Созвездие тишины

Век промчался на лихой лошадке,

Морда в пене от удил тугих...

Все столетье проиграли в прятки

С красным полоумием иных.

Верховые — то слепцы, то бесы,

Лучших сыновей втоптали в грязь,

И с душой невинною повесы

Каждый говорил другому: — Слазь!..

А народ — доверчивый ребенок —

Все молился каждому царю...

Что же удивляться — мы с пеленок

К красному приручены огню.

Догорает Век на перекрестке

Нового пришествия Христа,

В русской обезумевшей повозке

Мнится тень священного Креста.

Дай же, Господи, и счастья, и рассвета,

Новый Век яви нам торжеством,

Добротою Божьего Завета,

Мы Российский выстрадали Дом.

Нарыв души прорвало болью,

Что озарила белый свет

И проступила мудрой солью

Сквозь поры обожженных лет.

Не избежать креста поэта...

Пишу, как воздухом дышу,

С душой взыскующего света,

Тогда живу, когда пишу.

Я боюсь, вся пропитана страхом

Поколенья отцов и детей,

Что в сердцах вопрошающим прахом

Оживает у всех матерей.

Я боюсь и с рождения каюсь,

Демократия тут ни при чем —

Под покровом ее задыхаюсь,

Пред грядущим и властным мечом.

Время разное у разных стран

Как на разных широтах — разный океан.

У кого-то Время — фиалкой,

У кого-то нищенкой жалкой.

У другой страны — женщиной прекрасной

С легкою походкой и улыбкой ясной.

В нашей стране Время жестоко,

Словно болота зловещее око,

Черным зрачковым провалом зияет

И светлые души во тьму поглощает.

Черное Время нашей страны

В сердце Поэта, как бремя вины.

Встань же, Поэт, под прицелом зрачка

Мощным потоком, как к морю река.

Пусть песни живительной силы исток

Хлынет на Запад и на Восток.

Чтоб светлое Слово будило Добро,

Чтобы исчезло суетное Зло.

Поэт и Время... Если ты Поэт,

Помни — ты Солнце, Музыка и Свет.

Ночные шорохи крадутся,

Вползая тенями в окно,

И невозможно оглянуться —

Вокруг и грозно, и темно,

И липкий страх косматой лапой

К душе истерзанной приник,

И день, решимостью богатый,

Сменил предательски свой лик.

И пьют надежду злые духи,

Иссякли силы, и невмочь

Их обратить в жужжанье мухи

И оттолкнуть обратно, в ночь.

И, цепенея в полудреме,

Молю ускорить время бег.

В рассветном, пасмурном изломе

Страданьем тает скорбный Век.

У вас прощения прошу,

Мои родные россияне,

За то, что тоже привношу

Я каплю злобы в океане.

Минутна вспышка, но опасна,

И зреет молния в ночи,

Хоть утро раннее прекрасно,

На страже чутки палачи.

И черной немочью над миром

Плывет отравленный туман,

Страна явилась страшным тиром,

Где ложь, убийства и обман.

Но не хочу я в этой драме

Быть ни мишенью, ни мечом,

Лишь в многоликой жизни гамме

Ласкать Божественным лучом.

У вас прощения прошу,

Мои родные россияне,

Что в сердце робкое ношу

Любви негреющее пламя.

У вас прощенья не прошу,

Забывших Бога, россияне,

Лишь в сердце вечное ношу

За Русь больную покаянье.

Церквей пронзающие звоны

В один сливаются набат,

И по России всюду стоны,

И кровью плавится закат.

На детских лицах скорбны тени —

Усталость века пролегла,

И нежный аромат сирени

Съедает сумрачная мгла.

Мы дышим медленной отравой,

Не отыскать живой воды,

Мертвы желтеющие травы

И всюду виден знак беды.

Творим себе погибель сами,

Забыв про душу и Христа,

И оскверненными устами

Не прикасаемся Креста.

Восстаньте Духом, россияне!

Чтоб Веру возродить в сердцах

И, принимая покаянье,

Познайте в душах Божий страх.

И да поможет нам Христос,

Минует гибель и разруха...

Сияет россыпь чистых рос

И песнь доносится до слуха.

Я — дочь России, стонущей от боли

Плутаний вечных в поисках пути,

Приговоренной к тягостной неволе,

Покоя обреченной не найти.

Ну, что ты мечешься на радужных просторах?

Душе твоей, спеленутой в снега,

В безумных, окровавленных дозорах

Все мнится тень безвестного врага.

Сама с собою в вечном поединке,

Своих детей безжалостно круша,

Не видишь ты — в заброшенной кровинке

Не расцветет заблудшая душа.

За что, Россия, крест тебе назначен —

Во злобе тягостных деяний пребывать?

Иль тяжкий грех тобою не оплачен,

В чем ты повинна, страждущая Мать?

Ты так беспомощна, что мне, твоей былинке,

Тебя так хочется к груди своей прижать

У края пропасти, на узенькой тропинке,

Как будто я спасительница-мать.

Я — дочь России, Богом не согретой,

По силам мне лишь искренне молить —

ОСТАНОВИТЕСЬ! В Истине Завета

Простая мудрость, чтоб в согласье жить.

Растащили Россию по дачам,

Распродали по темным углам

И распяли юность в придачу

По веселым, публичным домам.

Тараканьи бега средь развала,

Плачут дети в постылых домах,

Наша песня мечты отзвучала

И надежда рассыпалась в прах.

Процветают дельцы от несчастья

Ослепленных, оглохших людей,

Вновь пригублена чаша причастья

Сумасбродных, суетных идей.

И гуляет сквозняк по России,

Кровоточит загубленный Век,

А глаза россияночек — сини...

И кого нам винить, Человек?

Родилась я в середине века,

Расцвела в застойные года,

Но не стала гордым человеком —

Гордость просочилась, как вода.

Ни любви, ни счастья, ни покоя...

Марши демонстраций собирали нас,

Площадьми катились мы прибоем

В важный, для кого не знаю, час.

И обидно, и душе так больно —

Я старалась правильно шагать,

Но парить не научилась вольно...

Страшно без полета умирать.

На воскресенье сон приснился

О все сжигающей беде —

Как будто Атом к нам явился

С распятьем Божьим на кресте.

Изыди, дерзкое созданье,

Не погуби родимых мест,

Но лишь безжалостное пламя

И вопль, пронзающий окрест.

Дымились черные деревья,

И черным снегом пепел мел,

И, словно огненные перья,

За взрывом взрыв букетом цвел.

Толпы безумные стенанья

И детских тел кровавый след...

...Как запоздало покаянье,

И почернел от боли свет...

На воскресенье сон приснился

Посланьем дружеских миров,

Чтоб мы успели отрешиться

От яви страшной этих снов.

Остановите тех, кто всуе

Не хочет видеть всей беды,

Слепой инерции холуи

И Я, и Ты, и Я, и Ты...

Тишину послушать бы однажды

Меж сумятицей и пустозвоном дней,

Душу уберечь томиму жаждой

Света звезд от призрака теней.

Ну, куда торопимся, ей-Богу,

И в какую сгинем круговерть,

Укажите, я прошу, дорогу,

Где сумею сердце отогреть.

Если нет согласья и покоя

В этом мире и, быть может, в том,

Растворюсь я в шорохе прибоя,

Предвкушая очищенья шторм.

О, Город мой, осколок Октября,

Металлом фаршированный в годину,

Когда фашист под стенами Кремля

Хребет сломал и показал нам спину.

Опора Родины,— в безропотном труде

Ты терпелив с заботливостью сына...

Больная Мать забыла о тебе,

Ты слышишь, сердце — сжатая пружина!?

О, Город мой, несчастное дитя,

Ты почернел в утробной оболочке,

Отравой заводской пыхтя,

Грозишь бедою нерожденной дочке.

О, Город мой, натруженную спину,

Уж век кончается, не можешь распрямить,

Покорно держишь грозную лавину —

Урана обезумевшего прыть.

О, Сын страны! Не преклоняй колени

Пред тем, кто выполз из змеиных нор,

Еще страшны, еще зловещи тени,

Больную мать обшаривает вор.

Но дай нам, Господи, великое терпенье

И дай нам, Господи, прозрение души,

Останови безумное крушенье

И чудо возрожденья соверши!

Он тайным пламенем пылает

И душу обжигает так,

Что силой мысли возрождает

Святой надежды верный знак.

И свет любви, и удивленье,

И преклоненье, и восторг,

С отверженными единенье,

Прозренья горестный урок.

Какой душой, какою силой

Ковался твой прицельный слог,

Как буревестник легкокрылый

И дела верного пролог.

Он нашей совестью явился

И очищение постиг,

В умах не худших поселился,

Взрывая тягостный тупик.

Я так хочу — живи и властвуй!

И «Время есть...» — наверняка,

Переживет глухое царство

Пустых стенаний сквозняка.

Ночь, улица освещена, аптека.

Замолкли Времени шаги...

Прошло уж более полвека —

Все как и прежде. Мы стихи

Твои восторженно читаем

У затемненного окна,

Печально строчки повторяем —

«Ночь, улица, фонарь,

Аптека...»

Все то же до скончанья века.

Не могу осмыслить и смириться,

Что за той неведомой чертой

Дорогие канули нам лица,

Воссияв любовью и тоской.

Две судьбы, две песни, две печали...

Две страдалицы российской кутерьмы,

Из какой из поднебесной дали

Свет несете через толщи тьмы?

Прах истлел ваш во земле родимой,

Возвратясь на землю бузиной,

Вам вослед я горькою рябиной

Обернусь с пылающей главой.

Ты помнишь, милая Марина,

Державой не было дано,

Чтоб у домашнего камина

Ты мыслей сеяла зерно.

И вдалеке от русской жизни

Ты так пронзительно своя,

Не от того ль к трагичной тризне

Рвалась смятенная душа.

Но вновь отринули мещане

России страждущую дочь

И подвели к бездонной яме,

Столкнув в безжалостную ночь.

Но голос твой звучит посюду...

Над одинокостью людей

Плывет сиятельное чудо

И плачет белая метель.

Прости, Марина, за эпоху,

Что лучших отторгает прочь.

Ты колокольный трепет вздоха,

Летящий в сумрачную ночь.

Он не сам! Его убили!

Это Троцкого красный террор!

Какие уста, какие очи закрыли —

Не смеются березы с тех пор.

Пушкина не свой хоть, чужестранец.

А эти... Как посмели, палачи!

И кружится смертоносный танец

Средь поэтов по больной Руси.

Как же, россияне, допускаем

Эту боль невиданных потерь?!

С легкостью какой-то воскресаем,

Как воскресла я, узнав теперь.

Я воскресла?! Но что это стало

С миром, треснувшим пополам,

Словно небо под ноги упало

И в агонии корчится там.

И иду по нему, по живому,

Синеву земли нашей глаз

Распинаю с проклятием дому,

Что не спас его в горестный час.

Не тебе ли, Русь, повиниться

Пред твоим окаянным Певцом?!

Лишь печально поземка ложится

Перед памяти светлым лицом.

О, Боже, как же я счастлива

В своей загадочной стране!

Я здесь посуду даже мыла,

Судьбою вверенную мне.

И черной согбенна работой,

И с черной думою одна

Изнемогала от заботы

И болью выпита до дна.

Но беспредельна Духом Русским

Больная Родина моя,

И лишь путем Господним, узким

Воспрянет русская земля.

Кошка безродная и беспородная,

Просто случайная, с горя отчаянная,

Котенком прибилась ко мне под дверь,

Так и живет у меня теперь.

Требует рыбу, хлеб не жует,

В сытости ласково что-то поет,

Парламенты смотрит минут так по пять

Кошка и есть, что с нее взять!

А то заберется ко мне на плечо

И что-то мурлычет вовсю горячо.

То моль обезвредит, то муху казнит,

Мне спать по утрам допоздна не велит.

Нам службу нести и впроголодь жить,

Но кошке со мной не придется тужить.

Я меньшему брату погибнуть не дам.

Но вот обращаюсь к тем господам,

От коих зависит сытость народа —

Вы из какого, простите, рода?

Дайте нам хлеба, зрелищ не надо,

Побойтесь Всевышнего скорбного взгляда!

Мира и Хлеба, Хлеба и Мира!

Корчится в муках беспомощно лира.

У россиянок средь имен

В созвездьи Троицы прекрасной,

Чьим светом мир наш озарен,

Предназначенье силы ясной.

Надежда, Вера и Любовь —

Какое нежное созвучье!

Но с веком явленная новь

Судьбу ломает, словно сучья.

Любовью Русь еще жива,

Что материнской высшей силой

Находит светлые слова,

Страну не делая постылой.

И Вера в сердце россиян

Светится таинством безбрежным

О том, что злоба и обман

Испепелятся сердцем нежным.

И, как венец российской сути,

Надежда Ангелом парит

Из вековой восставши мути,

Уносит будущность в зенит.

Святая Троица Руси!

Любовь, Надежда, святость Веры

Ты мир и радость принеси,

Как восхожденье Новой Эры!

Живу до востребования...

Вы спешите все мимо,

Видно, время такое,

Что светло, то незримо.

Не вписалась в столетье —

Я не рушу, не строю,

Лишь печаль лихолетья

Я до Истины рою.

Отчего разучилась

И смеяться, и плакать,

Что-то с миром случилось,

Вместо радости — слякоть.

Ну, а вы-то, а вы-то!

Так значимо высоки!

Те, кто рядом — забыты

На печальные сроки.

Да, горит, раздут ветрами

Жизни яростный огонь

И седлается утрами

Беспокойный красный конь.

Да, мы тленны, но улыбки

Вторят детские глаза,

И любви летящей скрипки

Не смолкают голоса.

Но мелькают годы-версты

Закольцованной судьбы.

И печальные погосты

Стали чаще впереди.

О, зачем мы в мир явились,

Под рябиной тенью лечь?

С неба радуги струились

Глубиной пасхальных свеч.

Семицветная царица

Светом дивной красоты

Подхватила, словно птица,

На вершины высоты.

И, в святом купаясь свете,

Вновь родилась от него —

В Новом праведном Завете

Жизни истинной зерно.

Да, горит, раздут ветрами

Жизни яростный огонь —

Это радужное пламя

И Небесный Белый конь.

Все взорвалось в сознанье, в мире, в сердце,

И жизни розовеющий цветок

Распяло обезумевшее скерцо

Со взором удивленным на восток.

Там полыхает жар багряной болью

Двадцатого столетья от Христа,

Жжет душу окровавленную солью,

И онемели скорбные уста.

Разверзлась в никуда тернистая дорога,

И тает безысходностью луна.

О, Русь моя, святая недотрога!

Ну, в чем твоя безумная вина?

Ты девочка, вся в голубом и белом,

О, Матерь Божья, сохрани дитя

С душою чистой и распятым телом,

Даруй ей восхожденье и себя.

Владычица, Ты наше упованье,

Прииди миром одарить народ,

Пока светильник не погас сознанья

И жив еще российский дух и род.

Ты видишь, девочка моя больна смертельно!

Я на коленях плачу и молю —

Прииди для святого восхожденья

В сияющую счастием Зарю!

Колоколов не слышно по России,

Лишь изредка вспорхнет печальный стон...

Какое небо надо мною синее,

Но отчего на душах тяжкий сон?

Проснитесь, россияне, пробудитесь!

Взгляните детям в чуждые глаза,

От дьявольских деяний отрекитесь...

Скатилась по небу кровавая слеза.

Вскипай же, кровь, от Материнской боли!

И, глянувши окрест, поражены —

От дьявольской, ГУЛАГовской неволи

Не только храмы, Души сожжены!

Восстань Душа, и с Божьей благодати

Ликуй и Веруй, Возлюби,

Прости грехи всей фарисейской знати,

А нас спасет Христос, но не цари!

Прощай, мой Век, что торопливым шагом

За занавес времен скрываясь, словно вор,

Пиратским и кровавым стягом

Свершал над Русью страшный приговор.

Прощай, мой Век! Не подарив покоя,

И хлеба выдававший на талон,

Ты души жег безжалостностью зноя.

Нас погрузив в беспамятности сон.

Прощай, мой Век! В серебряную осень

Тебе, прощая твой кровавый след,

Я возношу в Божественную просинь

Моленье о спасении от бед.

Прощай, прощай!

Я с новою Россией

И новым Веком восхожу в зарю!

И птицей легкокрылою и синей

Над уходящим плачу и пою.