Созвездие тишины

Небо, небо, что тайны скрывая,

Всех грядущих и канувших лет,

И Божественным духом пронзая,

Открывает немногим секрет.

Я-то знаю ту радость вселенскую,

Что на крыльях несет синевы

Благодатную силу крещенскую

Посреди городской суеты.

Ниспошли мне, о Боже! забвенье

От бесовских, разгульных речей

И святое души озаренье

При мерцанье церковных свечей.

Я молю, к алтарю припадая,

Лик прекрасный Твой в сердце храня,

Мой Господь, я всего лишь земная,

Пусть такую он любит меня.

Небо, небо! Даруй быть счастливой,

Не во времени длится оно...

И спустилось от радуги милой

Серебристою птицей крыло.

Зажгу огонь во всей квартире

И не усну я до утра...

Что происходит в нашем мире,

Когда душа почти мертва?

Благословенье Божье, где ты,

За что Господь забыл о нас?

И тают звездами ответы

В предутренний тревожный час.

И день зловещий наступает

Суетной злобою людей,

И ничего не обещает

Последним всплеском Водолей.

Я вновь живу и праздную мгновенья,

Когда среди полночной тишины

Мне дарятся минуты озаренья

И оправданье призрачной вины.

И легкость небывалая полета

Моих надежд и мыслей без тоски,

Как будто милый, долгожданный кто-то

Прохладу льет на скорбные виски.

Я вновь живу и праздную мгновенья,

Когда в полночный синий звездопад

Души вершится восхожденье

Под чуткий и высокий взгляд.

Как хрупок мир, что в человеке,

Его и чувства, и душа!

Мы мечемся в безумном веке —

Блажен живущий не спеша.

Зачем же душу убиваем,

Ее распяв на суете?

Давайте вместе помечтаем

О тихой, вечной Доброте.

Она ласкающей волною

Теплом родных и милых глаз,

Иль золотистою луною

Прольет свечение на нас.

И первозданной тишиною

Покой и мир в сердца придут,

И дни степенною рекою

Неспешно в Вечность потекут.

Такая ясность и покой,

Такое чуткое виденье,

И не сжигает душу боль

Отравы черного сомненья.

Все есть, как должно...

Мне дано

Судьбой начертанное имя,

А может быть, оно само

Мне суть и жизнь определило.

И что мне сетовать на Бога —

Он мне свободу подарил,

А что трудна моя дорога,

То результат иных мерил.

И я в себе ищу приметы

Всех неудач и всей вины,

Что мне собой дают ответы

На все превратности судьбы.

И ясность тихая такая...

И на судьбу обиды нет.

Так ранним утром звезды, тая,

Нам зажигают солнца свет.

Звезда скатилась мне в ладонь,

Сбежав от разъяренной ночи,

Где молний бушевал огонь

И Водолею плавил очи.

Она мерцала синим светом,

То золотисто-голубым,

Ее дыханием согретый,

Стал воздух инеем седым.

И все смешалось — ночь и вьюга,

Гроза и снег, и свет в ночи —

Моя залетная подруга

Вселенной вверила ключи.

И врата неба распахнулись,

И факел молния зажгла,

Мне серафимы улыбнулись,

Полет даруя и крыла.

Душа ворвалась в праздник Света,

Где Божья воля и любовь,

И рдеет на словах поэта

Христа спасительная кровь.

Запечатлеть сию минуту,

Вечерний час в закате дня,

Где вдохновленному приюту

Достало света и огня.

В саду прозрачное шептанье,

Ветвей воздетых забытье,

Берез смиренно покаянье,

Как покаяние мое.

И щебет птиц наградой сердцу

За весь дневной наш непокой,

И невесомо льется скерцо

В мир, зачарованный тоской.

Разлито в воздухе блаженство,

Внезапной радости восторг,

И зреет тайно совершенство

Мечты, уведшей за порог.

Густеет вечер, свет закатный

Окутал дом и тихий сад,

И тонкий трепет ароматный

Несет пленительность услад.

И на душе струится свет,

Свет озаренья и прозренья,

И благодатней в мире нет

Такого часа восхожденья.

На утреннем небе

звезда догорала

И с тающей силой

о чем-то вещала.

Я к небу высокому

взор протянула,

И в бездне прохладной

его утонула.

Где мы со звездою моей повстречались

И с этой поры

ни на миг не расстались.

Живет в моем сердце

и тихо вещает

О том, что о мире

с рождения знает.

И я, просвещенная

знанием этим,

Молю о спасеньи

живущих на свете —

Дай, Господи, нам

избавленья от злобы,

А душам людским

только высшую пробу.

Как хорошо, когда на небе

Сияет чистая лазурь,

А в ароматном черном хлебе

Есть отрешение от бурь.

Как хорошо, когда в ладони

Ладонь невинного дитя,

Когда уносят белы кони

Под свод небесного кремля.

Как хорошо, когда зимою

Морозец щеки розовит,

А над загадочной судьбою

Елей божественный разлит.

Как хорошо, когда у дома

Рябина красная горит,

А солнцеликая солома

Полынью терпкою пьянит.

Как хорошо, когда любимый

Пока не в силах разлюбить,

И пламень нежности единой

Прядет связующую нить.

Как хорошо... Пока не старый!

Но старость мудростью сильна,

По сути жизнь — отрезок малый,

И как испить ее до дна?!

И сохранить то удивленье

Прекрасным мигом бытия,

Любить младое поколенье,

В котором растворилось «Я»!

Взметнулся мой этаж высоко,

Душа — на уровне берез,

Но чуткой песнею пророка

Сомненья ветер мне принес.

Сегодня кудри он тревожит

И у берез, и у меня,

И счастье тихое умножит

На взлете трепетного дня.

А завтра... Завтра — это тайна,

Что скрыта в шелесте берез,

На ней чернеют не случайно

Следы от падающих звезд.

Пусть каждый день,

Как день последний,

Горит безжалостно душа

На вахте жизни беспредельной,

Стекая в вечность не спеша.

Тихо, тихо падает снег,

Укрывая открытые раны,

Словно время замедлило бег,

Нам даруя восторги обмана.

И такая белая тишь

Разлилась по израненным душам,

Отчего же ты нынче скорбишь —

Лучше вальс снегопада послушай.

Это звезды дневные горят,

Нас лаская симфонией неба,

Словно Голуби Мира летят

За любовью твоей, как за хлебом.

Как просто все в житейской сути —

Чтоб был любимый и был дом,

Чтоб в каждой прожитой минуте

Не оставалось на потом,

Чтоб солнце чаще улыбалось,

Чтоб ароматом хлеб пьянил,

Чтоб имя в плоти продолжалось,

Рассвет надежду подарил.

Чтоб города цвели садами,

Чтобы сосед встречал, любя,

Чтоб было, было с нами знамя,

С которым здравствует земля.

Как просто все в житейской сути...

Не обольстил бы нас обман,

И в нашем суетном приюте

Не поглотил его туман.

Месяц повис над окошком устало

В звездном мерцаньи парчи,

Вечность стекает минутами вяло

В бездну холодной ночи.

Сердце так жаждет прощения свыше

И искупленья вины,

Боль от которой с годами не тише

И все тревожнее сны.

Так и живу без вины виноватой

В петле короткой узды.

Утро вползет в окно воровато

Тенью погасшей звезды.

Я личной жизни не имела,

Так, разменялась в мелочах —

Работой праведно горела

И таяла в очередях.

Любовь своим крылом касалась:

Щемящим зовом журавлей

И светлой радугой осталась

На вереницу многих дней.

Пила я из колодца неба,

Где так пронзительно чиста

Улыбка с ароматом хлеба

И не начатого листа.

Я личной жизни не имела,

Но никого не предала,

Я много в жизни не сумела,

Я просто набело жила.

Обернулась месяцем луна

И вопросом по небу гуляет —

Отчего так сладко тишина

Звездным светом землю обнимает?

Оттого, что на земле живет

Главный человек на белом свете,

От него душа у нас поет,

Радом с ним мы счастливы, как дети.

«Ма-ма!» — так лепечут малыши,

«Мама!» — обращается подросток,

«Мама, покидать нас не спеши!» —

Умоляет поседевший взрослый.

А моя уже на небесах...

Царство ей небесное и память.

Оттого и одиночество в глазах —

Не хватает сил ее прославить.

Сколько матерей на белом свете

Нами позабытые живут.

Мы их все бессовестные дети,

И за что нас только «мамами» зовут?!

Испить напиток звездной тишины

И в синий вечер спеленать Надежду,

И не нести ни боли, ни вины,

Что жжет непониманием невежды.

А я лишь та, что рождена тоскою

И временем, летящим в никуда,

И брошена безжалостной рукою,

Где нелюбовь и ложь, и суета.

Но не держу я камень и обиду

(Не дай вам Бог хулимым быть толпой!)

Лишь в синий вечер я под звезды выйду

Наполниться терпеньем и Тобой.

Рано утром, на рассвете

Выйду на крыльцо,

И ласкающийся ветер

Обоймет лицо.

Я невинною зарею

Радость напою

И с росистою тропою

Свежесть разделю.

Тополя, что великаны,

Замерли в тиши,

И затихли боль и раны

В глубине души.

В синеве прозрачной рани

Щебет, как в лесу,

А меж тихими домами

Сон плетет косу.

Эй, вставай и удивляйся —

Красота вокруг,

ДЕНЬ РОДИЛСЯ! просыпайся,

Незнакомый друг!

Остановленное мгновенье,

Очарованье милых глаз,

В которых жизни удивленье

В тот озаренный счастьем час.

На фотографии — улыбка

Девичьих мягких, спелых губ,

А рядом плачет нежно скрипка

И тихо ранит тонкий звук:

Промчались годы, отмелькали

Заботами и сменой лиц,

Мои глаза уже устали,

Взор опустив смиренно ниц.

А фотография осталась

Воспоминаньем тех минут,

Когда мне небо отмолчалось,

Не предвещая тлен и суд.

Пол-озера накрыло тучей,

Что низко с далями слилась

И чернотой своей тягучей

Мне в душу знаком сорвалась.

Пол-озера блистает в неге

От взрыва солнечных лучей,

И я одна на странном бреге

Посередине двух очей.

Одно наполнено все Светом,

Другое — мрачной темнотой,

И гром раскатистым ответом

Смеется дерзко надо мной.

То Вечность горестно взирает

Двуликим оком с высоты

И солнца Свет устало тает

В провале страшном темноты.

Встаю, спешу, работаю,

Живу большой заботою,

И мелких всех не счесть,

Коль сердце слева есть;

Кричу, ругаюсь, плачу,

Когда нельзя иначе,

Люблю и ненавижу,

Ошибки поздно вижу,

Смеюсь удаче редкой,

Беседую с соседкой;

Встаю, спешу, в душе пою,

И все же очень устаю,

Но не умею отдыхать,

По кругу дел бегу опять,

Чтобы другим нести заряд,

Чтобы тебе был каждый рад:

Вставай, спеши, работай —

Весь мир твоя забота.

Город спит, устал, бедняжка,

Потушив окошек свет,

Где-то тявкнула дворняжка

И другая ей в ответ.

Полутьма крадется тихо

С заговорщицей луной,

Россыпь звезд мигает лихо,

Объясняется со мной.

И отрадно, и тревожно

От сияния светил,

Я на крыльях осторожно

Опускаюсь в сонный мир.

Ночь завесу приоткрыла

Над вопросом бытия —

Что нам в жизни этой мило?

До сих пор не знаю я...

Застыло все в величии безмолвья

И наступивших белых холодов,

Маячит у больного изголовья

Посланец неизведанных миров.

Заиндевели вскинутые руки

Деревьев, обнаженных на ветру,

И бытия трагические звуки,

Что я с лица улыбкой не сотру.

И тихая трагедия полета

Вокруг оси... И больше ничего.

Но что-то, недосказанное что-то

Услышать обещает мне его.

Усталость, усталость, по капле сбиралась...

Живу я на свете самую малость.

Откуда же ты накопилась, усталость,

И сколько еще в этой жизни осталось?

Что Век человека под небом земли? —

Целые полчища жизней ушли.

А к нам возвращаясь, прах поколений

Цветами лежит у меня на коленях,

Сверкает листвою под песню дождя

И памятью в сердце звенит у меня.

Усталость, усталость жадною птицей,

Когтями впиваясь, на сердце ложится.

Скопились в усталости боль и разлука,

Рожденье еще не рожденного внука,

Печаль и любовь, потеря родных,

Когда все решаешь одна за двоих.

Усталость, усталость, оставь мне хоть малость,

Чтоб сердце любовью еще трепеталось,

Чтоб ветер и тучи, закат и рассвет

С зарею росистой прислали привет,

Чтоб солнца дождаться, чтоб слышать ручьи,

Звездою остаться на склоне ночи.

Отворите скорее окошки,

Май охапками синь раздает,

Голубеющий, ласковой стежкой

Поднимает до самых высот.

Кружева — изумрудные кроны,

Что протянуты щедрым лучам,

Нарушая земные законы,

Излучают сияние гамм.

Отворите скорее окошки —

Мы рождаемся с каждой весной,

И наполните счастьем ладошки

Чтоб делиться потом Добротой.

Я так задумана несчастно,

Мне шуткой свыше жребий брошен

Вступать с улыбкою напрасной

На путь, что злобой запорошен.

И, не умея отклониться,

Взираю к небо удивленно,

Но беспристрастно ночь двоится

На звездный свет и саван черный.

Ты где же, Ангел мой нетленный,

Расправь на счастие крыло,

Иль черной тучей убиенный,

Ты канул? Солнце не взошло...

Но буду, буду вместе с Веком

Печально доли лучшей ждать,

Когда над добрым человеком

Взойдет мирская благодать.

Не идут, не звонят и не пишут —

Все им некогда, все суета...

Голос Господа тоже не слышат —

От лукавого та глухота.

Все в движеньи дьявольской гонки,

День и ночь, как минуты летят,

И у милой, хорошей девчонки

В восхищеньи глаза не горят.

И бежим мы по вечному кругу,

Забывая, что жизнь коротка...

Я кричу вам, как лучшему другу —

Оглянитесь в разбеге витка!

С вами рядом любимые лица,

Улыбнитесь им в тайной тиши,

Как поют синекрылые птицы! —

Словно ангелы нашей души.

И не надо себе оправданий,

Что заботы, как тягостный воз —

Назначайте побольше свиданий

В своем сердце с сиянием звезд.

Я приду, позвоню и услышу

Вашу боль по биенью сердец,

Ниспошли им, о, Боже Всевышний,

Голубой благодати венец.

Каждый вечер мне являет

Тихой радости восторг

Наблюдать, как догорает

Милый запад и восток.

Отходя на отдых, солнце

Тень бросает на крыльцо

Пред голубеньким оконцем,

Погасив его лицо.

В мягком свете полутона

Пролегла усталость дня,

И скорбит душа поэта

Без надежды и огня.

А над тенью, что от дома,

Залит светом майский сад,

Там кружится невесомо

Яркой зелени наряд.

Потихоньку вечер тает

Синей дымкою ночи

И печалью обнимает

Робкий свет моей свечи.

Я живу в собачей будке

Кособокой и сырой,

Родилась я незабудкой,

Умираю, как изгой.

Солнце в полдень не заглянет,

Лишь дорога, шум да пыль,

И цветочек мой все вянет

От старухи Изергиль.

Ах, ты, мудрая каморка,

Что мне послана судьбой!

Для чужих — глухая норка,

Для меня — уют, покой.

Да, любила и любима

Я была в твоих стенах,

Ты, конечно, не забыла,

Как купалась я в волнах

Отрешенности от быта,

От житейской суеты...

Радость в сердце не избыта,

Это знаем я и ты.

Не грусти, моя подружка,

Солнце светит изнутри,

Пусть от слез мокра подушка —

Веселей вперед смотри!

И под музыку дороги

Засыпаю крепким сном,

Отступили все тревоги —

Мы еще с тобой споем!

Квартал семейных общежитий...

Панельный, новый и высотный,

Он плод мечты былых событий

Запретный, сладкий и вольготный.

Когда на улице тепло

И солнце весело сияет,

Попробуй, выгляни в окно —

Дух удивленно замирает.

Заполнив плотно все дворы,

Детишки кучей суетятся,

Не понимая до поры —

В толпе Душою не подняться.

Мир тесен... Это очевидно.

Да, джунгли каменных квартир,

Так трудно давшихся, обидно, —

Души незрелой дикий пир.

Прочь, прочь из города на волю

Туда, где сказочный рассвет,

Где сердцу радость и раздолье

И вечность дарует ответ.

Где трав роскошных песнопенье

И речки тихой волшебство,

Ромашек светлое горенье

И с полем давнее родство.

Там таинство березы правит

Прозрачным шепотом листвы

И мне виденье счастья явит,

Где лишь мелодия и ты.

Там душу росами омою

И дотянусь до облаков,

И струны бытия настрою

На песнь полета и стихов.

Когда простуда, как будильник,

Бросает тело мерзко в дрожь,

Сознанья розовый светильник

Являет сладостную ложь.

Мираж ласкает слух и негу,

Шумит прибоем по песку,

То по пылающему снегу

Вплетает розы мне в тоску.

Глаза мои больного цвета,

И чьи-то лица жарко льнут,

Измучив тело до рассвета

Тягучим холодом минут.

Прозрачность тихого утра

И голубое озаренье,

Благословенная пора

Минут, дарующих забвенье.

Чуть дымкой окна просветлились

Голубоватой седины,

С высот невидимо струились

Обворожительные сны.

И город спит на грани тайны

Тех сновидений поутру,

Что, может, вовсе не случайно

Я пробуждением сотру.

Звезда единая мерцает

На небе бледно-голубом,

Печалью сердце обнимает

И освещает тихий дом.

В ее загадочном свеченье

Проникновенье бытия,

А в умирающем томленье

Я вижу собственное «Я».

И мы с звездою тихо таем

Предощущением любви,

Как будто в вечность улетаем

Под взор задумчивой зари.

Белою метелью расцвело

Мертвое пространство городское,

Снег плывет торжественно, светло,

Заметая близкое былое.

И искрится ласковый поток

Тающих от нежности созвездий,

Только мой непредсказуем срок

Пребыванья в ярости возмездий.

Лейся, лейся, звонкая метель,

Радостью вселенской озаряя,

Жизнь летит, как эта карусель,

С остановкой у калитки рая.

Облака причудливою птицей

Распростерли крылья надо мной,

Тихим светом синева струится,

Ласковой и теплою волной.

Тишина звенящая в зените,

И ромашек белая метель,

Солнце на серебряной орбите,

Тенью завлекающая ель.

Вырвавшись из городской тревоги,

Сладкой медуницей надышусь,

И зовут июльские дороги,

На асфальт не ждите, не вернусь!

Упаду я в травы луговые,

Выпью неба озорную синь,

Соберу букеты полевые,

Прихвачу на радостях полынь.

И в квартире городской поставлю

Этот дар невиданный полей,

Горечь в сердце на зиму оставлю,

Чтобы пел всю зиму соловей.

У каждого своя работа...

Заре нам радость воспевать,

Чтоб суетливая забота

Не дала сердцу обнищать.

И солнце нежно согревает

Простой, но яростной мечтой,

Что жизнь по капельке не тает,

А лишь взрывается звездой.

И сад, ласкающий покоем,

И невесомостью тиши,

Нас не сжигает тайным зноем

Пред Богом тягостной вины.

И небо в золоте созвездий,

И лунный свет, что льет в окно,

Не обещает нам возмездья,

Лишь ночи терпкое вино.

И летний дождь в скупой надежде

На ароматный хлеб и соль,

Но тихо-тихо, как и прежде,

Не утихает в сердце боль.

О, раствориться бы в природе,

Стать легким облаком самой...

Но город в странном хороводе

Мне саван шьет стальной иглой.

Алеют капельки росы

Кровавым отблеском восхода,

Судьбу бросает на весы

С летальным ужасом исхода.

Машина мчалась по шоссе

В предутреннюю неизбежность...

За поворотом, вот, уже —

И болью исказилась нежность.

И черно-розовый провал

Все поглотил собою разом,

Когда раздробленный металл

Сигналил СОС подбитым глазом.

А на траве житейским чудом

Сандалий беленький лежал,

Бесовским выброшенный блудом,

Пронзая сердце, как кинжал.

Невинно утро распустилось

Чуть розовеющим цветком,

В его заре не отразилось,

Что стало сломанным ростком.

Звезда упала и сгорела

В бездонной мгле,

Ее обугленное тело

Живет во мне.

Не угасает уголек

Ее огня,

О, отодвинься, страшный срок

Пустого дня!

Но как же холодно вокруг

И ночь черна,

Змеей куражится испуг,

Лишь шаг до дна.

Мы в век змеиный одиноки —

И ты, и я,

И омуты страстей глубоки —

Больна страна.

Искра звезды, не угасай,

Займись пожаром!

Двадцатый век, не догорай

Хмельным угаром!

Ты, как звезда, разверзни бездну

Иных времен,

И я на небе не исчезну

Среди имен.

Не плачь, душа, и не ликуй...

Все канет в вечности пучину,

И тлена хладный поцелуй

Венчает всякую кончину.

Неумолимо увяданье

Прекрасной свежести лица,

И не поможет покаянье

В неотвратимости конца.

Зачем же ты, Душа, страдаешь,

Зачем и любишь, и поешь?

Иль в тайне что-то понимаешь,

Что вместе с плотью не умрешь?

Лишь вознесешься в поднебесье,

Где благоденствие царит,

И там, объята райской песней,

Земной закончишь свой визит?

Ликуй, Душа, и пой набатом

О вечной странности любви

И тихим бархатным закатом

Венчай восход своей зари.

Раскинув ветви в переулок,

Средь пыльной жизни городской,

Зеленый сад, от ветра гулок,

Шумит спасительной листвой.

Там ласково души коснется

Берез веселый шепоток

И алым пламенем взметнется

Умытый росами восток.

Там с нами что-то происходит...

Печаль и смутная тоска

До озарения восходят

И тайну дарят облака.

И этот сад я видеть рада,

И в снег, и в рыжий листопад,

От майской свежести наряда

Светлеет утомленный взгляд.

Цвети, отрада нашей прозы,

И близкой радости залог,

Буди сиятельные грезы,

Ушедшей юности восторг!

Мне сон приснился сладко-звонкий,

Небесно-сине-голубой,

Где я молоденькой девчонкой

По василькам кружу с тобой.

Там травы в росах утопают,

Встречая розовый восход,

И звезды в небе догорают,

Скрывая счастья тайный код.

Там столько света и пространства,

И прелесть раннего утра,

Берез веселых постоянство,

И... вдруг я, бедная, мертва!

И небо странно опустилось,

Объяв холодной темнотой,

И молния во мне дымилась,

Сверкая шпагой золотой.

И я от ужаса проснулась...

Но впереди ужасный день..!

Закрыв глаза, я вновь вернулась

Туда, где жизни только тень.

Нету звезд, все сумрачно и серо,

Небо чуть на крышу не сползло,

Сединою рваной ошалело

Разметало и любовь, и зло.

Спеленало синее безмолвье

Городскую каменную стать,

Часовым в больное изголовье

Месяц выполз до утра сиять.

И пролилась нега голубая

На слепые, сонные дома...

Отдохни до первого трамвая

Город мой, от тяжкого ярма.

Шелестят за окнами секреты,

Таинства великие храня,

День грядущий явится ль ответом

На вопрос о смысле бытия?

А пока все сумрачно и серо.

Сгинул месяц в рваной седине,

Прошлое устало отболело,

Простонав на порванной струне.

Лес березовый на взгорье

Раскудрявился листвой,

По небесному раздолью

Облака плывут домой.

Ручеек, заросший цветом,

Не рябит игрой волны,

А спокойно шлет приветы

Первозданной тишины.

Бережком пасется стадо

На четыре головы,

Вот коровушкам отрада

Пощипать хмельной травы.

Мягко стелются травинки —

Пробежать бы босиком!

Воздух чист здесь, ни пылинки —

Проберусь туда тайком.

Под березы тихо сяду —

Закружится голова,

Век бы пить твою усладу,

Править неба кружева.

В суете рабочих будней

Я на несколько минут

Окунусь в ручей запрудный —

Песни в сердце расцветут.

Вот оно, сиятельное Солнце,

Что прорвало сумрачную мглу,

Высветив сквозь жалкое оконце

Радость, умиравшую в углу.

И тепло лучей его вливает

Чудотворный эликсир Любви,

Он в прозрачной синеве витает

И врачует раны у земли.

А дыханье нежное Любови

С радостью, оттаявшей в тиши,

Вознесли к благословенной нови

Устремленья ожившей Души.

Здравствуй же, сиятельное Солнце!

Пью лучей твоих животворящий свет,

Бытие пронизано, как Солнцем,

Утвержденьем всех грядущих лет.

Одиночество — не одинокость,

Но грань лукава и тонка,

В них восхождение и пропасть

И разноликая тоска.

Одна светла и величава,

Другая холодом разит.

Настанет час, когда отравой,

Одна из двух тебя казнит.

К тебе протягиваю руки

Сквозь время, память и снега,

Мне обезумевшие звуки

Гитара выплакать смогла.

О, золотое ожерелье

Неугасимых, светлых дней!

Перед распахнутою дверью

Остановлюсь я и теперь.

Испейте день, как наслажденье

Восторга чувственной души,

И совершите восхожденье

К высотам внутренней тиши.

И вам откроются просторы

Иного мира и времен,

От коих заслоняют шоры

Суетных целей и знамен.

Но дай нам, Боже, отрешиться

На день, на час или на миг,

Чтоб в Космос сущностью явиться

И... — ты Вселенную постиг!

Таинство ночи... иль утра?!

Какая зыбкая граница,

Уснули где-то все ветра,.

Им алый парус тайно снится.

И тихо, тихо на земле,

Лишь город затаенно дышит,

Он исповедуется мне

С надеждой, что его услышат.

А лик его чуть озарен

Голубизной ночного света,

Где звезды спущенных знамен

Не шлют спасения ответа.

Я слышу ровное дыханье

Могучей, каменной груди,

И тайно вижу начертанье,

Что будет с нами впереди.

Он так спокоен в предрассветье,

Но с алым всполохом зари

Его разбудят наши дети,

Его и слуги, и цари.

На зыбкой утренней границе,

Когда еще во власти ночь,

Мой город освещен зарницей,

Что свету солнечному дочь.

И воссияет над судьбою

Моей растерзанной страны

Вифлеемскою звездою

Всевосхождение из тьмы.

Вот уже опустела дорога

За темнеющим садом в ночи,

Притаилась повсюду тревога,

И дрожит огонек у свечи.

Тишина растеклась синей мглою,

Этажи погасили огни,

Ночь заштопала ржавой иглою,

Что кромсали безжалостно дни.

Дети спят в городской колыбели

Из бетона, тоски и дымов,

Им уставшие мамы не спели

Колыбельную песню для снов.

И дома, словно черные птицы,

От усталости смежив глаза,

Прикорнули на зыбкой границе,

Где в тиши назревает гроза.

То маячит за каждым порогом

Наша общая боль и беда,

Что явилась к нам грозным прологом

Неотвратности таинств Суда.