Сны наяву

7

2018

Спустя месяц после нашего триумфа в караоке Михир везет меня в аэропорт. Этот месяц пролетел в хлопотах, сборах и работе. Работа… Ирен, моя начальница, была очень озадачена (мягко говоря), когда я сообщила ей, что беру отпуск.

– Позволь уточнить, – сказала она. – Ты хочешь взять отпуск на месяц в тот момент, когда тебя вот-вот сделают партнером фирмы? И при этом ты не переходишь на государственную службу и не устраиваешься волонтером в благотворительную организацию, чтобы консультировать малообеспеченных людей. И уходишь даже не потому, что беременна. Причина лишь в том, что ты хочешь сняться в спецвыпуске музыкального телешоу?

– Да, – ответила я.

– Боже правый, Кэтрин. Я должна посоветовать тебе не делать этого.

Ирен всегда заботится обо мне, поистине кошмарных клиентов она чаще всего поручает другим младшим помощникам (ну, по крайней мере, большую часть времени). Раз в месяц она приглашает нас с Михиром к себе на ужин, мы надолго зависаем у нее, объедаемся вкусностями, сплетничаем и чувствуем себя настоящими друзьями. Я люблю ее.

– Я знаю, что это может быть неразумно, но я должна поехать. Это же не лишит меня шансов стать партнером фирмы?

– Нет. Но это может… сильно их уменьшить. Ты знаешь здешних парней, они только и ждут удобного случая, – Ирен покосилась на дверь своего кабинета – закрытую – и добавила: – Ублюдки, помешанные на карьере.

– Я хочу доказать всем свою преданность делу, несмотря на этот мой… отпуск, – я стиснула подлокотники кресла, на котором сидела. Если я профукаю свой шанс стать партнером, заниматься благотворительностью я уж тем более никогда не смогу. – Завалите меня работой. Я сделаю все, что смогу, прежде чем уехать.

Ирен выполнила мою просьбу, свалив на меня столько дел, что работать пришлось даже по ночам (и не один раз). В редкие свободные часы я брала уроки танцев в местной студии, прыгала в компании девочек-подростков и пенсионерок, чтобы напомнить телу давно позабытые движения. И уж конечно, и речи не могло быть о том, чтобы выбраться с Михиром на романтичный уикенд в уютный отельчик. А в те разы, когда он со все нарастающими нотками отчаяния в голосе предлагал пойти «мило поужинать» или даже «хорошенько выпить» я отвечала, на все это тоже нет времени. Я ловко уклонялась от его попыток все-таки сделать мне предложение – и ненавидела себя за это. Но приняв его, я возненавидела бы себя еще больше.

И вот он провожает меня на посадку в эропорту. Я качу свой чемодан, свободной рукой сжимаю его руку скользкой от пота ладонью. А может, пот течет и с моей, и с его руки при одной мысли о том, куда меня в итоге доставит этот самолет – и где окажемся мы оба после этого всего. Из соседнего «Синнабона»[11] доносится сладкий запах сахарного теста, и у меня урчит в животе.

Обычно, когда мы вместе заходим в аэропорт, мы проходим досмотр и сразу направляемся к книжному киоску. Там каждый из нас выбирает книгу для другого, и тот должен читать ее весь полет, не испустив ни единого жалобного вздоха. Я всегда выбираю для Михира самые жуткие криминальные триллеры, какие только могу. О, это очаровательное выражение ужаса на его лице, когда он продирается сквозь кровавые кишки и мясо! Как оно нравится мне! Я злобно хихикаю каждый раз, когда он спрашивает все более жалобным тоном: «За что ты так со мной?» Он же со своей стороны твердо решил заставить меня плакать и поэтому выбирает мне сентиментальные слезодавилки о благородных домашних питомцах, которые меняют жизнь своих хозяев.

Но на этот раз мне придется пройти досмотр одной.

Мы поворачиваемся друг к другу, чтобы попрощаться. Он такой красивый в своих очках в черной оправе, что на него почти больно смотреть.

– Удачи, – говорит он. – Ты сразишь всех наповал.

– Спасибо. Я достану тебе билет на наше выступление, но, честное слово, приходить на него не стоит.

– Ты уверена? Я хочу поддержать тебя.

– Это будет очень глупо. Тебе не понравится.

– Ладно, я подумаю. Посмотрю, смогу ли вырваться с работы.

Михир берет меня за руку и тихонько пожимает ее.

– Ох, я буду скучать по тебе.

– Это будет так странно – ложиться спать одной каждую ночь.

– А я наверное и не смогу заснуть без яростного щелканья по клавиатуре под ухом, без тебя, рассылающей рабочие письма по ночам.

– Купи шумовую машинку. И, может быть, стоит приклеить на нее фотографию с моим измученным лицом.

– Кстати, если ты пришлешь мне запись, где бормочешь «тупые клиенты» и «я им уже пять раз это объяснила» через неравномерные промежутки времени, это тоже здорово поможет.

– Запишу специально для тебя, – смеюсь я в ответ.

Шагаю к нему, обнимаю и целую. Он нежно перебирает мои волосы, ни один из нас не хочет вырываться из объятий, хотя очередь на контроль становится длиннее с каждой минутой.

Без всякого желания мы отходим друг от друга.

– Что ж, до встречи, – говорю я.

– И последнее, – говорит он и достает из кармана маленькую коробочку.

«Нет, нет, нет, не сейчас», – думаю я, когда он начинает опускаться на колени, через секунду этот вопль вырывается из моей груди, и он замирает на полпути, его карие глаза полны боли.

– «Нет-нет-нет» – это значит, ты не хочешь выйти за меня замуж?

– Я не… В смысле… – лепечу я.

Михир поднимается на ноги, часто-часто моргая, чтобы не заплакать.

– Я имею в виду, не здесь, в аэропорту, в толпе людей, рядом с «Синнабоном»…

– Ну, это да, – губы Михира смыкаются в жесткую складку. – Я знаю, что это не самое романтичное место. Я весь месяц пытался сделать это в более приятной обстановке, но ты была так занята, что у меня не было выбора, кроме как сделать это тут, рядом с «Синнабоном»…

– Дело не в «Синнабоне», – я беру его за руку. – Я имела в виду, не сейчас, когда я собираюсь уехать на месяц. Я хочу иметь возможность прочувствовать этот момент, насладиться им, а не нервничать, что из-за этого застряну в очереди на досмотр.

Михир отступает на шаг, и теперь уже я моргаю изо всех сил.

– Я действительно растерян. Ты говоришь мне, что не поедешь, а потом Гугл подбрасывает мне статьи о том, что ты сказала «да» в баре, в присутствии кучи людей.

– Саммер вынудила меня…

– Ты говоришь мне, что тот сериал не является важной частью твоей жизни, что я даже не должен смотреть его, потому что ты стесняешься, а потом бросаешь все, чтобы уехать в Лос-Анджелес на месяц. Я… сбит с толку и, честно говоря, немного напуган, и, наверное, я просто хочу знать, что ты не собираешься снова очертя голову броситься в эту голливудскую круговерть и забыть о нас и…

– Как я могу забыть о тебе? Я так сильно люблю тебя.

Глубокое сомнение отражается на его лице. Неудивительно. Он протянул мне помолвочное кольцо, а я завопила так, словно он подсунул мне огромного паука. Почему я не могу рассказать ему все? Потому что я ужасно боюсь, что он нахмурится и скажет: «Я не думал, что ты такая». Потому что я не хочу, чтобы он с отвращением расторг помолвку. И потому, что сейчас, конечно, неподходящий момент изливать душу. Мы в аэропорту, вокруг полно незнакомых людей. Две молодые женщины уже с любопытством смотрят на нас и перешептываются. Черт, последнее, что нам сейчас нужно, это чтобы наспех сделанный любительский ролик «Кэт Уитли устроила ЯРОСТНУЮ драку со своим бойфрендом в аэропорту» взорвал сеть. Если мне не удастся провернуть наше воссоединение так, как я хочу, я плюну на все и расскажу Михиру правду, и буду молиться всем богам, чтобы его отношение ко мне после этого не изменилось.

– Послушай меня, – говорю я низким голосом, стараясь сохранить спокойное выражение лица для всех этих любопытных зрителей. – Пожалуйста, знай, что это не имеет к тебе никакого отношения. Ты – лучшее, что есть в моей жизни. Я просто не понимала, как сильно мне нужно разобраться с этим всем. Я вернусь, распутаю все те узлы, что тогда завязала, и на этом все закончится. И вот в тот день – задай мне снова главный вопрос, хорошо?

Он сглатывает. Затем он делает шаг вперед, крепко обнимает меня и говорит:

– Тебе нужно идти, а то опоздаешь на самолет.