже, что я шучу?

Нахмурив брови, Снейдер смотрел на две другие пары, которые с любопытством его разглядывали. За исключением жены Франке, он никого не знал. Все они были примерно одного возраста с Франке, около пятидесяти пяти, возможно, друзья, которых он пригласил на игру, чтобы произвести на них впечатление. Снейдер достал из кармана мобильный телефон.

– Этот смартфон зарегистрирован в «Дойче Телеком». Сегодня ровно в пять часов мне позвонили, разговор продлился всего пятнадцать секунд.

– Полагаю, номер был скрыт, и вы хотите узнать, кто ваш тайный поклонник.

Снейдер кивнул.

– Мне необходимо получить этот номер.

Франке поморщился.

– Все данные о соединении хранятся в течение шести месяцев – независимо от того, был скрыт номер или нет. Неужели это не может подождать до завтрашнего утра? Вы видите, что я…

– Разве я был бы здесь в противном случае? Мне нужна информация немедленно!

– И почему это не может подождать до завтра?

Снейдер бросил короткий взгляд на пары, которые все еще смотрели на него, как на экзотическое существо, и понизил голос:

– Много лет назад я привел Сабину Немез в академию и обучил ее там на профайлера. Она один из лучших следователей БКА. Но неделю назад она утонула во время выполнения задания в Калининграде. Сегодня в полдень в Мюнхене состоялась траурная церемония.

– Снейдер, я слышал об этом, и мне жаль, что вы потеряли коллегу, но…

– Звонок был от нее.

Франке удивленно посмотрел на него.

– Она жива?

– Еще… – сказал Снейдер, затем передал содержание телефонного разговора Франке.

Тот кивнул и пожевал нижнюю губу.

– Я понимаю… но разве вы не могли объяснить мне это по телефону?

– Во-первых, вы бы не ответили на звонок, а во-вторых, сказали бы мне прийти к вам в офис завтра.

Франке покосился на жену.

– Почему вы считаете, что сейчас я не скажу вам то же самое?

– Потому что я не сдвинусь с места с моим гольф-каром и буду надоедать вам до тех пор, пока вы не начнете совершать одну ошибку за другой и не проиграете. Или же я получу одобренный судьей ордер. На доступ ко всем телекоммуникационным данным по этому разговору.

– Снейдер, вы снова оправдываете свою репутацию паршивца, – прошипел Франке, понизив голос.

– Знаете, я всегда воспринимаю это как комплимент, хотя, уверяю вас, вы даже близко не знакомы с настоящим паршивцем Снейдером. – Он посмотрел Франке прямо в глаза.

– Ладно, – вздохнул Франке, – я об этом позабочусь.

Снейдер не сдвинулся с места.

– Что еще? – спросил прокурор.

– Сейчас! – настаивал Снейдер.

Франке пожал плечами.

– У меня нет с собой мобильного телефона.

Снейдер вложил свой телефон ему в руку и дал номер судьи, который был на дежурстве в выходные. Франке глубоко вздохнул и набрал номер.

Разговор длился всего две минуты, за которые Франке коротко и ясно объяснил ситуацию и в конце указал на опасность в промедлении. Затем он немного подождал, поблагодарил и передал Снейдеру мобильный телефон.

– Результаты должны быть у вас завтра утром.

Снейдер убрал телефон в карман.

– Спасибо.

– И в следующий раз…

– К сожалению, я больше не могу с вами разговаривать, – прервал его Снейдер, взглянув на часы. – Мне пора!

Он сел в свой гольф-кар и уехал. По пути к клубному дому, возле которого его все еще ждало такси, над ним прогремел гром, сверкнула молния и упали первые капли дождя.

Глава 3

Озеро Кульквиц на западной окраине Лейпцига было совершенно спокойным в вечерних сумерках. Яркий блеск его гладкой поверхности, в которой отражалось заходящее солнце, буквально притягивал взгляд.

Хэтти поправила солнцезащитные очки на носу. За исключением современного роскошного автодома с большим тентовым навесом, который принадлежал родителям Хэтти, и ее собственной двухместной палатки, лужайка была практически пустая. Из-за вчерашней плохой погоды наплыва людей не наблюдалось. Ближайшие трейлеры и палатки стояли на приличном расстоянии от них, под деревьями. Хэтти уже проверила ситуацию – ни одного молодого парня, только старики лет сорока.

Наверняка это было отличное место для шестилетнего мальчика, как Бен, которому очень нравилось гоняться за жабами в камышах, ловить рыбу сетью и плавать на надувном матрасе к закрепленному плоту-острову. И не такое интересное для девятнадцатилетней девушки, как Хэтти, которая только что сдала выпускные экзамены в средней школе и проводила свои последние летние каникулы перед началом изучения иностранных языков в Берлине осенью.

Но Хэтти пообещала брату, что тоже поедет. Хотя бы потому, что Бен сильно изменился за прошедшие два года, он все меньше говорил, а последние несколько месяцев вообще практически молчал. Что-то произошло, и за время совместного отдыха Хэтти решила выяснить, что с ним не так.

Бен, – которого с первого года жизни она ласково называла Пожарная кнопка из-за его рыжих волос, – сейчас плавал на своем надувном матрасе в форме дельфина по озеру. В начале июня вода была еще слишком холодной для Хэтти, особенно по вечерам, но Бену это, похоже, не мешало. Она еще раз посмотрела на него, затем выплюнула жвачку в мусорное ведро рядом с тщедушной сосной.

Школьная подруга Хэтти, Ясмин, выползла на четвереньках из двухместной палатки.

– Все, готово! – крикнула она. На ней были короткие выцветшие джинсовые шорты и клетчатая рубашка поверх бикини, которую она завязала узлом под грудью. – Поищем дрова для костра?

Хэтти поморщилась.

– А его вообще можно здесь разводить?

– Твой отец сказал, что ему все равно. Он вырыл яму рядом с палаткой и сделал круг из камней.

– Он не мой отец.

– Да, извини, – простонала Ясмин. – Тот приятный пожилой джентльмен, за которого твоя мама вышла замуж и за чей счет мы проводим здесь двухнедельный отпуск.

– Отлично.

– Эй, напомню, что это ты умоляла меня поехать с тобой.

– Да, и ты согласилась, потому что все твои настоящие подруги проводят отпуск за границей. – Хэтти с вызовом уставилась на Ясмин.

Три дня назад она неожиданно согласилась поехать с ними. К счастью! Видимо, ей надоело сидеть в каникулы дома с отцом. Хотя Ясмин не была ее лучшей подругой – собственно говоря, у Хэтти не было настоящих подруг, – она оказалась единственной, кого Хэтти осмелилась спросить. Потому что Ясмин была очень милой и одной из немногих одноклассниц, которые не раздражали Хэтти уже через несколько минут общения.

В конце концов Хэтти улыбнулась.

– Извини, это было грубо с моей стороны. Спасибо, что поехала со мной. Две недели приключений и движухи посреди орды зомби и готов – будет точно здорово.

Ясмин улыбнулась в ответ.

– Давай извлечем лучшее из ситуации.

– Ты права. – Теперь Хэтти тоже надела сандалии. – Пойдем поищем чертовы ветки и спалим ими пляж.

Территория вокруг озера была огромной, и Хайнц Герлах, ее отчим, вовсю расхваливал им это место, пока они ехали в машине.

Они подошли к участку с густо растущими деревьями и собрали ветки, которые сломались во время бури прошлой ночью. Завтра вечером снова обещали сильный дождь, но потом как минимум на неделю должна установиться хорошая погода. Тогда места для парковки автокемперов будут забиты.

– Что ты имеешь против своего отчима? – спросила Ясмин. – Мне он кажется очень милым.

– Моя мать знает его всего два года и уже через полтора вышла за него замуж.

– И что?

– И что? – повторила Хэтти. – За такого старого типа! Ты думаешь, это нормально?

Ясмин пожала плечами.

– Если они любят друг друга.

– Я тебя умоляю… Герлаху шестьдесят девять лет; в следующем году ему исполнится семьдесят. Семьдесят! Не хочу дожить до такой старости!

– Если и дальше будешь такой злюкой, кто-нибудь все равно прибьет тебя раньше.

– Ха-ха, очень смешно, мать Тереза!

– Он был судьей, не так ли?

– И что? – спросила Хэтти.

– Теперь он на пенсии. Что может быть лучше для твоей матери, чем мужчина, который хорошо зарабатывал и теперь уделяет время только ей? Насколько я могу судить, он боготворит твою мать. К тому же заботится о Бене и хорошо относится к тебе, даже если ты этого не замечаешь.

– Как бы это не оказалось заблуждением, – пробормотала Хэтти.

Ясмин нахмурилась.

– Ты всегда все видишь в негативном свете. Вот почему у тебя нет друзей.

Хэтти бросила на нее мрачный взгляд.

– Прости, – примирительно сказала Ясмин. – Я была бы счастлива, если бы мой отец наконец нашел новую подругу. По-моему, он уже слишком долго один.

Ничего не ответив, Хэтти продолжила собирать ветки, которые засовывала под мышку.

– Твоя мать умерла, да? – наконец спросила она. Ей было мало известно о Ясмин, кроме того, что та была одной из самых популярных девочек в школе.

– Да, но это случилось давно. Тогда я была еще маленькой. А почему твои родители расстались?

– Когда Бену было три года, они сказали нам, что отдалились друг от друга. Классика! И мою мать определенно не волновало то, что мой отец, Бен и я вовсе не отдалились друг от друга.

– Ты видишься с отцом?

– Когда он бывает в Лейпциге, да, но большую часть времени он в Англии, в своей фирме, или с клиентами в Кюрасао или Барбадосе.

– Он британец, верно?

Хэтти кивнула.

– Продает парусные яхты. Вот почему нас зовут Хэтти и Бен, как первые две лодки, которые он спроектировал… – Она намеренно произнесла имена на английский манер. – Однако с тех пор, как родители расстались, мать настаивает, чтобы мы использовали наши официальные имена, которые нам дали при крещении, Беньямин и Хенриетта – уф, как это звучит.

– Кто знает, какие у нас будут проблемы, когда мы состаримся. Хотя… ты все равно не состаришься! – Ясмин ткнула ее острым локтем в бок, и от неожиданности Хэтти выронила все ветки.

«Вот мерзавка!»

Но вскоре она с облегчением рассмеялась – впервые за долгое время. По правде говоря, ей нужна была такая подруга, как Ясмин, особенно сейчас.

После их возвращения Герлах развел костер, и пока Бен с матерью мариновали куриные крылышки, Хэтти и Ясмин держали над огнем ветки с нанизанными на них розовыми кусочками маршмеллоу, пока сахарная масса не почернела и не начала капать на землю. Не важно, если они испортят себе этим желудок, как утверждал Герлах.

– Сыграем вечером в палатке партию в «Риск» с твоим братом? – спросила Ясмин.

– Этого точно не избежать, – проворчала Хэтти.

Перед началом каникул Герлах подарил Бену версию «Игры престолов». Хэтти получила надувной остров с пальмой, на котором она могла плавать по озеру и даже брать с собой мобильный телефон благодаря водонепроницаемым боковым карманам.

Возможно, Ясмин была права, и Герлах действительно пытался заменить отца в их распавшейся семье. Даже купил роскошный автодом со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Он явно не бедствовал. Однако были ли его мотивы действительно бескорыстными, какими казались со стороны, – это еще предстояло выяснить.

– Что такое? – Ясмин с любопытством посмотрела на нее.

Хэтти глубоко вздохнула и огляделась. Сейчас они были одни. Бен находился на кухне с матерью, а Герлах устанавливал за автодомом в землю солнечные фонари, чтобы огородить их место стоянки. Пришло время поделиться с Ясмин ее планом. Хэтти понизила голос:

– Я должна тебе кое-что сказать…

Ясмин нахмурилась.

– Ты поэтому такая странная со вчерашнего дня?

– Возможно… – Хэтти прикусила нижнюю губу, – но это должно остаться между нами.

– Ты беременна? – прошептала Ясмин.

Хэтти отпрянула в шоке.

– Что за чушь! А если бы и была, то тебе уж точно не сказала.

– Извини, я просто спросила.

– Все в порядке. – Хэтти придвинулась ближе. – Это насчет моего отчима и Бена… С тех пор, как мать сошлась с Герлахом, Бен ведет себя странно.

Ясмин вытащила ветку с зефиром из костра и воткнула ее между камнями.

– Мальчики вообще странные.

– Не Бен, он всегда сиял от радости и болтал без умолку.

– Твой брат?

– Да! Со временем он становился более молчаливым и замкнутым. А теперь вообще не разговаривает.

– Я заметила. И подумала, что это из-за меня, потому что мы с ним еще не очень хорошо знакомы.

Хэтти покачала головой.

– Он в таком состоянии уже несколько месяцев. Я… – Она замолчала, внезапно почувствовав, как в груди у нее сжалось, а на глаза навернулись слезы, которые она тут же подавила. – Я хочу видеть младшего брата таким, каким он был раньше…

– Ты пыталась поговорить с ним?

– А ты когда-нибудь пробовала поговорить с тем, кто не разговаривает?

Ясмин вздохнула.

– Твоя мама уже водила его к врачу?

– К педиатру и психологу, но это не помогло.

– Тогда попробуйте логопеда.

Хэтти простонала.

– Я ей тоже это предлагала, но вот точные слова матери: «Я не собираюсь мучить мальчика, таскать его от одного психолога к другому!» Она считает, что это просто фаза, через которую проходят некоторые дети, и что все само собой наладится, когда он пойдет в первый класс в сентябре. – Она схватила Ясмин за руку. – А что, если это не пройдет само по себе? С октября я буду учиться в университете в Берлине и приезжать домой только на некоторые выходные и в каникулы. – Теперь она уже не смогла сдержать слез. – Если он не разговаривает, я даже не могу пообщаться с ним по телефону.

– Успокойся. – Ясмин положила руку ей на плечо. – И твоя мать действительно не хочет этим заниматься?

– Нет. Видимо, она забыла, каким Бен был раньше.

– Под раньше ты имеешь в виду… до того, как она сошлась с Герлахом?

Хэтти кивнула и вытерла слезы со щеки.

– Может, он скучает по вашему отцу?

Хэтти покачала головой.

– Я тоже сначала так думала, но мне кажется, что дело не в этом. Я наблюдала, в каких ситуациях Бен ведет себя странно.

– И что?

– Каждый раз, когда он с Герлахом. Либо в ванной, либо в комнате Бена…

Ясмин громко сглотнула. Ее глаза потемнели.

– На что ты намекаешь?

В этот момент из-за автодома вышел Герлах, в шортах и с голым торсом. Только полотенце висело на его плече и седой груди.

– Бен уже закончил мариновать куриные крылышки? – крикнул он. – Тогда он может помочь мне с электрогрилем.

– Не знаю, – громко сказала Хэтти, даже не взглянув на него. – Ты понимаешь, что я имею в виду, – прошептала она.

Глава 4

Такси отвезло Снейдера обратно в институт судебной медицины. Теперь он расплатился с водителем, который повернулся к нему лицом.

– Уверены, что я вам сегодня больше не понадоблюсь?

– Абсолютно. – Снейдер уже взялся за ручку двери. Над Висбаденом бушевала непогода, и дождь хлестал по стеклам. – Сюда я надолго. – Снейдер выскочил из такси, прикрыл голову рукой от дождя и побежал вверх по лестнице в здание.

Войдя в холл, он вытер воду с лысины. На ходу прижал по привычке свое служебное удостоверение к окошку консьержа, спросил:

– Были какие-то проблемы?

– Нет.

– Хорошо.

Снейдер уже направился дальше к лифтам, когда консьерж высунулся из окошка и крикнул ему вслед:

– Как долго вам еще будет нужна эта комната?

– Я закончу максимум через час.

Снейдер добрался до лифта, но увидел, что кабины находятся на верхних этажах. Без лишних слов он рывком распахнул дверь на лестничную клетку, стиснул зубы и поспешил на минус второй этаж. В конце концов, хирург велел ему двигаться.

Его путь пролегал мимо помещений, где проводились вскрытия. Рядом находился морг. Он толкнул дверь и включил люминесцентные лампы на потолке. Мерцающий белый свет залил комнату.

Сколько раз он бывал здесь внизу и осматривал трупы или их жалкие останки. Убийства происходили повсюду, в том числе и в Висбадене. Однако по сравнению с Франкфуртом или Берлином морг в Висбадене был меньше. Внутри стоял знакомый запах формалина, чистящих средств и холодной плитки. Невольно ожили воспоминания о жестоких убийствах последних лет, но Снейдер подавил эти образы. Сейчас это ему ни к чему.

Он посмотрел на свои часы с красно-бело-синим циферблатом в цветах нидерландского флага. Когда он остановил секундомер, тот показал восемьдесят одну минуту и двадцать секунд. Дольше, чем планировалось изначально.

Затем Снейдер подошел к задней стене и по одному выдвинул поддоны из ячеек с первой по девятую. На них лежали не голые трупы, как обычно, а одетые молодые люди. Снейдер наблюдал, как они медленно выходили из оцепенения, шевелили руками и ногами, щурясь и заслоняясь ладонями от яркого потолочного света. Сцена напоминала один из многочисленных кошмаров, которые регулярно его посещали. Только на этот раз все было по-настоящему.

Некоторые застонали и, неловко соскользнув с поддонов, начали крутить шеей. Всем было от двадцати трех до двадцати шести лет – пятеро мужчин и четыре женщины. Это были студенты модуля по профайлингу преступников с психическими аномалиями, который Сабина преподавала в Академии БКА для высокоодаренных кадров до своего последнего задания. Большинство из них уже заканчивали учебу.

В свое время Сабина и Снейдер лично просмотрели все резюме, отсеяли претендентов и собрали эту группу. Среди них были лучшие молодые дарования, на которых БКА могло рассчитывать в ближайшие годы. Именно поэтому он заранее отправил им сообщение и пригласил на эту нетрадиционную встречу. Трое не ответили, у двоих не было времени, но все остальные пришли, хотя он так неожиданно созвал их в воскресенье вечером.

Теперь, проведя более часа в замкнутом пространстве в абсолютной темноте, они сидели на поддонах и выжидающе смотрели на Снейдера. Он прочитал на их лицах весь спектр эмоций: от любопытства, замешательства, страха, ненависти и тревоги до постепенно утихающей паники. Лишь один человек еще не пошевелился. Будущая следователь-криминалист Мийю – молодая полуазиатка, у которой отец был немцем, а мать японкой. Она неподвижно лежала на спине, черты ее лица были совершенно расслаблены. Только глаза блуждали под веками.

Снейдер подошел к ней и нежно потряс за плечо, после чего она открыла глаза. Удивительно, но она тут же проснулась.

– Я надеялась, что вас не будет дольше. – Резкий берлинский акцент Мийю не сочетался с ее темными миндалевидными глазами.

– Мне вернуть вас в ячейку?

Не ответив, она свесила ноги через край и села.

– Ты спала? – насмешливо спросил один из студентов.

– Я перечисляла в уме простые числа, – холодно ответила Мийю.

– И как далеко ты продвинулась?

– До двухсот одиннадцати.

Некоторые студенты засмеялись.

– Что-то не много, – сказал один из них.

– Я начала с десяти тысяч и отсчитывала в обратном порядке.

По комнате пронесся ропот.

– Ладно, хватит болтать. – Снейдер хлопнул в ладоши. – Не в моих правилах благодарить, и вы больше никогда от меня такого не услышите, – но спасибо, что нашли время выполнить это добровольное упражнение. – Он посмотрел на студентов. Теперь станет ясно, кто прошел отбор. – Что нового вы для себя узнали? Кто хочет начать?

Глава 5

Снейдер оглядел студентов. Некоторые нерешительно подняли руки, после чего он кивнул Кимберли, молодой женщине с темными дредами.

– Вы первая! Как вы себя чувствовали?

– Вопрос в том, что вы сейчас хотите от нас услышать. Вы имеете в виду из-за темноты или ограниченного пространства? – Она нервно провела рукой по волосам. – Я…

«Не годится!» Снейдер поднял руку и указал на молодого человека рядом с ней, имени которого он не знал и на лбу которого все еще блестел пот после только что перенесенных испытаний.

– Вы гребаный придурок, Снейдер! – выдавил он. – Вы сказали час. ОДИН ЧАС! А вас не было почти полтора часа!

– Прошло чуть меньше восьмидесяти двух минут, – абсолютно бесстрастно заявил Снейдер, затем указал на следующего студента.

– Мне не давал покоя запах. Я все время думал о том, что лежало там до меня и действительно ли уборщица…

Снейдер повернулся к Ахмету, высокому молодому человеку с широкими плечами, смуглой кожей и густой черной бородой:

– В трех коротких и четких предложениях!

Ахмет неуверенно посмотрел на него – видимо, никто из них не знал, что именно хотел услышать Снейдер.

– Я все время размышлял о смысле этого упражнения. Это был тест, чтобы проверить, кто из нас лучше всего справится со стрессом?

Снейдер покачал головой.

– Вы хотели показать нам, каково это – внезапно оказаться в роли жертвы? – предположил Дирк, парень ростом почти два метра, игравший в баскетбольной команде БКА и носивший очки без оправы. – Или мы должны были примерить на себя роль преступника?

Теперь студенты принялись гадать о его возможных мотивах, и все одновременно заговорили вслух – все, кроме Мийю. Снейдер позволил им порассуждать какое-то время, а затем вмешался.

– Стоп! – крикнул он, потому что больше не хотел слушать эту чушь.

Стало тихо, и он огляделся.

– Кто из вас не подчинился моему указанию все время молчать и не пытаться разговаривать с остальными?

Нерешительно, один за другим, все подняли руки. И снова Мийю была единственным исключением. Снейдер знал, что ее психологический профиль имеет признаки расстройства аутистического спектра и что она не придает большого значения общению. Он действительно мог поверить, что она единственная пролежала в ячейке совершенно неподвижно более восьмидесяти минут и мысленно перечисляла простые числа. Теперь он обратился к ней напрямую:

– Каково вам было?

– Я не понимаю вопроса.

– Как вы себя чувствовали? – уточнил он.

Видимо, она все еще не понимала вопроса.

– Как всегда.

Снейдер приподнял бровь.

– Вы хотите еще что-нибудь мне сказать?

Мийю покачала головой. Ее длинные прямые черные волосы с совершенно ровным срезом почти не шевелились.

– У вас есть что добавить к комментариям остальных?

Она сжала губы, покачала головой, но затем все-таки произнесла:

– Вы знаете, что у меня нет таланта ставить себя на место жертв или преступников.

– Давайте называть вещи своими именами, – перебил он. – У вас не только нет к этому таланта, но из-за вашего неврологического нарушения у вас нет ни малейшей способности сопереживать эмоциональному миру других людей. Напротив, вам приходится подавлять свои собственные эмоциональные состояния, чтобы ваш разум мог работать в рутинном режиме, в противном случае стимулы и влияние окружающей среды перегрузят ваш мозг.

На самом деле у Мийю не было никаких шансов попасть в академию после теста на профпригодность, но он и Сабина вмешались, потому что были уверены, что у этой молодой женщины большой потенциал и ее непременно нужно развивать. Она мыслила четко, ясно и беспристрастно, не поддавалась панике так легко, как другие, и при правильной подготовке могла стать чертовски хорошим следователем. Однако ее расстройство влекло за собой и многочисленные риски.

– Я прав? – спросил он теперь.

– Когда вы не были правы? – Она кивнула. – Я не знала, к чему все это. Поэтому взломала архив данных патологии и изучила имена и информацию о трупах, которые хранились здесь за последний месяц.

– У вас не было на это времени.

– Было, сразу после того, как я получила ваше сообщение.

– Хорошо, и зачем? – ответил Снейдер. – Вы даже не знали, в какую ячейку я вас помещу.

Она посмотрела на него в замешательстве.

– Я их все запомнила. Совсем недавно в седьмой ячейке находилась женщина двадцати одного года, которая с восьмилетнего возраста подвергалась насилию со стороны своего отца, сделала два аборта и в конце концов покончила жизнь самоубийством, приняв кислоту.

Снейдер помнил этот случай.

– И как это повлияло на вас?

Мийю пожала плечами.

– Я бы не стала использовать кислоту.

Некоторые сглотнули, другие промолчали.

– Разве вам не интересно, в чем смысл этого упражнения? – спросил ее Снейдер.

Мийю покачала головой.

– А речь вообще шла о чем-то конкретном?

Теперь Снейдер впервые кивнул. Он повернулся к остальным:

– На самом деле, речь шла лишь о том, чтобы узнать вас получше. Мне хотелось увидеть ваши различные реакции на одну и ту же экстремальную ситуацию. Как вы себя ведете, как вы думаете, аргументируете, какие вопросы себе задаете – как функционирует ваш разум.

Нервно поигрывая бицепсами под своей обтягивающей футболкой в рубчик, Ахмет огляделся.

– И кто же прошел тест?

– Это был не тест, – поправила Мийю. – Он просто хотел узнать нас получше.

Снейдер скривил губы в холодной улыбке.

– Ладно, шоу окончено. Теперь можете идти домой. Наслаждайтесь остатком выходных.

– Ха, смешно, – прорычал Дирк.

Хотя Снейдер призывно посмотрел на них, никто не двинулся с места, как будто они хотели остаться и продолжить с ним дискуссию. Когда еще появится возможность застать его частным образом в более или менее хорошем настроении и завязать с ним разговор?

– Что-нибудь еще? – резко спросил он.

Кимберли прочистила горло.

– Это правда, что Сабина Немез не погибла во время вашего последнего совместного задания?

«Только посмотрите на этих бестий!»

Вот тут Снейдер действительно удивился. Они уже были в курсе, хотя сам он узнал об этом всего несколько часов назад. Сарафанное радио в Б КА всегда работало безупречно. Видимо, доктор Росс, пребывая в эйфории, рассказала обо всем сотрудникам отдела кадров, и на этот раз они не стали соблюдать принцип конфиденциальности. Нет, это вряд ли. Тогда проболтался человек из службы безопасности, который привез к нему доктора Росс. Но в конце концов это было не важно.

– Верно, – кивнул Снейдер. – Вы бы узнали об этом в академии завтра или, самое позднее, послезавтра. Сегодня в пять часов вечера, то есть почти через неделю после ее предполагаемой смерти, мне позвонила Немез, но связь тут же прервалась.

– Я знала, что это правда. – Кимберли ударила кулаком по ладони. Внезапно все придвинулись к нему ближе. – Вы знаете, где она?

– Пока нет.

– Но вы попытаетесь выяснить?

– Именно для этого я соберу новую следственную команду.

По залу пронесся ропот.

– И когда это произойдет? – спросил Дирк.

– Я… – Снейдер посмотрел на часы, – только что начал.

Глава 6

Съев у костра куриные крылышки и кукурузу в початках, которые Герлах приготовил на электрическом гриле, Хэтти и Ясмин принялись за уборку.

Хэтти мыла посуду, а Ясмин ее вытирала. Хэтти видела через маленькое овальное окно кухни кемпера, как в свете фонарей Бен играл в бадминтон с матерью и Герлахом. Волан был какой-то странной штукой, он пищал и светился разными цветами каждый раз, когда по нему ударяли. Бен и мать играли против Герлаха, который оказался в довольно хорошей форме для своего возраста. И, судя по смеху матери, им всем было весело.

– Может быть миллион причин, почему Бен ведет себя странно, – сказала Ясмин. – Это не обязательно указывает на сексуальное насилие.

«Сексуальное насилие». Хэтти вздрогнула от этих слов.

– Ты еще не все знаешь. – На этот раз ей не пришлось шептать. Дверь автодома была закрыта, и Хэтти держала всех троих на лужайке в поле зрения.

– Не знаю, хочу ли я это услышать, – призналась Ясмин.

Хэтти умоляюще посмотрела на нее.

– Мне просто нужно кому-то рассказать.

– Ладно, – вздохнула Ясмин.

Хэтти снова посмотрела в окно, оттирая сковороду, на которой ее мать жарила картошку.

– Уже полгода мы живем на вилле Герлаха.

– Знаю, я как-то забирала тебя из дома.

– Да, верно. – Она провела мокрой рукой по лбу. – Тогда ты знаешь этот дом. На верхнем этаже у Герлаха кабинет, где он проводит очень много времени. Почти все вечера и каждое воскресное утро. Понятия не имею, чем он там занимается. Месяц назад я случайно обыскала кабинет и…

– Как можно случайно обыскать кабинет? – перебила ее Ясмин.

– Ну… – уклонилась от ответа Хэтти. – Я хотела узнать, что он там делает часами.

– Разве кабинет не был заперт?

– Был, но я однажды видела, как уборщица положила ключ в вазу после уборки комнаты.

– О'кей, и что дальше?

– Возможно, у него был роман с другой женщиной, и он тайно общался с ней. Поэтому я заглянула в его письменный стол и поискала фотографии. Но, видимо, не так уж ему нравятся женщины, как я думала.

– Потому что?.. – Ясмин затаила дыхание.

– Я нашла в его ящике папку с черно-белыми фотографиями… голых мальчиков.

– Маленьких… мальчиков?

– Да, очень маленьких. – «Наконец-то я рассказала!» Она с облегчением опустила плечи, но не осмелилась взглянуть на Ясмин.

– Это плохо… – Голос Ясмин звучал взволнованно. – Но кто в наши дни печатает фотографии? – размышляла она. – Теперь все цифровое, на компьютере. Или у него вообще нет компьютера?

– Есть, маленький синий ноутбук, но подожди, дальше еще хлеще… – Она подняла глаза и глубоко вздохнула. – Вскоре после этого, когда Герлах, как обычно, проводил воскресное утро в своем кабинете, маме пришлось везти Бена к врачу из-за какой-то сыпи, и я осталась с Герлахом наедине. Затем ему позвонили, и он быстро собрался и уехал. Я не знаю, по-моему, речь шла о его старшей сестре, которая в то время находилась в больнице. В любом случае уходил он в спешке.

– Я подозреваю, что ты сделала, – пробормотала Ясмин.

– А ты бы не сделала? Я должна была воспользоваться этим шансом, так что снова зашла в его кабинет. В спешке Герлах просто закрыл ноутбук. Тот все еще работал. Никакой заставки, никакого пароля. Я посмотрела историю браузера в Интернете.

– О боже! – простонала Ясмин.

– Именно! Там были однозначные страницы. С тех пор я знаю, что такое даркнет. Ты не можешь себе представить, что он смотрел. Маленькие мальчики и…

– Прекрати! – Ясмин тоже уставилась в окно и наблюдала, как Герлах, смеясь, отбивал волан через лужайку.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Хэтти. – Как такой славный парень может смотреть такие отвратительные вещи. По сути, мне все равно, чем он увлекается и чем занимается в свободное время. На самом деле, это проблема моей матери, а не моя. Но… – Она посмотрела Ясмин прямо в глаза. – Если он хоть раз тронул Бена своими грязными пальцами, я его прикончу. Клянусь тебе!

Ясмин задумчиво отвела взгляд от окна и опустила глаза.

– Можешь перестать тереть сковороду.

В другой раз обе рассмеялись бы во весь голос, но сейчас им было не до смеха.

– Думаешь, он уже домогался Бена? – спросила Ясмин.

Хэтти поставила сковороду на стол.

– Почему еще мой брат не разговаривает месяцами? Я уже сломала голову, но не могу придумать никакой другой правдоподобной причины.

– Хочешь, мы поговорим об этом с твоей матерью?

– О боже, нет! – воскликнула Хэтти громче, чем ей бы хотелось. – Я лучше откушу себе язык.

– Хочешь пойти в полицию?

– С какими доказательствами? Что он смотрит видео в даркнете? Я навела справки. До того как стать судьей, Герлах был очень уважаемым прокурором. Наверняка у него все еще хорошие связи, так что против него не будут выдвинуты никакие обвинения. Они всегда заметают пыль под стол.

– Ты имеешь в виду, под ковер.

– Да, не важно. И тогда я буду выглядеть глупо.

– Значит, у тебя есть другой план? – догадалась Ясмин.

Хэтти кивнула.

– Позже расскажу тебе.

Закончив мыть посуду, они снова сыграли в «Риск» с Беном в своей двухместной палатке при свете двух фонарей. И сделали все возможное, чтобы Бен выиграл. Подобно стае саранчи, он маршировал со своей армией по игровому полю и радовался каждой завоеванной стране. Сначала он объяснялся жестами, но потом даже произнес несколько слов, словно забыв, что вообще-то хотел молчать. Позже мать уложила его спать в автодоме, а Хэтти и Ясмин предложили выбросить мусор.

Они намеренно пошли более длинным путем вдоль берега к небольшому маяку с красно-белыми полосами и расположенным рядом рестораном-кораблем. Некоторое время они молчали, слушая кряканье диких уток в зарослях, пока наконец Хэтти снова не заговорила на волнующую тему:

– Я хочу поймать Герлаха с поличным.

– И как ты хочешь это сделать? – спросила Ясмин.

Они прошли мимо комплекса бунгало. В одной из хижин лаяла собака, в другой на всю громкость работал телевизор.

– В магазине товаров для активного отдыха я купила мини-камеру для наблюдения за дикой природой со встроенным детектором движения.

– В магазине товаров для активного отдыха? – вырвалось у Ясмин. – Почему не через Интернет?

– Ты с ума сошла? Если Герлах вдруг увидит мой аккаунт, он сразу поймет, что я задумала.

– Как в плохом шпионском фильме, – простонала Ясмин. – И что дальше?

– Что дальше? Мне нужны абсолютно неопровержимые доказательства против Герлаха, поэтому я тайно установлю камеру в автодоме.

– А потом? Она будет все время снимать?

– У нее есть инфракрасная подсветка для ночной съемки, и камера снимает только тогда, когда что-то движется. Батарейки новые, а карта памяти рассчитана на три часа записи.

– Эта штука большая?

Хэтти показала руками прибор размером с радиоприемник.

– Совсем незаметная, – съязвила Ясмин.

– У меня уже есть идея, где и как я могу ее спрятать.

– Я не знаю… – колебалась Ясмин, скривив рот.

– Что?

– Я наблюдала за твоим братом. Да, это правда, он кажется подавленным, но не только когда наедине с твоим отчимом, но и… вообще.

– Что ты хочешь сказать?

– Что это может быть не связано с Герлахом.

– И дальше?

– Это может быть и вина твоей матери. В конце концов, она иногда обращается с ним грубо и…

– Чепуха! – отрезала Хэтти. – Вспомни, что я нашла в столе Герлаха и в его ноутбуке. Это его боится Бен.

– Если все действительно так, то это невероятно драматично и печально… но я не шпионю за людьми, которые, возможно, даже невиновны. Тем более за бывшим судьей.

– Ты ведь не боишься его?

– Нет! – резко ответила Ясмин. – Но весь подход слишком дилетантский. Если Герлах нас поймает, у нас обеих будут проблемы. Не важно, замешан он в чем-то или нет.

– А если он виновен?

Ясмин не ответила. Только поморщила нос. Запахло гнилью и отходами. Они добрались до мусорной площадки и выбросили мешки в контейнер. Затем отправились обратно.

Они долго молчали, пока Хэтти снова не открыла рот.

– Но мы могли бы…

– Нет, – перебила ее Ясмин. – Я знаю от своего отца, что такие операции обычно заканчиваются неудачей.

– Верно, ведь твой отец – полицейский… – заявила Хэтти. – Он мог бы…

Ясмин резко остановилась, и в свете фонарей Хэтти увидела, как ее глаза округлились.

– Теперь мне понятно, почему ты хотела, чтобы я обязательно поехала с тобой в отпуск.

– Это неправда, – слишком поспешно возразила Хэтти.

– Чушь собачья! – прошипела Ясмин. – Все эти твои аргументы, что я торчу дома и мы могли бы провести две недели на озере. Играя в мини-гольф и катаясь на водных лыжах. Супер! На самом деле тебя интересовал только мой отец, потому что он из полиции.

– Извини, но я была в отчаянии.

– Отлично!

– Мы могли бы попросить у него совета.

– Даже не думай, Мата Хари! – прошипела Ясмин. – Я не позволю тебе втянуть в это моего отца. У тебя ничего нет, кроме туманных необоснованных предположений.

«Все накрылось медным тазом».

– Как ты думаешь, почему мы именно здесь? – снова попыталась вернуться к прежней теме Хэтти. – Посреди кемпинга? Почему не в отеле? Не на корабле? Не в экскурсионной поездке по городам? Не в спа?

– Что ты имеешь в виду?

– Кемпинг! – воскликнула Хэтти. – Вспомни о педофильском порнокартеле в кемпинге в Люгде в Северном Рейне-Вестфалии. Там тоже один собирал фотографии и видеоматериалы, а потом стало известно о более сотне случаев насилия.

У Ясмин отвисла челюсть.

– Ты чокнутая!

Хэтти почувствовала, как набухли ее сонные артерии.

– Неужели?

Глава 7

Неделей ранее

Ночь на вторник, 29 мая

Взрыв внутри корпуса судна сбил Сабину Немез с ног. Ее отбросило в сторону, и она ударилась головой о борт. От детонации у нее заложило уши, и в течение нескольких секунд она слышала только пронзительно звенящее эхо.

«Тебе нужно выбраться с этого судна!»

К счастью, от взрывной волны Сабина не выронила свой набор отмычек. Все еще крепко держа футляр в окоченевших пальцах, она открыла его. Осторожно достала отмычку, которая лучше всего подходила для открытия наручников, а остальные бросила в воду, которая уже стояла в коридоре. Поток тут же подхватил их и погнал в нишу.

С каждой секундой вода поднималась все быстрее, поэтому Сабина повернула наручники так, чтобы видеть их прямо перед собой. По-другому не получалось, поскольку стеллаж, к которому она была прикована, так неуклюже зажало в проходе, что ей пришлось согнуть руку.

«Сейчас только без паники!»

Ледяная соленая вода доходила ей уже до бедер. От холода у Сабины стучали зубы. Негнущимися пальцами она вставила отмычку в замочную скважину наручников и поворачивала ее до тех пор, пока запирающие зубчики не открылись. Затем она сняла наручники с запястий и стала пробираться по коридору к лестнице.

Судно получило такой сильный крен, что ей пришлось опираться о стену. Свет в коридоре замигал, а затем электричество полностью отключилось. Сабина продолжала шлепать по воде, уже не чувствуя пальцев ног.

Она достигла узкого трапа, ведущего на верхнюю палубу, когда контейнеровоз сотрясли новые взрывы. Сабину отбросило вперед на лестницу, и она поранила лоб об острую ступеньку. По лицу тут же потекла теплая кровь.

Предположительно, одна за другой взрывались бочки с нефтью и химикатами. И было лишь вопросом времени, когда огонь перекинется на другие химические отходы и, прежде всего, на газовые баллоны, хранившиеся на палубе грузового судна. Если газ взорвется, все верхние палубы взлетят на воздух с гигантским фейерверком.

Она быстро вскарабкалась на четвереньках по лестнице. Снизу продолжала подниматься вода, а сверху ее окутал дым. Одной рукой она прижала мокрую футболку ко рту и носу.

Преодолев еще две палубы, она выбралась наружу через боковой люк. Наконец-то свежий воздух! Задыхаясь, она ухватилась за перила, чтобы не свалиться головой вниз за борт. Грузовое судно лежало в воде, сильно накренившись. Ясную звездную ночь то и дело омрачали черные клубы дыма, которые ветер разносил во все стороны. В воздухе висела едкая гарь.

Перед ней сверкала черная поверхность моря, в которой отражалось пылающее пламя на верхних палубах. Примерно в пятистах метрах она увидела огни Калининградского порта. Краны и цеха верфи были залиты красноватым светом прожекторов.

Сабина стояла на борту судна, которое все больше накренялось. Снейдер и моряки, спасшиеся с контейнеровоза, находились на каменистом выступе на другой стороне, ожидая поисково-спасательного катера. Было бы разумно пробраться к ним, но, учитывая сильный крен судна, из-за которого она не могла пересечь палубу, Сабина быстро отказалась от этой идеи. Похоже, оставался только один вариант. «Тебе придется прыгнуть!» Сабина со страхом посмотрела вниз. Хотя вода тушила большую часть пламени, пузырьки воздуха бурлили вокруг него, словно в разбушевавшемся гейзере.

Если она вовремя не покинет судно, ее утянет на глубину вместе с обломками. Сабина снова ухватилась за перила и громко закричала, зовя на помощь, но тут же отказалась от этой идеи. Над ней со скрипом вырвались из креплений контейнеры и с грохотом рухнули в воду. На другой стороне ее никто не услышит.

– Проклятье!

Она скинула куртку и, дрожа, уставилась в черную воду. На самом деле, мокрее или холоднее быть уже не могло. Затем она сняла обувь и перелезла через перила. Поверхность воды находилась по меньшей мере в пяти метрах под ней, а судно все сильнее кренилось. Ей нужно было как можно быстрее выбраться отсюда.

Сабина как раз собиралась снять наплечную кобуру, когда над ней опасно заскрипело крепление контейнера. Поэтому она сделала глубокий вдох и прыгнула как можно дальше от судна. Оказавшись в воде, она поняла, что ошибалась – могло быть холоднее, еще как. Намного холоднее!

Она с трудом выплыла на поверхность, хватая ртом воздух и дрожа всем телом, зубы стучали, а холод сжимал грудь железными клещами.

«Продолжай двигаться! Это твой единственный шанс!»

Судорожно дыша, она поплыла прочь от грузового судна так быстро, как только могла, чтобы ее не затянуло в водоворот. Отплыв примерно на сто метров, огляделась посреди плавающих обломков. Из воды выступала уже лишь небольшая часть судна. Всего несколько языков пламени еще вздымались вверх и отражались в черной морской воде.

Какая здесь глубина залива? Первый штурман сказал, что более тридцати метров. Судно полностью затонет и утащит за собой на глубину все, что окажется в непосредственной близости. Если она хотела добраться до скалистой бухты, где ее ждали Снейдер и матросы, то придется плыть по большому радиусу вокруг корабля. А потом? Потом она будет сидеть на голых камнях на холоде и ждать спасателей. Она посмотрела в сторону порта. «Ты осилишь эти четыреста метров!»

Она стиснула зубы, отдалилась еще больше от судна и поплыла к бухте. Но уже через несколько метров поняла, что течение подхватило ее и тащит в открытое море.

Сабина запаниковала.

– Помогите! – закричала она, но тут же наглоталась горько-соленой воды, поэтому решила больше не звать на помощь.

Вскоре она отказалась и от попыток бороться с течением. Она инстинктивно понимала, что это будет стоить ей слишком много сил. «Сохраняй спокойствие! Иначе паника погубит тебя быстрее, чем ты успеешь произнести Мартен С. Снейдер».

Сабина ухватилась за обломки судна и дрейфовала по течению, пытаясь держать голову над водой. Она заметила, что хотя ее и уносит в открытое море, но также тянет по диагонали мимо порта. А сбоку, довольно далеко, как ей показалось, располагался бетонный пирс с каким-то навигационным огнем. Фонарем или небольшим маяком. Хотя ей было трудно оценить расстояние до него, она подозревала, что течение пронесет ее мимо. Если начать плыть в нужный момент, то она смогла бы туда добраться. Возможно, это был ее последний шанс достичь суши, прежде чем подводное течение безвозвратно унесет ее в море.

Она перебирала ногами в воде, держалась за кусок дерева, шевелила заледеневшими пальцами, пытаясь сдержать дрожь, и ждала.

«Сейчас!»

Она оттолкнулась от обломков, попыталась вырваться из течения и изо всех сил поплыла на свет. Ее сердце бешено колотилось, и ей казалось, что оно может отказать в любой момент. Волны разбивались о ее голову, но она жадно хватала ртом воздух после каждых двух гребков, но не прекращала плыть.

Примерно через десять минут она сделала небольшой перерыв, чтобы отдышаться, и поняла, что свет был даже ближе, чем она изначально предполагала. Но это оказался не маяк, а фары автомобиля. Он был припаркован на одинокой проселочной дороге, которая, видимо, шла вдоль скалистого берега. Сабина даже различала блестящий в свете фар асфальт.

С новыми силами она поплыла в ту сторону. Вскоре ей на голову обрушились волны приближающегося прибоя. Хороший знак. «Еще несколько метров, и ты на месте». Она уже почувствовала первые острые камни, о которые разбила колени и которые врезались ей в ступни.

Неуклюже двигая окоченевшими конечностями, она наконец выбралась по камням на дорогу. Ветер, рвавший ее мокрую одежду, был даже хуже ледяной воды. Но облегчение от того, что она наконец почувствовала твердую почву под ногами, заставило ее на мгновение забыть о холоде. Скоро она будет сидеть в портовом офисе, закутавшись в теплое одеяло, и пить горячий чай с ромом. Первому человеку, которого она встретит, нужно будет рассказать, где находится Снейдер и что из-за полученных травм ему необходимо вызвать скорую помощь.

Пока с нее стекала вода, Сабина, сгорбившись и на негнущихся ногах, побрела к машине, держа руки под мышками. Она заметила, что потеряла носок.

Судно быстро затонуло, и теперь на воде можно было увидеть лишь слабое мерцание. Если не знать, что здесь только что затонул контейнеровоз, в это было практически невозможно поверить. И она была удивлена, что ей вообще удалось вовремя выбраться из горящих обломков.

В тусклом лунном свете она разглядела темный внедорожник, возможно, «Вольво». Рядом с машиной стояли двое мужчин и разговаривали то ли по-русски, то ли по-польски. Голоса молодые. Теперь она увидела свет от дисплеев двух мобильных телефонов. Судя по всему, один из них снимал затопление судна, а другой снимал… ее. Великолепно! Ну, такое не каждый день увидишь, проезжая по пустынной прибрежной дороге. Видео определенно принесет им тысячи просмотров и лайков в соцсетях.

– Помогите! – крикнула Сабина по-русски и, пошатываясь, направилась к машине. Затем она попробовала по-польски, потом по-чешски. На этом ее знания восточноевропейских языков в отношении данного слова были исчерпаны.

На нее были направлены два фонарика мобильных телефонов. За ними она видела силуэты молодых людей.

– Вы понимаете мой язык? – спросила она, дрожа всем телом и заслоняясь от света рукой.

Ответа не последовало. Эти придурки даже не опустили свои телефоны, они просто продолжали снимать.

– Кто вы? – наконец, спросил один из них по-немецки с польским акцентом.

– Сабина Немез, – сказала она, стуча зубами. Инстинктивно понимала: говорить, что она из Федерального ведомства уголовной полиции Германии, не лучшая идея. – Мне нужна ваша помощь.

Наконец, они оба опустили свои мобильные телефоны и подошли к ней.

1989 год, на востоке Германии…

Хагедорн приземлилась в аэропорту Дрездена ранним вечером. Последние пять дней она находилась в Страсбурге в качестве юриста по конституционному праву. Предстояло заседание Европейского совета, и ей пришлось выслушивать бесконечные дискуссии о новых этапах экономического и валютного союза.

В результате предстоящего объединения Германии ГДР – бывшая коммунистическая страна – в одночасье должна была стать членом Европейского сообщества. Новые федеральные земли находились еще на заре развития, и потребуется много лет, прежде чем их системы будут приведены в соответствие с системами ФРГ. Но теперь она не хотела больше ничего об этом слышать. Наконец-то она снова была дома и могла провести остаток субботы в ванне с бокалом красного вина под музыку Баха, а на следующий день поспать подольше. В эти ужасные ноябрьские выходные ничем другим и нельзя было заняться.

Она сняла свой чемодан с конвейерной ленты и вышла из зала прибытия в сторону парковки. Перед отъездом она написала шариковой ручкой ряд и номер парковочного места на парковочном талоне. Иначе ей пришлось бы слишком долго искать свою машину в такую непогоду, хотя бежевых «опелей-кадетов» здесь было не так уж много.

Ветер трепал ее пальто, и она поспешила по потрескавшемуся асфальту, из которого росли сорняки. В Германии было намного холоднее, чем во Франции. Там светило солнце, здесь небо было свинцово-серым, а в воздухе витал запах дождя.

Хагедорн на секунду поставила чемодан, подняла воротник пальто и зашагала мимо рядов машин. Скоро должен начаться ряд F. Наконец он появился, она свернула и принялась искать свой номер. И тут заметила пожилого, хорошо одетого, седого джентльмена в берете, стоявшего посреди дороги и растерянно переводившего взгляд с одной машины на другую.

Хагедорн проигнорировала его и побежала к своему автомобилю, который уже увидела издалека. Но никак не могла выбросить этого мужчину из головы. Краем глаза заметила, как он то и дело наклонялся, чтобы рассмотреть номерные знаки. Что он делает? Старик был одет в толстое темное стеганое пальто, черные брюки и начищенные ботинки на шнуровке.

Она на мгновение остановилась, чтобы понаблюдать за ним, но он этого даже не заметил. А продолжал последовательно переходить от одной машины к другой.

– Я могу вам помочь? – крикнула она.

Он раздраженно поднял взгляд, но не отреагировал и пошел дальше вдоль ряда машин.

– Я могу вам помочь? – крикнула она громче.

– Нет, спасибо, все в порядке, – пробормотал он, – я просто ищу свою машину.

«Да, я могу это понять. Именно поэтому заранее записываю номер парковочного места». Однако все это казалось ей странным, потому что он постоянно наклонялся к номерным знакам. Разве он не знает, как выглядит его машина?

– Вам нужна помощь? – снова спросила Хагедорн.

Мужчина не отреагировал, и она направилась к нему. Возможно, он был пьян и вообще не должен был садиться за руль. Тогда она заберет у него ключ и проводит до стоянки такси. Но, подойдя совсем близко, поняла, что от него совсем не пахнет алкоголем. Однако у него был темно-бурый синяк на переносице и кровь на верхней губе. Она испуганно остановилась и воскликнула:

– Вы ранены!

Он поднял голову в замешательстве.

– Что? – пробормотал он, потирая лицо. На кончиках его пальцев тоже была кровь. Вероятно, собственная, которую он случайно стер. – Я в порядке… Просто потерял очки. Вы нигде не видели пенсне? – Он снова наклонился, чтобы посмотреть на номерные знаки.

– Нет… Какого цвета ваша машина?

– Не могу сказать точно, я дальтоник. Для меня она серая.

– На вас напали? – спросила она.

– Я… я… не знаю, – пробормотал мужчина, теперь ему пришлось опереться на капот автомобиля. Видимо, у него закружилась голова.

Теперь Хагедорн увидела, что на лбу под беретом у него тоже запеклась кровь.

– О боже! – воскликнула она. – Вам нужно сесть.

– Нет… Я… Я в порядке, мне просто нужна моя машина.

– У вас есть с собой удостоверение личности?

– Конечно, я… – Он сунул руки в карманы пальто, но тут же вытащил их пустыми. Пошатнувшись, снова оперся об автомобиль. – Мои ключи от машины… мой кошелек… – В его глазах читалась паника. Видимо, ему действительно было нехорошо. Хоть бы не сотрясение мозга. Или хуже?

«Ты должна о нем позаботиться».

– Успокойтесь, – сказала Хагедорн. – Моя машина стоит вон там. Пойдемте со мной. Я отвезу вас в больницу. А затем мы вызовем полицию.

– Нет… никакой полиции, – прошептал он.

– Хорошо, тогда без полиции, – успокоила его Хагедорн. – В любом случае вам нужно в больницу.

На всякий случай она огляделась, чтобы проверить, нет ли поблизости того, кто напал на мужчину. Но никого не заметила. Кто знает, как долго старик уже бродит здесь. И никто ему не помог!

– Пойдемте! – Одной рукой она поддерживала мужчину, а в другой несла свой чемодан.

– Вы медсестра? – пробормотал он.

– Нет.

– А кто тогда?

– Юрист… по конституционному праву. – Хагедорн почувствовала, как он напрягся от страха. – Не волнуйтесь, я просто хочу вам помочь.

– Никакой полиции, – повторил он.

– Да, вы уже сказали. Вот моя машина.

Она вытащила ключ от машины, забросила свой чемодан в багажник. Затем открыла пассажирскую дверь и наклонилась в машину, чтобы убрать журналы с сиденья.

– Как вас зовут? – спросила она, но ответа не получила, и наконец обернулась. – Хорошо, теперь я вас осторожно…

И тут Хагедорн заметила, что с лица мужчины исчезло растерянное выражение. Его глаза были кристально ясными, а взгляд цепким.

– Все в порядке? – растерянно спросила она.

Тут он молниеносно вытащил шприц для инъекций с молочно-белой жидкостью, воткнул ей иглу через пальто в предплечье и нажал на поршень.

– Что… вы делаете?! – воскликнула она и хотела оттолкнуть его руку, но почувствовала, как мышцы начинают обмякать. Ее колени ослабли, и когда она попыталась отстраниться, то рухнула назад, прямо ему в объятия.

Он схватил ее под мышки и повернул к машине, припаркованной рядом с ее «опель-кадетом». Старый черный «Мерседес-Бенц Понтон», недавно отполированный и хорошо сохранившийся. Внезапно ей в голову пришла нелепая мысль: «У моего отца был такой же». Мужчина одной рукой открыл багажник и затолкнул ее внутрь. Ее голова ударилась о кузов автомобиля. Раздалось шуршание: багажник был выстлан плотной пленкой. Вслед за ней мужчина бросил туда и шприц.

– Помогите… – закричала Хагедорн, но поняла, что ее язык стал тяжелым, как свинец, она больше не могла шевелить губами и кричала только в своем воображении. Ее тело полностью онемело. Она хотела сопротивляться, расцарапать мужчине лицо, но не могла даже пошевелить пальцами. – Что?.. – Ее шея и горло онемели, как после укола анестезии у стоматолога. Она едва могла дышать.

Мужчина закинул ее ноги в багажник, затем полез в карман пальто и надел пенсне себе на нос.

– Кто?.. – прохрипела она.

– Я полковник. – И он захлопнул крышку.

«Мерзавец! Я просто хотела тебе помочь…»

Хагедорн окружила абсолютная тьма. Через несколько секунд она услышала, как открылась и захлопнулась дверь, завелся двигатель.

«Черт возьми, кто такой полковник?»

Черный «Мерседес-Бенц» тронулся с места.