Смерть и приятные голоса (= Губительно приятные голоса)

- А хотите я вам померю?- тут же предложил я, ибо в то время отличался замечательной назойливостью.

- Нет-нет, мой мальчик,- поспешно сказал он.- А вдруг оно такое, что лучше уж сразу покончить с собой? Знай мы, какие сюрпризы приготовил нам наш организм, количество самоубийств тотчас резко бы возросло.- Он потрепал меня по плечу.- Удачи вам, коллега. Живите долго и не стесняйтесь приводить меня в пример, в качестве предостережения. Хоть этим принесу пользу науке, как те ребята, которые завещают свой труп медицинским институтам.

Он ушел, а я все никак не мог поверить, что, оказывается, даже если человек сам все понимает, этого мало. Обиднее всего было то, что я ничем не мог ему помочь. Подойдя к окну, я взглянул на темневшие в отдалении рододендроны, расцвеченные жемчужными, аметистовыми и рубиновыми соцветьями. На тропинке никого не было.

Глава 9

До обеда я забавлялся тем, что гонял в бильярдной шары. Где-то я вычитал, что так любил развлекаться Моцарт, когда сочинял очередной свой шедевр. Моцарт, безусловно, знал, что делал. Давно замечено, что, если хочешь решить какую-то важную проблему, нужно заняться какой-нибудь ерундой, которая не будет особо тебя напрягать и одновременно поможет сосредоточиться на главном. Наблюдая за тем, как красные и белые шары медленно катятся по зеленому сукну, я вслушивался в свои тайные помыслы.

Внутренний голос, поначалу настойчиво твердивший: "Тебе-то что за дело до всех этих мелодраматических страстей?", звучал все тише и неуверенней. В конечном счете, я напомнил себе, что не могу покинуть этот дом до возвращения сэра Фредерика Лотона. Но в глубине души я знал, что мой достаточно вялый порыв уехать на самом деле окончательно заглох по иной причине. И произошло это в тот момент, когда я увидел, как Хьюго и Эвелин бредут по тропинке к кустам рододендронов. Вроде бы все было ясно и понятно, однако это трогательное зрелище почему-то меня раздражало. Я начал искать причину своего недовольства - и нашел, даже не одну. Причина первая. Хьюго не стоило вот так сразу демонстрировать свою симпатию к Эвелин, словно бы назло всем остальным. Это даже не совсем порядочно, ведь он уверял, что никогда не женится. И отбивать ее у Джима тоже нечестно, рассудил я, который, возможно, собирался на ней жениться; и, наконец, глупо дразнить Джима, у которого и так достаточно причин его ненавидеть. Причина вторая. Мог бы оказать больше внимания Урсуле, она все-таки ему сестра, хоть и сводная; вероятно, ей было обидно, что он всеми пренебрег и начал ухаживать за этой бедной родственницей, как выяснилось, весьма коварной. Обвиняя Эвелин в коварстве, Урсула, конечно, несколько погорячилась, но женщины всегда склонны к преувеличениям, когда дело касается их интересов и престижа. Но, может, она в какой-то степени права? Может, Эвелин действительно имела виды на Алстона-старшего? Урсула прямо об этом никогда не говорила, но наверняка так думала.

Что ж, досаду и неприязнь Урсулы можно понять, заключил я. Шары, глухо ударяясь один о другой, меняли траекторию и катились дальше, будто у них была какая-то своя цель, для меня непостижимая. Урсула считала себя гораздо красивее и умнее Эвелин, и, однако же, "эта тихоня" умела подобрать ключик к сердцу всех мужчин, от которых зависела судьба самой Урсулы. Сначала Эвелин очаровала отца, потом брата, а теперь вот и будущего хозяина ее родного дома. Правда, у самой Урсулы был (по крайней мере, она так думала) еще и тот мужчина, кого она любила (или думала, что любит). Но, может, именно из-за неопределенности положения своего возлюбленного Урсула так отчаянно интриговала? Она понимала, что пока Пармур в корне не изменит свою жизнь, рассчитывать на его поддержку нельзя, как, впрочем, и на то, что он переменится. Самой прожить на те триста фунтов в год, которые завещал ей отец, еще можно, но содержать мужа - это уже непозволительная роскошь.

О да, теперь я хорошо понимал, почему Урсула так боялась Эвелин! Эта девушка каким-то образом неизменно оказывалась в роли потенциальной хозяйки дома. Саму Эвелин я ни в чем не винил, полагая, что она всякий раз, сама того не желая, становилась жертвой чьих-то прихотей и амбиций. Но мне нужно было найти хоть кого-то, кто был в ответе за все, что меня категорически не устраивало и коробило. И поэтому я решил, что во всем виноват Хьюго. Мог бы вести себя потактичнее. И раз уж мне поручили за ним присматривать, я просто обязан так ему и сказать, конечно, в вежливой форме, но вполне определенно. Для его же собственного блага, между прочим.

К ужину я спустился в отличном и, так сказать, боевом настроении, но, войдя в столовую, не увидел там ни Хьюго, ни Эвелин. Все были довольно угрюмы и молчаливы, одна Урсула по своему обыкновению весело щебетала, но ее голос показался мне неестественно громким. Остальные даже не пытались ей подыграть, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Джим молча расправлялся с едой, а на все вопросы Урсулы отвечал лишь "да" или "нет". Пармур, видимо каждые полчаса пропускавший по стаканчику, пребывал в своем обычном меланхолическом полузабытьи и оживился - слегка - лишь основательно подкрепившись и выпив кофе. Тетя Сюзан, вся красная от тяжести в желудке и застоя крови в дряблых мышцах, критиковала каждое блюдо, сохраняя при этом завидный аппетит. Биддолф же после каждого блюда тщательно разглаживал усы, с опаской поглядывая на недовольную супругу. Когда был съеден суп, тетя Сюзан скрипучим голосом спросила:

- А где же этот молодой человек? Решил обедать у себя наверху? Напрасно ты ему потакаешь, Урсула. Слуги лишних хлопот не любят, учти. Не любят они бегать по лестницам туда-сюда. Теперь они все избалованные.- Она обвела взглядом сидящих за столом, на какой-то миг ее зеленые глаза замерли на мне и злобно прищурились, но через секунду вперились в Джима.

- А что с Эвелин?- обратилась она к нему.- Опять разболелась голова? Неудивительно. Ты сегодня слишком уж разошелся, Джим, пошутить всегда приятно, но надо и меру знать. Только не воображай, будто я хочу, чтобы ты на ней женился. У жены должен быть сильный характер и крепкое здоровье, а у нее ни того, ни другого.

Джим оторвал взгляд от тарелки и так посмотрел на тетю, словно собирался запустить в нее этой тарелкой. Он тоже был весь красный, но это выглядело не так устрашающе, поскольку его молодая кровь еще не застаивалась в жилах.

Урсула поспешила вмешаться и весело затараторила:

- Видимо, Хьюго и Эвелин решили пообедать в ресторане и поехали в Чод. На машине. Надеюсь, Хьюго хорошо водит. Но Дженкинз в любом случае разозлится: он только ее вымыл, а теперь снова придется мыть. Дженкинз терпеть не может, когда кто-то, кроме него, садится за руль.

Так вот оно что! Они укатили вдвоем. Сам не знаю почему, я почувствовал обиду на Хьюго. Все-таки мог мне сказать, мог даже пригласить и меня. Я ведь как-никак встретил его, я один, когда он притащился в этот дом, полный ненавистников. Наскоро разделавшись с едой, я пробормотал какие-то извинения и вышел. Меня не интересовали ни сплетни, ни бридж, именно так тут было заведено убивать время до отхода ко сну.

Глава 10

Я вприпрыжку помчался по широким ступеням наверх. Надеяться на то, что Хьюго дома, что он никуда не уехал, было глупо, но я все-таки к нему постучался. Никакого ответа. Я осторожно отворил дверь и заглянул внутрь. Гостиная была пуста, и, судя по глухой тишине, навалившейся на меня, остальные комнаты тоже были пусты.

Я тихонько закрыл дверь и побрел через лестничную площадку в отведенную мне спальню. Мое оказавшееся напрасным нетерпение сменилось чудовищным раздражением. Я не мог преодолеть жгучую обиду, охватившую меня из-за того, что вероломный Хьюго решил провести этот вечер вдвоем с Эвелин. Делать было решительно нечего. Я хотел было куда-нибудь отправиться один, на своей машине. Но одиночество, которого я так жаждал вчера, сейчас казалось мне постылым, и перспектива болтаться зачем-то по сельским ухабистым дорогом теперь меня вовсе не прельщала. Мне хотелось совсем другого. Будь я более настырным, ей-богу, отправился бы их искать, попили бы вместе кофе или чего-нибудь покрепче. В Чоде не так уж много злачных мест, и я бы наверняка скоро обнаружил этих беглецов. Но немного подумав, я сообразил, что такая навязчивость неприлична.

Ни читать, ни сесть за письма я был не в состоянии. Слонялся по своей просторной комнате, как сомнамбула. Дверь я специально оставил приоткрытой, чтобы сразу услышать шум машины. Когда окончательно стемнело, они наконец явились. Я услышал шорох шин, потом мягкое хлопанье дверок. Чуть позже раздался смех и оживленные голоса на лестнице.

Я не видел Хьюго и Эвелин и не пытался за ними шпионить. Я и по тону их голосов понял, как они увлечены друг другом и что вечер, проведенный вместе, был восхитительным. В тихом голосе Эвелин и приглушенном смехе, когда она отвечала Хьюго на какой-то вопрос, я уловил особую, почти интимную доверительность. Я хорошо представлял, как Хьюго идет рядом с Эвелин, склонившись к ней с почтительностью и одновременно с нежностью, обращаясь с ней, как с королевой. Ни одна женщина не сможет устоять перед подобной галантностью. О, я прекрасно все это представлял! Хьюго безусловно научился всем этим приемчикам в своем Париже. А покорить подобными уловками Эвелин, привыкшую к тому, что в ней видят лишь приживалку, человека второго сорта, ему и подавно ничего не стоило. Мое праведное возмущение становилось все более горячим: если Хьюго и дальше будет так себя вести, мой долг предупредить Эвелин, пока не поздно...

Они остановились у двери Хьюго, и я услышал, как он ласково, вкрадчивым голосом, умоляет ее зайти и еще немного с ним поболтать. Эвелин, видимо, отказалась. Наверное, просто покачала головой, поскольку я не слышал слова "нет". Зато я услышал, как она сказала "это был восхитительный вечер", а по слегка затянувшейся паузе понял, что Хьюго смотрит на нее влюбленным взглядом, не желая отпускать протянутую ему на прощанье руку.

- Ну тогда спокойной ночи,- вздохнув, произнес Хьюго, а она в ответ тоже прошептала:

- Спокойной ночи.

Услышав, что его дверь захлопнулась, я тут же выбежал и успел увидеть, как Эвелин заворачивает за угол в дальнем конце коридора. Она казалась такой трогательной, такой незащищенной, когда шла по этому темному коридору. Я едва не бросился вслед за ней. Но через миг она исчезла.

Я направился к апартаментам Хьюго и постучался.

- Входите!- крикнул он.

Глава 11

Я вошел. И с первого взгляда определил, что этот тип в превосходном настроении. Он что-то напевал себе под нос, прохаживаясь по комнате, он весь лучился счастьем. И еще он был так красив и весел, что у меня пропало всякое желание читать нотации. Тем не менее я все же пересилил свою слабость и накинулся на Хьюго с упреками:

- Ну и где ты был? Мог бы предупредить, что не собираешься тут обедать!

- Что с тобой, дружок?- Во взгляде Хьюго я увидел изумление, смешанное с раздражением.- А тебе-то какое дело до того, где я собираюсь обедать?

- Мне-то, разумеется, никакого,- ответил я с обидой, которую ничуть не умалял тот факт, что она была, честно говоря, нелепой.- Но тебе не кажется, что это довольно бестактно: в первый же вечер уехать из дому, не сказав ни слова хозяйке?

- Хозяйке?- переспросил Хьюго странным тоном.- Так вот, значит, как ты к ней относишься.

- Ну да, да, я знаю, что на самом деле, она тут гостья, а ты хозяин,- с досадой согласился я, чувствуя себя полным идиотом, но совершенно не представляя, как выйти из неловкого положения. Тем не менее я решил высказаться до конца: - Только зачем так вульгарно это подчеркивать? Ты же не рассчитывал на то, что только ты войдешь в дом, как все тут сразу начнут бить перед тобой поклоны? Ты постоянно демонстрируешь им свое превосходство. Они и так знают, кто теперь ты, а кто они. И потом... зачем ты втягиваешь во все это бедную девушку? До твоего приезда она почти целиком от них зависела. А по твоей милости она тоже скоро будет считаться их врагом.

Хьюго медленно подошел ко мне и, склонив голову набок, пытливо и несколько озадаченно на меня посмотрел, из чего я сделал вывод, что он слушал мою нотацию очень внимательно.

- Все понятно!- сказал он с уничижительной уверенностью.- Значит, ты тоже успел заинтересоваться этой девушкой. Надо же, а ты, оказывается, не так прост, как я думал. Впрочем, у тебя было больше времени присмотреться к Эвелин Росс, ты же приехал на день раньше меня. Знаешь, приятель, прежде чем лезть не в свое дело, тебе не мешало бы получше разобраться в собственных чувствах, а не изображать из себя бескорыстного благодетеля. Самоанализ вообще полезная вещь, особенно для будущего врача. Как там в Библии? Врач, исцелись сам, прежде чем спасать других!

Тон его был оскорбительно небрежным и снисходительным. Я старался не выдать своей ярости, но почувствовал, как лицо мое жарко вспыхнуло. Хьюго достал из кармана золотой портсигар, я обратил внимание на тонкую чеканку и квадратик с монограммой "Х.А.". Раскрыв портсигар, Хьюго протянул его мне. Я жестом отказался, а Хьюго извлек одну из чуть приплюснутых сигарет и закурил. Я почувствовал пряный аромат восточного табака, видимо с примесью каких-то трав.

На губах Хьюго играла ехидная улыбка - он ждал моего ответа. Но я продолжал тупо молчать, и тогда он продолжил с прежней уничижительной уверенностью:

- Хватит корчить из себя разъяренного быка, приготовившегося поднять меня на рога. Я ведь тебя раскусил: ты просто ревнуешь. Эвелин Росс - мечта любого мужчины. Она знает, что когда сказать и когда лучше промолчать, через пару минут тебе начинает казаться, что ты единственная отрада в ее жизни. Редкий для женщины талант. Ты бы тоже хотел заполучить такую прелесть, приятель, хотя ни за что в этом не признаешься. Я уверен, что ты весь вечер думал только о нас с Эвелин.

- Что ты такое говоришь?- оскорбился я.- Мне некогда думать о каких-то там женщинах, гм... по крайней мере, о женитьбе. У меня даже еще нет в кармане диплома. Лишь через несколько лет я, если повезет, смогу содержать семью. Но я, по крайней мере, способен трезво оценить свои возможности. В отличие от некоторых. Ты же сам недавно ныл, что не имеешь права ни на ком жениться! Тогда какого черта ты морочишь голову этой девушке? Хочешь поссорить ее с тем, кто действительно намерен на ней жениться? И это по-твоему честно? Тогда - извини.

Хьюго подошел к огромному камину и швырнул туда недокуренную сигарету, потом стал делать вид, что рассматривает гипсовое каминное панно с кошмарными висельниками.

- Не волнуйся, тебе не придется спасать Эвелин от коварного соблазнителя,- мрачно пошутил он.- Если понадобится, я сам ей все про себя расскажу. И вообще, откуда ты знаешь... Может, я уже ей все рассказал? Ну да ладно, это не так уж важно. Я тут надолго не задержусь.

- Что!- выпалил я, не на шутку испугавшись. Ведь если он уедет, у меня уже не будет никаких оправданий, позволяющих торчать в этом доме, мозолить всем глаза.- Но ты же говорил мне, что собираешься остаться? Что же заставило тебя передумать?

Он загадочно улыбнулся, явно наслаждаясь моим изумлением.

- Боюсь, я тебя обманул,- сказал он.- Но я не со зла. Ты и сам скоро это поймешь, если, конечно, постараешься понять. А за мисс Эвелин Росс не беспокойся, я ей совершенно не опасен. Думаю, она считает себя невестой Джима Алстона. Он, конечно, мерзкий малый. Но Эвелин девушка порядочная, с высоко развитым чувством долга. Впрочем, можешь попытать счастья. Возможно, тебе все-таки удастся ее переубедить. Дерзни. В амурных делах каждый мужчина сражается только за себя.

Я открыл рот, чтобы его пристыдить: за кого этот волокита меня принимает! Но слова замерли у меня на губах. Прислонившийся спиной к панно Хьюго, освещенный красноватым пламенем, неожиданно преобразился: лицо Удлинилось, черты заострились, лоб стал выше, улыбка шире, а кончики бровей взметнулись вверх. Нелепые карикатурные фигуры на барельефе словно ожили, заплясали в огненных отсветах, будто неведомый каратель выпустил на несколько секунд конец веревки. А потом все стало прежним: Хьюго из дьявола превратился в обыкновенного человека, а пляшущие нелепые фигуры снова застыли.

Я отправился к себе. Всю ночь меня преследовали кошмары. Мне снилось, что Хьюго и Эвелин бегут в джунгли, где на всех деревьях раскачиваются гримасничающие мартышки и трупы повешенных. Я хочу крикнуть им "стойте", но из горла моего не вырывается ни звука, а ноги мои приросли к земле.

Глава 12

Спустившись утром в столовую, я обнаружил на своей тарелке конверт с отпечатанным на машинке адресом, точно такой же лежал на тарелке Урсулы. Это были письма от сэра Фредерика Лотона, извещавшего о том, что он сегодня приедет. Что было в послании Урсулы, не знаю, но мне он писал, что рассчитывает на конфиденциальную беседу, что решил все-таки посмотреть, как здесь все складывается. Он был страшно мне благодарен за то, что я согласился пожертвовать частью своих каникул. Письмо было крайне любезным, но я воспринимал его как приказ об отставке и даже расстроился. Урсула, наоборот, была очень воодушевлена и поспешила отдать распоряжения насчет комнаты для сэра Фредерика.

После завтрака я решил прогуляться по саду. Ярко светило солнышко, пели птицы, каждый лист, каждая травинка сверкали чистотой и свежестью. Я двинулся по тропинке, ведущей прочь от темных рододендроновых зарослей к каменным ступенькам. По этим ступенькам можно было спуститься к пруду, заросшему водными лилиями. Свежий ветер трепал мои рыжие вихры, и это было очень приятно. Я оглянулся и посмотрел на старый серый дом, вновь подумав о том, какой заброшенный и нежилой у него вид, почти нежилой. Будь у меня побольше ума, от пруда я бы сразу направился к гаражам, выкатил бы свою машину и, даже не оглянувшись, умчался бы прочь, окончательно выпутавшись из этого безумного приключения. Но путы оказались слишком крепкими.

Подойдя к самой воде, где под широкими темными листьями лилий лениво сновали золотые рыбки, я увидел Эвелин. Она шла по выложенной плитами тропке, прямо на меня. Но сама она меня не видела, так как смотрела себе под ноги. Взглянув на ее черные волосы, развевавшиеся на ветру, я почувствовал, как сердце мое резко подскочило, и в тот же миг понял, что Хьюго был прав, совершенно прав. Из-за нее одной я торчал в этом полумертвом доме. И мой интерес к Эвелин не был данью неуемным мужским амбициям, нет-нет, это была самая настоящая любовь. Нет, не благородная тревога за судьбу Эвелин заставила меня вчера дожидаться их с Хьюго возвращения из города, а самая вульгарная ревность. Ревность побудила меня наговорить Хьюго всяких глупостей и стать посмешищем в его глазах. Мне вдруг вспомнилась его фраза о том, что никакой любви, кроме той, что возникает с первого взгляда, в природе не существует. И еще я вспомнил позавчерашний вечер, гостиную, полную незнакомых людей, и единственное существо, на которое мне тогда хотелось смотреть бесконечно, хотя девушка эта не произнесла ни единого слова и скромно сидела у окна, загороженная толпой своих благодетелей.

Эвелин подходила все ближе. Ее взгляд так старательно изучал поросшие мхом каменные плиты, будто это были скрижали, на которых была записана ее судьба. Когда она подошла настолько близко, что глаза ее наткнулись на мою тень, она резко вскинула голову, и я с ужасом увидел в ее взгляде страх, во всяком случае, в первый момент. Правая рука ее непроизвольно взметнулась вверх, к горлу, из полуоткрытых губ вырвался судорожный вздох.

- Ой! Извините! Я вас не заметила!

Я несколько натужно рассмеялся.

- У вас такой вид, будто вы обдумываете какой-то тайный коварный план,пошутил я.- Но меня можете не бояться. Я вас никому не выдам.

Она с усилием улыбнулась. Я видел, что ей хочется поскорее от меня отделаться и снова погрузиться в свои мысли, однако продолжал стоять на месте, загородив ей путь, пытаясь понять, в чем же тайна ее очарования, покорившего сначала отца Джима, потом Джима, потом Хьюго, а теперь вот и меня... Я не считал ее особо красивой, и у меня не было оснований считать ее умной, так как за все время моего пребывания в доме мы обменялись разве что несколькими приветствиями и банальными замечаниями. И тем не менее, пока она смотрела на меня своими синими очами, терпеливо выжидая, когда я на конец соизволю отойти в сторону, меня переполняло потрясающее чувство, совершенно незнакомое и, увы, мучительное. Прежние мои влюбленности были легкими и вполне управляемыми. Но на этот раз, понял я, все обстоит гораздо серьезнее. Одно я все-таки сообразил: нельзя себя выдавать. Она не должна знать, что со мной по ее милости творится. В ту пору мне казалось, что свои страдания нужно тщательно скрывать от объекта их вызвавшего, ибо никому в этой жизни нельзя полностью доверять, ни мужчинам, ни женщинам. Поэтому я постарался изобразить равнодушное дружелюбие и вести себя как прежде. Я надеялся, что она ничего не заметила. Говоря по правде, замечать было особо нечего, но почему-то в первый же день я внушил себе, что Эвелин наделена необыкновенной прозорливостью.

Я взглянул на часы - испытанный способ скрыть свое смущение.

- Интересно, в котором часу он приедет,- небрежно произнес я.- Вы, наверное, знаете, что сегодня возвращается сэр Фредерик?

Лицо Эвелин слегка оживилось.

- Да, Урсула мне говорила,- отозвалась она своим тихим голосом, заставлявшим бешено биться мое сердце.- Я очень рада.

- Но почему?- спросил я с несколько нелепой горячностью, но сохранить полное спокойствие мне все-таки не удавалось.

- Сама не знаю,- сказала она, опустив голову,- наверное,- она говорила с некоторой медлительностью, и эта ее манера заставляла тебя жадно ловить каждое ее слово, как благословение,- при нем себя чувствуешь как-то увереннее.

- Так вы тоже это заметили!- воскликнул я с таким восторгом, будто получил ответ от самой Куманской сибиллы {Куманская сибилла - мифическая древнеримская прорицательница, одна из самых известных, ее предсказания были записаны на пальмовых листах, составивших девять книг}.- Грандиозный дядька!

- Разве вы с ним не были знакомы раньше?- спросила Эвелин, улыбнувшись моей щенячьей горячности.

- С ним был знаком мой брат: сэр Фредерик был его руководителем. Брат говорит, что это не только великий хирург, но и человек замечательный. Он любит людей и всегда готов помочь. Да это сразу можно понять по его поступкам, правда?- радостно тараторил я.- Он не знаком с Хьюго Алстоном, никогда его не видел, но искренне о нем заботится, как и обещал его отцу. Он очень ответственный человек.

Эвелин отвела взгляд и стала смотреть на далекие, подернутые голубой дымкой холмы, просвечивавшие сквозь ветки деревьев. В ее глазах появилось что-то такое, что заставило меня пожалеть о своем идиотском простодушии и дурацкой болтливости. У меня напрочь вылетело из головы, что отец Хьюго, по всей видимости, был для нее довольно близким человеком. Я тихонько сжал ее локоть. По моим пальцам будто пробежал электрический ток, но мне удалось сохранить благопристойную мину.

- А знаете что?- храбро начал я,- давайте-ка присядем, и вы расскажете мне, что случилось. Я ведь вижу, что вас что-то тревожит.- Я изображал из себя участливого дядюшку, и Эвелин позволила мне подвести ее к каменной скамье, оставленной в кладке стены, смотревшей на пруд. Камни были темные и заросшие мхом. Я вынул из кармана газету и заботливо расстелил, опасаясь, что скамья холодная и что Эвелин побоится испачкать платье влажным мхом.

- Ну, смелее,- сказал я поворачиваясь к ней.- Что не дает покоя вашей душеньке? Я тут человек случайный, совершенно вам посторонний. Сегодня здесь, а завтра - будто меня тут и не было. Мне можно довериться.

Она долго на меня смотрела, так долго, что я успел изучить каждый прихотливый изгиб ее кудрей, окаймлявших белый лоб, и только потом, набравшись духу, посмотреть в эти синие очи.

- Вы ничего не сможете сделать,- наконец тихо вымолвила она.

- Как знать? Вы же еще ничего мне не рассказали.

Теперь она сжала мою руку.

- Мне нечего рассказывать. Вы наверняка и сами уже все поняли.

- Вы имеете в виду,- пробормотал я, страшно польщенный тем, что она считает меня столь наблюдательным и догадливым,- эту ссору? Между Хьюго и Джимом?

Она кивнула, крепко прикусив губу. И вдруг словно прорвалась какая-то плотина, слова Эвелин хлынули бурным потоком:

- Вы конечно думаете, что я сама во всем виновата. Но я не делала ничего такого. Клянусь! И все равно со мной вечно какие-то истории. Каждый раз одно и то же... Человеку постороннему жизнь моя может показаться тихой и незаметной - я стараюсь держаться в стороне, плыву по течению, стараюсь никому не попадаться на глаза, не мешать. Но меня непонятным образом обязательно заносит в водоворот, в самую гущу страстей.

Ее бледный лоб прорезали две страдальческие морщинки, а брови слегка приподнялись..

- Боже, если бы я могла вырваться на свободу! Если бы могла...

Сердце мое забилось часто-часто, словно хотело выпрыгнуть из груди. Как же мне хотелось ей сказать: "Я дам тебе свободу. Уедем отсюда, стань моей женой, и я буду заботиться о тебе до самой могилы". Я даже уже открыл рот, чтобы все это произнести, но потом одумался. Остановил меня вовсе не страх перед тем, что, сделав ей предложение, я должен буду поставить крест на карьере. И не боязнь ничего не добиться в своей профессии, которую я обожал. И не стыд перед родителями и друзьями, которых я тогда горько разочарую, нет. Я даже готов был смириться с нелюбимой работой и неизбежными сожалениями в старости. Остановило меня другое: от меня она наверняка не ждала признаний и наверняка ответила бы холодным отказом. В конце концов гордость иногда сильнее любви, хотя многие со мной не согласятся. Поэтому чтобы привести себя в чувство, я крепко, до боли, вцепился в свою рыжую шевелюру, и участливо произнес:

- Так я вас внимательно слушаю, продолжайте.

Она молчала, о чем-то размышляя, рассеяно рассматривая тугие островерхие бутоны водяных лилий.

- Хорошо,- произнесла она наконец.- Мне нужно кому-то все рассказать. Вы правы. Конечно, это все должна выслушать Урсула, но она меня ненавидит. Что бы я ни делала, что бы ни говорила, она все принимает в штыки. Но знаете,- она снова ко мне повернулась, и это движение было полно такой доверчивости, что сердце мое снова дрогнуло от любви,- я не могу жить в атмосфере постоянного непонимания.

- Тогда почему же вы не уезжаете?- ласково спросил я.- Зачем же терпеть, если вы так болезненно на это реагируете? Только мне почему-то кажется, что вы слишком серьезно относитесь к поведению Урсулы. Она, конечно, слишком избалованная и легкомысленная и любит затевать всякие сомнительные игры, но она не злюка. Впрочем, я здесь всего два дня и могу ошибаться.

- Да я ее всерьез и не воспринимаю, то есть, точнее говоря, не совсем всерьез,- печально произнесла она.- А не уезжаю я, потому что она меня не отпускает.

- Она?- поразился я.- Но вы же говорите, что она вас ненавидит! И как она может вас не отпустить, если вы не хотите тут оставаться?

- Как у вас все просто!- Эвелин усмехнулась, но без тени высокомерия.Урсула ведь сама меня сюда пригласила. Чтобы я ухаживала за ее отцом, не хотела терпеть его капризы и прихоти. Я добросовестно выполняла все, что от меня требовали, по-другому я не умею. Я не жаловалась и ни о чем не спорила. А потом все повернулось так... у меня и в мыслях не было ничего подобного. Но вам, мужчинам, этого не понять.

- Наверное,- я виновато пожал плечами.

- Ну так вот,- снова продолжила Эвелин, и в каждом ее слове звучала все нараставшая горечь,- я делала все так, как мне велели, и постепенно мистер Алстон очень ко мне привык и привязался, что, по-моему, можно было предвидеть. Но этого они допустить не могли. А скорее всего, не могла допустить Урсула. Она и подговорила Джона ввязаться в эту игру. А его уговорить ничего не стоит, он падок на любые аферы и пакости. И опять я угодила в воронку. Отец их умолял выйти за него замуж, и тогда они устроили заговор, решили натравить на меня Джима. Как будто я такая глупая, что не пойму, что к чему! Я сразу обо всем догадалась! Я тогда едва не сошла с ума от всего этого...- она порывисто закрыла лицо ладонями.

- Бедная девочка!- еле слышно прошептал я. Мне так хотелось погладить ее по голове, по этим шелковистым прядкам, но я не осмелился. Однако она почти сразу преодолела свою слабость. Когда она отняла от лица ладони, лицо ее было более бледным, но спокойным.

- Джеймс Алстон открыл мне все свои тайны,- тихо сказала Эвелин.Рассказал про всю свою жизнь. А я внимательно слушала. Я знала про то, что у него есть Хьюго. Я знала, чем могут поплатиться Урсула и Джим за свое отвратительное обращение с отцом. Я знала, что особенно сильно рискует Урсула, которая будто нарочно демонстрировала ему свои отношения с доктором Пармуром. Ее дерзость доводила его до бешенства. Я пыталась ее предостеречь. Но добилась лишь того, что меня заподозрили в двурушничестве. Это, оказывается, я настраивала отца против нее. А я-то, наоборот, за нее заступалась. Но что толку оправдываться и объяснять?- Она машинально теребила длинные белые пальцы, потом прижала ладони к груди.- Никто никогда не сможет меня понять.

Встав со скамьи, она подошла к береговой кромке и стала всматриваться в зеленую воду. К ногам ее тут же подплыла упитанная золотая рыбка, явно рассчитывая на угощение, но Эвелин ее не заметила, она вообще ничего в этот момент не видела, даже не сомневаюсь. Я подошел к ней и обнял хрупкие плечики, уверенный, что она не отшатнется, поскольку это был жест безгрешного дружеского сочувствия. Эвелин посмотрела на меня глазами полными слез:

- Понимаете,- пробормотала она дрожащим голосом,- Джеймс Алстон тоже раскусил их замысел. Я старалась делать вид, что ничего особенного не происходит, но он был таким настороженным и таким восприимчивым... Когда Джим стал... оказывать мне знаки внимания, мистер Алстон сразу это заметил и был вне себя от ярости. Он следил за каждым нашим шагом - любая чисто дружеская улыбка доводила его до исступления Он и раньше был чересчур вспыльчив, мог устроить скандал на пустом месте, а теперь, когда он почуял, что действительно что-то есть, он... по-моему, в такие моменты он был способен даже убить. Это уже после мы узнали, что во всем виновата была болезнь, эта проклятая опухоль, но тогда мы только страдали и недоумевали. И вот однажды я - без всякой задней мысли, клянусь!- стала его умолять, чтобы он не отдавал все Хьюго. А он... а он подумал, что я тоже заодно с его детьми, что я беспокоюсь о наследстве. Потому... потому что хочу выйти замуж за Джима.

Она повернулась и в безотчетной порыве прижала лоб к моей груди, прямо к нагрудному карману. Помню, я остолбенел, разглядывая дымчатые холмы, и думал о том, что в кармане есть твердые предметы: ручка, пара скрепок и что-то еще, я очень из-за этого переживал. Господи, какая же ерунда обычно лезет в голову в такие благословенные моменты... Боясь пошевельнуться, я спросил:

- А разве нет?

Она, слегка отодвинувшись, посмотрела мне в глаза.

- Нет, конечно! Я никогда не хотела быть его женой. Да, я очень его, любила, я и сейчас люблю его. И ему действительно нужен кто-то, кто станет за ним присматривать, удерживать от всяких сумасбродств. Но я никогда не была в него влюблена. Случилось совсем не то, что они с Урсулой задумывали. Это он в меня влюбился.

Голова у меня шла кругом. Я не мог вспомнить, кто что мне говорил, но из разных отзывов у меня сложилось впечатление, что как раз Эвелин очень предана Джиму, а его чувства к ней вспыхивают лишь в те моменты, когда появляется соперник. Но это наверняка версия Урсулы, только ее одной, а значит, нуждается в поправках. Единственное, что я запомнил точно, это вчерашние слова Хьюго: "она считает себя невестой Джима". Может, он специально мне так сказал, чтобы усыпить мою непрошеную бдительность? Или это Эвелин нарочно ему солгала, в целях самозащиты? Или все действительно правда? Меня так и подмывало задать ей этот вопрос, но я не хотел, чтобы она знала о том, что мы с Хьюго ее обсуждали. Поэтому я высказался с витиеватой неопределенностью:

- Обычная история: охотник часто сам попадает в расставленные им любовные сети. Ну и пусть, вам-то что за дело?

Она нетерпеливо передернула плечами, избавляясь от моей руки.

- Нет, вы никак не можете понять,- сказала она убитым голосом.- Дело в том, что мои чувства никого не интересуют. Джим привык получать все, что он желает. И этим все сказано. Он считает, что как бы уже заявил на меня права. Он обвиняет меня в том, что я заставила его поверить в мою любовь. Он говорит, что, если я его брошу, он пропадет, ему плевать, что потом с ним будет.

- Какая чушь!- я уже начал злиться.- Еще бы он этого не говорил! Он умеет играть на вашей жалости. Это давно проверенный прием. Не берите в голову все эти его смехотворные угрозы. А насчет того, что он пропадет... По-моему, он в любом случае плохо кончит, что с вами, что без вас.

- Возможно, вы правы,- согласилась она.- Но сейчас речь не обо мне. Вы не знаете Джима. А я хорошо его изучила. Если бы его угрозы касались только его самого, но ведь он угрожает и другим. Вот что не дает мне покоя.

- Хьюго?- выдохнул я.

Она кивнула.

- Он... Джим, я хотела сказать... он поднялся в мою комнату. Вчера вечером, когда мы с Хьюго уехали обедать в город. Он там меня подстерегал. И накинулся с угрозами: что если Хьюго не уберется отсюда в ближайшие дни, то сильно об этом пожалеет... Не знаю, что Джим имел в виду, но я испугалась, я так испугалась... Джим во многом похож на своего отца: он тоже склонен к безудержной ярости, в эти моменты он совершенно не в состоянии себя контролировать. И если они с Хьюго встретятся в такой момент, не представляю, что будет. Я боюсь и самого Джима, и за него.

Она смотрела на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. Сам не знаю как, я снова очутился рядом и снова обнял хрупкие плечи, нежно их поглаживая, а она продолжала свой невеселый рассказ:

- Вчера вечером я рассказала Хьюго о том, что у нас тут происходит, по его просьбе, он был очень деликатным и милым. Он просто хотел узнать мое мнение. И я честно сказала, что ему лучше уехать. И он согласился. Мне показалось, что он даже обрадовался, что нашлась причина для отъезда. Я думаю, что он теперь обязательно бы уехал... уедет, если не произойдет ничего такого, из-за чего ему придется передумать.

- Вы боитесь, что они встретятся с Джимом, да? И Джим начнет грубо его выставлять или еще как-нибудь оскорбит, тем самым вынудив его остаться?

- Он начнет угрожать,- сказала Эвелин.- И Хьюго тогда уж точно не уедет. А ведь должен бы... Ради собственного благополучия, ради того самого душевного равновесия, о котором он так любит говорить!

И снова мне захотелось задать весьма щекотливый вопрос: "Вы уедете с ним вместе?", и снова я не посмел. Слабая надежда затеплилась в моей душе: может, она и в Хьюго не влюблена, может, она поехала с ним в город исключительно из сочувствия и желания помочь? В конце концов, он был так настойчив, что ей пришлось принять его приглашение, она не захотела его обижать, бедному парню и так тошно.

- Ситуация ясна,- сказал я,- надо держать их подальше друг от друга, и тогда, может, все еще обойдется. Я постараюсь уговорить Хьюго уехать и даже попрошу сэра Фредерика как-то на него повлиять. Но Хьюго тоже упрямец, малый с характером. Если он подумает, что мы все хотим от него избавиться, то будет упираться изо всех сил. Лучше всего нам сделать вид, что мы, наоборот, против его отъезда. Но я, совершенно не умею притворяться, а вы?

Она покачала головой, и на мой пиджак полились слезы, но на губах ее вдруг мелькнула улыбка.

- Урсула хочет, чтобы он остался,- сказала Эвелин.- Она точно будет его уговаривать. Так что нам можно ничего не изображать.

Глава 13

Мы медленным шагом двинулись в сторону дома, так как Эвелин сказала, что у нее есть неотложные дела. Когда мы преодолели пять чуть вогнутых каменных ступенек, я с удивлением заметил, что Эвелин взяла меня под локоть. Сторонний наблюдатель наверняка бы решил, что мы все еще беседуем, причем о чем-то личном, хотя на самом деле, отойдя от пруда с лилиями, мы больше не произнесли ни слова.

Я расстался с ней у одной из боковых дверей, а сам направился к гаражам, под которые была отведена часть конюшни. Пересекая выложенный плиткой двор, я все продолжал думать о нашем разговоре и не сразу услышал за своей спиной цокот конских копыт. Обернувшись, я увидел Джима, сидевшего верхом на роскошном гнедом жеребце, это был его любимец.

Посадка у Джима была отличная, это неудивительно, ведь он почти всю жизнь провел в поместье, при лошадях. Но уже в который раз я убедился, что самого щеголеватого всадника всегда затмевает его конь. Я молча отвернулся и пошел дальше, к тому стойлу, где стояла моя машина. Однако цокот за моей спиной звучал все ближе. Джим, обогнав меня, перегородил мне путь и пришпорил своего жеребца, отчего вполне добродушное животное недоуменно взбрыкнуло. Сам Джим был весь красным от злости; он не говорил, а шипел, поэтому я сначала даже не понял, о чем, собственно, речь. А потом меня словно окатили холодной водой: он же оскорблял меня, совершенно недопустимым образом! Он обозвал меня подлецом и жалким бродягой и велел поскорее выкатываться, если я не хочу неприятностей. Если же я посмею и дальше тут околачиваться, ему придется вызвать полицию. И если он еще хоть раз увидит меня рядом с мисс Эвелин Росс, то собственными руками спустит с меня шкуру.

Я одновременно и оторопел и рассвирепел. Я не мог постичь, как мой ровесник, разговаривающий на том же языке, что и я, принадлежащий к тому же гордому британскому племени, смеет устраивать подобные выходки! Он, похоже, даже не представлял, насколько нелепо выглядит. Высокомерный сопляк, уверенный - непонятно почему!- в том, что все его желания - закон. Я был настолько обескуражен, что никак не мог придумать достойный ответ. И пока я во все глаза на него таращился, этот тип сделал нечто невообразимое: пригнувшись к гнедой шее жеребца, Джим завел руку назад и со всей силы ударил меня по лицу хлыстом. Прежде чем я успел найти равновесие и почувствовать боль, он хлестнул жеребца по ребрам и помчался к воротам, и через пару секунд дробный цокот раздался уже за калиткой.

Я тихонько побрел к гаражу, на ходу ощупывая мигом вздувшийся рубец на обеих щеках и на переносице. Я изучил его, посмотревшись в зеркало заднего обзора. Цвет у рубца был зловещий: ярко-красный на щеках, и фиолетовый - на переносице.

"Надо изобрести какое-нибудь сносное объяснение,- машинально подумал я.- Интересно, что скажет Эвелин Росс? Ведь что бы я ни наплел ей и всем остальным, она все равно догадается, что произошло. И почему".

Глава 14

Сэр Фредерик приехал днем.

Прибыл он без меня, поскольку я в это время носился на своей машине по окрестностям. Вырвавшись из атмосферы огромного дома, отрезанного от внешнего мира многомильной каменной стеной, я немного пришел в себя и обрел способность рассуждать логически. Я, наверное, мог бы вообще забыть об этой семейке, почти мне незнакомой, и обо всех их роковых страстях, если бы не рубец, который саднил все сильнее. И снова меня посетило искушение сбежать. Но чувство чести (я и сам тогда не очень соображал, что я имею в виду) призывало меня вернуться. Ведь мне нанесли не только словесное, но и физическое оскорбление. И еще я не мог подвести Эвелин. Она рассчитывала на мою помощь, пусть даже эфемерную, она ждала меня. Нет, выглядеть в ее глазах жалким трусом, дезертиром - ни за что! Я с наслаждением катил по проселочным дорогам, укрытым ветвями высоченных вязов, я любовался лугами, желтыми от лютиков и розовато-буры ми от цветущего конского щавеля. Я проехался по открытой всем ветрам дороге среди вересковой пустоши. Но когда стрелка спидометра заплясала на отметке в пятьдесят миль, я развернулся и покатил назад к ажурным воротам с мартышками на столбах. И как только я въехал внутрь, мне показалось, что кто-то захлопнул обе створы. И, честное слово, я бы нисколько не удивился, если бы увидел сзади целую стаю ухмыляющихся каменных обезьян.

Смеркалось, пора было переодеваться к обеду, поэтому я сразу же направился в свою комнату. Я не знал, с кем сэр Фредерик успел пообщаться до моего приезда. Во всяком случае, держался он с обычной своей ровной благожелательностью, и на лице его не было тревоги. Да и с какой стати такой занятой человек должен был переживать из-за всех здешних ссор и дрязг? У него есть заботы и поважнее. Вот о чем я думал, наблюдая за тем, как сэр Фредерик, вооружившись моноклем, выискивает самые аппетитные орешки, поданные сегодня на десерт. Мне было страшно любопытно, как прошла их встреча с Хьюго, но завести разговор на эту тему было невозможно. Хьюго уселся рядом с Эвелин, и они самозабвенно болтали, никого вокруг не замечая. Сэр Фредерик разговаривал главным образом с Урсулой и Хилари, и даже перекинулся несколькими фразами с четой Биддолфов, но ни разу не обратился ни к Хьюго, ни к Эвелин, ни ко мне. Джима за столом не было.

После обеда, как я и предвидел, сэр Фредерик подхватил меня под локоть и повел в библиотеку. Расположившись поудобнее в кресле, он положил ногу на ногу и сцепил руки на животе. Совсем как в прошлый раз. Потом, тонко улыбнувшись, спросил:

- Что у вас с лицом? Как же это вас угораздило, а?

Никто сегодня не счел нужным поинтересоваться моей "травмой", но объяснение у меня было заготовлено.

- Это ветка. Пробилась в боковое окошко, и р-раз - прямо мне по физиономии. Я поехал слишком близко к кустам,- вдохновенно соврал я.- Но ничего, заживет.

Сэр Фредерик сочувственно кивнул.

- Смотрите, впредь будьте осторожнее. Ветка могла задеть и что-нибудь более существенное,- полушутливо сказал он, и я так и не понял, догадался он, что ветка тут ни при чем, или нет. Но мне казалось, что наверняка догадался.

- А теперь вот что,- он наклонился поближе и загадочно на меня посмотрел из-под седых бровей,- открою вам небольшой секрет. Только дайте слово, что никому не проболтаетесь... пока я не позволю.

Я дал честное-пречестное слово, очень гордый тем, что сам сэр Фредерик Лотон оказывает мне такое доверие.

- Дело в том,- мягко, но очень уверенно произнес он,- что тот молодой человек, который вчера сюда приехал, вовсе не Хьюго Алстон. Так что вашего полку прибыло,- он хитро мне подмигнул.

- Боже мой!- вырвалось у меня, совершенно искренне, но в этот миг я вдруг понял, что не так уж удивлен этим открытием.- А кто же он тогда?

- Один молодой шалопай, наполовину француз, наполовину англичанин, любит всякие приключения и розыгрыши, и к тому же он прирожденный актер. Родители его очень обеспеченные люди, принадлежат к сливкам общества. Они уверены, что сынок их отправился сюда для того, чтобы попрактиковаться в английском. Если они узнают правду, разразится грандиозный скандал. Насколько я понял, отец у него человек строгих правил, и уже изрядно устал от бесконечных эскапад...- он умолк, и я, не утерпев, торопливо спросил:

- Как его зовут? Не представляю, что у него может быть какое-то другое имя. Он настоящий Хьюго.

- Он настоящий Марсель. Марсель де Совиньи. Но вы, разумеется, должны называть его по-прежнему, Хьюго. Он уже привык, так основательно вжился в образ, что, полагаю, ему очень тяжело будет снова становиться Марселем. Между прочим, среди прочих неподходящих увлечений Марселя отца его особенно раздражает чрезмерная любовь к театру. Будь он просто театралом или поклонником хорошеньких актрис, это сколько угодно. Но в том-то и весь конфуз, что милый мальчик сам обожает лицедействовать. Он даже как-то заменял заболевшего актера в труппе одного из самых сканда... мм... эпатажных парижских театров - и пользовался успехом у публики. Пока отец случайно не прознал о подвигах своего отпрыска. После чего строго-настрого запретил ему приближаться к этому театру, пригрозив полугодовым заточением в фамильном шато. Но страсть Марселя к актерству постоянно требует выхода. И как видите, этот выход всегда находится.

Тут сэр Фредерик откинул голову и добродушно рассмеялся, раскачивая монокль на черном шнурке и пытаясь понять, какой, эффект произвело на меня его сообщение.

Я и сам не знал какой: было ли это изумление или шок. Скорее все-таки шок. И, честно говоря, очень хотелось, чтобы кто-то ласково успокоил, убедил, что особо переживать не из-за чего, все нормально... Сэр Фредерик умел успокаивать одним своим видом. И я смотрел на него со все более пылким обожанием.

- Но как вам удалось все это узнать?

Сэр Фредерик смахнул с колена невидимую соринку.

- Ну-у,- задумчиво протянул он.- Когда я сообразил, какую взвалил на себя ответственность, пообещав бедняге Алстону позаботиться о его сыне, то понял, что не мешало бы хоть что-то знать о своем будущем протеже. У меня в Париже есть хорошие друзья, вот я и попросил их собрать кое-какие сведения: чем этот молодой человек занимается, чем интересуется, с кем приятельствует, и тому подобное. До первого своего приезда сюда я так и не получил никаких новостей. Но как раз в тот вечер, когда на горизонте появились вы, мне позвонила моя секретарша и сообщила, что... гм... досье получено и что мне нужно немедленно с ним ознакомиться. У нее был какой-то странно напряженный голос. Надо сказать, что девушка она вполне благоразумная и рассудительная, отнюдь не паникерша. В общем, я понял, что лучше внять ее призыву. Она явно не хотела пересылать этот пакет сюда. Должен признаться, я был крайне заинтригован. К счастью, мне пришла в голову гениальная идея: попросить вас временно стать моим заместителем. И вы любезно согласились.

Он обезоруживающе мне улыбнулся. Я же мысленно спросил себя: согласился бы я, если б знал, что ему нужно уехать не ради операции, от которой зависит человеческая жизнь, а ради каких-то присланных из Парижа бумажек? И понял, что да, согласился бы, лишь бы заслужить такую улыбку.

- Огромное вам спасибо,- продолжил он,- благодаря вам я смог ознакомиться с собранными документами. Друзья мои, признаться, изрядно меня удивили. Они даже наняли частного детектива, представляете?- Его смущенное негодование было очень трогательным.- В общем, эти ребята из частных агентств работают на совесть. Они раскопали не только данные о Хьюго, но и обо всем, что так или иначе его касается. И обо всех. Два часа неотрывного чтения. Но зато, когда я дочитал последнюю строчку, я знал о своем незнакомом подопечном все. Где живет, какую предпочитает одежду, какая у него машина, какая прислуга, какие пристрастия, как он выглядит, как выглядят его друзья. Фотографии Хьюго и перечисленных друзей, в том числе и Марселя. Сведения о Марселе тоже прилагались. Этот молодой человек заинтересовал меня особенно, поскольку мой осведомитель сообщал, что Хьюго уехал из Парижа в Лондон именно с Марселем, который является лучшим его другом. Естественно, я не подозревал, мне и в голову такое не могло прийти, что они решили поменяться ролями. Но все-таки я решил вернуться и посмотреть, как тут дела, ну и, разумеется, подменить вас на вахте. Приезжаю сегодня и вижу, что Хьюго Алстон - это Марсель, причем играет свою роль с небывалым апломбом и талантливо - явно никто не заподозрил в нем самозванца А теперь возникает вопрос,- сэр Фредерик нацелил на меня свой монокль,- что же все это означает? Просто розыгрыш, или что-то большее? Признаться, я пока не нашел никакого мало-мальски подходящего ответа. Но ответ найти необходимо. И я решил остаться тут на несколько дней, тихонечко за всем понаблюдать, никого особо не беспокоя. Жаль, что скандал в этом приятном семействе неизбежен. Но хотелось бы немного его смягчить, чтобы шутника Марселя не разорвали на части. Мне он понравился. А вам?

- Да, очень,- признался я, хотя меня грызли досада на себя и обида. Попался на крючок, как и все остальные, болван! Мне нужно было время, чтобы разобраться в своем отношении к Хьюго, то есть к Марселю, теперь, когда он был разоблачен. А я-то воображал, что бедняга нуждается в моем покровительстве! Противно, когда твой благородный порыв используют в корыстных целях, в другой раз не захочешь никому помогать.

Я начал вспоминать некоторые высказывания этого самозванца. И я словно наяву услышал, как он вчера вечером произнес: "Боюсь, я тебя обманул. Но я не со зла. Ты и сам скоро это поймешь, если, конечно, постараешься понять". Мне это заявление показалось несколько странным, но я настолько был поглощен мыслями о нем и об Эвелин, что искать какой-то особый смысл в его словах мне было некогда. Эвелин! Подумав о ней, я даже резко выпрямился в своем кресле. Сэр Фредерик с улыбкой наблюдал за мной, ритмично раскачивая шнурок, на котором болтался многострадальный монокль.

- Это что же получается,- потерянно пробормотал я,- значит, наш Хьюго, то есть Марсель, никакой не полукровка?

- Нет.

- И никому тут не родственник?

- Никому.

- Ничего себе!- воскликнул я, на этот раз потрясенный невероятной убедительностью его лицемерия.- Видели бы вы, как он разыгрывал безутешного сына! И как накидывался на вас, сэр Фредерик, потому что вы якобы плохо сделали операцию. А я-то, идиот, кинулся защищать нашу с вами профессию от нападок варвара с дикого Востока! А это был циничный розыгрыш! Тошно даже об этом думать!

Сэр Фредерик покачал головой.

- Думаю, все-таки не совсем розыгрыш,- сказал он.- Наш юный друг действительно играл роль, но в соответствии с характером своего персонажа. Уверяю вас, что он прилежно копировал самого Хьюго, и его чувства, и его представления о жизни.

- Да, наверное,- согласился я, немного поостыв.- Но он иногда чересчур увлекается импровизацией,- проворчал я, вспомнив, как он повел Эвелин Росс в густые заросли рододендронов и как ретиво он принялся за ней ухаживать просто с места в карьер. Это уже была личная инициатива Марселя, а не Хьюго. Это Марсель наверняка не может пропустить ни одной интересной женщины. И, конечно, он нацелился на Эвелин, хотя Урсула намного эффектнее и привлекательнее. Впрочем, у него не было иного выбора, поскольку Урсула якобы его сводная сестра. Естественно, он не смел даже смотреть в ее сторону. Я задал очередной вопрос:

- Сэр, а где же сейчас настоящий Хьюго?

- Полагаю, где-то в Лондоне. Его след был потерян, когда он поднялся на борт парохода, отправлявшегося через Ла Манш в Англию. Частному детективу было поручено завершить слежку на причале. Так что о том, что происходило потом, я могу только догадываться. Видимо, уже на пароходе они должны были встретиться с Марселем. Пароход благополучно отплыл, и теперь Хьюго надо было решать, как же все-таки действовать дальше. Едва ли друзья решили затеять что-то, так сказать, недозволенное законом.- Сэр Фредерик переменил позу, сев поудобнее.- Полагаю, Хьюго было страшновато соваться в фамильную берлогу, и он уговорил друга явиться сюда вместо него. Не уверен, что эта шутка оказалась очень удачной. Но ведь у каждого свои причины и объяснения для тех или иных поступков.

Тому же Марселю, вероятно, просто хотелось выручить друга. И ведь, согласитесь, это очень увлекательно, настоящее приключение. Думаю, у молодых людей и в мыслях не было ничего дурного.

- У них, видите ли, не было...- тихо пробурчал я,- а этот ваш лицедей не подумал, что из-за его шуточек тут могут случиться крупные неприятности?

Однако сэр Фредерик, вероятно, не услышал моего вопроса и рывком поднялся с кресла.

- Ну что же! Пора нам вернуться к обществу. Смотрите, слушайте, но сами ни слова, договорились?

- Буду нем, как три обезьяны,- пошутил я.

- Как одна из обезьян,- поправил меня сэр Фредерик.- Одна была слепой, другая глухой, третья немой. Вы будете третьей. Думаю, нам с вами нужно быть начеку, пока не убедимся, что не затевается никаких бесчестных игр. Бог даст, все разрешится само собой. Марсель через несколько дней отбудет в Лондон и встретится с Хьюго. А тот по его рассказам поймет, что никогда не сможет обрести здесь родной очаг. Потом они вдвоем вернутся в Париж, и это будет весьма мудрый поступок.

Голос у сэра Фредерика был тихим и ласковым, будто ему пришлось разговаривать с капризным пациентом, вдруг впавшим в истерику. Однако я совершенно не верил, что все закончится тихо и мирно. Да и сам доктор вряд ли верил в подобный финал. Я обратил внимание на то, что мой покровитель ни разу не заговорил о моем отъезде, о том, что теперь, когда он тут, я могу отправляться куда угодно. Видимо, я был пока еще ему нужен.

Я двинулся следом за ним по толстому ковру. Мне и самому не терпелось вернуться в гостиную к другим... точнее, к Марселю и Эвелин. Сэр Фредерик толкнул тяжелую дверь, скрытую огромной шторой, и сразу в плотную тишину ворвались звуки фортепьяно, смех, веселый гомон и мужское пение. Эти звуки доносились из гостиной.

Глава 15

Никогда не забуду того вечера. Такие вечера, дни и даже недели выпадают иногда в жизни каждого из нас. В такие моменты мы верим, что в мире не существует насмешек, порожденных отчаяньем, верим, что за всей этой обступившей нас блеклой рутиной, за смертной скукой и горьким разочарованием, за обманами и крушениями надежд таится желанное счастье. Я помню, что я тогда подумал: "Почему мы не можем так жить всегда?" Что означало это "так" я едва ли смог бы объяснить в тот вечер. А сейчас я лишь точно знаю, что вечер был дивный, а почему он таким выдался, так и осталось для меня загадкой.

Войдя в гостиную, мы увидели, что за фортепьяно сидит Марсель и, аккомпанируя себе, поет "На Авиньонском мосту", и с таким лихим озорством,сам его голос излучал смех,- что все слушатели пришли в полный восторг. Даже тетя Сюзан улыбалась и отстукивала такт ногой, а на губах ее благоверного играла глуповатая блаженная улыбка, и время от времени он с удалью бывалого щеголя оправлял усы. Урсула стояла рядом с Марселем, положив руку ему на плечо. Похоже, она тоже в этот момент забыла обо всем: об уплывающем из рук наследстве, о нежеланных сводных братьях, о желанном, но почти нереальном замужестве. Ей важно было только то, о чем пел Марсель: как маленькие мальчики и девочки танцуют на Авиньонском мосту... Мне казалось, еще немного, и Урсула начнет подпевать Марселю и сама закружится в танце.

Я взглянул на Хилари, стоящего у камина с сигарой: интересно, как ему все это веселье? Он наблюдал за происходящим снисходительно, но не без удовольствия. И только два человека не участвовали в этом импровизированном празднике: Джим и Эвелин. Они сидели на кушетке, но далеко друг от друга, на разных концах. Джим не сводил с нее сердитого и одновременно страдальческого взгляда, а Эвелин старательно на него не смотрела, но я видел, что его назойливость ей мучительна. Эвелин была очень бледна. Когда я вошел, она посмотрела на меня, и в этих синих очах я уловил мольбу о помощи. Но что я мог сделать? Разыгралась бы очередная безобразная сцена. Нет, это было бы непростительно - испортить такой вечер. Я не мог ничего сделать, но таял от счастья: взгляд Эвелин именно меня молил о помощи, она уже считала меня своим другом!

Марсель сидел спиной к Эвелин, и поэтому не мог видеть, как мы переглянулись. Но, похоже, сейчас он совершенно о ней забыл. Урсула между тем обогнула пианино и теперь, хохоча, смотрела Марселю в лицо, а он смеялся в ответ. И еще Урсула пела вместе с ним: "Les messieurs font comme - ca" {Вот такие господа (фр.)}... А потом они с еще большим воодушевлением затянули припев: "Sur le Pont d'Avignon, l'on у danse, l'on y danse..." {На мосту на Авиньонском полагается плясать (фр.)}. Им с трудом удалось допеть раздался очередной взрыв безудержного смеха и несколько бравурных завершающих аккордов; Грянули аплодисменты, сэр Фредерик захлопал первым, потом крики "еще, еще!". Марсель заиграл вступление к "Au Clair de la Lime" {Свет луны (фр.)}, и настроение у всех сразу изменилось.

Отыграв проигрыш, Марсель с чувством запел, но теперь Урсула просто смотрела на него, не решаясь подпевать. С того места, где я стоял, хорошо были видны они оба. Его звучный гибкий тенор придавал давно знакомым словам особую выразительность. И я видел, как изменялось лицо Урсулы: строгая серьезность постепенно уступала место печальной нежности. Марсель обращался к ней, и она не могла остаться равнодушной. Ну как тут женщине устоять?подумал я. Марсель умеет быть совершенно неотразимым. Сейчас он, похоже, совсем забыл про свою роль. И что же теперь будет? Урсула думает, что он ее сводный брат. Но он-то знает, что он ей никто. Ему надоело притворяться. Вот вчера он в этом преуспел, очень искусно изображал влюбленность в Эвелин Росс. Или не изображал? А возможно, это для него просто азартная игра: покорил одну, сегодня очаровывает другую...

Может, уговорить сэра Фредерика открыть наш секрет Урсуле? Или разумнее пока оставить ее в неведении?

"Ouvre-moi ta porte, pour l'amour de Dieu" {Откройся дверь, дай путь любви Господней (фр.)}. Голос его проникал в самое сердце. Этот лицемер заставил всех умолкнуть, в комнате воцарилась благоговейная тишина. Ну и тип, подумал я.

Допев, он посмотрел на клавиши, а потом, словно устыдившись того, что довел всех чуть не до слез, тут же перешел на танцевальный ритм. Урсула захлопала в ладоши.

- Давайте танцевать! Хилари, дорогой, нам мешает ковер!

За считанные минуты ковер был свернут.

- Только чур, Хьюго тоже будет танцевать! Хватит ему сидеть за пианино! Кто-нибудь еще может поиграть?

Она с сомнением взглянула на меня. Я покачал головой.

- Ты и сама можешь!- с издевкой крикнул из своего угла Джим.

- Конечно могу, милый мой братик, но не хочу. Хилари! Открой патефон и достань пластинки. Назначаю тебя ответственным за музыку! Ты ведь не против, дорогой?

Хилари что-то добродушно проворчал и побрел к патефону. Урсула выжидающе посмотрела на Марселя, и тот, послушно поднявшись с круглого стульчика, приблизился к ней. Через секунду они уже кружились под милую старомодную мелодию. Мне показалось, что это была песня "О чем твердят мои часики".

Я украдкой посмотрел на кушетку. Джим стремительно наклонился к Эвелин, но она посмотрела на него с испугом и покачала головой. Мне даже показалось, что она отодвинулась еще ближе к краю. Джим сидел, уставившись в пол, потом резко вскочил и направился к двери, едва не наткнувшись на Урсулу и Марселя. Никто даже не попытался его остановить. Я подошел к Эвелин, она посмотрела на меня с робкой улыбкой, и скоро мы тоже кружились по комнате. Танцую я неважнецки, но я старался избегать слишком сложных на, к тому же партнерша моя была до того воздушной и восприимчивой, что у меня получалось даже лучше, чем обычно. Однако все удовольствие от танца портила неотвязная мысль: хотела бы она, чтобы на моем месте был Хьюго? Но даже если Эвелин этого хотела, она не выдала себя ни единым взглядом и жестом.

Потом Хилари поставил медленный вальс. Тут даже тетя Сюзан и Биддолф, не утерпев, поплыли в танце, правда темп они выбрали гораздо более спокойный, чем мы и Урсула с Марселем. Партнершами мы не менялись. В этот вечер каждый делал то, что хотел, забыв о правилах светских раутов.

- Все хорошо?- спросил я у Эвелин.

Она кивнула, устремив на меня свои темно-синие глаза, в самой глубине которых мелькнул знакомый страх.

- Это сделал Джим, да?- прошептала она.

- Сделал что?- переспросил я, совершенно забыв про свой шрам. Он уже не болел - только когда я до него нечаянно дотрагивался, но потемнел и стал еще более заметным.

- Я про ваше лицо... он вас ударил?- она сочувственно поморщилась.

- А-а, ерунда,- небрежно произнес я, безумно тронутый ее заботливостью, и тут же попытался изобразить благородное великодушие: - Думаю, он совсем не хотел испортить мою необыкновенную красоту. Я сам виноват, надо было отойти в сторону.

Эвелин покачала головой.

- Господи, какой он жестокий! Совершенно неуправляемый человек... Я его боюсь. Я ненавижу всякое насилие!

Чуть наклонившись, я посмотрел ей в глаза, несколько ошарашенный столь страстным негодованием.

- Но как вы узнали?- спросил я.

- Я все видела. Когда мы с вами расстались, так получилось, что я прошла мимо него. Но решила вернуться к вам, предчувствовала, что он может устроить какую-то гадость, понадеялась, что сумею его отговорить. Но я опоздала. Он ударил вас и ускакал прочь, а я... я развернулась и пошла назад.

- Скажите, вы до сих пор считаете, что связаны с ним какими-то обязательствами?

Эвелин потупилась.

- Уже нет.

- Потому что ненавидите насилие?

- Потому что не желаю, чтобы меня принуждали. На этот раз он зашел слишком далеко.

- Вы имеете в виду то, что он меня ударил?- с недоверием спросил я, продолжая проделывать незамысловатые танцевальные фигуры.

- Да. И не только это.

Набравшись храбрости, я продолжил:

- Скажите,- от волнения я даже остановился, и она, естественно, тоже. Продолжая сжимать ее руку, я спросил: - А вам нравится... Хьюго?

Она посмотрела на меня, как мне показалось, с несколько неестественным изумлением, но вроде бы не рассердилась. Но опять в глазах ее мелькнул еле заметный испуг.

- С чего вы это взяли?- небрежно спросила она.

- Ну как с чего... вы вчера ездили с ним обедать. И потом... вы так участливо сегодня утром о нем говорили...

- Я очень за него тревожусь. Мне всегда всех жалко.

Мы продолжали стоять, потом наконец до меня дошло, что мы мешаем танцевать остальным. Я повел Эвелин к кушетке.

- И меня?- спросил я, усаживаясь рядом.

- Ну конечно,- без малейшего промедления ответила она, но я почувствовал, что напрасно задал ей этот вопрос. Я был ей неинтересен. Она мысленно была сейчас с кем-то еще. Но, возможно, эта легкая отчужденность означала лишь то, что ей пока никто не нужен, в том числе и я?

- В любом случае,- пробормотал я, раздосадованный своей догадливостью, ибо уже возомнил, что у меня появился шанс,- Джим не станет возражать против того, чтобы Хьюго танцевал с собственной сестрой.

Я искоса посмотрел на лицо Эвелин, хотел увидеть, как она отреагирует на мои слова. Но она лишь с грустью заметила:

- Джима не устраивает все. И прежде всего сам факт существования Хьюго.

На этой фразе наш разговор зашел в тупик. Мы продолжали сидеть вдвоем на кушетке, но теперь это было как-то бессмысленно. "Непостижимое создание!" - подумал я. А Эвелин, казалось, окончательно обо мне забыла. Я не мог понять почему. Может, я чем-то ее обидел? Но на лице ее не было и тени обиды, просто оно выглядело очень сосредоточенным, как у человека, погруженного в глубокие раздумья.

Когда кончилась очередная пластинка, сэр Фредерик направился к Урсуле и увел ее от Марселя. Оставшийся без дамы Марсель тут же очутился рядом с кушеткой. Лицо у него было вполне безмятежное, он определенно не ощущал никакой неловкости от того, что забыл про Эвелин. Я был уверен, что она с радостью отзовется на его запоздалое приглашение, но как бы не так! Извинившись и сославшись на то, что ей нужно сделать одно неотложное дело, Эвелин двинулась к двери. А мы с Марселем продолжали сидеть на кушетке.

Я почувствовал, что его не тянет на разговоры. Впрочем, совершенно потрясенный секретным сообщением сэра Фредерика, я и сам был не в состоянии вести идиотскую светскую беседу. Поэтому я очень скоро поднялся и побрел к Хилари Пармуру. А тот, похоже, только этого и ждал. Не успел я опомниться, как уже заводил патефон, предшественник же мой заверил, что сейчас вернется, только пропустит стаканчик виски. Я ставил пластинку за пластинкой. Так прошло примерно полчаса. Сэр Фредерик теперь танцевал с Эвелин, которая уже успела вернуться. А Урсула снова очутилась в объятиях Марселя. Теперь я уже почти не сомневался, что остаток вечера проведу у этого проклятого патефона. Подобная перспектива совсем меня не радовала. Танцором я был средненьким, и, однако же, самонадеянно считал, что Эвелин было гораздо удобнее и приятнее танцевать со мной, чем с сэром Фредериком... Впрочем, считать я мог что угодно, это ничего не меняло. Я уже наугад хватал очередную пластинку и со злостью швырял ее на круглую вертушку. Когда я поймал себя на том, что беззастенчиво наблюдаю за сэром Фредериком и Эвелин, она как раз говорила, что устала, а потом пожелала ему спокойной ночи... Потом я увидел, как сэр Фредерик распахнул перед ней дверь и почтительно поклонился. А перед дверью, на пороге, как раз в этот момент стоял Хилари, державший в руке стакан с виски.

- Прошу прощения,- торопливо выпалил я, и на глазах всей компании помчался к двери.

Глава 16

Эвелин я нагнал уже в коридоре, почти у поворота к ее комнатке. Услышав мой топот, она испуганно обернулась и посмотрела на меня почти сердито. Ее рука взметнулась вверх, и лоб перерезали две морщины, я заметил, как сильно бьется жилка на белой шее.

- Простите, Эвелин, я не хотел...- покаянно затараторил я, но тут лицо ее смягчилось. Эвелин улыбнулась.

- Не волнуйся, Джейк,- сказала она, тайком переведя дух. Она в первый раз назвала меня по имени и на ты, и я безумно обрадовался.- Я не знала, что это ты. Что случилось? Я что-то забыла?

Я догадался, почему она так испугалась: подумала, что это Джим.

- Не что-то, а кого-то,- игриво уточнил я.- Ты забыла пожелать мне спокойной ночи.

Я почувствовал, что на этот раз моя настойчивость не показалась ей глупой и нелепой. А потом она сделала нечто невероятное... Подошла совсем близко и положила обе ладони на лацканы моего пиджака. Вздрогнув от неожиданности, я поцеловал ее, уловив немое согласие. Все получилось по-дурацки: я даже забыл ее обнять, вместо вожделенного поцелуя вышло торопливое чмоканье. Нет, это был не тот поцелуй, который заставляет забыть про робость и сомнения, про все на свете...

- Спокойной ночи, Джейк,- произнесла она абсолютно ровным голосом.

- Спокойной ночи, Эвелин,- судорожно вздохнув, отозвался я и, развернувшись, помчался назад, в сторону своей комнаты. Я не стал возвращаться в гостиную, мне было не до них. Я должен был как следует обдумать случившееся. Несмотря на блаженную эйфорию, я решил немедленно разобраться в поистине жизненно важных вопросах. "Что же мне теперь делать? Можно ли считать, что это было признание?", терзался я. И при этом ясно слышал голос своего отца: "А справится ли она, мой мальчик? Успехи врача наполовину зависят от его жены". Я всегда обижался на него за грубый прагматизм во взгляде на женитьбу, хотя брат мой абсолютно его поддерживал. Но сейчас я почти с ужасом поймал себя на том, что пытаюсь оценить возможности Эвелин именно с точки зрения отца. Впрочем, тут сомнений не возникало: для врача Эвелин была идеально супругой. Гораздо важнее было уяснить другое. Станет ли она ждать, пока я доучусь - это три года... И еще три года уйдет на то, чтобы я добился какого-то положения, смог ее содержать. Шесть лет! Выдержат ли наши чувства столь суровое испытание?

Я был в полном смятении, из-за которого не стал даже спускаться вниз, но через минуту понял, что оставаться одному в таком состоянии еще тяжелее. Мне хотелось посоветоваться с Марселем, который был намного опытнее меня в любовных делах.

Когда я все-таки спустился и открыл дверь гостиной, там меня встретила полная тишина. Патефон стоял закрытым, пианино - тоже. Никого. Так мне показалось в первый момент. Да, никого, хотя ковер был по-прежнему свернут, а столики и кресла сдвинуты к стенам. Куда же все разбрелись? Тетя Сюзан и дядя Биддолф наверняка отправились спать, наверное утомились после непривычной разминки. Сэр Фредерик - в библиотеку, покурить и почитать. А Урсула и Марсель? Тут даже не о чем и гадать. Решили пройтись. А какие, собственно, могут у кого-то возникнуть возражения? Никаких, подумал я.

И тут я увидел, что разбрелись не все. В одном из глубоких кресел сидел Хилари, вытянув вперед ноги. Глаза его были закрыты, руки сложены на животе, а на полу рядом с креслом стоял стакан. Я не знал, спит он или нет, в любом случае, ему явно не хотелось, чтобы его тревожили: он протяжно дышал, так обычно дышит спящий человек.

Чуть постояв на пороге, я тихонько прикрыл дверь и ушел.

Часть вторая

Глава 1

Тело Хьюго Алстона - настоящего Хьюго - было обнаружено на следующее утро. В кустах рододендронов.

А обнаружил его не кто иной, как я. Дело было так. Из-за бремени ответственности перед Эвелин в связи с нашими новыми отношениями (как будто уже было за что отвечать!) я так и не смог уснуть той ночью, понимая, что неминуемо придется выяснить все до конца. Как только рассвело, я оделся и на цыпочках прокрался по коридору к лестнице, а потом - вниз, и на волю. Вообще-то я совсем не жаворонок. Встаю обычно в восемь, пью чай, все как у всех. В половине пятого я выбрался из постели впервые. Все вокруг казалось странно-незнакомым и волнующим, и почему-то немного... запретным. Слуги, разумеется, еще спали, поэтому мне самому пришлось снимать цепочку и не без усилия открывать тяжелую дверь. Трава на газонах была белой от мельчайших капелек, и казалось, что это не роса, а иней, однако было совсем тепло. Птицы уже щебетали вовсю, гомонили так, что звенело в ушах.

Я не стал надевать кепи, волосы мои топорщились на легком ветру, я чувствовал себя конкистадором, вопреки страху отправившимся к неизведанным широтам. Я оглянулся и посмотрел на дом. Теперь, с зашторенными окнами, он выглядел совсем необитаемым. Я так же, как и возлюбленный Мод {Мод - героиня одноименной поэмы английского поэта Альфреда Теннисона, дочь помещика, влюбленная в бедняка}, "знал, что за шторой белой, словно саван, лишь сон таится, но с дрожью подумал: не вечным ли сном смежены чьи-то ресницы". Я пошел куда глаза глядят. До сих пор не знаю, что заставило меня выбрать тропку, ведущую к зарослям рододендронов, а не ту, что вела к пруду с лилиями или к дороге. Когда я подошел к кустарнику, птицы уже слегка угомонились, звонкое взволнованное щебетание сменилось размеренным посвистыванием и пощелкиванием, лишь напоминавшее звуки свирели пение черных дроздов не сбавляло силы, заглушая все прочие звуки.

Но вот тропинка нырнула под раскидистый куст. Задрав голову, я посмотрел на густые ветки - я и не знал, что рододендроны бывают такими высокими...

Под одним из таких кустов-великанов я его и нашел, совсем неподалеку от главной тропинки. Заметил под нижними ветками подошвы мужских ботинок. Сначала подумал, что это вор или какой-нибудь браконьер. Но приглядевшись, увидел, что туфли лакированные, а штанины брюк - из дорогого материала, с идеально заглаженной складкой. Брюки были совершенно новыми, без единого пятнышка или потертости.

Я наклонился и раздвинул ветки...

Он лежал ничком, правая рука была сжата в кулак, и полна смятых листьев: видимо, во время агонии умирающий схватился за ветку. Неестественно выгнутая левая рука покоилась под головой - лоб упирался в запястье. Была видна задняя часть белейшего отложного воротничка и запонка на манжете. Судя по этой манжете, пиджак был застегнут, и поэтому рукав сдвинулся, когда незнакомец упал. Мне была видна округлая желтовато-смуглая щека и густая шевелюра из прямых черных как вороново крыло волос. Я прикоснулся указательным пальцем к смуглому виску, но было и так понятно, что этот человек мертв, и уже несколько часов. Через секунду я уже мчался что было сил к дому. Толкнув наружную дверь, которую я, оказывается, оставил полуоткрытой, я отворил дверь внутреннюю и понесся, перепрыгивая через ступеньки, к сэру Фредерику, спальня которого располагалась рядом с апартаментами Марселя.

Он открыл сразу же, как только я постучал. Я ворвался внутрь. С невольным восхищением я отметил про себя, что доктор и в пижаме выглядит весьма импозантно; волосы сэра Фредерика почти не разлохматились, и каким-то образом он уже успел облачиться в халат и даже вооружиться моноклем.

- Там... в кустах... мертвец,- еле дыша после бешеной пробежки, пробормотал я, но уже немного успокоившись, потому что знал: сейчас мне объяснят, что делать дальше. А что-то делать было необходимо.

- Кто он?- спросил сэр Фредерик, мигом стряхнув с себя остатки сна.

- Не знаю. Но точно не из поместья.

Сэр Фредерик кивнул, явно тайком обрадовавшись.

- Только мне почему-то кажется,- продолжил я, чуть отдышавшись,- что это может быть кто-то... в общем, сэр, вы не сходите туда со мной? Вы обязательно должны его осмотреть. Именно вы.

- Но что же я могу сделать, мой мальчик? Медицина тут уже бессильна, если вы совершенно уверены в своем заключении.- Он цепко на меня посмотрел и понял, что я уверен на все сто процентов.- Ну, так и быть! Подождите в холле, пока я оденусь. Это займет три минуты.

И действительно через три минуты, почти секунда в секунду, он появился в холле, свежий и подтянутый, впору хоть ехать на раут, только вместо галстука на шее красовался белый шелковый шарф. Я панически боялся, что сейчас проснется кто-то из прислуги, но нам, слава богу, удалось выскользнуть незаметно. Я повел его к тому проклятому месту. Пока мы шли, сэр Фредерик больше ни о чем не спрашивал. В саду стало гораздо светлее, и птицы почти уже не подавали голоса. Умолкли даже главные певуны - черные дрозды.

Когда мы пришли, сэр Фредерик тут же приблизился к телу и наклонился над ним. Я тоже собрался подойти, но он предостерегающе махнул рукой.

- Не нужно оставлять лишние следы. Стойте пока на тропинке, а потом пройдете по моим следам.

Его руки легко и уверенно двигались рядом с головой и спиной покойного. В какой-то момент я увидел, как его палец замер у маленькой дырочки в пиджаке, прямо под лопаткой.

- Застрелен,- сказал сэр Фредерик,- стреляли в спину, но, думаю, с довольно-таки порядочного расстояния. Впрочем, это пусть определяет полиция. А теперь, Сиборн, я хочу аккуратненько перевернуть тело, чтобы можно было увидеть лицо. Это, в сущности, не бог весть какая крамола. Степень rigor {Окоченения (лат.)} уже такая, что мы потом без проблем уложим его на прежнее место. Но это, конечно, все же нарушение правил. Так что лучше забудьте о том, что я сейчас сделаю. До тех пор пока я не разрешу вам меня изобличить.

Я кивнул. К этому моменту я успел получше рассмотреть убитого. При первом осмотре я лишь понял, что это молодой парень, а не старик. Да, он действительно был совсем молодым. Невысокий, от силы пять футов и шесть дюймов, и, что называется, в теле. Крупная голова, маленькие ступни и кисти. Дорогой темный костюм, сшитый явно не в Англии, на руках - несколько перстней, один, видимо, очень ценный, с крупным рубином. Похоже, убили его не ради поживы. Впрочем, не исключено убийце просто не удалось снять перстни, слишком плотно они сидели на пухлых пальцах. Я посмотрел на ноги: лакированные ботинки, черные шелковые носки с бордовыми стрелками... Между тем сэр Фредерик стал поворачивать застывшее тело набок. Даже мне, привыкшему к занятиям в анатомичке, сделалось не по себе, а какой-нибудь обыватель мог бы и в обморок грохнуться... Несколько секунд сэр Фредерик изучал лицо мертвеца, потом осторожно перевернул тело, положив в прежнюю позицию.

- Да,- сказал он, поднимаясь и стряхивая с колен прилипшие влажные листья.- Ни малейших сомнений: это он, Хьюго Алстон. Несчастный мальчик! Недаром отец так за него переживал! Но как он тут оказался? Зачем? Так вы знали, что это Хьюго?- он посмотрел на меня.

- Догадывался. Хотя никогда его не видел, даже на фото. А вы узнали его по фотографии, да?

Сэр Фредерик вынул из внутреннего кармашка портмоне, из которого извлек карточку с убористым машинописным текстом и с маленьким фото в углу. Я предпочел получше изучить фотографию, чем реальное лицо, снова уткнувшееся в сырую землю. На фото, без сомнения, был этот парень. Круглолицый, с крупными черными, очень строгими глазами, пухлые щеки были чуть отвисшими, что придавало парню несколько ангельский вид, правда, ангел этот был определенно чем-то недоволен. Это было лицо человека несдержанного, избалованного, легко обижающегося, но, в сущности, вполне симпатичного и трогательного. Видимо, больше всего в этой жизни ему не хватало любви и ласки. Жизнь вообще жестокая штука, даже для самых удачливых. Я вернул карточку сэру Фредерику, и он аккуратно засунул ее в портмоне.

- Ну что ж,- сказал он,- теперь самое время вызвать полицию, а пока они едут, нужно успеть оповестить наших с вами хозяев.

Мы отправились прочь, и я был рад выбраться наконец из этих мрачных зарослей на открытое пространство, туда, где тропинка тянулась уже вдоль газонов. Солнце успело подняться довольно высоко, и его бледные лучи чуть слепили глаза.

- Он выглядит намного моложе своих лет, вы не находите, сэр?- спросил я, когда мы уже приближались к дому.- На вашей карточке указано, что ему двадцать четыре года, исполнилось еще в феврале. А по виду - он даже младше Урсулы и Джека.

- Да, это вы верно заметили,- согласился сэр Фредерик.- Мальчик так и не сумел стать взрослым. И весьма вероятно, ему никогда не удалось бы это сделать.- Тут он произнес примерно те же слова, которые только что мелькнули в моем мозгу: - Жизнь бывает слишком жестока к таким, как он. Может, оно и к лучшему, что он покинул этот мир.

- К лучшему? Но у него же куча денег!

- Именно потому, что у него куча денег,- мрачно уточнил сэр Фредерик.Вы представляете, сколько их? Тех, кому выгоден был его... уход?!

Я вздрогнул и молча на него посмотрел, ожидая продолжения. В этот момент было в лице моего попутчика что-то такое, что удержало меня от дальнейших расспросов. Мы подошли к крыльцу и стали подниматься. Уже поставив ногу на последнюю ступеньку, сэр Фредерик обернулся и посмотрел на меня как на прилежного студента, готового выполнить любое задание преподавателя.

- В полицию я позвоню сам,- сказал он, и добавил: - Когда они будут вас расспрашивать, отвечайте четко и уверенно. И умоляю: никакой отсебятины, никаких догадок и собственных версий. Честно скажите, почему вы здесь, что это я попросил вас задержаться. Я, разумеется, дам соответствующее подтверждение.

Я кивнул.

- А пока я буду звонить в участок,- продолжил он,- пойдите оповестите остальных. Начните с Марселя, это что касается мужчин. А среди женщин следует начать с Урсулы. Не волнуйтесь, она не устроит истерику. Она-то уж точно нет.

- Но, сэр...- попробовал воспротивиться я.- Я ведь едва ее знаю. Как же я могу ворваться с утра пораньше в ее комнату? Да еще с такой новостью?

- Ну тогда,- уже нетерпеливо произнес сэр Фредерик,- попросите это сделать кого-нибудь из прислуги, например экономку или... Погодите, а почему бы вам не попросить мисс Росс? По-моему, вчера вечером вы с ней очень мило общались. Она покойному не такая уж и родственница. Постарайтесь ее уговорить, они же все-таки сестры. Насколько я понял, двоюродные? Я думаю, вам мисс Эвелин не откажет. А теперь - к делу. Поторопитесь! Чем скорее мы умоем руки и передадим все официальным лицам, тем нам будет спокойнее.- Он посмотрел на свои часы: - Сейчас половина седьмого. Вы помните, в котором часу вы обнаружили тело?

- В пять сорок,- кивнув, сказал я.

- Его точно убили еще до полуночи,- констатировал сэр Фредерик.- А в котором часу закончилась наша вчерашняя вечеринка? Вы обратили внимание?

Я немного подумал, припоминая.

- По-моему, чуть позже половины одиннадцатого. Мне кажется, тогда... гм... когда ушла мисс Росс. Я после тоже сразу ушел. Но попозже, около одиннадцати снова вернулся. Только в гостиной уже никого не было. То есть никого кроме доктора Пармура.

- Да,- отозвался сэр Фредерик,- так оно все и было. Когда мисс Эвелин ушла, остальные тоже стали разбредаться, кто спать, кто... кто куда. Остались только мы с нашим налакавшимся виски коллегой. Но я практически сразу сбежал в библиотеку. Кстати, нам всем придется давать отчет обо всех своих передвижениях, начиная с одиннадцати и до двенадцати.

Он вдруг пристально посмотрел на меня своими цепкими серыми глазами.

- Ну вот. Вам выпала возможность узнать на практике, что такое судебная медицина Это чрезвычайно полезно, коллега.

Он произнес все это таким тоном, будто мне следовало просто скакать от восторга - из-за того что вляпался в историю с убийством, и дал понять, что этим счастьем я всецело обязан ему.

Преодолев последнюю ступеньку крыльца, сэр Фредерик отправился искать телефонный аппарат, мне же предстояла гораздо более трудная миссия.

Глава 2

Быстро шагая по коридору, на этот раз хотя бы уже не бегом, я думал про Марселя и Хьюго. Какие же они разные! Совершенно непохожи, и тем не менее розыгрыш Удался блистательно. У двери Марселя я замедлил шаг, подумав, что действительно стоило бы начать с него, ведь он - самый близкий Хьюго человек. Но потом рассудил, что женщины, в частности Урсула, имеют право все узнать раньше. Тем более что пройти к покоям Урсулы можно было лишь минуя комнатку Эвелин.

Я постучался в знакомую дверь и убедился, что у Эвелин на удивление чуткий сон. Почти в ту же секунду я услышал щелчок выключателя, приглушенные шаги и шорох, а секунд через тридцать дверь открылась, и я увидел Эвелин, совершенно одетую и аккуратно причесанную, зябко кутавшуюся в светло-зеленую шелковую шаль. Она не выказала ни досады, ни радости, только удивление и тревога были в этих синих очах.

- Эвелин!- с места в карьер начал я.- Ты могла бы меня выручить? Тут у нас кое-то произошло. Не волнуйся, тебя это не касается, по крайней мере напрямую,- увидев, что тревога в ее глазах сменяется ужасом, я отчаянно выпалил: - Хьюго Алстон - настоящий Хьюго - убит. Я утром нашел в кустах его тело.

Она попятилась назад и, привалившись спиной к косяку, закрыла глаза. Я испугался и стал лихорадочно соображать, где бы взять нюхательную соль, заодно проклиная свою тупость. Она же ничего не знает о том, что был еще один Хьюго!

- Это не Марсель!- закричал я, встряхнув ее за хрупкие плечи.- Тот парень, которого ты - все мы - принимали за Хьюго, совсем не он. Марсель жив и здоров. Мне еще сейчас придется сообщить ему о случившемся. Того человека ты никогда не видела. Но он точно Хьюго. Он настоящий, я сам видел его фотографию.- Я болтал не замолкая, выжидая пока она придет в себя. Наконец после неимоверных усилий ей удалось взять себя в руки. Она открыла глаза и посмотрела на меня туманным, но все-таки узнающим взглядом, и еще в этом взгляде была признательность и даже симпатия, так мне хотелось думать. Она протянула руку и сжала мой локоть.

- Бедный Джейк!- тихо воскликнула она.- Какой ужас! Не представляю, что ты почувствовал, как все это выдержал!

Я с нежностью накрыл ее руку своей, крепче прижав тонкие пальчики.

- Помоги мне, Эвелин,- я подошел чуть ближе.- Эвелин, надо сообщить об этом Урсуле. Я сразу же пришел к тебе, я подумал, что ты мне не откажешь. Ты пойдешь вместе со мной?

Глаза ее округлились от ужаса.

- О нет, Джейк, только не это!- сказала она со стоном отчаянья.- Ты же знаешь, что Урсула терпеть меня не может. А если она услышит от меня такую новость, она... я не знаю, что она со мной сделает!

- Но из всей женской половины семьи только ты не приходишься ему родственницей,- настаивал я.- Или ты хочешь, чтобы я пошел к тете Сюзан? Учти: ее сразу хватит удар! И потом... В теперешних обстоятельствах Урсула наверняка забудет о своих амбициях и капризах, она вспомнит, что ты все-таки ее сестра, пусть и названная. Ну пойдем, а?- молил я, видя, как она борется с собой.- Нам нельзя терять времени. С минуты на минуту прикатит полиция. Сэр Фредерик пошел звонить в участок.

- Ладно,- сказала она.- Пошли. Я не стану ничего говорить, но поддержу тебя - морально. Подожди минутку,- она убежала в комнату.

Припудрить нос, догадался я.

Глава 3

Разговор с Урсулой был коротким и резким. Она тоже мгновенно отозвалась на стук в дверь, и вид у нее был не просто аккуратный, но шикарный. Она за считанные секунды успела, заметил я, раскурить сигарету, напудриться, покрасить губы и уложить локоны. Увидев, что это мы ломимся к ней с утра пораньше, она посмотрела нас с откровенной злобой.

- Что стряслось?- ехидно спросила она.- Что это вы тут разгуливаете в такую рань, милые мои деточки? Решили сбежать? Скатертью дорога, никто плакать не будет. Но на вашем месте я все-таки сначала бы позавтракала. Ну что стоите? Ждете моего благословения? Считайте, что вы его уже получи...

- Урсула,- перебил я ее,- нам не до шуток. Произошло нечто весьма серьезное. Но сначала я должен тебя предупредить,- продолжил я, вспомнив про свою оплошность в разговоре с Эвелин,- твой сводный брат Хьюго на самом деле не Хьюго. Это Марсель, его друг, согласившийся приехать сюда под видом Хьюго...

- Да что же это такое!- теперь уже она нетерпеливо меня перебила.- Нет, вы только посмотрите на этих двух голубков! И чтобы сообщить мне это, вы рыщете по всему дому и не даете людям спать? Джейк, дорогой, Эвелин, милочка моя,- она окинула нас надменным взглядом, с особой выразительностью посмотрев на Эвелин,- мои славные самодовольные крошки. Я и без вас все уже знаю. Марсель рассказал мне вчера ночью. Этот мальчик замечательный артист, просто гений, но совершенно не способен держать язык за зубами. Я думала, что он всем все успел уже рассказать. Как же это он забыл про вас? Ай-ай-ай! А я решила, что вас осчастливили раньше меня! Ведь так?- она пристально посмотрела на меня, потом на Эвелин ревнивым взглядом.

- Нет-нет, все было совсем не так, Урсула,- резко, в тон ей, ответил я.- Нам Марсель ничего не рассказывал. Про розыгрыш я узнал от сэра Фредерика, вот от кого. А пришел я к тебе совсем по другой причине.- Я больше не мог выносить насмешек этой гордячки.- Настоящий Хьюго, твой сводный брат, убит. Выстрелом в спину. И сейчас его тело лежит там, в саду, в зарослях рододендронов. И сюда уже едет полиция.

На эту новость, справедливости ради должен отметить я, Урсула отреагировала именно так, как обычно реагируют менее циничные люди,- шоком. Нет, падать в обморок она не собиралась, но издевательская саркастическая усмешка мигом исчезла, ее сменило совершенно непередаваемое выражение, потрясшее меня до глубины души. Не знаю, изменился ли цвет ее лица, поскольку свет был еще неяркий, сумеречный, и к тому же оно было густо накрашено, но выражение изменилось настолько резко и настолько неожиданно, что это подействовало на меня как удар чьей-то невидимой руки. Нечто подобное я уже видел однажды. Мой приятель, тоже студент, разговаривал с одним парнем. Уж не знаю, что они там обсуждали, только парень тот вдруг начал нервно хихикать и никак не мог остановиться, и тогда знакомый мой довольно резко его осадил: "Прекрати! Не устраивай тут истерик!". Парень прекратил, но так внезапно, что приятель мой за него испугался, и еще на физиономии этого истерика, только что хихикавшего, вдруг появилась такая лютая обида, что приятель мой совершенно обалдел. Не от страха, конечно, а от резкого перепада в настроении этого парня. Он мне потом сам признался. Короче, нечто подобное я наблюдал на лице Урсулы. Я тоже здорово обалдел, ведь я был уверен, что ее черствость и самодовольство абсолютно непрошибаемы. Потому и рискнул так грубо ей ответить. И надо же, сработало: такой потрясающий эффект...

Однако Урсула тут же сумела взять себя в руки.

- Как он оказался под кустом?- поинтересовалась она.

- Понятия не имею,- сказал я.- Я нашел его там уже мертвым. Примерно в половине пятого.

Она не стала гадать, кто бы это мог сделать, она не стала даже выяснять, что я делал в такую рань в саду.

- Я спущусь через две минутки,- сказала она, пытаясь говорить бодрым деловитым тоном, но голос ее слегка дрожал. Сигарета успела потухнуть.- Будь добр, Джейк...

Я поднес зажигалку к ее сигарете и заметил, что рука Урсулы тоже слегка дрожит. Она посмотрела на Эвелин.

- Ты сказала Джиму?

- Пока нет,- отозвалась Эвелин, и сама предложила: - Хочешь, чтобы я это сделала?- участливо спросила она, участливо и ласково.

- Нет. Лучше уж я сама. А Джейк пусть сообщит... Марселю. Хорошо, Джейк? Я поговорю с дядей и тетей. А ты, Эвелин, оповести прислугу.

Про Хилари Урсула, однако, не упомянула. Видимо, доктор был в доме на особом положении, в любом случае, он наверняка еще спал. При мне он еще ни разу не спускался к завтраку. Урсула, теперь уже окончательно справившаяся с эмоциями, поинтересовалась:

- А где сэр Фредерик? Скажите ему, что я уже спускаюсь. Позавтракать все же надо, и как следует.

Попятившись назад, она захлопнула дверь. В коридоре остался только запах ее духов и сигаретный дымок. Мы с Эвелин испуганно переглянулись.

- Ну что же, теперь пойду обрабатывать Марселя,- я с опаской покосился в сторону его апартаментов.- Ну и порученьице! А меня, между прочим, все это абсолютно не касается! И тем не менее,- я посмотрел на побледневшую, смотревшую на меня с напряженным волнением Эвелин,- раз я могу помочь... кое-кому, я готов.

В ответ она снова стиснула мой локоть.

- Как бы я хотела,- пылко произнесла она,- чтобы Урсула позволила мне поговорить с Джимом. Это может показаться странным, но... но я понимаю его лучше, чем она. Я умею найти к нему подход, всегда умела. А она настроит его совсем не так, как нужно.

- Тогда пойди и поговори. Почему бы нет?- расхрабрился я.- На самом деле ей совсем не хочется сообщать ему про Хьюго. Возможно, она просто считает, что это ее Долг. Но раз ты чувствуешь, что у тебя это получится гораздо лучше, действуй! А Джима попроси, чтобы он не выдал тебя сестрице, сделал вид, что еще ничего не знает. Только не забудь ему сразу сказать, что Марсель - это никакой не Хьюго.

Она молча кивнула. Я чмокнул ее в лоб и внутренне приготовился к разговору с Марселем. Через минуту я уже стучался в его дверь, одновременно наблюдая за Эвелин, храбро бредущей по коридору, и думал о том, какая решительность порою скрывается за внешней хрупкостью и робостью.

Глава 4

У Марселя вид был отнюдь не такой идеальный, как у прежних моих ранних собеседников поневоле. Черные волосы торчали в разные стороны, глаза прищуренные, видимо, он еле-еле проснулся. Однако и в интимном домашнем облачении этот авантюрист ухитрялся выглядеть гораздо более элегантно, чем многие модники в шикарных туалетах. Наблюдая за тем, как он завязывает кушак своего вишневого халата, я подумал: "Какой артистизм - во всем!" Казалось, будто он находится на сцене, все его движения были полны безотчетного изящества, ни одного неловкого и лишнего жеста. Но он ничего не изображал, он просто не мог двигаться иначе.

- Ах это ты, Джейк!- воскликнул он, увидев мою физиономию.- Нельзя было навестить меня попозже? Ей-богу, твое дружеское участие слишком уж... гм... горячо.

- Послушай,- я грубо его отодвинул и вошел, плотно прикрыв за собой дверь.- Послушай... тебе что-нибудь известно про Хьюго? Про настоящего. Я знаю, что ты - не он.

Хьюго, то есть, разумеется, Марсель, мне еще трудно было воспринимать его иначе... В общем, Марсель нисколько не смутился, скорее, он был удивлен и раздосадован.

- Ну и что?- спросил он.- Что с того? Я и сам собирался тебе сказать, но как-то не было подходящего момента... Небось Урсула меня продала или Эвелин. Смертельный номер - доверить женщине свою тайну.

Я прервал его сетования:

- Ты не ответил на мой вопрос. Тебе что-нибудь известно про Хьюго?

Потирая затылок и яростно сражаясь с зевотой, он пробурчал:

- Знаю только, что он должен был со мной вчера вечером встретиться, а сам не соизволил явиться. Утром съезжу за ним на машине и привезу сюда.

- А где он остановился?- осторожно поинтересовался я.

Марсель оставил в покое свой затылок и глянул на меня с явным изумлением:

- В городе, разумеется. Я думал, ты все знаешь!

Он подошел к столику у окна и вытащил сигарету из огромной серебряной сигаретницы. Раскурив ее, он наконец посмотрел на меня более осмысленным взглядом, и понял по моей физиономии, что что-то не так.

- Ты чего, а?- пробормотал он уже совсем другим тоном.- Что-нибудь случилось? Почему у тебя такой убитый вид?- Поскольку я ничего не ответил, он, ухмыльнувшись, продолжил: - Надеюсь, ты не думал, что я всю оставшуюся жизнь проведу в этом доме под личиной Хьюго? Я приехал, чтобы, так сказать, сломать лед, чтобы ему потом было проще. Точнее говоря, дал ему возможность решить, стоит ли ему иметь дело с новыми родственничками или лучше к ним не соваться. Начал я, разумеется, с девушек: позавчера взял в оборот Эвелин, вчера - Урсулу. Ведь мы договорились, что я выведу их на прогулку, чтобы он мог полюбоваться ими - со стороны.

- Ты хочешь сказать, что он наблюдал за тобой и твоими спутницами в условленном месте? Устроил засаду в кустах? Не представляю, как он собирался разглядеть их в такой темноте!

- Да нет же!- с досадой воскликнул Марсель.- Ты же знаешь, что я пригласил Эвелин пообедать в городе, разумеется, в той гостинице, где остановился Марсель. Я даже исхитрился перемолвиться с ним парой слов. Он тоже считает, что Эвелин очень милая девочка, и прелестная. Ее он совсем не боится, но она же ему не родственница. Сказал, что был бы счастлив иметь такую сестренку.

Марсель уже увлекся повествованием, забыв и про меня, и про мое убитое лицо. Он бродил туда-сюда по комнате, время от времени выразительным жестом подчеркивая самые важные моменты.

- Хьюго всех женщин оценивает по этому принципу: хотел бы он иметь такую сестру или нет. Он, понимаешь ли, дал себе обет безбрачия. Бедный парень! Мне искренне его жаль, я серьезно. Лично я не могу жить без женщин. А свои бренные дни он, само собой, закончит в монастыре. Вот только интересно в каком.- Он еще раз про дефилировал вдоль комнаты, от окна к камину с гипсовыми висельниками.- Я пообещал ему предъявить и настоящую кровную сестру. Я предложил ему подойти к окнам гостиной, после того как стемнеет, но он уперся, и все тут, трус несчастный. Бедняга! Всего боится. Ну что ты с ним поделаешь... В конце концов мы договорились, что он спрячется за кустом, а я, чуть позже, выведу Урсулу подышать свежим воздухом и полюбоваться луной. Это была весьма романтическая идея. Тебе, бедный мой Джейк, с твоей англо-саксонской флегматичностью и вечным вашим страхом подцепить насморк этого никогда не понять. А я тут же представил, как восхитительно будет смотреться Урсула при лунном свете. Золотистые волосы, золотистое платье - богиня, истинная богиня!- Он поцеловал кончики пальцев, представив эту очаровательную картину, потом вдруг лукаво на меня посмотрел: - Конечно, если бы вдруг набежали облака и зарядил дождь, спектакль пришлось бы отменить. Но никаких сюрпризов не последовало. Небо было чистым, и луна сияла как миленькая. Однако Хьюго все равно не явился.

- Откуда ты знаешь?- спросил я.

- Откуда? Да я же сделал все, как условились. Провел Урсулу мимо его тайника в кустах. Потом проводил ее обратно в дом. Потом снова потащился к кустам: обещал, что вернусь, и мы обсудим дальнейшие планы. Но его там не было. То ли он вообще не приходил, то ли просто не соизволил меня дождаться. Ну тут уж я разозлился! Помчался назад, Урсула все еще сидела в гостиной. Позже, когда все уже разошлись по своим спальням, у нас с ней была долгая беседа - наедине. Ах!- Он мечтательно улыбнулся.- Восхитительное создание! Я очень рад, что не прихожусь ей братом. Ей я честно признался, что не имею чести состоять с ней в кровном родстве. У меня уже не было другого выхода. Не хочу показаться нескромным, но, по-моему, ее это обстоятельство тоже очень обрадовало.

- А ты рассказал Урсуле про Хьюго?

Он посмотрел на меня с некоторым недоумением:

- Ну да, кое-что, разумеется, рассказал.

- А про то, что он должен был подстерегать вас в кустах?

- Нет, конечно! Как ты мог такое подумать! Это же бестактно. Она могла обидеться. Когда я объяснил ей, кто я на самом деле, мы вообще забыли про Хьюго. Совсем. Начался, сугубо личный разговор.

- Ты рассказал ей, что Хьюго тоже здесь и остановился в городской гостинице?

Марсель раздраженно помотал головой.

- Нет, конечно!- повторил он.- Ей пришлось бы туда поехать! Она решила бы, что обязана немедленно с ним встретиться и, соответственно, уговорить его переехать сюда. Я пока совсем не уверен, что мне хочется покидать этот дом. Я бы еще денек-другой погостил - на законном основании. А потом я уеду, уступлю Хьюго его место, пусть наслаждается, если захочет. Но только тебе-то какое дело до всего этого? У тебя есть крайне неприятная привычка постоянно задавать всякие вопросы! Можно подумать, что ты член этого семейства!

- Еще только один вопрос,- сказал я,- и я от тебя отстану. Под каким именем Хьюго остановился в гостинице? Надо полагать, под вымышленным?

- Да, конечно. Не то Хьюго Смит, не то Хьюго Браун. Не помню. Фамилия Алстон тут слишком известна.

- Значит, имя он оставил свое? Хьюго? Может, кто-то что-то заподозрил и каким-то образом разнюхал правду, а потом сообщил семье? Хьюго имя довольно редкое, да и внешность у него, наверное, была, так сказать, неординарная?

Марсель пожал плечами.

- Откуда мне знать, кто там чего разнюхивал? А если даже и так, подумаешь! Он же не сделал ничего крамольного, и я тоже.

Опершись о камин, он стал смотреть на огонь.

Я подошел поближе и положил руку ему на плечо.

- Знаешь,- начал я,- мне очень тяжело это говорить, но... в общем, приготовься к худшему.

Он молча на меня посмотрел, снова встревоженный моим убитым видом и тоном.

- Хьюго был у кустов вчера вечером,- сказал я,- но кто-то позаботился о том, чтобы он остался там навсегда. В общем,- спешно добавил я, видя, как глаза его от страха становятся все шире,- его убили, выстрелили в спину. Сегодня утром я нашел там, под кустом, его тело. Ради бога,- выпалил я, так как он вдруг резко пошатнулся,- соберись, будь мужчиной! С минуты на минуту прибудет полиция! Постарайся вспомнить, что происходило в те промежутки времени, когда ты бродил рядом с кустами. Сначала в обществе Урсулы. Потом один. Не заметил ли ты там чего-нибудь необычного? Или, может, слышал какие-нибудь звуки?- Я схватил его за плечи.- Ты же не мог это сделать? Не мог? Тогда тебе нечего бояться.

Марсель медленно провел рукой по лбу, потом растерянно посмотрел по сторонам.

- Только ничего не пей,- приказал я,- пока не пообщаешься с полицейскими. Черный кофе, это пожалуйста, но виски и бренди - после допроса.

Марсель положил локоть на каминную полку и уткнулся в него лицом.

- Это чудовищно!- прошептал он.- Чудовищно! Но такова истина... в этом мире не было для него места - нигде.

Глава 5

Прибыла местная - из Чода - полиция. Сначала подъехала машина со старшим полицейским офицером Маллетом, похоже, хорошо знавшим все семейство Алстонов. Высокий здоровяк с красной физиономией, по виду - типичный грубоватый мужлан, каким и полагается быть старшему полицейскому офицеру. Однако вел он себя деликатно и дружелюбно, а легкий шотландский акцент действовал успокаивающе, возможно даже слишком. Думаю, этот акцент уже не раз ему помогал в трудных ситуациях. С ним был полицейский врач Фицбраун. Тоже высокий, но в отличие от Маллета сухощавый и смуглый, с черными вьющимися волосами и с черными усами. Он сразу вызывал безоговорочное доверие и симпатию, хотя был совсем неулыбчивым. Он, насколько я понял, тоже хорошо знал Алстонов и был в курсе всех их проблем. Это было очевидно, хотя он почти ни о чем их не спрашивал, только о том, что касалось сегодняшних его забот.

Переговорив прямо в холле с сэром Фредериком, они уже все вместе отправились к месту трагедии. Вскоре прибыла вторая машина - с фотографом, двумя полицейскими в форме и одним сотрудником в штатском, который сделал все полагающиеся замеры. А потом приехала санитарная машина. Тело бедного Хьюго вытащили из-под куста, положили на носилки и увезли.

Глава 6

Я тут же отметил про себя, насколько все изменилось с приездом полиции, взаимоотношения стали совершенно иными. Первым, естественно, призвали к ответу Марселя. Допрашивали всех в библиотеке, именно там устроили свой штаб Маллет и полицейский врач. Вернулся Марсель только через час, очень бледный и очень мрачный. Мы встретили его как настоящего героя и окружили всеобщим сочувствием. Урсула дожидалась его в холле, мы с Эвелин тоже составили ей компанию. В едином порыве мы все втроем отправились наверх, по пути к нам присоединились и остальные, непонятно, откуда они все вдруг взялись.

Наверху, в огромной гостиной с камином, украшенным гипсовым барельефом, мы собрались вокруг Марселя, словно военные заговорщики, прибывшие на тайный совет. Да, он был сегодня главным героем. Снова облачившись в свой роскошный вишневый халат, он сел в самое удобное кресло. Потом, чуть наклонившись, провел пальцами по черным волосам, убирая их со лба, скорбно нахмуренного. Урсула села на подлокотник и стала ворковать какие-то утешения. Среди прочих слов прозвучало и слово "дорогой", вот, значит, как... Впрочем, Урсула всегда не скупилась на это лестное обращение.

- Дорогой!- воскликнула она.- Как они могут тебя подозревать? Какая тебе-то выгода от смерти Хьюго?- Она торжествующим взглядом обвела всех нас: сначала стоявших рядом Джима, Хилари и Биддолфов, а потом Эвелин и меня.- В сущности, для каждого из нас его смерть была гораздо выгодней!

Марсель в ответ лишь крепко стиснул руками голову.

- Гм!- многозначительно хмыкнул Джим.- А может, Хьюго оставил ему часть наследства?

Марсель посмотрел на него со страдальческим укором, как будто тот слишком громко включил радио, причем какую-то какофонию вместо музыки.

- Не думаю, что у Хьюго было время составить завещание. Когда мы с ним последний раз виделись, никакого завещания точно не существовало.

- Откуда вы знаете?- вдруг подал голос дядя Биддолф, но потом, словно спохватившись, обернулся к тете Сьюзан и спросил: - А откуда он знает?

Тетя Сюзан надменно вскинула подбородок, давая понять мужу, что вопрос услышан, и тут же, по заведенному обычаю, переадресовала его Марселю.

Тот, мрачно сдвинув брови, ответил:

- Он спрашивал меня, как нужно его оформлять. Его постоянно преследовали мысли о смерти. Но пока был жив его отец, у Хьюго никогда не было личной собственности. Отец все оплачивал, и щедро, но деньги он ему выделял совсем небольшие, Хьюго называл их "моими кармашковыми". И вдруг на него свалилось все это богатство, вот он и решил, что теперь обязан сделать какие-то распоряжения. Хьюго был человеком очень ответственным. Не чета всем прочим. Он серьезно относился к жизни... слишком серьезно,- у Марселя перехватило голос от слез, и он опять стиснул голову руками, пряча от нас лицо. Я уверен, что в этом не было никакого наигрыша.

На несколько секунд воцарилось почтительное молчание, и я увидел, как ладонь Урсулы метнулась к его затылку, но потом опустилась, так и не прикоснувшись. Потом заговорил доктор Пармур, ровным бесстрастным голосом.

- А какие он мог бы сделать распоряжения? Вам что-нибудь известно о его намерениях?

Марсель посмотрел доктору в глаза и тихо, без всякого раздражения произнес:

- Нет, ничего конкретного. Но уверен, что Хьюго все сделал бы как надо, по справедливости. Думаю, он что-то оставил бы тем людям, которые были к нему добры, ну и верным слугам. А все остальное вернул бы своим сводным брату и сестре. Если бы они, конечно, не лишили его такой возможности... если бы они проявили к нему какую-то симпатию, хотя бы каплю родственных чувств.

Марсель обернулся к Джиму.

- Мне бы он ничего не оставил. Ему было известно, что я и так ни в чем не нуждаюсь и что я начну его отговаривать. Но ты, вероятно, не способен даже представить, что кто-то может отказаться от денег,- в его голосе звучало столько боли из-за того, что братец Урсулы посмел оскорбить его достоинство, что тот неловко заерзал и не нашелся, что сказать.

Урсула кинулась выручать брата:

- Разумеется, мы все тебе верим, дорогой! Каждому твоему слову. Ведь правда?- Она обвела всех взглядом, рассчитывая на поддержку, и никто не посмел ей возразить.- Вы знаете, что Марсель все мне вчера вечером рассказал? Причем до того, как случился этот кошмар. Полагаю, это достаточное доказательство его искренности.

- Мы-то в ней не сомневаемся,- бесшабашно крикнул я из своего угла, где стоял, прислонившись спиной к камину, и рядом со мной была Эвелин. Надо сказать, я, не удержавшись, украдкой обнял ее за талию и, не встретив с ее стороны никакого сопротивления, даже слегка прижал ее к себе. Правда, возможно, Эвелин просто не заметила моей дерзости, слишком увлеченная происходящим. Но я предпочел особо в это не вдумываться, наслаждаясь ее близостью.- Только как теперь во всех этих загадочных историях будет разбираться полиция? Они же осатанеют!- Как ни странно, как только Хьюго превратился в Марселя, меня одолевало желание ему перечить.

Марсель посмотрел на меня уничижительным взглядом:

- За меня не волнуйся, тебе еще самому предстоит с ними объясняться.

- Я готов. Сколько угодно,- беспечно отозвался я.- Сэр Фредерик все обо мне знает, кто я и откуда.

- Великолепно,- презрительно обронил Марсель.- Но что мы знаем о самом сэре Фредерике Лотоне? Что он угробил отца Хьюго да еще получил за это баснословный гонорар? Не исключено, что и у него были причины избавиться от Хьюго.

- Ну это уже просто смешно!- разозлившись, завопил я. И в этот момент дверь отворилась, и вошел сэр Фредерик, собственной персоной.

- Ай-ай-ай!- он остановился, прилаживая к глазу свой монокль, чтобы получше всех нас рассмотреть.- Зачем же так сердиться! Друзья мои, право, не стоит относиться ко всему этому столь серьезно.

Он подошел к Марселю и положил ему на плечо руку.

- Выше нос, дружище! Вы отлично выдержали испытание. У меня есть основания думать, что у полиции не будет никаких сомнений в ваших показаниях - на данный момент.- Он улыбнулся всем нам сияющей улыбкой.- По счастливому стечению обстоятельств я - исключительно из предосторожности собрал о нашем молодом друге кое-какие сведения, накануне его приезда. И, представьте, они вдруг пригодились. Я смог тут же подтвердить полиции все его показания.

Последовала неловкая пауза, во время которой все подумали примерно то же, о чем только что говорил Марсель: "А кто, интересно, сможет подтвердить твои собственные показания?" И тут высказался я, только чтобы прервать затянувшуюся паузу, но реплика моя получилась довольно бестактной:

- Сэр, а вы не могли бы сказать, что предписывает закон в том случае, если человек не оставил завещания?

Теперь все смотрели на меня, и я жутко смутился, даже, наверное, покраснел. Сэр Фредерик тоже пристально на меня посмотрел, с изумленной улыбкой.

- Что ж,- пробормотал он, выронив из глазницы монокль, который с мелодичным треньканьем ударился о пуговицу жилетки,- разумеется, все имущество перейдет в распоряжение ближайших родственников.

- И кто же его ближайшие родственники?- простодушным голоском поинтересовалась Урсула.- Мы с Джимом, ведь правда?

- Насколько мне известно, да,- ответил сэр Фредерик, крутя в пальцах стеклышко монокля.- Он, кажется, был холостяком, у него нет так называемых "полных" братьев и сестер, оба родителя умерли. Конечно, могут объявиться какие-то двоюродные братья и сестры в Индии, у них, возможно, тоже есть какие-то права, но не факт, что они захотят их предъявить. Но все дело в том...- Он смущенно умолк, но потом, словно набравшись решимости, продолжил: - Не уверен, что имел право сообщить вам об этом, мои юные друзья, вероятно, это привилегия полиции. Но все равно эта новость скоро станет достоянием общественности, так что чего уж тут скрывать...- Он поставил ногу на скамеечку, стоявшую перед ним, и, согнув колено, облокотился на него.- Дело в том, что Хьюго оставил завещание. Судя по всему, наскоро написанное, но Маллет говорит, что оно имеет юридическую силу.

- О господи!- яростно выпалил Джим.- Где же его откопали?

- Его откопали,- торжественно продолжил сэр Фредерик, явно довольный тем, что мы теперь не сводили с него глаз,- в кармане покойного. Написано оно было на листке гостиничной почтовой бумаги и подписано и удостоверено двумя свидетелями. Все, как положено. Владельцем гостиницы и его женой.- Он снова умолк, он эффектна тянул паузу, наслаждаясь нашим мучительным любопытством.

- Ну и?- произнесла Урсула, не скрывая своего нетерпения.- Только не говорите, будто вам неизвестно, что там написано!

- Да, вы угадали,- неторопливо произнес сэр Фредерик,- мне известно, что там написано. Но боюсь, мне придется вас разочаровать. Все свое состояние Хьюго оставил своему другу Марселю де Совиньи.

При этих его словах Марсель болезненно дернулся, будто ему выдрали зуб, и с мучительным душераздирающим стоном пробормотал:

- Нет, нет, нет, мм...- он снова застонал,- Хьюго не мог такое мне устроить!

Голос его был полон искреннего отчаяния.

- Это ловушка! Они хотят меня подставить, чтобы подумали на меня!

Он вскочил и нашел взглядом Джима Алстона, стоявшего напротив меня, тоже прислонившись к камину.

- Это ты! Ты все это подстроил! Ты сразу меня возненавидел, с первого же дня!

Он метнулся к Джиму, но тот, надо отдать ему должное, даже не вздрогнул.

Урсула метнулась к Марселю и вцепилась в его руку.

- Дорогой! Это же полный абсурд!- закричала она.- Джим не знал, что это ты! Он думал, что ты Хьюго!- Она потащила его назад, к креслу, хотя он продолжал прорываться к камину. Но скоро сообразил, что Урсула права, и милостиво поддался ее уговорам.

- Я даже не прикоснусь к этим деньгам, не возьму ни единого пенни!вопил Марсель, а Урсула тем временем гладила его по голове, ласково бормоча "Да-да, конечно", как настоящая мамочка.- Ни единого пенни!- повторил он.- Я все отдам!

Сэр Фредерик вздохнул с некоторым облегчением: тяжелая задачка была решена, причем все обошлось без крупных неприятностей. Он снял ногу со скамеечки и выпрямился.

- На самом деле я зашел совсем по другому поводу,- сказал он.- Мистер Маллет выразил желание побеседовать с Джимом.

Все разом обернулись к Джиму, густо покрасневшему от злости.

- С какой стати? Господи боже мой, что за чушь! Я-то зачем ему понадобился? Нет, я никуда не пойду.

Сэр Фредерик спрятал монокль в кармашек жилета и повернулся к Джиму.

- Как вам угодно, молодой человек. Но думаю, это не самое разумное решение. Возможно, полиции нужно только узнать, какие ружья хранятся в вашей оружейной комнате.

Он с гордым невозмутимым видом направился к двери, ну просто бог, а не простой смертный.

Джим, совершенно растерявшись, кидал на всех злобные взгляды.

- Думаю, тебе все же лучше пойти, дорогой,- с необычной для нее нежностью сказала Урсула.

- Да, наверное,- выдавил из себя Джим и поплелся к двери.

- Давай тоже уйдем,- прошептал я на ухо Эвелин, и был несколько удивлен тем, что она молча повиновалась. В общем, начался массовый исход. Полагаю, все смутно почувствовали, что Марселю и Урсуле необходимо побыть вдвоем.

Глава 7

Выйдя из парадной двери и пройдя мимо стоявшего на страже полицейского, мы очутились на ярком солнце. На минутку мы задержались на крыльце, между двух каменных вазонов, чтобы насладиться чудесным видом. Все было таким безмятежным, чистеньким, нарядным... Аккуратно подстриженные газоны, пестрые цветочные клумбы, просторный парк. Эти красоты призывали забыть про всякие ужасы и мерзости. Про алчность, про чудовищное убийство, про поиски убийцы и страх возмездия, теперь незримо витавший в воздухе. Мы сразу решили, что с тропинки, ведущей к кустам, лучше сразу свернуть на ту, которая вела к пруду, туда, где мы с Эвелин вчера беседовали. С беловато-серых стен свисали сочные пышные вьюнки. Мы уселись на ту самую скамью в нише и стали смотреть на темную воду.

- Ну?- помолчав, неопределенно произнес я.