Сны наяву

10

2004

Оглядываясь назад, можно сказать, что именно в Нью-Йорке мы начали распадаться как группа.

С начала съемок второго сезона прошло несколько месяцев. «Атлас» отправил нас в Нью-Йорк ради серии, в которой мы попадаем на прослушивание на Бродвее. В этом эпизоде бродвейский директор по кастингу натыкается на нас, поющих вместе с другими уличными певцами в Центральном парке, и умоляет заглянуть к нему в офис, чтобы он мог нас как следует оценить. И хотя нам тут же предлагают место в шоу, мы решаем сначала окончить школу, и только потом связаться с их директором по кастингу. Честное слово, легкость, с которой исполнялись все мечты героев «Снов наяву», создала у очень многих подростков иллюзию, что стать звездой очень просто. Кажется, сериал воспитал целое поколение подростков, которые исполняли свои песни на всех доступных площадках, отчаянно оглядываясь по сторонам – не бежит ли к ним представитель какой-нибудь крупной звукозаписывающей студии предложить контракт на запись.

Отправить всю техническую группу сериала на другой конец страны ради создания одного эпизода обошлось в заоблачную сумму, но мы того стоили. Мистер Атлас сказал Майклу, что «Сны наяву» – самый важный проект концерна, и теперь Майкл просто фонтанировал идеями: а давайте запустим финальную серию в прямом эфире? Он начинал в театре, и ничто не сравнится с тем выбросом адреналина, который дает выступление непосредственно перед публикой! У него имелась еще одна идея, настолько серьезная, что он даже не мог рассказать нам о ней, но обещал, что она изменит нашу жизнь, если ее удастся воплотить.

Поначалу все в Нью-Йорке шло хорошо. Когда я услышала, куда нас поведут в первую очередь, у меня едва не подкосились ноги: нас пригласили на TRL[13]. TRL, на MTV. Столько раз тоскливыми вечерами, еще дома, я утешала себя просмотром шоу с любимыми знаменитостями в студии на Таймс-сквер, звонила туда, чтобы проголосовать за любимые музыкальные клипы для показа в сегодняшнем выпуске.

И вот теперь мы все четверо входим в студию с микрофонами в руках, пошатываясь от волнения. Неужели мои собственные кумиры ходили именно здесь, наступали на тот же самой пол, на который теперь наступаю я? Фанаты, которым посчастливилось сидеть в студии, встретили нас восторженными воплями; все головы повернулись в нашу сторону. Ви-джей предложил нам подойти к большому окну и выглянуть на улицу.

– Ощутите любовь! – сказал он.

Внизу, среди светящихся рекламных щитов, около «Планеты Голливуд», за ограждением стояло еще больше фанатов с самодельными плакатами. Многие в толпе махали нам руками.

Я действительно ощутила любовь – любовь ко мне и любовь, исходящую от меня. Она была как огромный шар, прыгающий туда-сюда. Я любила наших фанатов, и я любила Саммер, Ноа и Лиану. Мы уже отлично умели подыгрывать друг другу во время интервью. Ви-джей запустил фрагмент из эпизода, который должен был выйти на днях, и мы от радости схватили друг друга за руки. В этой серии нашу группу пригласили выступить на балу у выпускников, и мы, мелюзга, смогли попасть на такое великое действо! Я убедила Саммер и Лиану, что мы должны одеться одинаково, в простые платья, чтобы сразу было видно: мы – группа. А сама заявилась на бал в шикарном вечернем платье, от которого было сложно отвести взгляд. Когда на экране Ноа сказал Саммер, что она будет выглядеть потрясающе, даже если наденет мешок из-под картошки, фанаты в студии TRL завизжали. Они смеялись, когда мое шикарное платье запуталось в проводе от микрофона, и я завалилась на пол прямо в тот миг, когда должна была начаться моя партия. Солировать пришлось Саммер. (Лиана тоже была там.) Песня была написана для четырех голосов, и они делали все, что могли. Дойдя до припева, они начали подпрыгивать:

И не имело значения, что я никогда не была на выпускном и никогда на него не пойду. Что могли значить какие-то школьные танцульки с возможностью быть здесь, в этой студии, вместе с тремя людьми, которых я любила больше всех на свете? Мне было жаль всех, кто считал выпускной лучшим вечером в своей жизни, потому что наши с ребятами вечера были намного лучше – и становились все интереснее.

И вот он прямо перед нами, наш общий вечер, который мы можем провести очень интересно. После окончания съемок программы, когда лифт вез нас вниз, я спросила:

– Что делать будем?

– «Злая»! – сказала Лиана. – Мы должны посмотреть «Злую»[14].

– Девчонки, послушайте меня, – сказал Ноа, – пойдемте на игру «Янкиз» и освистаем их.

Мы все трое в замешательстве посмотрели на него.

– Не волнуйтесь, я привез с собой мерч «Ред Сокс» для нас всех.

– Нет, – сказала Лиана.

– А что, если, – тихо начала Саммер, – мы побродим по Таймс-сквер?

– Прямо как туристы, – сказала я.

– Но мы совсем рядом. Можем послушать Голого ковбоя[15], заглянуть в магазин M&M’s…

– Я уже был в Нью-Йорке и все это видел. Это отстой, честное слово.

– Папа всегда говорил, что это очень весело, – сказала Саммер.

Мы трое пристыжено переглянулись.

– Да, давайте сходим на Таймс-сквер, – сказал Ноа.

Так что мы, наплевав на советы наших наставников, вышли на улицу и направились прямо к фанатам.

Даже сверху, из окна студии, эта клубящаяся толпа производила сильное впечатление. Кричащие фанаты плюс расстояние равно совершенство. Но сто человек, которые выкрикивают твое имя прямо тебе в ухо, тянут руки, чтобы коснуться тебя, – это совсем другое. Возбуждение, новизна, принятие – вот что мы испытывали; но тревога, почти страх перед этой толпой, оказалась сильнее всего.

– Улыбаемся и машем, – сказала Лиана, нацепляя на лицо дежурную улыбку.

Мы последовали ее примеру и попытались пробраться через толпу.

Мы едва разбирали, куда идем, сквозь стену девочек-подростков. Все они как одна держали самодельные плакаты «НОА ЖЕНИСЬ НА МНЕ», с такими же прическами, как у Саммер в одном особенно популярном эпизоде. Вспышки от сотни камер засверкали так, словно мы оказались внутри огромного фейерверка. Я пыталась сохранить чувство благодарности фанатам даже будучи стиснутой в их кричащей толпе – в конце концов, разве не их любви мы добивались? – но клаустрофобия быстро взяла верх.

– Отступаем? – прошептал Ноа.

И мы так и сделали, не прекращая улыбаться и махать, и спрятались в фойе здания. Нам вызвали такси. Ни на «Злую», ни на «Янкиз», ни в магазин M&M’s, ни в один из многочисленных музеев, которые я хотела посмотреть – никуда мы не пошли. Вместо этого всего мы вернулись в отель. Мы собрались в моем номере, каждый испытывал странное, двойственное чувство.

Нам так невероятно повезло. Но мы ведь многого и лишились. Лиана раздобыла бутылку водки – двадцать один год, этот переломный момент в жизни каждого, ей уже исполнился – и мы пустили бутылку по кругу. Каждый из нас отхлебнул немного, даже Саммер. Я окинула друзей взглядом. Саммер с отсутствующим видом уставилась в одну точку. Ноа и Лиана уткнулись в телефоны, что-то строчили в чаты. Если бы подобное случилось во время съемок первого сезона, Саммер бы в своей милой манере напомнила нам, что во всем есть и положительная сторона. Но сейчас она молчала, и я взяла ее роль на себя.

– Окей, ну это же смешно, – сказала я. – Мы все еще можем прекрасно провести вечер. Мы в шикарном номере в компании лучших друзей. Вы только посмотрите!

Я жестом махнула рукой на роскошные шторы и королевского размера кровать.

Когда моя семья отправлялась путешествовать, мы останавливались в мотелях или у бабушки с дедушкой – в их доме имелась комнатка для гостей. И всего один раз, когда решили шикануть – в «Мариотте».

– Вообще-то я должен идти, – Ноа с виноватым видом кивнул на свой телефон. – Майкл зовет меня прогуляться вместе с ним и кое кем из наших сценаристов.

– Правда? – спросила Лиана. – И что вы, ребята, собираетесь обсуждать?

– Всякие пацанские темы? – предположила я, изнемогая от зависти.

Ноа повезло, взрослые позвали его в свою компанию. Не то чтобы я действительно хотела шататься по ночному Нью-Йорку вместе с Майклом. Но я хотела, чтобы мне это предложили.

– Он говорит, что, если мы все пойдем, то будем привлекать слишком много внимания, – продолжал Ноа. – И вы же все знаете – Майклу не говорят «нет».

– Ладно, иди, – сказала Лиана. – А мы девичник устроим.

Когда Ноа покинул нашу компанию, Лиана поставила «Бросая вызов притяжению»[16], и мы втроем принялись подпевать, каждая старалась превзойти остальных, при этом делая вид, что нам все равно, у кого из нас эта песня лучше выходит.

Но не прошло и часа, как убежала и Лиана. Пару последних недель она переписывалась с одним из парней из нашей подтанцовки, и вот он позвал ее в свой номер.

– До свидания, дамы, – сказала она нам, ухмыляясь в предвкушении. – Пойду, получу то поклонение своему телу, которого давно заслуживаю!

Итак, остались только мы с Саммер. Ну и чудесно. Она достала свой тяжелый ноутбук и устроилась на кровати рядом, положив голову мне на плечо. Ее волосы щекотали мне щеку.

– Чем хочешь заняться?

Меня осенила идея:

– Давай заглянем в фан-чат «Снов наяву».

Мы создали фальшивый аккаунт в Гугле, и вошли с него на сайт.

«Возраст\пол\откуда ты?» – немедленно спросили в чате.

Я подумала о нашем реальном возрасте, поле и где мы находимся, а затем, чтобы рассмешить Саммер, ответила: 27/м/Аляска. Мы стали писать в чат всякие глупости фанатам, которые не знали, с кем разговаривают, подначивая друг друга на самую дикую чушь. Две знаменитые девушки в величайшем городе мира разговаривают с незнакомцами с фейкового аккаунта. Несмотря на то, что вечер получился именно таким, я была неимоверно счастлива.

«Что бы вы сделали, если бы встретили их в реальной жизни?», спросила я. Лавина ответов немедленно обрушилась на нас.

«Признаюсь в своей бесконечной любви!»

«Спою для них, и они возьмут меня в шоу!!!»

«Смотря когда» – ответил кто-то и прикрепил ссылку.

– Что это значит, «смотря когда»? – спросила Саммер, и я кликнула по URL.

Там оказались часы, изображение которых занимало весь экран. Большие цифры мигали в обратном отсчете: три недели, два дня, пять часов, семнадцать минут, и секунды – те сменялись быстро. Мы уставились на эти часы, ничего не понимая.

А потом Саммер вытолкнула из себя:

– О…

Как будто ее ударили под дых. И она, и я уже заметили к этому моменту кучу фотографий, размещенных тут же, под часами. Ее фотографий. Три недели, два дня, пять часов, семнадцать минут и несколько секунд оставалось до того момента, как ей исполнится восемнадцать.

– Закрой, – сказала она, но я продолжала смотреть.

Самой приметной фотографией на сайте была одна из тех, что сделал тот извращенец журналист, когда брал у нее интервью для Vanity Fair. Саммер приподнимала край юбки, гладкое бедро почти полностью было засвечено вспышкой. Взгляд был направлен в камеру, Саммер явно только в этот момент ее заметив – невинное «Упс!» было написано на ее лице.

Создатель сайта подписал эту фотографию так:

«Если вам совсем невтерпеж, всегда можно воспользоваться дешевой копией. Кэт Уитли исполнилось восемнадцать в прошлом году. Накиньте мешок ей на голову и дайте волю своей фантазии».

Саммер резко захлопнула ноутбук, едва не прищемив мне пальцы.

– Люди могут быть такими мерзкими, – сказала она таким тоном, будто эта мысль посетила ее впервые.

Если бы только Лиана все еще была с нами в этот момент.

«Да пусть идут нахер, – сказала бы она. – О! Может, наоборот, нам стоит никогда не трахаться с ними? Объявим бойкот?» Да даже Ноа, пусть его попытки строить из себя рыцаря-защитника иногда выглядели просто возмутительно, но он смог бы переломить ситуацию парочкой своих привычных реплик. Но сложилось так, как сложилось; мы остались вдвоем лицом к лицу с жестоким миром, и никто не позаботился тем, чтобы вооружить нас. Мы могли обрушить свой гнев только друг на друга.

– Я не могу поверить, что вокруг этой фотки подняли такую шумиху, – сказала она, и меня вдруг затошнило от ее наивности.

– Да ладно, – сказала я, ощущая привкус желчи во рту.

– Что?

– Ну ты вроде как приподнимаешь свою юбку, нет? Конечно, вокруг этого устроят шумиху.

Она уставилась на меня:

– Я поправляла ее. Я не знала, что фотограф возьмет и сфоткает меня в этот момент.

Я подумала, что Саммер могла бы предотвратить это. Не сам факт – но потребовать предварительного просмотра всех материалов интервью, заставить опубликовать только то, что она разрешит. Я пожала плечами:

– Может быть, тебе стоит вести себя осторожнее.

На ее щеках расцвели алые пятна.

– Когда делаешь фотосессию, много чего происходит. Хотя откуда тебе знать.

Она вздрогнула при этих словах, поразившись собственной жестокости. Какое-то время мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова, а потом она встала и закрылась в ванной. Из-за двери донеслись звуки – слишком слабые, чтобы можно было понять, что там происходит. Всхлипывания? Я залезла под одеяло, натянула его до подбородка, разрываясь между желанием извиниться и одновременно влепить ей хорошую затрещину. Я пыталась заснуть, но когда закрывала глаза, видела только нас двоих рядом – Саммер, идеальная и ослепительная, и я – ее гротескная копия. А, нет. Дешевая копия. «Надень ей на голову мешок».

Немного погодя она легла в постель рядом со мной, обняв сзади – так ложится мать, которая обнимает собственного ребенка. И хотя голос в моей голове вопил «я старше, я! Это я должна так обнимать ее!», она была со мной такой деликатной…

– Я не имела этого в виду, – прошептала она. – Мне уйти в свой номер?

Я покачала головой:

– Оставайся.

Она обняла меня крепче, и в конце концов мы как-то незаметно провалились в тяжелый сон.

Утром мы сделали вид, что ничего не произошло, и с головой погрузились в съемки. Когда до возвращения в Лос-Анджелес оставалось три дня, Майкл ушел на какую-то важную деловую встречу. Мы все равно опережали график и потому завершили съемочный день пораньше. Ноа пофлиртовал ассистенткой Майкла, коснулся ее руки, рассмешил – и вернулся к нам с ключами от машины в руках.

– Мы отправляемся в поход, – сообщил он нам, заводя машину.

Ассистентка помахала нам вслед. Скорее всего, в тот момент она верила, что следующей весной Ноа женится на ней.

Мы двинулись вглубь штата. Листья на деревьях были золотыми и бордовыми. Ноа вел машину, рядом с ним сидела Саммер. Это даже не обсуждалось. Мы с Лианой были гражданами второго сорта в нашей Ужасной Четверке, поэтому сидели сзади, хотя Лиана лучше разбиралась в музыке, и крутить ручку радиоприемника стоило доверить ей. Саммер просто ткнула первую попавшуюся станцию – там играла поп-музыка – и тем удовлетворилась. Закончилась одна из песен Ашера и раздались знакомые аккорды вступления к одной из наших песен.

– О господи! Переключи, – сказал Ноа.

– Оставь! – воскликнула Лиана.

Она принялась подпевать, исполняя партии за нас за всех и довольно неплохо копируя наши голоса.

– «Ты должен следовать за мечтой», – пропела она низким голосом, прищурившись, как Ноа, когда он полностью отдавался музыке, а затем нежно, с придыханием исполнила соло Саммер. Мою партию она пропела, состроив зловещую гримасу, и – тут началась ее собственная партия – гордо откинула волосы назад и без запинки выдала и ее. Я только в тот момент осознала глубину ее таланта. Она управляла своим голосом, вообще не прикладывая никаких усилий. Песня так и лилась из нее, и возникало такое чувство, что Лиана могла бы петь и петь дальше – хотя мне для того, чтобы просто попробовать исполнить все наши партии в одиночку, пришлось бы очень долго тренироваться. Песня закончилась, мы все захлопали Лиане.

– Дай мне чертовы «мысли вслух», Майкл, – выкрикнула она в небо.

Большую часть времени на шоу мы исполняли песни в «реальном мире» – наша группа выступала на конкурсах талантов, прослушиваниях и так далее. Но время от времени Майкл выходил за рамки реальности и выдавал полноценный мюзикл. Например, Саммер задумчиво шла по школьному коридору и пела о своих надеждах и мечтах. Мне он дал большой сольный номер в примерочной кабинке торгового центра, где я вертелась перед зеркалом и пела. Конечно, в реальности сериала эти песни не имели значения. Но нам (и зрителям) нравилась эта возможность заглянуть в душу нашим персонажам. Между собой мы в шутку называли такие номера «мысли вслух» – как театральный драматический прием, когда герой на сцене разговаривает сам с собой. Нам хотелось подчеркнуть, как много эти партии значат для каждого из нас. Стоит ли говорить, что Лиане никогда не давали выхода с «мыслями вслух». Ей и на «выступлениях» нашей группы партию не каждый раз давали. Раз за разом оставляя Лиану на подпевках, Майкл выставлял себя полным идиотом. По крайней мере, в той сцене, которую мы должны были снимать завтра, у нее был целый сольный куплет – по сценарию мы отправлялись выступать в переходе метро по примеру других уличных музыкантов. Всю неделю Лиана репетировала этот свой куплет, и я знала, что на завтрашних съемках она выложится на полную.

Ноа припарковался на обочине в том месте, где от шоссе отходила прогулочная тропа к вздымавшейся рядом горе. Был будний день, поэтому, кроме нашей, здесь стояла всего пара машин.

Мы не собирались в тот день лазать по горам и не заморачивались с одеждой. На мне был спортивный костюм. После того комментария про «мешок на голове» я решила каждое утро вставать на беговую дорожку в тренажерном зале отеля. Я бегала до тех пор, пока дыхание окончательно не сбивалось. Я твердо решила лишить злопыхателей возможности сравнивать меня с Саммер – не в мою пользу. Лиана была одета в велюровый спортивный костюм с надписью «Ангел» на заднице; Саммер была в домашних штанах с узором из мелких фиолетовых цветочков. Ноа как сумасшедший разгуливал в одних шортах, хотя на улице было всего тринадцать градусов.

Он попрыгал, а затем непринужденно обнял меня за плечи.

– Готова?

Когда он воодушевлялся, его голубые глаза будто начинали сиять. Я попыталась расслабить плечо, сделать его удобным и незаметным – вдруг он забудется и так не снимет с него руку все то время, пока мы будем подниматься в гору. В нашем сериале снимались и другие мальчики. По сюжету мы, участницы группы, время от времени влюблялись в кого-нибудь, а у Ноа были друзья в школьной футбольной команде. Иногда эти мальчики хотели присоединиться к нашей Ужасной Четверке, но до сих пор это никому из них не удалось. Самый лучший мальчик у нас уже был; все они меркли по сравнению с ним, казались просто отбросами.

Ноа снял руку с моего плеча, чтобы свериться с картой маршрута, и я вздрогнула. Вскоре мы отправились в путь. Сухие листья хрустели у нас под ногами, а Ноа говорил, как называются деревья вокруг и попадавшиеся нам птицы.

– Да ты разбираешься, – сказала Лиана.

– В детстве я был твердо уверен, что стану лесником, когда вырасту, – со смехом ответил Ноа.

В этом мы с Ноа были похожи: в отличие от Саммер и Лианы, которых готовили к карьере звезды чуть ли не с самого рождения, у нас с ним было нормальное, обычное детство. Мы понимали друг друга!

Тропа стала более крутой. Через несколько минут я запыхалась. Затем остановилась Лиана.

– Черт, подожди минутку, – сказала она и взялась за свою ступню. – Я, кажется, натерла ногу.

Я повернулась, чтобы помочь ей.

– Я замерзну, если буду стоять, и потому пойду дальше, – с самым решительным видом сказала Саммер.

– Тебе не следует идти одной, – заметил Ноа и обратился к нам: – Встретимся на вершине? Не дожидаясь ответа, он последовал за Саммер, и они вдвоем скрылись за деревьями.

Лиана картинно закатила глаза.

– Спасибо, что подождали, ребята, – сказала она.

Я фыркнула:

– Да, они – сама отзывчивость.

Мы медленно двинулись дальше.

– Как ты думаешь, что такого есть в Саммер, – сказала Лиана через некоторое время, – что заставляет людей постоянно делать для нее что-то? Ну да, она красивая. Но покажи мне некрасивую девушку в нашем сериале. И – не хочу показаться грубой, – но голос у меня лучше, а ты ничуть не хуже нее как актриса.

– Ну вот в этом уже не уверена, – ответила я.

Если бы оказалось, что Саммер и Ноа, оторвавшись от нас, обсуждают наши с Лианой недостатки, это раздавило бы меня. Но какая-то часть меня обрадовалась, когда я поняла, что подобные мысли приходят в голову не только мне.

– Я не пытаюсь быть стервой, – сказала Лиана. – Я люблю ее. И у нее сейчас очень тяжелый период. Но ты понимаешь, о чем я.