Создана для меня

Глава 27

Шамиль

О появлении этого проклятого видео в сети я узнаю почти сразу. Его выложили с мерзкой подписью, в которой указали мои имя и фамилию. Наверное, такой же ужас, стыд и унижение чувствовал тогда, почти двенадцать лет назад мой отец. Теперь я понимаю его действия и даже отчасти готов их оправдать.

Лера меня не просто предала. Она меня унизила, опозорила, растоптала. Никогда, даже в самом страшном сне я не мог ожидать от неё такой подлости.

Хочу ли я наказать её? Безусловно. Но издалека у меня ограничены возможности для этого. И я не хочу торопиться. Месть – это блюдо, которое подаётся холодным. Пусть пока купается в лучах славы порноактрисы. Кажется, она очень обращала внимание на мнение однокурсниц и переживала, что те сплетничали у неё за спиной. Теперь у неё есть шанс насладиться сплетнями в полной мере. А когда они утихнут, я как раз вернусь. И придумаю, как заставить её заплатить за мой позор.

Почти сразу после появления видео звонит отец. У него истерика.

– Я же тебе предлагал жениться на хорошей девушке, но нет, тебе приспичило связаться с этой шлюхой! Как теперь мне отмываться от дерьма, в которое ты снова меня макнул? Ты вообще представляешь, что теперь будет с моей репутацией? Как я буду людям в глаза смотреть?

– Папа, если уж на то пошло, то это мой позор. И меня, в первую очередь, должно волновать, как смотреть в глаза людям и как отмываться.

– Твоя шлюха опозорила всю нашу семью, весь наш род!

– Папа, понимаю, что мои слова мало что изменят, но когда я женился на ней, был уверен, что она – хорошая скромная девочка. У неё никого до меня не было. И я даже предположить не мог, что ей захочется искать приключения.

Я не просто растоптан предательством, я расплющен чувством вины перед отцом. Знаю, как важна для нас репутация. И как теперь выплывать из этой грязи – не представляю.

– Сын, не смеши меня. Знаешь, сколько в моей клинике ежедневно делается операций, чтобы такие ослы, как ты, были уверены в том, что они – первые?

– Перестань, папа. Дело же не только в куске слизистой!

– Ой, я тебя прошу. Все они хорошие актрисы и умеют изобразить невинность так, что мужики ведутся.

По большому счёту, отец прав. И мне нечего ему возразить. Дам ли я руку на отсечение, что лера меня не обманула? Нет.

– Ладно, папа. Ты поможешь мне как-то исправить ситуацию? Можешь нанять кого-то, чтобы вычистили это видео из сети? Я тут связан по рукам и ногам…

Я в отчаянии. Знаю, что без отца я не справлюсь.

– Представляешь, сколько это стоит? Ты хочешь, чтобы я сейчас вкладывал деньги в твою репутацию, а ты потом опять приведёшь в семью очередную шлюху или, того хуже, помиришься с этой? Не слишком ли ты обнаглел, сынок?

– Я всё тебе отдам! – заверяю эмоционально. – И не бойся, не помирюсь я с ней. Я же не совсем идиот. Я подам на развод, как только вернусь.

– Зачем так долго ждать? Я могу найти хорошего адвоката по таким деликатным вопросам. Он разведёт тебя через суд быстро и безболезненно. Думаю, получится ещё и компенсацию с неё выбить за моральный и материальный ущерб. Вернёшься со стажировки свободным человеком.

– Но это же, наверное, стоит немеряно денег. Зачем, если я могу после возвращения развестись через ЗАГС без каких-либо трат?

Прикидываю свои возможности – выходит негусто.

– Через ЗАГС ты не получишь никакой компенсации!

– Да и чёрт с ней.

Требовать деньги с женщины – как-то совсем не по-мужски.

– Э, нет. Сейчас мы вбухаем кучу бабла на ликвидацию последствий её выходки. Ты что, реально думаешь, что сможешь вернуть мне эти деньги из своей зарплаты?

– Папа, не дави на меня. Я не хочу быть подонком, – пытаюсь отказаться от его предложения.

– Вот о чём я и говорю. Сейчас ты не хочешь выглядеть подонком, а потом простишь её.

– Не прощу. Но даже если она со мной так подло поступила, я всё равно не хочу уподобляться ей и требовать у неё какие-то деньги. Это слишком уж низко. И если это станет известно людям, то, поверь, мою репутацию утопит не меньше, чем то видео.

– Нормальные люди тебя только одобрят! А на других и оглядываться не стоит.

Не нравится мне его настрой… Вряд ли сумма компенсации будет существенной. Ведь видео в сеть слила не Лера. Предпочитаю наказать её по-тихому.

– Есть и ещё одна вещь, которую я не могу не брать во внимание, – пытаюсь зайти с другой стороны и выдвигаю ещё один аргумент. – Мой научный руководитель и заведующий отделением – друг Лериного деда. Он её опекает и вряд ли одобрит, если я потребую с неё компенсацию. А мне у него предстоит защищаться. И ты сам понимаешь, что в процессе предзащитной возни очень важна благосклонность руководителя. Мне не хотелось бы её потерять.

– Не парься, если он начнёт палки в колёса вставлять, я придумаю, как поставить его на место. В конце концов найдём тебе другого руководителя.

Я чётко понимаю, что мне очень не нравится, куда свернул наш разговор. Но может, отец в чём-то прав?

Адвокат связывается со мной через несколько дней. Обговариваем детали, я подписываю договор и отправляю бумаги курьером.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Из головы не выходит последний разговор с Лерой. Что-то не даёт мне покоя, но не могу понять, что именно. Злость и обида парализуют мой мозг.

Через неделю звонит Рустам.

– Ты в курсе, что отец нанял адвоката, чтобы развести тебя с Лерой?

– Это не отец нанял, а я. Отец лишь помог мне оплатить его услуги.

– Не ожидал, что ты такой ублюдок, Шам. Мне казалось, что после того, через что тебе когда-то пришлось пройти, ты не станешь таким, как он.

А я не ожидал, что Рустам примет строну Леры!

– А что, собственно, тебя смущает, брат? Ты осуждаешь меня, что я решил развестись с женой, которая не просто мне изменила, а выставила видео своих утех на всеобщее обозрение?

– Ты так уверенно говоришь, как будто был там и свечку держал. И как будто уверен в том, что видео выложила именно она, – отбивает мои вопросы.

– Насчёт видео, возможно, я погорячился. Вряд ли она настолько идиотка. Но в любом случае, это её вина, что видео было снято и попало в сеть!

Меня бесит этот разговор. Брат носит ту же фамилию. И не может не понимать, что и сам оказался заложником этой ситуации.

– Тебе из-за границы виднее, конечно, что тут у нас происходит…

– И это ещё большой вопрос, как она оказалась с этим ублюдком. Я же просил тебя её везде сопровождать! – перехожу в открытое наступление.

– Во-первых, я ей не нянька, – заявляет раздражённо. – Во-вторых, у меня и своих дел полно. Я тебя предупреждал, что я далеко не всегда днём смогу её возить.

– Рустам, я знаю, что ты к моей жене неровно дышишь, – продолжаю нападать. – Скоро она будет свободна – и ты можешь сам жениться на ней, с гордостью носить ветвистые рога и умиляться роликами, на которых она развлекается с любовниками.

– Ладно, с тобой, судя по всему, разговаривать бесполезно. Ты уже её осудил и приговорил. И меня заодно, – резюмирует брат.

– А ты, что ли, в её адвокаты записался? Она всю нашу семью в дерьмо макнула, а тебе это по кайфу?

– Нет, Шамиль, не записывался. Как я понял, вы собираетесь провернуть развод втихаря, так, чтобы Лера узнала о нём уже задним числом. Шанс нанять адвоката и пободаться с вами в суде вы ей не оставляете, правда ведь? – в его голосе звучит презрение, и это мне вовсе не нравится.

– Почему это? – возмущаюсь его предположением. Я вовсе не подонок и не собираюсь ничего проворачивать втихаря. – Она получит повестку на судебное заседание и наймёт себе защитника, если захочет.

– Вот как? А по какому адресу вы ей повестку доставите? – не успокаивается Рустам.

– По месту регистрации, конечно. А в чём проблема?

– Хотя бы в том, что дома она не живёт ещё с тех пор, как это всё случилось.

– Не понял. Ты серьёзно? Я не знал, – новость меня шокирует. – Так она теперь с ним?

– С кем? С придурком, на которого по её заявлению дело завели? – возмущается моим предположением.

– Какое ещё дело?

Что там вообще происходит?

– Шамиль, а ты с Лерой об этом говорил или как? Она тебе рассказывала, что тогда произошло?

– Говорил. Но подробности меня не интересовали, что бы там ни случилось, я своё решение принял и менять не собираюсь, – отмахиваюсь. – К чему разговоры, если я знаю, что никогда не смогу её простить?

– Обычно прощают или не прощают человека, который в чём-то виноват, – брат бросает странную фразу. Неужели сомневается в том, что на видео – Лера? Так она этого сама не отрицает.

– А она, значит, белая и пушистая? По-твоему, это я виноват, что она раздвинула ноги перед первым встречным, ещё и в нашей с ней постели?!

Возмущён и взбешён словами брата.

– Как думаешь, Лера бы стала подавать в полицию заявление об изнасиловании, если бы, как ты выражаешься, раздвинула ноги добровольно?

Что за бред он несёт?

– А она подала заявление об изнасиловании? Я не знал. И что, дело открыли?

– Да, открыли. И Павленко этот под домашним арестом. Я, понятное дело, никаких подробностей не знаю. Так, только слухи ходят.

– Что за чушь? Судя по видео, у них там всё по обоюдному согласию, – отказываюсь верить в эту нелепую дичь.

– Ладно, оставайся при своём мнении. Я только прошу тебя сто раз подумать, прежде, чем опускаться до папиных методов.