Эпизод 3

— Алексей, — повторила она, снимая полностью капюшон.

Сказать, что она была ходячим трупом, значит не сказать ничего. На «такие» тела я за свою жизнь насмотрелся, но чтобы оно еще и ходило?!

Куда же я, млять, попал?

Я уставился на нее, стараясь углядеть «просветы» металлических пластин и чего-либо еще, лишь бы это был простой робот, а не живой труп. Старался найти схожесть с андроидами моего «времени», но увы и ах… Это был самый настоящий труп.

Впалые глаза и щеки, заостренный нос. Цвет самого лица был землистый, ближе к серому, опущенные уголки рта, сухость… Жутко. Мерзко. Безобразно.

Мурашки от затылка до самой задницы, казалось, устроили марафон в обе стороны, не считая вставшего дыбом волосяного покрова на всем теле. Инстинкты в голове кричали одно: «Беги!», но тело не слушалось.

Попытался подняться с груди застывшей принцессы, но тело никак не среагировало, казалось, будто я забыл, как двигаться. Благо хоть, что дышал, хоть и не моргал.

Все попытки поднять руки, да даже шевельнуть мизинцем на ноге не увенчались успехом, да и зажмуриться толком не получилось. Все тело окаменело, и казалось, будто дыхание — это единственное, что осталось у меня.

Глаза слезились от сухости, в носу свербило от затхлого запаха, а мурашки все так и бегали.

— Алексей… Давно я ждала тебя… Пришел же… Долго… Надо работать над собой. -— фигура издала некоторое подобие смешка, -— Или ты с такой тоненькой шейкой будешь убивать врагов? Ох, сомневаюсь…

«Да чего ты хочешь от меня, чучело? — кричал я в собственной голове, пытаясь пошевелить губами. — Не видишь? Я не могу говорить! Твою мать!»

Чучело сделало шаг в мою сторону, остановилось и начало покачиваться из стороны в сторону, что придавало ему еще более жутковатый вид. Сухие, тонкие ручки не попадали в такт с телом, и наконец, фигура полностью замерла.

Что за херня?

— Ты еще не готов. Я чувствую это. — Она приблизилась ко мне, нагнулась и будто бы начала нюхать меня. — Никто не должен обо мне знать, слышишь? Я — твоя тайна.

Все внутри кричало об опасности, и как бы я ни хотел подавить этот «зов» в голове, не получалось.

Да черт возьми, я же гладиатор! И не такой жести насмотрелся, неужели какая-то «костяная нога» меня запугает? Что за херь с моим телом?

Вновь попытался сдвинуться с места, и, как мне показалось, на пару миллиметров моя рука поднялась.

«Меня не пугает твоя тупая рожа, трупак! Слышишь меня?» — кричал я в голове.

— Слышу, — ответил труп, натянул щеки, будто бы улыбнулся, отошел от меня и хлопнул в ладоши.

Хлопок был знатным, казалось, что меня оглушили на какой-то короткий момент, а затем раздался резкий, противный звук. Словно трещал доисторический экран какого-нибудь старого корабля, на котором ищут правильную частоту, чтобы посмотреть нужный канал трансляции.

Спустя пару секунд мои барабанные перепонки вибрировали в такт с частотой этого ультразвука, и лишь короткая фраза, произнесенная трупом «поверх» этой частоты, смогло убрать эту боль в ушах.

— Обо мне никто не должен знать. Через два дня мы встретимся. Приходи на кладбище академии, я дарую тебе силу и знания.

«А если оно мне не надо?»

— Тебе нужна моя сила. Ты в опасности. Она в опасности. Если ты сможешь принять меня — я одарю тебя своей силой. Дарую тебе мудрость и навыки. Ты приемник. Самый сильный и долгожданный. Без тебя — не получится.

"Что не получится?"

— Ничего не получится.

И, собственно говоря, все.

Звук пропал, серость мира исчезла, время запустилось.

В моем котелке начался процесс варки, или, если быть точнее, переваривания всей полученной информацией.

Живые трупы? Какие-то зовы… Звуки, время, да б… Я что, в другой мир попал?

Все бы ничего, но, когда я пытался сдвинуться во время процесса «паузы», замер не в лучшей позе.

— Он что, пощечину ей влепить хочет? — удивился «орк». — Маш, надо бы остановить дуэль, пока новенький свою семью не подставил. Жалко… Что ли…

— Я тоже так думаю, Вань, — ответила судья. — Новенький, кажись, заигрался в дуэлянта… Надо разнимать, -— и протяжно свистнула.

О чем это они?

— Если ты… Челядь, — заскрипел женский голосок подо мной, и я посмотрел вниз на краснеющее от гнева лицо принцессы, — Еще раз замахнешься на меня, твои родственнички падут еще ниже своего статуса, а ты, — она нервно сглотнула, — Будешь до конца жизни горшки из общежития выносить и драить! Или твой папаша сможет выкупить позор семьи? Сомневаюсь!

И только сейчас до меня дошло, в какой позе я замер. Героически оседлав принцессу, замахнулся ладонью над ее лицом. Что было, ну… как бы это сказать, не эстетично, судя по всему.

А как с девкой по-другому? Не, я, конечно же, не собирался ей давать никаких оплеух, так, побороть, пару пинков и до свиданья, но не кулаками же ее личико разбивать? Я не на своей арене, а она подросток.

Принципы и нормы морали у меня есть. Какие-то, но есть!

— Что это у тебя? — Лиза вновь прохрипела.

Немного не понимая, о чем она говорит, я поднял бровь и проследил за ее взглядом.

Она пялилась ладонь моей левой руки, только вот уже не с лицом, полным гнева, а с некоторой долей удивления, страха, может быть.

Что она там увидела?

Я внимательно посмотрел и заметил слабое очертание чего-то там. Будто бы рисунок, по типу того, что красовался на правой ладони.

Руку все же опустил на песок, слегка углубился ею в песчинки и поднялся на ноги, опасливо озираясь на кошку, которая в секунду оказалась рядом с нами и не сводила с меня глаз.

"Жуткая тварина… Интересно, по чем такую на аукционе можно продать?"

— Ну так что, кто победил? — спросил подошедшую к нам Марию как ни в чем ни бывало. — Я так понимаю, я?

— Ты даже магию не использовал, — пискнула Лиза, вставая с песка, кряхтя от «переутомления». — В чем твоя сила?

— В правде. Смекаешь?

— Что за странное слово: смекаешь?

Я тактично промолчал, натянув на лицо глупую ухмылку, и…

«Снова эти мурашки?»

В голове всплыли слова «трупика», сразу после того как тело «озарило» чувство опасности. Профессиональная карьера на арене, чуйка засады противника и тысяча поединков за спиной все же оставили на мне глубокий след, где бы я ни был и кем бы ни был.

Исподлобья уставился на полуразрушенную трибуну и заметил вспышку.

«Оптика? Что там говорила эта страхолюдина?»

Сугубо на уровне инстинктов рванул вперед, сгребая обеими руками в охапку девиц, и повалился вместе с ними в песок.

— Ты… Ты… — захлебывалась от гнева Лиза. — Я прикончу тебя!

И ровно в момент, как она произнесла последнее слово, в место, где мы стояли буквально пару секунд назад, влетел десяток стрел.

Больше никто ничего не спрашивал. Так же не было осуждений моих действий со стороны подростков.

Я поднялся на ноги, подхватил за локоть принцессу, помог ей полноценно, твердо встать на ноги, а затем схватил Марию за руку, и мы побежали туда, откуда пришли. Остальные ребята последовали нашему примеру.

До выхода оставалось чуть больше пяти метров, мы нагнали других студентов, и песок под нами, начал меняться. Он становился гуще, ноги будто втягивались в него, он стал… зыбучим.

До «пелены» оставался один «плевок», как мы встряли.

"Не смогли подстрелить, промазали. Устроили ловушку? Враг был здесь раньше? Знал, что мы придем?" -— хаотично рассуждал я, дергая голову из стороны в сторону, пытаясь найти возможного противника.

Но, никого не увидел. Арены пустовали, место, откуда стреляли — тоже пустовало. Собственно говоря, я решил, что этот самый песок — и есть, тот самый гробик для нас.

"Главное, не рыпаться."

Пыхтя, сопя, ворча, каждый из нас пытался выбраться. Поднять ногу, раскачаться, вытянуть «собрата» рядом, но, увы и ах, все попытки были провальными. И чем больше мы дергались, тем глубже уходили в песок.

Опасность, которая была за спиной, похоже, сама по себе испарилась после неудачной попытки покушения. Только вот на кого покушались из нас троих?

Более логичным было покушение на Елизавету, чем на меня или Марию. Но все же два последних варианта не стоит не учитывать. Кто знает, кто такая Мария, чем занимается ее семья, и кто такой я.

А может, кто-то из этих детишек в опасности? Под прицелом охотника? В чем, сука, дело?

«Победителем» нашего погружения был один из двух бестолковых обладателей прически «а-ля горшок», который дергался, истошно кричал, звал на помощь чью-то мать и в целом вел себя как малолетняя истеричка.

Глубина, если ее так можно было назвать, зыбучего песка была ровно по начало ягодиц этого паренька. А он, прошу заметить, не самого высоко роста. На вскидку, метр шестьдесят, не больше.

Оглядываясь за спину, чтобы еще раз высмотреть «охотника», я и не заметил, как нашу славную вечеринку «омрачила» новая личность, при появление которой все вмиг замолкли.

— Лаврентий Лаврентьевич, я все объясню, — сказала Елизавета, и я, наконец, повернулся головой в сторону выхода.

— Это кто такой? Что за клоунский парик на голове? — негромко спросил я Марию, которая была ближе всех остальных ко мне, ведь так и не отпустил ее руку, когда бежал в сторону выхода с арены.

— Это Президент Академии, — коротко ответила она.

— Не похож он на президента… Я бы сказал, он похож на пету…

— Не думаю, что тебе стоит такое говорить, Алексей. — Маша, наконец, вырвала руку из моей цепкой хватки. — Он и основал это место. И, прошу заметить, он придворный медик и личный лечащий врач императорской семьи.

В принципе, у меня не было повода сомневаться в ее словах, а по тому, как на «медика» смотрела Лиза, можно было с точностью сказать: она побаивалась его. Либо гнева, собственно говоря, либо то, что ее выходка с дуэлью, а она, как я понял, пока что под запретом для них, будет обязательно донесена до сведения родителей.

Школота…

— Елизавета Петровна, — басом сказал «президент», — Не будете ли вы так любезны попытаться объяснить мне, почему, как только я покидаю Васильевский остров, вы, моя дорогая, устраиваете балаган в здании академии?

— Я…

— Ваши подобные выходки, а их количество, прошу заметить, столько, что уже не умещается на пальцах обеих рук, в скором времени могут разнести здание. Мне вспомнить ваш эксперимент в кабинете алхимии, когда вы без спроса пробрались к складу и чуть не сожгли весь цокольный этаж?

— Лаврентий Лавре… — жалобно проскулила Лиза, разглядывая свои ноги, которые погрузились в песок по колени, но тот ее перебил.

— Нашей академии всего год! Год, уважаемая! Я не хочу повторить участь Московского училища, где дочка графини на пару с сокурсниками в первый месяц уничтожила половину здания! Или мне припомнить случаи в европейских академиях?

— Не надо… — послышался тихий ответ. — Папа рассказывал.

— То-то же! А вы, Сонцова, почему не остановили боевые порывы вашей любезной подруги?

Он явно обратился к Марии, ибо та зачем-то схватила меня за руку и довольно сильно сжала ее.

А силы-то в ней хоть отбавляй.

Супербонусом было легкое покалывание в кисти, которое сопровождалось эффектом заморозки. Я чуть наклонил голову вниз и увидел, как рука действительно покрылась инеем. Это было весьма любопытно.

Мне бы такой имплант на корабле, я бы…

— А вы, Алексей, — он явно обратился ко мне, ибо меня после его обращения словно током прошибло, — Не должны ввязываться в драку с каждым или каждой, кто рискнет бросить вам вызов.

Он обратился ко мне? Точно ко мне? Я уставился на мужчину.

— Я… Да я не собирался школьников избивать, — с притворством ответил, отводя глаза от него. — По дурости согласился.

— Оно и видно, — пробасил Лаврентий. — Способ, который вы выбрали, без использования магии, похвальный. Но все же… — он разочарованно выдохнул. — Будьте любезны, сдерживайте свои способности и возможности, чтобы не убить никого ненароком, договорились?

Он что, знает кто я? Что-то знает о том, как я здесь оказался?

Я поднял голову, нахмурил брови и опять уставился в лицо этого человека, ничего не отвечая.

Одет он был явно не по местной погоде.

Скромный однотонный черный костюм с эмблемой двуглавого орла, которого я видел на ладони принцессы, из-под которого виднелась белая рубаха, на ногах черные сапоги, черный парик и черные кожаные перчатки.

Чем-то напоминает стиль студентов.

Меланхолические голубые глаза придавали ему образ какого-то мудреца, а-ля из дальней системы, что было под стать его глубоким морщинам на лбу.

А он не похож на старика.

В нем была какая-то глубокая, захватывающая душу серьезность, как бы истекающая от лица, производила впечатление встречи с кем-то… С кем-то из высшего общества.

— Все свободны, кроме вас, Алексей.

После его слов, как по щелчку пальцем, песок потерял свое «свойство», и все, кроме меня, упали лицом вперед.

Это было предсказуемо с учетом того, в какой позе они замерли после появления этого человека.

Студенты отряхнули форму и в быстром темпе ринулись за спину Лаврентия, в «пелену». Что они испытывали в этот момент, я мог понять, но вот что ждало меня, никак не представлял.

Когда мы, наконец, остались одни, а «орк», который, как назло, медлил с уходом, ушел, я заговорил:

— Здравствуйте, — коротко поздоровался. — Меня зовут Алексей Воробьев, я… — Но он меня перебил.

— Знаю. Здравствуйте.

— Вы знаете, кто я такой? — выпалил, искоса поглядывая на мужчину. — Почему я здесь?

— Знаю, — без какой-либо эмоции ответил он. — Почему, откуда и для чего — тоже знаю. И силу твою знаю.

Я немного опешил. Не сказать, что не обрадовался, что он так ответил, но это было как-то просто, что ли.

— Для начала, рисунок, который проявляется у тебя на левой руке должен быть скрыт от чужих глаз. Могу порекомендовать чудесную мазь, которую производит одна знахарка в Марциальных Водах. Она поможет вам скрыть ее.

— Метка? — Я не понял, о чем он говорит, и уставился на ладонь.

Странно… Я на сто процентов уверен, что ее здесь не было…

Мою левую руку украшала новая татуировка, которая в корне отличалась от рисунка на правой.

Коса. Контур косы. Самой обычной, даже не боевой.

Что за срань? Ее же не было!

И все же, набрав полную грудь воздуха, я выдохнул, успокаиваясь, настраиваясь на позитивный лад. Мужчина явно неопасен для меня, хотел бы или мог бы — напал бы сразу, как «орк» ушел. Ему доверяют, его слушают и опасаются, значит, он действительно тот, за кого себя выдает. По крайней мере, сейчас.

Мне нужны ответы на вопросы, значит, придется немного потрепаться.

— Расскажите мне, — полюбопытствовал, разминая затекшие ноги.

— Не здесь. — Мужчина поднял голову, внимательно высматривая трибуны, покрутил головой в разные стороны. — Быстро же они убрались.

— Вы о ком?

Вместо ответа Лаврентий чуть отодвинулся в сторону, освобождая мне путь к выходу, указал рукой на пелену и сказал:

— Обсудим это в моем кабинете.

— А почему не здесь? — Меня слегка напрягло приглашение, если его так можно было назвать.

— Запомни одно, сынок. Если я сказал — выполняем. Никаких лишних вопросов. Я тебе не нянька.

— Эм…

— Здесь небезопасно. Предки, или предок, тебе неверно все растолковали? — Его голос стал еще грубее.

Предок?

Я не стал ничего отвечать.

Опасливо озираясь по сторонам, делая «остановку» на физиономии президента академии, я медленно, но верно поплелся в сторону «пелены». Проходя через нее, был готов к тому, что сейчас изменится обстановка, я вновь вступлю на дорогу из желтого кирпича и, пожалуй, все же попью из фонтанчика, который мне так приглянулся, ибо в глотке пересохло.

Но оказался совсем в другом месте…

Загрузка...