Созвездие тишины

Мне кажется, я тайну разгадаю,

Найду ее неуловимый след,

И лишь в преддверии уже я точно знаю,

Что счастья без Любви на свете нет.

И лишь ее бестрепетное право,

Что в помыслах и сердце каждый миг,

Как сладкая и горькая отрава

Наложат вдохновение на лик.

Но дар бесценный твой, Любовь,

Не каждому отпущен от рожденья,

Но каждый раз волнующая новь

Не омрачает тенью повторенья.

Мне кажется, я тайну разгадаю,

И образ твой дарит высокий свет,

Но от него мучительно страдаю

И тает, тает вечной тайны след.

Прости за подражание, Поэт, признанья вовсе не стыжусь

Ты — Дух, ты — Звук, ты — Свет мой друг, тобою я горжусь

Ты — путеводная звезда влеки собой меня туда

Где сладка ночью резеда где тают тихо облака,

Манишь и взором обнимаешь ты свежестью утра ласкаешь

Но ничего не обещаешь и мне улыбку возвращаешь

Дразни и пой, не угасай о, к звездам выше увлекай,

Средь пустоты вовек сияй неувядающий мой Май.

Нагадала в юности цыганка,

Что не будет счастья мне в любви...

Молодая дерзкая смуглянка —

«Хоть зови его, хоть не зови.»

День за днем проходят вереницей,

Так же серебрится небосвод,

Только я все одинокой птицей

Наблюдаю звездный хоровод.

А моя несчастием сокрыта,

Черною, нагаданной бедой,

Помнишь ты, цыганка, деловито

Забрала мой перстень золотой?

Но не жаль его мне и доныне,

Только ты других не обижай

И в какой-то девичьей судьбине

Черный свой не празднуй урожай.

Как странно многие живут,

Не понимая кратость жизни,

Беспечно в суете бегут,

Их дни случайны и капризны.

Созвучны мне сердца тех близких

Родством мышления людей,

В чьих душах светлы обелиски

Высоких мыслей и идей.

Благословляю окрыленность

Я этих душ и их очей,

В них есть такая потаенность,

Что сродни таинству ночей.

Кто я для них!? Всего лишь странник,

Что жаждет пития души,

Из сонмища иных — изгнанник

И тихо тающий в тиши.

На вас восторженно взираю

И от любви, и оттого,

Что сердцем чутким понимаю,

Как светло милое чело.

А вы в божественных мечтах

О той, что ныне так далеко

В реальности, как в чудных снах

Судьбой воздвигнута высоко.

А на меня другой взирает,

Как ясный день собой хорош.

Он в тайне что-то понимает,

И что претят мне лесть и ложь.

И так по жизни каруселим,

Глядя в затылок, не в лицо,

И вплетено столь грустных песен

В любви извечное кольцо.

Я

восхожу

и, к миру обращаясь;

в порыве откровения вам каюсь

и признаю свой тяжкий грех пред вами;

этими открытыми словами

прошу прощенья, жажду примиренья

и нежной вспышки с вами озаренья,

рукопожатий, радостных улыбок,

неповторения ошибок,

хорошей тишины,

былых мечтаний,

воспоминаний

жажду

я.

Живу по привычке, листая страницы

Растаявших дней и ночей,

Слезинкой скатилась на жало

ресницы

Память из грустных очей.

Кого я любила, любви моей сила

Им крылья взрастила и дух

укрепила.

Им с Богом свободу сама

подарила,

И с Богом в дорогу сама

проводила.

Только листая страницы тех дней,

Я поняла — не будьте добрей

Той доброты, что нужна для двоих,

Чтобы веселый сопутствовал стих.

Белый день укутан облаками,

В белых шубах яблони в саду.

Мягкими пушистыми снегами

Я к тебе нежданная приду.

И нечаянной радости улыбка

На печальном расцветет лице,

Памяти взволнованная скрипка

Нас сведет в разомкнутом кольце.

Все в метели канули дороги,

Нас двоих навек соединив,

Погасил и боли, и тревоги

Счастья обезумевший мотив.

Только солнце растопило зиму,

Обнажив и душу, и поля,

И босой к желанному овину

Вечерами прихожу не я.

Кошмарное царство зловещих теней

С рождением солнца становится лесом,

Тревожные думы о жизни моей,

Лишь взял я перо — превращаюся в пьесу.

Уже не пугают людские изъяны,

Не так кровоточат сердечные раны

Душевную боль я доверил бумаге,

Небесные судьи! Пред вами я нагий!

Тоска изъела, словно червь,

Хоть для волнений повода не вижу,

Гудит от напряженья нерв

И мукам я исхода не предвижу!

Необъяснимо это состоянье —

Предчувствие трагических минут,

Своей тоской я сокращаю расстоянье

Хоть далеко я, ты со мною, рядом, тут!

Твой нежный голос, словно в дымке тает,

Тепло твоих красивых рук я чувствую

И как мне не хватает

Твоих очей, чтобы замкнулся круг.

Входной звонок моей квартиры —

Удобству городскому дань,

Звучит благоуханьем лиры,

Трепещет, как в полете лань.

Так нежен электронный голос

Его волнующих альтов,

И льется золотистый волос,

Когда бегу на этот зов.

Пой, мой звоночек серебристый,

Пой утром, вечером и днем,

Чтоб навсегда твой голос чистый

Оставил в доме нас вдвоем.

Сколько я надежд оборвала,

Скольким я сказала: «Не люблю...»

Где же тот, о ком сама

В тишине мечтаю и молю?

Как дамоклов меч несовпаденья...

Но однажды ты пришел шутя,

Сказочным героем сновиденья,

Ускользая, муча и дразня.

Как дамоклов меч несовпаденья...

Вспомни, как лукавила сама,

Тайною улыбкой провиденья

Тех, других, и муча, и маня.

Сердце доброе душу согреет

И взмахнет обожженным крылом,

А над нами закат уж алеет,

Согревая последним теплом.

И вспорхнет откровенье, как свежесть,

Расплескав легкий вздор на уста,

И седая, но юная нежность,

Как дыхание ветра проста.

Не понимаю я сама,

Что так влечет неотвратимо:

Иль сила светлого ума,

Иль то, что в памяти так зримо?

О, слушать вас, душой внимая,

Оттенки мыслей понимать

И, от смущения страдая,

С девичьей робостью взирать...

И мне уж больше невозможно

Без этих слов и без очей —

Все так и пусто, и ничтожно,

Как свет растаявших свечей.

Искра надежды согревает,

Что вам не в тягость нужным быть,

Коль это вовсе не мешает

С самим собою в мире жить.

Самообман медово-сладок,

А простодушие его

Вновь не положит горьких складок

На так безвинное чело.

Когда невмочь тебя не видеть,

Звоню в рабочий кабинет,—

Тебе такое не предвидеть —

Когда тебя там вовсе нет.

И длинные гудки тревожат

Твою обитель без тебя,

А в это время ты, быть может,

Вдруг вздрогнешь, вспомнив не меня.

И, словно тень, мелькнет улыбка,

И в сердце радость упадет —

Не сомневайся, не ошибка,

То мой звонок тебя найдет.

Благословляю я несказанное слово

Им сердцу от надежды тихой цвесть,

В которой все и сладостно, и ново,

Молчи, молчи! В нем тайна все же есть.

И мне молчать бы научиться,

Чтоб все, что грезит и поет,

Смиренной и покорной птицей

Сидело на шестке и не рвалось в полет.

Молчи, молчи! Пусть грезится ночами,

Что звезды нам симфонию зажгли,

И Млечный Путь усталыми глазами

Нам дарит путеводные огни.

И я читаю письмена ночные,

Что росчерком искрящихся светил

Мне обещают тропы непростые

И радость ту, что ты не подарил.

Тишина торжественная в доме,

Лишь будильник отмеряет час,

Скоро я в дверном проеме

Встречу удивленье милых глаз.

Первый раз порог ты переступишь,

Чуть смущенный, ласковый, простой,

И ладонью жар щеки остудишь,

И поправишь локон золотой.

Дорогой мой, проходи и «Здравствуй!»

В красный угол под икону сядь,

Огляди мое земное царство,

Разгляжу твою седую прядь.

Я так долго, долго тосковала

О твоей протянутой руке...

Отчего же робостью сковало,

Видишь, я сижу на сквозняке?

Тишина торжественная в доме,

Нежность расплескалась через край,

А в оконном голубом проеме

Звездно плещет, обезумев, май.

Розовые, розовые астры

В белой вазе на моем окне,

Алостью растрепанной прекрасны —

Вы печалью тихою во мне.

Лепестки кудрявы и прозрачны,

Словно сестры трепетные роз,

Желтоглазы, удивленно зрячи,

А в душе все иней да мороз.

Подарите лишь глоток отрады,

Розовую тайны благодать,

Большего не смею, и не надо —

Все равно смирилась умирать.

Обернусь рябиной на погосте,

Что мне жизнь!? иль радость без конца.

Отмечталось, что придешь ты в гости

С астрами смущенно у лица.

Отцветают дни заговоренно,

Словно жизни вечная тоска...

Облетели астры удивленно

Розовою тенью лепестка.

Ветерок щеки коснулся — это я,

День восходом улыбнулся — это я,

Солнца луч согреет руки — это я,

Растворюсь в душевной муке без тебя.

Синева печальных глаз — это ты,

День без радости угас — это ты,

И холодный лунный свет — это ты...

Хорошо, что в сердце нет суеты,

Но родство душ у нас притягательно,

Я приснюсь тебе, обязательно.

В ночи блуждает привиденье

Дорогой звездной в вышине,

И сердца сладкое томленье

Тебя коснется в тишине.

И звезды азбукою Морзе

О тайне вечной говорят

И неожиданной угрозе,

Что затаил в себе твой взгляд.

Но как прозрачна ночь сегодня!

Хоть ты под крышею другой,

Луна — всевидящая сводня —

Нам нынче кажется слугой.

И в этот час проникновенья

Свиданье наше чрез луну,

Когда в минуту озаренья

Ты подошел сейчас к окну.

И мы в полуночной разлуке

С тобою тихо смотрим в ночь,

И нету сладостнее муки

Сомненья все отринуть прочь.

Как страшно слово «никогда»...

Оно уже меня коснулось,

Исчезло что-то навсегда

Из юности, и не вернулось.

И молодость уж никогда

Не брызнет смехом беззаботно,

Проходят мимо поезда,

И ускользает мысль дремотно.

И никогда не вспыхнет ярко

Забытой ревности порок,

И никогда не станет жарко,

Переступая твой порог.

Еще глаза синеют ярко,

Еще улыбка на устах,

Еще бывает очень жарко

Моим рукам в твоих руках.

Еще высоко поднебесье,

Еще блистательна весна,

Еще слагает сердце песни,

Которым память не тесна.

Но вот осенний лист ложится

Заплаткой яркой на судьбе...

Дай, Боже, мне не покориться,

Когда не верую тебе.

Предрассветное небо шелком

Звездно выткано в вышине.

И звезда моя рваным осколком

Сердце ранит безжалостно мне.

Что вещаешь ты в рань голубую,

И какую приветствуешь боль?

Или мало о нем я тоскую,

Что за странную выбрала роль?

Не дразни меня пересветом,

Яркой вспышкой безумства огня,

Лучше ты обещай мне, что летом

Он полюбит, полюбит меня.

Ах, звезда моя голубая!

Искр надежд для меня набросай,

Вновь счастливая и молодая,

Буду с милым я праздновать май.

Какое странное занятье —

Себя унизить пред тобой,

Как смерти жуткое объятье —

И больше нет меня живой.

Все мертво: взгляд, движенья, мысли,

Сознанье черною змеей,

На мне все молнии повисли

Стыда, сжигающей волной.

Я всю себя испепелила,

Сожгла негреющим огнем

И во спасение молила —

Забыть, забыть скорей о нем.

Какая ночь! Луна сияет

Прозрачным светом голубым

И нежно город обнимает,

В котором ты двумя любим.

Не знаю той, что ежедневно

Пьет чай с тобою по утрам

И, может, очень сокровенно

Любови созидает храм.

А я люблю касаньем взгляда

И удивленьем встречи глаз,

Шептанье утреннего сада

Объединяет тайной нас.

И легкость радости единой,

Как праздник будничного дня

И золотой той середины

Без боли буйного огня.

Благодарю тебя за нежность,

Мой потаенный, милый друг,

Благословляю неизбежность,

Что нас свела в единый круг.

Промелькнула тихой мошкой

У тебя в судьбе

И застыла у окошка:

Где ты, милый, где?

Хлещет вьюга ошалело

Белым помелом

И скопилось, что болело,

Черным серебром.

Неразменною монетой

Ноша та легла,

И проходит жизни лето

С грустью у окна.

Я завтра все переменю,

Я завтра все переиначу,

Чужую боль заговорю,

А от своей я не заплачу.

Я стану доброй — и цветами

Верну полет разбитым душам,

И словно сказочными снами

Я серость мысли в вас разрушу.

Я стану сильной и без страха

Шепну решительное «Нет!» —

Когда мне дьявол карой праха

Шепнет к любви твоей секрет.

Я буду гордой, не приемля

Чужой удачи благодать,

Заветам чистым сердца внемля,

Сумею Истину познать.

Я завтра все переиначу...

А нынче тайной неземной

На небе месяц звездно плачет,

Мечтая полниться луной.

Черная асфальтовая лента,

Липовые черные стволы,

Грустная мелодия сонета,

Языки недобрые молвы.

По аллеям липовым гуляем,

С тихою улыбкой говорим,

Радость, что сегодня испиваем,

В завтрашнее просто не глядим.

Вечер теплый сладко обнимает

Влагою озерной, тишиной.

Нежность несказанная витает,

Долгожданный, ненаглядный мой.

И от боли счастья просыпаюсь...

Утро хмуро, дождик моросит,

От мечты своей не отрекаюсь,

Пусть реальность сон мой повторит.

Дрожит слезинка на реснице —

Меня мой ангел пригвоздил

К безволью сладкой колеснице,

Смятеньем гордость заменил.

О, Боже, разве я просила

Такой безрадостной любви,

Тоска дыханье перекрыла

И прожигает до зари.

Рассвет безжалостно тревожит,

Надежды робкой не суля,

И лишь страдания умножит,

К покою вечному маня.

Ночное небо темной шалью

Накрыло всю дневную жизнь,

Под звездной трепетной вуалью

Округлы грани жестких призм.

Размыты боли и печали

В густой волшебности ночи,

Так мелки и ничтожны стали

Ранимой сути палачи.

И бархатистая прохлада

Ласкает нежно синевой,

Тепло твоей ладони рядом —

Не надо радости иной.

Но вот уже заря струится

Пасхальным отсветом огня,

Необходимостью смириться

С печальной нотой бытия.

«...Люди, поверьте, мы

живы тоской...»

Если бы душа не тосковала,

Разучилась горевать и выть,

Как бы я тогда узнала —

После радостно так жить.

И пока она страдает,

Плачет, бьется и поет,

Бедам ближнего внимает —

Человек еще живет!

Господи, услышь мою мольбу!

Я преклоняю пред тобой колени.

Отрини свет и тихую судьбу,

Но лишь его спаси от злобной тени.

Господь, доколь Иуда будет

Кровавый пир устраивать меж нас,

И почему страданье не разбудит

Возмездья Твоего карающего глас?!

Господи, среди хаоса мира,

Как отыскать заветные слова,

Чтоб скромная, но искренняя лира

Моей мольбы Любимого спасла?!

Спаси его, о, Господи, от злобы,

Что холодом пронзающим ножа

Наперекор заступнице-природе

Иуда бродит, над судьбой кружа.

Благословляю право на ошибку

И в синий праздник солнечного дня

Ты Жизни сохрани ему улыбку —

В покой теней меня прими, меня!

Как живется тебе, незабвенный,

Под крылами тишайшей Любви?!

Льется свет золотой и нетленный

От дыханья минувшей зари.

Так давно я тебя не встречала,

Но по-прежнему Бога молю,

Чтобы нежность моя охраняла

Непреклонную гордость твою.

Знаю, знаю — случится свиданье

И застонет душа над душой,

Принеси мне свое покаянье

В откровения праздник большой.

Даже если тебя я не встречу...

Боже праведный, не позволь!

Вновь окутал задумчивый вечер

В ожидания сладкую боль.

За что судьба так благосклонна,

За что средь серой прозы дней,

Текущих трудно, монотонно,

Явил мне песню соловей?

Тот соловей, что в нас живет

И в звездный час в душе проснется,

И так тревожно запоет,

Что эхом взор твой отзовется.

И нет блаженнее минут

Встречать восторженно улыбку

Невинных глаз, что мило лгут

И верят радостно в ошибку.

Невыносимы мне одежды

Благопристойности и лжи,

И тают хрупкие надежды

Не воскресить те миражи.

И долгий взгляд ко мне протянут,

Зовет и требует ответа,

Мои слова робки и вянут,

И нету силы для привета.

Покорна взгляду твоему,

Я вся в его заветной власти,

Лишь шаг остался к одному

Прекрасному мгновенью счастья.

Но табу сильное в крови

И благородство отреченья

Остановили. Не зови...

Как молод ты для увлеченья!

И поезд в даль тебя увез.

А благородство почернело

И утонуло в море слез,

И горькой памятью запело.

Письмо приснилось от тебя,

Которое мучительно так жду,

И колокольчик, радостно звеня,

Мне очертил заветную черту.

Но помню я одно лишь только слово...

Твоей рукой написано оно,

Как сладостно внимать ему и ново,

Им вещее знамение дано.

И праздник тайны сновиденья

Тем словом, что увидела в ночи,

Волшебным всплеском настроенья

Играет вальс «Негаснущей свечи».

Свечи надежды и самообмана...

Пора мне душу о действительность разбить —

Из сладкого и зыбкого тумана

Мне не дано желанное испить.

Толпятся каменные глыбы

Девятиэтажек заводских,

В каком районе ты бы ни был,

Везде найдешь собратьев их.

Мы все закованы в бетон

Своих квартир, контор своих...

И даже здесь железный тон,

Когда касается двоих.

Зависимость души от взгляда твоего,—

Что это — благодать иль пытка?

Иль первого свиданья одного

Дальнейших лучезарная улыбка?

И как понять, что взор твой говорит —

Созвучно ли устам твоим и слову?

О, как же больно на сердце горит,

Что так старо и так прекрасно ново!

Твоя душа, что сложный инструмент,

Настроенный чувствительно и тонко,

То излучает несказанный свет,

То праведно звучит и звонко.

Но, в основном, слышны басы —

Как щит меж Миром и Душой...

Прими на радостный постой.

Ты пел со сцены о Любви

К своей таинственной девчонке,

Зал танцевал под «Блюз любви»,

И я была средь них в сторонке.

Твой голос бархатно струился,

То ликовал в восторге чувств,

И пламень жгучий лился, лился

Мне в сердце из любимых уст.

И зачарованные звуки

Несли предсмертную тоску,

И черной птицей вскинув руки,

Ты пел, прицелившись к виску.

Стреляй и жги! Мы все распяты

На крест безрадостной Любви.

И нет у Жизни равной платы —

Лишь Смерть решит все до зари.

Я так мечтала о свиданьи

С тобой в уютной тишине...

Безмолвно таинство рыданий

Безумной нежности к тебе.

Я помню взор твой окрыленный

Улыбкой радости хмельной,

И трепет струн, заговоренный

Коварной спутницей луной.

Так отчего же вечер дивный

Растаял, не успев расцвесть...

Луна явилась мне с повинной,

Шепнув безрадостную весть.

Душа поет в истоме жажды

С тобой пленительных услад,

И вспыхнем мы в ночи однажды,

Истлеет наш дневной наряд.

И негой Истины объяты,

Сомкнем и души, и уста,

Нас примут райские палаты

С великой милости Христа.

Восторга неги не случилось,

Лишь с дивной музыки Любви

Печаль неслышная струилась,

И месяц плакал до зари.

И звезды по небу катились

Из глаз обманутой ночи,

А мы с разлукой обручились

У догорающей свечи.

Ну, вот и все, и надо бы смириться,

Мне не дано тебя понять.

Свобода мне суровая разбиться

О неизбежность губ твоих, не знать.

Как все старо, все было, было...

Но невозможен груз своей беды,

Всю ночь душа и плакала, и выла,

Свет погасив у жизни и звезды.

И мрак сомкнулся холодом нездешним,

И нету сил для следующего дня,

Сияньем солнца для тебя расцветшим,

Не давшим мне забвенья и огня.

И вот в тоске, заламывая руки,

Ослепла и застыла без любви...

Я слышу песни подоспевшей звуки,

Что нас зовет и с неба, и с земли.

Перестрадать, перетерпеть,

Переосмыслить и остаться,

Чтоб вскоре снова заболеть

Тобою и себе признаться: —

Не заменить и не уйти,

Не погасить и не забыться...

О, если б было по пути

И параллельно нам струиться,

Чтоб видеть, слышать и молчать

И Красотой вдруг разродиться,

Чтоб нужной и привычной стать,

А после ЕЮ обратиться.

Уже печаль моя легка,

Уже не тягостно сомненье.

Прощальным вальсом облака

Уносят милое виденье.

Растаял облик твой желанный

В чреде печальных долгих дней,

И сон волнующий, обманный

Не дарит призрачных ролей.

И только музыка чарует

Воспоминаньем тех минут,

Когда, мечтая и тоскуя,

Я исчисляла твой маршрут.

А ты метался где-то рядом,

Объят заботами. Иль той,

Что мимолетным тайным взглядом

Твой унесла и мой покой.

Любовь, она всегда без правил

И метой таинств над судьбой...

Ты песнь тоски во мне оставил,

Я разделю ее с тобой.

Я несчастная иль счастливая?

Сердцем трепетным не пойму...

Но была любовью красивая,

Все растаяло в синем дыму.

Замирала от радостной встречи,

Когда милых касалась очей,

И казался мне сказочным вечер

В полусвете пасхальных свечей.

То рыдала в безумстве утраты

Веры в нежность твою и любовь,

И сжигали мне сердце закаты,

Обнажая сомнения вновь.

Я счастливая, все же счастливая,

Раз в одном мы сгорели огне!

Ах, какая притворщица милая,

Иль забыла о завтрашнем дне?!

Воздух прозрачен и тихо струится

Свежесть златая с высоких небес,

Раннее утро, но сердцу не спится —

В час пробужденья твой облик воскрес.

Только с рассветом по-прежнему больно,

Алой полоской восходит заря...

Милый мой, может довольно,

Ты не звони и забудь про меня.

Нет, не любовь правит тобою,

А безысходность грядущего дня.

Ты для меня — далекой звездою,

Я для тебя — отблеск огня.

Невозможную боль мне не высказать эту,

Одинокою птицей

мне гулять бы по свету,

Отыскать бы твой след

и крылами коснуться

Чтобы ты, ненаглядный,

мог ко мне обернуться,

Чтобы сердце стонало

ответною болью,

Чтобы нам не расстаться

сроком в счастье

с тобою.

И просто жить... Не ждать звонков

И не метаться от догадок,

Не быть рабом своих оков,

Когда обман невинно сладок.

И просто жить... Дышать привольно,

Испить покой души и дня,

И чтобы не было так больно

Без долгожданного тебя.

И просто жить... Встречать восходы

С улыбкой ясной на лице,

Глядеть на медленные воды

В зеленом бархатном кольце.

И все забыть, и так забыться,

Как будто не было тебя...

Но для чего тогда родиться,

Кто нам учитель и судья?

Живите просто, кто как может,

Но без любви мне жаль и дня.

И верю я, Господь поможет

Сберечь и свет, и жар огня.

Март на исходе, небо обнажилось,

Сбросив паутины серый плен,

Синева отчайно просочилась,

Высветив рождение и тлен.

И окутал аромат Надежды,

Голубой и призрачной мечты —

Расцветут зеленые одежды,

Сокрывая скорбные черты.

И воспрянет дух заиндевелый,

И оттает грешная душа,

Лик Любви, таинственный и смелый,

Нам заглянет в очи не спеша.

И вплетают новые страницы

В жизнь мою веселые деньки,

Словно обезумевшие птицы

Счастья шлют тревожные звонки.

Я вышла в сад, в полуденную негу,

Где солнца жар струится тихо вниз...

Мне вспомнилось, как в январе по снегу

Ты обещал рождественский сюрприз...

А нынче лето негой обнимает

И все, что было странною зимой,

Как птичий клин, куда-то улетает

Натянутой, звенящею стрелой.

Я вышла в сад, и невесомость песни,

Что в голубой, высокой синеве,

Сегодня мне нужней и интересней,

Чем тот сюрприз, что обещал ты мне.

Как случилось: мальчик проницательный

Оказался старше и мудрее?

Сердце бьется фазой восклицательной —

Он мужчина, и ему виднее...

Что и не в семнадцать расцветает

Алым маком, нежностью весна,

Словно васильки, в глазах пылает

Радость возвращенного тепла.

Я ушла за дальнюю калитку,

Чтоб не докричаться, не позвать...

Ты зачтешь мне тщетную попытку —

От самой себя не убежать.

День рожденья, день рожденья!

Закружилась голова...

А смущенные девчонки

Хороши все, как одна!

И сестренка, словно диво,

Чистой юности восторг,

Но уйдешь ли ты счастливо

За родительский порог?

Алы губы, пестры платья,

Кружит облако волос,

Вдруг запела чья-то сватья,

Разбивая хор голос.

И искрится, и играет

Легкой радости вино,

Но никто, никто не знает,

Что нам в жизни суждено.

В те веселые минуты

Образ мой тревожил вас?

Я скучала почему-то

Без случайных ваших глаз.

Черным снегом, черными слезами

Застилает время дорогое...

Лишь один с хорошими глазами

Может возродить во мне былое.

Пусть стоит с непрошенною лаской

Тот, другой, я о тебе грущу,

Жизнь надела праздничную маску,

Прикрывая вечности тоску.

Я видела Любовь...

Она парила в блеске

Прозрачной синевы

при ласковых свечах,

И нежный облик той,

сошедшей к нам со фрески,

Светился от нее

в таинственных лучах.

И рядом с ней был Он

в величии покоя

Той сбывшейся мечты,

что каждого томит,

И силою Любви

похож он на героя,

Восшедшего из снов

в Божественный зенит.

Я видела Любовь...

Те двое озареньем

Дарили нам тепло

гармонии Любви,

И аромат ее

был сладостным смятеньем,

Что может нам явить

лишь таинство Любви.

И вечер так хорош,

и больно, и лучисто...

Дай Бог вам тишины

и беспечальных лет,

Пусть льется ваша Песнь

возвышенно и чисто,

Неся с собою в мир

свой несказанный свет.

Ариэль, Ариэль —

Это поиск многих дней

Истины, мелодии, удач

И решенья жизненных задач,

Радость встреч со зрителем своим,

Песнями с которым говорим,

И еще тепло твоих друзей

С именем прекрасным «Ариэль».

Годы пролетели

Ярким листопадом,

Все мы повзрослели

И ты уже не рядом,

Зрелость дарит лето,

Юности — цвести,

Как по жизни этой

Песню пронести.

Но, бывало, тучи набегали,

Но, бывало, песни умирали

И кружили черные метели,

И сердца уставшие не пели,

Но аккорд ликующего дня

Вдохновенья обещал огня,

А еще — плечо твоих друзей

С именем прекрасным «Ариэль».

Но позвали новые дороги,

Впереди надежды и тревоги,

Праздник лета и цветы признанья

И любимых глаз очарованье,

Только песне мы не изменили,

Капитан, тебя не позабыли,

Ты в сердцах остался у друзей

С именем прекрасным «Ариэль».

Я не верил в любовь, не верил,

Над друзьями всегда шутил,

Но какой же болью измерил

Нежность ту, что к тебе сохранил.

Ненаглядная, ненаглядная,

Златовласая моя,

Ты с другим идешь нарядная

И в его руке твоя.

Ненаглядная, ненаглядная,

Синеокая моя,

Ты судьба моя безоглядная,

Боль моя.

День украшен сиянием неба,

Но кричу я, всем сердцем любя —

Невозможно мне жить, как без хлеба,

Без тебя, без тебя, без тебя!

Пусть с другим ты смеешься беспечно,

Мне кивая слегка лишь в ответ,

Я же знаю, что это не вечно,

Что мы встретим с тобою рассвет.

И накину тебе я на плечи

Алой зорьки прозрачную шаль,

И твои задушевные речи

Унесут и тоску, и печаль.

Ненаглядная, ненаглядная,

Вот и встретились навсегда!

В белом платье такая нарядная

Для меня, для меня, для меня!

Дивной сказкой зима-кружевница

Разукрасила окна домов,

В эту долгую ночь мне не спится,

Легкий скрип от неспешных шагов.

А на улице — бело чудо,

Раскудрявился инеем сад,

Невесомо деревья повсюду

От снежинок седыми стоят.

Снегурочкой, Снегурочкой

Невеста не моя.

Брожу я тихой улочкой,

Печали не тая.

А снег кружит и падает,

И тает на лице.

И красота не радует,

И розы на крыльце.

Свадьба пышная уж отшумела,

Ваши гости давно разошлись.

Ах, любимая, как ты посмела,

Чтобы звезды для нас не зажглись?!

Или я оказался несмелым,

Ты так звонко смеялась в ответ.

Вот стою пред окном твоим белым

И тревожный зажегся в нем свет.

Силуэт твой до боли знакомый,

Распахнулось нежданно окно,

Ты возникла прекрасной мадонной,

Как в забытом, щемящем кино.

Утопая в снегу в белом платье,

Протянула ты руки ко мне,

Вот желанное наше объятье,

Что мне снилось так часто во сне.

Тает снег от горячих дыханий,

То ли слезы на лицах у нас,

Запоздалых и жарких признаний

Пробил горький, нерадостный час.

Вдруг зажглись в доме окна повсюду,

Муж твой вышел смятенный во двор,

И расстаяло, вспыхнувши, чудо —

Я пришел к вам тихонько, как вор.

Снегурочкой, Снегурочкой

Невеста не моя.

Брожу я тихой улочкой,

Печали не тая.

А снег кружит и падает,

И тает на лице,

И красота не радует,

И розы на крыльце.

С той поры серебрятся снежинки

Даже летом на темных висках,

И Снегурочки, гордые льдинки,

В одиноких являются снах.

В новогоднюю ночь я однажды

Той знакомою улочкой шел,

И томимый по нежности жаждой

Свое чудо я все же нашел.

Снегурочка, Снегурочка

Явилась предо мной,

И закружила улочка

Под ласковой луной.

Снегурочка, Снегурочка,

Что стала мне судьбой,

И привела нас улочка

Счастливыми домой.

Надо верить в счастливые сказки,

Что даруются нам от небес,

Если сердце способно на ласки —

Ожидайте свершенья чудес.

На Уральской, дорогой сторонке

Средь лесов и зреющих полей,

Как глаза смеющейся девчонки

Озеро манит к себе людей.

Увильды, Увильды, —

Сосны здесь завидной высоты

И березы русые шумят,

В тишину озерную глядят.

Увильды, Увильды, —

Капелька уральской красоты.

Берега окутаны вуалью

От дыханья голубой воды

И зеленой шелковистой шалью

Вытканы ветвистые шатры.

Ночь на плечи тишину накинет

Разбросает звезды по воде,

Но с рассветом сердце не остынет

Лишь доверчиво расскажет о себе.

Здесь роса нанизана туманом,

Утренней прохладой ободрит,

А заря улыбкою румяной

Радость и надежду подарит.

Увильды, Увильды, —

Капелька уральской красоты.

Бело-розовый, легкий, игривый

Пес хозяйский признал за свою

И кружится вокруг шаловливо,

А я молодость вижу свою.

Помню, радость такая ж шальная,

Безудержней и юный восторг

Ослепили, когда, выбирая,

Я у трех задержалась дорог.

Ах ты, пес черноглазый, с хитринкой

И пушистым, задорным хвостом!

Я скатилась по жизни слезинкой,

А могла бы пролиться дождем.