Современная идеологическая борьба и проблемы языка

В современной науке все большее внимание уделяется идеологическому аспекту теоретического освещения и практического решения языковых проблем. Тем не менее разработка этих проблем отстает от запросов современного общественного развития. В общелингвистических и социолингвистических исследованиях обычно только по ходу дела говорится об идеологии и идеологическом аспекте рассмотрения языковых проблем. Существует очень мало исследований советских ученых, в которых специально анализируются идеологические проблемы развития языковой жизни современного общества (см.: [Дешериев, 1972; Белодед, 1974; Крючкова, 1976; Будагов, 1978; Баграмов, 1979]). Возможно, этим объясняется тот факт, что до сих пор отсутствует литература, в которой идеологический аспект был бы выделен из других – общелингвистического, философского, социолингвистического и методологического. К сожалению, в нашей лингвистической литературе также не предпринято, насколько нам известно, научное обоснование взаимоотношения между общелингвистическим, философским, методологическим и социологическим аспектами. Разумеется, не следует пытаться провести резкую границу между этими аспектами. Существует немало проблем, нуждающихся в комплексной разработке с учетом отношений между материальным и идеальным, взаимоотношений философского, социологического, методологического и социолингвистического аспектов их исследования.

В основе всех этих связей лежат материальные и идеологические отношения.

Изложенное следует учитывать, анализируя язык как орудие идеологии и как объект идеологической борьбы. Язык служит орудием идеологии в том смысле, что любая идеология влияет на язык, стремясь использовать его в своих целях. В то же время вся идеологическая система, стихийно или в результате сознательного вмешательства, отражается в лингвистической системе, выражается в языке, и в этом смысле язык является объектом и средством идеологической борьбы. Поэтому особенно важно научно обоснованно исследовать актуальные проблемы современного общественного развития, связанные с языком как объектом идеологической борьбы между социалистической и буржуазной идеологией.

Проблема сочетания идеологического, философского, методологического и социолингвистического

Рассмотрение проблемы отношения идеологии (как формы общественного сознания, теоретического мышления и как раздела марксистско-ленинской науки) к языку и языкознанию ясно показывает самую тесную связь между марксистско-ленинской философией, методологией, социологией и идеологией. Вместе с тем необходимо учитывать, что философия и методология – не одно и то же, методология и социология также не одно и то же; тем более невозможно игнорировать различие между идеологическими и социологическими аспектами исследования языка, социолингвистической проблематики. Философский, методологический, гносеологический, социологический и идеологический аспекты исследования языка нельзя рассматривать как «конгломерат» аспектов, каждый из которых лишен своей специфики. Между тем на практике чаще всего происходит именно так, что объясняется определенными трудностями соотнесения этих аспектов, особенно при наличии комплексных, например социолингвистических, проблем, диалектической взаимозависимости между ними.

Идеология, как и философия, характеризуется по-разному представителями различных философских, социологических и общественно-политических направлений. В советской философской литературе идеология определяется как

По Ф. Энгельсу, образование «чистой идеологии» происходит путем выведения понятий, представлений о действительности, свойства предмета познаются «не путем обнаружения их в самом предмете, а путем логического выведения их из понятия предмета»[5].

Ленинское определение идеологии также пронизано глубоким осмыслением процесса возникновения и развития идеологии как особого вида теоретического мышления. В.И. Ленин отмечает, что идеология возникает как теоретическое мышление, вырабатывается и развивается теоретиками, учеными, мыслящими представителями классов[6].

В партийных документах подчеркивается, что виды и формы буржуазной идеологии, методы и средства обмана трудящихся многообразны[7]. Иные цели преследует марксистская идеология, которую В.И. Ленин определил как «пролетарскую идеологию – учение научного социализма, т.е. марксизм»[8].

Основоположники марксизма-ленинизма рассматривают идеологию в двух аспектах:

1) идеология –

2) идеология –

В связи с характеристикой отношения идеологии к другим формам общественного сознания важно указать на то, что

Всякая система взглядов, любые отношения используют лингвистические средства для своего выражения и таким образом отражаются в языке, в его устной и письменной формах, в текстах, понятиях, сформулированных посредством языка теоретических концепциях. Так выясняется внутренняя связь идеологии с философией, социологией, методологией, гносеологией, этикой, эстетикой.

Философия марксизма-ленинизма, как известно, отличается от любой частной науки, в том числе лингвистики и социолингвистики, своим мировоззренческим характером, мировоззренческой природой. Будучи мировоззрением, она обладает и идеологическим характером. Таким образом, философия непосредственно связана с идеологией. Но это лишь одна из сторон, одна из сущностных характеристик философии. Во всем главном, как признано в советской марксистско-ленинской литературе, философия – это форма общественного сознания, наука о всеобщих законах развития природы, общества и мышления.

Вместе с тем идеологическая функция – важная функция марксистской философии, ее мировоззренческой сущности. В этом одна из причин того, что идеологическая роль философии особенно возросла в современную эпоху в условиях обострения борьбы между коммунистическим и буржуазным мировоззрениями. Поэтому марксистско-ленинская философия имеет основополагающее значение для успешного ведения идеологической борьбы в области решения языковых проблем, особенно социолингвистических проблем большого общественного значения. При этом следует различать соответствующие общие комплексные проблемы философии и идеологии и специфические вопросы идеологии, не абсолютизируя границы между ними.

В теории марксизма-ленинизма важное место занимает методология. В советской специальной литературе методология определяется в двух взаимосвязанных аспектах: с одной стороны, как учение о структуре, логической организации, методах и средствах деятельности. В этом случае мы имеем дело с так называемыми нормативной методологией и дескриптивной (описательной) методологией. В том и другом случае функцией методологического знания считается внутренняя организация процесса познания. С другой стороны, под методологией понимают учение о принципах, формах и способах научно-познавательной деятельности.

В центре нашего внимания – философская методология, методологические функции которой выполняет «вся система философского знания» [БСЭ, XVI, 165]. Из этого следует, что методология неразрывно связана с философией. Об этом свидетельствует и тот факт, что

Отсюда вытекает связь методологии с идеологией.

Касаясь вопроса о взаимоотношении марксистско-ленинской методологии и языкознания, следует особо подчеркнуть то обстоятельство, что

Социология как самостоятельная наука об обществе возникла в XIX в. Термин «социология» был введен французским ученым Огюстом Контом – основателем позитивизма. Но только К. Маркс

Социология возникла на стыке общественных наук, с которыми она тесно связана, но границы между социологией и другими науками резко не очерчены. Это и понятно, так как каждая из них наряду с социологическими, комплексными проблемами имеет и свою специфическую проблематику, благодаря которой соответствующая отрасль науки может существовать как самостоятельная область знания. Это относится и к социолингвистике. Усиление и расширение процессов социологизации различных общественных наук углубляет связи социологии с этими областями знания.

В марксистско-ленинской социологии принято разграничивать три раздела (или уровня):

1) общую теорию, в основе которой лежит исторический материализм как составная часть марксистской философии;

2) специальную теорию конкретной отрасли социологии (например, социальной лингвистики);

3) частные эмпирические исследования (например, конкретные социолингвистические исследования функционирования языка в той или иной сфере, в школе, на заводе и т.д.).

Все три раздела взаимосвязаны, взаимопроницаемы. Советская социолингвистика, как отрасль марксистской социологии, исходит из принципиальных установок этих трех разделов [СИ, 1969].

Иначе обстоит дело в буржуазной социологии, которая испытала сильное влияние позитивизма О. Конта и Г. Спенсера. Выделяя два направления социологических исследований – общетеоретическое и эмпирическое – она отвергла философскую методологию под воздействием концепции О. Конта, полагавшего, что социологическая наука не нуждается в философских основах. Необходимо учитывать, что различные направления современной буржуазной социологии разнородны по своим идеологическим установкам, как это убедительно показано в специальной советской социологической литературе [ИБС, 1970]. В зарубежной немарксистской социологии выделяют следующие основные направления:

1) направление, ставящее своей основной идеологической целью разработку социальных основ политической, идеологической и военной стратегии империалистических держав. Идеологами этого направления являются апологеты капиталистической системы З. Бжезинский (см.: [Келле, 1969, 26 – 27]), Г. Кан [Там же, 27] и некоторые другие буржуазные реакционные социологи;

2) направления, представители которых ставят своей задачей создание разных общих теоретических концепций, враждебных марксизму-ленинизму (например, социологические концепции «Стадии экономического роста» У. Ростоу, «Индустриальное общество» Р. Арона (см.: [СИ, 1969; ИБС, 1970]), «Постиндустриальное общество» Д. Белла и др.). Одни представители этих направлений пытаются следовать буржуазно-либеральным реформистским идеологическим установкам, другие же стремятся отмежеваться от политики и заниматься исследованием узко специальных проблем социального развития. Но стремление освободиться от идеологического и политического влияния в социальных исследованиях также представляет собой определенную идеологическую концепцию;

3) направление так называемой «радикальной, или критической, социологии», сторонники которого, исходя из либеральных и мелкобуржуазных установок, делают попытки критического отношения к капиталистическому строю;

4) среди представителей различных буржуазных социологических направлений есть ученые, которые стараются использовать в интересах своих концепций некоторые теоретические положения и метод социальных исследований К. Маркса, в то же время чаще всего отвергая идеологию марксизма-ленинизма.

Критикуя эти социологические направления с позиций марксистско-ленинской идеологии, необходимо подходить к ним дифференцированно. Вместе с тем надо учитывать, что внутри каждого из этих направлений идеологический аспект социолингвистических исследований занимает довольно скромное место.

Анализ взаимодействия идеологического и гносеологического в социолингвистических исследованиях

В соответствии с этими целями и задачами нужно подвергнуть тщательному анализу взаимодействие идеологического и гносеологического в социолингвистических исследованиях.

Гносеология (теория познания, эпистемология), как раздел философии, изучающий предпосылки, условия, природу и возможности человеческого познания, также непосредственно связана с идеологией, социологией и социолингвистикой. Как известно, в гносеологии различаются два основных направления – материалистическое и идеалистическое.

В то же время

То же самое следует сказать о преувеличении идеологической функции языка и умалении его познавательной функции в социолингвистических исследованиях, что ведет к грубым теоретическим ошибкам, и неучету особенностей исторического периода, конкретных условий, к субъективизму и волюнтаризму. Так, например, в свое время обучение в начальных национальных школах малочисленных народностей Крайнего Севера по желанию родителей было организовано на русском языке. При этом учитывались факторы идеологического и познавательного характера. В 70-х годах некоторые специалисты по северным языкам выступили с требованием перевода обучения в указанных школах на родные языки малочисленных народностей. Осуществление этого мероприятия привело бы к преувеличению идеологической функции языка без должного учета его познавательной функции и жизненно важных социальных и культурных интересов малых народностей Севера. Поэтому родители и органы народного образования не приняли предложение о переводе обучения на указанные языки, которые преподаются как предметы.

Обоснованная критика рассмотренного предложения социолингвистами и их научно-практические рекомендации сыграли свою роль в правильном сочетании идеологической и познавательной функций родного и русского языков в национальных школах далекого Севера.

Среди новейших концепций в буржуазной социологии примером недооценки диалектического сочетания идеологической и познавательной функций языка служит социолингвистическая теория «языковых кодов» Б. Бернстайна [Bernstein, 1962] (более подробно об этой теории см. ниже), который пытался подвести под свою теорию «гносеологическую базу», следуя при этом неогумбольдтианским установкам, переоценивающим возможности воздействия языка на социальные структуры. Это – преувеличение роли языка в жизни общества. Язык сам по себе не может оказывать определяющее влияние на структуру общества и изменить ее. В указанной теории даже не поставлена проблема диалектического сочетания идеологической и познавательной функций языка в соответствующих условиях общественной жизни. Такое сочетание в принципе невозможно в обществе, разделенном на антагонистические классы. Только целеустремленная идеологическая борьба, направленная на ликвидацию господства буржуазной идеологии, может создать необходимые условия для диалектического сочетания идеологической и познавательной функций всех языков в интересах трудящихся.

Как явствует из изложенного, исследование взаимодействия идеологической и познавательной функций языков как в современном социалистическом, так и в буржуазном обществе имеет общетеоретическое, социальное и практическое значение. Тем не менее ученые, рассматривая гносеологические проблемы языка, языкознания, чаще всего обращаются к истории, полагая, что таких проблем нет в современном общественном развитии. Познание – это историческая категория. Каждая эпоха порождает свои языковые проблемы познания, в том числе и сложные лингвистические и социально-лингвистические проблемы. Актуальность их обычно зависит от остроты социальных противоречий, классовой борьбы, а также борьбы между различными философскими, социологическими и лингвистическими направлениями. Наша эпоха – эпоха социалистического, коммунистического строительства – породила свои языковые проблемы познания идеологического характера. К числу таких проблем относится актуальная проблема возможности и целесообразности использования тех или иных языков в целях познания, отражения в общественном сознании их носителей всех достижений современного человечества, овладения ими средствами современных языков. Марксистско-ленинская гносеология, как теория познания, признает бесконечные потенциальные возможности развития любого естественного языка и лингвистического отражения, выражения им объективной действительности (вопрос о степени совершенства того или иного языка, его структуры – это другая проблема).

На заре Советской власти в условиях сплошной неграмотности, царившей среди подавляющего большинства трудящихся, наша страна должна была решать вопрос об использовании родных языков для быстрейшего просвещения их носителей, развития их общественного сознания. Наиболее целесообразное решение этого вопроса зависело не только от гносеологического обоснования положения о бесконечных потенциальных возможностях развития любого языка. Возникали другие сложные проблемы, нуждавшиеся в комплексной разработке исходя из конкретных задач развития советского общества того периода, с учетом особенностей состояния национальных отношений в стране и т.д. Таким образом, в научном обосновании правильного решения данного вопроса переплетались гносеологические, социологические, идеологические и другие аспекты.

Нашей науке известны были существующие концепции по данному вопросу. С самого начала была отвергнута шовинистическая концепция идеологов царизма, преследовавших те же цели, какие ставят перед собой идеологи империализма, неоколониализма и расизма. Выразители идеологии царизма выступали против развития национальных языков. Защитники антигуманистической политики царизма учитывали познавательное значение родных языков, которые могут послужить исключительно важным средством духовного развития их носителей. Это обстоятельство противоречило идеологическим целям царизма держать народы в рабстве, невежестве. Вот почему они так боялись утверждения языков письменностью, литературной обработкой, введением их в школы. Так переплетались идеологическое, гносеологическое, социологическое и социально-лингвистическое.

Один из крупнейших лингвистов мира, А. Мейе, как и другой известный французский лингвист, Ф. Брюно, недооценивая познавательное значение родных языков национальных меньшинств, выдвигал на первый план социальный фактор, связанный с явлением языковой изоляции, могущей возникнуть в случае развития языков национальных меньшинств. Как отмечал Μ.В. Сергиевский,

Некоторые вожди II Интернационала, исходя из иных позиций, недооценивали национальные языки и национальные культуры. Так, К. Каутский полагал, что

Советские модели сочетания идеологического, познавательного и социологического в развитии национальных языков

Ни одна из изложенных выше концепций не позволяла с жизненной необходимостью и максимальной целесообразностью сочетать гносеологический, идеологический, социологический и собственно национальный аспекты постановки и решения языковых проблем на разных этапах социалистического строительства в СССР. Марксистско-ленинский диалектический подход к этим проблемам дал возможность успешно решать эти проблемы с должным учетом исторического периода, конкретных условий языковой действительности. В первый период были выдвинуты и реализованы советские модели развития национальных языков, которые обеспечили диалектическое сочетание всех этих аспектов с соответствующей трансформацией их исходя из конкретных местных условий и жизненных потребностей каждой союзной, автономной республики, автономной области и автономного округа. Как известно, они (модели) дали весьма положительные результаты, см.: [ЗРЛЯ, 1976; ВРНЯ, 1980; ТПСЛ, 1981]. Ниже дается краткое освещение их реализации в области развития общественного сознания, т.е. осуществления требований преимущественно гносеологического, идеологического и социально-лингвистического аспектов.

Так, идеологическое и гносеологическое играют важную роль в формировании и развитии того или иного образа жизни. Например, основой социалистического образа жизни является трудовая деятельность строителей нового общества, которая может быть представлена главным образом в трех формах:

а) в форме физического труда,

б) в форме физической и умственной деятельности,

в) в форме «чисто» умственной (духовной) деятельности.

Соответственно различна роль языка в этих трех формах трудовой деятельности. В первой форме язык играет главным образом вспомогательную роль как средство общения. Во второй – роль языка зависит от соотношения физического и умственного труда. Возрастание умственной деятельности людей сопровождается повышением роли языка в жизни общества как главного орудия мыслительной деятельности. В третьей форме язык выступает в качестве главного орудия реального проявления системно организованной умственной (духовной) деятельности как важнейшего средства общения и развития общественного сознания.

Разграничение указанных трех форм, видов трудовой деятельности проведено лишь с той целью, чтобы попытаться охарактеризовать роль языка в разных видах трудовой деятельности, а также выявить степень использования языка в каждой из них. (При этом, конечно, нужно учитывать, что языковое общение осуществляется всюду – в трудовой деятельности, во время отдыха, развлечений и т.д., где люди общаются между собой.)

Древнейшей формой трудовой деятельности людей является физический труд. Значительно позже возникают вторая и третья формы. До настоящего времени они сосуществуют у большинства народов мира в разных соотношениях. Мы попытаемся охарактеризовать их в плане их соотносительного развития в советскую эпоху в различных союзных и автономных республиках, автономных областях и округах преимущественно с точки зрения использования разных языков в развитии социалистического образа жизни в многонациональном Советском государстве.

В разные периоды развития Советского государства соотношение анализируемых трех форм трудовой деятельности в жизни народов СССР было различным; следовательно, неодинакова была и роль не только различных языков в образе жизни разных народов, но и одного и того же языка в образе жизни его носителей. Соответственно различны были и советские модели диалектического сочетания идеологического, гносеологического и социологического в развитии национальных языков народов СССР. Эти модели создавались с учетом особенностей разных периодов социалистического строительства.

Первый период – это период существования досоциалистических наций и народностей, а также досоциалистических национальных культур. Он относится к дореволюционной эпохе. В это время у народов России существовали разные уклады жизни, разные типы культур, это был период господства разных типов религиозных идеологий в духовной жизни подавляющего большинства носителей каждого языка, разжигания царизмом национальной вражды между народами, царство неграмотности и невежества. Это был период господства физического труда и буржуазно-помещичьей идеологии.

В жизни подавляющего большинства народов почти полностью отсутствовали такие виды умственной, духовной деятельности, как профессиональное искусство, художественное, научное и техническое творчество, образование на всех ступенях (начальное, среднее общее, среднее специальное, профессионально-техническое, высшее) на родных языках. То же самое следует сказать об общественно-политической деятельности и сферах массовой коммуникации. Духовная деятельность подавляющего большинства народов была в основном ограничена видами фольклорного творчества. Огромное большинство языков было бесписьменными.

В дореволюционной России господствующей в общественном сознании всех народов была религиозная идеология. Главным средством ее пропаганды и распространения служили родные языки. Поскольку подавляющее большинство носителей языков было неграмотным, основной формой пропаганды и распространения религии служил народно-разговорный язык, поэтому религия пропагандировалась и распространялась среди населения главным образом путем проповеди в церкви, в семье. Мораль, этика, обычаи были пропитаны духом религиозной идеологии.

Таким образом, 95 – 96% носителей подавляющего большинства языков дореволюционной России в условиях господства религиозной идеологии было неграмотным. Лишь в Эстонии, Латвии и Литве процент грамотности населения был высоким: в Эстонии – свыше 96%, в Латвии – около 80 и Литве – примерно 55%. В составе ряда народов грамотные составляли 20 – 25%, среди русских – около 30% [НХ, 1972].

Неграмотность подавляющего большинства населения вела к тому, что невозможно было пользоваться в широких масштабах второй и третьей формами трудовой деятельности. В этих условиях перед Советской страной стояла задача в кратчайший срок обогатить общественное сознание основной массы носителей всех языков народов СССР важнейшими достижениями мировой культуры, науки, техники. Для этого необходимо было прежде всего ликвидировать неграмотность, памятуя указание В.И. Ленина о том, что неграмотный человек не может быть сознательным строителем социалистического и коммунистического общества. Процесс обогащения общественного сознания трудящихся достижениями мировой культуры, науки и техники должен был сочетаться с процессом развития у них социалистического сознания в условиях бурного строительства социализма в Советском Союзе.

Второй период – это период социалистического строительства в нашей стране и формирования социалистических наций, народностей и социалистических национальных культур.

Для достижения поставленных целей необходимо было широко использовать, во-первых, родные языки народов СССР, во-вторых, русский язык, как один из наиболее развитых языков мира, в котором еще тогда были лингвистически отражены важнейшие достижения мировой науки, культуры, техники. В короткий срок была создана письменность более чем для 50 ранее бесписьменных народов. Страна покрылась сетью пунктов по ликвидации неграмотности, начальных, средних и высших учебных заведений, культурно-просветительных и научных учреждений.

Все это создало необходимые условия для повсеместного перехода к всеобщему начальному обучению и широкому развитию неполной средней школы. Начальное обучение осуществлялось более чем на 70 родных старописьменных и младописьменных языках. Это было одно из крупнейших государственных мероприятий, послужившее надежной базой для небывалого подъема культурного, хозяйственного строительства и всестороннего развития социалистического сознания всех трудящихся страны. Роль родных языков и русского языка как языка межнационального общения была очень велика.

В течение трех лет задача повсеместного осуществления всеобщего начального образования была успешно решена. Реализация Советской властью плана всеобщего начального образования в кратчайший срок была охарактеризована А.Μ. Горьким как уравнение всего юношества в правах на развитие разума. К 1939 г. общая грамотность населения страны в возрасте 9 – 49 лет достигла 87,4 % [НХ, 1972, 35]. Больше того, «к концу тридцатых годов в стране в основном было введено семилетнее обучение в городах, достигнуты большие успехи в его развитии в деревне» [НО, 1967, 17]. По данным переписи 1959 г., в СССР на 1 тыс. чел., занятых в народном хозяйстве, приходилось лиц с высшим и средним (полным и неполным) образованием 433 чел. [НХ, 1972, 37]. Показательны в этом отношении достижения, например, Киргизии, Таджикистана и Туркмении. В 1959 г. на 1 тыс. чел., занятых в народном хозяйстве, имели высшее и среднее (полное и неполное) образование в Киргизской ССР 429 чел., Таджикской ССР – 407 чел. и Туркменской ССР – 497 чел. [НХ, 1972, 631, 644, 669]. Литературные языки союзных республик достигли огромных успехов в своем функциональном и внутриструктурном развитии. Все они стали языками начального, среднего и высшего образования, языками науки и культуры.

Таким образом, в Советском Союзе были созданы все необходимые условия для широкого использования почти всеми трудящимися второй и третьей форм трудовой деятельности – физической и умственной; умственной (духовной). В союзных, автономных республиках, автономных областях и округах значительное распространение получило национально-русское двуязычие. Величайшие успехи были достигнуты в развитии производительных сил, в индустриализации, коллективизации, а также в развитии национальных культур и языков. В общественном сознании господствующей идеологией стала идеология марксизма-ленинизма. Победил, вошел в повседневный быт социалистический образ жизни, один из основных признаков которого – распространение родного и русского языков (наряду с распространением разных типов двуязычия и многоязычия).

В борьбе с религиозной, патриархально-родовой, феодальной и буржуазной идеологиями в общественном сознании передового рабочего класса, колхозного крестьянства и интеллигенции победила марксистско-ленинская идеология. Пережитки религиозной идеологии еще сохранялись главным образом среди самых отсталых слоев населения.

Третий период – это период развития зрелого социализма, когда образовалась новая историческая общность людей – советский народ – и стала развиваться единая общесоветская социалистическая культура. С точки зрения развития языковой жизни и общественного сознания на базе языкового материала данный период характеризуется следующими особенностями.

1. Становлением устной и письменной разновидностей литературных языков на базе различных форм существования языка. Роль территориальных диалектов и просторечия весьма сильно снижается, до минимума сужаются сферы их применения.

2. Повышением в небывалых масштабах общеобразовательного уровня всего народа. Роль различных языков в достижении этого уровня неодинакова. Так, языки народов, давших наименования союзным республикам, выполняли функции языка обучения в начальных, средних общеобразовательных школах и вузах (в результате столь значительного расширения общественных функций этих языков). Поэтому носители указанных языков имели возможности получить среднее общее и высшее образование на родном языке. В то же время многие малочисленные народы автономных республик и областей не пожелали обучать детей на родных языках в средних общеобразовательных школах.

Таким образом, подавляющее большинство народов, давших наименования автономным республикам, а также все носители языков, оставшихся бесписьменными из-за крайней малочисленности их носителей в автономных областях и округах, нуждаются в развитии и практическом применении как родного, так и русского языка и разных типов двуязычия для получения среднего и высшего образования, для овладения разными специальностями, наукой, техникой и т.д. Широкое использование национально-русского двуязычия стало фактором, определяющим современный высокий уровень развития общественного сознания народов автономных республик, областей и округов. Благодаря двуязычию, одним из компонентов которого является русский язык, эти народы получили возможность приобщиться к высшим достижениям современной науки, техники, общесоветской культуры. Национально-русское двуязычие широко распространено и в союзных республиках.

В результате гармонического сочетания родного и русского языков в сферах народного просвещения наша страна достигла огромных успехов в повышении образования в условиях развитого социалистического общества. В 1939 г. число лиц с высшим и средним (полным и неполным) образованием в расчете на 1 тыс. чел. составляло в городах 218, а в селах всего лишь 52 чел. Между тем в 1979 г. число лиц с высшим и средним образованием в расчете на 1 тыс. чел. сельского населения, занятого в общественном производстве, увеличилось по сравнению с 1939 г. в 11 раз, среди городского населения этот показатель возрос в 3,6 раза. Разрыв в уровне образования городского и сельского населения значительно сократился [Н СССР, 1980, 21]. В 1979 г. число лиц с высшим и средним образованием в расчете на 1 тыс. чел. населения, занятого в общественном производстве, составило в городах 863 и селах – 693 человека [Там же].

3. Важнейшими средствами устной и печатной пропаганды, повсеместного распространения и внедрения в общественное сознание наших народов марксистско-ленинской идеологии служили и служат языки союзных, автономных республик, автономных областей и округов, а также русский язык, как общий язык межнационального общения. Они сыграли большую роль в полной победе этой идеологии в духовной жизни народов СССР.

4. В условиях зрелого социализма в небывалых масштабах возросло значение местных языков и общего языка межнационального общения для всемерного и разностороннего развития духовной жизни народов СССР. Об этом свидетельствуют данные о развитии художественной литературы, сценического искусства, культурно-просветительных учреждений, а также сфер массовой коммуникации (печать, телевидение, радиовещание) на всех 70 старописьменных и младописьменных языках советских народов.

5. В развитом социалистическом обществе резко возросла интенсивность межнационального общения, культурного обмена между республиками, областями и округами, братского сотрудничества народов. Это означает расширение сфер применения языка межнационального общения, рост его значения в жизни народов СССР, а также роли разных типов двуязычия локального характера. В этом также проявляется одна из особенностей развития социалистического образа жизни советского общества.

6. Небывалый рост многонациональности коллективов, республик, областей, округов вызывает жизненную потребность в расширении применения русского языка как общего языка межнационального общения в общественно-политической, хозяйственной и культурной жизни. Все это обусловливает необходимость внимательного, чуткого, ленинского отношения к развитию языковой жизни Страны Советов, страны зрелого социализма, при неуклонном осуществлении ленинской национально-языковой политики КПСС.

Таким образом, советская модель развития национальных языков, культур и общественного сознания трудящихся – представителей разных национальностей принципиально отличается от рекомендуемых приверженцами буржуазной идеологии различных моделей развития языковой жизни развивающихся стран.

Язык в его отношении к идеологии

Язык как социальное явление нейтрален по отношению к идеологии. Идеология в марксистско-ленинском понимании – сложное явление. Одна из ее сторон тесно связана с социальными классами. Именно эта сторона идеологии затрагивалась в советской специальной литературе, когда шла острая дискуссия о классовости и неклассовости языка. Вопрос о нейтральности языка по отношению к классу, идеологии почти не разработан с точки зрения внутренней природы языка. Внутренняя структура языка создается, конструируется при помощи звуковой материи и отношений, объективно существующих между звуками, предметами, явлениями действительности, а также абстрактных отношений, создаваемых мыслительным процессом, человеческим сознанием, мышлением в процессе социальной речевой деятельности по образу и подобию отношений, существующих в реальной действительности. Таким образом, звуковая материя и отношения разных типов (пространственные, временные и т.д.) свидетельствуют о материальной природе языка. Без этих основополагающих компонентов язык как социальное явление не может ни функционировать, ни развиваться. При помощи этих компонентов конструируются самые различные структуры естественных и искусственных языков. Об этом свидетельствует существующее множество естественных и искусственных языков.

Внутренние законы функционирования и развития языка носят абстрактный характер. Они могут быть использованы представителями любой социальной группы, любого общественного класса. Поэтому язык как продукт исторического развития народа в течение ряда эпох не является классовым явлением.

Язык оказывает сопротивление любому сознательному и стихийному влиянию внешних факторов, в том числе идеологического характера, если это влияние не соответствует, противоречит внутренним законам его функционирования и развития. Однако бывают случаи, когда потребности общественного развития требуют внесения новых элементов в его структуру, обогащающих его вопреки сопротивлению языковой системы. Такие элементы могут быть двоякого рода:

а) идеологического содержания,

б) идеологически нейтральными.

Исторически сформировавшаяся структура языка, а также созданная по ее образцу структура любого искусственного языка обладает свойством отражать, выражать или не отражать, не выражать «мыслительным процессом», социализацией любые стороны явлений, фактов реальной действительности и духовной деятельности людей. Это положение имеет фундаментальное значение для обоснования принципа нейтральности языка вообще по отношению к отражению, выражению любого мыслительного содержания независимо от того, с какой сферой деятельности людей он (язык) имеет дело – с идеологией, культурой, техникой и т.п. Таким образом, нейтральность языка проявляется не только по отношению к идеологии, к социальным классам, группам.

Идеология в ее отношении к языку

По своей сущности идеология не может быть нейтральной к языку как своеобразному атрибуту общества. Идеология – это не природное явление, существующее независимо от людей, человеческого общества. Идеология – это

Она рождается, развивается в обществе, в процессе деятельности людей. Она – продукт дифференциации общества на антагонистические классы. По своей природе идеология не может не отражаться в языке, поскольку общество, его социальная жизнь не могут существовать без языка.

Влияние идеологии на язык, ее отражение в языке происходит двумя путями – стихийно и сознательно. Стихийное отражение происходит без сознательно предпринятых человеком мер. Взгляды, нравы общественных классов, особенности их образа жизни, интересов, своеобразие взаимоотношений между представителями разных классов, их материальное положение, социальные потребности, характер деятельности, нормы поведения и т.д., проявляющиеся в социальной, духовной и речевой деятельности, отражаются в языке независимо от воли и желания людей.

Как справедливо указывается в специальной литературе, концепция Б. Бернстайна преследует идеологические цели независимо от того, хотел этого автор или нет. Она стремится возвысить роль языка имущих классов, сделать его образцом для рабочего класса, беднейших слоев крестьян. Но попытка

обречена на провал [Келле, 1969, 20 – 21].

Попытки преувеличения идеологической функции языка проявляются и в том, что

Подобные факты обнаруживаются в действиях представителей буржуазной идеологии, стремящихся в своих классовых интересах исказить смысл, содержание таких терминов, как «социализм», «коммунизм», «интернационализм» и т.д.

Однако эти факты при всей их важности относятся к более частным явлениям внутренней структуры языка. Для современной идеологической борьбы более важными являются глобальные социально-лингвистические проблемы широкого социального значения. К ним относятся:

1) проблема судеб национальных языков, особенно «малых» народов,

2) роль мировых языков в современном общественном развитии,

3) социальные проблемы развития общественных функций национальных языков,

4) мировой лингвистический процесс и тенденции его развития, и др.

Вместе с тем общественные классы, обычно в лице их наиболее активных представителей, идеологов, выражающих интересы того или иного класса, сознательно стараются внести те или иные дополнения, изменения в язык, в его функционирование, чаще всего в его словарный состав. Например, стремление буржуазных идеологов заменить слова капитализм, капиталист, эксплуатация, эксплуататор и т.д. другими, идеологически «нейтральными». Попытки эти тщетны, так как объективную социальную действительность нельзя изменить, как нельзя затушевать социальные противоречия.

То же самое, но в ином аспекте следует сказать о «теории языковых кодов» Б. Бернстайна. Здесь мы имеем дело с попыткой изменить языковую действительность, сблизить так называемый «ограниченный код», которым пользуется подавляющее большинство рабочего класса, с «формальным кодом», который применяют представители верхушечных слоев, имущих классов; стремлением если не уничтожить, то во всяком случае значительно сократить разницу между этими двумя кодами, преобразуя первый. При этом реальная социальная жизнь общества, классов остается без изменений. Однако язык, без которого общество не может существовать, отражает реальную социальную жизнь общества, и поэтому нет основания надеяться на значительное преобразование «ограниченного кода», на его слияние с «формальным кодом» путем навязывания особенностей языка имущих слоев рабочему классу. Для формирования единых норм общенационального литературного языка нужно изменить социальную действительность капиталистического общества.

В этом отношении показательным является советский опыт решения национально-языковых проблем.

Отношение идеологии к языку и языкознанию следует рассматривать в двух взаимосвязанных аспектах:

1) использование идеологией языка в качестве орудия,

2) язык как объект идеологической борьбы.

Выше мы уже коснулись этих двух аспектов влияния идеологии на язык. В том и другом случае представители разных идеологий стараются максимально использовать почти неограниченные возможности применения языка в идеологических целях. Стихийно или сознательно идеологическую функцию могут выполнять как язык в целом, так и любые элементы его структуры. Однако в социальном отношении наиболее важной является идеологическая функция языка в целом.

Рассматривая проблему отражения идеологии в общественной деятельности в широком философском аспекте, В.Н. Волошинов утверждал:

В качестве орудия идеологии чаще всего выступают элементы внутренней структуры языка (слова, звуки, синтаксические, стилистические, морфологические явления). Между тем в функции объекта идеологической борьбы, как правило, используется язык в целом. Вместе с тем в роли орудия идеологии и объекта идеологической борьбы могут применяться как язык в целом, так и его структурные элементы.

Идеологическая борьба и глобальные социолингвистические проблемы современного общественного развития

В современной идеологической борьбе особое внимание уделяется глобальным социально-лингвистическим проблемам. Вместе с тем широкий социальный и идеологический интерес представляют социально-лингвистические проблемы крупнейших многоязычных государств, а также отдельных народов. В соответствии с этим рассмотрим актуальные языковые проблемы современного развития в аспекте идеологической борьбы. Представляется принципиально важным разграничить социально-лингвистические проблемы:

а) глобального значения,

б) отдельных континентов и крупнейших многонациональных государств,

в) отдельных народов и социумов локального значения.

Глобальные социолингвистические проблемы – это проблемы, которые затрагивают в той или иной степени интересы всех народов мира. Это мировые социолингвистические проблемы (например, проблемы мировых языков, языков мировой науки, техники, культуры).

Общие социолингвистические проблемы идеологического характера возникают и на континентах (например, в Африке), в больших многонациональных государствах (например, в Индии). Эти проблемы примыкают к глобальным социолингвистическим проблемам (в связи с проблемами мировых языков, языков межнационального общения и т.д.).

В той или иной мере к глобальным социолингвистическим проблемам примыкают и жизненно важные для отдельных народов и социумов проблемы локального значения (например, языковые проблемы отдельных народов и мелких государств в Африке, в Бельгии, Канаде). Таким образом, и последние проблемы связаны с судьбами отдельных языков, важнейшими жизненными потребностями тех или иных народов. Принципиальный подход к решению социолингвистических проблем всех трех групп является разным у представителей социалистической идеологии и буржуазной идеологии. Поэтому все эти проблемы являются объектом острой идеологической борьбы.

Идеология, подобно социологии как науке об обществе, изучает любые типы общества, общественных ячеек, любые социальные явления. Это обстоятельство позволяет представителям самых различных философских, социологических, идеологических и политических направлений создавать разные идеологические концепции и социологические теории глобального, регионального и частного значения.

То же самое следует сказать и о социолингвистических теориях. К сожалению, в социолингвистике почти не представлена достаточно аргументированная глобальная специальная социолингвистическая теория, научно обоснованно анализирующая современную мировую социально-лингвистическую практику. Однако в отличие от других социолингвистических направлений советская социолингвистика в постановке и решении своих глобальных проблем базируется на идеологических основах марксистско-ленинской науки.

Такое состояние социолингвистической теории объясняется многими причинами. На наш взгляд, изложенное обусловлено главным образом двумя причинами. Во-первых, мы, социолингвисты, увлекаемся изучением отдельных вопросов, узкоспециальных проблем, а также проблем регионального и частного характера. Разумеется, исследованию узкоспециальных проблем необходимо уделять должное внимание. Однако неправомерно сводить к этому всю социолингвистику. Быть может, ни одна отрасль науки о языке так не нуждается в глобальных комплексных междисциплинарных исследованиях, как социолингвистика. Во-вторых, существует широко распространенное мнение, согласно которому социолингвистика, как и вообще лингвистика, чисто описательная, синхронная наука, не имеющая прямого отношения к глобальным проблемам мирового социального развития (см., например: [Белл, 1980]). Следовательно, не может быть и общей социолингвистической теории, призванной объяснять закономерности развития, современного состояния и перспектив мировой социально-лингвистической практики. Как известно, существуют и концепции, переоценивающие роль языка в жизни общества. Между тем нельзя ни недооценивать, ни переоценивать роль языка, языков вообще в жизни общества.

Современное общественное развитие представляет собой всеобъемлющий общечеловеческий социальный процесс, одним из важнейших компонентов которого является научно-техническая революция. Социолингвистический аспект изучения нашей эпохи требует учета всего комплекса проблем, современного общественного развития, а не только его чисто научно-технической стороны. Все стороны человеческой деятельности, все социально осмысленное, выделенное человеческим сознанием, отражается в языке. Поэтому язык можно назвать своеобразным барометром общественного развития.

Развертывание современных многоаспектных социальных процессов, научно-технической революции оказывает огромное воздействие на функционирование, развитие и взаимодействие языков мира, на мировой лингвистический (языковой) процесс.

В этой связи следует подчеркнуть, что современное общественное развитие и научно-техническая революция обусловили жизненную потребность в разработке проблемы взаимоотношения социального и структурного подхода к языку. По мере углубления общественного развития и развертывания научно-технической революции усилился процесс кажущейся «эмансипации» языка и сознания, их абстрагирования от материального. Это привело к широкому распространению научно несостоятельных концепций в языкознании, к попыткам рассматривать язык, его структуру как только «чистую структуру отношений», без должного учета его социальной природы и материального субстрата.

При исследовании языка, его структуры неправомерна абсолютизация дематериализированных, «чистых» отношений. Конечно, можно исследовать язык в определенных целях как структуру отношений, по неправомерно сводить главное в природе языка к «чистым» отношениям. Необходимо учитывать социальную природу языка.

Как отмечает H.С. Чемоданов,

Можно оспаривать некоторые стороны этого определения (например, формы существования языка нуждаются в изучении и в аспекте лингвистики внутренней, а закономерности внутренней структуры языка подлежат исследованию в аспекте лингвистики социальной). Это и понятно: между лингвистикой структурной и лингвистикой социальной нет абсолютной границы, они взаимосвязаны, взаимопроницаемы. При всем этом следует признать обоснованной основную идею рассматриваемого определения, а именно выделение главной линии различения лингвистики внутренней и лингвистики социальной. Далее H.С. Чемоданов пишет:

Остановимся на краткой характеристике важнейших, на наш взгляд, глобальных мировых социолингвистических проблем (в порядке постановки вопроса). Разумеется, мы не можем претендовать на достаточно глубокое и разностороннее освещение рассматриваемых проблем. Если мы сумеем теоретически, социолингвистически обосновать постановку проблемы и необходимость развертывания работы по созданию комплексных фундаментальных социолингвистических исследований широкого масштаба, то наша задача будет, как представляется, выполнена.

При определении принципов выделения и характеристики глобальных проблем социолингвистики и социолингвистической практики мы исходим из следующих теоретических и методологических установок:

а) невозможности возникновения, существования и развития человеческого общества без языка;

б) невозможности нормального человеческого общения и познания без языка;

в) наличия современного многоязычия;

г) различного характера функциональной дифференциации языков мира;

д) социальной оценки многонационального состава человечества, ныне насчитывающего более 4 млрд. чел., его дифференциации по численно увеличивающимся нациям, народностям, подверженным в свою очередь внутренней дифференциации по общественным классам, социальным, территориальным, профессиональным группам, а также по культурам, религиям, идеологиям и т.д., которые оказывают соответствующее влияние на функциональное и внутриструктурное развитие языков;

е) критики разных теорий деградации естественных языков, «терминологического взрыва», возникновения «пропасти» между общелитературным языком и языком науки и т.д., обусловленных методологически несостоятельным осмыслением социальных факторов, связанных с научно-технической революцией и некоторыми тенденциями современного общественного развития.

Из мировых, глобальных социолингвистических проблем на первый план следовало бы выдвинуть, на наш взгляд, прежде всего проблемы языка (языков):

1) международного общения и сотрудничества народов мира;

2) мировой науки и техники;

3) массовой коммуникации (прежде всего в сферах печати, радиовещания, телевидения и кино);

4) мирового лингвистического процесса;

5) мировой культуры, а также комплексные социолингвистические и экономические проблемы оптимального материального обеспечения функционирования и развития литературных языков народов мира; социально-языковые проблемы среднего общего, среднего специального, профессионально-технического и высшего образования; исследование степени отражения в разных языках современного уровня развития общественного сознания во всем многообразии его проявления; развитие общественных функций литературных языков и нек. др.

Социолингвистические проблемы языка (языков) международного общения и сотрудничества народов в нашу эпоху стали особенно актуальными, жизненно важными. Это объясняется тем, что после второй мировой войны в связи с разгромом фашизма, углублением мирового процесса общественного развития, с ликвидацией колониальной системы, созданием Организации Объединенных Наций, развертыванием научно-технической революции в невиданных в истории масштабах расширяются культурные, экономические, общественно-политические и научные связи между народами. Соответственно возросли социальные нужды в мировых языках, в языках международного общения, которые удовлетворяли бы запросы мирового развития. Возникли новые закономерности в противоречивом развертывании мирового лингвистического (языкового) процесса. Важнейшими из них являются: постепенное выделение так называемых мировых языков, расширение сфер их применения, возрастание их роли в мировом развитии; развертывание процесса интенсивного увеличения числа языков международного (в масштабах отдельных континентов, регионов) и межнационального (в рамках главным образом многонациональных государств) общения; резкое увеличение числа письменных, литературных языков во всем мире, расширение их роли в жизни их носителей; постепенное сокращение числа языков в мире вследствие выхода из употребления языков очень малочисленных народностей и этнических групп и перехода их носителей на языки крупных наций, среди которых они живут. Эти процессы развиваются в разных регионах мира весьма по-разному [Холмогоров, 1970].

Существуют разительные различия в темпах роста населения и повышения его общеобразовательного и культурного уровня между отдельными континентами и странами. Точно так же существуют разительные различия в степени лингвистического отражения в разных языках мировой материальной и духовной культуры человечества.

По данным на 1971 г., из 2.976 языков приблизительно 2.700 – языки бесписьменные. Нет никакого основания полагать, что все эти 2.700 языков станут мировыми языками или языками международного и межнационального общения. Языки, входящие в «клуб мировых языков», характеризуются прежде всего всеобъемлющим отражением в них достижений человечества во всех сферах социальной жизни. Отражение, выражение этих достижений в языке – многовековой и дорогостоящий в экономическом плане и духовном отношении процесс, с которым связаны сотни миллионов людей. Поэтому со всех точек зрения человечество не заинтересовано в чрезмерном расширении числа мировых языков. Совершенно ясно, что даже сотая часть существующих языков не может стать мировыми языками.

Каждый мировой язык в условиях современного развития человечества выступает в функции:

1) языка, на котором создана одна из величайших национальных культур;

2) основного языка современной науки, культуры, техники и сотрудничества народов одного или нескольких больших регионов мира;

3) одного из языков мирового развития, т.е. языка, в котором всеобъемлюще отражаются все достижения всей человеческой культуры, всей современной науки и техники;

4) одного из языков международного общения и сотрудничества.

Каждый из мировых языков (например, английский, русский, французский, немецкий, испанский, китайский) имеет свои особенности, обусловленные объемом его общественных функций, сферами его применения и т.д. Это можно показать на примере русского языка, выполняющего специфические социальные функции. При этом, разумеется, ни один здравомыслящий человек не может преследовать абсурдной идеи вытеснения из мирового обихода английского, французского, немецкого, испанского или какого-нибудь другого мирового языка.

Характеризуя специфические особенности русского языка (в качестве примера) как одного из мировых языков, целесообразно отметить, что он выполняет и такие социальные функции, каких не выполняет ни один из других мировых языков. К таковым относятся:

1) функции национального языка русского народа – создателя одной из величайших культур;

2) функции языка межнационального общения и культурного обмена между народами СССР;

3) функции основного языка культурного обмена между СССР и другими социалистическими странами;

4) функции единственного языка в мире, на котором наиболее полно представлены основные достижения социалистической культуры всех наций и народностей СССР, а также народов социалистических стран;

5) функция языка, на котором существует самая богатая и разносторонняя марксистско-ленинская литература по философии, методологии, культуре, идеологии и некоторым другим отраслям знания;

6) функция языка, на который переводится максимальное количество книг с других языков мира;

7) функции языка, на котором существует самая богатая в мировой истории литература о невиданном ранее опыте экономического, культурного, языкового строительства.

Этот опыт является особенно ценным для развивающихся стран. Указанные специфические социальные функции русского языка, позволяющие ему занять особое место среди мировых языков, показывают, что он по-особому способствует обогащению мировой культуры, науки и техники.

Следует подчеркнуть высокую информативность русского языка как одного из мировых языков, как единственного в мире языка межнационального общения народов СССР, говорящих на 130 языках. О возрастании в небывалых масштабах информативности русского языка в современную эпоху свидетельствуют и высокие темпы роста изданий на нем. Если в 1940 г. на русском языке было выпущено 34.404 названия книг общим тиражом 345.728 тыс. экз., то в 1978 г. было издано 66 263 наименования книг и брошюр общим тиражом 1.459.721 тыс. 400 экз., в том числе переводных 2.288 общим тиражом 156.204 тыс. 700 экз. с более 90 языков [Печать, 1979, 20].

Зарубежные авторы, в том числе и те, которые отрицательно относятся к советской идеологии, признают тот факт, что на русском языке издается значительная часть мировой научно-технической литературы, что СССР играет огромную роль в мировых процессах, что на русском языке создана одна из величайших литератур всех времен. Например, по утверждению X. Якобсона (США),

Языки мира играют далеко не одинаковую роль в развитии мировой науки и техники. Как уже было отмечено выше, 28% мировой научно-технической литературы и документации выходит на русском языке. Велика роль английского и других мировых языков в развитии науки и техники. Соответственно максимально расширяются социальные функции мировых языков, на них созданы все необходимые системы научно-технической терминологии, они подверглись сильной функционально стилистической дифференциации. Между тем от них сильно отличаются все остальные не только бесписьменные, но и большинство литературных языков. Носители последних, не владеющие одним из мировых или международных языков или же сильно развитым национальным языком, лишены возможности овладеть рядом специальностей, не могут приобщаться к достижениям мировой науки, культуры и техники. Разработка соответствующих социолингвистических проблем имеет большое теоретическое и практическое значение, поскольку такая разработка прольет свет на социально обусловленные общие и специфические закономерности, особенности функционального и внутриструктурного развития различных языков мира, на роль последних в жизни их носителей, разных социумов, социальных групп, а также на развитие мировой науки и техники. Исследование таких социологических проблем позволит внести научно-практические рекомендации международного и локального значения и прогнозировать определенные аспекты развертывания мирового лингвистического процесса.

Аналогичным образом могут быть в сжатой форме освещены и другие, перечисленные выше мировые глобальные социолингвистические проблемы.

В системе мировой массовой коммуникации функционируют сотни языков, выполняющих различные социальные функции в сферах периодической печати, радиовещания, телевидения и кино. Исследование социолингвистических проблем массовой коммуникации следует вести прежде всего по четырем основным направлениям: во-первых, определение основных принципов выбора языка массовой коммуникации, научное обоснование объема его социальных функций в разных ее сферах, роль этого языка в духовной жизни его носителей. Во-вторых, исследование процессов развития общественных функций различных языков в сферах печати, радиовещания, телевидения и кино. В-третьих, изучение новых явлений во внутренней структуре языка, обусловленных его применением в сферах массовой коммуникации. В-четвертых, комплексный анализ функционально-стилистической дифференциации языка по сферам массовой коммуникации.

Мировой лингвистический процесс, мировая материальная и духовная культура, а также все области просвещения породили и продолжают порождать много острых и жизненно важных социолингвистических проблем: какие языки и в какой мере применяются в разных сферах общественной жизни, как влияет объем выполняемых языком общественных функций на развитие его внутренней структуры, в какой степени различные языки удовлетворяют духовные потребности их носителей в области разных сфер культуры, образования, науки, техники, массовой коммуникации и т.д. Как известно, во всех сферах человеческой деятельности применяются мировые языки, значительная часть языков международного и межнационального общения, а также наиболее развитые национальные языки. Все мировые языки, а также языки межнационального и международного общения являются одновременно и национальными. Большинство же письменных литературных языков применяются лишь в ограниченных сферах человеческой деятельности: одни языки используются в сферах периодической печати, радиовещания, телевидения, национальной культуры в ограниченных целях, другие же – только в сфере начального образования, третьи – в отдельных областях общественных наук. Все это соответственно ограничивает и развитие внутренней структуры языков. В этих условиях носителям указанных языков приходится овладеть одним из наиболее развитых языков, чтобы получить доступ к достижениям той или иной сферы мировой науки, культуры и техники [Куличенко, 1981].

Исследование комплексных социолингвистических и экономических проблем, связанных с оптимальным материальным обеспечением функционирования и развития языков, представляет большой социальный интерес. В одноязычной, однонациональной Японии, например, по данным некоторых японских специалистов, финансово-экономические затраты на языкознание в государственном бюджете занимают второе место (после затрат в области финансирования работ по атомной энергии). В многонациональном и многоязычном Советском Союзе на финансирование функционирования и развития около 70 письменных, литературных языков выделяется значительно больше средств, чем в Японии. На финансирование функционирования, развития, исследования, на практическое и теоретическое изучение великого множества языков мира во всех странах ассигнуются финансово-экономические и другие средства в колоссальных масштабах. Они поглощают весьма значительную часть «бюджета» человечества [Рогачев, Свердлин, 1967].

Все изложенное свидетельствует о том, что мировая социолингвистика должна интенсивно разрабатывать глобальные социолингвистические проблемы большого социального значения. Проблема языка в настоящее время является одной из главных проблем просвещения, духовного развития подавляющего большинства людей, овладения ими достижениями мировой культуры, науки, техники. Современная мировая цивилизация может стать достоянием всех людей на земле лишь при решении наиболее актуальных проблем мирового лингвистического процесса.

Экономисты исследуют процессы развития мировой экономики и прослеживают ее перспективы, литературоведы изучают мировой литературный процесс. Социолингвисты же почти не занимаются изучением мирового социально-лингво-стилистического процесса в аспекте исследования социальных функций языков мира, выявления сфер их применения в области культуры, науки, техники и т.д., хотя изучение социальных функций языков – это главным образом социолингвистическая проблема.

Современное общественное развитие поставило перед социолингвистами задачи первостепенной социальной и научной значимости – исследование важнейших тенденций развертывания мирового лингвистического процесса, социолингвистический анализ функционирования письменных и бесписьменных языков мира, отражение в современных языках мира развития науки, техники, культуры, применения языков мира в области периодической печати, сценического искусства, радио, телевидения, разработки проблем языков международного сотрудничества и культурного обмена, проблем взаимоотношения между функциональным и внутриструктурным развитием языков мира и т.д.

Глобальные проблемы социолингвистики приобрели большое идеологическое значение в современном мире. Достаточно напомнить об острой борьбе по вопросу о применении мировых языков в различных сферах международной общественной жизни. Острая дискуссия разгорелась в свое время в Организации Объединенных Наций между сторонниками английского языка, с одной стороны, и французского – с другой. Представители определенных идеологических кругов прилагают усилия, достойные лучшего применения, чтобы закрыть дорогу русскому языку в сферах международной жизни, несмотря на всеобщее признание и официальное причисление русского языка к мировым языкам. Никогда ни на одном международном форуме представители нашей страны, советские ученые не выступали защитниками каких-то особых юридических и политических преимуществ для него и вообще для мировых языков. Мы всегда исходили и ныне исходим из ленинского положения, провозгласившего равноправие всех языков [Джунусов, 1970].

На юбилейной сессии «Шестьдесят лет СССР» отмечалось историческое значение русского языка:

Жизнь, практика коммунистического строительства ставят перед нашим обществом все новые и новые задачи, в том числе в области национальных отношений. Совершенствование развитого социализма, составляющее главное содержание деятельности партии и народа на современном этапе, включает в себя продуманную, научно обоснованную национальную политику, в том числе неуклонное развитие языка и культуры всех наций и народностей, образующих единый Советский Союз [Ким, 1972].

Идеология и языковая политика

Языковая политика представляет собой выражение отношения общества в лице господствующего класса к решению языковых проблем в том или ином социуме, государстве. Это реализация целей и задач той или иной идеологии. Языковая политика связана с сознательным воздействием общества на язык. В истории развития человеческого общества проблема сознательного воздействия людей на функционирование, развитие и взаимодействие языков никогда не была столь актуальной, как в современную эпоху. Подтвердилось предвидение К. Маркса и Ф. Энгельса, которые, имея в виду язык, писали:

Среди различных путей, способов и приемов воздействия общества, человека на язык наиболее важным является языковая политика как мощное орудие осуществления государственной власти, воли господствующего класса. Ведь языковая политика, основанная на тех или иных идеологических и социальных (в широком смысле) принципах, служит концентрированным выражением политического, теоретического и практического отношения той или иной идеологической системы и государства к существованию, характеру функционирования, развития и взаимодействия языков, к их роли в жизни народа (народов). Вместе с тем языковая политика – составная часть национальной политики.

Возникновение языковой политики обусловлено образованием классового общества и государства. Господствующие эксплуататорские классы в целях наилучшего выражения и защиты своих идеологических интересов провозглашали наиболее нужный, выгодный им язык государственным языком, т.е. одним из орудий проведения политики подавления других языков – языков угнетенных народов. Государственный язык, как выражение идеологии, политики господствующего класса, выступал в функции одного из средств насилия, навязывания воли эксплуататоров эксплуатируемым массам трудящихся, являлся выражением привилегий, преимущества эксплуататорских классов перед угнетенными классами, народами в многонациональном государстве.

Еще в Римской империи, по свидетельству Валерия Максима, на покоренные народы налагали не только иго законов, но также иго языка. Особым законом было постановлено, чтобы преторы областей все свои декреты обнародовали только на латинском языке, чтобы суд над покоренными совершался только на латинском языке. Все просьбы и обращения в сенат должны были быть написаны на латинском языке. Посланники покоренных народов отвергались, если они не знали языка римлян. Целые области и частные лица получали право гражданства, если они наряду с согласием подчиниться обычаям Рима и римской государственности давали обет подчиниться и латинскому (римскому) языку. Отражая это положение в Римской империи, Плиний Натуралист писал:

Так же понимали назначение государственного языка и идеологи царизма и другие угнетатели, практически осуществлявшие политику подавления национальных языков. До революции даже на Украине было запрещено создавать школы с обучением на украинском языке.

В.И. Ленин решительно выступил против государственного языка.

В.И. Ленин требовал:

Вот почему в нашей стране нет обязательного для всех насильственно навязываемого другим народам государственного языка. Наша страна создала все необходимые условия для свободного развития национальных языков, она дала полную свободу каждому гражданину СССР говорить на любом языке в любом месте, начиная от Сельсовета и кончая Верховным Советом СССР, воспитывать и обучать своих детей на любом языке, не допуская никаких привилегий, ограничений или принуждений в употреблении тех или иных языков.

В этих условиях язык межнационального общения должен был представлять и представляет собой добровольно избранный всеми народами СССР общий язык общения между собой представителей всех национальностей, проживающих в СССР. В документах КПСС русский язык назван таким общим языком межнационального общения народов СССР.

Почему же нужен был нашей стране язык межнационального общения? Чем была вызвана такая необходимость? Почему именно русский язык стал языком межнационального общения народов Советского Союза?

Последовательно проводя в жизнь ленинскую национальную политику равноправия народов, беспрепятственного развития их языков, а также выравнивания уровня их материального и духовного развития, советская страна нуждалась в языке межнационального общения. Общепризнанным языком, цементирующим единство и монолитность советского общества, является русский язык – язык братства и содружества народов, одни из наиболее развитых языков мира.

– говорится в постановлении ЦК КПСС «О подготовке к 50-летию образования СССР»[14].

Жизненная потребность в таком языке была обусловлена факторами огромного социального значения.

Во-первых, невозможно требовать от каждого советского человека, чтобы он изучил все 130 языков для общения и сотрудничества с представителями всех народов СССР. Во-вторых, не представляется реальным ведение делопроизводства в центральных учреждениях на всех 130 языках наций, народностей, этнических групп, живущих в СССР. В-третьих, было бы крайне затруднительно осуществление эффективной повседневной связи между национальными республиками, областями и округами, существующими в составе такого добровольного Союза наций, каким является Советский Союз, без единого языка межнационального общения. В-четвертых, отсутствие языка межнационального общения серьезно помешало бы успешному решению задач, связанных с организацией экономического, политического и культурного развития многонациональной Страны Советов по единому государственному плану. Наконец, в-пятых, без языка межнационального общения возникли бы серьезные затруднения в общении между представителями разных народов. Ведь хорошо известно, что представители всех народов нашей страны, участвуя в работе сессий, съездов, конференций, совещаний всесоюзного значения нуждаются в общепонятном языке, посредством которого они могли бы общаться между собой.

Общий язык межнационального общения призван выполнять функции официального языка дипломатических отношений и дипломатической переписки, а также языка центральных государственных учреждений. Язык межнационального общения широко применяется во всех союзных, автономных республиках, автономных областях и национальных округах.

Среди языков народов СССР русский язык был и остается единственным языком, который наилучшим образом выступал в этой роли на всех этапах развития советского многонационального государства. Это объясняется не исконными, «прирожденными» признаками, не какими-нибудь исключительными особенностями русского языка и его носителей, а историческими причинами, объективными факторами и закономерностями развития нашего социалистического общества.

Как известно, русский язык – родной язык русских, составляющих более половины населения Советского Союза. Все украинское и белорусское население в той или иной степени знает русский язык как близкородственный украинскому и белорусскому языкам. Кроме того, значительная часть остального нерусского населения СССР тоже владеет русским языком, не говоря уже о том, что более 16.300 тыс. нерусских, по данным переписи 1979 г., считают его своим родным языком, а 61.300 тыс. чел. свободно владеют им в качестве второго языка [Н СССР, 1980, 26]. Вместе с тем следует учитывать решающую роль великого русского народа в победе над царизмом, в ликвидации гнета царских и местных поработителей, в разгроме фашистских захватчиков, а также бескорыстную братскую помощь и всестороннюю поддержку русского народа в политическом, экономическом, культурном развитии всех наций и народностей нашей страны. Наконец, широкому использованию русского языка в функции языка межнационального общения способствовали также исторически сложившиеся традиции, огромная роль русской культуры в развитии всех остальных народов Страны Советов.

Из изложенного видно, что роль русского языка как общего языка межнационального общения была определена самой историей, совместной общественной жизнью всех советских наций и народностей. Ни один из других языков нашей страны не мог бы выполнять роль языка межнационального общения с таким же успехом, как русский язык.

Выступая в роли общего языка межнационального общения советских народов, русский язык в политическом, правовом отношении занимает равноправное положение среди национальных языков.

В союзных республиках из всех местных языков наиболее широкие общественные функции выполняют языки народов, давших наименования соответствующим союзным республикам. Это и понятно, так как это языки подавляющего большинства населения каждой из союзных республик. В Украинской ССР таким языком служит украинский язык, в Белорусской ССР – белорусский, в Узбекской ССР – узбекский и т.д. Наряду с основным местным языком во всех республиках широко употребляется и язык межнационального общения. При этом в любой союзной республике, в любом месте население может свободно пользоваться любым языком в соответствии с ленинской языковой политикой.

В содружестве социалистических стран также осуществляется марксистско-ленинская языковая политика. В них ни один язык не является насильственно навязываемым другим народам государственным языком. Равноправие языков – одно из важных завоеваний народов социалистических стран.

В разных странах по-разному решается проблема государственного языка. В некоторых странах в роли государственного языка выступают несколько языков. Например, в Норвегии существует два государственных языка. В Индии также, по существу, два официальных (государственных) языка – хинди и английский. Как показал К. Ганди в своей интересной книге [Ганди, 1982, 13], перед Индией стоят сложные языковые проблемы. В стране существуют различные партии, социальные группы, которые пытаются решать эти проблемы исходя из разных идеологических концепций.

Проблема границ идеологического воздействия на элементы и уровни внутренней структуры языка

Социально-лингвистические проблемы идеологического воздействия на элементы и уровни внутренней структуры языка существенно отличаются от глобальных проблем, а также от примыкающих к ним языковых проблем идеологического характера на отдельных континентах, в крупнейших многонациональных государствах, у различных народов и социумов локального значения. Из этого не следует умаление значения разработки вопросов идеологического воздействия на элементы и уровни структуры языка. Напротив, трудно переоценить важность этих вопросов. И все же рассматриваемое воздействие ограничено главным образом внутренней структурой языка.

Хотя в идеологических целях может быть использован любой элемент структуры языка, тем не менее это воздействие не является неограниченным. Так, влияние идеологии на уровни внутренней структуры носит преимущественно количественный характер. Например, лексико-семантический уровень может быть значительно расширен за счет идеологизированной лексики, но данный уровень не подвергается коренной ломке. Другие же уровни в меньшей степени испытывают на себе влияние идеологического воздействия.

Таким образом, идеологическому влиянию могут быть подвергнуты элементы всех уровней, начиная от фонетического, фонологического и кончая стилистическим. Социолингвисты, выступающие сознательно (или бессознательно) в роли защитников капиталистической системы, хорошо знают эти особенности языковой структуры и широко используют все возможные приемы идеологического воздействия на язык и его структуру: средства «вестернизации», извращения семантики слов, терминов, процессы идеологизации, деидеологизации, переидеологизации и т.д.

К данной проблематике относятся применение того или иного языка в разных условиях функционирования разных национальных языков в рамках отдельных государств, социумов, а также различные аспекты исследования языка и языковой структуры в плане идеологического влияния.

Из изложенного вытекает принципиально важный в теоретическом и методологическом отношении вывод. Если реальные возможности влияния любой идеологии на язык не являются ничем не ограниченными, то ясно, что утверждение недругов народов СССР об ассимиляции и русификации языков народов оказывается научно несостоятельным. Изложенное подтверждается и советским опытом языкового строительства и развития национальных языков.

В постановке и решении вопросов влияния идеологии на язык определенную роль сыграли некоторые теоретические положения известных лингвистов. Например, высказывания Ф. де Соссюра о невозможности сознательной языковой политики послужили основанием для отрицания возможности проведения собственной языковой политики в развивающихся странах как выражения определенной идеологической концепции. С другой стороны, переоценка процессов взаимодействия языков, границ сознательного воздействия людей на язык Г. Шухардтом и некоторыми языковедами привела к преувеличению роли идеологических факторов в развитии языковой жизни общества. Такая переоценка могла быть использована авторами концепции «вестернизации».

Советский опыт показывает научную несостоятельность как концепции полного отрицания возможности влияния идеологии, например политики, на язык и его структурные элементы, так и концепции безграничных возможностей сознательно воздействовать на языковую структуру.

Приемы идеологического воздействия на язык

Различные приемы воздействия на язык, используемые апологетами буржуазной идеологии, иногда называют «языковым неоколониализмом» [ЯИ, 1981].

После второй мировой войны термин «неоколониализм» получил широкое распространение. Это объясняется тем, что тогда ослабление позиций империализма, неудержимое стремление колониальных народов к свободе и независимости, приведшее к распаду системы колониализма, осуждение ее идеологических, политических, экономических и других основ всеми прогрессивными силами мира, успехи национально-освободительного движения и многое другое – все это привело к тому, что колониальные державы не смогли вести успешную борьбу за сохранение системы колониализма. Советский Союз и другие социалистические страны вместе со всеми прогрессивными силами мира успешно боролись против системы колониализма, распад которой стал возможным благодаря самому существованию Советского Союза и других социалистических держав. Империалистические державы, не видя возможностей сохранить колонии, предпочли разыграть роль противников этой системы, одновременно предпринимая активные действия для осуществления эксплуататорской политики в деле создания новой системы неоколониализма.

В этих условиях под термином «неоколониализм» понимается политика империалистических государств, направленная на сохранение или восстановление в новых формах экономического, политического и идеологического господства бывших колониальных держав.

Как отмечается в специальной литературе, неоколониализм стремится помешать движению развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки к национальной независимости. Народы бывших колоний и полуколоний законно требуют национализации собственности иностранных монополий, создания и расширения государственного сектора экономики, осуществления политики социалистической ориентации и развития сотрудничества с социалистическими странами. Предлагаемая неоколонизаторами экономическая «помощь» развивающимся странам сопровождается экономическими и политическими условиями.

Так называемый языковой неоколониализм представляет собой попытку распространения концепции неоколониализма на языковую жизнь бывших колониальных и зависимых стран путем внедрения языков бывших колониальных держав в повседневную жизнь этих стран, всячески сдерживая развитие и расширение общественных функций родных языков. Таким образом, идеологи неоколониализма пытаются использовать развитые языки бывших колониальных держав для пропаганды и распространения своей буржуазной идеологии, духовного закабаления народов. Языки бывших метрополий служат для них средством сохранения и продолжения политики господства в этих странах во всех важнейших сферах экономической и духовной жизни.

Языковая политика империалистических держав в бывших колониях и зависимых странах стала орудием претворения в жизнь идеологических установок империализма.

Было бы неправильно в каждом действии того или иного языковеда, направленном на разумное применение английского, французского, испанского и других международных языков в международном общении и культурном обмене, видеть стремление к использованию названных языков для пропаганды буржуазной идеологии, а также идеологии неоколониализма. Несомненно, среди западных языковедов есть и такие, которые искренне стремятся помочь своими рекомендациями развивающимся странам в решении языковых проблем. В то же время среди них есть и заблуждающиеся, не понимающие, что они служат целям и задачам, не отвечающим коренным жизненным интересам народов развивающихся стран.

В своем стремлении всеми силами помешать успехам национально-освободительного движения языковеды этого рода стараются использовать язык как мощное средство идеологического воздействия, учитывая, что он является главным «духовным» орудием ведения политическом, идеологической борьбы, организации духовной жизни общества, воздействия на него.

Попытаемся ниже дать краткий анализ различных приемов использования языка в интересах идеологии неоколониализма.

На первый взгляд может показаться, что концепция языковой лояльности относится к демократическим принципам решения языковой проблемы. На деле же она представляет собой фальшивый лозунг буржуазной демократии, который создает иллюзию свободы любого подхода к вопросу о роли языка в жизни его носителей, в развитии национальной культуры, в общественно-политической жизни народа. Идеологи буржуазной демократии, буржуазное государство, служащее орудием в руках господствующих эксплуататорских классов, освобождают себя от «лишних» экономических, социальных, политических, моральных забот о языках и культурах зависимых, угнетенных народов.

Таким образом, концепция языковой лояльности – это одна из форм, один из приемов идеологической борьбы против национально-освободительного движения. На деле эта концепция свидетельствует:

во-первых, о недооценке, о пренебрежительном отношении буржуазной идеологии, буржуазного государства к языкам национальных меньшинств, к их роли и значению в жизни их носителей. Создается впечатление, что речь идет о малозначащем, частном, мелком социальном явлении;

во-вторых, об отказе буржуазной идеологии, буржуазного государства оказывать материальную и политическую помощь, направленную на развитие языков и культур национальных меньшинств и угнетенных народов, на усиление роли этих языков в деле повышения общеобразовательного и культурного уровня;

в-третьих, о стремлении апологетов буржуазной идеологии, буржуазной государственной системы, особенно в таких крупных многонациональных буржуазных государствах, как США, под фальшивым лозунгом языковой лояльности вести борьбу против развития национальных языков, расширения их социальных функций, повышения роли этих языков в жизни их носителей.

При активном участии идеологов буржуазной государственной системы язык, которым пользуются господствующие классы, объявляется государственным, официальным языком, что находит отражение в конституции. Этот язык оказывается в привилегированном положении: государство берет на себя все заботы о развитии и распространении этого языка. На языке, объявленном государственным, повсеместно осуществляется официальная переписка, ведется делопроизводство, он является официальным языком судопроизводства; на нем действует вся государственная система образования.

Таким образом, другие народы, проживающие на территории данного буржуазного государства, не имеют своей государственности, национальной автономии, которая способствовала бы защите национального языка, развитию национальной культуры на этом языке, расширению сфер его применения и т.д. Государство субсидирует применение только государственного языка в системе образования, судопроизводстве, официальной переписке, делопроизводстве и т.д. Так, например, в США проживает коренное население численностью более 1 млн. чел., однако оно лишено своей государственности, национальной автономии, государство не субсидирует развитие языков и культур, не создает за счет государственных средств национальные школы с обучением на национальных языках, культурно-просветительные учреждения, функционирующие на родных языках этих народов. Государство не заботится о создании, например, государственных школ с обучением на итальянском (в США проживает более 4 400 тыс. итальянцев), норвежском (в США свыше 600 тыс. норвежцев), польском (в США более 2.400 тыс. поляков) [Брук, 1981, 801] и других языках (кроме английского), о создании учебников и учебных пособий, не занимается подготовкой учительских кадров за счет государства и т.д.

Идеологические установки капиталистических государств в решении национально-языковых проблем определяются их классовой сущностью. Показная риторика апологетов буржуазной идеологии, проповедующих концепцию языковой лояльности в США, мешает некоторым ученым увидеть те присущие ей (концепции) органические пороки в решении национально-языковых проблем, о которых шла речь выше. Об этих пороках ничего не говорится в работах американских социолингвистов, в которых рекламируется концепция языковой лояльности (см.: [Gudman, 1968]) и американский опыт решения национально-языковых проблем.

Было бы неправильным полагать, что представители буржуазной идеологии, господствующей в США, не понимают или недооценивают роль языка в жизни общества. Так, американский социолог Э. Гудман в работе «Мировое государство и мировой язык» утверждает:

Казалось бы, после такого утверждения логично было ждать от автора критики концепции языковой лояльности, по существу проповедующей пассивное отношение к судьбам национальных языков, осуждения линии правительства, которое ничего не делает для развития языков и культур индейцев, а также других языков, на которых говорят сотни тысяч и даже миллионы их носителей. Вместо этого Э. Гудман извращает национально-языковую политику Советского государства, фальсифицируя огромные достижения нашей страны в решении национально-языковых проблем.

Идеологические установки Советского социалистического государства в решении национально-языковых проблем коренным образом отличаются от концепции языковой лояльности, рекламируемой буржуазными идеологами американского образа жизни. В соответствии с ленинскими принципами решения национально-языковых проблем в Советском Союзе обеспечено:

– создание национальных государственных образований в форме союзных, автономных республик, автономных областей и округов;

– отсутствие любых привилегий для одного какого-либо языка, отвергается сама идея государственного языка. В.И. Ленин писал, что государственный язык – это орудие насилия. Никаких привилегий ни одной нации, ни одному языку[16];

– равноправие всех больших и малых народов и их языков. Советское государство практически реализовало этот принцип;

– полная свобода употребления любого языка в государственных учреждениях и общественных организациях. Каждый советский человек в любом месте, начиная от сельского Совета и кончая Верховным Советом СССР, может выступать на своем родном языке или в письменной форме обращаться в любую инстанцию в пределах СССР;

– Конституция СССР обеспечивает советским людям право обучаться на любом языке. Родители имеют право выбора языка обучения их детей в школе. Статья 45 Конституции СССР говорит:

Наша страна создала все необходимые условия для свободного развития и широкого применения национальных языков. Государство финансирует национальные учебные заведения с обучением на родных языках. Советское государство выделяет средства для издания учебников, учебных пособий, подготовки учительских кадров, строительства зданий для учебных заведений, для бесплатного обучения учащихся на родных языках. На средства государства создаются типографии, издательства литературы на национальных языках, редакции журналов и газет на национальных языках и т.д. Государство финансирует развитие радиовещания, телевидения, культурно-просветительных учреждений, а также затраты на развитие национальных культур и искусства на родных языках. В итоге Страна Советов достигла огромных успехов в развитии национальных языков. Концепция языковой лояльности, лояльного (а по существу беззаботного) отношения к национальным языкам не может способствовать развитию национальных языков и культур – напротив, она создает условия для деградации, отмирания языков и ассимиляции их носителей.

Апологеты буржуазной идеологии всячески рекламируют идеологический плюрализм. Данная Т. Ойзерманом критика этой концепции с позиций марксизма-ленинизма представляет большой интерес

Вместе с тем Т. Ойзерман подчеркивает, что

Такова общая характеристика так называемого идеологического плюрализма, представляющего собой одну из новых вариаций буржуазной идеологии, в которой также обнаруживается тот факт, что

В связи с изложенным весьма показательным является завершенная в ГДР публикация международной научно-публицистической серии «Критика буржуазной идеологии и ревизионизма». В создании серии участвовали видные марксисты как из социалистических, так и из капиталистических стран (НРБ, ВНР, ПНР, СРВ, ЧССР, ФРГ, Франции) – известные философы, экономисты, социологи, историки. В центре внимания серии – критика буржуазной идеологии. На это указывает и Т. Ойзерман:

На нашем, более узком участке идеологической борьбы, но тесно связанном с другими участками, мы старались последовать примеру авторов последней книги этой серии – Μ. Бур (ГДР) и Штайгервальд (ФРГ) «Отречение от прогресса, истории, познания и истины» [Бур, Штайгервальд, 1981], – стараясь по возможности отграничить идеологическое от методологического, собственно социологического, гносеологического. При этом учитывалось диалектическое единство всех этих аспектов марксистско-ленинской мысли.

Что же касается термина «языковой плюрализм», который иногда употребляют и советские авторы, то американские социолингвисты применительно к США предпочитают говорить не о языковом плюрализме в США, а о «языковой лояльности». Последний термин, видимо, введен для того, чтобы не давать повода для обвинения в идеологии и политике «языкового монизма». На самом деле основой государственной языковой политики США является именно языковой монизм (имеется в виду английский язык).

В США под видом политики языковой лояльности осуществляется языковая политика, в основе которой лежит буржуазная идеология. Это политика исключительной поддержки развития и употребления английского языка во всех сферах государственной, социальной жизни. Для США характерно отсутствие какой-либо государственной заботы об автономии национальных меньшинств, о развитии их языков и культур, об ассигновании государственных средств для создания школ, высших учебных заведений с обучением на родных языках, периодической печати, культурных учреждений на многочисленных языках представителей даже крупных народов. Так, по данным американской печати за 1972 г. в США проживало 5.420 тыс. североамериканцев французского происхождения. Из них 2.922 тыс. подверглись языковой ассимиляции; 25.543 тыс. североамериканцев немецкого происхождения, из которых 19.449 тыс. утратили родной язык; 8.764 тыс. североамериканцев итальянского происхождения, из них 4.620 тыс. перешли на английский язык, утратив исконный язык; 5.105 тыс. североамериканцев польского происхождения, из них 2.667 тыс. подверглись языковой ассимиляции и т.д.[18]

Приведенные факты показывают, что в США этническая, языковая и культурная ассимиляция происходит в невиданных масштабах. Ничего подобного не может происходить в условиях осуществления ленинской национально-языковой политики и существования своей национальной государственности, автономии у народов СССР.

Одним из новых приемов идеологического воздействия на язык является так называемая «вестернизация».

Концепция «вестернизации» преследует цель принятия практических мер самими представителями развивающихся стран для сближения местных национальных языков с западными языками, т.е. языками бывших колониальных держав. По существу она представляет собой отражение идеологии европоцентризма, попыток «европеизации» культур и языков народов развивающихся стран. Апологеты буржуазной идеологии видят в этом один из способов усиления своего влияния на развивающиеся страны. Таким образом, не ставится задача развития и обогащения языков народов развивающихся стран за счет заимствований, как не ставится и задача расширения общественных функций этих языков для удовлетворения жизненных потребностей их носителей.

Нельзя не согласиться с А.Д. Швейцером, который видит в «вестернизации» далеко идущие цели: изменение письменности, перестройку традиционных форм вежливости, развитие лексической системы в направлении использования единиц словаря, взаимопроводимых по отношению к западным языкам [Швейцер, 1976].

Рассматриваемая концепция полна теоретических, идеологических и практических противоречий. С теоретической точки зрения неясно, о каком сближении языков развивающихся стран с западными языками идет речь. Неясно, какие практические меры должны быть осуществлены для решения этой задачи. Теоретически невозможно сблизить фонологические, морфологические, синтаксические системы первых и вторых, а также основной словарный фонд тех и других языков. Речь может идти только о создании терминологических систем по западным образцам для развития и расширения общественных функций языков народов развивающихся стран. Но идеологические основы концепции «вестернизации» отвергают задачу функционального и внутриструктурного развития местных языков в таких масштабах. Советский опыт языкового строительства и развития национальных языков доказывает, что концепция «вестернизации», если стремиться последовательно проводить ее в жизнь, может привести к разрушению национальной специфики языков, к процессам, сходным в определенном смысле с процессами пиджинизации и креолизации.

Извращение семантики слов, терминов – наиболее распространенный прием идеологического воздействия на внутреннюю структуру языка. Этим приемом часто пользуются защитники буржуазной идеологии.

Так называемая «семантическая диверсия» осуществляется главным образом в области лексико-семантической системы и фразеологии. Апологеты буржуазной идеологии и защитники капитализма стараются реализовать ее («семантическую диверсию») преимущественно в следующих направлениях:

1) путем замены другими, «идеологически нейтральными» словами или путем переосмысления слов, терминов, обозначающих понятия, выражающие содержание фактов и явлений политической, идеологической жизни капиталистического общества: капитализм, капиталист, империализм, империалист, рабочий класс, эксплуататор и т.д. Например, вместо термина капиталист предлагается предприниматель, работодатель и т.д. Однако как бы ни называли капиталиста, капиталистическая действительность остается, производительные силы и производственные отношения остаются капиталистическими. Язык призван отражать реальную жизнь общества, а не извращать ее;

2) путем замены слов, терминов, выражающих понятия, относящиеся к социалистической идеологии, или их переосмысления, извращающего содержание в выгодном для защитников капитализма смысле. Такому искажению содержания подвергаются, например, общепризнанные термины социалистической идеологии: революция, социализм, коммунизм, интернационализм и т.д.

Эти два направления, связанные с двумя основными идеологиями современной эпохи – буржуазной и социалистической, занимают доминирующее место среди идеологических проблем, относящихся к уровням внутренней структуры языка. Оба направления используются защитниками буржуазной идеологии в борьбе против социалистической идеологии;

3) данное направление осуществления «семантической диверсии» включает в себя различные приемы сознательного воздействия главным образом на лексико-семантическую структуру языка: идеологическая нейтрализация, идеологизация, деидеологизация и переидеологизация слова и др. Все эти термины впервые были предложены Т.Б. Крючковой [1976₂]. Они могут быть использованы представителями любой идеологии в своих идеологических целях;

4) четвертое направление является наименее распространенным. Здесь речь идет об идеологическом осмыслении, восприятии отдельных звуков. Так, некоторые муллы – представители мусульманского духовенства, относившиеся к корану и другим религиозным сочинениям со священным трепетом, считают недопустимым заменять в арабских словах религиозной семантики отсутствующий в данном языке звук ф (f) фонемой п (патихь (а) вм. фатихь (а) ʽсветлыйʼ и т.д.). Отношение мусульманской религии к женщине как к «второсортному» существу отражалось в употреблении в уничижительном значении показателей грамматических классов: вместо й-у в предложении иза зуда й-у ʽона – женщинаʼ (в слове й-у ʽестьʼ префикс й – классный показатель) употребляется форма б-у (с классным показателем б) в уничижительном значении.

Данная «классификация» фактов «семантической диверсии» рассматривается кратко. Она нуждается в дальнейшей разработке. Первые два направления «семантической диверсии» – порождение борьбы буржуазной идеологии против социалистической идеологии. Процессы же, представленные в третьем направлении, могли возникать стихийно или путем сознательного действия людей в любую эпоху существования антагонистических общественных классов. Знание источников и приемов идеологической борьбы защитников капитализма помогает советским ученым бороться против недругов СССР.

Суть этой концепции заключается в отборе из среды местного населения лиц, отвечающих целям и задачам колониального управления, и в идеологической подготовке их по линии образования, поведения, политических убеждений и морали в соответствии с нуждами колониальной политики. Так создавалась «колониальная элита», служившая одним из орудий утверждения колониализма. Главным средством идеологической подготовки элиты служил язык. Таким языком мог быть только язык колонизаторов. Кроме фонетики, грамматики и минимума лексического фонда обыденного языка, представители элиты овладевали терминами и другими словами, употребляемыми в системе колониального управления, приобщались к стилю и языковому (речевому) этикету колониальной администрации. Этим в основном ограничивалось образование и подготовка к службе в колониальной системе. «Колониальная элита» не заботилась о развитии родных языков, национальных культур, просвещении своего народа, прозябавшего в нищете и невежестве. Лишь немногие прогрессивные представители колониальных народов осознавали свой долг перед родным народом. Чужой, непонятный язык создавал непреодолимую преграду, отделявшую народы колоний от «колониальной элиты».

В новых условиях языковая политика западных держав стремится к достижению тех же целей, но при помощи других методов и новой интерпретации своих подлинных замыслов. Такова одна из задач неоколониализма.

Западные языки, разумеется, нужно использовать там, где в этом есть необходимость, но применять их надо не в ущерб национальным языкам и культурам, не как средство их подавления и вытеснения, не как средство дискредитации, выражения оскорбительного отношения к ним. Однако именно таким было отношение идеологов колониализма к национальным языкам и культурам. Об этом свидетельствует высказывание одного из апологетов колониализма – Т. Маколея:

Острые национально-языковые проблемы возникли и в Бельгии.

В противоположность этой концепции в развивающихся странах должна быть использована концепция использования языков и культур западных народов для развития и взаимообогащения языков и культур бывших колоний, для развития общечеловеческой культуры, в которую вносит свой вклад каждый большой и малый народ.

Социальные и идеологические проблемы языковой жизни стран социалистического содружества

Социальные проблемы языковой жизни стран социалистического содружества справедливо решены на основе принципов марксистско-ленинской идеологии во всех сферах трудовой деятельности людей – в общественно-политической, культурной, научной жизни, в повседневном общении и сотрудничестве носителей около 150 языков. Как указывал В.И. Ленин, язык является важнейшим средством человеческого общения. Именно язык служит главным орудием непосредственного живого обмена дружеским словом, опытом производственной, общественно-политической, научной и культурной деятельности людей. На заводах, фабриках, стройках, в учреждениях и учебных заведениях, на собраниях и совещаниях трудовых коллективов, в радиовещании, телевидении, кино и театрах, в семье и повседневной жизни – словом, всюду посредством языка осуществляются все формы общения, обогащение общественного сознания трудящихся марксистско-ленинской идеологией, социалистической духовной культурой. Поэтому очень важно, чтобы партийные, советские, профсоюзные, комсомольские работники, пропагандисты, агитаторы в совершенстве владели искусством использования слова в идеологической работе, культурой речи. Правильное применение около 150 равноправных языков наций и народностей стран социалистического содружества в интернациональном воспитании трудящихся – дело весьма ответственное и тонкое.

Из указанного числа языков более 130 функционируют в СССР. Коммунистическая партия Советского Союза уделяет огромное внимание практической реализации ленинской национально-языковой политики в многонациональной, многоязычной Стране Советов. Советский Союз располагает беспримерным в мировой истории уникальным опытом развития национальных языков и культур. В годы Советской власти получили письменность на родных языках более 50 ранее бесписьменных народов. Это число письменностей превышает количество алфавитов, созданных в Европе за всю известную историю человечества. Только за 1981 г. на нерусских языках в СССР было издано 19.318 книг и брошюр общим тиражом более 332.285 тыс. экз., в 1980 г. было выпущено 728 журналов и других периодических изданий общим годовым тиражом 595.177 тыс. экз., свыше 5.200 газет общим годовым тиражом 7.376.881 тыс. экз.[19] На русский и другие языки народов СССР переводят больше книг с зарубежных языков, особенно с языков стран социалистического содружества, чем на языки любой другой страны мира. В настоящее время литературные языки народов СССР находятся на таком высоком уровне, на каком они никогда не находились.

Конечно, ни один народ не в состоянии овладеть всеми 130 языками народов СССР. В этих условиях возникла социальная необходимость, обусловленная жизненными потребностями, в общем языке межнационального общения и сотрудничества советских народов. Волей народов СССР таким языком стал русский язык. Братское сотрудничество народов СССР, культурный обмен между ними, обмен опытом производственной, общественно-политической и научной деятельности осуществляются на русском языке, как языке межнационального общения. Как один из наиболее развитых языков мира, русский язык служит одним из источников обогащения и развития языков советского народа. В свою очередь он обогащается за счет заимствований из других языков СССР.

Народы Советского Союза достигли больших успехов в свободном владении русским языком. Трудно переоценить роль и значение русского языка в интернациональном воспитании трудящихся СССР. Так, например, в Узбекской ССР, где почти каждый коллектив является многонациональным, интернациональное и патриотическое воспитание трудящихся осуществляется главным образом на русском и узбекском языках в условиях развития и практического применения национально-русского двуязычия. В общеобразовательных школах, в средних специальных и высших учебных заведениях языками обучения служат узбекский и русский языки. В соответствии с Конституцией СССР учащиеся, студенты выбирают язык, на котором они хотят обучаться. В этих условиях в Узбекской ССР существуют разные типы национально-русского двуязычия. Как и в других союзных, автономных республиках, автономных областях и округах, широкое распространение получило узбекско-русское двуязычие. Таким образом, разные типы двуязычия, и прежде всего национально-русское двуязычие, являются показателем интернациональной природы советского общества, служат делу патриотического и интернационального воспитания. Русские и представители других народов, живущие постоянно в инонациональной среде, стараются изучить язык местного населения.

В Советском Союзе придается должное значение изучению немецкого, болгарского, венгерского, польского, румынского, словацкого, чешского и других языков братских народов социалистических стран. Но трудящиеся СССР не в состоянии овладеть всеми языками социалистических стран. Поэтому ознакомление советских людей с культурами и достижениями социалистических стран, культурный обмен осуществляется в основном на русском языке.

Народы социалистических стран также не в состоянии овладеть всеми 130 языками народов СССР. Такая задача и не ставится, поскольку это практически невозможно. Трудящиеся социалистических стран знакомятся с культурами и достижениями советских народов главным образом через переводы и посредством русского языка, в котором отражены основные достижения всех советских народов. Вот почему русский язык является единственным языком в мире, в котором с наибольшей полнотой отражены культуры и достижения носителей всех 130 языков.

В этих условиях сама жизнь диктует социальную, духовную потребность в изучении русского языка в социалистических странах. Вместе с тем существенно учитывать и то, что русский язык, занимая равноправное положение среди языков социалистических стран, является официальным языком ООН. Вот почему трудящиеся социалистических стран, учитывая жизненно важные социальные потребности, изучают русский язык. Так, в ГДР достигнуты значительные успехи в изучении и практическом использовании русского языка. Заслуживают внимания результаты, достигнутые коллективом Института теории и практики речевой деятельности в Остраве (ЧССР). Этот институт оказывает большую помощь работникам и рабочим заводов, фабрик и комбинатов Северо-Моравской области в изучении русского языка, в совершенствовании знаний по русскому языку в соответствии с запросами интеграции экономики в рамках Совета Экономической Взаимопомощи. Показательным является экономический и общественно-политический эффект обучения русскому языку, проявляющийся в ряде сфер: в сокращении отдельных фаз допроизводственных этапов, в ускорении процесса научно-исследовательских работ, в повышении производительности труда и т.д.

Марксистско-ленинская национально-языковая политика социалистических стран создала все необходимые условия для свободного развития национальных языков и национальных культур. Они развиваются, взаимодействуя и взаимообогащаясь. При этом возникают сложные и многообразные проблемы, нуждающиеся в научно-теоретическом освещении с учетом опыта и достижений каждой социалистической страны. Этими проблемами призвана заниматься международная целевая программа «Национальные языки в развитом социалистическом обществе». Исследования, проводимые по этой программе, убедительно показывают, что буржуазная пропаганда о русификации языковой жизни народов СССР или какой-либо другой страны представляет собой грубые клеветнические измышления.

В мире получили широкое распространение разные антигуманистические течения в философии, политике и идеологии по проблемам развития культур, языков и национальных взаимоотношений. Так, реакционные идеологи колониальных держав провозгласили политику навязывания культур и языков наиболее развитых стран порабощенным народам, политику подавления этих языков и культур. Особенно тяжелыми оказались последствия подавления языков и культур народов Африки, Азии.

Все вопросы развития языковой жизни стран социалистического содружества решаются на основе ленинских принципов полного равноправия всех народов, их языков. В разрешении национально-языковых проблем все важно. В решении национальных проблем

Все это имеет прямое отношение к интернациональному воспитанию, к марксистско-ленинскому решению вопроса о взаимоотношении интернационального и национального в социалистическом обществе.