Смертельная месть

Понедельник, 4 июня

Вечер

Глава 16

Снейдер, Марк и Мийю до вечера просидели в конференц-зале, и большую часть времени Крамер тоже был подключен по видеосвязи.

Поскольку ответа от польской полиции еще не пришло, Крамер попытался связаться с «Польска-Мобил-Ком» в частном порядке, чтобы в обход получить данные о местоположении мобильного телефона в момент звонка.

– Мне пришлось заплатить за это триста евро…

– Для таких случаев у БКА есть счет, – прервал его Снейдер. – И что узнали?

Ответ Крамера был отрезвляющим:

– Где-то в районе Большого Гданьска.

– И это все, что известно вашему контактному лицу?

– Оно не дает больше никакой информации.

– Хочет еще денег?

– Я уже пытался предложить, безрезультатно.

– Вот черт!

Теперь оставалось только ждать. Пока они не получат точное местонахождение от польской полиции, все остальное будет поисками иголки в стоге сена. И как назло в таком городе, как Гданьск! С населением почти в полмиллиона человек портовый город был шестым по величине в Польше. Здесь имелось много глубоких подвалов, извилистых переулков, задних дворов, старых церквей, а также, учитывая Гданьский залив, практически необозримая портовая зона. Мотлава и Мертвая Висла[4], которые протекали через Гданьск, разветвлялись бесчисленное количество раз и даже создавали остров в центре города, еще больше усложняли поиски. Сабину могли держать практически где угодно.

Снейдер уставился на карту, разложенную перед ним на столе. Гданьск находился в ста семидесяти километрах от Калининграда. Путь из российского эксклава пролегал вдоль Гданьского залива, а затем через польскую границу. Сабину либо переправили на лодке, либо везли два с половиной часа на машине, чтобы тайными тропами пересечь границу.

Чем дольше длилось ожидание, тем больше косяков выкуривал Снейдер. Его внутреннее отчаяние нарастало, и он чувствовал, что начинает терять самообладание.

Хотя Марк неоднократно убеждал его не принимать расследование слишком близко к сердцу, ему это не удавалось. Он втянул Сабину в это дело и не смог отговорить ее от возвращения на судно незадолго до того, как оно затонуло. Теперь у него был шанс все исправить, и если он потерпит неудачу и снова ее потеряет – уже безвозвратно, – то никогда не сможет себе этого простить.

Снейдер взял себя в руки и задумался. В настоящий момент им было известно следующее: сразу после того, как судно затонуло в порту Калининграда, Сабина, видимо, попала в руки группы мужчин, чьи голоса они слышали на заднем плане во время телефонного разговора.

Номер телефона им сейчас ничего не давал, а времени оставалось все меньше. Поэтому Крамер связался с коллегой из Европола, которая была координатором в России. Она нелегально организовала доступ к записям с камер видеонаблюдения на территории порта Калининграда и немногочисленных дорожных камер в окрестностях в момент аварии судна. БКА никогда бы не смогло достичь ничего подобного официальным путем, потому что отношения между Германией и Россией уже несколько лет были заморожены. Официально Снейдер никогда бы не смог использовать этот незаконно полученный материал – но он и не собирался. Вместо этого он поручил десяти коллегам из отдела криминалистической техники Висбадена проанализировать видеоматериалы. Они отфильтровали номерные знаки в общей сложности одиннадцати проезжающих автомобилей и грузовиков.

Затем начался трудоемкий процесс установления личности водителей этих автомобилей, чем Марк занимался под руководством координатора в России, используя свои хакерские навыки. Как только он выяснял очередную фамилию, снова подключался криминалистический технический отдел и проверял транспортное средство, чтобы определить, направлялось ли оно в указанное время из Калининграда в Гданьск. Им помогали все переводчики русского языка, которых Снейдер сумел найти.

Эта утомительная работа походила на сборку крошечных мозаичных камней. По крайней мере, в течение следующих нескольких часов им удалось исключить одного водителя за другим. Ни одна из машин не была угнана. У водителей либо была безупречная репутация и ни одной судимости, либо они не имели никакого отношения к Гданьску, либо железное алиби доказывало, что они даже не приближались к порту во время своего ночного путешествия через Калининград. В конце концов не осталось ни одного подозреваемого.

«Бессмысленная трата времени!» Снейдер раздраженно грыз шариковую ручку, пока не откусил зажим, и со злостью швырнул ее на стол. К счастью, в этот момент снова подключился по видеосвязи Крамер.

– Надеюсь, у вас хорошие новости, – прорычал Снейдер, – потому что эти видео абсолютно ничего не дали.

Лицо Крамера вытянулось.

– Мне очень жаль. – На этот раз ему было не до шуток. – Что касается звонка… обычно мы довольно быстро получаем данные по местоположению телефона, когда польская полиция обращается с запросом к оператору сети.

Снейдер ненавидел заявления, которые начинались со слова «обычно».

– И что дальше? – вздохнул он.

– «Польска-Мобил-Ком» почему-то противится. Управляющий директор считает, что не обязан предоставлять точную информацию по соображениям защиты данных. Мы знаем только, что звонок поступил откуда-то из Гданьска или окрестностей.

– Этот директор болван! – взорвался Снейдер. – Какие у нас есть варианты?

– Парень хочет сначала дождаться решения польского судьи. На это могут уйти дни.

Снейдер потянулся за ручкой и щелкнул стержнем.

– У нас нет столько времени! Он вообще знает, о чем речь?

– Да, но говорит, что это не его проблема. Он не может передавать личные данные без постановления суда каждый раз, когда исчезает сотрудница полиции.

Снейдер сломал ручку пополам. На мгновение его зрение затуманилось от напряжения, затем взгляд снова сосредоточился на видеостене перед ним.

– Оставайтесь на связи по мобильному телефону! – рявкнул он Крамеру, потянулся за ноутбуком и отключил соединение. Затем повернулся к Мийю и Марку, которые растерянно смотрели на него. – Мы сделаем по-другому, – сказал он. – Марк, нам нужны твои аудиопрограммы.

Глава 17

– Аудиопрограммы? – переспросил Марк, словно желая убедиться, что правильно расслышал.

Вместо ответа, Снейдер разобрал свой старый смартфон, снял заднюю крышку, вынул аккумулятор и извлек карту памяти. Как только тридцать гигабайт на ней заполнялись аудиофайлами входящих и исходящих звонков, старые данные автоматически удалялись. Если только он специально не помечал отдельные разговоры, чтобы сохранить их. Потому что ему было глубоко плевать на Общий регламент по защите данных. В конце концов, он выписывал не штрафы за парковку, а работал в БКА.

Снейдер передал карточку Марку, лицо которого просветлело.

– Понял – и почему мы не сделали так раньше?

– Потому что я не ожидаю от этого многого, – но, возможно, ты все-таки найдешь зацепку.

Марк вставил карточку в свой ноутбук, отсортировал файлы по дате и времени и спроецировал результаты на стену с помощью проектора.

– О, у тебя почти не осталось памяти, – пробормотал Марк.

Он нашел разговор от воскресенья, 3 июня, и открыл его с помощью программы, которая выглядела как интерфейс секвенсора, используемого звукорежиссерами для редактирования саундтреков.

Разговор длился ровно 15,6 секунды. Марк растянул аудиофайл на всю ширину экрана.

Сначала он запустил алгоритм для файла, но несмотря на то, что аудиофайл был очень коротким, процесс занял несколько минут.

– Три самых громких и доминирующих звука – это твой голос и голос Сабины, а также лай и царапанье твоего бассета в дверь ванной, – объяснил он. – Программа сначала извлекает голоса.

– А лай собаки? – спросил Снейдер.

– Одну минутку, я не волшебник… – Марк кликнул мышкой и запустил другую программу. – Для этого у меня есть плагин для звуков животных… теперь лай будет зациклен для обучения алгоритма…

Несколько секунд был слышен один и тот же лай.

– …С помощью частотного фильтра я ограничиваю рабочий диапазон… и вуаля!.. Теперь извлеченные аудиодорожки изолированы… а затем… удалены. – Он снова нажал несколько клавиш. – Готово!

Как по волшебству, и разговор, и раздражающий лай исчезли.

– А царапанье? – спросил Снейдер.

– Я могу извлечь его, но полностью избавиться от этого звука не удастся. Что-то все равно будет слышно.

Еще через минуту остались фоновый шум и помехи в соединении. После того как Марк с помощью плагина отфильтровал шипение, треск и щелчки и уменьшил их контроллером так, что они стали едва слышны, сохранились только чистые фоновые шумы. Но отзвук голоса Снейдера, эхом отражавшийся от плитки в ванной комнате, все еще мешал.

Мийю посмотрела на часы и закатила глаза.

– Одну минуточку… – пробормотал Марк, – от этого мы… тоже… избавимся… – Он запустил другой алгоритм, пока эхо совсем не исчезло.

– Откуда у тебя все это? – спросила Мийю.

Марк поднял на нее глаза, затем бросил быстрый взгляд на Снейдера.

– Э-э… это программы.

– Программы БКА? – не отставала Мийю

Марк снова посмотрел на Снейдера.

– Нет… их используют Федеральная разведывательная служба и Федеральное ведомство по охране конституции. Будет лучше, если ты забудешь то, что сейчас видела.

– Как я могу забыть то, что видела? – абсолютно серьезно спросила Мийю, быстро щелкая шариковой ручкой. – Я…

– Мийю! – оборвал ее Снейдер. – Сосредоточьтесь на шумовой кулисе!

– Именно это я и делаю.

Марк разделил то, что осталось от аудиофайла, на две части. В одной были слышны только фоновые шумы, во второй – только польские голоса.

Среди шумов был гул автомобилей, звучавший так, как будто они ехали по федеральной дороге или автобану, а также торопливые, быстро приближающиеся шаги и эхо голосов.

– Это все еще эхо из моей ванной? – уточнил Снейдер.

Марк покачал головой:

– Нет, его уже почти не слышно. Это эхо у Сабины на заднем плане. Судя по всему, мужчины разговаривают друг с другом в большом помещении, выложенном плиткой, – подвале, зале или складе.

– Это также может быть старая фабрика или пустой бассейн, – добавил Снейдер. Не особо продуктивно. В Гданьске тысячи возможностей. – А голоса?

Марк открыл второй файл и минуту слушал его на повторе на полной громкости. Наконец он нажал «стоп».

– Это действительно польский.

Снейдер кивнул. Хотя он не очень хорошо понимал этот язык, не говоря уже о том, чтобы говорить на нем, но узнавал его, когда слышал. Кшиштоф, входивший в его старую команду, был поляком и время от времени раздражал Снейдера польскими мудростями.

– Давайте еще раз позвоним Крамеру. Пусть он переведет для нас.

Марк покачал головой.

– Это займет слишком много времени. У меня есть подходящая программа-переводчик. – Он нажал несколько клавиш, а затем раздался женский компьютерный голос, напоминавший плохую озвучку навигатора.

«– …Обязательно будем там, если Нико Демус это планирует.

– Ладно… Я позвоню нескольким людям… мой телефон исчез… черт, он у этой сучки!»

Затем голоса стихли, и послышался звук торопливо приближающихся шагов. Через несколько секунд запись закончилась.

– Нико Демус, – повторил Снейдер. По опыту он знал, что чем чаще он будет слышать это имя, тем быстрее его мозг зациклится на одной версии. Вскоре он уже не сможет разобрать никаких нюансов и станет невосприимчивым к другим вариантам.

Поэтому он сразу же ввел несколько из них в свой ноутбук:

Нико Демус

Никко Темус

Нийко Деймус

Нику Темос

– Мийю, проверьте эти имена в наших базах данных. Может быть, мы найдем совпадение и тогда доберемся до этих типов.

Мийю тут же принялась за работу и прогнала все комбинации имен и фамилий через компьютер, но через некоторое время замерла и покосилась на Марка.

– Что с тобой? – резко спросила она. – Это раздражает!

Только сейчас Снейдер заметил, что Марк стал странно молчаливым и нервно покусывал нижнюю губу, а его нога возбужденно покачивалась вверх-вниз под столом. Он покраснел и наконец пробормотал:

– Ничего, а что такое?

– В чем дело? – спросил Снейдер.

– Вы можете избавить себя от поисков. – Лицо Марка все еще было красным. – Это Никодемус, – наконец объяснил он и произнес имя по буквам.

– Как… иудейский фарисей, помазавший тело Иисуса? – спросила Мийю, после чего Марк вопросительно уставился на нее.

– Никодемус переводится с греческого примерно как «побеждающий народ», – пробормотал Снейдер.

– Без понятия, – Марк пожал плечами, – в любом случае это имя хакера из восточноевропейской криминальной среды.

Мийю снова начала печатать, затем подняла глаза.

– Ты уверен? В базах данных Никодемус не числится.

Снейдер нахмурился.

– Откуда это знает специалист БКА по прослушке, если даже в нашей базе данных нет этого имени?

Марк все еще кусал нижнюю губу. Наконец он придвинулся ближе и понизил голос:

– Я сдал вступительный экзамен в БКА только потому, что хорошо разбираюсь в различных программах.

Снейдер все еще хмурился. Что сейчас последует? Что-то вроде признания?

– И дальше?

– До того, как начал работать в БКА, я был хакером.

Мийю презрительно посмотрела на него:

– В криминальной среде?

Снейдер с нетерпением ждал.

– У левых, – наконец пояснил Марк. – Но всего несколько лет… и у меня нет судимостей, – быстро добавил он.

– Это лишь означает, что тебя не поймали. – Снейдер удовлетворенно кивнул. – Я все задавался вопросом, когда ты наконец расскажешь.

Глаза Марка расширились.

– Ты знал об этом?

– В противном случае я был бы плохим следователем.

– Но ты ничего не говорил.

Снейдер пожал плечами.

– Я хотел предоставить это тебе. У тебя остались связи в этой среде?

– Нет, – вздохнул Марк. – Когда мои коллеги узнали, что я хочу пойти в БКА, они сразу же прервали со мной связь. Но даже тогда – пять лет назад – имя Никодемус то и дело всплывало.

– Это хакер? – спросил Снейдер.

– Хакерша, – объяснил Марк. – Предположительно, за этим именем стоит женщина. Но она никогда не светилась. С самого начала работала подпольно, имея разветвленную сеть с множеством ячеек. Это единственное, что о ней известно. Никто ее не видел. Никто не знает, кто именно за этим стоит. Она легенда. Призрак.

– Но, судя по всему, эти типы ее знают… если это та самая Никодемус, – размышлял Снейдер вслух. Он вытряхнул косяк из коробки, покатал его между пальцами и понюхал траву. – Чем занималась Никодемус в то время?

Марк пожал плечами.

– Взломами в крупном масштабе. Киберпреступностью. Это все, что я знаю.

Если Марк прав, Сабина попала в руки умных и изощренных людей, которым удавалось оставаться в тени в течение пяти лет. «Но каковы их мотивы? И почему они держат Белочку?»

Глава 18

Прогноз погоды оказался верным. Над озером Кульквиц собрались дождевые тучи, и уже заморосил мелкий дождик. Хэтти и Бен, их мать, Герлах и Ясмин как раз успели в ресторан-корабль на ужин, прежде чем поднялся ветер.

С завтрашнего дня должна наступить летняя солнечная погода, и тогда на озеро потянутся толпы людей. Но пока Хэтти ничего такого не замечала. В ресторане ужинало всего несколько гостей, некоторые сидели за стойкой бывшего теплохода «Фрида», а им самим дали столик прямо у большого окна с видом на озеро. Завороженная Хэтти смотрела наружу. Ветер усиливался и поднимал большие волны на озере. С маяком это немного напоминало море. Теперь на горизонте даже сверкнула молния, а через несколько секунд послышался далекий, глухой раскат грома.

– Надеюсь, наша палатка это выдержит, – заметила Ясмин.

– Если нет, приходите к нам в кемпер. Места хватит, если мы немного потеснимся. – Герлах наклонился к Бену, изменил голос и загадочно прошептал: – Чтобы не оставлять твою сестру снаружи, совсем одну в палатке, на растерзание страшному-престрашному медведю… – Он скорчил смешную рожу.

Бен послушно ухмыльнулся, но мать ударила Герлаха салфеткой по предплечью.

– Перестань, ты пугаешь мальчика.

– Да он уже большой.

В этот момент огромная вспышка молнии осветила всю округу и вырвала из сумерек гнувшиеся на ветру деревья. Мимо окна пролетел полиэтиленовый пакет. Бен испуганно посмотрел на мать.

– Хайнц просто пошутил, – заверила она его.

Официант, молодой человек лет двадцати, с татуировками, уже в это время года с бронзовым загаром и с выгоревшими на солнце соломенными волосами, принес им напитки и поставил на стол. Улыбаясь Ясмин, он игнорировал Хэтти, что, вероятно, было связано с ее неприветливостью. Не важно. Она не слушала, о чем они говорили, вместо этого смотрела в окно и разглядывала собственное отражение. Да, на первый взгляд она могла показаться кому-то хмурой. Но разве это было удивительно, учитывая то, что она узнала о Герлахе в последние несколько недель?

Ясмин толкнула ее коленом под столом, заставив развернуться.

«Что?» – собиралась недовольно прошипеть она, когда перехватила загадочный взгляд Ясмин. Та незаметно указала на официанта. «Да, он милый, и что?» Но затем Хэтти сообразила, что Ясмин имела в виду не внешность молодого человека, а то, что он говорил. Он беседовал с Герлахом о кемпинге и прошлогоднем сезоне. Теперь Хэтти поняла, что хотела сказать ей Ясмин. Герлах знает этого официанта по предыдущим годам!

Ясмин наклонилась вперед.

– Вы раньше часто бывали здесь, на озере?

Герлах улыбнулся.

– До того, как я встретил Кристину, да. – Он указал на официанта. – Даниэль может это подтвердить. Я знаю тебя уже… сколько лет… шесть?

Молодой человек кивнул:

– Когда мне было пятнадцать, я провел здесь свои первые летние каникулы. С тех пор обслуживаю гостей во время сезона. – Он протянул им руку, задержав ладонь Ясмин в своей чуть дольше. – Я Даниэль. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне, хорошо? – Он подмигнул девушкам.

«Хорошо, идиот!»

– Было бы неплохо получить еду, для меня классический бургер, – сухо сказала Хэтти.

– Сейчас принесу. – Даниэль принял заказ и исчез на кухне.

– Так вы впервые приехали сюда шесть лет назад? – спросила Ясмин.

Герлах покачал головой:

– Я отдыхаю здесь уже больше тридцати лет, правда раньше в своем старом трейлере. – Он погладил мать Хэтти по щеке. – Когда я встретил Кристину, она отказалась ехать сюда со мной. Но теперь, спустя два года, мне наконец удалось ее убедить.

Она рассмеялась:

– Только условием был новый роскошный автодом, а не твое старое ржавое корыто. К счастью, ты от него избавился.

– Для моей жены только самое лучшее! – пошутил он.

«Здорово, вы прямо нашли друг друга! А ты знаешь, что твой новый муж скрывает за съемной стеной?»

– Почему ты такая серьезная? – спросила мать Хэтти.

– Все в порядке. – Она стряхнула руку матери со своего плеча. – Погода меня раздражает.

– Приложение говорит, что завтра будет лучше, – тут же встряла Ясмин и обратилась к Герлаху: – Тогда вы, наверное, знаете других людей здесь на озере? Наверняка это какая-то сплоченная группа автотуристов?

– Автотурист – это навсегда, – ухмыльнулся он. – Посмотрим, кто подтянется завтра. Некоторые семьи, с которыми я давно знаком, наверняка приедут со своими сыновьями, которым уже… семнадцать или восемнадцать лет.

Хэтти посмотрела на Ясмин, и та ответила ей заговорщическим взглядом, как бы говоря: «Ты была права, это не совпадение, что мы здесь!»

После того как они съели принесенные с камбуза чевапчичи, бургеры, рыбу и пиццу, Герлах заказал для всех еще порцию мороженого, а когда стаканчики опустели, гроза уже двигалась через озеро в их сторону. Дождь барабанил по крыше и навесу за окном, а всю округу то и дело освещали вспышки молний, за которыми следовал оглушительный гром.

Мать Хэтти вскочила.

– Давай, Бен, уже пойдем, чтобы не промокнуть до нитки.

Бен послушно встал.

– Сыграем еще во что-нибудь у нас в палатке? – спросила Ясмин мальчика.

– Да, и игра называется: Борьба с водными потоками, – саркастически заметила Хэтти.

– Я так не думаю, – ответила за Бена мать. – Это был долгий и волнительный день. Лучше я уложу его сейчас спать.

– Пока не пришел страшный-престрашный медведь. – Герлах рассмеялся. – Я выпью еще кофе.

– Я тоже, – тут же воскликнула Ясмин и снова пихнула Хэтти под столом.

– Тогда я возьму еще кофе глясе, – добавила Хэтти.

Мать схватила свою куртку.

– Девочка, ты испортишь себе желудок.

– Мне девятнадцать! – раздраженно ответила Хэтти.

– Ах, делай, что хочешь.

Хэтти притянула Бена к себе и поцеловала в щеку.

– Спокойной ночи, Пожарная кнопка. – Она погладила его взъерошенные рыжие волосы, затем мать повела мальчика к выходу.

Герлах махнул официанту рукой, чтобы заказать напитки.

– Как вам здесь нравится? – наконец спросил Герлах, отпив капучино. – Только честно.

– Что-то новенькое, – дипломатично ответила Ясмин. – И я думаю, если погода не подведет, мы прекрасно проведем здесь отпуск, не правда ли?

Хэтти кивнула:

– Да, конечно.

Герлах улыбнулся. Видимо, ему нравилось сидеть вечером в ресторане с двумя молодыми девушками.

– Если хотите, можем завтра прогуляться вокруг озера, и я покажу вам окрестности.

– С нетерпением жду, – проворчала Хэтти.

Ясмин проигнорировала комментарий.

– А как вы вообще попали на это озеро? Я имею в виду тогда, тридцать лет назад?

– Я всегда жил в Лейпциге. В то время я еще был прокурором… – Он сделал глоток из своей чашки, – и коллеги, которые приезжали сюда с семьями, как-то раз взяли меня с собой.

– Вы тогда были… один?

Он кивнул:

– Я никогда не был женат. Когда я встретил мать Хэтти, меня словно громом поразило.

– Эту историю я уже знаю, – перебила Хэтти. – Субботнее утро, парковка «Альди», открытая дверца машины, вмятина от тележки для покупок, вы обменялись данными страховых компаний, выпили кофе – и бац!

Герлах просиял.

– Да, так оно и было. Бен кричал как сумасшедший, и я успокаивал его, пока твоя мать записывала для меня свои данные. Но я не стал обращаться в ее страховую. Вместо этого она возместила ущерб ужином.

– Как щедро с вашей стороны, – заметила Ясмин. – И вы были совсем не против встречаться с женщиной, у которой есть четырехлетний сын?

– Ну, во-первых, Кристина – обворожительная женщина, – быстро ответил он, – а во-вторых, поскольку у меня самого нет детей, для меня это был новый опыт… но он мне очень нравится.

«А мать в то время была очень расчетливой», – подумала Хэтти. Она увидела свой шанс и поймала Герлаха на крючок. Единственный вопрос в том, в кого Герлах влюбился на парковке: в ее мать или в ее брата.

– Я уже слышала эту историю с парковкой от Хэтти – мы близкие подруги в школе, – солгала Ясмин. – Но поначалу все равно была настроена скептически, когда она спросила меня, не хочу ли я провести с ней каникулы в кемпинге.

Герлах нахмурился.

– Скептически? Почему? Из-за шума и грязи?

– Ну, постоянно слышишь такие истории…

– На территории кемпинга ничего не крадут. Напротив, все…

– Я не это имела в виду. Я больше думала о том, что произошло в Люгде.

– Наверное, не только в Люгде, – добавила Хэтти.

Теперь Герлах стал серьезным.

– К сожалению, такие вещи случаются везде, – вздохнул он. – В детских домах, в приходах или гимнастических клубах.

– Как судья и бывший прокурор, вы, безусловно, имеете больше представления о том, что происходит в педофильских кругах и о чем СМИ не сообщают нам, простым смертным, – прошептала Ясмин.

– Вы действительно хотите говорить на эту тему сейчас, в отпуске? – спросил Герлах.

– Конечно, почему бы и нет? – ответила Хэтти. – К нам вряд ли кто-то будет приставать, и мы можем постоять за себя, но Бену всего шесть лет, и я думаю, что нас это очень даже должно заботить.

Герлах поморщился.

– Это неприятная тема.

– Но вы много об этом знаете? – спросила Ясмин.

– Как прокурор, за все эти годы я сталкивался с несколькими случаями.

– Почему именно кемпинги? – продолжала допытываться Ясмин. – Потому что там есть хорошие возможности? В палатках? Общественных душевых? В песочницах? В зоне, где нельзя купаться, или вечером у костра?

Герлах покраснел, но ничего не ответил.

– К какому сроку приговорили владельцев того педофильского порнокартеля? – снова спросила Ясмин.

– Я думаю, нам следует закрыть эту тему. – Выражение лица Герлаха стало непроницаемым.

– Почему? То, что СМИ замалчивают это, не означает, что мы должны делать то же самое, – снова вмешалась Хэтти.

– Потому что я считаю это неуместным. – Он махнул официанту и попросил счет.

Хэтти бросила на Ясмин серьезный взгляд. «Мы все испортили». Герлах больше ничего им не расскажет. Теперь он предупрежден и будет очень осторожен, чтобы не попасться.

Расплатившись, Герлах направился с Ясмин к выходу и открыл дверь – в ресторан тут же ворвался ветер и хлынул дождь.

– Идите вперед, мне нужно в туалет, – сказала Хэтти.

– Это можно сделать и в кемпере, – предложил Герлах.

– Там так тесно.

Ясмин хотела присоединиться к ней, но Хэтти бросила на нее предостерегающий взгляд.

– Иди уже, ты можешь выдвинуться мне навстречу с зонтом. Но не торопись. – Она подняла брови.

– Ясно, решила закадрить симпатичного официанта, – подыграла Ясмин.

– Угадала, – улыбнулась Хэтти.

– Как хочешь. Непогода усиливается. – Герлах натянул куртку на голову. – Если мы поторопимся, то, возможно, успеем добраться до автодома, прежде чем промокнем до нитки. Развлекайся с официантом. – Он побежал вниз по лестнице, Ясмин последовала за ним, предварительно бросив Хэтти предостерегающий взгляд.

«Да, я буду осторожна». Хэтти закрыла дверь и смотрела, как они помчались по гравию к деревьям.

Внезапно Даниэль встал рядом с ней:

– Ты не пошла с ними?

– Я подожду, пока дождь утихнет.

– Ты что, из сахара?

– Как ты это узнал?

– Гроза так быстро не прекратится. – Даниэль тоже выглянул наружу. – Я заканчиваю работу через час и смогу проводить тебя с зонтом до вашего места стоянки.

Хэтти спросила в ответ:

– Ты хорошо знаешь Герлаха?

– Что ты подразумеваешь под словом «хорошо»?

– Он уже полгода наш отчим. Вообще-то он мог бы быть нашим дедушкой, – объяснила она. Хотя не могла толком вспомнить своего дедушку, которого видела лишь один раз, еще совсем маленькой.

Через окно она наблюдала, как Герлах и Ясмин, – сгорбившись под дождем и сопровождаемые вспышками молний, – исчезли в направлении трейлерного парка.

– Он всегда был милым с детьми? – спросила она.

Глава 19

Снейдер, Марк и Мийю все еще сидели в конференц-зале № 17. Секретарша Дромайера организовала для них апельсиновый сок, свежий кофе, сэндвичи и большой чайник ванильного чая. Чтобы выкурить косяк, Снейдер хотел деактивировать датчик дыма, из-за чего у Мийю чуть не случилась истерика. Ведь он собирался нарушить разумное правило и снять с потолка то, что было прочно закреплено. Несмотря на всю ее гениальность, эта женщина сведет его с ума!

Поэтому он курил самокрутку, стоя возле открытого окна. Травка сняла напряжение в его голове, устранила барьеры и расширила сознание. Ему просто нужно было сделать вдох и дать ей подействовать.

Тем временем Марк восстановил видеосвязь с Крамером и рассказал ему о Никодемус. Предположение Снейдера оказалось верным; Крамер тоже никогда раньше не слышал этого имени.

– Вы можете выяснить, имела ли польская полиция когда-нибудь дело с Никодемус? – крикнул Снейдер от окна.

– Наш разговор также слушала коллега из посольства Германии, – сказал Крамер. – Она уже занимается этим вопросом. А пока у меня есть новая информация о нашем польском операторе связи.

– И что там? – прорычал Снейдер.

– Теперь мы знаем причину, по которой управляющий директор не хочет передавать данные о соединении. У него их больше нет.

Марк поднял глаза.

– Этот разговор был вчера! Оператор обязан хранить данные в течение шести месяцев.

– Да, я знаю, – вздохнул Крамер. – Но у них была техническая проблема, и они хотели ее скрыть.

– Странное совпадение, – едко заметил Снейдер. – Какая техническая проблема?

– Вскоре после того, как вам позвонила коллега, у «Польска-Мобил-Ком» произошло отключение электроэнергии. Вероятно, из-за хакерской атаки. Аварийный генератор питания был также выведен из строя.

– К аварийному генератору можно было получить доступ через Интернет? – удивился Марк.

– Видимо, да. При этом были потеряны точные данные о подключениях за последние двадцать четыре часа, прежде чем их успели скопировать на резервные серверы.

– Проклятье! – прорычал Снейдер. Он посмотрел на Марка, и его лицо говорило многое. Очевидно, они были на правильном пути. – За этой атакой стоит Никодемус, – сказал он Крамеру. – Она хочет помешать нам выйти на ее след и след ее людей.

Крамер задумался на мгновение, затем кивнул:

– Очень похоже на то.

– Польская полиция может выяснить, откуда была хакерская атака и кто за ней стоит?

– Не раньше, чем через семьдесят два часа.

– Вот дерьмо! – Снейдер потушил косяк о подоконник и снова сел за стол. – Эта банда – наша единственная зацепка! Мы должны их заполучить.

В этот момент на экране появилась коллега Крамера из посольства Германии:

– Думаю, мы кое-что нашли.

Крамер взял у нее из рук листок бумаги и пробежал глазами. Внезапно его лицо озарилось.

– Три года назад уголовная полиция Польши сотрудничала с ЛКА[5] в Дрездене. Тогда речь шла о хакерской группировке, которая занималась фишингом с целью получения банковских данных частных пользователей ПК. Интернет-мошенничество с кредитными картами на миллионные суммы. В то время в Дрездене проходил судебный процесс над двумя подозреваемыми немецко-польского происхождения. В польских актах имя Никодемус всплывает в протоколе одного допроса. – Крамер просиял от уха до уха.

– В каком контексте?

– Момент… – Крамер пробежал глазами отчет. – Как возможный заказчик и организатор.

– Было расследование?

– Нет, как я уже сказал, судебный процесс проходил в Германии, и, очевидно, немецкие власти не были особенно заинтересованы в том, что выяснили поляки.

– Больше у вас ничего нет?

– Эээ… нет.

Плохо, но это, по крайней мере, объясняло, почему в немецких базах данных ничего не было о Никодемус.

– Я могу для вас еще что-нибудь сделать? – спросил Крамер.

– Нет, – ответила Мийю за Снейдера. Она щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание. – Я нашла те процессуальные акты. Это действительно случилось три года назад. Против двоих молодых людей было выдвинуто обвинение, но из-за юридической ошибки и недостаточности доказательств суд закончился оправданием.

– Позже им снова предъявили обвинения?

Мийю покачала головой:

– Нет, вскоре после суда они оба погибли в автокатастрофе.

Снейдер задумался. Либо это было действительно дурацким совпадением, либо кто-то этому поспособствовал.

– Но… – Мийю повысила голос, – я нашла газетную статью. Похоже, это было последнее крупное дело уполномоченного судьи. После чего он ушел на пенсию.

– Очень полезная информация, – прорычал Снейдер.

Однако Мийю это не смутило.

– В Дрездене он был знаменитостью. И даже на пенсии работал над тем, чтобы раскрыть сеть этих кибертеррористов и привлечь их к ответственности.

– Успешно?

– Я ничего об этом не нашла.

– Значит, он не добился успеха. Как зовут судью?

– Хайнц Герлах.

«Герлах», – мысленно повторил Снейдер. Он никогда раньше не слышал такую фамилию. Но это не имело значения. Ему нужно было как можно скорее связаться с этим человеком.

Глава 20

Разговор с Даниэлем оказался не слишком продуктивным. Он мало что знал о Герлахе, за исключением того, что тот всегда давал щедрые чаевые, питался здоровой пищей, много занимался спортом и пользовался большой популярностью у других гостей. Пожилые дамы в кемпинге всегда интенсивно заботились о нем, некоторые из них даже ухаживали за ним, но его это никогда особенно не интересовало.

– Мне пора возвращаться к работе, – наконец закончил Даниэль разговор и начал убирать с их стола.

Хэтти сходила в туалет, а затем попрощалась с Даниэлем. Тем временем непогода усилилась. Хэтти стояла под маркизой, которая опасно прогибалась под массой воды. Дождь лил перед ней водопадом, и она, поеживаясь, смотрела на апокалипсический вечерний пейзаж. Ветер ломал ветки деревьев и хлестал дождем в окна ресторана.

«Черт! Следовало сразу отправиться в кемпинг вместе с Герлахом и Ясмин».

Но и оставаться здесь не было смысла, поэтому она накрыла голову руками и побежала под дождем к деревьям. За считаные секунды ее футболка насквозь промокла, и теперь Хэтти еще сильнее зябла на ветру. Эту ночь они проведут все вместе в автодоме. Так что пока можно забыть о видеосъемке. Ничего подозрительного там все равно не произойдет. Лучше незаметно выключить эту штуку, чтобы сэкономить заряд батареек.

Проклятье! Она ступила в лужу, увязла по щиколотки в жиже и чуть не поскользнулась. Грязь брызнула до самых бедер.

Над ней сверкнула молния, и раскат грома пробрал до костей. Кожа покрылась мурашками, а волосы встали дыбом. Хэтти вытерла воду с лица и побежала дальше. Наконец она добралась до лужайки. Буря опрокинула стол, а в траве валялся складной стул. Фонари, воткнутые в землю, покривились, но все равно не потухли. В свете молнии она увидела, как дождь барабанит по крыше автодома и брызжет по сторонам. Вода уже полностью залила лужайку. Прямо над Хэтти снова прогремел гром, заставив ее сердце замереть.

Она бросила взгляд на их маленькую палатку. Та чудом выдержала бурю, и ее лишь трепало из стороны в сторону.

Однако ветер сорвал половину тентового навеса, который Герлах прикрепил к входу в автодом. Разорванные брезентовые части бились на ветру. На лужайке лежало несколько шестов-опор. Завтра утром все это будет испорчено. А игрушки Бена под навесом полностью намокли.

Затем она увидела, что входная дверь фургона распахнута настежь, – ветер постоянно толкал ее, и она ударялась о стену. Хэтти провела рукой по лицу и огляделась.

– Эй, где вы? – позвала она, но никто не ответил. – Где вы? – снова крикнула она, на этот раз громче. Ни в задней части автодома, ни в кабине водителя свет не горел.

Хэтти прошла мимо разорванного тента, закрывая лицо рукой от трепавшегося на ветру брезента, и поднялась по ступенькам. Дрожа всем телом, она заглянула в автодом. Вспышка молнии осветила территорию и салон автомобиля. Причудливые тени побежали по дивану, столу и шкафам.

Внутри никого не было.

Под дождем Хэтти обежала вокруг автодома.

– Мама? Бен? Ясмин? – В отчаянии она снова заглянула в кабину водителя. И там никаких следов ее матери. На панели приборов не лежало даже никакой записки.

Затем Хэтти проверила под тентом и на всякий случай заглянула в свою маленькую двухместную палатку.

– Вы надо мной издеваетесь?! – крикнула она в ночь. – Куда вы все подевались? – По дороге из ресторана она никого не встретила. У общественных туалетов тоже никого не заметила. «Они должны быть здесь!»

Прикрыв ладонью глаза от дождя, она посмотрела в сторону берега. Там никого не было видно. Съежившись, она спряталась от дождя под остатками тента у входа в автодом, достала мобильный телефон и набрала номер матери. Через несколько секунд где-то позади нее в темноте раздался звонок. Телефон ее матери лежал на полу возле коробки с хлопьями. Затем она попробовала позвонить Ясмин. Она услышала очень тихий рингтон, заглушаемый шумом дождя. Посреди затопленной лужайки загорелся дисплей, но вскоре испустил дух. Должно быть, мобильный телефон Ясмин. «Проклятье, этого не может быть! – Хэтти разорвала соединение. – Что, черт возьми, здесь произошло?»

Вся мокрая, она вошла в кемпер и достала из шкафа свой дождевик с капюшоном. Быстро надела его, застегнула молнию и побежала по лужам к ближайшему трейлеру. Там горел свет. Она громко забарабанила в дверь кулаками.

Занавеска за окном отодвинулась, и кто-то прижался лицом к стеклу, прикрываясь с боков ладонями.

– Помогите! – закричала Хэтти.

Дверь открылась, и из трейлера выглянула женщина на несколько лет моложе ее матери.

– Что случилось?

– Мы живем вон там! – Хэтти указала в сторону автодома. – Моя мать или отчим у вас?

Женщина посмотрела на нее в замешательстве. На заднем плане плакали двое детей.

– Нет, у нас никого нет.

Из-за двери с любопытством высунулась голова мужчины. На руках он держал маленького ребенка.

– Что случилось?

– Моя семья исчезла.

– Что значит исчезла?

– Мы все были в ресторане, – начала Хэтти и быстро рассказала всю историю.

– Может, они вернулись в ресторан, чтобы забрать тебя, – предположила женщина.

– Или твой отчим пошел за помощью… – Мужчина посмотрел на их кемпер. – Ваш навес сорвало.

– Да, может быть. – Внезапно Хэтти почувствовала себя довольно глупо из-за поспешной паники. Возможно, и правда ничего плохого не произошло и все они сидят где-то в сухом месте.

«Но почему тогда мобильный телефон Ясмин лежит посреди затопленной лужайки?»

– Хочешь зайти к нам? – спросила женщина. Из-за ее ног выглядывала светловолосая девочка с длинными косами.

– Нет, спасибо, я лучше вернусь в ресторан.

– Подожди, я туда позвоню, – предложил мужчина, передавая ребенка жене, и набрал номер на своем мобильном телефоне. – Алло? – рявкнул он через некоторое время, перекрикивая раскаты грома. – Семья… – Он вопросительно посмотрел на Хэтти.

– Герлах.

– Герлах, случайно, не у вас? Нет? Точно нет? Семейная пара, девушка и мальчик? Хорошо, спасибо. – Он беспомощно посмотрел на Хэтти. – Может, все-таки хочешь зайти?

– Нет, спасибо. – Она развернулась и побежала к следующему трейлеру, в котором тоже горел свет. Там жили пожилые супруги с дрезденским акцентом. Но и они никого не видели и были так же растеряны, как и семья с маленькими детьми. Не имело смысла ходить и стучаться в другие кемперы. В такую погоду никто не выходил на улицу.

Совершенно расстроенная, Хэтти побежала обратно к их месту стоянки. Теперь она запаниковала. «Герлах и Ясмин вышли всего на несколько минут раньше меня. Что могло случиться? Где-то ведь они должны быть!»

Она добралась до автодома и своей палатки, которые все еще были погружены во тьму, если не считать тусклых фонарей. Надежда на то, что кто-то вернулся, испарилась. Машина была пуста, как и палатка.

Хэтти присела под навесом, съежилась, уставилась в темноту перед собой и задумалась. Единственным вариантом было вернуться в ресторан пешком. Возможно, все четверо спрятались там от сильной грозы. Слабый проблеск надежды. А если нет, то она могла хотя бы попросить кого-то о помощи. Она уже собиралась встать и отправиться туда, когда поняла, насколько эта идея наивная. «Герлах похитил всех троих и куда-то увез, – подумала она. Это было единственное правдоподобное объяснение всему. – Но почему? Не будь такой глупой! Потому что он уже заподозрил, что ты и Ясмин вышли на его след!»

Если бы только они не расспрашивали Герлаха так неуклюже и напрямую! И если бы она не болтала так долго с официантом и не пошла в туалет, то, возможно, ничего этого бы и не произошло.

Она достала телефон из кармана и насухо вытерла экран. Затем набрала 112.

Глава 21

– На сегодня хватит. – В этот момент мысли Снейдера крутились только вокруг Хайнца Герлаха. Ему необходимо было поговорить с этим бывшим судьей, который на данный момент оказался их единственной ниточкой к Никодемус и ее кибербанде. – Увидимся завтра. – Он прервал видеосвязь с Крамером и убрал свой ноутбук в чехол.

Марк посмотрел на часы.

– Мы уже заканчиваем? Сейчас только девять часов.

В отличие от него Мийю не стала подвергать сомнению указания Снейдера. Она просто убрала планшет.

– Завтра мы начнем ровно в семь утра, – объяснил Снейдер. – Выспитесь и будьте в хорошей форме, потому что, если все сложится так, как я предполагаю, вы понадобитесь мне с ясной головой.

– А ты? – Марк вытащил карту памяти Снейдера из ноутбука, отключил его и положил в сумку. – Ты тоже на сегодня закончил?

Снейдер бросил на него долгий взгляд.

– Я произвожу на тебя такое впечатление?

– Нет, я просто подумал…

– Оставь свои мысли на завтра.

– Может, нам стоит?..

– Нет, не стоит! Вы нужны мне завтра в отличной форме. А теперь убирайтесь!

Снейдер подождал, пока двое исчезли, затем вставил карту памяти в свой телефон. Ему предстояла долгая ночь. Он позвонил в Управление уголовной полиции Дрездена. Коллеги дали ему номер личного мобильного телефона судьи Хайнца Герлаха и его домашний адрес в Лейпциге. Недолго думая, Снейдер набрал номер. После седьмого гудка включилась голосовая почта. «– Мы – это Хайнц… – Снейдер услышал низкий скрипучий голос, по всей видимости, Герлаха, – и Кристина Герлах, – добавила женщина, в то время как на заднем плане смеялись двое детей, – в настоящее время недоступны. Не оставляйте голосовых сообщений. Мы их не прослушиваем. Мы перезвоним вам при первой возможности». Затем последовал звуковой сигнал.

Тем не менее Снейдер оставил короткое сообщение на голосовой почте, назвав свою фамилию и должность и попросив срочно перезвонить. Затем он посмотрел на часы. Десять минут десятого. Он сунул руку в карман пиджака, вытащил визитную карточку и задумчиво повертел ее в пальцах.

Тина К. Мартинелли – детектив

Никаких сбежавших кошек!

В остальном любые дела!

Ниже был указан номер ее мобильного телефона и адрес бюро в Висбадене.

Снейдер отправил ей короткое эсэмэс: «Через полчаса в вашем бюро!» Затем он заказал такси, которое забрало его перед зданием БКА.

Глава 22

Детективное бюро Мартинелли находилось в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, расположенном на берегу Майна. Снейдер вышел из такси и, слегка прихрамывая, пересек улицу. В это время местность казалась безлюдной. Здесь имелись солярий, боксерский клуб, аптека и агентство недвижимости, но все они уже давно закрылись.

Уличные фонари окрашивали здания в болезненножелтый цвет. Бюро Мартинелли располагалось прямо у федеральной дороги, на углу Флоссхафенштрассе. Вообще-то, недалеко от контейнерного дома Кшиштофа, подумал Снейдер, потому что берег реки должен быть совсем близко. Как будто в подтверждение своих слов Снейдер услышал гудок корабля. Кшиштоф жил там последние несколько лет. Подступили сентиментальные воспоминания о сварливом поляке, но Снейдер тут же их подавил. «Сосредоточься на этом деле!»

Он нашел нужный номер дома. Желтое здание. Вывеска «Сдается» была перечеркнута фломастером. Окна и дверь бюро на первом этаже пока что не очень походили на детективное агентство. На двери висела временная табличка с названием, но звонка не было. А на стене до сих пор виднелись отверстия от дюбелей, где раньше крепился почтовый ящик. Но это не удивляло. Насколько он знал, Мартинелли сняла помещение всего несколько дней назад. А из-за травм, полученных ею во время их последнего совместного дела в Осло, она, безусловно, была не так мобильна, как ей хотелось бы.

В одном из окон зажегся свет. Занавесок еще не было, и Снейдер смог заглянуть в пустую комнату. Дверная коробка и плинтусы были оклеены малярной лентой; вероятно, здесь готовились к покраске.

Снейдер постучал в дверь и вошел. С потолка прихожей свисала голая лампочка, пахло лаком и чистящим средством. Он прошел дальше и оказался в комнате, которая, видимо, должна была стать кабинетом. Несколько пустых картотечных шкафов уже стояли у стены, рядом с ними лежал свернутый ковер. Выглядел подержанным, но не уродливым.

Мартинелли – в темных шортах, доходивших до гипса, и спортивном жилете – прихрамывая, направилась ему навстречу. Как он теперь увидел, множество коллег из БКА расписались фломастерами на ее гипсе. Его она об этом не просила, но это было понятно. Кто захочет видеть подпись «Мартен С. Снейдер» на своем гипсе? Вероятно, она пыталась стереть из памяти воспоминания о нем.

– Снейдер, я могу предложить вам только воду. В пластиковом стаканчике. Безо льда. Холодильник и посуда еще в пути. Закуски, к сожалению, закончились.

– Я думал, вы хотели открыть детективное агентство, а не ресторан. – Снейдер огляделся. – Очень функционально, без излишеств, с упором на самое необходимое.

– Вы смеетесь надо мной?

Снейдер возразил:

– Напротив, вы хорошо постарались… и за такое короткое время.

– Офис был свободен и готов к немедленному заезду.

– Все равно.

Она пожала плечами.

– Арендодатель и друзья моего отца, у которых неподалеку пиццерия, посодействовали.

Наверняка ей на помощь пришел весь сицилийский клан Мартинелли, живший в Висбадене и его окрестностях. Снейдер был впечатлен.

– Однако вам стоит сменить слоган на вашей визитной карточке.

Тина вопросительно посмотрела на него.

Он указал на гипс на ее ноге:

– С этим вы даже сбежавшую черепаху не поймаете.

– Очень смешно, Снейдер! – фыркнула она. – Почему вы здесь?

– Что вы скажете, если БКА наймет вас для одного задания?

– Мое первое дело? – Она приподняла бровь – хотя там, где у других были брови, у Мартинелли находились только две татуированные изогнутые дуги. К тому же она носила пирсинг в губе, а половина головы была выбрита. С другой стороны ее черные волосы спадали до плеч. Если бы она так сильно себя не изуродовала, то была бы настоящей сицилийской красавицей, но это уже дело вкуса. – О чем речь?

– Вам лучше присесть.

– Ха, хорошая шутка. Мебель доставят через три дня.

– Вчера вечером мне позвонила Сабина Немез.

Она посмотрела на него с жалостью, словно сомневалась в его рассудке.

– В вашем… воображении?

– Мартинелли! Я не в настроении шутить. – Затем он воспроизвел ей запись на своем мобильном телефоне.

У нее отвисла челюсть.

– Это Сабина! – воскликнула она. – Она жива?

– По крайней мере, вчера в 17:01 была жива. – Затем он кратко рассказал, что произошло с тех пор.

Мартинелли потребовалось некоторое время, чтобы все это переварить, но затем ее лицо просияло.

– Вау! – Она вытерла слезу радости. – Мийю и Марк в вашей команде. Хороший выбор. – Она кивнула. – У Мийю действительно исключительный талант. Я видела ее только один раз в столовой, но Сабина всегда очень хорошо о ней отзывалась – а она, в конце концов, безошибочно разбиралась… разбирается в людях.

– Чудесно, что вы согласны с моим выбором, – саркастически заметил он.

– Если вам нужен совет, я всегда рада помочь, – серьезно сказала она. – Мийю – это преемница Сабины в вашей новой команде?

– Нет никакой новой команды, просто небольшая следственная группа… – поправил он и заметил, что Мартинелли вопросительно смотрит на него. – То, что произошло во время нашего последнего дела, и как закончилось, все это меня… – Он умолк.

– Глубоко потрясло? – помогла ему Тина, но продолжила, когда он не ответил: – Неудивительно, учитывая все удары судьбы.

– Моя концепция не сработала… слишком много хороших людей…

– Снейдер! – перебила она. – С любым другим следователем все бы погибли, но дело до сих пор не было бы раскрыто – а вы его раскрыли!

Он сжал губы.

– Не будьте к себе слишком строгим, ладно? – Мартинелли помолчала и подождала, пока он не кивнул. – Хорошо… кстати, вы не ответили на мой вопрос. Мийю преемница Сабины?

Он покачал головой.

– У Немез никогда не будет преемницы. Если мы вытащим ее живой оттуда, где она находится, следственная группа продолжит свое существование.

– А если нет?

– Тогда нет.

Выражение лица Мартинелли стало задумчивым.

– Понимаю. – Вероятно, она только сейчас поняла, что все это значило. Похороны и прощание с Сабиной в Мюнхене были фарсом. И теперь появился шанс, что хотя бы что-то станет как прежде. – Как я могу вам помочь?

Снейдер оглядел ее с ног до головы. Хотя он тоже еще хромал, но – стиснув зубы, и с обезболивающими – все-таки мог держаться прямо без костылей.

– Из-за полученных травм вы пока не можете работать на выезде, но мне нужна ваша помощь для расследования. Найдите мне вышедшего на пенсию судью из Лейпцига. Это Хайнц Герлах. Он наш единственный шанс добраться до людей, которые удерживают Сабину… или которые, по крайней мере, знают, у кого она может быть.

– Кажется, вы в отчаянии.

– Не только кажется, – признался Снейдер с неожиданной для себя откровенностью. Что в тот момент даже не составило ему труда, потому что это была правда, и он не мог придумать ни одной убедительной причины скрывать свое отчаяние, особенно от Мартинелли. – Мне необходима любая помощь. Разыщите судью Герлаха. Как можно скорее. И пусть он сразу же позвонит мне, в любое время. На этом ваша миссия будет выполнена, и вы сможете отправить счет в БКА. – Он развернулся и ушел.

Поручив поиски Мартинелли, он сделал оптимальный выбор. Она была не только близкой коллегой Сабины, но и ее лучшей подругой, – и он знал, что она не успокоится, пока не дозвонится этому мужчине.

Глава 23

Голубой свет мигалок нескольких машин экстренных служб отражался от деревьев. Полиции потребовалось меньше десяти минут, чтобы добраться до озера. Территория вокруг автодома была оцеплена красно-бело-красной лентой, которая со щелканьем билась на ветру. Однако следователи уже заявили, что из-за дождя им не удастся найти много улик.

Первоначально Хэтти опасалась, что ее заявление о пропаже людей сможет быть зарегистрировано только через двадцать четыре часа, но, к счастью, она ошиблась. Полицейские и женщина из группы реагирования на кризисные ситуации заботились о ней, пока она сидела в полицейском фургоне и уже во второй раз повторяла свои показания.

Тем временем полиция прочесывала территорию кемпинга, допрашивала соседей, выставляла контрольно-пропускные пункты на дорогах и даже запросила лодку с прожекторами.

Хэтти только сейчас заметила, что плачет, и вытерла слезы. Она была действительно тронута всеобщими усилиями, но в то же время подозревала, что полиция так старается лишь потому, что ее отчимом был бывший судья Хайнц Герлах.

Пока психолог подавала ей чашку горячего чая, Хэтти услышала разговор полицейского по рации:

– …Похоже на следы взлома и похищения. Пришлите нам как можно скорее команду криминалистов.

«Похищение!» Хэтти сглотнула и в следующий момент застыла на месте. Команда криминалистов перевернет весь автодом вверх дном. По ее спине пробежала дрожь.

«Камера!»

Она вскочила.

– Мне нужно на минутку в кемпер.

Психолог попыталась ее остановить.

– Во-первых, снаружи льет как из ведра, а во-вторых, полиция должна обыскать машину. Лучше всего, если ты останешься здесь, со мной. Здесь ты в безопасности и…

– Мне нужно… – «В туалет», – хотела сказать она, но тогда полиция, вероятно, отвезла бы ее в ресторан, – на свежий воздух, – быстро произнесла она вместо этого. – Кажется, меня сейчас вырвет.

– Не проблема, я выйду с тобой, – предложила психолог, хватая зонтик.

«Черт, ты не можешь хоть на минуту оставить меня в покое?»

Они выбрались из машины и встали возле деревьев под зонтиком.

– Сделай глубокий вдох, – посоветовала ей женщина. – Уже лучше?

– У вас не будет для меня сигареты? – спросила Хэтти.

Психолог покосилась на нее.

– Да, конечно. Минутку… – Она вложила зонтик в руку Хэтти и скрылась в машине, где принялась рыться в своей сумочке.

Хэтти бросила зонтик на землю и побежала к автодому. Уворачиваясь от лучей фар, ярко освещавших окрестности, она проскользнула под ограждение и подкралась к кемперу сзади.

«Тебе просто нужно зайти и взять камеру. Если полицейские найдут книгу – а они найдут, – тебе придется объяснять, почему ты ведешь тайную съемку». Вместе с тем полиция обнаружит и секретную нишу в стене, и тогда возникнут вопросы, почему Хэтти сразу не сообщила в полицию, а вместо этого попыталась самостоятельно уличить Герлаха. Как она ни крутила, история была с душком и просто так ей из нее не выпутаться.

– Хэ-э-этти-и! – раздался в ночи крик психолога.

Хэтти не отреагировала – она выглянула из-за угла автодома, но тут же отдернула голову назад. Проклятье! Рядом с входной дверью стоял полицейский в форме, дождевике и берете. Хэтти прижалась к стене и подождала.

– Хэ-э-этти-и!

Она снова выглянула из-за угла. Полицейский повернулся к ней спиной, посмотрел на полицейский фургон и сделал шаг в его сторону, чтобы узнать, кто это так громко кричит. В это же время прямо над ними вспыхнула молния, освещая местность. Когда вспышка погасла и раздался раскат грома, Хэтти выскочила из-за угла и проскользнула по лестнице внутрь автодома. Мужчина ее не заметил. В мокрых сандалиях она на цыпочках ходила по вещам, разбросанным по полу, – там словно торнадо пронесся. Большим пальцем ноги она больно ударилась обо что-то твердое и подавила крик. Черт возьми! Что там валялось?

При следующей вспышке света она это увидела. На полу лежал небольшой красный огнетушитель, рядом – плоский ящик для инструментов, из-под которого торчал рюкзак Бена с изображением Винни-Пуха.

«Какого черта все это здесь валяется?»

Она перешагнула через ящик с инструментами. «Ты уничтожишь сотни улик», – подумала она, но в настоящий момент ей было все равно. Необходимо спрятать эту чертову камеру. Но куда? Не было места, которое не обыскала бы полиция. Ее единственный шанс – это всегда носить книгу с собой и держать ее таким образом, чтобы была видна только задняя сторонка переплета, которую она не вырезала. И вдруг ей в голову пришла блестящая идея, до которой она не додумалась раньше из-за всех своих страхов и переживаний.

«Камера ведь снимала!»

Возможно, на видео было то, что объяснило бы произошедшее. Нервничая, она подошла к дивану, который ее мать уже превратила в кровать с подушками и одеялами, и в свете следующей вспышки молнии выудила с книжной полки толстую книгу в твердом переплете. Камера все еще находилась внутри. Она быстро раскрыла устройство и остановила запись, на которой в данный момент могла видеть себя.

– Хэээтти? – крикнула психолог, на этот раз совсем рядом. – Вы видели девушку?

– Нет, – ответил полицейский, стоявший перед автодомом.

«Просто продолжайте меня искать!»

Она опустилась на пол рядом с диваном и скрестила ноги по-турецки. Если ее здесь обнаружат, она изобразит смятение – в данный момент это было для нее несложно – и скажет, что искала книгу, чтобы отвлечься. В такой ситуации никто не станет ее винить.

Хэтти дождалась следующей вспышки молнии, которая ярко, как днем, осветила кемпер изнутри, и нажала кнопку воспроизведения под видеодисплеем. Монитор тускло светился. В углу экрана было видно, что с тех пор, как они ушли на ужин, камера записала в общей сложности пять видео по четыре минуты каждое.

В начале изображение было темно-серым. Звука не было. Дверь открылась, и мать включила свет. После этого изображение стало четким и цветным. Мать вытерла волосы Бена полотенцем, затем она увидела в зеркале, что Бен стоит на перевернутой корзине для белья в ванной и чистит зубы. Хэтти перемотала запись вперед. Мать раздвинула диван, накрыла его простыней и разложила подушки и одеяла. Затем из ванной вышел Бен. Изображения были прерывистыми, между ними отсутствовало несколько секунд. В следующий момент свет снова погас, и включилась инфракрасная камера.

На сером экране Хэтти увидела, как загорелись глаза Бена, а ее мать на мгновение подняла голову в сторону книжной полки. Ее глаза тоже светились, как в фильме ужасов. Хэтти вернулась к нормальной скорости. Мать помогла Бену раздеться, и теперь он стоял голый перед диваном и хотел надеть пижаму, но мать отодвинула его одежду в сторону. Хэтти собиралась снова перемотать вперед, но остановилась. «Какого черта?»

– Хээ-этти! – раздался снаружи голос, но она тут же абстрагировалась от него.

Снова приблизила лицо к дисплею. Ее мать опустилась на колени позади Бена, и то, что произошло дальше, – как ее мать прикасалась к Бену и, особенно, где, – глубоко потрясло Хэтти. «Нет, это какая-то идиотская ошибка. Наверняка все дело в ракурсе камеры!» Но это не было ошибкой. Ее мать явно ласкала и целовала Бена.

По подергиванию плеч Бена Хэтти поняла, что ее младший брат плакал и молча все терпел. «О боже, нет!» Хэтти прижала кулак ко рту, чтобы не закричать во весь голос. И чем дольше она наблюдала, как ее мир рушится, тем хуже ей становилось.

– Мерзкая сволочь!.. – воскликнула Хэтти сдавленным голосом.

Ее отчим не имел никакого отношения к странному поведению Бена – больной была ее мать. Так что Ясмин была права. Бен вел себя странно и в присутствии матери. Возможно, только в присутствии матери. А Хэтти напридумывала всякого, потому что хотела видеть это именно так. Потому что все остальное не имело бы смысла.

Но теперь она должна была это принять. Ее мать была определенно больна и домогалась собственного маленького сына! Вероятно, уже несколько лет. Эта мысль была невыносима для Хэтти. «Почему ты это делаешь?»

Она быстро прокрутила запись до следующего эпизода, в котором мать внезапно отпустила Бена, быстро надела на него пижаму, толкнула его в кровать и накрыла одеялом. Хэтти заподозрила причину, потому что в следующий момент в автодом вошли два человека. Хэтти увидела очертания обоих на сером фоне. Это были Герлах и Ясмин. Герлах уже потянулся к выключателю, но остановился. Либо он решил, что Бен уже спит, либо мать попросила его не включать свет. Звука ведь не было.

На дисплее она увидела, как Ясмин вытирает волосы полотенцем и смотрит в камеру светящимися белыми глазами. Этот эпизод длился недолго. Внезапно кемпер затрясся. Изображение стало размытым. Видимо, кто-то резко распахнул дверь. Или Герлах споткнулся и налетел на нее. Возможно, в автодоме был кто-то еще. Этого нельзя было разглядеть в последовавшей суматохе, поскольку тела лихорадочно двигались туда-сюда. Она увидела широко раскрытые белые глаза Ясмин, затем камера опять дрогнула, и потребовалось несколько секунд, чтобы изображение снова сфокусировалось. Она практически прижалась лицом к экрану и прищурилась, чтобы лучше видеть. Судя по всему, Герлаха вытащили из кемпера, а Ясмин с матерью последовали за ним на улицу.

Внизу экрана можно было видеть, как Бен вылез из-под одеяла, спрыгнул с кровати и пополз на четвереньках по полу. «Что, черт возьми, там происходит?» Бен откинул крышку люка, где обычно находился бак с водой, – теперь он, кстати, стоял снаружи. Ее брат вытащил также огнетушитель и ящик с инструментами и протиснулся в углубление в полу. Затем он захлопнул крышку над собой.