Глава 25. Бей в пупок

Ну и здорова же оказалась качиха. Галахер катался вместе с нею, прилепившейся сзади, по мокрой скользкой глине и никак не мог освободиться. Наконец, удалось оторвать от горла душившую руку.

Энди тем временем дрался на кулачках со второй качихой. Мадлен и третья женщина-мускул стояли поодаль, не вмешиваясь, и Мадлен порой говорила:

— Ребята, ну перестаньте. Пошли отсюда.

Галахер встал на колени, перекинул через себя качиху и ударил кулаком в живот. Где-то там, в районе пупка, должна была быть кнопка. Живот у качихи был твердый, как автомобильная покрышка. Галахер ударил еще раз, потом еще и, кажется, попал. Качиха застыла. На лицо её, перемазанное грязью, с жутким оскалом, лучше было не смотреть. И вообще, это жидкое гнойное освещение делало всех уродами.

Вторая качиха теснила Энди, который был раза в полтора крупнее её, к болоту. Незаметно так, дюйм за дюймом, но теснила. Удары у неё были веские, хлесткие, от которых Энди болезненно морщился. Он и сам был не промах, сам бил, как цепом, однако на его тумаки качихе было наплевать. Что поделаешь — квазоид. Энди не знал, что дерется с роботом.

— Бей в пупок, — сказал Галахер, отпыхиваясь. Умотала его эта стерва. — Там у них кнопка.

Энди ударил, но квазоид ожидал этого и отбил его руку.

— Давай, Энди, — сказал Галахер, обхватив сзади качиху и не позволяя ей шевельнуться.

Энди, кряхтя, начал бить и с четвертого удара попал. Квазоид застыл восковой фигурой, Галахер отошел, похлопав качиху по жесткому плечу.

Мимо промчался экипаж с визжащей публикой.

— Все кулаки отшиб, — пожаловался Энди. — Как об стенку.

— Немудрено, — сказал Галахер. — Давай, бери за ноги. Закинем стерву в болото, пусть там ржавеет.

Раскачав, они забросили стерву, ту, что лежала, подальше в болото.

Мадлен сказала «ах», робот наполовину скрылся в смрадной жиже — болото оказалось таким же блефом, как гроб и скелет. Аналогичная участь постигла второго квазоида.

Всё это время третья качиха молчала, и не изменилась в лице даже тогда, когда её подружки очутились в грязной луже.

— А ты чего? — обратился к ней Галахер. — Хочешь сказать, ты не из этих?

— Из каких из этих? — спросила качиха басом. — Ты уж давай уточняй, дружок, из каких из этих?

Одно другого не легче — мужик, косящий под бабу. О, Господи, что за времена настали?

— Тю, — бесцеремонно произнес Энди. — Гермафродит, что ли? Так и говори. У меня была знакомая девица, тоже оказалась двуполая. Я, понимаешь, шарю и никак не пойму…

— Фи, — обронила Мадлен.

— Энди, хватит болтать, — сказал Галахер. — Надо отсюда сматываться, а то провоняешь, как дохлая кошка. Куда пойдем — вперёд, назад?

— Дураки вы все, — выдала качиха. — Просто у меня голос теперь такой. Дебилы бестолковые. Будто сами стероиды не жрали.

— А-а, — понятливо сказал Энди. — Стероиды они такие, с них мужаешь. Следи только, чтобы ничего лишнее не отрос…

— Энди, — вмешался Галахер. — Ну сколько можно? Простите, мадам, вас как зовут?

— Анжела, — ответила качиха.

— Вы на него не обижайтесь, пацан еще, даром что вымахал со Шварценеггера.

— Пойдем сквозь стены, — неожиданно сказал Энди, вынимая из кармана складной нож. — Они тут из фанеры да парусины. Сматываться надо незаметно, чтобы ни одна сволочь не увидела.

Он взрезал ножом выкрашенную черной краской парусину, вышиб ногой дыру в фанере.

Выбравшись наружу, они очутились в узком прогале между двумя размалеванными строениями.

На Галахера было не взглянуть, перемазался, возясь с этой стервой, как черт. У других грязь, или что-то там еще, черное и дурно пахнущее, была по щиколотку. Мадлен колотило, качиха, напротив, была спокойна. Если приглядеться, она была ничего, эта качиха, но заметно было, что она бреет усы. Стероиды, чтоб их кошки драли.

Выйдя из прогала, они смешались с отдыхающими, которые не обратили на них никакого внимания, разве что порой принюхивались и говорили в пространство: «Чем это тут разит?» Извозюканный Галахер, которого где-нибудь на улице уже давно подцепила бы полиция, здесь, в царстве веселого бардака и приколов, воспринимался, как часть какого-то происходящего или готовящегося дурацкого действия.

Сзади никто не бежал, не вопил, и это было хорошо. Полупритопленных роботов или еще не обнаружили, или приняли за полагающийся реквизит.

В платном туалете, где очень кстати имелись кабинки с душем, Галахер простирнул штаны с рубашкой и ополоснулся сам.

Когда он вышел, Мадлен и качиха все еще были здесь. Энди, развлекая их, молол несусветную чушь.

И чего они прилипли? С чувствительной Мадлен, которая уже отошла от потрясений, в принципе можно было бы распить шампанское. В принципе, то есть вовсе не обязательно. Но эта усатая, говорящая басом мадам, эта жертва стероидов — нет, увольте.

А Энди между тем заливался соловьем, и из двух барышень явно выделял именно качиху. Ах, Энди, наивный паренек. Он уже рассказал про паркеровский «Ягуар» и про то, как они с Паркером накололи местных пацанов. Теперь пацаны думают, что Джон у Энди шофер.

— Вот как? Шофер? — сказал Галахер, подходя.

— Классно мы их, верно, Джон? — не моргнув глазом, продолжал молоть Энди. — А сейчас с чувихами прокатимся, медленно-медленно, все ваще упадут. Точно, Анжела?

— Ну! — пробасила качиха.

— Ладно, поехали отсюда, — сказал Галахер. — Там разберемся.

— Не, ну как мы этих, — не унимался Энди. — Джон говорит: бей в пупок, там у них кнопка. Баба с кнопкой — класс. Надоела — взял и вырубил. Я торчу.

— Ты побольше об этом рассказывай, — посоветовал Галахер. — Чтоб все знали. И обязательно укажи место, где стервы лежат. Тогда нас всех за штаны-то быстренько возьмут.

— Молчу-молчу, — сказал Энди и действительно заткнулся.

Они сели в сверкающий «Ягуар», какое-то время ехали молча, потом Мадлен сказала своим нежным голоском:

— Кто они, Джон? Почему вдруг стервы? Что за кнопки?

— Как настоящие. Верно? — произнес Галахер и подумал, что опять нужно сматывать удочки. Если что-то известно одному роботу — известно и другим. «Качихи» наверняка успели передать, кто есть такой Паркер.

Нужно сматываться в Нью-Йорк к Джеку, чтобы Мо в очередной раз поработала над физиономией. Слава Богу, найти Джека не проблема — набрал на мобильнике номер и общайся. Был такой вариант на всякий пожарный случай, которым в целях строжайшей конспирации договорились пользоваться как можно реже. Мало ли кто сидит на телефонной станции.

— Что, мальчики, может развеемся? — сказала вдруг Анжела басом. — Пар выпустим?

Загрузка...