Сопротивляясь ей

ГЛАВА 20

Следующие несколько недель прошли точно также — оба тщательно избегали друг друга. Они продолжали спать вместе в постели Коула каждую ночь, но, кроме объятий, ничего между ними не происходило. Коул был уверен, что Саванна понятия не имеет, как сильно он ее хочет, особенно когда она вертит перед ним своей красивой маленькой задницей в трусиках или выходит из ванной в одном полотенце на голое тело, все еще влажная и розовая после душа. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не поднять ее, скинуть чертово полотенце, вонзиться до основания, и двигаться пока не кончит.

Самые незначительные вещи начинали выводить его из себя, и он доставлял себе удовольствие больше, чем когда был подростком, но это не приносило облегчения сдерживаемому желанию, которое он питал к ней. Но он не станет ее трахать. Она заслуживала гораздо большего, чем он был готов предложить.

Даже с ежедневными искушениями недели пролетали быстро. Саванна закончила курсы вождения, и в прошлую субботу он взял ее с собой, чтобы получить права.

Выбрав машину для Саванны — серебристый седан годичной давности, который удалось сбить в цене, — Коул подписал документы и выписал чек на первый взнос. В машине не было ничего особенного, но, глядя на Саванну, этого не скажешь. Закончив все дела в помещении, он обнаружил, что она все еще сидит на водительском сиденье, осматривая каждый дюйм автомобиля — включая фары, открывая и закрывая различные отсеки, как будто это была самая великолепная вещь, которую она когда-либо видела.

Она пристально посмотрела на Коула, когда он подошел к открытой дверце со стороны водителя.

— Тебе нравится? — спросил он, хотя было очевидно, что она довольна.

— Мне не просто нравится. Это моя любовь. — Она нежно провела рукой по приборной доске.

— Хорошо. Потому что ты должна отвезти ее домой.

Ее глаза наполнились благодарностью, и она кивнула.

— Может, остановимся по дороге домой и пообедаем? Что-то вроде мини-праздника?

Коул взглянул на часы.

— Вообще-то… Мне нужно кое-куда пойти.

Саванна нахмурилась и стала возиться с ключами.

— О, верно... сегодня воскресенье.

Он молча кивнул, во рту пересохло. Он ждал, что она спросит, куда он ходит каждое воскресенье, но пока она этого не сделала. И он ни в коем случае не предлагал эту информацию добровольно. Саванна больше ничего не сказала; она просто закрыла дверцу своего маленького серебристого седана и завела двигатель.

Коул забрался в свой внедорожник и поправил зеркало заднего вида, чтобы видеть Саванну. Она выглядела такой маленькой в машине, ее голова торчала над рулем. Неожиданно на него накатилась волна паники. Он во всем разберется. Он обязан. Но сначала ему нужно повидать свою бывшую. Он вцепился в руль и выехал со стоянки.

ГЛАВА 21

Саванна выскользнула из постели, оставив Коула еще немного поспать. Он выглядел таким умиротворенным, таким беззаботным, что она не могла заставить себя разбудить его, хотя он уже опаздывал на работу.

Она сварила кофе и сделала яичницу, добавив в нее горсть тертого сыра, как он любил. Как только хлеб выскочил из тостера, из спальни появился Коул, его волосы были взъерошены, как у мальчишки. Это странно действовало на Саванну. Ей хотелось запустить руки в его волосы и запечатлеть поцелуй на его губах. Вместо этого она стояла и смотрела на него.

— Почему ты меня не разбудила? — спросил он, проводя рукой по волосам, хотя его попытка пригладить их была бессмысленной. Восемь часов сна сделали свое дело. Ни одна из его попыток не изменит этого.

— Я как раз собиралась. Завтрак готов.

Коул устроился на барном стуле, а Саванна налила ему чашку кофе и поставила перед ним дымящуюся кружку.

— Спасибо, — пробормотал он.

Она знала по опыту, что Коул будет бесполезен, пока не выпьет хотя бы полчашки. Она не торопилась подавать ему завтрак, позволяя ему наслаждаться кофе в тишине. Он положил салфетку на колени и встретился взглядом с Саванной, когда она поставила перед ним тарелку.

— Не за что.

Она заняла свои руки, накладывая себе яичницу. Она чувствовала его мужской запах — смесь пряного лосьона после бритья, намека на мыло и чего-то еще, уникального. Она ненавидела то, как это заставляло ее живот трепетать, а пальцы дрожать. Но ей удалось успешно поставить тарелку на стойку и устроиться на табурете рядом с ним.

Они ели молча, и Саванна была благодарна. Коул был погружен в себя и спокоен, и в такие моменты она ловила себя на том, что задается вопросом, чего еще она не знает об этом человеке. Ее мысли вернулись к исчезновениям Коула по воскресеньям. Ей было любопытно, но она не спросила его прямо. Она была благодарна Коулу за все, что он для нее сделал. Каким-то образом она знала, что он скажет ей, в конце концов, когда будет готов. А до тех пор она выкинет это из головы и будет жить дальше. Она не стала бы засыпать Коула вопросами, не тогда, когда он был так нежен и осторожен с ее прошлым. И она не позволит своему прошлому испортить ее шанс на счастливое будущее.

После завтрака Саванна молча сгребла Каддлс в объятия и пристроила у себя на груди. Не желая в тот момент идти к Коулу за утешением, как ей инстинктивно хотелось, она удовлетворилась привязанностью милого щенка. Она хотела, чтобы Коул заключил ее в объятия и поцелуями прогнал ее боль. Но он продолжал сидеть за столом, поглощая свой завтрак, как будто думал так же напряженно, как и она.

Как бы сильно Саванне ни хотелось верить, что она снова исцелилась, она знала, что это неправда. Ей все еще иногда снились кошмары о жизни в комплексе, о том, что Диллон придет за ней, как и обещал. И она все еще видела во сне смертельную аневризму своей матери, просыпаясь в слезах и дрожа. Она отогнала бы эти мысли, похоронив боль, и прижималась бы ближе в объятиях Коула в те ночи. Это было в прошлом, и она не позволит этому причинить ей боль. В часы бодрствования ее страх был другим. Настолько острый, что она могла протянуть руку и коснуться его. Она боялась остаться одна. Она хотела, чтобы Коул заметил ее, как подобает мужчине, обнял, заставил снова почувствовать себя желанной, цельной. Но каждый раз, когда она пыталась показать ему, что ей нужно, искушая его, обвиваясь вокруг него всем телом, как будто давая ему намек на то, чего она жаждет, он напрягался, как будто ему было больно, и выкрикивал предлог, чтобы убрать ее руки. Его отказ медленно разрушал ее, заставляя задуматься, почему она нигде не вписывалась — почему ее не хотели.

Возможно, если ей удастся сломать его барьер, она сможет показать Коулу, как хорошо им будет вместе. Возможно, это ничего не изменит, но, возможно, это изменит все. Может быть, он наконец-то увидит, как сильно она заботится о нем, и признает, что у него тоже есть чувства к ней.