XXXXI Когда все беды позади

Герцогиня Мейплстон действительно приняла графа Нортгемптонширского, хотя и встретила его с видом холодным и неприступным — так, как умеют только настоящие английские леди, среди предков которых можно отыскать одного-двух монархов. Этот заслуженно холодный прием заставил Остина мысленно ежиться: не хотел бы он иметь старую герцогиню в числе своих врагов. Ее влияние в высшем свете было так значительно, что одним словом она могла как возвысить человека, так и низвергнуть его в пропасть общественного порицания.

К счастью для молодого человека, Мирабель не отходила от него ни на минуту и сияла так, что своей счастливой улыбкой затмила бы сотню сотен свечей. Леди Мейплстон слишком любила свою внучку, чтобы не простить человека, который так дорог ее малышке. Поэтому после позднего чаепития обстановка несколько разрядилась и герцогиня, уже оттаявшая, вновь заговорила о свадьбе.

— Полагаю, лорд Трампл, вы не намерены и далее откладывать женитьбу? — спросила она строго. — Все гости и родственники все еще в Лондоне. В свете появляются все более нелепые слухи о том, что случилось с моей внучкой, и лучший способ пресечь всевозможные сплетни — это назначить новую дату бракосочетания.

— Я готов встать пред алтарем хоть завтра, Ваше Сиятельство, — ответил Остин, чем заслужил, наконец, благосклонную улыбку пожилой дамы.

— Завтра — это слишком сложно организовать. Думаю, нам подойдет четверг. У нас будет два дня на то, чтобы возобновить продуктовые запасы и организовать обеденный прием, достойный будущей графини Нортгемптонширской.

— Как прикажете, леди Мейплстон, — не стал спорить Трампл, хотя теперь, когда он отбросил прочь сомнения и получил от Мирабели подтверждение взаимности их чувств, нетерпение сжигало его, словно лихорадка.

***

Последующие два дня прошли в суете и хлопотах: прислуга вновь чистила, мыла, скоблила, натирала и полировала. На кухне под руководством одного из лучших поваров королевства готовились изысканнейшие блюда. Съехавшиеся гости безжалостно гоняли камеристок и камердинеров, требуя вычистить, выстирать, отгладить свои лучшие наряды. Дом герцогини был похож на растревоженный улей.

В четверг дворец леди Мейплстон практически опустел — быстро, но ненадолго: свадебный кортеж, возглавляемый нарядной белой лакированной каретой, отделанной позолоченными вензелями и украшенной фамильным гербом герцогов, направился в сторону собора Святого Марка. Там, у алтаря, уже дожидался свою невесту нарядный как никогда ранее и невероятно взволнованный граф Трампл. Даже сейчас, за несколько минут до начала церемонии, ему все еще казалось, что происходящее с ним — сон. И этот сон может развеяться в любую минуту, исчезнуть, словно утренняя дымка, оставив его с вновь разбитым сердцем.

Однако ничего подобного на сей раз не случилось: невеста прибыла вовремя, без тени сомнения, с видом смущенным, но полным достоинства, прошла к алтарю в сопровождении одного из давних друзей герцогини, выполнявшего роль посаженного отца. Ясным, звучным голосом произнесла слова клятвы, навеки соединившие ее теперь уже с мужем.

И только когда обручальное колечко оказалось на пальце юной леди Макнот, а ее губы слились в нежном поцелуе с губами Остина — мужчина поверил: сбылось. Он — женат. Женат на той, кого выбрало его сердце. В этот раз оно не ошиблось.

***

Торжественное возвращение кортежа во дворец герцогини. Еще более торжественный прием. Обед с бесконечными сменами блюд. Первый танец молодоженов. Тосты, подарки, пожелания. От быстрой смены впечатлений у Мирабели кружилась голова. После трех часов, проведенных за столом, она устала настолько, что готова была сбежать на край земли — прихватив с собой мужа. К счастью, герцогиня Мейплстон к этому времени уже достаточно хорошо знала свою внучку, и сразу же поняла, что девушка на грани обморока.

Дождавшись момента, когда лакеи отвлекли гостей очередной переменой блюд, леди Мейплстон шепнула сидевшему рядом графу:

— Трампл, берите свою молодую жену и уходите, не привлекая лишнего внимания. Думаю, малышка уже получила достаточно впечатлений, чтобы этот день запомнился ей на всю жизнь. Езжайте отдыхать.

Остин был только рад и тут же воспользовался дозволением герцогини, чтобы умыкнуть свою невесту из-за стола, веселье за которым становилось все более буйным и разнузданным.

Скромная карета без отличительных знаков доставила усталых, но счастливых молодоженов в особняк графа Нортгемптонширского, где их ждала новая волна приветствий и поздравлений от немногочисленной прислуги, и огромная, но уютная семейная спальня, в которой Остин надеялся теперь проводить как можно больше времени.

Обмен любезностями с прислугой. Два лестничных пролета, которые лорд Трампл преодолел в рекордно короткие сроки, подхватив на руки усталую до бледности невесту. И вот — свершилось: наконец-то они наедине. Одни — и имеют на это полное право. Одни — и никто не посмеет потревожить их и помешать им.

Мирабель засмущалась, не представляя, как себя вести и что делать. А Остин приказал себе в очередной раз собраться и не спешить. Для Мирабели это первая ночь с мужчиной — и от того, как она пройдет, во многом будет зависеть то, как сложится их дальнейшая жизнь. Будет ли в ней место близости, нежности и доверию.

Граф поставил Мирабель на ноги возле стула с невысокой спинкой и мягким сиденьем, который стоял напротив туалетного столика с зеркалом.

— Присядь, Мирабель. Позволь мне сегодня побыть твоей горничной.

— Но удобно ли это, милорд? — засомневалась девушка.

— Зови меня по имени, жена. Пожалуйста. — Попросил мужчина. — Я убежден, что между двумя любящими людьми уместно все, что устраивает обоих. Разрешишь мне?.. — Он кончиками пальцев прикоснулся к сложной прическе на голове девушки.

— Да, раз вы, Остин, считаете, что это удобно…

— Поверь, моя чудесная юная прелестница, это не только уместно, но и доставит мне удовольствие, которое мало с чем можно сравнить!

Мисс Макнот, точнее, теперь уже леди Трампл слегка порозовела от смущения и послушно присела в кресло, предоставив мужу разбирать свою прическу. С каждой вынутой шпилькой, с каждым отпущенным на свободу локоном ее головная боль уменьшалась, усталость исчезала, растворяясь в волнах чувственной неги, которую дарили ей руки мужа и его губы, которыми он периодически прикасался то к ее ушку, то к плечику.

Мирабель слышала, как с каждым разом дыхание ее мужа становится все более жарким, все более шумным. С удивлением заметила, что его пальцы начали подрагивать. Но, закончив с прической, Остин вновь заставил себя не спешить.

— Мирабель, наши слуги подготовили для нас небольшой стол с напитками, фруктами и сладостями. Не желаете ли вина или шампанского? — предложил он.

— О, нет! — отказалась девушка. — Я бы предпочла стакан сока или морса.

— Хорошо, тогда, думаю, тебя порадует вишневый напиток?

Мирабель послала графу благодарную улыбку, он наполнил стакан темно-рубиновой жидкостью и поднес его девушке.

— А теперь, моя милая жена, я вернусь к своим обязательствам выполнить для тебя роль горничной и помогу тебе избавиться от твоего совершенно очаровательного наряда.

И вновь девушка ощутила горячие ладони мужчины на своих плечах. Вновь на нее одна за другой накатывали волны чувственного удовольствия от этих прикосновений. Когда, наконец, шнуровка корсета была распущена, Мирабель почувствовала себя вновь опьяненной, но в этот раз дело было не в шампанском, а в искусных ласках мужа. В ласках, которые он дарил ей ненавязчиво, словно невзначай, и которые все больше распаляли ответное желание девушки.

Остин помог ей подняться и полностью освободиться от платья, после чего подхватил на руки, отнес к постели и усадил на край ложа. Опустившись перед невестой на колени, мужчина приник к ее губам в настоящем глубоком страстном поцелуе. Этот поцелуй окончательно затмил разум Мирабели, и все дальнейшее она воспринимала словно сквозь туман — жаркий, сладкий, чувственный туман, в который она погружалась все глубже и глубже, ощущая себя при этом все более невесомой. Остин дарил ей волшебство — и она принимала его. Принимала, как самое удивительное таинство. Таинство единения двух тел. Двух сердец. Двух душ.

Глаза

В глаза

И в них — слеза,

В них — радость первых встреч.

Устам

К устам

Приникнуть дам,

К груди себя привлечь.

Удел

Двух тел

Искать предел

Слиянью двух людей.

На миг

Сквозь крик

Взойти на пик

Безумствия страстей

И пасть,

Пропасть,

Постигнув сласть

Паренья без границ.

И встать,

Вздыхать

И вновь искать

Возможность воспарить.


Загрузка...