Смешная русская история (статьи)

Но товар, являясь собственностью, не может избежать наследования, иначе это – грабеж или растаскивание по домам как бы «ничейного» имущества. Отсюда – прадедушка. Только этот прадедушка не личность как таковая, а его наследство – имущество.

Я думаю, что ученым, которые составляли «Британнику», только идиотское «общепризнанное мнение», что торговлю выдумали сами собой все известные племена на свете, мешало сопоставить товар и «санскритское» определение собственности. Ибо товар – собственность преходящая, как «по расстоянию», так и «по времени». Однако время моих пояснений еще не подошло, продолжу пересказывать «Британнику».

Когда свойство этого слова появилось на английском языке, оно регулярно используется в значении латинского языка proprietas, или в других словах, легко получаемых из него. Перед 17–м столетием редко можно встретить это слово в его современном смысле объекта юридического права. И даже тогда, когда это именно так понимается, контекст почти всегда подразумевает вещь или группу вещей, принадлежащих индивидууму, но пока не узаконенных на бумаге. И только много позднее это слово стало нормальным юридическим понятием индивидуальной собственности.

Здесь я недаром выделил «перед 17 столетием», это 16 век. Козимо Медичи – основатель католичества (это я доказываю в своих работах) и банковского дела в Европе умер в 1464 году, «наполнив папскую казну до отказа». Из этого вытекает, что, во–первых, официальная хронология врет, во–вторых, что во времена Медичи Старшего еще не было никакого банковского дела, так как не было еще устоявшегося понятия собственности. Просто было очень много денег в одной куче. Но не было еще закона, закон был только в гуще самих торговцев, наружу не прорвался. Тогда нечего болтать о Римской империи, дескать жившей по историческим книжкам чуть ли не при современной юриспруденции. Но об этом у меня в других работах. Это рассмотрено – с одной стороны.

С другой стороны, если Козимо Медичи был всеевропейский банкир в действительности, то почему вплоть до начала реформации и просвещения «редко можно встретить это слово в его современном смысле объекта юридического права»? Тогда как, оно известно со времен «древних» греков. Не следует ли из этого, что вопреки российскому юристу С.С. Алексееву «древнеримское» частное право было запрещено христианством в образе католичества? Как и галилеево «а, все–таки она вертится». Недаром целых сто лет после Козимо Медичи «Маллеус» («метод» борьбы с ведьмами, точнее – борьба с матриархатом) печатался в четыре раза чаще самой Библии. (См. мои другие работы).

Приведу–ка я еще одну мысль из «Британники», приближающую меня к предмету этой статьи. Кратко она выглядит так. На Западе все шло к тому, чтобы придать собственности юридический вид, «незападная» собственность (азиатская) все еще продолжала пониматься в самом раннем архаическом смысле. То есть, она перестала пониматься в главном своем свойстве как передаваемая, движущаяся, а стала пониматься в статическом свойстве. Понятнее будет: царская да боярская и больше – ничья. Поэтому не поленюсь, спрошу С.С. Алексеева: не поэтому ли у Вас в гражданском праве больше публично права, чем частного?

Далее «Британника» начинает делить право, так сказать, на восточное и западное. Вот как это у нее получается. На Западе стала прослеживаться тройственность собственности: владение, пользование и распоряжение. И продолжает: «триумвират принципов собственности – банальность на Европейском континенте, где долго считалось, что эта тенденция была свойственна Римскому праву. В непромышленных обществах (Восток – мое) комплекс правоотношений материального производства глубоко связан с семьей. В них экономика и семья глубоко связаны. Промышленные же общества (Запад – мое) контрастны в том, что в них отделено производство от потребления, то есть, экономика – от семьи. В результате, в правовых системах непромышленного мира, собственность, используемая в производстве, и собственность, используемая в семье, разделяются функционально и имеют тенденцию обращаться к различным телам закона».

Во–первых, тем самым «Британника» утверждает, что на Западе в отличие от Востока как производственная, так и семейная собственность «обращается» к одному и тому же «телу закона», то есть частному праву. А вот на Востоке производственная собственность «обращается» к публичному праву, а семейная собственность – к праву частному. И именно поэтому, запутавшись в этих двух «правах» окончательно, на Востоке и было выдумано «гражданское» право – мешанина из двух разных систем права, которую нам не может вразумительно объяснить С.С. Алексеев.

Во–вторых, если триумвират собственности «долго считался» произведением римского права, то значит, что сегодня так не считается. Поэтому и С.С. Алексееву это бы надо было знать тоже. Я к этому триумвирату еще вернусь.

В третьих, почему такая разница в системах права произошла на Востоке и Западе, «Британника» не знает, неудачно оправдываясь: «Современная антропология испытывает трудность, делая вывод относительно истории. История многих незападных обществ достоверно известна за очень непродолжительное время». Хотя, замечу я, древнее Вавилона и Египта этой самой истории ничего не известно. Даже Древний Рим «моложе» их.

Потерпев фиаско с восточной юриспруденцией, «Британника» бросает взгляд на Запад. И вновь удивляется: «Агломерирующая тенденция римской юридической мысли никак не проявляется в политической и философской жизни того времени, кроме общих идей». А как ей «проявляться», если я доказал в других своих работах, что никакой Римской империи вообще не было. И вся ее «история» скомпилирована со значительной «переделкой» в «Платоновской» академии Козимо Медичи из «рукописей, купленных» им у Магомета II в Константинополе. И сделали это Фиччино и Браччолини на деньги Медичи.

Упомянув наличие только «общих идей» в Римской империи, «Британника» идет дальше: «Однако нет никаких оснований полагать, что основание римского права явилось следствием социальных причин». Я и думаю: а какие тут могут быть «осноавания», если вся римская история – сплошной роман на основе «фактических» событий? Примерно как «Молодая гвардия» Фадеева, которую историки не устают критиковать до сих пор, меняя местами «молодогвардейцев» и их «предателей». Но главный момент не в этом, а в том, что «следствием социальных причин» юриспруденция и не могла быть, ибо «социальные причины» безжалостно подавляют власть имущие, а не делают им юриспруденцию, чтоб они могли процветать. Особенно в те, жестокие времена.

Отбросив как исток возникновения юриспруденции «социальные причины», «Британника» констатирует: «Но происхождение классов именно в это время кажется очевидным. Владение собственностью в это время – вероятно. Но множество проявлений владения собственностью с легкостью не может быть приписано какому–либо классу». Другими словами, и «классовый» толчок к созданию юриспруденции не оправдался. Я не виню «Британнику» в том, что она не заметила национальный «класс» торговцев, ибо она рассуждает с позиций сегодняшнего дня, когда торговцы – многонациональны.

Знакомить нас с «происхождением» римского права «Британника» завершает следующими словами: «Вместе с тем, абсолютно не развито понятие защиты собственности от государства». Как же так? Ведь основа современного частного права как раз и заключается в том, что государство и индивид – равноправные субъекты этого права. Я–то знаю, почему так произошло, но подробно объяснять пока не буду, скажу только, что у торговцев–праевреев никогда не было государства, и даже понятия такого не было. И торговцы, не в пример нам, были очень практическими людьми. Так что борьбу с тенями не выдумывали.

Я ясно вижу, что «Британника» устала объяснять нам то, чего сама не понимает. Поэтому возвратилась на Британские острова: «В Англии понятие собственности на землю появилось в конце 12–го столетия от частичного контроля до феодального владения. Путь, которым это случалось, был необычно комплексным. От судебной гарантии феодальному лорду подневольных людей до свободных арендаторов и владельцев собственной земли». «Частичный контроль» здесь я понимаю как грибную поляну в общественном лесу, тропинка к которой от всех других держится в тайне. А «феодальное владение» – как здоровенного детину, не скрывающего тропинку на грибницу, а охраняющего ее с дубинкой в руках. Между ними – невообразимо «комплексные» правоотношения. Иначе «Британннику» понять «в конце 12 столетия» невозможно.

Однако она продолжает: «В 16–ом столетии лорды в отношении своей земли были ограничены только получением за нее арендной платы. (То есть, добавлю я, «подневольные люди были запрещены). Имеются, однако, некоторые данные, что собственность уже получила некоторую юридическую защиту от притязаний короля. Приблизительно то же самое существовало в континентальной Западной Европе».

По «притязаниям короля» я скажу проще, основываясь на самой английской истории, так как своих королей там лорды били нещадно: руки у королей стали коротки, так как лорды договорились между собой. Что касается «ограничений лордов только арендной платой», то и это понятно. Английские лорды эксплуатировали собственный народ, поэтому рабство дотянуло только до 16 века. А, например, в России народ эксплуатировали хазарские пришельцы, которые народ считали чужим, примерно как негров в Америке. Вот там рабство и дотянули до 19 века, основываясь на Соборном уложении царя Алексея Михайловича (1649 г.), отца Великого Петра. (Подробности – в других моих работах, в частности в статье «Дополнительные доказательства моей теории – 6. Темные следы или Как дело Моисея чуть не погибло» и статье «Западная Европа»).

Здесь же приведу только слова А. Поссевино, который в 1582 году пишет о Московии: «Великий князь все держит в своих руках: города, крепости, села, дома, поместья, леса, озера, реки… Князь обладает огромными сокровищами. Сколько бы ни ввозилось в Московию обработанного или необработанного золота, все это, он собирает и почти никогда не разрешает вывозить».

Подытожу: это же не исток частного права и юриспруденции, а чистое жизнеописание. Как, например, что кушали на званом обеде у фараона, не вдаваясь в подробности, откуда все эти яства взялись.

Дальше частное право у «Британнники» развивалось следующим образом: «В начале 17–ого столетия голландский юрист Хьюго Гротиус объявил теорию, согласно которой государство имело право изъять частную собственность. С другой стороны, это можно было осуществить только для пользы всего общества и с компенсацией бывшему владельцу. В конце 17–ого столетия Сэмюэль фон Пуфендорф очистил теорию собственности от ее древнего происхождения на праве военного захвата. Для этого он призвал усилия государства защитить ее и охранить от военного захвата. Современник Пуфендорфа Джон Лок выдвинул другую теорию, согласно которой собственность – это скорее не только вещь, которую можно захватить, а факт, то есть, собственник смешал свой труд с вещью, создав новую, большую собственность. И это право на вещь, проистекающую из труда – естественное право. И эта собственность не требует государственной санкции, чтобы иметь законную силу. Но она должна, однако, быть защищена государством».

Самое смешное здесь то, что «римского» права как будто не было вовсе. И отчего все эти кардинальные перемены произошли – тоже непонятно. Тем более что тут же «Британника» доводит до нас с вами: Смесь римского и церковно–католического права, известная как jus communa («общее право»), действовала в Европе при отсутствии местных законов. Комментаторы этого права 14–15–х веков описывают преобладание феодальных форм собственности в терминах римского права (dominium utile; квази — possessio iuris). Но это скорее католическое представление, чем римское. И эти скорее католические, чем римские идеи собственности потому были общеприняты, что составляли часть университетской подготовки юристов».

«Британника», конечно, не знает того, что знаю я об «изобретении» торговли древними евреями из Йемена. Она не знает, что католичество «купил» Козимо Медичи у Магомета II вместе с древними византийскими рукописями, переписанными потом «как надо» его наемниками из «Новоплатоновской» академии в «историю Древнего Рима», и размноженными тысячами станком Гуттенберга. (Подробности – в других моих работах). Но как же не попытаться, черт возьми, здраво рассудить о «смеси римского и церковно–католического права». Отчего это вдруг эта «смесь» начала «действовать» в Европе? Ведь чушь собачья, что в Европе «отсутствовали местные законы». Публичное право даже у стаи бродячих собак есть. Подумали хотя бы над тем, какого черта с приходом католичества куда–то сквозь землю провалилось то самое, идиотское римское право, а потом выскочило как черт из табакерки в Реформацию католичества и Просвещение.

Почитали бы как Лукиан и Цельс издевательски смеялись над католичеством в самый момент его становления, а не в «римскую» эпоху, куда этих непослушных умников затолкали «новоплатонисты» Козимо Медичи. Можно сопоставить и то, что Хьюго Гротиус по времени, не считая нескольких лет, — современник Антония Поссевино, который описывал ужасы Московии. Первый из них выдвигает современнейшее понятие роли государства в охране и распоряжении частной собственностью. И этого не могло бы быть, если бы в этом не было массовой потребности. Другими словами, на Западе частными собственниками со времен Реформации было почти все население. Иначе Гротиусу не пришло бы в голову изучать вопрос и предлагать свою идею. Второй из них пишет в это же самое время про «азиатский способ производства», при котором вообще все в стране «принадлежит» князю. И я недаром прервал так резко цитату. За «реками и озерами» у Поссевино стоит: «честь и достоинство».

Беда «Британики» в исследовании истории права, как и всей исторической науки в том, что она не знает, что надо поставить во главу угла. Попыталась поставить римское право, но из этого ничего не вышло, как видите. Не вышло потому, что никакого римского права не было. Это было право евреев, они же «греки», которое действовало только между ними на основе истинного, без моральных заповедей, Второзакония Моисея. К этому и перейду, но не забуду сказать свое мнение и о «древнем происхождении частной собственности на праве военного захвата».

Как это было в действительности

Я думаю, что у меня не будет оппонентов в том, что Первозаконие все–таки было, потому что Второзаконие – налицо. Гораздо меньше сторонников будет поменять эти два «закона» местами. Особенно среди тех, кто всю свою жизнь зубрил традиционную историю. Только вызубрил, внес в нее свой «великий вклад» в виде исправления блюд в меню фараона какой–нибудь 101–й династии, а тут… на, тебе, горный инженер Синюков объявился. Со своими «никчемными умствованиями»: учить «специалистов своего дела», «дилетант» эдакий, если убрать матерщинные слова, которыми эти несколько слов сопроводят.

Однако, придется послушать хотя бы, господа историки.

Как я уже обозначил выше, публичное право есть даже у стаи бродячих собак, поэтому распространяться о его возникновении особо нечего. Это прирожденное, первородное право. Право родителей, любящих и обучающих своих детей, перешедшее постепенно в право сильного или шибко умного вождя, шаха, лорда, князя, короля, императора. И нужно последнее для того, чтобы сытно есть, мягко спать, удовлетворять свои сексуальные потребности наиболее приятно. И так далее.

О развитии тут нечего особенно говорить. Разве что об унификации. Скажите, какому вору понравится, пойманному за два пальца, запущенные в чужой карман, если в одной деревне ему за это отрубят голову, а в другой – только два пальца, «виновные» в краже? Самому–то вору – ладно. А вот каково окружающим «честным налогоплательщикам»? Ведь почти каждый хочет что–нибудь украсть. И именно потому заботится о «справедливых» последствиях. Вернее, даже не о справедливых, а хотя бы «адекватных». А раз таких претендентов много, почти все, то умный вожак (на первых этапах – папа с мамой), непременно желающие быть любимыми, быстренько дойдут до унификации наказаний. Вот и все – публичное право готово. Ибо публичное право – это в подавляющем большинстве случаев – наказание за проступок перед царем, сиречь – «народом».

О его нынешних разделах, градациях, и прочих юридических штучках я даже говорить не хочу, все это в пределах понимания детсадовского возраста. Замечу только, что право собственности на все и вся в этом публичном праве, как я только что говорил словами Поссевино, принадлежит князю, лорду, а в собачьей стае – вожаку, даже все самки разом. Лучше я перейду к возникновению частного права.

Частное право – не самоочевидно, особенно на фоне публичного права. Иначе бы «Британника» с ним быстро разобралась. Это такое же величайшее «изобретение» как теория относительности, торговля и буквенная письменность. Кстати, колесо, глиняный горшок и лук со стрелами, которые историки считают величайшими, я к величайшим изобретениям не отношу, эти вещи любой ребенок пяти лет в любом племени на Земле изобретет играючи, в полном смысле слова играть. (Подробности – в других моих работах).

Я–то давно знаю, как было изобретено частное право, но вы–то не знаете этого. Потому буду рассматривать это изобретение последовательно, тщательно и со всеми возможными для меня доказательствами. Начну с русских слов с корнем «pra» – «пра», ибо «санскритский» корень был рассмотрен выше с подачи «Британники». Как вы помните, этот корень сильно смахивает на «товар» и «товарную сделку», отчуждение от меня к тебе, «куплю – продажу», разделяет производство и потребление, представляет товар в обороте.

Старинное русское слово «пра» означает истину, воистину, справедливо, откуда и произошло слово «право» (juris). Это же слово «пра» означает закон, правый, правда в отличие от кривды – вранья, шуи (В. Даль). Это же слово «пра» означает в многочисленных производных словах «связь с восходящим или нисходящим родством» в таких словах как праматерь, праотцы. Особенно вторичность, третичность и так далее этой связи: прапрадедушка и даже пращур – отец прапрадедушки. Все это делает это слово каким–то неопределенным, неточным, многозначным. Вместе с тем его трудно не ассоциировать с санскритским «пра», что приближает к этому слову и те его значения, которые придала ему «Британника». Вместе с тем, правый в значении лучший, чем левый (неправый), а также правда – закон, а в особенности право как таковое, юридическое говорит о том, что все это какие–то хорошие вещи или действия в отличие от плохих, неправильных, порочных вещах или действиях. А применение слова «пра» для связи с повторяющимися однотипными, родственными отношениями и событиями придает ему значение устойчивой связи, которой, в свою очередь, придается большое значение. Во всяком случае, слово это настолько старо, что только в санскрите и видно его начало. А в самом санскрите – еврейские корни.

Особенное значение в этом случае приобретает для нас слова «прах» и «пря» с тем же корнем. Мы говорим прах не только в понимании бренных останков человека, изначально как бы сожженного, что характерно как для индусов с их санскритом, хотя он и афганский, но и для древних русских, которые тоже сжигали своих умерших сограждан, но и употребляем это слово для всего изначально неживого, которое почему–то вдруг перестало существовать. Например, все пошло прахом, в смысле было и перестало быть. Имелось и перестало иметься. Например, тут царит прах и запустение. Слово «пря» Владимир Даль считает равнозначным слову «распря», я же считаю, что «пря» – обсуждение, заключение договора, а распря – неудача в этом начинании, в этом действии. Посмотрите сами.

Пряжа, упряжь – это то, из элементов чего можно сделать новое единое целое, как бы договоренное между собой из элементов пряжи и упряжи. Прения – это обсуждение чего бы–то ни было, а вовсе не потение при этом, как многие думают, хотя и потение можно произвести от тяжелых прений. Распряжа, распрягание ныне осталось только как воспоминание о лошадях, но это есть реституция упряжи, если мы говорим все–таки о юриспруденции. То есть восстановление первоначального состояния разрозненных хомута, дуги, шлей, постромков, вожжей, чересседельника и так далее. Поэтому распря первоначально – это недоговоренность при сделке, расхождение покупателя и продавца в результате «не сторговавшихся» между собой. И обратите внимание, что на Востоке продавец и покупатель традиционно торгуются до посинения, а покупателя, без торга берущего вещь по первой назначенной продавцом цене, презирают. Вот что такое прения, а распря – бесполезные прения, расхождение покупателя и продавца. И это потом уже распря из мирного расхождения взглядов на цену покупателя и продавца превратилась во вражду, которая первоначально даже не предполагалась. Но, все же заметьте, распри бывают, как правило, только между близкими когда–то людьми, состоящими в каких–то близких отношениях, чаще – родня и друзья. То есть распря – расторжение (ломка) мирных прений о цене и не более того.

У В. Даля же: «распря – пря, спор, прение, состязание, несогласие, раздоры, ссоры, смуты». Я это к тому привел, что здесь даже видно, как именно состязание превращается у Даля во вражду и смуту.

Ныне совершенно забытое нами слово «праца» залетело в наш родной язык, несомненно, от хазарских евреев, а обозначает оно всего–навсего труд, занятие. Вот я и спрашиваю: какое же еще может быть занятие у евреев кроме торговли? Я имею в виду те, далекие времена. Тем более что русское слово «прать» означает жать, давить. Я его понимаю, как «гнуть свою линию» в прениях о цене.

Чтобы окончательно и бесповоротно связать «про–пря» с торговлей и Хазарским каганатом, напомню вам старинное русское слово «прасол», которое у В. Даля в окончательном варианте означает того, кто скупает и перепродает что–нибудь. Но начали прасолы все–таки с соли. Покупали ее на озере Баскунчак, везли с Волги на Дон, затем сплавляли по реке Самаре в Днепр, ну, и так далее. И было это еще при Хазарском каганате, (подробности у меня в других работах).

Слово «соль» на всех известных языках индоевропейской семьи практически неизменно, что говорит о преобладающем значении этого, ныне дешевейшего, продукта в те далекие времена. О слове «пра» вам уже известно. И больше мне нечего тут добавить. Лучше я вернусь вновь на Британские острова.

На английском право как сторона и право из юриспруденции по написанию аналогичны – right. Заметьте, так же как и в русском языке. Но, лучше я рассмотрю русское слово «справка» и английское слово «прайс» – цена. Суффикс «вк» и окончание «а» по–русски большой роли не играют, главное – корень «пра». Поэтому справка – это всего лишь ценник или по научному «прейскурант», тоже с корнем близким к «пра». В английском же языке это слово прямо произведено от «пра». Нынешним молодым россиянам это слово покажется еще более знакомым в сочетании «прайс–лист».

Если я был бы юристом и захотел бы узнать происхождение частного права, я непременно сделал бы то, что я написал выше. И это бы меня неминуемо привело к соединению первоначальных понятий торговли и частного права. Они и обозначаются–то одним и тем же «санскритским» словом. Санскритское я потому взял в кавычки, что оно не санскритское, а древнееврейское. (Читайте об этом другие мои работы, в том числе «Новоазиатская формация в России установилась», «Столпы и краеугольные камни», «Технология российского рабства», «Тайна Аравийского полуострова», «Языкознание», «Сатрапия» и др.). Санскритским же (грубо говоря, афганским) оно стало потому, что боковая ветвь «дороги соли» от Баскунчака до Тихого океана ответвлялась через Афганистан в Индию (моя книга «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории»). И в связи с людоедским способом правления народом язык там застрял в своем развитии в «санскритских» временах.

Восточная ветвь торгового племени из Йемена, прочесывая восточные страны и народы и застревая там, привносила в них вместе с изобретенной ими торговлей и письменностью свой язык, само изменяя свой язык (исключая новые для этих племен слова), ставший индоевропейской семьей языков. Западная ветвь этого же племени, продвигаясь через Эфиопию, Египет в Средиземноморье, создала точно таким же образом афразийское дерево языков, в которое, в конечном итоге, вошла и индоевропейская семья, естественно, вместе с европейцами. Чему лингвисты никак не найдут объяснения. Все это расписано у меня в других работах, поэтому останавливаться не буду. Перейду к западной и восточной цивилизации, с упором на юриспруденцию, ибо все остальное у меня уже описано. И тут мне снова понадобится Моисей.

Дело в том, что евреи, естественно, начали свой долгий путь с Первозаконием в руках, как на запад, так и на восток. Мешанина из морали и литургии своему богу Яхве в Первозаконии сильно мешала им. С одной стороны, моральные лозунги в Декалоге действовали как мертвому припарки, ибо и сегодня лозунги действуют почти так же. Пока не попадешь в тюрьму. Только здесь о них вспоминают, и то – не всегда, чему подтверждением служит слово рецидив.

С другой стороны – было еще хуже. Недостаточное внимание, уделенное в Декалоге литургии богу Яхве, делало евреев легкой добычей местных верований и нравов, например, к некошерной пище, не говоря уже о местных богах. Все это усугублялось тем, что евреи стояли практически нараскоряку между моралью и Яхве, ибо требования эти были совершенно разные: не обманывать («не произноси ложного свидетельства»), например, несовместимо с торговлей – продашь дешевле, чем купил. Но ведь и Яхве тут же присутствует, все знает, и укоризненно покачивает головой. То есть мораль и Яхве мешали друг другу в Декалоге Первозакония. Когда выбираешь между большим и меньшим злом, нужен компромисс. Человек по своему складу, как и все живое, выбирает, где слаще. Поэтому и бог Яхве начал меркнуть на фоне давно померкших моральных заповедей. Что же из этого вышло?

Ислам, вот что вышло. Разрозненные семьи торговцев, вклиненные в аборигенскую среду, быстро потеряли своего Яхве и, внедрившись в местную элиту, выдумали для нее совершенного бога, которому через элиту народ подчинялся беспрекословно. Ислам быстренько захватил полосу земного шара от Индонезии до Гибралтара. А передовой отряд торговцев, которому не хватило места в элитах мирным способом покоренных народов, дошел до озера Баскунчак, где и основал Хазарский каганат. Потом постепенно внедрился в среду, в которой мы с вами родились, и Хазарский каганат исчез без следа. Правда, перед тем, как внедряться в будущую Россию в этих местах, начиная полосой с Центральной Азии, через Сирию, и заканчивая Александрией и Гибралтаром, от ислама стало отпочковываться христианство. В Индии – буддизм, в Китае и Корее – то, что там сегодня. Но именно там, где действовал ислам. На юге Западной Европы в это время процветал матриархат, на севере – то, что было и в будущей России до экспансии туда хазар. Примерно, как республика Великий Новгород. Пора возвращаться в юриспруденцию.

Высокую интеллектуальность торговли я покажу на примере инженера, использующего готовые формулы и ученого, эти формулы создающего. Задача инженера, сидящего на куче готовых формул, заключается в подстановке в них без описок нужных цифр и знании арифметики. Интеллект тут нужен, но примерно такой, как у хорошего каменщика, с закрытыми глазами, без уровня и отвеса правильно кладущего кирпичи в стену. То есть, опыт и больше ничего. С учеными посложнее, тем более что один ученый все формулы не изобретет, тут нужна специализация в узкой области, например, в кинематике, динамике, сопротивлении материалов и так далее. Один не осилит все это, если я таких дисциплин назову еще штук сорок.

Торговля же еще сложнее, и быть надо и инженером, и ученым, притом всех специальностей разом, притом только что выведенные формулы действуют всего несколько дней, а потом их надо менять, развитие науки, вернее, сама жизнь требует. Вот в таком широком поле неопределенностей действует торговец. Если, конечно, он торговец, а не потенциальный банкрот.

Я только не понимаю одного, как историки не обращают на это внимания, приписывая изобретение торговли всем без исключения народам поголовно? Словно это пресловутое колесо. Из–за неизобретения которого чукчей считают дураками, хотя чукчам это колесо на летних сплошных болотах и зимних сугробах нужно как собаке пятая нога. Без письменности (это я показал в других работах) торговля невозможна. Здесь же рассмотрю: возможна ли она без правил? Основные правила успешной торговли я рассмотрел в другой работе, и оказалось, что без этих правил нельзя. А разве можно без ответственности? Ибо товар велик по сравнению с нуждой одного человека, чрезвычайно подвижен, конъюнктура изменчива, лиц, участвующих в бизнесе, много (закупка, продажа, перевозки, хранение, реклама, прейскуранты, изучение конъюнктуры и так далее), а совесть у них по Первозаконию – низка. И на всем протяжении оборота товара он непрерывно переходит из рук в руки. Это так делается сегодня. Но и «вчера» – то же самое, с некоторыми упрощениями.

Несомненно, первыми именно в эти времена появились временная собственность на товар и правила ее передачи из рук в руки. Но это и есть частное право. Тем более что торговцы как вы помните, жили разрозненно среди других племен и поэтому старались не подчиняться их давно имевшему место публичному праву: все принадлежит князю. А, собственных, ни царя, ни государства у них не должно было быть в принципе. Вот тут–то и потребовались им судьи, свои собственные, независимо от аборигенского князя.

Но, с внедрением в аборигенскую среду, проникновением в ее элиту, приспособлением к новой религии – исламу постепенно эти правила свертывались как ненужные в новых условиях. От них остался только след в публичном праве. И на большей части планеты, в том числе и на «святой» Руси, восторжествовала людоедская форма правления, при которой действовало только публичное право: сыск и правеж. Без всякого соревнования на корте (court – суд). Вот теперь можно поджидать Моисея.

Во–первых, он озаботился чистотой торгового племени, не по крови, а по функции. Недаром с древних времен иудеем может быть любой, хоть эфиоп, хоть русский, лишь бы он неукоснительно соблюдал Тору. Этому как раз способствовало Второзаконие, освобожденное от моральных догм и целиком и полностью посвященное богу Яхве. И торговец в любой точке Земли идентифицировался по этому новому «закону» с себе подобными, даже в закусочной, и именно по кошерной пище, а, идентифицировавшись, находил общий язык. Теперь иудеям–торговцам, даже разрозненным семьями, ничего не угрожало. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Это было огромное достижение ума.

Во–вторых, Моисей для становления своего племени единомышленников Второзакония повел их в «страну обетованную», на Босфор, а не в Палестину, ибо в Палестине не разжиреешь, оборотных средств не накопишь. На Босфоре же, огородив уютное местечко тройными стенами и перекинув через пролив железную цепь, можно было жить припеваючи, ибо ворот, на которую цепь наматывалась, был за тройными стенами. Я назвал этот тихий городок (Византий, Царь–град, Константинополь, Стамбул) первой и главной мировой таможней, в которой деньги с проплывающих кораблей брали ни за что, за несколько оборотов ворота, натягивающего цепь.

Немного разжирев, Моисеевы торговцы принялись осваивать Средиземноморские и Черноморские просторы. Но никакой Византии, как империи на штыках, не было. Была только сфера торгового влияния и сумасшедшие торговые прибыли. Даже славянских воинов для охраны тройных стен нанимали, платя им поваренной солью с Баскунчака. Но и самого Баскунчака не касались, между Хазарским каганатом и Византием хватало посредников. Притом евреи–хазары и евреи Моисеева «воинства» даже не узнали друг друга, настолько у них были разные системы правления, юстиции и прочих публичных прав. Да, и назывались они уже не евреями, а «древними греками». Хотя «арабскую вязь» и «греческие письмена» читали друг у друга без переводчиков. Вот в чем штука.

Знаменитые византийские интриги, называемые сегодня византийщиной, не что иное, как нынешний «прагматизм», характерный для сегодняшних Соединенных Штатов. «Византийская роскошь, погрязшая в разврате», конечно, были, но не до такой степени, чтоб свести прагматиков с ума. «Закат» всего этого наступил, когда соль нашли повсюду, даже под землей. А работорговля «русским» товаром тоже пришла в упадок, так как весельные галеры были заменены на более эффективные парусники, плавающие даже против ветра. Но еще до «конца Византийской империи» смышленые «греки» стали растекаться по Южной Европе, от Балкан до Бискайского залива, везя с собой всю свою юриспруденцию и философию в одном рукописном экземпляре. Так Западная Европа начала пропитываться «греческим духом».

Когда пришли «турки», притом с севера, а не с юга, так как они были крестоносцами Козимо Медичи, в Константинополь, переименовав его в Стамбул от обиды, он был гол как сокол. Потому его и оставили, немного разграбив, истинным туркам, так как это была их исконная земля. Я уверен, что завоевали его вовсе не турки, а крестоносцы Козимо Медичи, тоже «грека», только с Гибралтара, вернее, из Арагона. Несмотря на хронологию, которую, в общем–то, составил Скалигер по заказу наследников Козимо Медичи все в той же «Новоплатоновской академии». Да, забыл сказать, к этому времени ислам настолько пропитался христианством (несторианством), что их было уже трудно различать. Недаром мусульманин Магомет II зажег неугасимую лампаду последнему византийскому императору – «правоверному христианину». И заодно «продал» Козимо Медичи все ненужные ему византийские рукописи.

Вот тут–то и заработала на полную мощность «Новоплатоновская академия» Козимо Медичи во Флоренции, создавая на бумаге «Римскую империю», в которую даже городок Византий попал составной частью в виде Византийской империи. Строителей же направили в Рим строить Колизей и собор св. Петра. Немного ранее Козимо Медичи собрал Ферраро–Флорентийский собор, номинально для объединения церквей, фактически – для построения католической религии наподобие армейского корпуса с крестоносцами. Как раз в это время изобрел свой печатный станок Гуттенберг. Медичи, обманув изобретателя, присвоил его и начал на нем печатать индульгенции с графой: вписать Ф.И.О. и предмет греха. Деньги потекли рекой. И наступило «Возрождение», которое ловко составили в той же «академии», но и в самой Флоренции, естественно, построили дворцы. Которые и сегодня глаз радуют. Там даже есть точнейшая копия храма Василия Блаженного, который стоит у нас на Красной площади. Так что Колизей построить – раз плюнуть, притом его и достраивать никто не собирался, сам видел. Кстати, именно католики, а не «римские» легионеры понастроили по всей Западной Европе однотипные «колизеи», но без печатного станка об этом быстро забыли.

Кстати, о печатном станке. Именно он позволил Козимо Медичи и его потомкам в ранге римских пап ввести в заблуждение весь мир относительно его истории, в том числе и истории юриспруденции. Или вы не понимаете разницу между пропагандой с помощью печатного станка в 300 тысяч экземпляров и рекламой с помощью бумажки на столбе: «Сдаю квартиру»? Как я уже сказал, растекшиеся по всей Западной Европе «древние греки» со своими философскими и юридическими рукописями под мышкой, осели в католических монастырях, о которых нынешние юристы пишут как о «монастырском праве». Ибо, громя матриархат на основе Маллеуса, а заодно сжигая на кострах всех инакомыслящих «греков», родня и преемники Козимо Медичи с тиарами на бритых головах очень внимательно следили за Западной Европой. Но, в те времена на самый ее север было ехать трудно и долго. Так что не уследили. И именно там началась протестация, кальвинизм и Реформация. И «Возрождение» кончилось, и началось Просвещение. И бедных «древних греков» не забыли с их «римским» правом. Правда, ждать пришлось долго, ровно столько, сколько просуществовало католичество Козимо Медичи, с индульгенциями и Маллеусом.

Вы, наверное, ждете, что я сейчас начну расписывать, как и в какой последовательности создавалось частное право с идиотским прозвищем «римское». На этот вопрос я отвечу, что именно так как оно постепенно требовалось для эффективной, прибыльной и безопасной от шулеров торговли. И именно потому частное право и товар, торговля, оборот – однокоренные. Добавлю только, мне кажется, что propriety – собственность состоит из двух слов: товар и его история, то есть как праматерь или генеалогическое древо этой собственности. Чтобы все знали, что он не с неба упал. Я краток потому, что не настолько хорошо знаю юридические термины, особенно на «древнеримском» (латынь), и поэтому могу историю термина поставить не только не на то место, но и вообще перепутать их. И дотошные академики от юриспруденции меня сразу же пригвоздят к позорному столбу. Это–то черт с ним, но именно на этом основании они «опровергнут» всю мою теорию, на которой я основываю историю юриспруденции. Вот это уже недопустимо. Потому помолчу, пусть они сами, используя мою теорию, расставят все эти термины по своим местам на хронологической шкале торговли. Сам же я вновь вернусь к Моисею.

Было бы странным, если бы Моисей, вычеркнув нравственные заповеди из Второзакония (истинного), оставил бы евреев один на один с произволом в торговле. Ведь лозунги хотя и мало действенны, но все же они есть, так сказать, для очистки совести. Ведь кое–какие нормы частного, «горизонтального» права были уже в наличии. Иначе бы евреям нечего было двигаться в две стороны из Йемена. Вот, например, хоронить сородича вместе со всем его добром: удочкой для ловли рыбы, каменным топором и так далее. Потом кое–где начали даже хоронить вместе с женами, убивая их для этого. Дескать, все это ему «там» понадобится. Конечно, они тут немного перебарщивали с правами человека, но что с них возьмешь, с диких.

Если говорить серьезно, ибо я пишу вовсе не фельетон, то зачатки частного права видятся именно в этом факте. Притом факт этот является достоянием многих племен и культур во всех концах Земли. Но, дальше–то что? Если не считать факта, что со временем с вождями начали хоронить чуть ли не всю их прислугу, конницу и даже строить для этого большой дом под землей или над землей, как для Ленина. В свою очередь, из факта захоронения с человеком всего или большей части его имущества вытекает факт отсутствия понятия наследства, чрезвычайно важного при торговле. К тому же не помню уже кто, Ибн–Фадлан или Ибн–Даста, подробно расписывает похороны у прарусских на Волге. Когда они еще в 10 веке ублажали своих многочисленных богов в виде взятки, навешивая на колья, врытые в землю, всякие полезные вещи, которые могли бы понадобиться и самим себе. В надежде, что те им помогут в дальнейшем. Так вот, все имущество покойника делилось ровно на три части: 1/3 на ритуал похорон, 1/3 – на поминки в форме потребления горячего алкогольного напитка из меда и 1/3 – оставшимся детям и жене – пережить горе. Ибо на большее не хватит. И именно отсюда следует, что наследства в те времена как такового не знали. И не только на Руси.

Итак, частная собственность есть, но она уходит с владельцем в могилу, наследство вроде бы кажется неэтичным. Что дальше? А дальше – ничего, оно и сегодня покойника стараются приодеть как можно лучше, на памятник потратить денег – больше, а остальное, что найдут у него в карманах – пропить на поминках. Правда, сберкнижка остается жене и детям, и то только потому, что деньги с нее выдадут согласно публичному праву, которое врожденно, после шестимесячного ожидания. Вы думайте, как хотите, но я–то уверен, что в этом деле у простого народа нет никакого прогресса и поныне. Царей я не рассматриваю, царство ни похоронить, ни пропить, в банк не положить.

Притом заметьте, и сегодня очень богатых людей хоронят в очень богатых гробах, памятники ставят по цене египетских пирамид, и только за банковскими вкладами охотятся наследники, но ведь и сами банки придумали евреи.

Кажется, надо возвращаться в Йемен, в те времена, когда евреи только что выдумали торговлю как отрасль общественного производства. Только я все время забываю обращать ваше внимание на определение: прибыльная, существующая ради прибыли, а не ради равноценного обмена того, чего в данном племени – много, на то, чего – мало, но у соседнего племени – много. Еще заметьте, в те времена даже Римской империи не было, не говоря уже о «римском праве», не только на бумаге, но и вообще, по придуманной истории.

Первое и главное понятие торговли – много. Много товара, иначе это не торговля, а частная сделка. Частная сделка среди своих соседей – понятие чести и совести, иногда – мордобоя. И законов тут никаких не надо, как и было чуть ли не до сегодняшнего дня в любой не только в русской, вообще в любой деревне на свете. Ибо до суда надо было ехать три недели по бездорожью, бросив все дела, когда день – год кормит. «Много» обязательно требует охраны, гарантий, суеты и предвидения опасностей.

Второе главное понятие торговли – непрерывный оборот: «товар – деньги – товар», как писал еврей Маркс, то есть «накатанная колея», вызывающая при своей накатке однотипные раздумья.

Остальные главные понятия:

• закупка разрозненного товара в одни руки,

• охрана и складирование кучи товара в месте покупки,

• перевозка кучи товара и его охрана,

• передача многого товара из рук в руки на двух концах транспортной цепочки,

• снова складирование и хранение,

• розничная продажа,

• оборот денег в обратную сторону или обратная поставка товара.

Я это для того перечислил, чтобы у вас не оставалось сомнения, что тут одним человеком не обойтись, нужно огромное число людей, кристально честных на всей цепочке, каковых, сами знаете, в природе – почти нет. И не только честных, но и бессмертных, застрахованных от любых случайностей, каковых тоже не бывает.

Вернусь к раздумьям при накатке колеи. Даже круглый дурак кое–что придумает в таких условиях. Во–первых, деньги – всеобщий эквивалент. Во–вторых, кредит. В третьих, прейскуранты во всех концах. И уж сам бог Яхве велел – расписки «в получении», «в займе», «в отдаче», «в поручительстве» и так далее. Все эти вещи можно придумать всего раза за три мотания по колее туда – сюда, не теорема Пифагора. Хотя и она отсюда же вышла, для спрямления пути. Дальше я говорю о фундаментальном раздумье – о гарантии. И тут сразу же любой дурак вспомнит, что сограждан хоронят со всем их добром, значит то, что покойник ежедневно держал в своих руках – его собственность. А расписки его куда девать? А с наследством его как быть? Тем более что оно ему не принадлежит полностью.

Дальше, я думаю, объяснять не надо, как именно возникло частное право. Покажу только несусветную дурь с так называемым «военным захватом», от которого якобы произошла собственность. Как будто мы не знаем, что, захватив что бы–то ни было военным образом, это тут же пропивается захватившими. Во всяком случае, не несется в банк до востребования. Я это и доказать могу из истории средневековой Европы. Когда рыцари остались совсем без денег, выпить не на что, они обратились к своему королю, не помню, к какому, что все их деньги оказались – у евреев. Король, понимая, что он и сидит в королях потому, что его любят рыцари, тут же велел евреям немедленно дать рыцарям кредит. Они дали, куда им деваться? Примерно через полгода у рыцарей не осталось ни копейки, все опять оказалось у евреев, плюс рыцарские расписки за кредит. Так что, кончайте, господа юристы, с этим идиотским «военным захватом».

Напоследок заявляю, что торговля – это величайшее изобретение, и ее, походя, как и теорию относительности, как швейную машинку, не изобретают в каждом вигваме.

Да, совсем забыл о Моисее. Настаиваю, что, освободив истинное Второзаконие от нравственных догм, именно он завел среди своих приверженцев и именно на Босфоре так называемую «эпоху судей». И тем самым дал мощный толчок развитию частного права. Только историки эту эпоху затолкали, черт знает, в какую древность, подальше от Моисея. Специально затолкали, чтобы заморочить нам голову.

Насчет создания Моисеем «эпохи судей» я провозгласил чисто логически, хотя и доказал, кстати, в другой своей работе, что греческий театр ни что иное, как суд. Но у меня есть и похлестче доказательство. В связи с этим сам себя процитирую из другой статьи, называется «Еврейская энциклопедия».

Лично мне интересна связь Моисея не с Палестиной (Палестина никогда не была родиной евреев как торгового племени), а с Йеменом и западом нынешней Саудовской Аравии, там, где находится Мекка. Но авторы ЕЭ (Еврейская энциклопедия) ведь об этом не знают. И поэтому пишут: «Пребывание М. (Моисея) в Эфиопии, где он достиг высшей власти, агада относит ко времени после бегства М. из Египта (я знаю, что это бегство – чушь, хотя это и первое его бегство, а не второе – в стану обетованную). Этот эпизод из жизни М. передается различно. Эфиопский царь, который в агаде носит имя Кокиана, не вел войны с Египтом, как утверждает Иосиф Флавий (об этом вруне – в других моих работах), но боролся с арабскими племенами Синайского полуострова (этот полуостров и ныне чист от людей как слеза ребенка – мое) и с Сирией. На время похода эфиопский царь Кокиан оставил Билеама (Валаама) в качестве правителя страны. Когда Кокиан, вернувшись с победоносной войны, хотел вступить в свою столицу, Билеам не впустил его, провозгласив себя царем. М. был в лагере эфиопского царя, найдя у него убежище после бегства из Египта. После года осады М. завладел городом. Между тем царь умер, и его вдова вышла замуж за М. Время, проведенное М. в качестве правителя Эфиопии, определяется в 40 лет. Этим сроком заполняется время между бегством М. из Египта и возвращением его туда (ему было тогда 80 лет, и, не медля ни минуты, он повел израильтян в 40–летние же странствования к стране обетованной – мое). Весьма вероятно, что все это древнего происхождения, но относится не к Эфиопии, а к мидианитскому Кушу. Флавий уже не знал этого Куша и ошибочно название страны переводил словом Эфиопия». Враль Флавий, скорее всего – не ошибочно, а целенаправленно «перепутал».

Вот именно, это мне и требовалось, где «мидианитский Куш – Медина. Приведу, чтобы доказать, несколько разрозненных предложений, вызывающих мой интерес, из статьи в ЕЭ: «Мидиан — четвертый из сыновей Авраама от Кетуры. Это имя производится от корня «суд» или «споры». <…> Мидианит Иитро предлагал Моисею реорганизовать суд. <…> По мнению некоторых исследователей это указывает на развитие правовых понятий среди этого народа. <…> В Медианите имеются следы древней культуры, главным образом широко развитого горнозаводского дела (добывание драгоценных металлов). <…> Страна Мидианитов лежала к востоку от Египта и к югу от Палестины. Птолемей упоминает в своей географии местность Мидиана на восточном берегу Красного моря» (выделение – мое).

Во–первых, страна на восточном берегу Красного моря, лежащая к востоку от Египта и к югу от Палестины это, несомненно, древнейшая округа, включающая в себя Мекку и Медину, даты основания которых историкам – «неизвестны». А «горнозаводское дело по производству драгоценных металлов», что подтверждается и современной геологией, дает повод для больших споров при дележке.

Во–вторых, школьники знают, что медиана делит противоположную сторону треугольника посредине, умеющие абстрагироваться математики добавят, что это соответствует посреднику, а я, везде видящий свой интерес, добавляю, что первоначальный еврейский суд и есть посредник в торговом или имущественном споре, так как торговля без частного права невозможна.

В третьих, первоначальное население Медины (по–арабски ранее Геджас и Ятриб) какие–то амаликитяне, которых «вытеснили» именно евреи, причем во времена Моисея. Мало того, с первыми в истории Земли мусульманами, появившимися на свет именно здесь, эти евреи жили душа в душу. Текст приводить не буду из–за его длинноты, но вы можете заглянуть в ЕЭ сами. Только заметьте, евреи никогда, нигде никого не вытесняли. Это было бы противоестественно, так как они жили за счет своего внедрения в другие народы, питаясь его глупостью.

В четвертых, в нынешнем Йемене, который южнее Мекки и Медины, тоже есть древнейшие разработки золота, меди, олова, железа, на производство которых еще до нашей эры извели все местные леса.

В пятых, до сих пор в Мекке и Медине стоят дома «местной конструкции», каковая ни что иное, как «йеменские» трех–семижтажные дома «башенного типа» (см. мою статью «Архитектура»). То есть, Мекка–Медина – составная часть древнейшего Йемена, где впервые и появилось на Земле торговое племя, существовавшего задолго до Египта и Вавилона.

В шестых, как золото, так и разрешение споров при его дележке требуют тишины, уюта, удаленности от «шума городского» больших дорог. И Медина с Меккой как нельзя лучше подходят для этого дела. Ибо там, где проходят торговые пути, там и разбойники рыщут, (см. мои другие работы).

В седьмых, я забыл вам сказать, у Авраама с Кетурой кроме уже упомянутого четвертого сына Мидиана, естественно, был и третий сын – Медан. По–моему, из двух–то имен Медана и Мидиана можно не только геометрическо–юридическую медиану сконструировать, но и город Медину. К сожалению, в ЕЭ Мекленбург и Мексика есть, а вот Мекки нету. Будто евреи о ней отродясь не слыхали. Мало того, и Геджаса с Ятрибом нет. Геджас есть в БСЭ (вся эта святая для мусульман область во главе с портом Джидда), а Ятриба и там нет. Я не понимаю только, зачем ЕЭ употребляет такие слова, которых нигде не найти. Но главное не в этом.

Доказана несомненная связь Моисея с восточным берегом Красного моря, с населенными евреями такими древними городами, что никто не помнит когда они возникли. И именно здесь впервые на Земле появилось частное право, или покажите мне другое такое же место. При этом надо иметь в виду, посмотрите на карту, что Медина и Мекка близки к Йемену, но далеки от Палестины, а на западном берегу Красного моря, в Египте нет ни одного порта и вообще – ни одного населенного пункта, куда бы можно было приплыть из Джидды. А ведь евреи никогда не расставались со своими кораблями (ковчегами), в них они хранили свои камни с Декалогом и даже завезли деревянные свои корабли в разобранном виде на Нил и положили на хранение в подземелье пирамид. Выходит, что Красное море пересекалось в районе Баб–эль–Мандебского пролива, напичканного островами, в сторону Эфиопии. Затем деревянные корабли–ковчеги разбирались на составные части, ранее скрепленными веревками, затаскивались на Эфиопское плато, а потом спускались по Нилу, на порогах разбирались и ниже порогов вновь собирались. А дальше – Средиземноморье.

Все это описано у меня в других работах, я только не сообщил там, что готовенькое частное право поступало в Египет и сплавлялось в Средиземноморье.

«Арабская легенда ничего не знает о пребывании М. в Эфиопии. <…> … на сороковом году жизни М. вернулся в Египет. Когда М. вернулся в Египет, его отец Амрам уже умер; мать Иохебед была еще жива. Аарон занимал высокий пост во дворце фараона, и М. спал во дворце, в покое своего брата».

Во–первых, Моисей женился не в Эфиопии на царевне, а в – Медине. И именно в Медине Моисея «попросили» заняться распространением частного права. В Эфиопии он был, так сказать, проездом. Во–вторых, к этому времени умерший «египетский отец» Амрам не имеет к Моисею никакого отношения. В третьих, «мать» Иохебед хотя и жива, но тоже никогда не рожала Моисея. В четвертых, апологет Первозакония Аарон в Египте – большая шишка. В пятых, две большие шишки, большие умницы Моисей и Аарон, познакомились, подружились, обменялись мнениями по устройству мира, рассорились на почве понимания роли и взаимодействия религии и права. И стали противниками, хотя Моисей и «спал в покое своего брата». В шестых, Моисей со своими единомышленниками, не теряя драгоценного времени на дурацкое сорокалетнее блуждание по пустыне «в целях приобретения чувства собственного достоинства», поплыл по Нилу на Босфор. В седьмых, см. выше, и я не зря назвал свою историю аналитической.

Кстати, историки опять врут, дескать, «Медина от арабского мадина — город». Как же мне надоело их вранье!

Осталось сказать несколько слов о производстве, ибо оно тоже связано с юриспруденцией. Производство не может быть другим, чем – товарным. Подробности у меня в других работах, здесь же только скажу, что, не зная прибыльной торговли, аборигены вели так называемое кустарное производство, только для себя. И излишки обменивали равноценно и случайно, с ближайшими соседями. Пришла торговля, и торговцы организовали товарное производство, подметив способности племен к разным искусствам. И если уж это производится товар, то наступают времена точно таких же правил при производстве, что и при торговле. (Подробности – в других работах).

«Новоазиатская» формация в России установилась

1. Немного марксизма

Согласно марксизму–ленинизму, о котором сегодня из молодых мало кто знает, существует пять общественно–экономических формаций на исторической шкале: первобытно–общинный строй, рабовладельческий, феодальный, капиталистический строй и коммунизм – бесклассовое общество, когда работаешь сколько хочешь, а потребляешь сколько можешь. И все блага откуда–то берутся сами, успевай потреблять.

Немного об этой шкале преемственности общественно–экономических формаций я написал в статье «Свидание со вторым основоположником», имея в виду марксову тень – Энгельса. Там я посмеялся над градацией стадий дикости и варварства, ограниченные ткацким станком, гончарным искусством и еще чем–то таким же.

Сейчас меня заинтересовал первобытно–общинный строй, он же общественно–экономическая формация, на временной границе со строем рабским. Дело в том, что все это придумали не марксисты–ленинцы и даже не сам Маркс, а американец Льюис Генри Морган. Маркс законспектировал книгу Моргана и помер. Энгельс доработал этот конспект и выпустил свою книгу «Происхождение семьи, частной собственности и государства», часто при этом ссылаясь на Моргана. Энгельсовы последователи в виде марксистов–ленинцев довели работу Моргана до «совершенства», какое им требовалось для революции и победы первой из стадий коммунизма. Самое интересное при этом в том, что сия победа пришлась на самую почти неразвитую страну западного мира, не считая африканских джунглей и тихоокеанских островов. Там, наверное, победа бы досталась марксистам еще проще.

Приведенная марксистами–ленинцами к «совершенству» теория Моргана совсем, конечно, не похожа на его теорию, и даже имя Моргана они стараются не вспоминать, присваивая себе ее основы и научный подход, и доказывая тем самым всеобщую победу коммунизма, каковой, как сами видите, пока не случилось. Наоборот, коммунизм куда–то отступил и теперь его не видно за горизонтом. Но теория в книжках осталась: «На основе обобщения истории развития человечества марксизм выделил следующие основные общественно–экономические формации» (следует перечисленное). Помозговав далее, марксисты–ленинцы высосали из пальца «открытие последовательности смены общественно–экономических формаций» от Библии до наших дней. В результате у них получилось «важнейшее значение марксистско–ленинской теории», согласно которой «она признает поступательный, прогрессивный характер общественного развития и приводит к выводу о неизбежности гибели капитализма и торжества коммунизма». Об этом «торжестве» я уже сказал.

Все это я вычитал из Большой советской энциклопедии, и вот во что уткнулась моя мысль: «Первобытно–общинный строй – первая неантагонистическая общественно–экономическая формация, через которую прошли все без исключения народы. В результате ее разложения осуществляется переход к классовым, антагонистическим общественно–экономическим формациям. Среди ранних ступеней классового общества ряд ученых выделяет, опираясь на некоторые высказывания Маркса и Энгельса, кроме рабовладельческого и феодального способов производства, особый азиатский способ производства и соответствующую ему формацию. Однако вопрос о существовании такого способа производства вызвал дискуссию и до сих пор (1977 г.) не получил однозначного решения» (выделение – мое).

Подумав о том, что если «однозначного решения» не было в 1977 году – году выхода 1 тома БСЭ, то нет этого решения и поныне, так как в 1978 году Горбачев стал секретарем ЦК КПСС, в 1979 году – кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, а в 1980 году – полноправным его членом. С Александром Яковлевым – главным идеологом КПСС под боком.

Я немедленно открыл статью «Азиатский способ производства». Вот что в частности говорится о нем: Впервые характеристика этого способа дана Марксом. Энгельс тоже об этом способе упоминал. «Дальнейшее развитие взглядов Маркса и Энгельса на азиатский способ производства связано с прогрессом науки о первобытном обществе и в особенности с открытиями Л. Моргана (выделено – мной). <…> Специально он (способ) Лениным не рассматривался. Проблема азиатского способа производства стала предметом широкого обсуждения в 20–30–х годах. <…> Но осталась по существу незавершенной».

Во–первых, о «некоторых высказываниях Маркса и Энгельса» об азиатском способе производства в сопоставлении с «открытиями Моргана». Я всегда говорил, что марксисты–ленинцы безбожные лгуны, плагиаторы, то есть воры интеллектуальных ценностей. Как же это так получается, что Маркс со сподвижником «впервые охарактеризовали этот способ», когда он у них в головах «связан» прежде всего с «открытиями Моргана», а уж потом – с прогрессом науки вообще, и о «первобытном обществе» в частности?

Во–вторых, это почему же товарищ Ленин не стал связываться с азиатским способом производства, ведь у него в стране именно этот способ существовал? И почему же этот способ стал «предметом широкого обсуждения» именно после смерти Ленина. Уж не потому ли, что товарищ Сталин еще не набрал своей тотальной власти и позволял от бессилия дискуссию? Которую раз и навсегда прекратил как раз в конце 30–х годов? Как только набрал силу. Уж не левые ли эсеры, не меньшевики ли, и всякие другие троцкисты, бухаринцы и прочие «отщепенцы» вели это «широкое обсуждение»? Которых он мигом перестрелял. И в Советском Союзе навсегда забыли об азиатском способе производства.

Между тем, за исключением Индии, Японии, Китая и Ближнего Востока, азиатский способ производства раскинулся от Прибалтики до Чукотки, от Средней Азии до Ледовитого океана. А наши руководители строят нашу жизнь исходя из западноевропейских научных концепций, наверное полагая, что истоки России все–таки – европейские. Нет, они никогда не были европейскими, они всегда были азиатскими, о чем я подробно рассказал в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории, в разделах посвященных «восточному синкретизму», который я назвал «испуганностью народа», притом вечной. В других же работах я охарактеризовал способ нашего правления как «людоедский».

Поэтому марксизм–ленинизм, основанный на зыбком песке, не имеет к нам никакого отношения, а на Западе он забылся давным–давно как изношенная калоша.

2. Немного западной науки

Самые обширные исследования происходили, естественно, на Западе, Востоком они по определению занимались мало. Могли бы заняться и больше, но к нам их не пускали те самые, в серых шинелях, которых еще Николай I обещал послать посмотреть в Париж спектакль про сексуальный беспредел русской царицы Екатерины «Великой». Кстати, второй закабалительницы русского крестьянства после батюшки Петра, тоже «Великого», притом что сам батюшка был «Тишайший». Данные мной взяты из «Британики».

Развитие культуры первоначально полагалось непрерывным процессом от более простых к более сложным формам. Предмет может рассматриваться, однако, нелинейно в отношении развития человечества в целом. Или это можно рассматривать мультилинейно в отношении развития каждой культуры или общества отдельно. Культурное развитие человечества было важной частью культурной антропологии в течение 18–ого и 19–ого столетий.

В 17 веке английский философ Томас Хоббес описал девственного человека как не имеющего «никаких искусств, никакого письма, никакого общества» и его жизнь как «уединенную, бедную, противную, жестокую и короткую. И он же впервые применил ставшее популярным слово «дикарь». Потом последовало медленное развитие к цивилизации. Даже рационалистический философ Вольтер неявно предполагал, что просвещение постепенно закончилось восходящим прогрессом человечества.

Вместе с идеей прогресса Хоббес выдвинул понятие «стадий», через которые человеческое продвигалось к общественному прогрессу, насчитывая три стадии – дикость, варварство и цивилизацию. Но, например, маркиз Кондорсе внес в этот список 10 стадий, или «эпох», в том числе заключительный, начавшийся с Французской Революции, которая в его глазах была необходима для совершенствования человеческой природы и прав человека.

Антропологи Е. Б. Тейлор (1832–1917) в Англии и Льюис Генри Морган (1818–81) в Соединенных Штатах были главными апологетами культурных стадий в развитии человечества. Морган, тем не менее, использовал термин этнические (ethnical) периоды развития, не связывая эти этнические стадии с общечеловеческими (фундаментальными) стадиями развития. Обеих ученых интересовали не столько развитие человеческих отношений в социуме, сколько развитие культуры вообще, не с индивидуальными культурами народов, а с поступательным развитием совокупной культуры. Поскольку эти их данные могли бы быть приспособлены к иллюстрации их теорий, включая их теории полного развития человечества (гуманности) и цивилизации.

Хотя Тейлор – более знаменитый антрополог и более влиятельный, в работе Моргана более подробно разработаны «стадии». Морган сначала заинтересовался индейцами–ирокезами, изучение которых в конечном счете привело его к исследованиям культур во всем мире, особенно в терминах систем родства. При изучении систем родства он убедился, что он нашел, что он назвал выживанием в современном обществе, принадлежащим к более раннему времени, но остающееся в остаточной форме даже в современных обществах. Таким образом, для него социальный человек прогрессировал в эволюционных стадиях – семь из них, от «большей дикость к меньшей дикости, а затем и к цивилизации». И изученные степени родства дали Моргану «доказательства».

Так как параллельные человечества были одинаковы по происхождению, их карьера была по существу одна, движущаяся в различных но однородных каналах на всех континентах. Из этого следует, что история и опыт американских индейских племен представляет, более или менее, историю и опыт наших собственных отдаленных предков.

Такой исторический тезис теперь отклонен наиболее современными антропологами. Я его тоже отклонил, описано это в статье «Почему ныне из обезьян не «получаются» люди?» и других статьях. Как видите, марксизмом–ленинизмом здесь даже и не пахнет. Тем более что Энгельс написал свою упомянутую книгу в 1884 году, спустя 3 года после смерти Моргана. И тем более что на развитие этой концепции сильно повлияло «Происхождение видов» Ч. Дарвина, которую он издал в 1859 году. В которой я в унисон со всем остальным нынешним миром тоже нахожу существенные недостатки.

3. Почему отсталые страны «не догоняют» развитые страны?

Для этого рабовладельцы и коммунисты навыдумывли много причин типа империализма, но не российского, разумеется, а капиталистического. Хотя я, честно сказать, не вижу между ними разницы, империализм – есть империализм. Я только хочу заметить, что в самых неблагоприятных условиях, там, куда не проникло торговое племя, они же евреи, и потому, что они просто не хотят там жить, как раз и находятся самые отсталые народы. Никак не могущие догнать развитые общества. Но дело не только в этом. Евреи не хотели жить только в самых неблагоприятных природно–климатических условиях, в таких, в каких живут, например, самые северные народы. А в остальных условиях они приняли на себя научно–технический прогресс и прогресс искусств. Только это развитие шло двумя независимыми путями, восточным и западным.

Дело в том, что, на мой взгляд, торговые племена, они же евреи, после выхода на просторы Земли с границы будущих Саудовской Аравии и Йемена, разделились на два колена, восточное и западное. Восточное колено торговцев, внедрившись в племена аборигенов на основе торговли, поставило своей целью внедрение во властную верхушку этих местных племен методом создания новой религии (ислам, а затем христианство) и постепенно ассимилировалось на этой основе в этой властной верхушке, заменив собою бывшую аборигенскую властную верхушку. Об этом у меня подробно рассказано в других работах. Главное же в том, что, перепутав в один клубок религию и нравственность, которая должна определяться юриспруденцией, они заставили народы вечно подчиняться властной верхушке. Которая все знает и ведет народ, куда надо.

Западное же колено, после «исхода из Египта» в основном обосновавшееся на Босфоре, в Константинополе, под видом «греков», для себя отделило религию от юриспруденции (Второзаконие Моисея), не обращая пристального внимания на местные аборигенские религии, и не вмешиваясь в них до поры, до времени. И сосредоточились на мировой торговле, науках, искусствах. В таком именно качестве западное колено начало внедряться в западноевропейские народы, прочесывая их как гребень волосы. Но шило, как говорится, в мешке не утаишь. Постепенно принцип разделения религии и юриспруденции проникал в среду аборигенских народов и закреплялся в них. Подробности у меня в других работах. Но так как это колено евреев не создало предпосылки влезть во властную среду, а только сосредоточило в своих руках власть денег, то перманентно наступали «гонения на евреев», провоцировавшиеся властной верхушкой аборигенов. Это происходило, когда у королей становилось так голодно, что они не знали, как же им управлять своими народами дальше. Тогда они просто отбирали у евреев деньги. Но так как среди них не было евреев в отличие от восточных народов, то они не знали, как эти деньги добывать. И все быстро становилось на свои места: у евреев вскоре опять сосредотачивались все деньги, а у правителей – власть без денег.

Наконец, евреи во главе с Козимо Медичи предприняли попытку соединить власть и деньги, создав католичество. Но они его не создали, а практически целиком и полностью, за мелкими исключениями, позаимствовали у своих сородичей с востока (подробнее в других моих работах). Но проросшие семена Второзакония на Западе, которое трансформировалось в «греческую» философию, преодолели католичество довольно быстро, и из всего этого получилась западная демократия.

Вот эту простую концепцию исторического развития народов Земли никак не может понять современная история, построенная на предпосылках древней истории, написанной самими евреями, так как кроме них историю некому было писать. А им было незачем писать ее правдиво, более того, ее все время подправляли, особенно во времена Медичи и его ближайших наследников и потомков, когда они присвоили изобретение Гутенберга (подробнее в других моих работах). Вы ведь понимаете, что печатный станок – не рукопись одиночки, которую кроме самого писателя вполне вероятно никто более не прочтет. И именно для этого историкам пришлось врать, что «переписчиками» работала чуть ли не половина населения древнего мира.

И именно поэтому у историков получилась такая чушь в языкознании, в развитии торговли, религиях, «отсталости» Востока (подробнее в других работах) и самой юриспруденции, на которой я остановлюсь ниже, сказав несколько слов об этой самой «отсталости». Дело в том, что сразу же после внедрения евреев во властную верхушку аборигенских племен Востока, они еще не потеряли природной своей жажды деятельности, выработавшейся в них в процессе неимоверной сложности торговли. И всю эту жажду, не заботясь более о ежедневном пропитании, направили на науки и искусства. Вот откуда вышли и алгебра – наука пришельцев и прочие чудеса древнего Востока. Но, постепенно праздность одолела их, и сил осталось только на поддержание своей власти. И сил этих надо было очень много, так как «восточный способ производства» был, во–первых, слишком неэффективным, во–вторых, требовал постоянного применения палки. Для чего и была создана знаменитая восточная бюрократия (царская, советская, нынешняя «демократическая»), съедавшая почти весь доход властей. Науки и искусства на Востоке «приказали долго жить».

Из этой клоаки восточные народы потихоньку вытаскивает западный мир (Гонконг, Япония, Южная Корея и т.д. и т.п.). Те же народы, куда евреи вообще не совались (эскимосы, ненцы, чукчи, австралийские аборигены и так далее) по марксовым ступеням прогресса (формациям) так и не подумали восходить, остались вплоть до открытия их европейцами практически все в той же стадии дикости, естественно, по нашему «просвещенному» мнению. Движение вперед у них было, конечно, но такое, которое Ленин по совсем другому поводу назвал «шаг вперед, два шага назад».

И поэтому, не любя евреев чисто по каким–то физиологическим причинам, наподобие нелюбви к определенному запаху или звуку, который многим прочим нравится, я объявляю и настаиваю на этом совершенно серьезно и полностью контролируя себя, что евреи – Пуп Земли. Именно евреи дали всем народам Земли то, что народы сегодня имеют: богов, религии, юриспруденцию, идеологии, развитую речь, письменность и все без исключения науки и искусства. За исключением струганных палочек – чурингов, каменных топоров, лука со стрелами и глиняных горшков, которые прочие народы выдумали сами, без помощи евреев. Этот факт я упоминаю и доказываю во всех почти своих работах, и не устану его повторять. Фокус в том, что евреи это держат в тайне от нас, молча гордясь собою, вслух же – в своем кругу. Не пуская нас внутрь. Впрочем, многие из них уже в нескольких десятках поколений этого себе тоже не представляют. В семье, как говорится, не без урода. Не представляют, но в генах у них сохранилась предприимчивость, способность упорно преодолевать трудности, добиваться успеха в самых безнадежных обстоятельствах, не падать духом, и не говорить как русские – так богу угодно. И учиться, учиться и еще раз учиться, как говаривала жена Ленина, напоминая, что «знания в жизни нужны как винтовка – в бою». Это многовековая наработка застряла в генах накрепко.

Для иллюстрации нынешней забывчивости евреев о своем прошлом приведу несколько строк из интервью русскому писателю Проханову еврея Березовского, очень известную личность, ныне эмигранта. Так вот: «…есть отличия в самосознании русского и еврея. Судьба еврейского народа совершенно отлична от судьбы русского народа. Иногда диаметрально противоположна. Евреи – очень древняя нация, а русские – молодая. Мы знаем, какие черты присущи молодости и какие – старости. У каждого возраста есть свои плюсы и минусы. <…> В чем сила евреев по сравнению с русскими? В интуиции. Не в сегодняшних ощущениях, а в умении предвидеть. Это не расчет. Вот я плохой аналитик, плохо считаю, плохо играю в шахматы. Но каким–то таинственным образом чувствую, что произойдет через некоторое время. Если в логических терминах сформулировать это различие, то русские – это индуктивный способ мышления, а евреи – дедуктивный способ».

Березовский – один из умнейших сегодняшних евреев, а знает о своей нации меньше меня раз в десять. Здесь я не собираюсь вновь пересказывать свои исследования истории евреев, почти нет ни одной моей работы, в которой бы я вынужденно не изучал их историю. Так что переписать сюда все это невозможно. Отмечу лишь, что Березовский, не зная фактической своей истории вынужден приписать евреям интуицию, и ничего больше, не забыв упомянуть дедуктивный способ мышления как у Шерлока Холмса, что само по себе – уже хвастовство. Я бы об этом вообще не упомянул, если бы Березовский не высказал чуть ниже похвалы империям, которые, все до единой в Азии, созданы именно евреями. Как и сам «азиатский способ производства», и людоедский способ правления. И даже – католицизм. Хотя и Второзаконие, которому я пропел столько дифирамбов и еще пропою, — тоже евреи создали. И в конечном счете – западную демократию – тоже, хотя и несколько вынужденно.

Так вот, Березовский продолжает: «Мне, конечно, очень грустно констатировать, что сегодняшние беды России прежде всего задевают русских. Действительно происходит катастрофа массового вымирания, прежде всего русских. И опять же, я должен был найти для себя этому объяснение. И объяснение, к сожалению, неутешительное. Русские всегда слишком полагались на государство, на власть, на Царя–батюшку, на Генерального секретаря, верноподданнически служили им, получая взамен определенные гарантии безопасности. И если евреям нужно было крутиться…, то русскому не нужно было крутиться. Мы надеялись, что демократическая система приведет к более свободному, творческому, независимому сознанию, которое обеспечит расцвет. Считаю, что путь был избран правильный, но было сделано столько ошибок, что основная часть людей потеряла интерес к происходящему. И если раньше сознание было верноподданническим, то теперь оно перестало быть каким бы то ни было. Его даже трудно описать. Потому что сегодня даже нет надежды на то, что тебя используют, как раба. Мы много накуролесили, все, кто живет в России. Я свою ответственность ощущаю, в том числе и в разрушении «красной империи» СССР. Но мне кажется, что в предыдущей русской, советской истории ощущалась не избыточность имперскости, а ее недостаточность. Недостаточность воли для создания реальной империи. Нет никаких сомнений, что Соединенные Штаты Америки – это империя. Какими бы это словами не прикрывалось, все равно это экспансия. В другие территории, в другие культуры, в другое национальное сознание. Так что империя – это не всегда ужасно». А Российскую империю, дескать, надо воссоздать. (Выделения – мои).

Именно мыслью, высказанной в этой цитате, Березовский и ужасен. Хоть как восточный еврей, потомок хазар, покоривших Русь, хоть как конкретная личность. Подлость этого еврея состоит в том, что выражается поговоркой: не обманешь – не продашь! И именно для этого он незаслуженно называет Штаты империей, которые никогда империей не были, несмотря на всю коммунистическую пропаганду, которую без смущения повторяет Березовский. Но, всем известно, особенно русским, что в Штатах люди живут хорошо, а значит, и империя для русских – тоже хорошо. Разве не сволочь? И именно не еврейская, а просто сволочь, каковых достаточно и среди русских.

Все выделенные мной тезисы – сволочные, но это надо доказать. Поэтому, скрепя сердце, продолжаю. Русские «верноподданнически служили государству» не потому, что им так нравилось, а потому, что сзади их наступающих рядов всегда ставили пулеметы. И русские никогда, ни при Алексее Михайловиче – поработителе под кличкой «Тишайший», ни при коммунистах под кличкой «величайшие», повторяю, никогда не «полагались на государство». Они, наоборот, всячески отделяли себя от «государства рабов и господ», воспроизводя свое потомство на так сказать подножном корму, в том числе и за счет воровства у своего «любимого» государства, многократно больше обдиравшего их самих. А уж насчет «гарантии безопасности» для себя и своих детей–солдат вообще не помышляли.

Насчет «крутиться – не крутиться», то все крутились до полного изнеможения, только евреи – в кино, в конструкторских бюро и в магазинах, а русские – в шахтах, на полях и заводах. Где выгоднее крутиться – сами знаете. Но евреи и русские сами выбрали эти места, поэтому русским некого винить, как пытаются им втолковать русофилы. Во–вторых, у Березовского, не сомневаюсь, специально получился идиотизм насчет «правильности избранного пути», в результате которого «основная часть людей потеряла интерес к происходящему». Ибо он все–таки математический специалист по этим самым «путям». И никак тут не было «сделано столько ошибок». Что планировалось на основе «математического дерева целей», то и получилось. А планировалось приватизировать страну без участия ее населения. И именно поэтому население и «потеряло интерес». Как говорится, выше головы не прыгнешь. А у евреев была не интуиция по Березовскому, а тысячелетний опыт в таких делах.

Насчет того, что именно все население без исключения «накуролесило» так, что теперь «даже рабом» нельзя устроиться, — наглая ложь. Даже «работы раба», простите за тавтологию, действительно нет, но «все население» тут не причем, и не надо горстку негодяев выдавать за «все население». Надо сперва наладить беспристрастный и равный для всех суд, и только потом правители могли бы начинать «куролесить», толку было бы значительно больше. Но ведь Березовский говорит о «возрождении Российской империи», а не о создании именно такого суда в этой несчастной для народа и счастливой для правителей империи. В результате «возрожденная» империя будет и уже становится такой же, как прежде, с бесправием народа, с всевластием псевдоэлиты. И не надо Березовскому говорить о том, что он в действительности «ощущает», ибо потомственному «торговцу» в принципе безоговорочно верить нельзя, обманет, вся торговля издревле устроена на обмане, и только закон и суд может ограничить этот обман. Притом он «ощущает ответственность», которую в принципе «торговец» не может «ощущать», иначе он не будет «торговцем». Только закон и суд может к этому «ощущению» его принудить. Притом он «ощущает ответственность» за «развал красной империи», построенной его предками специально для своей сладкой жизни. Притом всему миру уже совершенно ясно, что так называемым «малым» народам жить в империи все равно, что вымереть или, в крайнем случае, «обрусеть».

И, наконец, «ощущать не избыточность имперскости, а ее недостаточность» – это прямое преступление как перед «малыми» угнетенными империями народами, так и перед всем человечеством. Зарубите себе это на носу, подлец Березовский!

Но, пора возвращаться «к своим баранам».

4. Еще немного западной науки по этому поводу

Посмотрите, как «Британика» примитивно описывает становление юриспруденции на Земле через правоосознание собственности. Это же полный идиотизм, там нет ни истоков, ни конца, ни края. Я не буду брать в кавычки, так как «переводил» PROMT, и это у него не совсем ловко получилось.

Наглядное определение права собственности, принятого для этой статьи, слишком далеко от того, что это слово раньше в действительности означало. Сегодня в нормальном английском понимании это «объект юридических прав» или «имущество», или «богатство», часто с сильным оттенком индивидуальной собственности. Английское произносимое слово получилось или непосредственно, или через французский язык propriete от латинского proprietas, что означает «специфический характер (природу) или качество вещи» и в письменном виде – от почтового отправления – augustan – собственность. Слово proprietas получено из proprius, прилагательного, означающего «специфический» или «собственный», в противоположность слову communis, «общий (обычный)», или alienus, «других». Само рroprius имеет неуверенную (сомнительную) этимологию, но вероятно связан с индоевропейским корнем, который на латыни prae и prope, по–гречески - prin и на санскрите – pra. Значение корня объясняется значениями его производных. Это – ядро значения в пределах группы слов, которые могут быть переведены как «перед», «прежде», «близко к», «от имени». Таким образом, это «то, что прежде, чем прибудет», или «что отделяет индивидуума и вещь друг от друга». Это – отношение лиц друг к другу, или разделение, отделение «меня» и «тебя», «вас» по расстоянию и времени.

Прерву на минутку «Британику». Вы ведь сами, поди, видите, что написана сплошная белиберда, беспонятица и абсурд. И это потому, что слепой пытается объяснить зрячему свои «внутренние» видения. Или глухой – композитору свою внутреннюю музыку. И наоборот. У них нет общей основы для выражения своих индивидуальных понятий, нет общей точки опоры. И то, что вы прочитали выше, это только интерпретация с точки опоры одной, любой стороны. Совершенно непонятная другой стороне.

«Точки опоры» лежат в других моих работах, но их слишком много, чтобы их только перечислить, не говоря уже о том, чтобы доказать здесь их истинность. Поэтому сообщу конечные формулы, отправив за доказательствами к своим другим работам, первоисточникам. В пустыне на границе Йемена и Саудовской Аравии жили племена в невыносимо сложных условиях. В один из частых природных катаклизмов, не дававших им никогда расслабляться, они не выдержали и спустились к морю, и стали посредниками между приморскими племенами, не обрадовавшимися их появлению. То есть они приступили к прообразу торговли, обмену, беря почти даром то, чего здесь много, и отправляя это туда, где в этом был дефицит. Обратно – то же самое. Вот тогда их и назвали «торговыми племенами», о чем та же «Британика» мне сообщила. Из этого способа жизни у них как на дрожжах выросли: интеллект, многословный язык, способность договариваться вместо того, чтобы воевать, склонность к торговой демагогии, обману, выдаче в чужих глазах желаемого за действительное. Словом, читайте моральный кодекс торговца, я уже забыл, где я о нем писал, кажется в статье «Тайна Аравийского полуострова». Из всего этого у меня вышло, что евреи – Пуп Земли.

Но самое главное из этого то, что евреи, а это и были торговые племена, создали все языки у народов, которые они прочесывали, как гребень волосы, ибо им было не прокормиться среди других народов своим ремеслом, если их было слишком много среди них. В том числе и санскрит, и греческий, и латынь, и вообще не только так называемые «индоевропейские языки», но и все «афразийское дерево языков», о которое десятки поколений ученых–лингвистов сломали себе головы. Разумеется, они не только свои слова дарили аборигенам, но и от них брали, расширяя общий словарь, но упор был первоначально, естественно, на торговлю. И именно они были носителями этого первоязыка, который потом трансформировался «на местах», приобретая свои национальные черты. Но, все почти корни всех почти слов у всех почти народов можно найти и сопоставить. И выйдет это самое «афразийское дерево». Почитайте хотя бы мою статью «Языкознание», но можно и другие статьи. Я языкознанием конкретно не занимаюсь. Но слово Библия все–таки объяснил, и отнюдь не городом Библ, а «двойным пузырем», то есть, вторым изданием «первого пузыря», а сам пузырь – прообраз пергамента, до которого додумались, гоняя надутый бычий пузырь вместо футбола.

Естественно, кроме них никому не нужна была письменность. Им же без письменности не обойтись, разрозненным, но единым. Долговые расписки, закладные, прейскуранты, накладные на товары – вот что находят из самых первых письмен. Любовных писем там нет. Поэтому счет до десятка, «я» и «ты», «вы» и «мы», «мой» и «твой», и слова отношений между ними на всех «индоевропейских языках» — одинаков. И потому практически все коренные народы до ужаса не любят торговать, предпочитая обманывать себя, что, дескать, дарят и отдаривают. В другой своей статье я до слез насмеялся над потугами ученых объяснить «происхождение» греческого и латинского языков. Там ведь у них вышла такая же белиберда, какую я только что привел из «Британики» по поводу собственности.

Теперь, прошу вас, вернитесь вновь к приведенной мной цитате из «Британики» и вам все станет совершенно ясно, вы и без меня увидите, «откуда растут ноги» у понятия собственности, притом сразу на санскрите, греческом и латыни. Это не яблоки в лесу, не рыба в море, не шкура зверя, хотя именно это, только в собирательном смысле, и не на дереве, в море или у входа в шалаш, а в пути, при передаче от одного к другому, в виде долга, в пути и так далее. То, что на дереве, в море и у порога хижины – это «общее, обычное». А вот сумма этих вещей или «много» одного из вещей – это «необычное», «в специфическом виде», «перед тем как…», «прежде чем…», «близко к…», «от имени…», «к имени…» и «прежде чем прибудет», притом «от тебя ко мне» и наоборот, преодолев при этом расстояние и время. Теперь дураку понятно, что это товар, только он так однозначно еще не назывался. Приходилось пользоваться многозначными описательными определениями в грамматической форме прилагательного, да так оно и застряло в мозгах. И забыли все, откуда это взялось. Кроме того, все это показывает, что всем этим занимался кто–то один, иначе бы на всех языках все это обозначалось бы совершенно по–разному. И не только один, но и повсеместно – один народ. От Индии до Англии, от Гибралтара до Тибета, и от Тибета до Скандинавии. Собственность, это то первоначально, что сосредоточено не в месте появления, а на каком–то этапе пути, уже отделенное от самой добычи и предназначенное для определенной цели и определенным индивидуумам, в том числе и передаче от одного к другому. Сообразив все это, перейдем к дальнейшему пересказу статьи из «Британики».

Когда свойство этого слова появилось на английском языке, оно регулярно используется в значении латинского языка proprietas, или в других словах, легко получаемых из него. Перед 17–м столетием редко можно встретить это слово в его современном смысле объекта юридического права. И даже тогда, когда это именно так понимается, контекст почти всегда подразумевает вещь или группу вещей, принадлежащих индивидууму, но пока не узаконенных на бумаге. И только много позднее это слово стало нормальным юридическим понятием индивидуальной собственности.

Здесь я недаром выделил «перед 17 столетием», это 16 век, Козимо Медичи – основатель католичества (это я утверждаю в своих работах) и банковского дела в Европе умер в 1464 году, «наполнив папскую казну до отказа». Из этого вытекает, что, во–первых, официальная хронология врет, во–вторых, что во времена Медичи Старшего еще не было никакого банковского дела, так как не было еще устоявшегося понятия собственности. Просто было очень много денег в одной куче. Но не было еще закона, закон был только в гуще самих торговцев, наружу не прорвался. Тогда нечего болтать о Римской империи, дескать жившей по историческим книжкам чуть ли не при современной юриспруденции. Но об этом у меня в других работах.

Приведу–ка я еще одну мысль из «Британики», приближающую меня к предмету заголовка этой статьи. Кратко она выглядит так. На Западе все шло к тому, чтобы придать собственности юридический вид, «незападная» собственность (азиатская) все еще продолжала пониматься в самом раннем архаическом смысле. То есть, она перестала пониматься в главном своем свойстве как передаваемая, движущаяся, а стала пониматься в статическом свойстве. Понятнее будет: царская, и больше – ничья. Вот отсюда и течет «царская приватизация», а все остальные – голышом. И ничего продавать не надо, кроме ежедневного пропитания. Широкое движение собственности как товара на Востоке прекратилось, если не считать от шаха к шаху.

Кроме того, на Западе стала прослеживаться тройственность собственности: владение, пользование и распоряжение, и эта тройственность как раз и говорит о глубоком развитии торговли. Царская–то собственность на Востоке неотчуждаема, неподвижна, а значит, тройственность ей нужна как собаке пятая нога. И еще одна особенность на Западе, а именно тенденция собственности собираться в одном юридическом лице, разумеется, не царском, а в купеческом, ибо царю вообще законы не нужны, хватает армии. Кстати, «Британика» особо отмечает, тем самым сводя, по моему мнению, всю Римскую империю до сказки, что триумвират принципов собственности – «банальность на Европейском континенте», где долго считалось, что эта тенденция была свойственна Римскому праву». Сегодня так, значит, не считается. И правильно делают, ибо вся Римская империя – сказка, скомпилированная нужным кому–то образом из отрывочных сведений.

Прежде, чем начать пересказывать «Британику» дальше, надо четко разделить западную и восточную экономику по тому принципу, который у меня наметился. Внедрение восточных евреев в аборигенскую элиту заставило их искать не торговли, а чистого владения материальными ценностями. Западные же евреи, оставшись торговцами, могли быть сильными только владея деньгами и заставляя их работать, стимулировать производство, а значит и технологии, и науки, и искусства на продажу. И на этой основе становиться между производством и потреблением. И с мощью своих посреднических денег поддерживать свой статус, весьма скользкий, между народом и царями. Теперь будет более понятным следующий пересказ.

В непромышленных обществах (Восток – мое) комплекс правоотношений материальных вещей глубоко связан, и с экономикой общества, и с семьей. В большинстве таких обществ экономика и семья также глубоко связаны. Тенденция в промышленных обществах (Запад – мое) по контрасту состоит в том, чтобы отделить производство от потребления, то есть, экономику – от семьи. В результате, в правовых системах промышленного мира, собственность, используемая в производстве и собственность, используемая в семье, разделяются функционально и имеют тенденцию обращаться к различным телам закона.

Эта последняя фраза должна быть совершенно непонятной, если бы я ей не предпослал своего замечания. Откуда эти отличия Востока и Запада взялись? Не с неба же упали? Тенденция владение всем, чем только возможно, направила восточную еврейско–аборигенскую элиту только в одну сторону – добиваться владения и послушания (почитайте мои исследования Хазарского каганата, разбросанные по всем моим работам). Народ должен только не вымирать, но иметь ему ничего лишнего, делающего его мобильным и непослушным, нельзя. Торговля на Востоке – это только средство распределения «вареной колбасы» примерно всем поровну и по минимуму, которое в принципе можно осуществлять даже без денег, по талонам, простым бумажкам, ничем не обеспеченным. Так было при хазарах, царях, коммунистах. К сегодняшнему дню я еще вернусь. Я уж не буду заострять вашего внимания, что так жили и живут почти все восточные народы, исключая те, которые впоследствии перешли в капитализм с помощью американцев. Западным же евреям (или лучше мне их по–прежнему надо называть торговыми племенами?), не внедрившись в аборигенскую власть, тем самым создали нынешнюю цивилизацию, через «западный» в отличие от «восточного» способ производства. Видите, как все становится понятным в Британской энциклопедии, ныне издающейся на американские деньги?

Осталось вновь вернуться к антропологии, которую я оставил намного выше, на «формациях» и «эволюционисте» Моргане, очень понравившемуся Марксу. «Британика» повествует в отличие от Большой советской «дурочки» об этом процессе так. «Эволюционная антропология 19–го столетия видела появление прав собственности индивидуума как необходимое и неизбежное следствие человеческого развития. Современная антропология более осторожна. Некоторые обобщения, которые могут быть сделаны, на основе сравнения эволюции собственности в различных обществах, историческом и современном, кажется, не подтверждают общую эволюционную теорию. Но они могут обеспечивать некоторые отправные точки, которые помогут объяснять некоторые особенности систем собственности, которые появились на Западе».

Видите, как осторожничает «Британика»? Точно имеет дело с жидким нитроглицерином, на который чихнуть даже нельзя, взорвется. «Британика», по–моему, не знает, что сказать дальше. Но сказать надо, она ведь «Британика», а не хрен собачий.

Поэтому она продолжает примерно так: «Современная антропология испытывает трудность, делая вывод относительно истории. История многих незападных обществ достоверно известна за очень непродолжительное время. Агломерирующая тенденция Римской юридической мысли никак не проявляется в политической и философской жизни того времени, кроме общих идей. Однако нет никаких оснований полагать, что основание Римского права явилось следствием социальных причин. Но происхождение классов именно в это время кажется очевидным. Владение собственностью в это время – вероятно. Но множество проявлений владения собственностью с легкостью не может быть приписано какому–либо классу (семейный раздел имущества, контроль использования земли). Вместе с тем, абсолютно не развито понятие защиты собственности от государства. В Англии понятие собственности на землю появилось в конце 12–го столетия от частичного контроля до феодального владения. Путь, которым это случалось, был необычно комплексным. От апелляционной юрисдикции королевского суда, чтобы гарантировать феодальному лорду подневольных людей до свободных арендаторов и владельцев собственной земли. В 16–ом столетии лорды в отношении своей земли были ограничены только получением за нее арендной платы. Имеются, однако, некоторые данные, что собственность уже получила некоторую юридическую защиту от притязаний короля. Приблизительно то же самое существовало в континентальной Западной Европе. История права собственности на континенте Европы скрупулезно не исследовалась как в Англии. Крах власти католичества и Каролингов привел в большинстве областей Континента к ситуации, мало чем отличавшейся от английской перед появлением центральных королевских судов в конце 12–ого столетия. Как и в Англии, земля была частично общественной, частично – феодальной».

Я тут выделил некоторые слова, чтобы сформулировать мысль «Британики» более кратко и понятно. Без фиоритур она выглядит так. О развитии частной собственности ничего не известно, особенно в Азии. Римского право не из социальных причин явилось. Но богатые и бедные были. Защита собственности от поползновений государства неизвестна. Владение землей было необычно комплексным, от единолично крестьянской, до латифундий, включая сюда и общинное владение, то есть практически как сегодня. Так было повсюду в Западной Европе. Про Восток, повторяю, ничего не известно.

Хотя А. Поссевино в 1582 году пишет о Московии: «Великий князь все держит в своих руках: города, крепости, села, дома, поместья, леса, озера, реки,… Князь обладает огромными сокровищами. Сколько бы ни ввозилось в Московию обработанного или необработанного золота, все это, он собирает и почти никогда не разрешает вывозить».

Беда «Британики» как и всей исторической науки в том, что она не знает, что надо поставить во главу угла. Попыталась поставить римское право, но из этого ничего не вышло, как видите. Не вышло потому, что никакого римского права не было. Это было право евреев, они же «греки», которое действовало только между ними на основе Второзакония Моисея. Другим это право было неизвестно, известны были кое–какие следы. А потом, когда собрали в кучку все известное, притом не сами, а все те же евреи, перетасовали все это как карты тасует шулер, получилось «римское» право. Затем его направили вглубь веков, чтобы не путалось под ногами при начале католичества. И как только мы плюнем на «римское право», которого не было, становится понятной приведенная мной из «Британики» фраза. На Западе существовало приблизительно то, что существует сегодня, но только, как говорится, явочным порядком. Все было, только никаких законов как сегодня об этом не было. На Востоке же при его «азиатском способе производства» до предела ясно сказал Поссевино еще в 1582 году, году введения Григорианского календаря, через 118 лет после смерти Козимо Медичи. И я недаром сообщил об этом. Католичество было в самом своем расцвете, но уже зарождалась реформация. Но отношение к собственности в Московии чрезвычайно удивило Поссевино. Иначе бы он на этом не заострил внимания своих современников. Другими словами, понятие собственности на Западе было почти таким же, как сегодня, а на Востоке – таким же, как в России – и тоже сегодня. Если быть точным, то всего несколько лет назад. И в Китае всего несколько лет назад было таким же. И в Северной Корее. И в Среднеазиатских государствах, и даже в Саудовской Аравии. В общем, и так далее, то есть – везде. Япония перешла от этого понятия только в 1945 году. Южная Корея – еще позже.

Вы заметили, что российский социализм и коммунизм тут не при чем? Например, в Саудовской Аравии его никогда не было. В Арабских Эмиратах, Пакистане, Иране и так далее – тоже. Теперь вы должны немного понять, что такое «азиатский способ производства», или «азиатская формация», о которой коммунисты ни Ленин, ни Троцкий, ни Сталин не хотели даже говорить. А тех, кто говорить начал в начале 30–х, Сталин немедленно расстрелял. Поэтому получается, что он не коммунизм защищал, а «азиатскую формацию».

И теперь вы должны понять, что кто–то в Западной Европе сделал «западное общество», а на Востоке – «незападное общество», которое так ловко охарактеризовала «Британика» своим незнанием его истории. Может быть, вполне допускаю, что кому–то приходила об этом мысль в голову. Кстати, тем же Г. Моргану и К. Марксу, недаром они начали писать об «азиатском способе производства» в отличие от «европейского». Только они не поняли, ни кто их произвел, ни почему эти два «способа производства» произошли. Не поняв, вообще бросили этими «способами» заниматься. Я понял и, считаю, что доказал свое понимание. Только это настолько большой объем пояснений, что в данную статью не влезет. Отсылаю к другим своим работам. А пока продолжу пересказывать беспомощную «Британику». В кавычки не беру по указанной выше причине.

Смесь римского и церковно–католического права, известная как jus communa («общее право»), действовала в Европе при отсутствии местных законов. Комментаторы этого права 14–15–х веков описывают преобладание феодальных форм собственности в терминах римского права (dominium utile; квази — possessio iuris). Но это скорее католическое представление, чем римское. И эти скорее католические, чем римские идеи собственности потому были общеприняты, что составляли часть университетской подготовки юристов.

Замечу здесь только от себя, что университеты вообще – создание католичества, чтобы вбить в головы народонаселения новую католическую идеологию вообще и, в частности, идеологию собственности не только на деньги, но и на недвижимость, включая землю. То есть, отобрать от светских князей и царей их, искони принадлежавшую им, собственность восточного типа, или купить ее за деньги. В этом и была главная идея католичества, воздвигнутого еврейскими банкирами на Апеннинах. С помощью таких же идеологов с Пиренейского полуострова. Недаром Апеннины и Пиренеи так идеологически перепутались, что черт ногу сломит. Недаром, Америго Веспуччи, первоописатель Америки, оказался родом из Флоренции. Недаром католическая Испания и протестантская Англия столь долго и жестоко воевали.

Но, как я писал выше, зерно еврейского закона (не божественного, но чисто юридического, морального), отделенного Моисеем от литургии в честь Яхве, проникло из еврейских общин в «окружающую среду». Только это было вопреки католичеству. Дальше можно вновь пересказывать «Британику».

В начале 17–ого столетия голландский юрист Хьюго Гротиус объявил теорию, согласно которой государство имело право изъять частную собственность. С другой стороны, это можно было осуществить только для пользы всего общества и с компенсацией бывшему владельцу.

В конце 17–ого столетия Сэмюэль фон Пуфендорф очистил теорию собственности от ее древнего происхождения на праве военного захвата. Для этого он призвал усилия государства защитить ее и охранить от военного захвата.

Современник Пуфендорфа Джон Лок выдвинул другую теорию, согласно которой собственность – это скорее не только вещь, которую можно захватить, а факт, то есть, собственник смешал свой труд с вещью, создав новую, большую собственность. И это право на вещь, проистекающую из труда – естественное право. И эта собственность не требует государственной санкции, чтобы иметь законную силу. Но она должна, однако, быть защищена государством.

Можно упомянуть в конце 18–го и начале 19–го столетия Джереми Бентама, Джона Стюарта и других, вплоть до Гегеля и Маркса, но я делать этого не буду. Это уже поступательное развитие, и оно всем известно. Я только обращу ваше внимание на следующие обстоятельства.

Первое. Только идиот может думать, что «римское» право «совершенствовалось» тысячи лет и все никак не могло достигнуть понятий начала 17 века, а потом вдруг, ни с того, ни с сего, скакануло разом за какие–то 100 лет, и к началу 18 века достигло почти сегодняшнего совершенства.

Второе. Деньги появились давно, но они существовали только как при социализме в СССР для мелочной торговли среди основной массы людей, и оптово–розничной торговли евреев. И так продолжалось тысячи лет, спрошу я вас? Ибо, грубо говоря, до Медичи крупных банков, сосредоточивших в себе все деньги римских пап, не было. И до Медичи и католичества за деньги нельзя было купить не только замок, крепость, город или минигосударство, но даже и приличной грядки с огурцами.

Эти два пункта говорят, что абсолютно правы «новохронологисты», начиная с Ньютона, сократившие людскую историю раз в десять, если не в сто раз.

Третье. Хьюго Гротиус по времени, не считая нескольких лет, — современник Антония Поссевино. Первый из них выдвигает современнейшее понятие роли государства в охране и распоряжении частной собственностью. И этого не могло бы быть, если бы в этом не было массовой потребности. Другими словами, на Западе частными собственниками было почти все население. Иначе Гротиусу не пришло бы в голову изучать вопрос и предлагать свою идею. Второй из них пишет в это же самое время про «азиатский способ производства», при котором вообще все в стране «принадлежит» князю. И я недаром прервал так резко цитату. За реками и озерами у Поссевино стоит: «честь и достоинство». Зачем же русским деньги? Свои честь и достоинство у князя выкупать?

Четвертое. Почему Пуффендорфу в 17 веке пришло в голову апеллировать к государству о предотвращении военного захвата собственности, тогда как в России даже сегодня собственность захватывают «люди в масках с прорезями для глаз»? У меня лично мэр Москвы захватывает квартиру – единственную мою крупную собственность. И абсолютно никому в целом государстве до этого нет дела. Как же мы поймем Пуффендорфа? Его мысли и язык для нас – марсианские.

Пятое. А как вам нравится «совсем уж дурак» 17 века Джон Лок, высказавший, «бредовую» идею, что «собственность – не только вещь, но и факт»? Какому русскому могло бы прийти в голову даже 10 лет назад, что, соединяя свой труд с вещью, он создает новую собственность, на которую имеет естественное право? На которое не требуется санкции государства. Наоборот, государство обязано это его естественное право защищать. Вы можете представить в России такого человека не только в 17 веке, когда будущий человек, даже еще в чреве женщины, уже принадлежал какому–нибудь князю? Но и в нынешнем 21 веке, когда месяцами, чуть ли не годами, не платят простую зарплату, не говоря уже о «соединении труда с вещью – новой стоимости». Поэтому здравая мысль Лока для нас – вообще из другой галактики.

Шестое и самое важное. Советский Союз – одна шестая, Россия у наших пропагандистов почему–то – тоже одна шестая мировой суши. Много, но не вся Азия. Тогда посмотрите по соседству. И вы увидите то же самое, за исключением тех стран, о которых я уже писал. Это и есть «азиатский способ производства» сохранившийся у нас с доисторических времен. А Маркс болтает о «поступательном развитии, о неуклонном движении, о переходе от формации к формации, о крахе одного и торжестве другого». Замечу для моих противников, что это логике не поддается, в это можно только верить. Примерно, как в бога. Хотя и у меня есть Бог, в которого я верю, но он только мой Бог, и ничей больше. Напоследок спрошу: какая сейчас формация у чукчей, у которых ныне не то царем, не то богом восточный еврей Абрамович?

5. Староазиатская формация

Об этой формации, я думаю, из предыдущих частей статьи вам многое уже известно. Поэтому обращусь к Энгельсу, который несет несусветную дурь о начале торговли. Торговля у него, как и у многих других ученых, «произошла» от так называемого «разделения труда». Вот как он об этом пишет: «В Азии люди нашли животных, которых можно было приручить и в дальнейшем разводить в прирученном состоянии. <…> Пастушеские племена выделились из остальной массы варваров – это было первое крупное общественное разделение труда». Последовал обмен между пастухами и земледельцами, значит – торговля и понятие «товар». Потом «появилась потребность в привлечении новой рабочей силы. Война доставляла ее». В товар включили рабов. «Мужчины начали заниматься общественно необходимым трудом», поэтому «перешли от матриархата к патриархату». Научились производить железо – последовало «второе крупное разделение труда», ремесло отделилось от земледелия. Вслед за этим у всех без исключения народов появились купцы, «вставшие между производством и потреблением». Из них отпочковались кредиторы–ростовщики и раскупили на барыши все земли. Наступил феодальный строй. Как образовался капитализм из этого, вы и без меня по книжкам знаете. Это все описано в небольшой книжке Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Весь Советский Союз, и я в том числе, учили эту книжку чуть ли не наизусть.

Если принять, что все народы Земли были одинаковы как пчелиные или муравьиные семьи в данном конкретном лесу, например в Беловежской пуще, то тогда с этой галиматьей с натяжкой можно бы и согласиться. Но все равно, мы никак не сможем себе объяснить, откуда взялся «европейский» и «азиатский» «способы производства». Должен ведь получиться «общемировой» способ, действующий в конкретном Брянском лесу. Недаром Энгельс в этой своей книжке ни единым словом не упоминает, ни об европейском, ни об азиатском «способе производства», хорошо ему известных от «друга и учителя» Маркса. Я уж не говорю о том, что в большинстве мест Земли действуют до настоящего времени либо скотоводство, либо земледелие, а если действуют оба способа, то один из них – всегда превалирующий.

Этой энгельсовой галиматьей никак не объяснить многие факты. Я их кратко перечислю. Народы не могли «образовываться» постепенно, один за другим, целые десятки тысячелетий. Им по элементарной логике удобнее появиться почти разом и везде, за исключением Гренландии, Заполярья и Антарктиды. Тогда почему они оказались на столь разных ступенях развития? Столь разных, что дух захватывает. Но и это не все.

Почему цивилизация так интересно распространялась? От Индии до Гибралтара с остановкой в Аравии и Египте. От Индии до Средней Азии, свернув на Кавказ и Средиземноморье, а потом добравшись до Скандинавии и Британских островов. Китай и Японию я опускаю по недоказанности их цивилизации, кроме фарфора и пороха, так как шелк изобрели все–таки в Византии. Скорее всего, и порох – там же. Все, больше цивилизации нигде не заметно, включая Россию, хоть она и «принадлежит» к индоевропейской семье народов, а, например, татары, финны и прибалы – не принадлежат. (Советские данные, сам читал).

Не лучше ли принять, что цивилизация развивалась из одной точки, веером, например, из почти точки между южной границей Саудовской Аравии, Йеменом и Эфиопией, тем более что Эфиопий согласно Библии было даже две: одна просто Эфиопия, а другая – Эфиопия «соседящая с Индией»? Из этой точки может получиться только два направления: один на Восток, другой – на Запад. И все – морем. На севере – непроходимая пустыня, на юге – Индийский океан.

Теперь представьте себе даже родных братьев–близнецов 18 лет от роду, которые направились бы в разные стороны, например, из Москвы: один – на восток, другой – на запад. Притом идти им надо пешком, без денег, покровителей, через не слишком гостеприимных чужаков. А идти им надо лет 50, чтобы встретиться потом в Америке, около Сан–Франциско. Я не говорю о трудностях и опасностях, смерть их не взяла и так далее. Я хочу только спросить вас: узнали бы эти братья–близнецы друг друга в Сан–Франциско среди миллионного города, встретившись случайно на улице? Тем, кто твердо уверен, что узнают и тут же обнимутся, я немного усложню задачу. Идти им надо будет не 50 лет, а лет эдак 500, и встретятся эти братья только в родственниках, притом в десятом колене. Тут уж самые мои недруги должны признать, что узнать эти кровные родственники друг друга не смогут. Одна сторона будет говорить по–английси, а вторая – на эскимосском языке, у одних – будет миллиард долларов, а у других – два рубля русскими деньгами. Одна сторона будет молиться Иисусу, а вторая – носить в кармане чуринги, такие деревянные палочки, отполированные до блеска об карманы кожаных штанов.

А с торговым племенем, о котором я говорил выше, почему должно случиться иначе? Для подсказки полного ответа на этот вопрос, как в задачнике, у меня полно других работ. Здесь кратко доложу следующее. Сперва обе еврейские колонны или крыла, или колена, кому как нравится, шли в обе стороны с одной, но двойной идеологией: для себя и для всех прочих. Для себя был иудаизм – Первозаконие, в котором было половина на половину литургии Яхве и морали, то есть гражданских законов. Для всех прочих – ислам. Поэтому он и распространился от Гибралтара до Индии.

Потом в Египте родился Моисей и почти силой заставил своих приверженцев принять Второзаконие, в котором для Яхве осталась одна литургия, а для морали, чтобы она не только на идеологии зиждилась, был принят нормальный человеческий закон в смысле юриспруденции. И религия с законом перестали пересекаться то и дело и сбивать с панталыку евреев. Религия служила для идентификации торговцев между собой, по–нынешнему, самоопределения, а юриспруденция – для того же самого, для чего она служит и поныне. Моисеевы сподвижники во главе с Иисусом Навиным, уже после смерти Моисея, прибыли в «Землю обетованную», то есть, на Босфор и организовали здесь всемирную таможню, иными словами, стали брать деньги ни за что, просто так, перекинув железную цепь через пролив, а концы намотав на барабан внутри тройных стен города Византий. Вот от них и произошла вся Западная цивилизация, как я сообщил вам выше. Подробностей куча – у меня в других работах.