Волкодлак. Спасти СССР. Продолжение

Глава 2

После того как я уронил Патерсона, никто больше не хотел со мной спарринговать и мой тренер привел в зал двоих боксеров — Майк, познакомься с этими тяжеловесами: двадцати пятилетние Сонни Листон и Ингемар Юханссон. Перелет и неделю номера в отеле я им оплатил, если сможешь их удивить, то парни возможно оба останутся ради тренировок с тобой. Цени — Юханссон серебряный призёр Олимпийских игр пятьдесят второго года. В сентябре пятьдесят шестого года завоевал вакантный титул чемпиона Европы по версии EBU. Листон побил Марти Маршалла, а в мае того же года был арестован за избиение офицера полиции. Был приговорён к девяти месяцам тюрьмы и через шесть месяцев условно-досрочно освобожден с запретом на проведение матчей в течение года. поэтому он согласился позаниматься с тобой, заодно будет готовиться к участию в боях в следующем году. Сто восьмидесяти пяти-сантиметровый боксёр весит сто килограммов, его огромные кулаки не раз выбивали из соперников дух и зубы. Возможно, Листон обладает самым сильным джебом в истории бокса. Ладно знакомьтесь и разминайтесь, парни.

Сонни Листон протянул мне руку — Я советую тебе в случае победы попробовать устроить бой с Кассиусом Клеем! Тьфу, вернее с Мохаммедом Али, все никак не привыкну к его смене имени, хотя прошло три года. Поверь — этот бой будет смотреть весь мир! К сожалению, я пока еще не готов встретиться с ним на ринге. Я родился в Арканзасе, у меня было двадцать четыре братьев и сестёр. «Мы выросли почти без одежды, без обуви, почти без еды. Отец заставлял много работать и порол», — вспоминал Листон. — Я ещё ребёнком сбежал с фермы отца и выбрал кривую дорожку — ограбил две автозаправки и закусочную. За разбой мне дали пять лет, в тюрьме я провёл половину, зато научился боксировать. Затем я связался с мафией. Фрэнки Карбо и Блинки Палермо стали покровительствовать мне в боксе.

После тщательной разминки первым моим соперником стал Юханссон, который с первых секунд боя решительно атаковал меня, стараясь психологически подавить и быстро завершить поединок в свою пользу. Мощные удары — хуки и апперкоты с обеих рук явно заставляли его оппонентов сначала щемиться к канатам, а затем беспомощно валиться на ринг. Однако со мной это не прошло, отчего молодой негр явно удивился. Я обратил внимание на непрерывные атаки — Юханссон выбрасывал удары, не особо заботясь о собственной защите. Юханссон пытался наносить апперкот, затем автоматически отработанным движением пытался зашагивать за мою переднюю ногу, чтобы оказаться у меня за спиной, и нанести молниеносный правый кросс из-за головы в свободное «окно» (расстояние между рукой и головой). Однако я сам постоянно оказывался за его спиной, с помощью. бедер разворачиваясь на необходимый мне угол. Я вот уже две минуты не наносил удары, только выбрасывая финты, чтобы противник совсем не наглел. Юханссон старательно пытался не подпускать меня на ударную дистанцию, пряча удары снизу. В некоторых случаях он использовал финты и обманные движения. Вот и сейчас Юханссон вложился в удары по корпусу, а не в голову, но ни один его удар не достигал цели.

Когда закончился раунд, тренер прекратил бой — Отдыхайте, проведем второй раунд. Майк, ты хорошо держишься. Только я не пойму, ты собираешься атаковать? Ингемар, ты слишком увлекаешься, поставив цель во что бы ни стало достать Майка. Учти — в следующем раунде твой соперник перестанет маяться дурью, поэтому, не проспи удар!

Во втором раунде я помимо обороны включил и удары, которые наносил быстро и резко, но не вкладывая в них силу. Ингемар сменил тактику, снизив атаку, перейдя к максимальной обороне. Несмотря на все его усилия мои удары достигали его тела и головы, со стороны смотрелось как избиение младенца, наконец мой соперник не выдержал и крикнул — Да хватит меня уже гладить, Майк! Я боксер, а не твоя девушка! Я пожал плечами и через секунду на ринг рухнуло тело Ингемара — мой удар в печень заставил его согнуться от боли.

Тренер покачал головой — Майк, как ты, готов к следующему раунду?

Я кивнул, дыхалка работала как часы. Вместо Ингемара против меня вышел Листон. Тренер привил Листон агрессивный стиль, направленный на обилие перемещений по рингу и приоритет уклонения от атак перед их блокировкой. Фрейзер использовал нестандартную стойку — руки параллельны полу, а не вертикальны. Это позволяло ему легче уклоняться от ударов, смещая их вверх или вниз. Также Листон применял защитную технику «bobbing and villing»: голова перемещается как под, так и сбоку от удара соперника, по мере приближения удара боксёр быстро сгибает ноги и одновременно слегка смещает корпус вправо или влево. Я знал, что его коронный удар — левый хук, и тактика, направленная на изматывание противников. Левый хук считается быстрым, резким и неожиданным ударом, который идеален для контратак и серий. По статистике, около 40% нокаутов в боксе приходятся именно на левый боковой удар.

Листон словно подкрадывался к оппоненту, сокращая дистанцию, используя обычный шаг. Под джеб Листон уклонялся левой рукой внутрь, короткое смещение и удар левой рукой. Листон парировал джебы правой рукой, если не успевал от них уклониться. Листон постоянно смешивал атаки в конце защитных манёвров, что делало его стиль непредсказуемым для противников, но не для меня — я читал все его атаки как раскрытую книгу. Завершить наш бой я решил его же коронкой. Мой левый боковой с вращением вышел на загляденье; мое туловище двигается по часовой стрелке с опорой на левую стопу. Это позволило мне уйти от контратаки и снизить вероятность получения удара от соперника. Когда моя левая перчатка влетела в челюсть Фрейзеру, он отлетел на метр, так как я постарался перевести удар на толчок, не травмируя боксера. Вот после этих боев я понял, что вполне возможно я смогу без яра отправить в нокаут даже Али.

За бой с Патерсоном в случае победы мне полагались шесть миллионов, а в случае проигрыша — два. Удалось получить двадцать пять билетов на места во втором ряду и пять на первый ряд. С трудом, но все же организаторы дали добро на съемку боя советским телевидением.

Маленков на совещании политбюро объявил — Товарищи! Через три недели в Лас-Вегасе состоится матч нашего боксера с чемпионом мира в тяжелом весе среди профессионалов! У нас есть возможность этот матч посмотреть в живую, а наши граждане увидят его в записи. Так как многие из нас занимают официальные государственные посты, то предлагаю министру иностранных дел срочно связаться с Белым домом и запланировать на это время официальный визит нашего Председателя Президиума Верховного Совета СССР товарища Ворошилова в США для встречи с Эйзенхауэром. Покажем, что руководство Советского Союза настроено на улучшение отношений. Ты, Климент Ефремович, обсудишь вопросы о прекращении войны в Вьетнаме и невмешательстве в гражданскую войну на Кубе. В случае вмешательства американцев, намекнешь на то, что мы тоже можем оказать помощь в борьбе против военной диктатуры Фульхенсио Батисты.

Ворошилов поморщился — Вы еще предложите мне отправиться в смокинге! Мне, одному из первых Маршалов Советского Союза! На смокинг прикажете мне мои награды цеплять?

Министр иностранных дел Кузнецов махнул рукой — Ну хватит, Климент Ефремович! Что ты как гимназистка истеришь. Конечно ты будешь при полном параде, в маршальском мундире и со всеми наградами! Иосиф Виссарионович вон тоже с американцами и англичанами в маршальском мундире в Ялте переговоры вел. Да и сам Эйзенхауэр поди свой генеральский мундир наденет. Встретитесь как два ветерана армий-победительниц.

Булганин хмыкнул — Ну да! Наша страна на своих плечах всю войну вытащила, а эти гандоны пришли на все готовенькое!

Кузнецов вздохнул — Эх, не додумался я в свое время метрику Иванову исправить, сейчас у меня бы в МИД продолжил работать, у парня золотая голова. Не хотелось бы что бы ее на ринге отшибли!

Фурцева оживилась — Предлагаю поручить мне подготовить культурную программу для приема в нашем посольстве в Вашингтоне и подумать, какие из наших танцевальных и эстрадных коллективов отправить на гастроли в Штаты.

Маленков кивнул — Согласен! Пошлем хор имени Пятницкого и обязательно Ансамбль народного танца Моисеева, после его выступления во Франции в пятьдесят третьем году француженки стали носить сапожки «казачок». Вот как танцы влияют на культуру других народов! Жаль, но министру обороны эта командировка в Штаты не светит. Кто-то должен армию в случае чего поднять на защиту государства. Даже если мы все окажемся заложниками американцев, страна должна быть готова оказать отпор в случае агрессии! Потом по телевизору посмотрит.

Малиновский встрепенулся — А что если нам этот бой в случае победы Иванова в кинотеатрах показывать! Уверен, что в кинотеатры очередь за билетами будет — что там в экран телевизора разглядишь?

Маленков усмехнулся — А что, это отличная идея. Самое главное, чтобы наш капитан победил, тогда мы его можем в следующем году на Олимпийские игры отправить. Нам же лишнее олимпийское золото лишним не будет!

Перед тем как засветить свое лицо на весь мир я решил посетить архив ФБР в Вашингтоне по адресу 950 Пенсильвания-авеню. Мое руководство, узнав о моей затее, взялось за голову — Ну с чего ты, Михаил, взял, что ты сможешь проникнуть в здание министерства юстиции, в котором находится штаб-квартира ФБР и выйти оттуда незамеченным?

— С помощью грима. Якобы в министерство направляюсь, а сам изменю вектор направления. Мне бы за день до операции языка из их конторы взять. Уверен, что его сразу не хватятся. Вам что, не нужна агентура ФБР?

Родионов уставил глаза в потолок — Такими темпами ты точно не станешь майором!

Я усмехнулся — Это отчего же?

— Да загремишь в американскую тюрьму на пожизненное, еще неизвестно, дадут ли нам тебя обменять на ихнего шпиона какого-нибудь. Так и сгниешь за решеткой. Тебе это надо, Михаил? Тебя же Консерватория уже осенью ждет.

Минут двадцать мы помолчали, затем Родионов махнул рукой — Ну что ты на меня смотришь щенячьими глазами? Иди пиши подробный план операции, учти все, в том числе пути отхода и нашу подстраховку снаружи.

Я пожал плечами — Как же я без рекогносцировки на местности планы отхода укажу? Мне хотя бы пару дней вокруг покрутиться.

— Ладно, уговорил, пиши пока без этого пункта. Пойдем посмотрим на тебя в гриме.

В гримерке наш профессиональный гример за полчаса превратил меня в усатого дальнобойщика лет двадцати пяти, от которого так и несло тягой к бесконечным перемещениям по дорогам. Водительское удостоверение числилось выданным штатом Мэриленд в 1955 году.

Оторвавшись от наружки, я добрался до Вашингтона на автобусе. Моим соседом оказался здоровый рыжеволосый ирландец, который сразу протянул мне руку — Брадан!

— Чарльз. Давно в Америке, Брадан? У тебя так и прет наружу ирландский акцент.

— Ха, я приехал сюда пятилетним, однако как видишь так и не научился разговаривать как настоящий янки. Но я этим горжусь! Да, я люблю свою Ирландию, хотя и был там всего пару раз, навещая наших родственников. А их в Ирландии просто огромное множество.

Я старался помалкивать и больше кивать, не желая привлекать к себе внимания.

Бардан же был из категории людей, которые пока не выговорятся, не отстанут — Мне удалось купить билет на бой в Лас-Вегасе русского с черномазым чемпионом мира в тяжелом весе, правда на галерку, хочу посмотреть как русский боксер в среднем весе надерет задницу этому нигеру! Хотя я и не люблю русских, но нигеров не люблю больше, они постоянно мельтешат перед глазами.

Я вежливо поинтересовался — И за что же, дружище, ты не любишь русских?

Ирландец похлопал глазами и почесал пальцем лоб — А за что их любить? Они же готовы захватить весь мир, в том числе и мою Родину, Ирландию! Мало им восточной Европы, в которой они уже захватили Румынию, Венгрию, Чехословакию и эту как ее, Болгарию!

Я кивнул — А еще Югославию и половину Германии!

— Вот-вот, представляешь какие у русских аппетиты? Если бы не американцы, то определенно русским после войны достались бы и Франция и Великобритания! Эй, да ты уснул что ли?

Я же сделал вид, что погрузился в царство Морфея и до самого Вашингтона тренировал яр, гоняя энергию по телу и выпуская ее в ладони и пальцы рук.

Монументальность семиэтажного здания с колоннадами впечатляла, я вошел в яр и под отводом глаз вошел внутрь, стараясь держаться подальше от сотрудников и посетителей. Подойдя к одному из охранников и, убедившись, что нас не услышат, я провел допрос и, выяснив как пройти в офис Гувера, дал установку на потерю памяти на время разговора со мной.

В приемной к удаче никого не было и я допросил секретаря Гувера Хелен Гэнди, которой на вид было лет шестьдесят — Ты сейчас ответишь на все мои вопросы. У твоего шефа сейчас кто-нибудь есть?

— Нет, он сейчас у Генерального прокурора на совещании.

Я мысленно потер ладони — удачно все-таки я зашел! — Где находится картотека Гувера? Как мне туда попасть?

— Картотека вот в этих шкафах — секретарша указала на два стандартных серых картотечных шкафа, где по-видимому и хранились так называемые официальные и конфиденциальные досье, настолько секретные, что держать их где положено, вместе с прочими служебными документами, не представлялось возможным. Я выборочно просмотрел документы и прикинул объем информации, которую нужно вынести, призадумавшись о реализации. Сотни досье содержали порочащую информацию частного характера о политиках и других известных людях. Этому компромату не было цены. Даже за сотую часть этой картотеки любая спецслужба отдала бы любые деньги.

Сделав слепки с ключей от офиса с помощью портсигара, заполненного воском и тщательно очистив их бархоткой, я поспешил из здания.

Я отправился в поход по магазинам, где приобрел десяток вместительных мешков из тонкого брезента, альпинистский трос и перчатки альпиниста. За часа мне изготовили по слепкам ключи. Затем позвонил на конспиративную квартиру, где моего звонка ждал наш нелегальный сотрудник, внедренный в столице США по легенде владельца прачечной. У него был серый студебеккер 2R17 с грузоподъемностью две тонны.

— Привет от О’Брайена, он уверил меня, что я смогу воспользоваться вашим грузовичком для вывоза мусора — я назвал пароль и последовал ответ.

— Да, я всегда готов помочь друзьям О’Брайена. Когда вам нужен мой пикап?

— Сегодня ночью у известного вам здания.

Гувер и его заместитель Толсон яростно смотрели на опустошенные шкафы. Хелен мрачно кусала губы.

Клайд указал на открытое окно — картотеку спустили вниз. Дверь в офис похоже открыта родными ключами, не отмычками.

Гувер повернулся к криминалисту — На ключах от офиса были следы пластилина или воска?

— Нет, похоже никто слепков с ключей не делал, или же их протерли, не оставив на них следов.

— Ну допустим, а как злоумышленник смог попасть в здание?

— Он вполне мог спрятаться где-нибудь в конце рабочего дня. А вот с замки как он открыл, я не понимаю, все же как то слепки он получил, это однозначно.

В это время вошел агент — Господин директор! Патрульные видели на следующем перекрестке примерно в двенадцать ночи проезжающий от министерства пикап, груженный чем то, и это было накрыто брезентом. Скорее всего на нем и вывезли картотеку. Номер правда они не запомнили, цвет у машины то ли серый, то ли бежевый.

Гувер от досады стукнул кулаком по опустошенному шкафу и схватился за голову — Ладно если компромат попал в руки мафии, а если он попал русским или восточным немцам, которые навострились шпионить лучше своих советских коллег, то я боюсь даже представить последствия.