Глава 12

В понедельник утром, прежде чем поехать в «Стиль», инспектор Тиббет завернул в Скотланд-Ярд. Там он передал экспертам для анализа записку Элен с ее таинственным приложением. Потом позвонил в редакцию и условился с Терезой встретиться чуть позже. После этого вызвал по телефону Париж и долго беседовал, с коллегой из «Сюрте», который оказался его старым приятелем.

Французский детектив очень заинтересовался тем, что рассказал ему Генри. Он обещал разузнать все, что сможет. Он согласился также купить одну вещицу и отправить ее почтой в Лондон.

Без десяти одиннадцать Генри приехал на Эрл-стрит, где швейцар встретил его так приветливо, словно решил, что мистер Тиббет стал сотрудником редакции. Генри и впрямь начинало уже казаться, что он здесь служит.

Дверь в отдел мод была открыта, и там, как водится, было сущее столпотворение. Манекенщица, одетая в коротенькую комбинацию, переодевалась перед зеркалом. Но Генри уже привык встречать на каждом шагу полуголых красоток. Он вошел в отдел и обратился к Бет Конноли:

— Вы можете достать мне приглашение на завтрашнюю демонстрацию моделей Николаса Найта?

— На показ для прессы?.. Думаю, что смогу.

— А вы случайно не помните, с какого числа разрешается опубликовывать фото парижских моделей?

— С двадцать седьмого февраля. Именно тогда мы… — В этот момент к ней подошла секретарша. — В чем дело, Мэрилин?

— Вас к телефону, мисс Конноли.

— А, черт! Посидите минутку, инспектор. — Бет взяла трубку. — Нет, Николас… Я уже говорила вам, — ее голос звучал раздраженно:

— Я не имею представления, где она. Должна была к десяти, но не явилась… Я тоже в бешенстве, но что поделаешь? Конечно, звонила домой… Нэнси тоже ничего не знает… Да, конечно, я вам сообщу…

Генри почувствовал, как ледяной кулак сжал его сердце. Когда Бет повесила трубку, он попросил ее:

— Вы не могли бы зайти ко мне, Бет?

— Ну конечно. — Повернувшись к, манекенщице. Бет распорядилась:

— Снимите это платье и наденьте желтое с янтарными бусами и большой соломенной шляпой. Я сейчас вернусь.

Как только дверь захлопнулась за ними, он спросил:

— Что там такое с Вероникой?

— О, я на нее сержусь очень, — сказала Бет. — Я условилась с ней о сеансе на сегодняшнее утро, а она не явилась.

— Но где же она может быть?

— Вообще-то она говорила, что уезжает в Хэмпшир на уик-энд. Наверное, решила на денек остаться.

— Да, она собиралась вместе с Нэнси к ее родителям, — вспомнил Генри. — Но ведь Нэнси вернулась?

Бет внимательно взглянула на него.

— Не стоит беспокоиться, инспектор. Николас рвет и мечет — он ждал Веронику на последнюю примерку перед его завтрашним показом. Но я уверена, что она к вечеру вернется.

— Похоже, она просто прогуливает, — согласился Генри. — Но мне бы все-таки хотелось переговорить с Нэнси. Если вы что-нибудь узнаете, сообщите мне.

Нэнси Блейк сразу же отозвалась на его звонок своим грудным хрипловатым голосом:

— Нет, Вероники дома нет… Кто спрашивает?… А, инспектор Тиббет. Она у своих друзей за городом… Нет, не сказала куда… Что?.. К моим родителям?.. Они же в Индии!.. Вы, должно быть, не так ее поняли… Она уехала отсюда на такси в субботу утром… Что? Дайте подумать… Так, вспомнила: в кремовом твидовом костюме, белом свитере и ярко-красном замшевом пальто… Без шляпы… Да, взяла с собой и чемодан… темно-синий, кожаный… Господи, инспектор, неужели это так серьезно?… Я уверена, что с ней ничего не стряслось… Да, непременно дам вам знать…

Генри повесил трубку. Неприятная история. Начать с того, что Вероника сознательно солгала ему. Зачем? То ли, играя в детективы, затеяла какой-то сумасбродный план, то ли собиралась тайно провести уик-энд с возлюбленным… Но почему же она не вернулась? Ведь Вероника серьезно относится к своим обязанностям.

Он позвонил в отдел мод и попросил передать Терезе, что встретится с ней попозже. Затем он вызвал Дональда Маккея. Чтобы добиться правды, малого придется припугнуть. Дональд выглядел встревоженным. Генри грозно нахмурил брови и, даже не предложив ему сесть, резко спросил:

— Итак, мистер Маккей, что все это означает — где Вероника?

— Понятия не имею… — Дональд сильно покраснел. — А разве она не дома?

— Она исчезла, и похоже, что дело серьезное. Если вы знаете, где она сейчас, или хотя бы можете сказать, куда она ездила в субботу, вы обязаны немедленно мне сообщить. Когда вы в последний раз ее видели?

— В среду вечером. На следующий день после… Ну, вы знаете. Мы вместе ужинали.

— Не лгите мне! — прикрикнул Генри. — Она мне сама говорила, что вы должны встретиться в пятницу вечером. Дональд снова мучительно покраснел.

— Я… вообще-то да. То есть нет… Мы условились пойти в кино, но ничего не вышло, моя мать вдруг заболела… Отец позвонил днем, во время ленча, я отпросился пораньше с работы и прямо туда. Вернулся вчера вечером. Ей сейчас лучше… Матери то есть.

— Вероника говорила, где она собирается провести уик-энд?

— Она… то есть… нет. Я ее и не видел. Предупредил по телефону, что не смогу встретиться вечером, — и все.

— Где живут ваши родители, мистер Маккей?

— В Эссексе.

— Будьте добры, сообщите их фамилию, адрес и номер телефона.

Дональд с ужасом взглянул на Генри, но тут же взял себя в руки.

— Как вам угодно, сэр, — ответил он уже совсем не робко. — Только, по-моему, все это ни к чему. Какое отношение это имеет к убийству?

— Если мы не примем меры, — угрюмо сказал Генри, — это будет иметь отношение к убийству — убийству Вероники. Ну побыстрей: адрес и телефон ваших родителей.

— Рэбит Энд Фарм, Эссекс. Телефон: Хоктон, 18. Их фамилия, как ни странно, — Маккей.

— Подождите здесь. Я им позвоню. И если окажется, что вы соврали… На звонок ответил грубоватый, добродушный мужской голос с сильным шотландским акцентом:

— Маккей у телефона.

— Говорит инспектор Тиббет из Скотланд-Ярда. Можете вы мне сказать, мистер Маккей, когда вы в последний раз видели своего сына Дональда?

— Дональда? А мальчик не попал в беду? Он тут рассказывал нам насчет этого убийства….

— Нет, у него все в порядке. Не беспокойтесь. Я только хотел узнать, когда вы его видели в последний раз?

— Он был здесь, уехал вчера вечером — поездом восемь пятнадцать. Вообще-то он не собирался к нам, но у жены в пятницу случился приступ… У нее больное сердце, у бедняжки. Я позвонил Дональду, и он поспел как раз к чаю. Так и пробыл с нами до конца недели. Жене, к счастью, быстро полегчало на этот раз.

— Ясно. Большое спасибо, мистер Маккей. Я лишь хотел проверить. До свиданья.

Повесив трубку, Генри улыбнулся Дональду.

— Похоже, вы сказали правду. Дональд с облегчением вздохнул. В этот момент зазвонил телефон.

— Инспектор Тиббет? — промурлыкал знакомый голосок. — Это снова Нэнси. Не ищите больше Веронику… Я знаю, где она…

— Где же? — Генри начинал терять терпение. Эта Нэнси, кажется, славная девушка. Но разве можно так тянуть?

— В отеле Уайт Харт в Порчестере.

— Почему вы мне раньше этого не сказали?

— Да, потому… — Нэнси замялась. — Видите ли, она там не одна…

— Ах вот оно что? — угрожающе произнес Генри. Он представил себе предстоящее объяснение с матерью Вероники, и перспектива эта не улыбалась ему. — С кем же она?

— С Дональдом Маккеем.

— Но… — на мгновение Генри потерял дар речи. — Откуда вам это известно?

— Ну… по правде говоря, я это и раньше знала. Я сейчас позвонила Бет, — она ведь тоже знает все — а Бет и говорит: скажи мистеру Тиббету, он такой милый, он, конечно, все поймет.

— Увы, я понимаю с каждым часом все меньше и меньше, — сказал Генри. — Например, я не могу понять, как ухитрился Дональд Маккей быть в одно и то же время в отеле Уайт Харт и дома у своих родителей.

— Ну это я могу объяснить, — проворковала Нэнси. — Вы понимаете, она получила эту телеграмму…

— Какую телеграмму?

— Я лучше начну сначала. В пятницу вечером, когда я вернулась с коктейля, Ронни была очень расстроена. Оказывается, они с Дональдом договорились провести вместе уик-энд в Порчестере, а Дональд вдруг сказал, что все, мол, отменяется — у него мать заболела и он должен ехать в Эссекс. Но в субботу утром пришла телеграмма. Прочесть ее вам?

— Да, пожалуйста! — Закрыв рукой трубку, он сердито повернулся к Дональду:

— И вам не стыдно, молодой человек? Мы еще с вами побеседуем.

Зашелестела бумага — это Нэнси вытащила телеграмму из конверта, затем она прочла: «Маме лучше могу уехать субботу встречай одиннадцать восемнадцать порчестерский поезд Ватерлоо целую нежно Дональд».

— Откуда отправлена телеграмма? — спросил Генри.

— Ее отправили в пятницу в восемь четырнадцать вечера из… Лондона.

— Нэнси, — сказал Генри, — будьте хорошей девочкой, возьмите такси и привезите мне эту телеграмму сюда, в «Стиль».

— Но я не одета!

— Так наденьте что-нибудь. И поскорей. Это очень важно. — Генри запнулся, потом спросил:

— Вы так и не объяснили мне, почему же Вероника не вернулась?

— Должно быть, они решили побыть там еще. Им, наверно, хорошо вдвоем, — резонно заметила Нэнси.

— Но Дональд в редакции.

— Господи, где же тогда Ронни?

— Если бы я это знал… Жду вас через пятнадцать минут. Он повесил трубку и повернулся к Дональду.

— Не буду говорить вам, что я о вас думаю. Я скажу это позже. А пока ответьте мне: вы посылали эту телеграмму Веронике?

— Нет! Конечно, нет.

— Кто, кроме вас обоих, знал, что ваша мать заболела?

— Мне кажется, все знали. Отец позвонил сюда, и я спросил у мистера Уэлша, могу ли уйти пораньше. Он послал меня к мисс Френч. А потом я относил листы макета в отдел мод и там тоже рассказал. Бет не было на месте, но все остальные слышали.

— Ну а сколько людей знало о первоначальном вашем плане — поехать с Вероникой в Порчестер на уик-энд? Дональд снова покраснел.

— Это совсем не то, что вы думаете, сэр, — сказал он. — Я люблю Ронни. Я к ней отношусь с уважением…

— Я не об этом спрашиваю… Сейчас не об этом. Кто, кроме Нэнси Блейк и Бет Конноли, знал о вашем плане?

— Боюсь, что все.

— Это как же?

— Ну… вы же знаете Ронни — язык у нее без костей. Она всей редакции разболтала.

— Понятно. Значит, все, кроме меня, знали, что вы намерены хорошенько развлечься.

— Да… То есть ничего подобного! — Дональд вдруг осмелел. — Не обижайтесь, сэр, но, по-моему, вы страшно старомодны.

— В данном случае я этого не стыжусь.

— Вы не так меня поняли, сэр. Я хочу сказать, что теперь многие проводят вместе уик-энд и праздники и при этом вовсе не спят в одной постели. Представьте себе. Но вы все так воспринимаете… Наверное, в ваше время люди вели себя более безнравственно. Мне даже стыдно за вас.

Генри вторично утратил дар речи. Он не ждал такого поворота. И к тому же Дональд, кажется, говорил правду.

— Об этом позже… — перебил он. — Сейчас главное, что вы уехали не вместе. Если, конечно, ваш отец меня не обманул… Вы были в Эссексе, а Веронику кто-то выманил из дома фальшивой телеграммой. Не уходите из редакции — вы еще понадобитесь мне.

Когда Дональд вышел. Генри прежде всего позвонил жене и, рассказав ей об исчезновении Вероники, попросил отнести в Скотланд-Ярд пачку Вероникиных фотографий. Затем сам позвонил туда и добился, чтобы немедленно начали розыск. Он сообщил приметы Вероники, велел найти того водителя такси, который довез Веронику до Виктория-гров, и хорошенько расспросить железнодорожных служащих на вокзале Ватерлоо.

Привезенная Нэнси телеграмма тотчас же была запущена в полицейскую машину. Для порядка Генри позвонил в отель Уайт Харт в Порчестере. Ему сказали, что мистер Маккей заказал двойной номер на субботу, а затем отменил заказ. Человек по фамилии Маккей в отеле не появлялся, и никого, похожего по описанию на Веронику, там тоже не видели.

Только сделав все возможное. Генри отправился к Терезе Мастере. Тереза сидела за своим столом — как всегда, очень красивая и с несколько рассеянным выражением лица.

— Чем могу быть полезна, инспектор?

Генри сел и закурил.

— Мисс Мастере, что случилось с тем маленьким свертком, который Элен Пэнкхерст просила вас привезти из Парижа? Тереза растерянно посмотрела на Генри.

— Господи! Я начисто о нем забыла… Такой пустяк…

— Возможно, именно этот пустяк и стоил Элен жизни. Где он сейчас, кстати?

— В моем… Как странно! Я отлично помню, что положила его в чемодан. Но… да, совершенно точно — когда я распаковывала чемодан, его там не было.

— Его кто-то вынул. Я полагаю, вы не запирали чемодан?

— Конечно, нет, я никогда его не запираю.

— Я так и думал. Он простоял всю ночь в темной комнате?

— Да. Но это же фантастика! Вы думаете, кто-то украл…

— Не украл, а вынул. Причем не кто-то, а сама Элен.

— Элен? Так почему же его не нашли?

— Я думаю, найти его уже нельзя. Да я и не пытаюсь. Просто хотел убедиться, что мои предположения верны. Вы мне вот что лучше скажите — что это за слухи ходят насчет Николаса Найта?

Тереза побледнела, и Генри заметил, как у нее сжались кулаки:

— Какие слухи? Я не знаю, о чем вы…

— Думаю, что знаете: по поводу кражи моделей из парижских модных домов.

— Ах это! — с некоторым облегчением сказала Тереза. — Да просто сплетни. Дело в том, что у Николаса удивительное чутье. Ему удается воспроизвести линии парижских моделей, лишь взглянув на фотографию. Он не дешево берет, но по сравнению с ценами Диора или Монье за оригиналы — это просто гроши. Поэтому многие женщины заказывают Николасу платья, которые он называет «парижские экстра».

— И держит это в секрете?

Тереза улыбнулась.

— Он — нет! Но его клиентки — безусловно. Ведь они хотят, чтобы все думали, будто они носят вещи, купленные в Париже, а не какие-то копии, приобретенные за полцены. Когда пошли эти слухи, стали поговаривать — копии оттого так хороши, что их кроят с оригинальных «ЮПе». Но я думаю, это чепуха. Возможно, Николас и достает фотографии нелегально — до того дня, когда их разрешается публиковать. Но это не такой уж смертный грех… И все же было несколько неприятных случаев: дамы, купившие оригинальные модели, сталкивались лицом к лицу с копиями Найта… Примерно с месяц назад герцогиня Базинсток встретилась на благотворительном базаре с актрисой Фелисити Фрейзер. Платья на обеих были совершенно одинаковые. Герцогиня только накануне утром получила свое от Монье, который заверил ее, что платье — уникальное. Она стала упрекать его, но он доказал, что модель не покидала салона и что фотографировать ее было запрещено.

— Как же объяснил все это Найт?

— Он сказал, что кто-то описал ему это платье, а крой он определил по фотографиям подобных моделей.

— Это возможно?

— Сомневаюсь. — Тереза пожала плечами.

— Вы, наверное, слышали, — сказал Генри, — есть такие миниатюрные фотоаппараты, замаскированные под зажигалку или что-нибудь в этом роде. Однако работать с ними может лишь настоящий мастер-фотограф…

Терезе явно стало не по себе, но она не сказала ни слова.

— Ну да ладно, — добавил Генри. — Думаю, рано или поздно мы все выясним. Все равно это лишь одна из нитей в запутанном клубке… Кстати, в каком номере вы останавливались в отеле «Крильон»? Я хочу позвонить и проверить, не оставили ли вы пакетик там?

— Это уж скорее помнит Вероника. Я была так занята в последний день, что попросила зайти в магазин Веронику. Может быть, эта штука все еще у нее?

— От души надеюсь, что вы ошибаетесь.

Так и не объяснив изумленной Терезе, что он имел в виду, Генри направился в художественную редакцию. Дональд молча работал в углу, стараясь быть незаметным. Генри не обратил на него внимания и подошел прямо к столу у окна, где сидел Патрик.

— Можете уделить мне несколько минут?

— Думаю, что могу, — мрачно ответил Патрик. — Только не в этой душегубке. Сходим куда-нибудь выпьем.

— А куда?

— Тут поблизости есть забегаловка. — Патрик слегка оживился. — Наши туда не ходят: уж больно грязна.

Бар и вправду был обшарпанный, пустой, неуютный. Они уселись на дубовую скамью, Патрик заказал большую порцию виски, а Генри — томатный сок.

Уэлш взглянул на него с сочувствием.

— От этой дряни никакой пользы, — сказал он. — Выпейте-ка чего-нибудь покрепче.

— Я не люблю пить в рабочее время.

— А вид у вас такой, будто вам не помешало бы хватить пару стаканчиков, — проницательно заметил Патрик. — Что стряслось?

— Пропала Вероника Спенс, — ответил Генри.

— Красотка манекенщица? Где же она? — Патрик вдруг фыркнул. — Может быть, она нашла нового дружка. Он ее утешает после несостоявшегося уик-энда с Дональдом.

— Вы знали об их плане?

— Думаю, не я один. В пятницу она оповестила всю редакцию.

— Вот дурочка! — с горечью обронил Генри.

— Ну а чего же вы хотели от меня?

— Хотел выяснить, почему вы не рассказали мне, что вы и Элен знали кое-что о похищении моделей из Парижа. Патрик был ошеломлен.

— Я сам толком ничего не знал. Элен просила достать ей кое-что и проделать, кое-какие эксперименты. Я понятия не имел зачем. Только гораздо позже я догадался, для чего ей это нужно… Ну и конечно, не стал болтать.

— Почему?

— Зачем же ее, бедную, позорить после смерти? И кроме того, ну… идея была не ее. Она делала это для другого.

— Для кого?

— Для М, — ответил Патрик.

Вернувшись в редакцию. Генри нашел записку: его просили позвонить в Скотланд-Ярд. Оказалось, уже начали поступать донесения. Телеграмма была отправлена с почты на Чаринг-кросс — одно из немногих почтовых отделений, открытых допоздна. Клерк, принявший телеграмму, помнил, что отправляла ее женщина… Нет, узнать он ее не сможет — именно потому он ее и запомнил. Как это понять? Он объяснил, что отправительница выглядела очень странно — вся закутанная в плащ и огромный шарф. Шляпа надвинута на глаза. К тому же она сипела каким-то диким образом: у нее ужасная простуда, так она объяснила ему. Когда клерка спросили, не мог ли это быть загримированный мужчина, он ответил — ни в коем случае. Он убежден, что телеграмму отправляла женщина. У нее были красивые руки с длинными, покрытыми красным лаком ногтями. Когда она уходила, он разглядел, что ножки у нее — прелесть. Туфли она носила на высоких модных каблуках. Мужчина на таких и шагу не шагнет.

Эти доводы убедили Генри.

Нашли также водителя такси, который подтвердил, что Вероника села в машину на Виктория-гров и он отвез ее к вокзалу Ватерлоо. Конечно, он ее запомнил. Разве забудешь такую милашку, в ярко-красном пальто, да еще намазанную этакой чудной коричневой губной помадой. Веселенькая девочка, болтала всю дорогу. Говорила, что помада эта — последний крик, только-только из Парижа. Сообщила также, что едет в Порчестер с приятелем на уик-энд.

Таксист видел, как она бежала к перрону. А вот контролер с десятой платформы уверял, что в порчестерский поезд она не садилась. Такую красивую девушку он бы, конечно, запомнил. Станционные служащие в Порчестере еще решительнее утверждали, что Вероника не сходила с поезда. Станция маленькая, и они наверняка заметили бы ее.

Получалось, что где-то между входом в вокзал Ватерлоо и контрольным пунктом десятой платформы Вероника Спенс бесследно исчезла.

Генри ожидало еще одно сообщение. Тщательно исследовав письмо Элен, эксперты единодушно пришли к выводу, что оба листка написаны одной и той же рукой.

Загрузка...