Средневековая Венеция

Падкие на сенсации литераторы утверждали, будто в Венеции существовала полицейская система, основанная на анонимных доносах, которые граждане тайно опускали в ящики для писем, находившиеся в пастях львиных изваяний. Приговоры будто бы выносил зловещий Совет десяти, а приводили их в исполнение головорезы, вооруженные кинжалами. На самом деле власть в этом городе-государстве безраздельно принадлежала знати. Герцогство, Коммуна, Сеньория последовательно сменяли друг друга, и в конце концов сформировалось Венецианское государство, называемое Республикой, поскольку все представители власти назначались в ней путем выборов, в отличие от монархий, при которых власть передавалась по наследству. Вплоть до середины XII в. политической и военной властью обладал дож, и все попытки сместить династическую власть кончались провалом. Начиная с 1140 г. Коммуна ввела свои институты власти — избираемые городские советы — и стала постепенно ограничивать власть дожа. Последний должен был, получая полномочия, приносить клятву. В конце XIII в. Коммуна становится аристократической, и политическая элита отныне состоит исключительно из аристократии, владеющей собственностью. В начале XV в. Коммуна, под предводительством дожа и своих советов, аннексирует обширные территории как в самой Италии, так и за ее пределами. С тех пор Венеция является территориальным княжеством (региональным государством), увеличенным за счет колониальных территорий, из которого формируется государство (dominium) по принципу венецианской коммуны. Слово «dominium» вскоре заменяется двумя другими: «dominante» для обозначения собственно Венеции — главного города и «domini» — подчиненных, субдоминантных территорий. Слово «dominium» представляет собой латинский термин, заимствованный из юридической и научной литературы. Сами венецианцы предпочитали использовать более конкретный термин — «serenissima signoria» у «славнейшая сеньория». Венецианцы подразумевали под сеньорией прежде всего свое государство и любой общественный институт, затем исполнительную власть, имевшую во главе десять членов, дожа, шесть его советников и троих руководителей Совета сорока.

Легенда и история

Происхождение многих городов, государств и семей окутано тайной, однако ничто не может сравниться в этом отношении с Венецией. Легенды и реальные исторические факты сплетаются в миф, и хотя миф не может соперничать с исторической правдой, он, несомненно, оказывает серьезное влияние на политику и на религию. Включенные в миф сведения, тщательно отобранные из многовековой истории, дают нам информацию о прошлом Венеции. Эти сведения весьма многочисленны и представляют собой смешение вымышленного и реального. Таково упоминание о бегстве от гуннов романизированных народов, нашедших убежище на островах Лагуны и основавших Венецию 25 марта 421 г., в день Благовещения Девы Марии и зачатия Христа. Город возник посреди вод, словно в купели. Наибольшее значение имеет предание о пришествии св. Марка в Аквилею. Данные об этом событии появились в летописях поздно (в конце VIII в.), и ни в каких других источниках о нем не упоминается. Первым рассказал об этом Павел Диакон около 783–786 гг. Св. Петр, обосновавшийся в Риме, направил лучших из своих товарищей проповедовать Евангелие по городам Европы, и на долю Марка выпала Аквилея. После кратковременного пребывания там Марк вернулся в Рим, оставив вместо себя своего друга Эрмагору. Из Рима Петр направился в Александрию. Во времена ломбардского нашествия, совпавшего с серьезным конфликтом в Константинополе по поводу двойной, божественной и человеческой, сущности Христа, Паоло, первый епископ, получивший титул патриарха, согласно обычаю готов, покинул должность епископа в Аквилее и обосновался в Градо на Лагуне (568). Этот переезд привел к тому, что резиденция епископа разделилась между Аквилеей и Градо. После смерти епископа Северия (605), духовник Градо, находившегося под властью Византии (и Рима), назначил Паоло своим преемником, а на территории Ломбардии духовник Аквилеи, состоявший в расколе с Римом, избрал другого епископа. С этой даты Рим и Шарлемань стали признавать двух епископов (803). С течением времени папа наделил обоих титулом патриарха. Аквилея вернулась в лоно Римской церкви, угроза варваров перестала существовать, и у патриарха Аквилеи больше не было никакого основания поддерживать разделение на два центра и считать Градо приходом епархии. Патриарх отстоял свою точку зрения на заседании синода в Мантуе в 827 г. Свое мнение он обосновывал легендой о Марке: именно с Аквилеи Марк начал проповедовать Евангелие по всей Италии, и его ученик Эрмагора, сопровождавший его в Рим для посвящения св. Петром, был первым и наиболее значимым епископом Италии. Для того чтобы возвысить Аквилею над Градо, была использована легенда, выросшая из рассказа о чуде, произошедшем в Аквилее, а за Марком и Эрмагорой закрепилась слава мучеников.

Подчеркнутые амбиции Аквилеи не вызывали симпатии у патриарха Градо, жаждавшего избавиться от опеки «старшего брата». На заднем плане этого конфликта выступало политическое соперничество империй франков и византийцев. Положение Градо оказалось комфортным благодаря созданию лагунных епархий, ставших центром религиозной жизни новой Венеции (к старой Венеции относились римские провинции Венеция и Истрия на континенте) в соответствии с такой искусной диалектикой: Аквилея была признана религиозной центром старой Венеции, а новая Аквилея (Градо) являлась столицей новой Венеции. Такое изменение статуса религиозных центров сыграло решающую роль. Градо стало считаться городом, пользующимся покровительством папы, и в 630 г. император Гераклий придал этому городу статус резиденции евангелистов, ссылаясь на фальшивую буллу папы Пелагия II (579), и утвердил патриарха Элию владельцем замка Градо (castrum gradense), а сам город — центром Венеции, Истрии и Далмации. Не имело никакого значения, выдуманы ли данные факты. Можно поверить в их подлинность и считать правдоподобными сведения о возрастании значимости Градо, получившего статус «новой Венеции». Существуют материальные подтверждения этих сказаний, которые никто не осмелится опровергнуть.

В своем завещании герцог (dux) Джустиниано Партечипацио (или Партичиако) объявил о своем намерении устроить святыню, где бы могло покоиться тело евангелиста, прежде находившееся во дворцовой часовне. Легенда о святости обогатилась новыми подробностями: Марк и Эрмагора подплывают к Риму, когда начинается буря, и их барка находит убежище на островке (где впоследствии было воздвигнуто поселение Риальто). Св. Марк засыпает, и ему является ангел, объявляющий: «Рах tibiMarce. Hicrequiescet corpus tuum» («Мир тебе, Марк. Здесь обретет покой тело твое»). Ангел открыл евангелисту его историческую роль: «После мук твоих жители ближайших земель соберутся здесь, дабы избежать потери пожитков своих и собственной гибели, а также гонений на веру свою, и возведут чудный град, и предадут земле тело твое». Текст этот взят из записей дожа-хрониста XIV в. Дандоло. Св. Марк стал отныне самым почитаемым венецианским святым. Его мощи утаили от таможенников-мусульман (мощи святого были спрятаны среди свинины, к которой таможенники не могли притронуться). Так сбылось предсказание ангела: Марк вернулся в свой город. Он прошел через страдания (кораблекрушение и муки), странствия (перенесение его мощей) и обретение. Двое торговцев принесли мощи не в Градо, а дожу, и отныне Венеция становится городом Св. Марка, подобно тому, как Рим считается городом Св. Петра.

На этом острове почитался и другой святой, ставший им еще при жизни, — Пьетро Орсеоло, по прозванию дьякон Иоанн (Джованни Диаконо). Был он летописцем и с самого раннего детства изучал божественные явления. Находясь в окружении герцога, он подписал два важных законодательных акта — о запрещении работорговли (960) и об эмбарго на оружие, предназначенное для сарацин. В 976 г. против дожа Кандиано вспыхнуло восстание Петра IV, который придерживался проимперской германской политики. Восставшие подожгли дворец дожа, пожар охватил часовню Св. Марка и соседние с ней дома. При попытке к бегству дож был убит вместе со своим юным сыном. Тогда народ собрался в соборе Св. Петра де Кастелло и воззвал к самому благочестивому, праведному и наиболее уважаемому из служителей дворца — Пьетро Орсеоло. Тот опасался, как бы возведение его в сан не скомпрометировало идеал святости, колебался, но все же оставил свои сомнения ради водворения мира и справедливости. Пьетро немедленно принялся за восстановление часовни Св. Марка и водворил на место святые мощи. Он выстроил поблизости странноприимный дом для нищих и странников, которые возвращались из Святой земли. Однако он не отрекся от своих идеалов и удалился от мира в монастырь, чтобы достичь совершенства. Вместе с двумя зятьями Пьетро основал клюнийский монастырь Кукса в Русильоне и провел жизнь отшельником. Один из его зятьев, Джованни Моросини, вернулся в Венецию и получил от дожа Трибунио Менио остров напротив дворца для основания там монастыря Сан-Джорджио.

Эта легендарная история питала умы венецианцев на протяжении Средневековья, и любой посетитель может прочитать ее — для расширения собственных познаний в области религии, политики и истории — на мозаике, украшающей стены собора Св. Марка. Данный собор, который назывался Contariniana, начали строить во времена дожа Доменико Контарини в 1063 г.; в 1094 г. он был посвящен его последователю Витале Фалье. Его имя оказалось третьим среди имен строителей собора. Первым обозначено имя Партечипацио, чей собор сгорел во время трагических событий 976 г. Вторым стало творение Пьетро Орсеоло. По завершении строительства начали реализовывать программу декорирования собора, который украсили мозаикой на площади более 4000 кв. м. «Ни в одном городе не было столь славной Библии» (Рескин). Но, кроме Священного Писания, дворцовая часовня знаменует также политическую славу Венеции дожей и соборов. Это достигается наличием эмблемы льва, символа правосудия (суд Соломона), изображением Давида над кафедрой, где дож представлен перед приветствующим его народом после избрания или во время присутствия на мессе. Дож, направляясь из дворца в собор, проходил через «священную дверь», затем через арку к хорам, находившимся справа. Расположенная слева арка выложена мозаикой с изображением папы Пелагия II и патриарха Элии. Наверху этой композиции изображен св. Марк, посетивший Аквилею. В апсиде Марк находится рядом со св. Николаем Барийским, а Петр — рядом с Эрмагорой. Культ св. Николая связан с морем и избавлением моряков от опасностей. Этот святой считался вторым покровителем Венеции во времена Первого крестового похода. Мозаика выполнена между 1230 и 1275 гг., некоторые фрагменты относятся примерно к 1180 г. Композиции в честь св. Марка расположены по пути следования кортежа герцога, который прибывал со стороны дамбы через Пьяцетту, входил в святыню через правый (южный) портал, полукупол которого был украшен мозаикой с изображениями св. Марка, затем следовал к западной стороне нартекса и к южной стене со знаменитым изображением обретения мощей святого, которые были утрачены во времена Пьетро Орсеоло. На многочисленных изображениях мозаики представлено моление об обретении мощей, затем чудесное их открытие в пилястре. Участниками этих событий предстают прежде всего представители различных венецианских сословий, патриарх Градо и его епископы, дож и главные магистраты, аристократия и, наконец, ликующий народ — мужчины и женщины, на которых снисходит благодать. Это всеобщее ликование являлось составной частью проводимой в Венеции политики.

Летописи прославляют город, но что представляла из себя Венеция, когда она возникла? Джованни Диаконо знал поселение венетов; город Эраклиану; город Градо; позднее появился город Риальто; после — острова, ряды домов, военные лагеря; город Кьодджа; однако в 853 г. Patria Venecia епископа Оливоло представляла группу островов Лагуны, а в 811 г. дож Агнелло Партечипацио перевел в Риальто свое правительство. В 828–829 гг. тело святого Марка было перенесено в часовню герцога. В 840 г., согласно договору Лотаря, здесь насчитывалось 18 населенных пунктов, и по иерархии на первом месте стояли Риальто и Оливоло. На рубеже IX и X вв. дож Пьетро Трибуно «вместе со своими сподвижниками начинает возводить город Риальто», сооружает защитную стену, идущую через Большой канал к высотам Санта Мария-дель-Джильо, для того, чтобы укрыть обитаемое пространство между Оливоло и Риальто. Такая стена придавала окружающей местности вид единого городского поселения. Сосредоточение в Риальто трех функций — религиозной, политической и торговой — свидетельствовало о том, что Венеция, еще в X в. являвшаяся центром герцогства, стала городом лишь в конце XIII в. Развитие шло медленно; как писал Павел Диакон в своей «Истории лангобардов» («Historia Langobardomm»), если в римскую эпоху «Венеция простиралась от Паннонии (Венгрии) до Адды», то в его время она являла собой лишь группу «нескольких островов». Позднее было уточнено, что под этим подразумевались территории от Градо до Каварцере, включавшие береговую гряду Саниколо, Маламокко, Торчелло, Бурано, Маццорбо, Мурано, Кьодджу, Лорео и Риальто, как писал летописец Энрико Дандоло. Другой человек, близкий к власти, советник герцога и епископ Ве-льи Якопо Бертальдо, знаменитый законовед, автор «свода постановлений обычного права», писал с большой проницательностью в книге с красноречивым названием «Великолепие венецианских обычаев»: «Название "Венеция" нередко распространяется на всю венецианскую провинцию, от Градо до Каварцере. И часто им обозначают главный город этой провинции. Жители Риальто, где расположена резиденция герцога, могут называться как rivoaltini, так и veneziani. Обитатели Кьодджье, Мурано и епископства Торчелло, приезжающие в Риальто, чаще говорят, что они едут не в Риальто, а в Венецию. Поэтому название "Венеция" имеет двойное значение». Вполне можно сказать, что «Венеция» — название, полученное извне, и даже что оно введено в обиход иностранцами.

Органы власти

Дож, по своей сути, это «функционер» византийского типа, относящийся к экзархату Равенны. Утвердив свою независимость от двух империй, герцог (dux или duc) без колебаний принял знаки отличия и скипетр, обзавелся, подобно королю, «своими» епископами, «своим» духовенством, «своими» подданными, «своей» церковью (собор Св. Марка и «его» часовня) и попытался ввести династическое правление, водворив одного из своих наследников на место герцога. Такая политика наследования продлилась со времен последних Орсеоло. Выборность дожей не устранила полностью наследование власти, и во главе Республики находились два дожа из семьи Деодони, и два дожа — Микеле и Пьетро Полани (Пьетро был зятем предыдущего дожа Микеле). Дожи XI в. были окружены епископами, но выбирал их народ. Дворец являлся резиденцией дожей, и в нем отдельно от богатств герцога хранилось государственное имущество и казна. Герцог играл по отношению к этому имуществу лишь административную роль. Оно именовалось также «народным». После установления Коммуны окружение герцога составляли судьи и мудрецы (sapientes). Знаком отличия служил уже не скипетр, а штандарт св. Марка, ставший символом чести города, и правители управляли, учитывая волю народа. «Рост могущества Коммуны, по своей сущности, заставил поблекнуть титул герцога» (Кракко). Невозможно назвать точную дату возникновения Коммуны, поскольку, в отличие от других городов Италии и даже Европы, у здешней Коммуны не было необходимости завоевывать политическую автономию от центральной власти и власти епископа. Коммуна начала проявлять себя во времена дожа Пьетро Полани в 1140-е гг. В феврале 1143 г., чтобы разрешить конфликтную ситуацию, вызванную «шествием братств (scole)» через город, дож Полани созвал во дворец судей и мудрецов, т. е. «тех, кто присутствовал на совете, учрежденном в то время для спасения чести Родины, принесения ей пользы и для ее сохранения и коим народ дал клятву послушания». Тогда для «Коммуны» была характерна такая атрибутика: совет, мудрецы, судьи и клятвы. Новый дож, Доменико Моросини, вступая в должность, также принес клятву народу Венеции и провозгласил, что всем последующим надлежит делать то же самое. Коммуна получала власть от народа. Она лишала дожей монархических привилегий.

Во второй половине XII в. дожи стали расценивать некоторые области и большие далматинские острова как поместья, предназначенные для их сыновей, которые, таким образом, становились владельцами Вельи, Оссеро и Арбы. Но в 1163 г. зарождавшаяся Коммуна потребовала, чтобы эти территории были пожалованы дожем «Венецианской Коммуне для ее блага и в ее честь» в присутствии судей, мудрецов и представителей народа. В 1166 г. дож ввел правила выбора графа Арбы, которого перед утверждением дожем и мудрецами могла избирать местная знать. Сыновья дожа не стали считаться с этими требованиями. В мае 1165 г. во дворце герцога встретились два претендента на владение Оссеро — Доменико Моросини (сын прежнего дожа, носившего то же имя) — граф де Зара и Леонардо Микеле (сын действующего дожа). Оба претендента имели законные права на эту территорию. Судьи и мудрецы вынесли свое решение: все зло происходит от неограниченной власти дожей, позволяющей им передавать имущество Коммуны своим сыновьям и наследникам безо всякой пользы для Коммуны.

Тогда Моросини предложил внести 800 ливров. Но поскольку он уже обладал соседним владением — Зара (Zara), решено было передать Оссеро Леонардо Микеле при условии, что он выплатит 800 ливров. Члены Коммуны поступили несвойственным для этой организации образом: им удалось избежать сосредоточения слишком большой власти в одних руках и заставить уплатить деньги в казну, лишив таким образом дожа возможности свободно распоряжаться общественными богатствами.

Дож являлся верховным представителем Коммуны (государства), но последняя сама участвовала в важных делах, принимала решение о перемириях, заключала договоры, санкционировала военные операции, ведала дипломатическими отношениями. Финансовые вопросы были важнейшими в компетенции Коммуны. Например, в 1164 г. дож вместе с судьями, мудрецами и представителями народа выплатил двенадцати лицам прибыль, полученную Коммуной на рынке Риальто, — 1150 марок серебром (274–275 кг драгоценного металла) в качестве платы за ссуду, предоставленную этими частными лицами. Коммуна принимала решения финансового характера, такие как заем ссуды и выплата долгов, а также брала на себя общественные расходы.

С IX в. дож имел личного канцлера, составлявшего документы общественного значения. Ранее роль писаря исполняли священники-нотариусы, иногда капелланы собора Св. Марка. В следующем веке канцлер стоял во главе курии, готовившей для дожа все законодательные и правовые акты. Все возраставшая сложность ведения государственных дел, включая международные отношения, привела к введению титула великого канцлера (cancellier grande), возглавлявшего всю государственную администрацию и ответственного за ее успешное функционирование.

Лицо, занимавшее этот пост, назначалось из представителей «народа» и, согласно протоколу, являлось второй персоной в государстве. Историки обязаны этим должностным лицам и их службам превосходно сохранившимися венецианскими архивами, давшими огромное количество сведений по истории Республики. С 1264 г. Большой совет решил включать в реестровые журналы в кожаном переплете содержание всех обсуждавшихся тем, даже если решение не было принято. Записи в этих журналах продолжались вплоть до прекращения существования Республики. Также составлялись сборники текстов договоров (pacta), написанных как в самой Республике и коммунах, так и в соседних и отдаленных государствах. В 1282 или 1283 г. дож Джованни Дандоло решил избавить эти сборники от потерявших свою актуальность текстов и внести в эти записи необходимую ясность.

Дож, высшее государственное лицо, избирался пожизненно, но его власть постепенно становилась все менее могущественной. Так, в XIV в. ему давались на рассмотрение письма, адресованные Сеньории, на которые он отвечал от своего имени, но не имел права открывать их один, а должен был делать это в присутствии своих советников. Кроме того, ему запрещалось появляться на публике без сопровождения членов Сеньории, которые играли главную роль на всех заседаниях: Большого совета, Сената, Совета Десяти, пленарной коллегии (pien collegio). Хотя ни одно серьезное дело не рассматривалось без дожа, он не мог принять единолично ни одного решения, поскольку в Венеции весьма негативно относились к тирании, к единоличному правлению. Но, несмотря на это, значимый статус дожа позволял оказывать влияние на ход событий. Этому могло послужить свидетельством противостояние двух политических противников — Тома Мочениго и Франческо Фоскари. В конце XV в., вследствие падения общественных нравов, в адрес некоторых дожей стали поступать недостойные обвинения. Большой совет после кончины Агустино Барбариго (1501) решил после смерти каждого дожа избирать «троих судебных следователей (inquisitori) по делам усопшего» для расследования его деятельности во время пребывания у власти. Из его наследства изымались средства для возмещения убытков, причиненных им обществу из-за нарушения тех или иных законов. Венецианцы в самом деле были весьма мудрыми людьми.

Между тем право Коммуны контролировать власть вскоре стало приносить пользу не народу, а влиятельным лицам, в особенности высокопоставленным (majores). Это были чиновники, вначале занимавшие посты судей, затем вступившие в совет, где они получали титул мудрецов (sapientes). С 1172 г. они стали ведать процедурой избрания дожа. После смерти Витали Микеле II для избрания дожей народная ассамблея (или concio) больше не стала созываться. Дожа отныне выбирали одиннадцать избирателей. Так был избран Себастьяно Циани. С 1178 г., после отставки больного Себастьяно, процедура усложнилась: были избраны четыре лица, которые назначали сорок человек, проводивших выборы дожа. Эту систему двойных выборов применяли на всех выборных процедурах. Сохранились сведения о первых выборах власти в 1143 г. Фрагменты документации доносят до нас данные о том, что в июне 1187 г. имелся не один, а два совета — Малый и Большой. В тот же месяц судьи, сославшись на то, что они действуют «по приказанию дожа» и «с одобрения» Большого и Малого советов, адвокатов Коммуны и народа Венеции, обещали возмещать убытки тем, кто во время осады графства Зара предоставлял свои суда. Функции, которые исполняла молодая Коммуна, все более усложнялись. Первый, или Большой совет обладал наибольшей властью, у него было право старшинства (majorpars). Герцог подчинялся обоим советам, основной состав заседал в Большом совете, Малый состоял лишь из шести членов, тогда как Большой совет — из тридцати человек (trentacia).

Кандидаты в члены советов отбирались из знатных семей, — их преимущество состояло в длительном участии в общественных делах. Эти люди обладали большим числом сторонников и большими связями. Когда власть дожа начала ограничиваться, у него осталось лишь право отвергать кандидатов. Начиная с момента, когда можно проследить организацию выборов и, главным образом, формирование выборного контингента, заметно, что половина кандидатов, отобранных в период с 1156 по 1207 г., происходила из семей, которые были весьма влиятельны уже в 1000 г., другая же часть кандидатов принадлежала к семьям, возвысившимся в течение XI в. и в первой четверти XII в.

Большой совет поддерживал суверенитет Республики. После утраты суверенитета (serrata)[1] в этот «парламент» могли вступать все состоявшие в нем ранее, и те, кто мог доказать, что его отец либо дед находились в составе данного представительного органа. Эти люди передавали свои права по наследству потомкам мужского пола при достижении ими 25 лет. Такие правила распространялись на знатные семьи, составлявшие около 10 % от городского населения. Между тем можно было стать членом совета и в более раннем возрасте — в 20 лет, если на церемонии в день Святой Бороды (santa Barbara, откуда пошло название barbarella) в присутствии дожа претенденту выпадала удача — достать из шляпы один из золотых шаров (balla d'oro), находившихся среди серебряных, или если в этом возрасте удавалось на выборах получить должность адвоката, позволявшую предъявлять жалобы в один из пяти гражданских судов герцогского дворца и совершенствовать свои познания в области права и делопроизводства. Случаи, когда членами совета становились в возрасте 20 лет, были довольно часты. В таких ситуациях представляется более необходимой роль советников, по крайней мере в теории. Во второй половине XIII в. их число возросло с 400–500 до 1100 человек (в 1300 г.); в конце XIV в. их количество составляло около 1200; согласно переписи 1493 г. их насчитывалось 2600. Но не все советники присутствовали на заседаниях, поскольку многие из них были заняты ведением общественных дел на подведомственных территориях, во флоте и в армии. Молодые предпочитали избегать общественной работы и стремились заниматься коммерцией. Кроме того, имелись больные и престарелые, остававшиеся дома. Большинство законов обсуждалось советниками в количестве от 4 до 500 человек, но в конце XV в., когда речь шла о решении наиболее важных вопросов, например назначение дожа или прокуратора Сан-Марко, в дискуссии участвовало свыше 1500 человек.

Столь многочисленная ассамблея, членам которой, получавшим власть по наследству, вовсе не нужно было проявлять свою компетентность — все решала их принадлежность к знати, а также то, что их имена были вписаны в золотую книгу, которую вели адвокаты Коммуны, — не выполняла обязанностей по ведению общественных дел: она передавала свои функции более малочисленным организациям, иногда обычным комиссиям, роль которых все возрастала. Однако же функции совета были очень важными. Этот орган обсуждал принятие законов, иногда во втором чтении (кроме того, он ратифицировал законы, одобренные сенатом), создавал новые судебные ведомства (rezimenti) для того, чтобы управлять территорией, увеличившейся в результате завоеваний, ведал военными и финансовыми вопросами. Совет утверждал кандидатов на общественные должности в магистраты и во все остальные советы. В конце XV в. существовал в общей сложности 831 орган власти и управления. 550 из них располагались в Венеции, а 250 в других регионах. Эти органы власти были равномерно распределены между Stato da terra и Stato da mar, которые образовывали государство Терраферме в Италии и морские владения. Совет ведал помилованиями, санкционировал причисление новых семей к знати, возмещал потери, возникшие в результате эпидемий чумы, войн, вознаграждал семьи, которые приходили на помощь государству в наиболее трудные моменты, например, во времена войны в Кьоддже.

Воскресные заседания проходили под председательством Сеньории, за порядком наблюдали адвокаты Коммуны, которые обеспечивали надлежащее проведение заседаний, проверяли соответствие законопроектов проводимой государством политической линии, содействовали тому, чтобы исключить интриги (broglio) и все то, что нарушало нормальное функционирование учреждений, например покупку богачами голосов бедняков или заключение альянсов между семейными группировками для лоббирования решений.

Г. Гоцци отмечал, что в Венецианском государстве должностные преступления были в порядке вещей (бедняк мечтал, чтобы его подкупил богач, богач желал подкупить бедняка). Была введена выборная система, при которой использовалась жеребьевка, помогавшая избегать различных махинаций. Сложный процесс выборов, приводивший к избранию дожа, основывался на оглашении имен кандидатов на общественные должности (четыре имени кандидатов на высшие должности, две на низшие). Подобные меры принимались для того, чтобы корректировать несовершенство выбора, который делали избиратели. В Средние века жребий считался провидением Господа. Тот, кто предлагал кандидата, становился его поручителем (ipso facto) и отвечал перед правосудием за ущерб, причиняемый избранником государству.

Это — старейшая комиссия Большого совета, появившаяся в первой половине XIII в. Совет являлся уголовным и гражданским судом, обладал высшей властью в решении экономических и финансовых вопросов, имел функцию контроля за другими советами и магистратурами. Суд играл огромную роль в законодательной деятельности. Три влиятельных предводителя суда вместе с дожем и Малым советом образовывали Сеньорию.

Проведение уголовного процесса Советом сорока показывает, что Венеция достигла в этом больших успехов. Процедура включала шесть этапов. Вначале выносилось обвинение, которое оформлялось в письменной форме и обязательно заверялось полицейским отделением или магистратом. После этого собирали свидетельские показания и доказательства правонарушения, составлявшие необходимые материалы для следствия, проводившегося «повелителями ночи» («seigneurs de la nuit») или адвокатами Коммуны. Затем содержания дела излагалось на заседании суда (placitare), после чего обвиняемому предлагали высказаться в свою защиту (законы предусматривали право защиты для обвиняемых). После рассмотрения дела проводилось голосование относительно меры наказания, предлагавшейся адвокатами Коммуны, большинством голосов выносилось решение — вердикт. Правосудие предоставляло обвиняемым гарантию защиты.

Этот правительственный орган также появился в XIII в., как комиссия, подведомственная Большому совету. Он решал вопросы войны и мира, санкционировал перемирия, утверждал заключение договоров, короче говоря, решал вопросы внешней политики, и поскольку все это порождало финансовые проблемы, Сенат имел соответствующие полномочия. Он также регулировал отношения с завоеванными странами и заморскими территориями. На протяжении XIV столетия власть Сената возросла и число его членов увеличилось. Чтобы правильно исполнять свои обязанности, Сенат прибегал к aggiunta (junta, zonta), что буквально означало «прибавление»: вскоре после 1360 г. в его состав входило 20 аристократов, затем, в 1413 г. — 40 и, наконец, в 1450 г. — 60. Все эти высокопоставленные служащие поступали в Сенат обычным — выборным путем (выборы санкционировались Большим советом). Около 200 аристократов имели право голосовать, тогда как примерно 50 человек, в особенности мудрецы, не имели права голосовать и были только консультантами.

Пленарная коллегия (Pien collegio) сформировалась в течение XIV в. Этот орган состоял из трех комиссий мудрецов и был объединен с Сеньорией. Самая старая из комиссий — комиссия «мудрецов порядка». Это наименование происходит от их первоначальных функций («мудрецы», поддерживающие порядок, оснащенные вооружением галеры, которые пойдут в будущем на продажу; 1321 г.). Комиссия занималась всеми морскими делами и навигацией. Последней придавалась наибольшая важность, и ей ведали «мудрецы совета», созданного во время войны в Кьоддже. Члены этого совета были экспертами Сената и вначале назывались «мудрецами войны», затем — «мудрецами Террафермы». В XV в. коллегия стала полностью укомплектованной (pirn). Она составляла распорядок работы Сената, изучала законопроекты, созывала внеочередные заседания, исполняла вынесенные решения. Коллегия могла собираться для изучения специфических вопросов и тогда называлась коллегией по зерну или по соли. Если возникала необходимость создать новую магистратуру с более широкими полномочиями, например торговый совет пяти мудрецов, старая коллегия, терявшая власть («мудрецов порядка»), не прекращала своего существования. Такое сосуществование старых и новых органов свидетельствовало о консерватизме венецианской административной системы.

На первом этаже в восточном крыле дворца, над лестницей Гигантов, находилась резиденция дожа, власть которого ослабела в XI–XII вв. за счет возрастания роли знати, представители которой формировали Большой совет, избиравшийся высшим органом — Советом сорока. Герцог располагался в своем личном дворце (дворце герцога) в помещении, над которым находились три учреждения, имевшие большие властные полномочия. Большой совет, состоявший более чем из 1000 членов, занимал все меридиональное крыло дворца над бассейном Св. Марка. Над этим органом не было вышестоящих, и он сам созывал все советы и судебные ведомства.

Дож председательствовал во всех советах, присутствовал в Сеньории, формировавшейся из Малого совета и предводителей Совета сорока.

Созданный в 1310 г. под скрытым влиянием Марко Керини и Баямонте Тьеполо, поддержанных другими представителями олигархии он предназначался для того, чтобы судить заговорщиков. Сначала Совет десяти обладал единственной функцией — охраной венецианской Коммуны от посягательств тех, кто намеревался разрушить ее политическую и социальную основу. В состав данного совета входили десять советников, объединявших, включая дожа и его Малый совет, 17 лиц. На некоторых его заседаниях присутствовали адвокаты Коммуны, общественные обвинители и представители судебных органов. Первоначальной обязанностью совета являлось обеспечение государственной безопасности. Это был своего рода временный комитет общественного спасения, члены которого иногда выносили исключительные решения, например вынесение без суда смертного приговора дожу Фальеро при его разоблачении.

Постоянные войны и завоевания способствовали увеличению полномочий данного совета, и этот орган стал ведать секретными делами государства. Совет десяти имел весьма выраженную тенденцию — вмешательство в дела других советов. Такая практика существовала в XIV в. и продолжалась в XV в. Совет десяти имел влияние на полицию, на решение военных вопросов, на финансовые дела, на поддержание общественного порядка, на вопросы безопасности, то есть на те сферы, которые требовали принятия быстрых и действенных мер. Во главе совета стояли три предводителя (capi), власть которых все более возрастала. Несмотря на попытки Большого совета ограничить их роль основными функциями (решение дел о предательствах, о нарушении общественного порядка, заключение секретных договоров и т. д.), их компетенция возрастала вплоть до конца XV в., когда им была придана комиссия (zonta) из 15 сенаторов, «чтобы вносить ясность и выносить решения по всем сложным делам».

Бурная политическая жизнь

Образ гармонии и согласия между различными общественными слоями, аристократии, действующей для всеобщего блага, беспристрастных советов, всеобщих усилий ради величия и процветания Венеции не мог полностью скрыть некоторые острые внутренние конфликты в высших слоях государства. Дож и знать выступали гарантами единства общественных институтов против смут. В каждом конфликте народ брал сторону дожа, а не аристократии. Внутриполитические кризисы государства, разразившиеся, когда будущее города, одолеваемого тяжелыми потрясениями после поражений во внешней политике, привели в июне 1310 г. к заговору Тьеполо— Кверини. В то время войска не знали, на чьей стороне им быть — на стороне Венеции или коалиции, обосновавшейся в Ферраре. В 1355 г. дож Марино Фальеро устроил заговор, который совпал по времени с окончанием генуэзской войны. Но эти заговоры были разными по сути. В первом случае поддержка дожа спасала аристократическое правительство от вооруженных мятежей, во втором — решительность аристократии позволила устранить дожа, стремившегося к единоличной власти. В обоих случаях причиной являлась боязнь установления единоличного правления синьора. Но такого рода власть, считавшаяся в Венеции тиранической, установилась в городских коммунах.

В соответствии с Венецианскими хрониками, хранящимися в библиотеке Маркиана, в начале 1310 г. Марко Кверини собрал своих приверженцев и обрисовал мрачную картину положения, в котором находилась Венеция. По его мнению, любая реформа была бесполезна без устранения дожа Пьетро Градениго, автора всех нововведений, принятых Большим советом, и виновного в разрушительной войне в Ферраре и в угрожавших городу беспорядках. Но, перед тем как перейти к действию, Кверини пригласил своего зятя Баямонте Тьеполо, храброго человека, обожаемого народом, величавшим его «великим рыцарем». Заговорщики собрались во дворце Кверини, и Марко сказал: «Как можно остаться безразличными, когда он (дож) исключил из совета столько достойных граждан? Многие классы общества оскорблены. Что можно сказать о плачевно закончившейся операции в Ферраре, о повальном отлучении горожан от церкви, сколько венецианцев лишены собственности, их продают, словно рабов, убивают, сколько сынов нашего отечества погибло в Ферраре от вражеского оружия и болезней!» Мудрый Якопо Кверини, назначенный послом в Константинополе, утверждал:

«Нет ничего более прекрасного и святого, чем защита и спасение Родины и прав граждан, но страсть не может преобладать над разумом, напоминающим нам, что все происшедшее одобрено и санкционировано советами. Для вступления в Большой совет использовались интриги, просьбы и подкуп. Даже война в Ферраре была одобрена большинством проголосовавших. Нужно прибегнуть к правосудию, а не к силе, избежать гражданской войны. Не стоит доверяться народу, поскольку народ, как известно, суетный и переменчивый в своих пристрастиях. Те, кто опирается на народ, оказываются в проигрыше, терпят поражение».

Хвастливый Тьеполо обещал легкий успех и преувеличил возможности захвата власти. Он сказал, что необходимо назначить хорошего главу города, которого приняли бы все, любимого народом, способного восстановить прежние порядки, сохранить и приумножить общественные свободы.

Заговорщики должны были собраться субботней ночью во дворце Кверини, а в воскресенье, 14 июня, на заре отправиться из Риальто к площади Св. Марка, куда они намеревались проникнуть с двух сторон. Одни под командованием Марко Кверини и его сыновей Николо и Бенедетто двинутся через Калле де Февр (calle des Fumes) и мост Де (De's); другие, ведомые Баямонте, будут следовать по маршруту merceries. Заговорщики вышли из Ка Кверини с криками: «Свобода», «Смерть дожу Градениго!» Осведомленный о восстании дож усилил охрану дворца и направил подеста (главам исполнительной и судебной власти. — Прим. пер.) Кьодджи, Торчелло и Мурано жесткие указания использовать вооруженных людей. Каждый из них вооружил своих приспешников и приказал служителям Арсенала быть наготове. Зная о восстании заговорщиков, дож занял площадь, где встретил вооруженные отряды Дандоло и Марко Джустиниана. При появлении на площади Кверини вместе со своими людьми был атакован. Застигнутые врасплох мятежники повернули назад, но многие из них погибли.

В сентябре 1354 г., после кончины дожа Андреа Дандоло, Большой совет выбрал пять мудрецов, уполномоченных вносить изменения в герцогское promisso — текст конституции, которую каждый новый дож, вступая в должность, обещал чтить. Мудрецы искали способ ограничить власть дожа, препятствуя осуществлению его внешней политики. Отныне высшее государственное лицо больше не могло направлять послов либо посланников в отсутствие четверых из шести советников и двоих из троих предводителей Совета сорока. Коллективная власть Сеньории повела наступление на дожа и выразила ему недоверие. Была созвана генеральная ассамблея граждан (arengo), Большой совет назначил выборщиков. Новоизбранный дож, Марино Фальеро, принадлежал к влиятельному герцогскому роду, давшему городу в XI–XII вв. двоих дожей — Витали и Орделафа Фальеро. 5 октября избранный дож предстал перед народом в соборе Св. Марка, получил символы власти и наверху большой дворцовой лестницы поклялся соблюдать pnmissio.

В пятницу, 17 апреля 1355 г., на исходе трагического дня, Марино Фальеро был обезглавлен наверху лестницы Гигантов. Правосудие в Венеции не щадило никого, даже высших государственных лиц. Когда предводителя заговора казнили, оставалось выявить, арестовать и покарать его сообщников и их пособников и срочно избрать нового дожа. 21 апреля им стал Джованни Градениго из Сан-Стае. Основные участники заговора, Филиппо Календарио и Бертуччио Изарелло, были повешены с кляпом во рту на колоннах дворцового балкона. Затем повесили еще восьмерых участников заговора, и никто из подвергнутый казни не мог обратиться к толпе.

Правосудие действовало рассудительно: оно пощадило тех, кто, подчинившись приказанию дожа и Сеньории, явился в ночь заговора ко дворцу герцога с оружием в руках и попросил у Сеньории пощады, заявляя о непричастности к заговору. Этих людей простили после того, как сказанное ими было проверено.

Что же серьезное случилось на той апрельской неделе? Не сохранилось ни официальных документов, ни записей в реестрах Совета десяти; на чистых страницах можно увидеть только упоминание: «Не записывать!» (non scribatur). Надо обратиться к версии хроник, но Николо Тревизан, очевидец событий и член Совета десяти, первым изложивший факты, составил «доклад» так, что он отразил только официальную точку зрения победителей. Последующие хронисты черпали сведения из этого источника. В этом контексте можно увидеть политическую подоплеку произошедшей трагедии.

Венеция, с трудом оправившаяся после эпидемии чумы, уничтожившей добрую треть населения, четыре года вела войну с Генуей, которая 4 ноября 1354 г. в водах Сапиенцы в Морее нанесла серьезное поражение численно превосходившей ее венецианской эскадре под командованием капитана Николо Пизани. Писани выбрал плохое место для битвы, а его помощник Николо Кверини показал себя бездарным воякой. В Венеции испугались вторжения, аристократия была в панике, и дож распорядился, чтобы командование галерами доверили людям из народа, известным своей отвагой и способным выступить против генуэзцев.

В начале поста начался набор моряков для ведения войны. Тогда случай свел аристократа Джованни Дандоло, ответственного за вербовку моряков, и капитана корабля Бертуччио Изарелло, прекрасного знатока своей профессии. Ослепленный гневом Дандоло дал пощечину своему собеседнику, который после этого с группой матросов вышел на Пьяцетту и стал ждать вербовщика. Дандоло предупредил Сеньорию о скоплении народа. Изарелло приказали явиться к дожу, который публично сделал ему замечание, а Совет лишил его всех полномочий.

Ha положение дел влияло тщеславие аристократии и соответствующее ее отношение к народу и к морякам, составлявшим мощь Венеции, ее безнаказанность в то время, когда она была виновна в бесславном ведении войны, в повышении цен и налогов. Образовался альянс, наводивший страх на аристократию со времен избрания дожей Тьеполо в XIII в. и заговора Баямонте Тьеполо. Это был альянс дожа с народом и провозглашение власти «сеньора» во всех больших коммунах. Дож и Бертуччио составили план, капитан корабля быстро подобрал для его осуществления 20 человек, которые нанимали моряков, рабочих Арсенала, плотников, ремесленников, служителей герцогского дворца. В ночь на 15 апреля 1355 г. они должны были собраться на площади Св. Марка, когда дож зазвонил в колокола кампаниллы под предлогом прибытия в Лидо генуэзского флота. Таким образом надеялись изолировать аристократию и вырезать ее. Затем дож, провозглашенный «сеньором», мог расформировать Большой совет, упразднить аристократию и доверить бразды правления выходцам из народа. Таков был план, но он безнадежно провалился. В последний момент дож решил отсрочить государственный переворот. Аристократ Николо Лион узнал о затевавшемся перевороте и потребовал у дожа созыва Малого совета. Было решено арестовать некоторых главарей заговора и подвергнуть их пыткам. Советники созвали аристократов во дворец и выбрали нужных им людей. Вооруженные аристократы и их люди были готовы к любой неожиданности. Из признаний, вырванных под пытками у арестованных, стала очевидной вина дожа. Собрался Совет десяти и санкционировал арест дожа и предводителей заговора. Суд был скорым.

До нас дошел образ старого, мстительного, неспособного к правлению дожа и аристократии, объединившейся перед лицом опасности, молодой, бесстрашной, способной быстро принимать решения и уверенно приводить их в исполнение, прислушивавшейся к людям из народа, доверявшим ей свои чаяния, и к обманутым морякам. Годы спустя Совет десяти установил вознаграждение за головы заговорщиков, взятых живыми или мертвыми, и организовал преследование аристократов из знатного рода Бадоэров. Хроника, составленная перед 1442 г., свидетельствует, что после раскрытия заговора было изгнано 25 аристократов, и называет их имена. Вместе с народом в события оказались вовлечены различные аристократические круги — часть аристократии, враждебно настроенная к олигархии и к продолжению войны с Генуей и Миланом. Провал заговора означал победу Совета десяти и расслоение аристократии. Необходимо отметить этот раскол правящего класса, чтобы развенчать миф о единстве и силе аристократии, который она создавала о себе.

Право, полиция и правосудие

Право в Венеции играло большую роль. В герцогстве действовало «чистое» право, отличавшееся от «всеобщего» права, объединявшего римское, каноническое и ломбардийское право и считавшегося «универсальным». Отсутствие ссылок на римское право не означало его игнорирования. Дело в том, что венецианское право во многом вытекало из римского. Основные положения венецианского права были установлены статутами, составленными в 1242 г. во времена дожа Джакомо Тьеполо, который двумя годами позже дополнил их статутами судей, рассматривавших прошения (juges de petition). В середине XIV в. дож Андреа Дандоло ввел в действие «шестую книгу» (liber sextus). Законы последовательно ратифицировались советами и частично сводились в статуты, тогда как большая их часть хранилась в архивах канцелярии. Помимо письменного законодательства существовали кутюмы (записи обычного права), занесенные в несколько сводов, таких как свод записей Якопо Бертальдо XIV в. В случае отсутствия уставных норм или кутюмов обращались к приговорам, вынесенными судьями в аналогичных случаях. И наконец, если судья не мог найти аналогичной процедуры, он должен был судить по совести (arbitrium). Судья, который всегда являлся выходцем из правящих классов, взывал к своей совести, которая заставляла его судить по справедливости, если это соответствовало интересам Коммуны. Статуты полагалось соблюдать всем находившимся под юрисдикцией Коммуны, т. е. венецианцам и жителям герцогства, а также, по крайней мере теоретически, обитателям завоеванных территорий.

Судебные учреждения Коммуны (magistrats) были коллегиальными. Судьи, выносившие приговоры, заседали со свитой (curia), которую формировали дож и члены примирительной комиссии (boni homines). В 1164 г. появились «судьи Коммуны», в обязанности которых входило разрешение конфликтов между Коммуной и гражданами, связанных с налогообложением. В 1773 г. были назначены адвокаты Коммуны, уполномоченные защищать интересы Коммуны перед судами, и камергеры Коммуны, получавшие и хранившие денежные средства, поступавшие от налогов, пошлин, штрафов и иных доходов Коммуны. С этого времени магистраты (судьи), назначавшиеся на короткий период, делали карьеру, настоящей вершиной которой (cursus honorum) обычно была должность советника (Малого совета). Процедура подбора этих служащих была одновременно и простой (дополнительное избрание из старинных и знаменитых семей) и сложной (необходимость представительства различных округов в обоих советах).

Если указанные выше принципы ясны, то этого нельзя сказать об организации правосудия и администрации. В состав советов и судебных ведомств входили исключительно представители знатных сословий (за исключением великих канцлеров). В Средневековье принцип разделения властей игнорировался, в противном случае можно было противопоставить советы, исполнявшие законодательные функции, и судебные учреждения (officia), имевшие исполнительные функции административного характера и определявшие вопросы юрисдикции. Представляется более разумным противопоставить всеобъемлющие полномочия советов, издававших законы, обязательные для всего общества, и компетенцию officia, охватывавшую лишь некоторые сферы деятельности, определенные территориальные зоны и отдельные вопросы. Кроме обоснованного различения учреждений intus и foris, относящихся к магистратам, заседавшим в Венеции или за ее пределами, среди первых обычно выделяют учреждения, связанные с собором Сан-Марко, Дворцом и Риальто. Одни ведомства занимались вопросами юрисдикции, другие — экономическими и финансовыми проблемами. Было бы неправильно отождествлять дворец графа и дворец правосудия, находившийся также на Сан-Марко. Во дворце размещались, наряду с правителями Сан-Марко и адвокатами Коммуны, суперинтенданты монетного двора, заведующие складами вооружения, главы Арсенала, каттаверы (cattaver), разыскивавшие для Коммуны средства и распоряжавшиеся ими, ответственные за состояние каналов, различные судейские чиновники из курии дожа (curia ducis) XI в., esaminador— букв, «изучавшие» состояние дел различных слоев населения, отслеживавшие операции с движимым и недвижимым имуществом, и представители различных судов. Но перечисленные организации не охватывают все судебные учреждения, поскольку в Риальто заседали «законники», одни из которых следовали «старому правосудию» и образовывали профессиональные корпорации, другие придерживались «нового правосудия».

Коммуна осуществляла руководство многими делами, и этим объяснялось большое количество судебных дворов (curie). Особое внимание Коммуна придавала опеке над горнорабочими и калеками. Судьи proprio назначали опекунов, рассматривали вопросы о возвращении приданого, о наследовании имущества граждан, умерших за границей, проверяли честность свидетелей, присутствовавших на гражданских и уголовных процессах, контролировали перераспределение имущества, следили за сохранностью денежных средств, вносимых покупателями морских судов Коммуны. Но вопросы опеки находились в компетенции могущественных правителей (прокураторов) Сан-Марко, которые курировали дела по опеке над горнорабочими и нетрудоспособными лицами, давали разрешение на опеку ближайшим родственникам и в случае отрицательного заключения брали эту функцию на себя, лично распоряжаясь собственностью.

Перекрещивания функций указанных организаций не допускалось благодаря исключительному праву прокураторов напрямую распоряжаться имуществом. Неясность в распределении полномочий по регулированию гражданско-правовых отношений порождала определенные сложности: тяжбы по поводу приданого были в компетенции судей при правителях Сан-Марко, но дела о возвращении приданого после расторжения брака находились в компетенции судей proprio, которые оформляли также наследство при отсутствии завещания (ab intestat), тогда как наследование по завещанию находилось в компетенции апелляционных судей. Если же речь шла о движимом и недвижимом имуществе, то дело переходило к судьям mobile, а если наследник был иностранцем (в Венеции его называли forestier), то его дело рассматривали судьи по делам иностранцев.

Между различными гражданскими судами иерархии не существовало. Приговор, вынесенный судьей, не подлежал обжалованию. В 1244 г. дож Тьеполо создал апелляционный суд, руководствуясь двумя соображениями: необходимостью принимать решения по делам, в рассмотрении которых было трудно опереться на существовавшее в ту пору законодательство, и когда судья мог, исходя из своего понимания, создавать свою правовую норму, ускорять возвращение имущества, рассматривать жалобы на должников, скрывавшихся от выплаты долгов и т. д. Этот суд был очень важен для торгового сословия, дела которого основывались на кредитных операциях, поскольку благодаря этому суду можно было пренебречь нормами статута, если они не давали возможности для разрешения проблемы. Апелляционный суд имел полномочия возбуждать дела в различных судах и брать на контроль судебные дела, особенно в том случае, если судья пренебрегал своими обязанностями при рассмотрении дел. В XIV в. апелляционный суд имел полномочия аннулировать правовые акты и нотариальные документы. Дела, не имевшие экономической важности, находились в компетенции судей mobile.

Вопросы, относившиеся к коммунальной сфере, с 1282 г. стали рассматриваться в новом ведомстве, которое занималось делами, называемыми ранее «о каналах, реках, мостах и общественных дорогах» и «о розыске и возврате общественного имущества». Таким образом, в ведение этого учреждения передавались дела, связанные с каналами, реками, мостами, calli и т. д. С общественной и частной точек зрения данное ведомство имело первостепенное значение, поскольку оно не только защищало общественные интересы от притязаний некоторых влиятельных лиц, желавших приобрести в собственность общественные блага, но стремилось также распространить общественное владение на другие объекты. Эти суды (superpublias) могли передавать в собственность частным лицам, монастырям, различным соседним объединениям зоны, подлежащие осушению и включенные в городскую черту.

Функция поддержания общественного порядка лежала на доже, на его совете и на Совете сорока, а также на различных вспомогательных службах, адвокатах Коммуны, «властелинах ночи» (signori di notte) и пяти мудрецах. Три адвоката Коммуны, назначавшиеся на один год, являлись защитниками городской общины, контролировали все советы и судебные учреждения, выносили обвинения нарушителям закона, поддерживали общественное обвинение на судебных процессах, а также формировали апелляционные суды по уголовным делам. Наделенные соответствующими правами от лица Коммуны, они контролировали соблюдение общественного порядка. Два других судебных ведомства выполняли полицейские функции, которые они делили с «предводителями sestiers» — каписестьер (capisestiere). Должность последних была введена Советом десяти в 1310 г. Обязанности полиции и охраны состояли в поддержании спокойствия в общественных местах, пресечении драк, проверке разрешений на ношение оружия, регистрации иностранцев, изгнании нежелательных лиц, наблюдении за тавернами и постоялыми дворами, наложении штрафов, арестах при явных нарушениях закона или после расследования дел воров, насильников, развратников и всевозможных нарушителей общественного порядка, в особенности тех, кто не соблюдал комендантский час, контроле за сопровождавшими важных персон. «Властелины ночи» также вели уголовные процессы, в особенности по преступлениям, совершенным под влиянием страстей, и по содомии. В 1329 г. каписестьер избирали уже через «вуазинаж» — ассоциацию, созданную на самом острове и на ближайших островах для того, чтобы улаживать общие проблемы обороны, охраны прав, а не через Большой совет; они отныне являлось уже не членами малых сообществ, но «муниципальными чиновниками с территориально разграниченными полномочиями». В свою очередь они назначали capicontrada, являвшихся, как и все чиновники, выходцами из сословия патрициев. Последние руководили группами, состоявшими из двенадцати вооруженных людей (duodenae), — они патрулировали дороги и поля на своих участках (contrada). Централизованное руководство полицией сочеталось с эффективным наблюдением, которое осуществлялось по кварталам города. Signori di notte контролировали к тому же работы по осушению и строительству, а также наблюдали за состоянием соответствующих объектов, a capisestiere отвечали за общественные колодцы, за фундаменты зданий и за береговые укрепления.

Функционирование государства обеспечивалось многочисленной бюрократией; ответственные посты занимали представители аристократии, избиравшиеся Большим советом, — этим венецианским гражданам доверялись исполнительные должности. Многие из них были изобличены в пороках, и венецианские суды часто занимались случаями мздоимства, коррупции, личного обогащения; имели место различные неблаговидные поступки, многочисленные интриги ради получения доходных должностей, некомпетентность, трусость, расхищение общественной собственности. Виновных приговаривали к тюремному заключению, а самых высокопоставленных чиновников заставляли подавать в отставку (например, дожа Франческо Фоскари) или приговаривали к смертной казни (как дожа Марино Фальеро).

Какой орган власти обладал могуществом, позволявшим налагать такие санкции? Совет десяти на протяжении двух веков непрестанно укреплял свою власть и расширял свои функции с «неиссякаемой энергией». Достоверно, что этот совет осуществлял тайный полицейский надзор как в городе, так и за его пределами и выносил приговоры без права обжалования против тех, кто посягал на общественную безопасность, в том числе лицам, наносившим оскорбления представителям власти. Полиция Совета десяти, занимавшаяся политическими делами, была особенно бдительна по отношению к лицам, имевшим властные полномочия, к первым лицам и представителям различных советов и судебных ведомств. Наибольшим подтверждением всемогущества Совета десяти была боязнь даже справедливо критиковать правительство, и этот страх возрастал по мере того, как усложнялось положение Венеции во внешнеполитических делах. Между тем влияние Совета десяти ослабевалось выборами. Члены этого совета избирались Большим советом, их мандат имел короткий срок действия, а сами они выбирали руководителей совета на еще меньший срок, и по истечении действия мандата каждый возвращался заседать в Сенате.

Арсенал

Арсенал, строительство которого началось во второй половине XIII в. в лихорадочной атмосфере Крестовых походов, когда крестоносцы стремились завоевать Святую землю, не переставал разрастаться в соответствии с нуждами войны. В целях укрепления военной мощи появлялись новые сооружения и происходили серьезные преобразования: в конце средневекового периода бойцы перешли от использования лука и шпаги к арбалету, а позднее — к артиллерии и мушкетам. Арсенал представлял собой комплексное учреждение, способное изготовлять и собирать все необходимое для боевых судов.

Арсенал опоясывала длинная кирпичная стена с проделанными в ней бойницами. В соответствии с преобладавшим в Венеции принципом удвоения, вход вел в первый Арсенал, ставший «старым Арсеналом», когда в Венеции был построен следующий. В соответствии с принятой в Венеции терминологией сооружения назывались старыми (vecchio), новыми (nuovo) и новейшими (nuovissimo). Рабочие и мастера проходили в Арсенал по суше, тогда как суда пропускали через морские ворота, защищенные двумя квадратными башнями. На правом берегу внутренней гавани располагался десяток крытых судоверфей (каждая длиной в 46 м, шириной в 16,5 м и 7 м в высоту), на которых сооружались галеры. Новый Арсенал, более просторный, насчитывал 25 крытых судоверфей, где сооружались галеры. С 1464 г. и в начале первой войны с Турцией в плавильных мастерских стали отливать пушки из бронзы для эскадр. В Арсенале также изготовляли ткань для парусов и весла. Арсенал nuovissimo располагался к северу от nuovo и с восточной стороны имел выход к воде в сторону лагуны и канала Св. Петра. Увеличение размера галер обуславливало внушительные размеры судоверфей (56 м в длину, 19 м в ширину и 9 м в высоту). На свободных, незакрытых пространствах, мастера (proti) и их подмастерья строили суда с высокими бортами, предназначенные для военных действий.

Вся восточная окраина Венеции была также предназначена для обороны с незапамятных времен, поскольку название «castello» происходит от латинского наименования «castrum Olivolo», вероятно, обозначавшего византийскую оборонительную стену, построенную в VIII в. на острове Сан-Пьетро, возле месторасположения будущего епископства. До 1220–1224 гг. самая большая судоверфь располагалась в Терранова (Сан-Марко) вблизи герцогского замка. Арсенал (arsanae, arsanatus) занимал четырехугольную территорию суши и водного пространства в порту Сан-Николо, откуда начинались два крупных водных пути — Пьяве и Таглиаменто, по которым привозили лес из Альп. Arsenale vecchio, размером 90×120 венецианских футов, в XIII в. представлял собой склад материалов, строительного дерева и пеньки, готовых изделий, военной техники, а также был местом проведения сезонных работ, ремонта морских судов? являлся базой скромного военно-морского флота, и там можно было строить одновременно до двадцати галер. После 1326 г. началось возведение нового Арасенала (Arsenale nuovo), где можно было сооружать до 80 галер. Отныне строить суда вне Арсенала запрещалось, он приобрел монополию на строительство судов Коммуны. Территорию Арсенала окружали стены с бойницами. Для их строительства поблизости, в Сан-Бьяджо, были сооружены две большие печи для обжига кирпичей. В Арсенале, предназначенном для судостроения и вооружения судов, вдоль канала до водохранилища Св. Марка вблизи хлебных амбаров и печей, в которых выпекался хлеб для моряков, плававших на галерах, располагались магазины и склады. Венецианский Арсенал представлял собой комплекс, производивший все необходимое для государственного флота, и являлся самым крупным промышленным предприятием средневековой Европы.

После падения Константинополя (1453) и разгрома венецианцев у Неграпонте (1470) — первого морского поражения в битве с турками — было решено предоставить Арсеналу новую территорию на лагуне, хотя Республика постоянно имела флот, оснащенный специализированными судами. Кроме того, увеличился выпуск орудий. Сооружение крытого Arsenal nuovissimo началось в 1473 г. и длилось почти целый век, до 1570 г. Новый Арсенал был приспособлен к нуждам войны с Генуей и к потребностям торговли, тогда как новейший предназначался для удовлетворения потребностей турецкой войны. В преддверии вооруженного столкновения с великой империей Марино Зануто писал: «Разум должен восполнять недостающие силы».

Арсенал представлял собой «военную машину» с постоянно расширявшимися функциями: склады были специализированы — одни предназначались для оснащения судов (паруса, весла, скамьи, мачты, реи, снасти), причем все части имели нумерацию, другие служили для нужд артиллерии; строительный лес классифицировался в соответствии с качеством; все, что относилось к вооружению, доставлялось из производственных мастерских и помечалось римскими цифрами, соответствующими цифрам на корме судна. При необходимости галеры оснащались в весьма короткий срок. Вся система мастерских и работников строилась таким образом: весельные склады могли вооружить 100 легких галер и 12 тяжелых; оснащавшееся судно перемещали от одного склада к другому, где оно получало необходимое снаряжение. Было приведено в систему и сделано более эффективным линейное оснащение, которое стало играть основную роль благодаря нумерации, отвечавшей цели «хорошего управления», и способствовало порядку. Такой порядок позволял контролировать количество израсходованного материала и регулировать время работ. Но здесь речь не идет о «конвейерной» сборке, поскольку элементы оснащения не были взаимозаменяемы, а нумерация служила для обеспечения каждого судна материалами «по мерке», в основном в зависимости от посадки и от использованной породы дерева, а также умения конструктора. Арсенал снабжал два других арсенала, подведомственных ему и расположенных на Крите и в Корфу. Это сооружение символизировало образ Венеции, ее мощь, buon governo и было доступно для всех, его также могли посещать иностранцы.

В Арсенале строили боевые галеры, быстроходные и маневренные суда, способные быстро сниматься с якоря и брать солдат на палубу и снабженные штурвалами для управления. В 1187 г. были заключены соглашения с императором Исааком II Ангелом, предусматривавшие обеспечение его в течение 6 месяцев флотом от 40 до 100 судов, построенных на венецианских верфях. В то время галеры были еще двухвесельными. Но с 1290 г. произошла настоящая судостроительная революция: начали строить большие галеры и было введено третье весло на банке, благодаря чему она стала принимать троих членов экипажа. Галеры подразделялись на два вида: легкие боевые галеры (galie sotti per Varmada) и крупные торговые суда (galie grosse perii viazi).

Для того чтобы построить галеру, обращались к экспертам (proto) — признанным судостроителям, обладавшим большим опытом, настоящим архитекторам судостроения, трудившимся вместе с командой «мастеров», строительных рабочих и конопатчиков. Каждое судно обладало присущими именно ему характеристиками, которые зависели от «расположения, размера и степени кривизны каждого элемента конструкции». Сооружение судна начиналось с того, что устанавливалось два столба на расстоянии в 21,5 шага, отмечавшем длину галеры от кормы до носа, затем устанавливались 12 других равноотстоящих столбов. Чтобы определить длину, за основу бралось interscalmo (расстояние между двумя scalmi; scalmo это уключина, в которую вставлялось весло); длина галеры определялась количеством весел с добавлением размеров носа и кормы. Из длины вычиталась максимальная ширина, или bocca. Бралась восьмая часть длины, и эта ⅛ составляла bocca, т. е. соответственно, 15 футов и 10 дюймов или 3 шага (24/8). Все другие размеры высчитывались на основании bocca.

Венецианский Арсенал функционировал под государственным контролем, являясь военным инструментом государства, правившего империей, простиравшейся на тысячи километров до самого восточного Средиземноморья. Арсенал, отгороженный стеной, представлял собой автономию, где сосредотачивалась вся деятельность, связанная с государственным судостроением. Благодаря Арсеналу был положен конец раздробленным ремесленным корпорациям, характерным для Средневековья, но профессиональная иерархия по-прежнему основывалась на разделении ремесленников на мастеров, компаньонов (работников) и учеников (garzoni). Работу осуществляли небольшие группы рабочих, использовавших свои собственные инструменты. Арсенал выполнял также функции склада товаров и ремонтных мастерских. Для того чтобы координировать эту деятельность, необходимо было создать посреднические инстанции между специализированными бригадами и proto судостроителей и конопатчиков. В период финансовых кризисов контракты продавались с торгов «лучшим судостроителям (из частного сектора), желавшим проявить свое мастерство в Арсенале». Нанятый судостроитель нес полную ответственность за строительство судна, наем мастеров и рабочих, за дисциплину труда, выплату зарплаты; необходимыми материалами его обеспечивали. Все работники были ремесленниками, искавшими заработки как на Арсенале, так и на частных судоверфях.

Государство, имевшее острую необходимость в судах, часто принудительно набирало работников. Принудительный труд был весьма распространен в XIV–XV вв. Нанимая работников, им обещали такие же заработки, как на частных судоверфях, но вскоре размеры заработной платы стали жестко фиксироваться коллегией. В 1425 г. была создана «азбука», где был очерчен круг обязанностей конопатчиков, которые более не могли работать на частных судоверфях, где раньше они получали «за одну неделю столько, сколько на Арсенале за две». Ситуация изменилась в конце XV в., когда кризис частного судостроения привел к необходимости оказания общественной поддержки: все судостроители и конопатчики записались в Арсенал, при том что это не лишало их права работать в других местах. Арсенал, деятельность которого во многом зависела от конъюнктуры, иногда подвергался наплыву рабочей силы, а иногда испытывал ее нехватку.

Арсенал служил также местом обучения. Вдоль Кампо Ла Тана располагалась мишень, где тренировались арбалетчики, стрелявшие по неподвижным целям, а в регионе бассейна Св. Марка набирались экипажи, учившиеся под руководством «комитета» voga lunga — весельной гребле для службы на галерах.

Оборона: крепости и кондотьеры

Арсенал был сердцем венецианской оборонной системы, опиравшейся на аванпосты, крепости, пехотные полки и кавалерию, которыми командовали профессиональные военные, выходцы из сельской аристократии, получавшие большое жалованье. Венецианская аристократия контролировала сухопутные и морские вооруженные силы и посылала к военачальникам гонцов, доставлявших приказы от городских советов. Эти советы распределяли необходимые для военных целей общественные финансовые средства.

Первоначально армия представляла собой ополчение, сформированное из жителей герцогства, которые несли караульную службу или могли быть мобилизованы, даже во флот. Мобилизации не могли избежать и венецианцы, находившиеся за границей, например по делам. Они должны были вернуться по призыву дожа, им предоставлялась лишь отсрочка на время пути. Уклонение от службы грозило конфискацией имущества. Жители подчиненных Венеции и связанных с ней городов также пополняли контингент военнообязанных, что являлось одним из условий договора с Венецией. Призывались все годные к военной службе мужчины, но вербовались не все. Проводилась жеребьевка, в ходе которой вербовали тех, кто вытаскивал восковый (дурной) шар. Но не все мобилизованные участвовали в военных действиях. В период враждебных отношений с Болоньей в третьей четверти XIII в. дож послал в По де Примаро, где находился эпицентр конфликта, вооруженных людей из двух сестьер, Санто Кроче и Дорсодуро, и заставил выплатить им жалованье «согласно венецианскому обычаю»: кто не желал идти на войну, давали деньги шедшим вместо них. Таким образом завершалась жеребьевка. Через несколько месяцев люди из других сестьер сменяли своих соотечественников.

По мере нарастания напряжения в конце века пришлось укреплять оборону и увеличить набор людей. В 1287 г. Большой совет постановил, что в каждом городском районе (contrada) все мужчины от 14 до 70 лет должны были считать себя подчиненными тем, кто его возглавлял. В 1294 г. набор проводили в количестве 12 человек (duodena — дюжина). Такая мера предусматривала поддержание общественного порядка «для обеспечения безопасности родины» или при проведении военных операций за границей. В случае возникновения внутренней угрозы, о ней извещали колокольным звоном. Мужчины собирались на площадях и поступали в распоряжение предводителей сестьер. Город полностью оцепляли, и это не раз спасало власть от мятежей. Никто не мог избежать призыва в случае продолжительной войны, даже чиновники высокого ранга, что вело к сбою нормального функционирования государственных структур, а также к отсутствию судей в судах. Желая получить в свое распоряжение всех годных к службе мужчин, венецианское государство запрещало им наниматься в войска других коммун и даже иностранцам не дозволялось поступить на военную службу по найму в другие коммуны. В стремлении укрепить свои войска власть не пренебрегала собиранием под свои знамена наемников.

Пьетро IV Кандиано, мало доверявший своим подданным, первым призвал «иностранных солдат из Итальянского королевства» для охраны герцогского дворца. С XIII в. по всей Европе можно было встретить солдат, нанимавшихся на оплачиваемую службу. В соседних государствах — Ломбардии, Ро-мании и Тоскане — Венеция нанимала в основном кавалеристов. Система condotta установилась в конце века: в 1289 г. тосканский «коннетабль» нанимается на службу в Истрии вместе с 25 солдатами. В их совместное имущество входили труба, лошади и оружие. Они должны были подготовиться в течение 20 дней; каждый получал месячное жалованье в

II ливров; предводитель condotta получал жалованье больше, чем четверо солдат. Этот капитан представил свое войско Венеции на смотр (mostra) перед комиссией, которая оценивала состояние солдат и лошадей. За убитых лошадей выплачивалась компенсация, захваченные в бою трофеи переходили к воинам-наемникам. Коммуна держала в резерве заключенных, которых обменивала на своих людей, захваченных врагами. Венецианские «сольдатерии» (soldateriï), называемые так, потому что они получали «сольд» — жалованье от Коммуны, служили за границей в военизированной охране венецианских подестат (они выезжали для умиротворения охваченных восстаниями городов), располагались на границах герцогства в замках, в дозорных башнях или на морских объектах, контролируемых венецианцами, направлявшими туда военные патрули. Они использовали такие надежные укрепления, как замок Сант-Альберто, построенный на По де Примаро, который был вечным яблоком раздора с болонцами, негативно относившимися к контролю со стороны Венеции и к выгодным лишь для нее условиям налогообложения.

Шлем (каска), кольчуга, кожаная кираса, укрепленная металлическими пластинами, щит, шпага, кинжал, копье, дротик, лук и стрелы, арбалет являлись оборонительным и наступательным оружием венецианских солдат. Один вопрос остается неразрешенным: являлся ли гражданин собственником своего оружия и имущества, используемого для сохранения гражданского спокойствия, или государство (Арсенал) предоставляло ему все это в период военной угрозы?

Обычно венецианцы практиковали маневренную войну, когда их противники вели войну позиционную. Со времен войны с Болоньей венецианцы устанавливали на свои барки метательное оружие и выпускали ядра по неприятелю, сосредоточившемуся в Маркамо, так что венецианскому коменданту Якопо Дандоло ничего не стоило сломить оборону противника.

Венецианцы хорошо разбирались в гидравлике, а жители Кьодджи — еще лучше. Марино Занудо, по прозванию Торчелло, неутомимый прожектер Крестовых походов XIV в., писал: «…Солдаты и моряки, превосходно зарекомендовавшие себя на море и на реках, более многочисленные, чем где бы то ни было, люди могучие, способные освоить землю или болота, построить мол, выполняя земляные работы, и проложить по суше путь воде».

Хвала поколениям солеваров, научившимся использовать воду на пользу своему делу! Во время войны против Феррары, в 1308 г., небольшая эскадра поднялась вверх по реке По, сделала пробоины в дамбах и затопила вражескую территорию, вызвав разрушения без боя. Как писал Торчелло, венецианцы использовали два способа борьбы с врагом: один, «легкий», заключался в создании водяной блокады вокруг вражеского города для того, чтобы перекрыть доступ туда продовольствия, в особенности соли (strictura salis); другой, «тяжелый», предусматривал продвижение к городу и разрушение зданий противника. Венецианцы привыкли плавать на плоских барках по глубоководным заводям лагуны, имея под килем один или два фута воды; их не останавливали ни препятствия, ни даже болота. В XIV в., для того чтобы утвердить свое господство на чужих морях, Венеция прибегала к услугам завербованных солдат и итальянских наемников, из которых формировались гарнизоны, охранявшие замки и города.

В XIV в. войны возникали время от времени, но в XV в. они стали непрерывными. В XIV в. Венеция была непобедима на территории Лагуны и не имела ни малейшей необходимости содержать постоянную армию. Для обороны Тревизо хватало нескольких сот человек. Венеция набирала войска сроком на несколько месяцев — на четыре либо на два — и расформировывала их в предзимний период. Начиная с 1405–1405 гг. архаичные формы ведения боя и мобилизации, характеризовавшиеся зимней передышкой, исчезли. Государство росло и постоянно нуждалось в обороне, поэтому потребовалось содержать в городах пехотные войска, расположенные в местном укрепленном гарнизоне, но для военных походов использовались несколько эскадронов кавалерии. Отныне контракты по найму войск и командиров стали носить полугодовой характер, они возобновлялись, и это позволяло поддерживать боевую готовность даже в период зимних перерывов в военных действиях. В 1411–1412 гг. для того, чтобы остановить натиск венгерских войск на крепость Ливенца, Венеции потребовался год для того, чтобы собрать 12 000 человек. Такой урок не был забыт.

Венецианская армия оставалась отчасти феодальной, главы которой приводили с собой по нескольку сот человек. В качестве примера можно привести Таддео даль Верме. Армия была очень мобильной, особенно это касалось кавалерийских соединений и уланов. Командиры находились под строгим контролем политической власти, осуществляемой венецианскими нобилями, которые руководили военной администрацией, выплачивали жалованье, проводили инспектирование, распоряжались материальным снабжением войск, следили за дисциплиной и выполняли другие функции. В 1427 г. венециано-флорентийская армия, состоявшая из 36 000 человек, под командованием Карманьола взяла Брешию и Бергамо и наголову разбила миланские войска (в битве при Маклодио). Впоследствии из-за проявленной осторожности Карманьола вызвал подозрение у венецианских властей, боявшихся, что он перейдет на сторону врага. Совет десяти приказал арестовать Карманьолу и приговорил его к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение в апреле 1432 г.

После заключения мира в Лоди государство было вынуждено приступить к разоружению, Венеция и Милан могли оставить лишь 6000 кавалеристов и 2000 пехотинцев, и Республика столкнулась с проблемой командования вооруженными силами, поскольку чин кондотьера наследовался сыновьями и зятьями. Среди них были: Антонио да Марсиано, зять Гаттамелата, Джентиле да Леонесса, его сводный племянник Мартиненго, зять Коллеони, умерший и не оставивший мужского потомства. Все они — храбрые полководцы, но свои должности получали в наследство от родителей, и это приводило к появлению большого количества ветеранов. Но это же способствовало укреплению государства и регулярной армии: когда военачальник погибал в бою, Венеция оставляла его людей на службе, выплачивала им жалованье, назначала им командующих; эти люди составляли боевую единицу и становились конными арбалетчиками. Их войска называли «отделенными копьями».

С этого начались нововведения в тактике. На протяжении продолжительной турецкой войны венецианцы сражались с албанскими и греческими кавалеристами. Страдиоты защищали свои земли от захватчиков и отличались мобильностью и эффективностью ведения боя. Они провели немало военных походов на Балканы во Фриули, чтобы остановить совершавшиеся оттуда турецкие набеги (scorrerie), и затем участвовали в войне против Феррары. Легковооруженные страдиоты представляли собой настоящую морскую кавалерию, которая быстро высаживалась из речных судов и нападала на арьергард противника. Эти малочисленные войска набирались по старой системе — condotta, но верховное командование осуществлялось венецианским правителем. Наконец, Венеция восстановила старую феодальную систему формирования местных войск, состоявших из годных к службе мужчин из города и прилегающих к нему территорий. Профессиональные воины учили их обращаться с новым огнестрельным оружием, таким как эскопета (schopetto — мушкет с раструбом). Обучение проводилось регулярно, и это позволило лейтенанту Фриули послать мушкетеров в бой против турок.

Другое нововведение состояло в том, что на венецианских судах появилась артиллерия, но поскольку конфликты продолжались и на суше, пушки приспосабливали и для наземных боев. В 1452 г. Венеция пригласила из Милана мастера по литью пушек — Ферлино, для того, чтобы открыть литейные мастерские на Арсенале и в Джудекке, а затем и в Брешии, одновременно в Виченце была основана фабрика по изготовлению пороха.

Хронология истории Венеции

Венеция, жившая морской торговлей, одерживала верх в морских сражениях, проводившихся для защиты ее позиций на море. Она нуждалась в защите от враждебных происков ближайших соседей, альянсов Северной Италии. В период Ренессанса, чтобы лучше контролировать рынки, Венеция в ходе наземных войн захватывала континентальные провинции. С конца XV в. она противостояла армиям и флотам крупных монархических держав, мешавших ей осуществлять новые завоевания. Ценой непрестанных усилий Венецианская республика смогла сохранить для себя все самое главное.

Венеция проводила внешнюю политику, не ориентированную исключительно на Византию и на Восток. Ей было необходимо иметь влияние на западную империю и, прежде всего, на соседние города. К тому же венецианские властители не помышляли ни о монопольном господстве над европейской политикой ради возмещения понесенных на Востоке убытков, ни о поддержании равновесия между двумя империями и не проводили хитроумную игру в балансирование. Все это не входило в намерения государственной власти, поскольку ни Запад, ни Восток не давали ей никаких выгод. Венеция, постоянно следившая за ситуацией в Италии, не делала различий в проведении политики относительно отдельных ее областей. Для Республики было важно достичь привилегий в торговле, обрести доступ на рынки и обеспечить безопасность торговых путей, особенно в направлении Александрии. Наиболее надежным способом достижения цели было заключение выгодных договоров и гарантирование их исполнения. Венеция заняла посредническую позицию между двумя мирами: все, что купцы привозили с Востока, потреблялось в Венеции либо продавалось на Запад. Проданный на Западе товар позволял оплачивать купленное на Востоке. Таким образом, Венеция, влияние которой распространялось по всему миру, была мировой державой, не пренебрегавшей в торговле никакими географическими регионами. Мы последовательно рассмотрим зарождение державы, затем проводимую Италией политику, ее политику на Адриатике по осуществлению контроля над Венецианским заливом, наконец, средиземноморскую политику, отношения Венеции с Византией, Генуей и Турцией. Затронутые вопросы пронизывают всю историю Венеции. При их рассмотрении важно учитывать не только факт разгрома в Средиземном море, побудивший Венецию ослабить свои позиции на Адриатике или искать выход в ведении войны на стороне Вероны, и не только осуществление контроля над Адриатикой, предшествовавшее вторжению на Восток и обусловившее его.

Политика протекционизма

Венеции прежде всего необходимо было обеспечить безопасность наземных и водных границ. После заключения пакта с Лотарем в 840 г., соблюдавшегося до 1136 г., венецианцам «разрешалось путешествовать по суше и по воде, где они того желали», то есть по всей империи, Итальянскому королевству и, особенно, по Северной Италии, где коммерческое соглашение открывало им речные пути вплоть до Павии. На Западе Венеция сбывала привозимые с Востока товары и извлекала выгоду из посредничества между восточными продавцами и западными покупателями. Она не избегала ведения дел с ближайшими соседями и заключала соглашения с Каподистрией, епископы которой контролировали доступ к долине Пьявы, где пролегал наиболее короткий путь в Германию. Венеция часто использовала экономические методы борьбы, например вводила блокаду на соль. После победы строила причалы и устанавливала переправы (staciones) через реки. Коммерческие амбиции Венеции на Терраферме были скромными и ограниченными: устранять препятствия, мешавшие торговле на выходе из лагуны. Трактаты (pacta) определяли права, которыми обладали венецианцы, очерчивали круг их коммерческой деятельности.

По этому поводу часто говорят о существовании монополии на навигацию в Падане, не совсем понятно, что это означало. В действительности, Венеция использовала свое географическое положение. Оно выглядело следующим образом. Лагуны были образованы реками, берущими начало в Альпах и впадающими в море в северо-западной части Адриатики. Эти потоки создали большую дельту с расходящимися от нее рукавами, до ущелий и далее. Вначале Венеция заключала трактаты со своими соседями, с 1000 г. она подписывала соглашения с епископами Тревизо, Кенеды и Беллуно, затем стала добиваться от императоров, чтобы те обеспечивали благоприятные условия в Итальянском королевстве и, наконец, приступила к заключению с коммунами возобновляемых договоров на определенный срок (на пять или на десять лет). Все эти соглашения имели одну конечную цель — гарантировать венецианцам свободу торговли и передвижения по всем основным путям сообщения. И все же могли возникать трудности, если та или другая сторона пыталась достичь для себя наиболее благоприятных условий. Венеция постоянно напоминала западным правителям, королям и императорам, о привилегиях, ранее предоставлявшихся Лотарем и его наследниками. При каждом соглашении Венеция стремилась расширить свои привилегии. В 1095 г. она добилась от императора Генриха IV существенной поправки, гласившей: «Подданные дожа имеют право путешествовать по суше и по рекам по всей империи, равным образом наши люди могут добираться морским путем до вас, но не далее». Но венецианцы всегда использовали это положение для своей выгоды: если на суше право торговать было равным для всех, то для торговли на море иностранцам приходилось передавать свои товары в районе Риальто венецианцам, имевшим на это монопольное право. Так торговое право превратилось в монопольное право. Возможность захода в гавань и складирования предоставлялась лишь венецианцам. Эти принципы полностью соблюдались на протяжении последующих веков.

Сарацины, завоеванные в начале IX в. Критом и Сицилией, в 838–839 гг. обосновались у канала Отрант в Бриндизи, затем в Таренте — во владениях Византии, позвавшей Венецию на помощь. Они были первыми морскими противниками Венеции. Однако венецианские суда потерпели поражение, и арабы повернули на север, разграбили Оссеро, взяли штурмом Анкону, высадились в Адриа, захватили (841 г.) караван торговых судов, возвращавшихся в Венецию, и водворились на островах залива Кварнеро, откуда угрожали Лагуне и морским путям и совершали набеги до Градо и Комаччо. Но из-за удаленности баз и схваток с противником, хорошо знавшим прибрежные территории, арабы отступили после 875 г. Одновременно возникла и другая, более коварная опасность — со стороны славянских племен, проникавших с Балканского полуострова небольшими группами в разные места на востоке Адриатического побережья, где закончилось расселение романских народов. Наиболее отважные обосновались в устье Неретвы, по которой пролегал основной путь внутрь материка через динарские Альпы, или на крутом берегу Кварнеро. Они быстро усвоили навыки судовождения, построили быстроходные барки и превратились в пиратов. В 834–835 гг. пираты захватывали венецианских торговцев, возвращавшихся из Беневенте, и убивали их; в 839 г. разбой возобновился. Венецианские карательные операции на море не принесли желаемых результатов. В 887 г. новый дож Пьетро I Кандиано возглавил флот и замыслил серьезную операцию. Он был побежден и погиб под Макарской. Когда сын дожа Орсо II Патричиако — Пьетро Бадоэр пал от рук пиратов, Венеция пошла на компромисс и согласилась заплатить выкуп. В 900 г. над Северо-Западной Италией и над Лагуной нависла новая страшная, но непродолжительная угроза — нашествие венгров, предавших огню и мечу Альтино, а также Читтанову, Джезоло, Каварцере, Кьодджу, то есть всю континентальную часть молодого герцогства. IX в. завершился не слишком удачно для Венеции, которой приходилось довольствоваться упорным сопротивлением различным врагам, прибывавшим с последней волной нашествий.

X в. начался с добрых предзнаменований. Пьетро II Кандиано принялся укреплять позиции на ближайших подступах: на востоке — в Истрии и на юге — в Корначчо. В 932 г. Каподистра, основная гавань полуострова, обязалась защищать интересы Венеции, там где они игнорировались, и пресекать насилия со стороны местных сеньоров. Самый могущественный из них в 933 г. заключил мирное соглашение в Риальто. Против Комаччо, арестовавшего нескольких венецианских торговцев, дож направил флот, который сжег замок этого незадачливого феодала, а оставшихся в живых отправил на Лагуну, обязав их принести клятву верности. Венеция не проводила никаких территориальных приращений, она довольствовалась тем, чтобы сделать надежными пути сообщения и утвердиться в сердцевине дельты (по берегам реки По). Со второй трети X в. Венеция стала осуществлять контроль над Адриатикой к северу от линии Пола-Комаччо.

Во времена Пьетро II Венеция ощутила себя настолько сильной, что смогла отказать славянским вождям в выплате дани, служившей «ценой мира», и направила эскадру на помощь романо-греческому населению городов. Весной 1000 г. дож лично командовал флотом, освобождая последовательно Оссеро, Зара, Трау и Спалато. Епископы, и среди них даже епископ Рагузы, отдавали ему честь, а пираты островов Курсолы и Лагосты капитулировали и вернули заложников. Дож получил титул «вождь венецианцев и далматинцев» (dux veneticorum et dalmaticorum); новый титул признавался европейскими державами, папой и императором.

Завоевательная политика

Во времена Фридриха Барбароссы возобновился конфликт между папством и имперской властью, и потомки итальянских императоров стали беспокоить Венецию, поддерживавшую отношения с папой Александром III. Императорский альянс угрожал Градо и Каорле. Безопасность этих территорий обеспечивали флот и привлеченные из Риальто воинские контингенты. Венеция сочла уместным создать оборонительный альянс с городами Террафермы — Падуей, Виченцей и в особенности с Вероной, откуда через долину Адидже и через перевал Бреннер можно было выйти на основную дорогу, ведущую к Германии. Венеция взяла на себя финансирование военных операций, проводившихся объединенной лигой, и заключила с двенадцатью самыми богатыми горожанами договор о займе на огромную сумму в 1150 марок (1164). После того как император овладел Римом, лига сблизилась с альянсом ломбардийских городов, и представители шестнадцати городов объединились в конфедерацию, поклявшись бороться против императора. Венеция помогала ведению этой борьбы морскими средствами. Но когда германские народы овладели Анконой и венецианцы осознали угрозу коммерческому благополучию, они объединились вокруг императора и приняли участие в штурме города, который героически отстоял свою независимость (1173). В 1176 г. после разгрома в Леньяно Барбаросса, поняв бессмысленность продолжения конфликта, приступил к переговорам с папой. 23 марта 1177 г. он был с почестями принят последним в Лидо. Император предложил организовать встречу в Венеции, «где обе стороны могли бы встретиться в полной безопасности» и заключить соглашение. Венецианцы в этом деле стремились обеспечить личные интересы, извлечь наибольшую выгоду из существовавшего положения. Прежде всего, они желали не уронить свой престиж и обрести признание. Кроме того, они хотели добиться привилегий для своих монастырей, примирить две патриаршие обители, а также получить от императора освобождение от торговых налогов.

Важно различать три типа коммун, с которыми Венеция заключала соглашения. Заключение договоров было чаще всего итогом силовой политики и означало победу Венеции, в результате которой бывший противник становился торговым партнером, терявшим, однако, множество преимуществ.

Венеция не ограничивалась договорами, она держала военные гарнизоны в устье реки По (в Горо, Волано, Маньявакко и Примаро) и в долине Адидасе, а также небольшие флотилии, состоявшие из оснащенных оружием лодок, курсировавших по рекам до Ферарры и Леньяго. Укреплениями служили тянувшиеся вдоль рек ограждения и опорные пункты, например Маркамо (По ди Примаро). В регионах Beнеция опиралась на представителей власти, например, таких, как наместник епископа в Ферраре.

Что касается навигации, то следует отметить, что венецианцы были не единственными перевозчиками товаров по рекам. Различные виды обмена между городами, находившимися вдоль рек, осуществляли лодочники — жители этих городов. Они могли добираться до Венеции и привозить с собой различные товары. Но венецианцы требовали, чтобы все товары, являвшиеся предметом морской торговли или предназначенные на экспорт морским путем, проходили через ее порты. Товары, доставлявшиеся в обход этих условий, считались контрабандными и подлежали секвестрованию вместе с лодками. С другой стороны, все товары, поступавшие в Венецию по речным путям, освобождались от налогов. Единственным продуктом, облагавшимся всеми видами пошлин, была соль, что ставило венецианскую торговлю в весьма благоприятные условия, поскольку для нее предоставлялись налоговые льготы, тогда как население Ломбардии и прочие потребители соли несли на себе весь гнет налогов и пошлин. Вся соль, переправляемая по реке По, поставлялась только из Венеции и Кьодджи.

Связи между Венецией и отдаленными областями Италии не ограничивались доставкой по водному пути товаров и соли, они охватывали и иные аспекты. Следует отметить огромную важность реализации сельскохозяйственной продукции, производство которой находилось в ведении магнатов и расположенных на Лагуне монастырей, о чем свидетельствует завещание дожа Агнелло Партичиако, составленное во времена основания Риальто. Венеция и ее офисы также выполняли функцию денежного сейфа. Многочисленные итальянские синьоры боялись изменчивой судьбы, победы мятежных группировок, народных восстаний, в результате которых их могли отстранить от власти и конфисковать имущество. Благодаря политической стабильности Венеция предоставляла различные гарантии, и семейства Каррара из Падуи, Скалигеры из Вероны, Гонзаго из Мантуи, Гвиниджи из Луки находили там надежные укрытие для своих денег, драгоценностей, бриллиантов, реликвий и золота. Они размещали там капиталы, составлявшиеся из налогов, взимаемых с населения, и покупали акции венецианского общественного займа. Коммуна декларировала неприкосновенность таких сокровищ, хранившихся большей частью в «пшеничной палате», которая ведала счетами этих лиц. Но отсутствие вооруженных конфликтов вовсе не означало незаинтересованности Венеции в своих итальянских соседях. Правящий класс Венеции прибегал к войне лишь в крайних случаях, когда все остальные возможности были исчерпаны. Кроме того, Венеция вносила в общественные кассы средства, вырученные от налогов, выплачиваемых иностранными подданными.

XIV в. начался с войны Венеции с Падуей из-за соли. Чтобы лишить Венецию монополии на снабжение солью, Падуя, по благословению падуанско-го монастыря Св. Джустино, попыталась освоить соляные копи на северо-западной границе Лагуны. Однако соседи Падуи, обеспокоенные честолюбивой политикой семейства Каррара, приняли сторону Венеции, и в октябре 1304 г. был заключен скорый мир. В 1308 г. разразилась новая война, на этот раз с Феррарой, буквально задыхавшейся под жестким контролем Венеции, не допускавшей ни малейшей свободы ее действий ни в торговой, ни в политической сферах. Венеция стремилась к полному протекторату над городом и подогревала соперничество между семейными кланами, действуя против представителей рода д'Эсте из Феррары. Между тем атаковать Феррару было достаточно рискованно, поскольку папство имело свои виды на этот город. Папский легат отлучил от церкви Венецию, которая продолжала вести завоевательную политику и захватила Феррару. Несмотря на противодействие коммун гвельфов, Падуи, Равенны и Болоньи, Венеция объединилась с Тревизо и, в особенности, со Скалигерами из Вероны. В то же время города Ломбардии воспользовались имевшимися трудностями для того, чтобы обратить в свою пользу противоречия между ними и Адриатической Коммуной. Червия и Равенна считали, что последующие договоры ограничивали добычу соли и ее продажу. Этот процесс затянулся до февраля 1313 г., когда договор закрепил победу понтифика и права Ватикана на город. Венецию обязали выплатить компенсацию в 100 000 флоринов за причиненные войной убытки.

До 1330 г. Верона и Венеция соблюдали благоприятный для них взаимный нейтралитет, который давал им свободу действий и представлял угрозу для их противников, как это было после войны с Феррарой или когда Кангранд I предпринял операции против Падуи и Тревизо. В 1329 г. ему было даровано венецианское гражданство. Он восстановил старый восточный путь, проведенный в середине XIII в. Романо от берегов Лагуны до озера Гарде и до Кадоре, а также контролировал долины Адидже и Пьявы, являвшиеся основными венецианскими торговыми путями на рынки Германии. Для продолжения войн против Скалигеров Тревизо и Падуя позвали на помощь германских сеньоров, которых выслал Фридрих Габсбургский. Экспансия Вероны создала довольно неясную ситуацию, которая переросла в опасность, когда Скалигеры захватили Парму и Бресчелло, ключевые позиции на падуанских дорогах. Венеция пустила в ход одно из своих излюбленных приемов — соляную блокаду, прекратив поставки соли противнику. В ответ Верона соорудила солеварню на том самом месте, где тридцатью годами раньше Падуя пыталась освоить соленые озера. Тогда Венеция отреагировала созданием коалиции с Флоренцией, направленной против Скалигеров, и военными действиями летом 1336 г. Соседние со Скалигерами сеньории, обеспокоенные экспансиями — Висконти в Милане, Гонзаго в Мантуе, д'Эсте в Ферраре и Модене — в свою очередь объединились в альянс. Венеция переманила на свою сторону Марсилио да Каррара из лагеря Скалигеров, обещав ему сеньорию в Падуе. Мастино II делла Скала вынужден был передать Тревизо Венеции по условиям мирного договора в январе 1339 г. Венеция впервые утвердилась на Терраферме. Это произошло при разрешении конфликта, из-за которого она создала альянс от Милана до Флоренции и Феррары. Венеция заключила мир, оставив Скалигерам Верону и Виченцу для Висконти. На протяжении более 40 лет Венеция с переменным успехом удерживала приоритет над тремя соседними сеньориями, чередуя дипломатию с войнами. Она отвоевала Тревизо и более не довольствовалась единственным герцогством на Лагуне. Она включилась в активную экспансионистскую политику на Терраферме.

Половина последующего века была отмечена усилением морской политики, направленной против Генуи и в Далмации против Венгрии. Венеция регулярно возобновляла торговые договоры с ломбардийскими коммунами, в особенности с коммуной Милана, а за пределами Италии — с герцогом Савойским, сеньором страны Во. Но главной гарантией от разного рода случайностей явилось открытие в 1313 г. навигационной линии галер к Брюгге и Фландрии, резервного морского пути к strata francigena, и дороги во Францию через Ломбардию. Кроме того, был заключен договор с главой Арля, открывший новый маршрут на север Европы через долину Роны.

В конце века во время войны с Кьодджей войска повелителя Падуи осадили Тревизо, в то время как воинство патриархии завоевало Истрию. У Венеции не оставалось иного выхода, как уступить Тревизо герцогу Австрийскому Леопольду III (в апреле 1381 г.). Она могла рассчитывать на поддержку Висконти, проводившего военную операцию в Лигурии, на подступах к Генуе. Можно заметить, что события, происходившие в проливах Черного моря, отражались на итальянской политике, в том числе на отношениях между Миланом и Генуей.

Война в Кьоддже укрепила позиции предводителя Падуи, который приобрел Тревизо и стремился распространить свое влияние до Фриули и Триеста и в 1386–1387 гг. разгромил Антонио делла Скала. Операцией руководил Джиан Галеаццо Висконти, взявший в октябре 1387 г. Верону и Виченцу. Для итальянской политики были характерны неожиданности и внезапные развязки. Ее враждебность по отношению к ближайшему соседу — Падуе содействовала созданию более мощного княжества на карте Италии. Благодаря Милану совершилась победа Падуи над Венецией. Естественно, каждый раз всевозможные альянсы создавались против самых слабых, как, например, в случае с потерявшими влияние Каррара, у которых Венеция отобрала Тревизо в ноябре 1388 г. Висконти утвердился в Падуе, а также в Фельтре и Беллуно. Как же Венеция отреагировала на амбиции нового соседа, который мог перекрыть ей некоторые пути в Германию? Она удовольствовалась тем, что продолжала удерживать позиции на Адриатическом побережье, во Фриули и Романье, к тому же Венеция приобрела у Феррары Полезино де Ровиго.

В течение весны 1404 г. Венеция резко поменяла свой политический курс. Ранее она говорила о мире и сохранении статус-кво, но усилившиеся амбиции Франческо Новелло да Каррара, развязавшего войну против Вероны, побудили Виченцу обратиться за помощью к Венеции. Старые раздоры между соседними городами были забыты, и Виченца предпочла обратиться к Венеции вместо того, чтобы подчиниться Падуе. Венеция предоставила ей довольно благоприятные условия. Примеру Виченцы последовали Беллуно, Фельтре и Бассано. Венеция мобилизовала армию, которую возглавили кондотьер Малатеста и аристократ родом из Вероны — Якопо даль Верме, взявший под контроль Верону и через год завоевавший Падую (в ноябре 1405 г.). Это произошло после полной дипломатической изоляции Каррара. За год Венеция без кровопролития овладела землями до озера Гарде, на которых располагались три основных города к северу от реки По. Мало кто из европейских государств мог тратить по 120 000 золотых дукатов ежемесячно для того, чтобы содержать три армии численностью более 20 000 человек, располагавшихся вокруг Вероны, Падуи и в Полезине. Успеху Венеции благоприятствовала смена династий — Скалигеров, затем Висконти, душивших налогами население. Падуя и Феррара защищались лучше других областей.

Венеция, усилившаяся благодаря завоеваниям, задумала аннексию Фриули, подготовленную активной дипломатической кампанией, проводившейся по отношению к городам-государствам и крупным феодалам. В 1418–1420 гг. венецианская армия выступила против короля Венгрии Сигизмунда, титулованного королем (и императором) Румынии в 1410 г., и завоевала всю «Родину» вплоть до линии водораздела, Гемону и Венцону, а также возвратила значительную часть Далмации. После заключения в 1445 г. мира и допуска в патриархат венецианского аристократа Лодовико Тревизана Венеция предоставила патриарху Аквилеи, Сан-Вито и Сан-Даниэле, наряду с церковной юрисдикцией на «Родину», венецианский суверенитет на Фриули при условии выплаты ежегодной аренды в 5000 дукатов. В 1451 г. папа поставил вопрос о переводе патриархии в Венецию.

С 1420 г. границы Венеции раздвинулись на запад до озера Гарде и на восток до юлианских Альп. Старая Коммуна трансформировалась в новое региональное государство — приведенный здесь термин предпочтителен для территориального княжества. Сложилась ситуация наподобие той, когда Флоренция контролировала всю Тоскану, а Милан имел влияние даже на Ломбардию. В Милане Филиппо Мария Висконти, придя к власти в 1412 г., немедленно консолидировал свое герцогство, отобрав Брешию у ставленника Венеции Пандольфо Малатеста. Этот бывший генерал венецианской армии перешел на службу во Фриули и оккупировал Геную. В 1423 г. Франческо Фоскари унаследовал место дожа Тома Мочениго и принял в Венеции бывшего генерала Филиппо Марию Висконти — Карманьолу.

В 1424 и 1425 гг. миланские войска нанесли два поражения флорентийцам, и Венеция, боявшаяся формирования могущественного герцогства Висконти в Центральной Италии, приняла предложение Флоренции о создании лиги против Милана (3 декабря 1425 г.). Венецианцы немедленно начали наступление на воде и на суше. Наземными войсками командовал Карманьола, речным флотом — Франческо Бембо. Объединенные войска направились в Ломбардию для взятия Брешии. Таким образом, разразилась тридцатилетняя война с Ломбардией, в ходе которой в результате победы Карманьолы в Маклодио Бергама перешла к Венеции (согласно перемирию в Ферраре, 1428 г.). Отныне западная граница Венеции стала пролегать у Адды, в 30 км от Милана.

Висконти возобновил войну, поставив командующим могущественного полководца Франческо Сфорца, вскоре предавшего его и возглавившего венециано-флорентийскую лигу вместе с другим кондотьером, Гаттамелатой, сражавшимся в Ломбардии. Новый мирный договор, заключенный в 1441 г., подтверждал незыблемость венецианских завоеваний и примирил Сфорцу с Висконти, пожаловавшего ему во владение Кремону. 1441 г. мог быть счастливым для Венеции, которая, овладев Равенной, взяла верх над Феррарой, но это вторжение в папское владение создало угрожающую ситуацию. В 1147 г., после смерти Филиппо Марии, Миланское герцогство могло перейти к неаполитанскому королю — Альфонсо Арагонскому, или к французскому герцогу Орлеанскому, или к зятю Висконти — Франческо Сфорца, которого тот женил на своей наследнице Бьянке. Ни одно из этих решений для Венеции не являлось благоприятным. Между тем Сфорца был провозглашен герцогом в марте 1450 г. С этого момента театр военных действий не ограничивался падуанской Италией. Поскольку Флоренция и папа группировались вокруг нового миланского герцогства, Венеция, желая избавиться от изоляции, стала искать поддержки у Неаполя, а Кома де Медичи и Сфорца обратились за помощью к неаполитанским Анжевинам. Венеция пригласила нового полководца — Бартоломео Коллеони, приверженца Сфорца, овладевшего Кремой. В то время как финансы воевавших сторон истощались, с востока пришла ужасная весть, встревожившая Венецию: турки захватили Константинополь. Сфорца решил перестроить свое герцогство и заключил мир в Лоди (в апреле 1454 г.). Венеция, расширившая свои границы до Адды (с 1428 г.) и Кремы, признала Сфорцу герцогом Миланским.

Последующие сорок лет после заключения мира в Лоди отличались смутой, интригами, вовлечением Венеции в Первую турецкую войну, длившуюся семнадцать лет, изоляцией Венеции из-за недоверия к ней соседей в связи с ее финансовым и военным могуществом. Для этого периода были характерны неожиданные смены курса папской политики, образование всевозможных временных лиг, Итальянской лиги, основной целью которой являлось противодействие иностранному вмешательству в дела Италии. Но, несмотря на политические усилия лиги, в Неаполе уже имело место испанское присутствие, против которого Анжевины никогда не высказывали особых возражений, поскольку не желали реванша хозяев Милана — могущественных кондотьеров, настоящих вдохновителей войны. Заботой Венеции стало укрепление ее позиций на Адриатике и на итальянском побережье для создания противовеса турецкому влиянию на далматинском побережье и осуществление опеки над флорентийцами, которые осмелели во времена Медичи, в особенности в Анконе, Рагузе и на Востоке. Венеция стремилась сохранить привилегии в отношении падуанской навигации и монополию на соль. Хотя война с турками часто вынуждала Венецию обращаться к папе в надежде получить благословение на крестовый поход и несмотря на сложную ситуацию, связанную с королем Фердинандом Неаполитанским, пытавшимся тогда приблизиться к Флоренции и Милану, Венеция не хотела прослыть «оплотом христиан против иноверцев», поскольку она часто не получала обещанной помощи и ей приходилось брать на себя все тяготы войны. Таков был расклад на итальянской политической арене. В конфликтах той эпохи Венеция проявляла алчность в делах внутри Италии и эгоизм, если дело касалось ее интересов на Востоке.

Желанный всеми государствами мир наступил при расформировании многочисленных войск во главе с их предводителем Якопо Пиччинино, занимавшихся разбоями и грабежами. Против кондотьеров, угрожавших Сиенне, Венеция выслала полководца Франческо Контарини. В обязанности Коллеони входила защита границ Адды от угроз, исходивших от Милана. Венеция поддержала также Сигизмондо Малатеста, которого пригласил в Римини Альфонс Арагонский, и купила у него Червию в 1463 г. В начале турецкой войны, в 1463 г., она направила на Балканы армию под командованием Сигизмондо Малатеста. В 1466 г. кончина Франческо Сфорца нарушила хрупкое равновесие, и Коллеони был готов завоевать Миланское герцогство, желая преобразовать его в свое личное графство и последовать примеру Сфорца, другого кондотьера. Но Венеция умерила амбиции своего главнокомандующего и в ходе переговоров допустила Савойю в сообщество государств.

С 1470-х турки регулярно нападали на Фриули, для защиты которого Венеции приходилось перемещать тяжелую кавалерию из Ломбардии на восток, но командующие этих войск были плохо подготовлены для того, чтобы отражать атаки легкой османской кавалерии. В 1472 г. турки угрожали Удино, разместившись в Таглиаменто, в 1477 г. они наголову разгромили венецианские войска.

В июле 1480 г. турецкий флот внезапно атаковал Отранте, занял город и подверг его разграблению. Смерть султана Мехмета II в июне 1481 г. положила конец этим деяниям (commando). 1 мая 1482 г. Венеция атаковала Феррару, герцог которой, Эрколе д'Эсте, зять Фердинанда, сыграл активную роль в формировании альянса Милан — Флоренция — Неаполь и пытался лишить Венецию торговых привилегий в своем городе. Папа Сикст IV в этой ситуации усмотрел удобный случай для того, чтобы ослабить своего врага — Фердинанда и ввязался в войну. Феррара была взята в клещи двумя венецианскими армиями, подошедшими из Вероны и Равенны и подкрепленными речным флотом, прибывшим по реке По. Понтифик, уязвленный первыми успехами венецианского альянса, поспешил заключить в декабре 1482 г. сепаратный мир и направить его против Венеции в мае 1483 г. В конце концов враждебные стороны прекратили войну и заключили мир в Баньоло, в результате которого за Венецией оставили Полезине в провинции Ровиго (7 августа 1484 г.).

С 1481 г. будущее Италии оказалось под угрозой, поскольку после смерти Рене Анжуйского Анжевины стали претендовать на французскую корону.

В 1492 г., когда скончались Лоренцо Медичи и Иннокентий VIII и был избран Александр VI Борджия, Милан мог заявить свои притязании на папскую резиденцию, но новый повелитель Милана Лодовико Сфорца ле Море обратил свое внимание на Францию, король которой, Карл VIII, в 1494 г. готовился к большой завоевательной операции против Неаполитанского королевства.

Контроль над заливом

В итальянской политике значительное место отводилось проблемам, связанным с Адриатическим морем. Венеция имела особые цели в отношении Равенны и Романьи, Анконы и Пентеполы, а также Триеста, осажденного венецианским флотом и захваченного в 1369 г. Это лишило предприимчивых Габсбургов выхода к Адриатическому морю, которые уже контролировали альпийские маршруты от Тироля до Каринтии. В 1382 г. Триест все же отошел к Габсбургам.

Проблемы Хорватии и Далмации выдвинулись на первый план, когда папа-реформатор Григорий VII, вовлеченный в конфликт с императором, нашел опору в нормандском альянсе в Сицилии и Южной Италии. Он решил стать защитником христианского населения Далмации от славян и выслал ему на помощь нормандские войска. Венеция отреагировала немедленно — ее флот изгнал чужеземцев, а города один за другим поклялись не допускать на свою территорию ни нормандцев, ни других иноземцев (1075). Папа использовал духовное оружие: он перевел хорватских епископов в Спалато, а не в патриархию Град о и решил дать бой на юге Адриатики. В 1081 г. нормандцы с благословения папы начали наступление против Византии и взяли штурмом Дураццо в Албании. Византийский василевс призвал на помощь Венецию, обещав ей новые привилегии (1082). Но венецианская экспедиция была разгромлена в водах Корфу. Нормандцы обосновались на обоих берегах канала Отранте. В 1101–1002 гг. венецианский флот безуспешно пытался продемонстрировать свою мощь на Востоке и был отозван в Венецию для устранения вновь возникшей угрозы со стороны хорватов, за которыми стояли венгры, чей король Коломан вскоре получил корону Хорватии, а дож Орделаф Фальеро потерял титул дукса Хорватии. Отныне в отношении Далмации у Венеции появился новый противник — венгерский король, искавший для своей страны выход к морю и желавший овладеть Зарой. Кончина Коломана позволила Венеции вернуть Далмацию. Она не перешла в феодальную зависимость, а была передана в управление знатным венецианским семьям, направляемым от метрополии в качестве наместников для управления городами и островами.

Политика в отношении Далмации показывает яркий пример тонкой дипломатии и настойчивости правящих кругов Венеции, проявления осторожной и корыстолюбивой государственной политики, использование таких приемов, которые можно выразить одним словом — лукавство. Вся венецианская политика XIV в. иллюстрирует эти качества. Между такими городами, как Зара, Спалато, Рагуза и Каттаро, Сенья, Трау и Себеника, было мало общего, но каждый из них находился под управлением городской аристократии, получавшей доходы от земельной собственности и торговли. Обрывистый береговой рельеф, называемый «горным», больше способствовал тому, чтобы осуществлять контроль над портами со стороны моря, чем размещать вооруженные силы в окружающих странах. Параллельно далматинскому берегу располагались острова, вытянутые с северо-запада на юго-восток. Морские течения проходили через фарватеры, разделявшие острова, горные вершины служили хорошими ориентирами (amers) для мореплавателей, ветры благоприятствовали навигации, а скалистый берег предоставлял множество укрытий. Малодоступность некоторых проливов, (например Клиссы) позволяла защищать порты от иноземной агрессии, но не от внутренних мятежников. Города, в особенности их правящие круги, плохо переносили иноземное господство. Они были желанным объектом для различных держав как на Западе, так и на Востоке. Особый интерес вызывала Зара, вечно сотрясаемая волнениями, являвшаяся морскими воротами королевства Венгрия — Хорватия. Право на владение городом в 1301 г., после кончины короля Андраша III, перешло от династии Арпадов к неаполитанским Анжевинам. Возникла ситуация, послужившая поводом для нового восстания в Заре (1311). В 1313 г. со смутой покончила Венеция, согласившись на уступку, согласно которой власть вручалась могущественному местному патрициату и отменялась практика передачи Венеции заложников, что служило гарантией соблюдения договора о подданстве. Такой ценой Венеция сохранила власть над этим великолепным портом. Южнее Венеция защищала Рагузу, которая одновременно была объектом притязаний со стороны сербов и прибывших туда из Южной Италии Анжевинов. Венеция не могла допустить, чтобы одна и та же династия обосновалась на обоих берегах Адриатического моря и таким образом перекрыла бы навигацию на входе в Средиземное море. В то время Рагуза не имела еще того международного значения, которое она приобрела два века спустя, когда от нее по оси «восток — запад» стали курсировать торговцы, достигавшие боснийско-сербской территории, где они обменивали полезные ископаемые на злаки, масло и соль. Чтобы удержать контроль над далматинским побережьем, Венеции необходимо было соблюдение двух условий: не допустить возникновения единого политического режима на ее территории, тем более на двух берегах, и союза различных городов Далмации под управлением одного из них.

С 1344 по 1358 г. Венеция, отстаивая свои интересы в Далмации, вступила в затяжной конфликт с Венгрией и с ее новым королем Луисом I. Летом 1345 г. Венеция направила свой флот, чтобы блокировать Зару, а через год туда прибыли венгерские войска во главе с королем. Бой был неравным, венгерская кавалерия не могла сражаться с хорошо вооруженными и надежно защищенными венецианскими кораблями, и в осажденном городе вспыхнуло народное восстание. 15 декабря 1346 г. был заключен мир на очень жестких для Венгрии условиях — конфискация судов, находившихся в порту, снос оборонительных стен, переход всей власти к венецианским чиновникам, передача Венеции в заложники пятидесяти аристократов, обложение торговли налогами, чтобы воспрепятствовать ее развитию. В 1348 г. Луис заключил мир с Венецией и занялся усилением своих позиций в Хорватии против могущественных феодальных семей.

Быстрое распространение чумы умерило воинствующие настроения Венеции, но с 1350 г. она вступила в ожесточенный конфликт с Генуей (1350–1355) на всем театре морских операций: на Черном море, в восточном Средиземноморье, Понанте (на Тирренском море). Венгрия и Генуя образовали альянс против общего врага — венгры выставили военно-морские силы, а генуэзцы — сухопутные войска. Луис I предпринял атаку против Венеции (1356). Венеция в свою очередь с целью сопротивления вызвала контингенты из Далмации. Венгерские войска постепенно занимали далматинские города и острова. 18 февраля 1358 г. побежденная Венеция потеряла свои владения в Далмации и отказалась от всех городов, земель, замков, островов, портов и имущественных прав от Кварнеро до Дураццо. Титул герцога Далматинского и Хорватского, которым ранее обладали венецианские дожи, перешел к венгерскому королю. Король обещал, что во всех портах и на всем побережье никто не будет заниматься пиратством и что венецианцы смогут беспрепятственно вести свои торговые дела. Это право осталось за Венецией только лишь в давней зоне ее влияния — на Адриатике.

В 1378–1381 гг. на Адриатике вспыхнула новая война. Она разразилась на Востоке из-за притязаний на остров Тенедос, находившийся при выходе из пролива Дарданеллы, а затем перешла на Тирренское море, где венецианский адмирал Веттор Писали разгромил Геную при Анцио (в мае 1378 г.), после чего занял Каттаро и Себенико. В свою очередь обеспокоенные присутствием венецианцев в Катарро генуэзцы под командованием Лючиано Дориа вступили в Адриатическое море и с королем Венгрии создали новую коалицию, включающую Падую и Рагузу. Далматинские порты служили базой для генуэзского флота. В мае 1379 г. две эскадры сошлись в водах Пола. Венецианцы потерпели поражение. Генуэзцы без боя заняли Градо, Каорле и Пеллестрину и, наконец, Кьодджу, несмотря на сопротивление. В то же время венгерские и падуанские сухопутные войска заблокировали Венецию. Оборона в такой ситуации оказалась невозможной, и Венеция не могла опереться ни на один альянс. Между тем она начала осаду генуэзцев в Кьоддже. Оставшиеся в далматинских портах генуэзские гарнизоны, лишенные дисциплины, вызывали недовольство населения, а осажденные в Кьоддже не получали обещанных подкреплений. 24 июня 1380 г. Кьодджа перешла в руки венецианцев, между тем Рагуза всерьез опасалась контрнаступления. В августе 1381 г. был заключен Туринский мир (поскольку стало очевидным, что конфликт выходит за пределы Адриатики). Дож, как и в 1358 г., отрекся от права на Далмацию и отказался от недавних завоеваний. Подданные венгерского короля снова получили возможность вести торговлю в Венеции и на подопечных ей территориях.

Но как часто бывало в моменты отчаяния, Венеция сама нашла способы ответить противнику и одержать новые победы. Она прибегла к тому оружию, которым владела блестяще — к дипломатии. В сентябре 1382 г. скончался Луи I Анжуйский, объединивший под своей короной территории от Литвы и Польши до Хорватии и Далмации. После него осталась несовершеннолетняя наследница — Мари, получившая титул короля и правившая совместно с королевой-матерью Элизабет. Мари вышла замуж за Сигизмунда Люксембургского, ставшего королем. Бдительная Венеция воспользовалась ситуацией: главнокомандующему заливом, находившемуся в Корфу, было рекомендовано зайти в порты Спалато, Трау и Рагузе и получить там от местных властей свежие продукты питания, пресную воду и напомнить всем, «что Венеция желает, чтобы население хорошо относилось к королю Венгрии». Однако главнокомандующий считал необходимым поддерживать свои галеры в хорошем состоянии и лишь немногим морякам разрешал выходить. Ситуация на Балканах быстро менялась: короля Боснии воодушевляли завоевания в Далмации, а новые пришельцы, османы, разгромившие сербскую армию в битве при Косово (1389), серьезно беспокоили короля Венгрии. Венеция, примирившаяся с Венгрией, предупредила далматинские города, что она проявит бдительность и сделает все необходимое для самозащиты. Но города обратились к королю Боснии, попросившему помощи у венецианцев для овладения Зарой.

Венецианцы сообщили боснийскому королю, что они живут в полном согласии с королем Венгрии, желают добра жителям Зары и не хотят, чтобы те враждовали с кем бы то ни было, поскольку это могло скомпрометировать государство и не отвечало интересам Боснии. Пусть король извинит венецианцев, ведь каждый знает — их город так расположен, что кормит себя лишь торговлей, а Венеция не может войти в альянс с королем, поскольку у нее заключены соглашения со всеми соседями. Боснийский король Твртко умер в марте 1391 г.

Венгерскому королю Сигизмунду, хлопотавшему о создании антитурецкого альянса, Венеция ответила уклончиво: «Между венгерской короной и королевством Венгрией и нашей Коммуной царит столь искренняя любовь, что нет необходимости в создании альянса». На самом деле Венеция, осознававшая могущество турок на Востоке, не имела ни малейшего желания вызывать недовольство у столь значимого для нее делового партнера. В 1396 г. Сигизмунд предпринял Крестовый поход, окончившийся разгромом у Никополиса, когда христианские войска были разбиты наголову. Король смог скрыться благодаря помощи флота Тома Мочениго, который подобрал оставшихся в живых. Поражение венгров способствовало усилению притязаний другого представителя династии Анжевинов (неаполитанской) — Ладисласа. Оба короля знали, что для господства над Далмацией им необходимо иметь военно-морские силы. Оба монарха обратились к Венеции, ответившей им следующим образом: «Мы находимся в мире со всеми и не будем нарушать эту чудесную гармонию, заключая договор об альянсе, направленный против кого бы то ни было». Возродившаяся Венеция ждала своего часа, она знала, что оба ее противника ослаблены в результате внутренних и внешних потрясений.

Тогда Ладислас согласился продать Далмацию за 300 000 флоринов. Польстившаяся на это предложение Венеция возразила ему, что цена слишком высока — эти земли охвачены войной, в них нет ресурсов и отвоевать их было бы чрезвычайно трудно, а потери оказались бы слишком велики. Король чрезмерно требователен в своих запросах, и они не заслуживают рассмотрения. Венеция предложила 100 000 дукатов. В марте 1409 г. Ладислас согласился на эту сумму, но сделал это слишком поздно, поскольку города Нона, Трау и Себенико, охваченные восстаниями, вышли из-под его власти. В конце концов 19 июля 1409 г. был заключен договор о продаже всей Далмации за 100 000 дукатов. Через полвека венецианцы вернулись в Далмацию, откуда турки никогда больше не могли их вытеснить. Они оставались там до 1797 г., получив возможность укорениться на этом побережье, использовать превосходные условия для мореплавания и проживать в далматинских городах.

Торговые привилегии

В 992 г. Венеция за помощь, оказанную ей Византией в Южной Италии в борьбе против сарацин (они могли создавать препятствия на выходе в Адриатику), уменьшила таможенные пошлины для венецианских купцов. Между тем Пьетро II Орсеоло сразу после своего избрания направил послов к мусульманским правителям — египетским Фатимидам, сирийскому Гамданиду, эмиру Сицилии, что свидетельствовало одновременно о независимости от Византии — могущественной и боровшейся тогда с мусульманами из Дамаска, а также о развитии торговой деятельности Венеции. Император Алексей I Комнин позвал Венецию на помощь против нормандцев, угрожавших Корфу и Дураццо, в конце античной дороги Виа Эгнация, ведущей из Константинополя. Начиная с лета 1081 г., в течение четырех лет, венецианские эскадры вели бои у берегов Византии. Это вторжение свидетельствовало о том, что оборона империи зависела от военно-морских сил Венеции. Оно имело важные последствия: в мае 1082 г. император пожаловал Венеции золотую буллу, явившуюся символом основания будущей венецианской торговой империи. Императорская грамота утвердила приоритет венецианцев перед другими итальянскими купцами в Константинополе, в особенности перед амальфитянами. Венецианская колония увеличилась за счет открытия на Золотом Роге новых лавок и товарного склада с тремя дебаркадерами в середине портовой зоны, в Дураццо она заняла целый квартал, предоставленный ей в порядке компенсации за защиту города. В добавок к территориальным уступкам Венеция получила возможность льготной торговли со всеми городами империи, от Антиохии и Лаодикеи в Сирии до ионических портов Пелопоннеса и Албании. Перечисляя города, можно представить себе торговую карту Венеции на Восточном Средиземноморье и понять ее заинтересованность в контроле над морскими путями. Первостепенный стратегический интерес представляли города Корон и Модон, находившиеся на окраине западного полуострова Пелопоннеса, названные позже «глазами Венеции». Оттуда шли два морских пути: один вел в Эгейское море и Константинополь, другой — в Александрию и к мусульманским землям. Даже порты, расположенные в глубине изолированных заливов, казавшиеся недоступными для морских судов, не оставались без внимания венецианцев, например, порты в заливе Воло, открывавшие доступ к богатой зерном равнине Фессалии.

Спустя век Венеция позволила застичь себя врасплох во время Крестовых походов. Никто не согласился принять в них участие, тогда как норманны сыграли решающую роль. Участие генуэзцев и пизанцев имело большое значение при взятии Антиохии и Иерусалима. Они извлекли из этого политическую и торговую выгоду. Весной 1100 г. флотилия Венеции из 200 судов направилась на Восток под командованием Джованни Микеле, сына дожа, в сопровождении Энрико Контарини, епископа Кастелло. Эта эскадра заходила в порт Зара, курсировала вдоль далматинских, затем греческих берегов и осталась на зимовку в Родесе. Она разогнала пизанский флот, посланный василевсом, встревоженным захватом его острова. В следующий сезон навигации эскадра отправилась на восток и достигла Яффе. Там венецианцы поставили условия королю Иерусалима: они готовы были служить ему в течение двух месяцев в обмен на свободу торговли на всех его территориях. Десять лет спустя дож Орделаф Фальеро принял командование другой флотилией и в обмен на новые торговые уступки в Акре помог королю Бодуэну овладеть Сидоном. В 1120 г. к венецианцам обратился за помощью латинский король, и дож Доменико Микеле сформировал флот из сотни судов, на которых разместились 15 000 человек, с твердым намерением заставить императора Иоанна II Комнина заплатить за непредоставление венецианцам торговых привилегий в Византии и на территории империи. В течение зимы эскадра безуспешно пыталась взять осадой Корфу, после чего отплыла на восток, где при Аскалоне (1123) нанесла жестокое поражение мусульманскому противнику. По требованию дожа крестоносцы предоставили венецианцам по кварталу в каждом городе латинского королевства. Кроме того, венецианцев освободили от налогов. Главным завоеванием явилась свобода торговли, что было куда заманчивее тернового венца мучеников, надетого на павших в бою крестоносцев. Флот взял курс обратно. По-прежнему одержимый боевым духом, на обратном пути он разграбил Родес, Чио, Самос, Лесбос и Андрос, а также разрушил Модон. Византия испытывала острую неприязнь к Венеции, и в 1171 г. император Мануил I, который велел арестовать и изгнать венецианских торговцев со всей территории империи, отменил все привилегии. Но венецианцы вновь их добились в 1198 г. по возвращении в Константинополь.

Завоевание Римской империи

Идея четвертого Крестового похода зародилась не в Венеции. Она была задумана избранным в 1198 г. папой Иннокентием III. Его проповеди возымели успех в Северной Франции, и первым предводителем Крестовых походов стал граф Шампани — Тибо, которого сменили его свояк — Бодуэн IX, граф Фландрии, и маршал Шампани — Жоффруа де Виллардуэн. Стратегический проект крестоносцев был ясен — высадиться в Египте и напасть с тыла на сарацин, владевших Иерусалимом. Для этого требовался флот, способный транспортировать в дальние страны 4500 рыцарей вместе с лошадьми и вооружением, 9000 конников и 20 000 пеших воинов. Только Венеция могла обеспечить крестоносцев требуемым количеством судов. В Венецию приехали шесть посланцев, где их принял престарелый дож Энрико Дандоло. Эти посланцы заключили с дожем контракт о перевозке крестоносцев за 85 000 марок серебром (более 20 тонн серебра). Флот полагалось подготовить к июню 1202 г. Дандоло обещал свою поддержку — 50 галер для сопровождения крупных галер, если крестоносцы согласны отдать венецианцам половину завоеванного. Был внесен аванс в 2000 марок, и папа ратифицировал контракт. Вся Венеция с рвением принялась за работу, когда скончался Тибо из Шампани, его сменил Бонифаче де Монферра. Последний встретился при дворе со своим кузеном — королем Филиппом де Суабом и юным византийским принцем Алексеем Ангелом, братом Ирэны, невесты Филиппа, отец которого — император Исаак II Ангел был смещен с престола в 1195 г. Юный Алексей увидел в Крестовом походе возможность вернуть трон, если предводители этого похода посетят на обратном пути Константинополь, где их с нетерпением будет ждать все население.

Войска крестоносцев собрались в Венеции на Пасху 1202 г. Суда были готовы к отплытию, но за них требовалось заплатить венецианцам. Военные завоевания принесли крестоносцам много денег, но не хватало 34 000 марок. Дандоло предложил сделку: долг будет погашен, если крестоносцы помогут усмирить взбунтовавшуюся Зару. Это предложение приняли с облегчением, и дож возглавил Крестовый поход. В начале октября флот покинул Венецию, 10 ноября он встал на рейд в Заре. Крестоносцы овладели городом, и венецианцы заняли порт для зимовки. В Зару тогда приехали посланники Алексея и сообщили о поставленных им условиях: если крестоносцы прибудут в Константинополь и вернут на престол его отца, он выплатит им сумму, которую они задолжали Венеции. Он также был готов финансировать экспедицию в Египет, прислать подкрепление из 10 000 человек и положить конец схизме, чтобы Греческая церковь вернулась в римское лоно. Дандоло и предводители крестоносцев приняли такие условия. Получив эту информацию, папа некоторое время колебался, но он знал, что без венецианцев и их судов Крестовый поход никогда не состоится.

7 апреля 1203 г. авангард флотилии появился в Корфу, а 24 мая 1203 г. флот в полном составе отплыл из Корфу и 23 июня приблизился к Константинополю. 17 июля начался штурм, венецианцы с помощью своих судов атаковали стены города со стороны моря, всадники-крестоносцы вступили в бой на суше. Город пал, узурпатор бежал, и 1 августа 1203 г. юный Алексей был коронован вместе со своим отцом, вернувшимся на императорский престол. Оставалось только выполнить данные венецианцам обещания, но Алексей IV имел власть лишь над городом, а не над всей империей и не смог собрать нужную сумму. В январе 1204 г. крестоносцы все еще находились в Константинополе, а греки были готовы взбунтоваться против своего императора, которого они считали виновным. Они бросили его в тюрьму и затем казнили (8 февраля). Новый император — Алексей V, не считал себя чем-либо обязанным крестоносцам. Все было готово ко второму штурму Константинополя. Но возникало множество вопросов: следовало ли оккупировать и захватывать город, завоевывать империю, избирать нового императора и проводить объединение церкви? Венецианцы представили проект в духе своих торговых традиций, настоящий контракт — colleganza. Как и полагалось, согласно colleganza, ¾ выручки получал инвестор. Договор предусматривал, что ¾ добычи должно было перейти к венецианцам. В выборах латинского императора принимала участие коллегия из двенадцати избирателей — шести крестоносцев и шести венецианцев. Избранный получал ¾ города и империи, а также императорский дворец. Собор Св. Софии оставался резиденцией латинского патриарха. Оставшиеся ¾ империи справедливо делились между крестоносцами и венецианцами и выдавались в качестве вотчины императором, у которого все служили до марта 1405 г. Венецианский дож освобождался от принесения клятвы.

Что здесь можно сказать? Венецианцы являлись честными торговцами и выполняли обязательства ценой значительных расходов и потому ждали вознаграждения. Но христианские рыцари, не привыкшие к этим правилам, были склонны верить ветреным обещаниям и попали в положение, из которого не знали как выбраться. Только Дандоло и венецианцы могли владеть ситуацией, главным образом потому, что они хорошо знали восточную специфику, ориентировались в городах и островах и пользовались атласом Византийской империи, что шесть лет назад стало одной из пожалованных им привилегий. 13 апреля армия крестоносцев без боя овладела городом, оставленным императором, и три дня занималась его разграблением. Стоимость награбленного имущества превысила 400 000 марок.

Бодуэн из Фландрии был избран императором. Согласно договору, патриархом мог стать только венецианец, и пятнадцать латинских епископов избрали Тома Моросини. Они постановили, что в будущем только венецианцы смогут занимать синекуры каноников Св. Софии. Иннокентий III с трудом согласился принять эти совершенно чуждые для канонического права нововведения, но объединение церквей считалось угодным Богу, и в январе 1405 г. он признал нового латинского патриарха. Это оказалось последним успешным делом престарелого дожа Дандоло, которое имело место в июне и которое завершилось основанием не нового Рима, а второй Венеции. Многочисленная венецианская община Константинополя (купцы, моряки, воины-крестоносцы) не хотели оставаться без предводителя и выбрали Марино Зено, взявшего титул подеста (dominator) и властителя ¼ и ⅛ части Римской империи. Как восприняла Венеция этот жест независимости? Новоизбранный венецианский дож Пьетро Зиани отреагировал немедленно, и каждый новый подестат должен был принести клятву верности дожу и венецианской Коммуне. Титул dominator упразднили. Венеция сумела навязать свои законы флоту и колониям.

Соглашения, заключенные в марте 1204 г., предусматривали следующее: венецианцы возвращали себе все привилегии и владения, которыми обладали ранее на всей территории империи. С тех лиц, которым дож жаловал вотчины, брали клятву верности. Раздел земель (particio tenrarum) завершился в середине сентября, венецианцы присвоили земли в столице (⅜), во Фракии, в континентальной Греции (на западном побережье, возле Ионического моря, от Албании до Морей) и островные территории (Ионические острова, две крайние точки Эвбеи). Кроме этих территорий Дандоло добился включения в свои владения Крита. Венецианцы желали обладать прибрежными и островными территориями, чтобы контролировать торговые пути при выходе из Адриатики к Средиземному морю. Оставалось лишь завоевать эти земли, а это оказалось трудным делом. Экспедиционные отряды, завладевшие Дураццо, Корфу, Короном и Модоном, представлявшими собой морские гавани, заняли островные территории и отступились от Террафермы.

Крит доставлял еще больше трудностей. Там властвовала византийская аристократия (архонты). С 1206 г. остров стал опорным пунктом генуэзских пиратов. Венецианцам потребовалось пять лет на овладение всем островом. Джакомо Тьеполо, ставшему герцогом Крита в 1209 г., приходилось подавлять греческие бунты вплоть до 1219 г., когда венецианцы решили предоставить местной аристократии должности в правительстве острова. В Эгейском архипелаге завоевание территорий было делом прибывших из Константинополя венецианских авантюристов, чей образ воплощал Марко Занудо, племянник дожа Дандоло. Впрочем, эти авантюристы всегда согласовывали свои действия с Коммуной и императором. Занудо на свои средства построил галерный флот и овладел Наксосом, гнездом генуэзских пиратов, затем вернулся в Венецию, где представил новому дожу план завоевания островов и получил его одобрение. В 1206 г. Занудо, принимавший участие во взятии Корфу, вернулся в Константинополь. Там ему удалось завербовать несколько венецианских нобилей, принявших участие в завоевании островов. На исходе 1207 г. Занудо занял Наксос, Парос, Мило и Санторин, Марино; Дандоло овладел Андросом; братья Гизи разделили между собой Киклады и Спорады. Все эти лица практически не зависели от своей малой родины, поскольку они стали хозяевами островов, являвшихся вотчиной императора, а не Венеции. Два венецианских нобиля — Марко Веньере и Джакомо Виаро отправились с Крита, чтобы занять Сериго (Цитеру) и Сериготто. Наконец, в 1224 г. венецианцы, совершавшие пиратские набеги в Эгейском море, были казнены. Коммуна, склонная ограничивать действия венецианцев, не одобряла личные инициативы, в особенности, если они сводились к бандитизму.

Договоры оставались для Венеции одним из основных средств действия. Венеция отказывалась от территорий, предоставленных ей при разделе, чтобы не связываться с проблемами управления на континенте. Но в 1209 г. она заключила с завоевателями договоры, в которых признавался суверенитет Венеции и торговые концессии. Такие же трактаты Венеция заключала с деспотом Эпира (столица — Арта), с графом Орсини, владевшим тремя ионическими островами — Кефалонией, Итакой и Закинтосом, с князем Ахейи (или Морей), Виллардуэном, племянником летописца Крестового похода, поклявшимся получить от дожа весь Пелопоннес в качестве вотчины, и, наконец, с «третейцами» Эвбеи, названными так потому, что ее предводители прежде получали во владение по третьей части острова от Бонифаче де Монферра. Дож теперь становился сюзереном всех сеньоров, как греческих, так и латинских, и правителем территории Греции, расположенной на полуострове и на крупных островов. Дож собирал дань со своих вассалов, а венецианцы могли торговать повсюду, они сами и их имущество были надежно защищены. Они организовывали свои колонии по принципу метрополий. Расположенные в Константинополе советы и учреждения назывались так же, как и в Венеции. Венецианский подеста был членом правительства Латинской империи. Он заключал договоры, действие которых распространялось на подвластной ему территории и был своего рода вице-императором.

Генуэзские войны

Крестовый поход 1204 г. и его последствия были исключительно благоприятными для Венеции, которая, после того как ситуация стабилизировалась, стала уделять внимание урегулированию отношений с итальянскими соперниками и новыми соседями, а также развитию торговли, что являлось приоритетной задачей Коммуны и важнейшим условием успешного существования Константинополя как столицы Латинской империи. С 1206 г. возобновились отношения с Пизой, в 1218 г. был заключен договор с Генуей, положивший конец продолжительной войне. С 1238 по 1251 г. подестат Константинополя подписал торговые соглашения с Египтом, с расположенным в Малой Азии султанатом Сельджукидов и, наконец, договор с Никейской греческой империей — наследницей Византийской империи (Никея — анатолийский город, находившийся вблизи проливов). На протяжении многих лет венецианскую политику определял Джакомо Тьеполо, блестящий знаток Востока и Римской империи, начавший свою блистательную карьеру герцогом Крита, а затем бывший подестатом Константинополя два срока подряд. Будучи дожем (1229–1249), он поддерживал хорошие отношения с Генуей ради сохранения Римской империи. Но когда в 1253 г. дожем был избран Раньери Цено, возникла враждебность. Над Латинской империей нависла угроза. По возвращении в Константинополь греков из Никеи под предводительством Михаила Палеолога, заключившего в Нинфее в 1261 г. договор о создании антивенецианского альянса, генуэзцы предоставили в распоряжение Никеи 50 кораблей, снаряженных на средства императора. Целью этой акции было лишить венецианцев свободы торговли, и с греков было взято обещание закрыть доступ врагам Генуи на греческие рынки. Договор от 1261 г. разрушил все перспективы, намеченные в 1203–1204 гг. Это был реванш лигурийского города, который мог в случае завоевания Константинополя Палеологами получить первенство на Востоке. В конце июля 1261 г. греки вступили в Константинополь, и латины, сбежавшие на венецианских судах, обосновались в Эвбее.

Отныне на протяжении полутора веков Генуя стала главным соперником Венеции на Средиземном море. Два приморских города имели слишком много общих интересов для того, чтобы пребывать в мире длительное время. Оба города жили торговлей, товарообменом, мореходным делом. Вначале торговля основывалась на продаже продовольственных продуктов первой необходимости, которые нельзя было произвести ни на скудных сельскохозяйственных землях Лагуны, ни на обрывистом морском берегу, окруженном известковыми скалами. Оба крупных порта занимались куплей-продажей и перепродажами, распространяя торговлю на Восток и на Запад. Для коммерческих сообщений использовалось множество морских путей, галерам и кораблям на плавание требовались месяцы. Самым необходимым был контроль гавани — опорных пунктов навигации. В гаванях представительствовали консулы, располагался небольшой гарнизон, размещалась деловая инфраструктура. Повсюду имелись склады, и к гаваням шли торговые пути, по которым доставляли все необходимое. Таким образом, венецианцы и генуэзцы разделяли сферы влияния на море. Генуэзцы преобладали на Тирренском море и в Понанте, вплоть до берегов Иберии. Венеция прочно обосновалась на Ближнем Востоке, в Александрии и в Сирии, что побуждало генуэзцев усиливать свои торговые позиции на Черном море, в Кафе, Трапезунде и на румынских берегах. Совместно с генуэзцами венецианцы основали колонию Тана на Дону. На территории бывшей Восточной Римской империи, принадлежавшей ранее Византии, венецианцы имели наиболее сильные позиции благодаря острову Крит. Генуэзцы занимали лучшие позиции в восточной части Эгейского моря. Кипр вместе с проливами был источником конфликтов из-за желания каждой стороны преобладать на стратегических позициях, контролировавших морские пути. Венецианцы имели численное превосходство благодаря населенным колониям (Канди, Негрепонте), но в то же время они испытывали трудности из-за восстаний, вызванных тяжестью гнета и колониальной эксплуатацией, осуществлявшейся согласно «колониальному пакту», который обусловил передачу всех островных богатств метрополии.

Вторая война между венецианцами и генуэзцами (1293–1299) проходила одновременно в восточных и адриатических водах. Генуэзский флот прибыл из Перы, генуэзского квартала Константинополя. В 1294 г. он разгромил венецианский флот, разграбил Лимасол на Кипре и Лайю в Малой Армении. Двумя годами позже венецианцы атаковали Перу и две генуэзских колонии — Кафу и Фокею. Генуэзцы сожгли венецианский квартал и вырезали его население. После этого генуэзский флот вновь разгромил венецианцев в водах Курсолы у далматинского берега. В этом конфликте не было ни победителей, ни побежденных. Был заключен Миланский договор (25 мая 1299 г.), согласно которому Венеция дала обещание не осуществлять интервенций против Генуи ни на Тирренском, ни на Адриатическом море, что давало Генуе возможность свободно действовать на западе и сводить счеты с Пизой. На востоке Венеция была изолирована от Византии, располагавшейся на генуэзских берегах после венецианской атаки против Перы.

Третья война разразилась после событий в Крыму, где латины столкнулись с силами татарского хана Джанибека, изгнавшего их из Таны в 1343 г. и конфисковавшего все их имущество перед осадой хорошо укрепленной и героически сопротивлявшейся Кафы. Генуя и Венеция пытались каждая по отдельности вести переговоры с ханом, разрешившим венецианцам вернуться в Тану. Генуэзцы посчитали, что их предали. В 1350 г., после эпидемии чумы, опустошившей Европу, разразилась война за проливы. На этот раз Венеция имела союзника — Византию, где она попыталась восстановить государство, помогая императорам. Основным театром военных операций было Эгейское море, где генуэзцы взяли штурмом Хиос и Фокею, затем сожгли Негрепоне. Вскоре конфликт распространился на все Средиземноморье, поскольку венецианцы нашли союзника на западе — Каталонию, оспаривавшую у Генуи право владения Сардинией. Генуэзцы вступили в альянс с Венгрией, враждебно относившейся к Венеции и желавшей овладеть Далмацией. Морские операции разворачивались в Эгейском море, где венецианская эскадра во главе с Николо Пизани потопила себя в водах Негрепонте, чтобы не сдаться Раганино Дориа. Посредничество Висконти побудило воевавшие стороны подписать новый Миланский договор (1 июня 1355 г.).

Война на море велась с большим размахом, но она не привела к разрешению каких-либо противоречий.

Война послужила на пользу османам, внимательно следившим за распрями между итальянскими республиками. Под неусыпным оком генуэзцев турки освободили проливы и ступили на европейский берег, откуда наблюдали за Византией. Именно в Византии зародилась четвертая война. Тогда император Иоанн V Палеолог, искавший союзника, способного отразить османскую экспансию, обещал венецианцам уступить им остров Тенедос, с которого можно было контролировать передвижение всех судов при входе в пролив Дарданеллы. В связи с этим Генуя стала укреплять свои отношения с турками, создавая таким образом противовес сближению венецианцев с греками. Генуэзцы не смогли изгнать венецианцев из Тенедоса, который защищал моряк Антонио Веньере. Испытывая затруднения в Пере, генуэзцы развязали новую войну в Адриатике и овладели Кьодджей с помощью венгерских и падуанских контингентов. Но это не привело к каким-либо позитивным результатам, поскольку прибывший с Ближнего Востока венецианский флот под командованием Карло Зено взял штурмом генуэзский гарнизон. Во время этой осады впервые в истории Италии были использованы пороховые снаряды для пушек. Генуэзцы сдались, и переговоры под председательством Амедея Савойского закончились Туринским миром (8 августа 1381 г.). Мирный договор не дал никаких положительных результатов. Лишь Венеция, испытывавшая усиливавшуюся турецкую экспансию, усилила оборону залива, Адриатики и подступов к ней. Венеция заняла Кафу и Бугринто (1386) для того, чтобы закрыть канал Отранте, купила Ноплию, Аргос и Монембасию (Мальвуази), находившиеся на берегу Пелопоннеса (1388 г. и 1394 г.), Дураццо и Скутари в Албании (1392), затем Антивари и Дульчиньо (1406), Лепанте и Патрас, а также распространила свое влияние на Негрепонте, в Тиносе и Миконосе и осуществляла контроль за греческими деспотами — Афинами и Мореей. Кроме того, она установила настоящий протекторат над Кефалонией и Сайте (1395) и, наконец, над Салониками (1423). В то время, когда Венеция строила линию оборонительных сооружений (в следующем веке это позволило считать ее защитником христианства от османских захватчиков), ослабевшая Генуя приняла протекторат Висконти, а затем протекторат Бусико и французов. В начале XV в. Генуя довольствовалась нападениями на венецианские суда, заполненные сокровищами. Пиратство и морской разбой (каперство) не так сильно различались между собой, как это обычно принято считать. И то и другое было оружием слабых, равно как и вооруженные походы христиан против иноверцев. Венецианцы умели добывать богатства. Государство поручало важные миссии командующим своих флотов. Хорошо вооруженные суда курсировали по водам Тирренского, Ионического, Эгейского морей, преследуя генуэзских корсаров. Эта скрытая война длилась на протяжении первой половины столетия.

Последняя генуэзская война была, в сущности, подобна войнам в Ломбардии. Власть в Генуе принадлежала миланскому герцогу Филиппо Марии Висконти. В 1431 г. Венеция решила атаковать Геную с двух фронтов. Карманьоле был дан приказ освободить Адцу, после чего Венеция перешла в наступление на Тирренском море, чтобы «освободить Геную от тирании» Висконти. Однако венецианец Тревизан потерпел поражение в водах По в Кремоне. Он потерял все свои галеры, столкнувшись с судами генуэзца Джованни Гримальди. Эскадра под командованием капитана Джордано Лоредано, усиленная пятью флорентийскими галерами и кораблями генуэзских изгнанников, разгромила венецианскую эскадру в заливе Рапалло.

Лоредан провозгласил Геную освобожденной. На Эгейском море периодически вспыхивали войны вплоть до перемирия в Ферраре в 1433 г. Двумя годами позже произошло победоносное восстание против Висконти. Отныне у обеих республик больше не было оснований для конфликтов.

Войны с Турцией

Венеция не проводила агрессивную политику против исламских государств и их правителей. Она поддерживала в целом неплохие отношения как с хафсидским Тунисом, так и с фатимидским и мамлюкским Египтом, с которыми она вела торговлю. Венеция испытывала затруднения, не имея возможности нарушить папское эмбарго, нанесшее урон Александрии и Египту после падения последних бастионов Святой земли. В 1425 г. папа Мартин V снял запреты на торговлю, что в полной мере отразилось в торговом соглашении с египетским султаном, подписанным в 1415 г.

С турками мирные отношения складывались редко, и Венеция чаще всего жила в страхе из-за угрозы с их стороны. Турция стала новым врагом с конца XV в. и оставалась им до начала XVIII в. Угроза формировалась постепенно, и у венецианцев имелась длительная передышка: 28 июля 1402 г. османская армия была разгромлена у Анкары, и султан Баязид I окончил свои дни в железной клетке, в которую его посадил победивший монгольский правитель Тамерлан. После этого начались войны за наследство между претендентом, оспаривавшим континентальные территории в Анатолии и на юге Балканского полуострова, к которым Венеция была безразлична (поскольку они не имели выхода к морю). Венеция внесла подать за свои владения в Албании и в Эпире и пожелала взамен, чтобы турки не плавали на своих судах к югу от Тенедоса. Но в 1415 г. турки объединились под властью султана Мехмеда I, и его флот атаковал Негрепоне, где находились 1500 заключенных. Венеция отреагировала на свой манер, открыв многочисленные фронты. Вначале она направила с посланником ноту протеста с требованием освободить заключенных и с предложением мира, а затем, чтобы завершить переговоры, подготовила альтернативное решение. Оно заключалось в создании двух альянсов: одного — на юге, во главе с сельджукским князем (Турция) из Карманлы (юг Малой Азии), другого — на севере, с воеводой Валахии. Затем Венеция направила эскадру из 10 галер под командованием капитана Пьетро Лоредана. Внезапно эскадра напала на турецкий флот в проливе Дарданеллы у Галлиполи. Сиаласин Бег возглавлял боевые действия (27 мая 1416 г.). Турецкий флот в то время еще не набрался опыта. Его экипаж — командующий состав и гребцы — состоял чаще всего из христиан-добровольцев. Лоредан захватил шесть галер и восемь галиотов, арестовал более 1000 человек и казнил офицеров и младших чинов венецианского и христианского происхождения.

В 1421 г. Мурад II, унаследовав престол своего отца, совершал набеги на Пелопоннес и Албанию. Венеция направила эскадру под командованием Франческо Бомбо, покорившего Салоники. Это послужило поводом к войне для турок, которые арестовали венецианского посла. Началась первая турецкая война, длившаяся семь лет. Каждый год весной Венеция посылала эскадру в пролив Дарданеллы к Галлиполи, имевшему важное стратегическое значение для турок — этот пункт оказался единственным арсеналом для Турции и единственным портом, обеспечивавшим сообщение между европейской и азиатской территориями. Константинополь всегда был столицей возрожденной Греческой империи, тогда как османская столица располагалась в Адрианополе (Эдирне) во Фракии. В 1426 г. разразилась война между Венецией и Миланом. Венеция не была готова к войне на два фронта, ей не хватало людей. В 1430 г. были взяты Салоники, а в 1431 г. заключен мир в Адрианополе.

В 1453 г. пал Константинополь, в 1461 г. — Трапезунд, в 1463 г. — Аргос и Боснийское королевство. Венеция вступила в войну по совету Ветторе Каппелло, едва освободившегося от обязанностей capitano da mаr. Война была объявлена 28 июля 1463 г. Целью этой войны было освобождение недавно завоеванной Морей. Наземные войска действовали под командованием Бертольдо д'Эсте, флот — под командованием Альвизо Лоредана, высадившегося в Модене и Ноплии, но Республика оказалась под угрозой турок. Самый сильный удар был нанесен Венеции, потерявшей Негрепонте в 1470 г. Война продолжалась, поскольку Венеция нашла могущественного союзника на востоке — Юсуфа Хасана, монарха полуперсидского, полутурецкого государства, столицей которого являлся Тавриз. Он решил разделаться с османами, если Венеция обеспечит его артиллерией. Как доставлять оружие на такое дальнее расстояние? Венецианский флот, усиленный папскими галерами, взял штурмом Родес — удобный порт для того, чтобы попытаться завоевать южные берега Анатолии и объединиться с Юсуфом Хасаном, который неожиданно разгромил турок. Тогда сенат Венеции приказал новому командующему Пьетро Мочениго направиться в проливы и атаковать Константинополь. Создалась ситуация, когда турок можно было взять в тиски. Но все провалилось прежде всего из-за того, что расстояние между Венецией и Тавризом исключало какие-либо совместные действия и посланники были вынуждены проезжать через Польшу и Россию, а также потому, что с Кипра поступили плохие новости.

На Кипре правила династия франков из рода Лузинанов, представитель которого — Иаков II в 1472 г. вступил в брак с Катариной Корнаро, наследницей богатейшего венецианского рода, обосновавшегося на юге острова. Но в ночь на 6 июля 1473 г. умер король, оставив наследницей беременную Катарину. На острове тогда находился Джиосафа Барбаро, который готовил артиллерийскую экспедицию. Он знал, что арагонцы собираются аннексировать этот крупный остров. Барбаро информировал о событиях Мочениго, и адмирал расположил свой флот в порту Фамагусты. В феврале 1474 г. он передал Кипр под власть Венеции. В это время турки заблокировали дорогу на Тавриз. Мехмет II, аннексировавший Тану и Каффу, решил перенести военные действия на запад, в Албанию, где храбро сопротивлялись венецианские гарнизоны. Во время нескончаемой войны оба региона чрезвычайно страдали. Эгейские берега Анатолии были опустошены венецианскими крестоносцами, а Фриули и Истрия разграблены турецкими набегами. В конце концов 25 января 1479 г. венецианский министр Джованни Дарио подписал в Стамбуле мирный договор. Венецианцы должны были уступить туркам территории в Албании, Негрепонте и на Пелопоннесе, выплатить султану компенсацию в 100 000 дукатов и вносить ежегодно 10 000 дукатов за возможность вести торговлю. Взамен Венеция получала право на назначение постоянного представителя (baile) в Константинополе. Республика потеряла в ходе войны все Эгейское море, и знамя с полумесяцем стало развеваться в Валлоне при входе в канал Отранта.

Венеция стала искать альтернативные пути на море и компенсировать утраченное. В 1489 г., турки возвели укрепления в Лайасе, готовясь к наступлению на Египет. 26 февраля 1489 г. они вынудили отречься от престола Катерину Корнаро вместе с ее юным сыном. Катерина отреклась и была принята в Венеции как королева, ей пожаловали владение в Асоло. Другие государства почувствовали мощь Венеции. На канале Отранте Венеция, воспользовавшись возвращением во Францию Карла VIII после битвы при Форну (июль 1495 г.), заняла порты Пуйи. Антонио Гримани, главнокомандующий военно-морскими силами, захватил Монополи, Отранте, Бриндизи, Бари и Трани. Обе территориальные аннексии, несмотря на то что вторая из них была временной, показывают, насколько точно венецианцы ориентировались на Средиземном море. В начале XV в. Греция находилась под контролем Венеции, поскольку венецианцы овладели территориями на северо-востоке (Негрепонте), на юге (Модон и Корон) и на западе (Корфу). Когда Модон и Корон были потеряны, Цефалония стала принадлежать Венеции. А когда эгейский архипелаг, за исключением Наксоса, завоевали османы, Венеция принялась за Кипр. Венецианские сенаторы имели весьма точные географические и картографические познания; в молодости они не раз проплывали этими морскими путями, будучи торговцами или военнослужащими на галерах.

Между тем с Турцией, находившейся под властью султана Баязида II, произошло несколько конфликтов на море. В конце 1498 г. байль Андреа Гритти сообщил о приказании султана снарядить большую флотилию. В январе Сенат решил в целях предосторожности вооружить пятнадцать галер, и 14 апреля Антонио Гримани был избран главнокомандующим военно-морским флотом. На следующий день Венеция и король Франции Людовик XII заключили альянс, но Лодовико Моро проинформировал султана о том, что настал момент атаковать Венецию, чьи войска были брошены на завоевание Миланского герцогства. Гримани направился в Морею, и в то же самое время туда взял курс турецкий флот, переживший бурю возле мыса Матапан. Две эскадры встретились в Зончио (Наварин), и в течение августа в водах между Сайте и Сапиенсой они неоднократно вступали в бой, что не принесло ни одной из сторон решающего успеха. Летописец Доменико Малипьеро, принимавший участие в битве, писал о первом сражении 12 августа: «Если бы тогда крупные галеры окружили турецкую армаду, она была бы разгромлена. Все кричали: "Вперед!", "Вперед!" (Siisi), но никто не хотел окружать противника».

Антонио Гримани был отозван в Венецию, флот столкнулся с новой турецкой эскадрой в ходе битвы 24 июля 1500 г. в водах Зончио. Сражение не дало результатов. Новый дож, Леонардо Лоредан, выступал против продолжения войны на двух фронтах. Баязиду, угрожала новая атака со стороны персов. Италия стала театром франко-испанской войны: португальцы пробивались к мысу Доброй Надежды. 20 мая 1503 г. был заключен мир, и Венеция потеряла Модон, Корон, Зончо и Санта Мауру, но сохранила Кефалонию и Сайте, заплатив за это 500 дукатов, и за ней осталось право свободной торговли.

Управление завоеванными территории

На подконтрольных ей территориях Венеция была представлена «управителями» (recteurs), находившимися в городах. Эти «управители» были из числа знатных венецианцев; их миссия заключалась прежде всего в том, чтобы вершить суд по нормам гражданского права или, если они не действовали, в соответствии с местными «кутюмами», либо же прибегая к их посредничеству. В целом управление Венецией подчиненными ей городами характеризовалось соблюдением положений заключенного договора; при этом «одновременно отдавалась дань уважения и централизаторским требованиям государства, и тенденциям к самостоятельности, укорененным в традициях отдельных феодалов или коммун» (Анджело Вентура). В отношении этих договоров можно сказать, что Венеция уважала статус коммун, но это не мешало ей вносить соответствующие изменения в договор, когда нужно было поддержать городские прерогативы, не препятствующие ее собственному авторитету, или, в более банальных случаях, когда требовалось утвердить реформированный договор по желанию местных законоведов, обладающих властью в советах. Венеция также увеличила власть этой социальной группы, которой были переданы полномочия по проведению военных походов, по вопросам оценки (estimi) и взыскания налогов. Местные советы могли даже направлять своих представителей для управления деревнями. Венеция сохранила за сельскими сообществами их статут, учитывала их жалобы по налогообложению, распределению соли, поддержанию рынка, но остерегалась вмешиваться в их отношения с городом.

Административные вопросы доверялись управляющим, избиравшимся Большим советом Венеции. В городах, имевших большое значение, — Падуе, Виченце, Вероне, Бреши и Бергаме, Кремоне (когда она принадлежала Венеции), было по два правителя — подеста и капитан. Первый исполнял административные функции и вершил правосудие, второй обладал компетенцией в ведении военных действий и в вопросах налогообложения. В городах меньших размеров, таких как Тревизо, Фельтре и Беллуно, Крема, имелся лишь один правитель, выполнявший различные функции. В Удине правителя называли «лейтенант Фриула». Правители были помощниками (camerlenghi) или камергерами, ведавшими налоговыми палатами, финансовыми организациями, хранившими денежные поступления и доходы от налогов. Полагавшиеся финансовые средства они отправляли в Венецию и контролировали расходы. Если город имел во владении замки, их содержали венецианские владельцы. Эти патриции приезжали из Венеции в города Террефермы вместе со своими помощниками, судьями, кассирами, охранниками, конторскими служащими и повсюду образовывали небольшие колонии, так что у населения создавалось впечатление, будто аристократия метрополии намерена узурпировать власть над всей территорией. Такая политика отвечала социальным целям метрополии, искавшей способы обеспечить малоимущих аристократов недвижимостью и доходами, но при этом принципами организации властных структур во всех субъектах. В управляемых областях соблюдалась единая традиция, согласно которой правители оставались на своих постах год или шестнадцать месяцев, после чего их сменяли преемники. Метрополия являлась гегемоном по отношению к населению завоеванных территорий. Особая роль отводилась праздничным церемониям при въезде новых управляющих, при их уходе в отставку, при встречах наместников командированных (sindici), приезжавших из Венеции для контроля за деятельностью администрации и для выслушивания прошений жителей.

Несмотря на завоевания, от Средиземного моря до Ломбардии, венецианская Коммуна ни с кем не делила власть. Об этом не могло быть и речи. Население столицы, сократившееся из-за войн и эпидемий, а также за счет постоянной эмиграции, все же находилось на вершине иерархии и обладало привилегированным положением по отношению к обитателям других островов Лагуны. Жители Венеции имели статус «верных» (consenti), а жители покоренных территорий назывались «подданными» (sujets). Даже в Венеции существовало четкое разделение на «нобилей» и «выходцев из народа», часть из которых получала желанный статус «граждан», наделенных гражданскими правами и экономическими свободами. Это юридически закрепленное разделение старательно маскировалось идеей всеобщего единения, согласно которой все работают на благо государства и достаточно обеспечены. Ни один средневековый город не знал такого деления на корпорации и нигде не была так слабо развита организация ремесел. Могло ли такой ценой сохраняться согласие в обществе, когда венецианская знать не прекращала укреплять свою единоличную власть, занимать все ответственные посты в империи, ставя в зависимое положение местную аристократию.

Численность населения

Средневековое государство практически не вело статистику численности населения и не проводило его переписи. Оно осуществляло лишь некоторые приблизительные подсчеты населения в целях налогообложения и привлечения его к военной службе. Такие подсчеты давали возможность выявить потенциальных налогоплательщиков и мужчин, способных держать оружие. В 1338 г. в Венеции была проведена перепись людей в возрасте от двадцати до шестидесяти лет. Хроникеры сообщали, что насчитывалось 30 000 мужчин, но, возможно, и 40 000. Расхождение составляет треть, однако не известно, где проводился подсчет — только ли в городе Риальто или в герцогстве «Градо в Каварцере», поскольку острова Лагуны активно содействовали обороне. Можно предположить, что при наличии супруга и двоих или троих выживавших детей, а также распространенном безбрачии (у монахов) в Венеции могло проживать порядка 120 000 жителей, а во всем герцогстве — приблизительно 160 000 или 170 000 человек. Для того чтобы прокормить такое население, власти считали необходимым наличие 1000 сетье зерна в день, а на ежедневный рацион одного человека требовался один ливр. В 1342 г. запасы пшеницы в амбарах Венеции увеличились до 365 559 сетье (229 936 метрических квинт). К постоянному населению надо добавить неоседлых жителей, каторжников, экипажи судов, путешественников и купцов, странников, а также всех тех, кто причаливал к венецианскому берегу и жил там долгие месяцы на борту кораблей со своим провиантом, состоявшим главным образом из галет. Таким образом, Венеция была одним из крупнейших городов Европы, вероятно, вторым после Парижа.

Согласно тем же самым критериям, в 1422 г. население Венеции составляло 85 000 человек, тогда как фрагменты переписи, проведенной в 1509 г., показывают, что в начале XVI в. городское население возросло на 100 000 человек. 1422 г. не являлся рубежным, как 1348 г., когда была эпидемия чумы и выжило 50 000 или 60 000 человек, остальная часть населения вымерла. Поскольку на протяжении 160 лет численность населения не достигла того уровня, который был до чумы, можно сделать вывод о частом повторении эпидемий, примерно через десять лет, и, безусловно, о влиянии войн. Следует также заметить, что Венеции повезло больше, чем многим другим городам, и что проведение переписей имело целью подсчитать число жертв чумы. К тому же в мае 1423 г. переписчики зафиксировали от 6 до 8 летальных исходов ежедневно, в сентябре — октябре 40, а за всю летнюю эпидемию 1423 г. — 16 300 смертей, что составляло около 20 % населения, проживавшего в 1422 г. В 1478 г., с 23 мая до конца декабря, согласно подсчетам соляных компаний, учреждавших и содержавших лазареты, 6672 человека скончались в Венеции от лихорадки, 1946 — от других причин. 4165 человек умерли в лазарете и еще более 2000 хотя не заразились, но все же умерли. К моменту завершения турецкой войны погибло около 15 000 человек. Венеция обезлюдела. Демографическое воспроизводство не могло восполнить потери населения. Случалась очередная эпидемия чумы, истреблявшая то одно поколение (молодежь), то другое (взрослых), оставляя детей сиротами, без средств к существованию и без опоры в жизни. Великолепие Венеции поблекло под ударами произошедших катастроф.

Первым постигнувшим город несчастьем был голод. Вначале Венеция могла избежать этого несчастья, поскольку, едва ее коснулись дурные вести о низких урожаях зерна в Италии, были направлены корабли туда, где только можно было найти зерно, — в Сицилию, Северную Африку, Фессалию, Фракию и на Черное море. Крестьяне и измученные голодом бедняки бежали из Террафермы в Венецию, в амбарах которой было достаточно зерна. Беженцы надеялись на то, что им удастся выпросить милостыню у дверей церкви или у ворот герцогского замка. В 1347 г. голод заставил этих несчастных, которые были первыми и самыми многочисленными жертвами жестоких эпидемии, прийти в этот счастливый город. Что касается знатных и богатых людей, обладавших собственностью на Терраферме и на холмах, то они не хотели дышать вредным городским воздухом и предпочли уехать в деревню. Такие перемещения способствовали распространению инфекции, но тогда этого не учитывали. Следствием стало ослабление институтов власти и государственных структур, где нобили монополизировали общественные должности. Совет десяти усилил функции полицейских служб для охраны опустевших дворцов. Запустение спасло венецианскую аристократию от эпидемии. Эпидемия (ilmorbo) оказала пагубное влияние на привычки общества. Возросло потребление вина, и возле барок, где оно тайно продавалось, то и дело возникали драки. Власти искали способы избежать распространения паники и запретили выжившим носить траур, рекомендуя им предаваться «радости и праздничному настроению». Век спустя жители пожаловались на то, что в колокола после погребения звонят часами. Совет десяти ограничил продолжительность колокольного звона 30 минутами. В 1400 г., после избрания дожа Микеле Стено, отмеченного бурными торжествами, вновь разразилась эпидемия. Когда же эпидемии отступали, город возрождался к жизни. Вакантные должности заполнялись, снова курсировали корабли и галеры, появлялись товары, финансовая деятельность активизировалась и всеобщее оживление скрывало постоянный страх.

Эмиграция из Венеции сопровождалась захватом торговых портов Средиземного моря. Она продолжалась до XI в. Развивающаяся коммерция искала возможность утвердиться на торговых путях и на Востоке. Пребывание в колониях было сезонным, моряки организовывали караваны судов (muda), прибывали на одних судах и отплывали на других, принимая товары. Крестовые походы расширили эту практику и способствовали ее обновлению. Власти обеспечивали венецианцев жильем и складами, даровали им свободу торговли и налоговые льготы, административную и правовую автономию, проводя политику «дотирования экстерриториальных анклавов». Венеция добилась такой привилегии для Византии в 1082 г., затем для Тира и Акры. Эти аванпосты венецианской торговли были населены главным образом мужчинами, так как женщины редко сопровождали своих мужей в торговых экспедициях, хотя эти колонии должны были постоянно обновляться во избежание быстрого демографического упадка. Положение изменилось после 1204 г., когда возникла необходимость в формировании административных и правовых структур для урегулирования внутренних конфликтов и отношений с местными властями. Венецианских чиновников назначала Коммуна, их назначение утверждал дож. Подеста находился в Константинополе, окруженной советниками. После 1261 г. он получил титул «бальи» (bailli). Все сколько-нибудь значимые общины имели во главе бальи. То же самое было и в Негре-понте. Эти чиновники назначались сроком на два года Большим советом, состоявшим из двенадцати патрициев. На аванпосты и в колонии с менее структурированной системой власти Венеция делегировала консулов, например в Тунис и Александрию.

В Акре венецианские колонии процветали до 1291 г., когда город перешел в руки сарацин. Сохранилось описание, составленное около 1320 г. бальи Марсилио Сорци (1242–1244), дополненное двумя картами города. Венецианский квартал, возведенный возле порта, обладал своим собственным фондако (fondaco): там венецианской Коммуне принадлежал целый комплекс недвижимости, торговые заведения и склады, которые сдавались сроком на месяц приезжим купцам и странникам, постоянному населению (residents) жилье сдавали за более умеренную плату. Товары поступали в фондако после прохождения через королевские таможни (короля Иерусалимского) в портах. Венецианская церковь носила имя покровителя города — св. Марка, настоятелем являлся венецианец, прихожане были со всего квартала. Другим важным сооружением был дворец бальи, где находился трибунал. Яростное соперничество трех латинских народов — Венеции, Пизы и Генуи — побуждало венецианцев защищать свой квартал стенами, укрепленными башнями, что было весьма целесообразно с тех пор, как в 1256 г. разразилась война с генуэзцами в Акре. Разгром генуэзцев позволил венецианцам расширить свой квартал. Проживавшие там венецианцы принадлежали к разным социальным слоям — патрициям и populaires. Последние поддерживали своими денежными средствами оборону города перед его падением, и Коммуна отблагодарила им, включив их в состав Большого совета после 1297 г. Коммуна стремилась укрепить свою колонию, объединив в ней, кроме коренных венецианцев, латинян, рыцарей, восточных христиан, сирийцев, армян и евреев, которых она «натурализовала». Венецианцы также обладали недвижимостью и вне своего квартала. В XII в. они могли там свободно проживать, но после 1272 г. бальи объявил и квартал, и эти строения собственностью Коммуны. Когда в 1282 г. Большой совет Венеции принял решение вернуть «буржуа» внесенные ими ранее денежные средства, было выявлено примерно 700 бенефициантов. В документах не указано, все ли жители платили взносы Коммуне, но количество взносов свидетельствует о значительной роли населения квартала, особенно если учесть, что самые малообеспеченные освобождались от уплаты. Многие из этих венецианцев обосновались позднее в городах Кипра — в Баффо, Лимасоле, Фамагусте или возле королевского двора в Никосии. Там они образовали небольшие венецианские общины со своей церковью, банями, пекарнями, но здесь венецианцы не обладали правом самоуправления.

Что касается крупных городов мира ислама, то в Александрии в 1215 г. проживало около 3000 итальянцев, и среди них подавляющее большинство было венецианцами. В этом египетском порту иностранцам приходилось проживать и вести дела в fondouk, где собственность принадлежала местной администрации. В 1238 г. Коммуна, захватившая в собственность церковь и общественную баню, была представлена в Александрии консулом, который добился от властей права отказывать лицам не венецианского происхождения в принятии их на проживание в фондако, хотя в Египте считали венецианцами граждан, являвшихся подданными колониальной империи и прибывших из других регионов, где они прошли натурализацию. Однако Венеция опасалась проводить натурализацию подданных султана, запрещавших женщинам-мусульманкам вступать в брак и сожительствовать с христианами. Венецианские колонии представляли собой исключительно мужскую среду, не считая некоторого количества проституток. В Византии венецианцев было еще больше, в 1171 г. — многие тысячи. Кроме того, существовали малые колонии, расположенные в портах (они перечислены в Золотой булле) — в Родосто и Абидосе на берегу пролива Дарданеллы, в Салониках, Альмиросе, Фебесе, Коринфе и Дураццо. Победа 1204 г. способствовала упрочнению этих колоний.

Подеста Джакомо Тьеполо в письме, отправленном в Венецию в 1219 г., отмечал, что в Родосто венецианские феодалы (milites), проживавшие в городе, создавали оборонительные отряды наподобие венецианских сестьере. Колонии на Крите организовывались подобным образом. Сельские территории также разделялись на сектора, похожие на венецианские сестьере. «Фьеф» включал в себя сельскохозяйственные угодья и дом в городе. Однако Венеция не имела в своих колониях социальной организации, характерной для западных феодальных государств, так как она не принуждала вассалов к принесению клятвы верности сеньору и вводила вассальную зависимость. Феодалы давали клятву непосредственно дожу, и хотя Коммуна и государство не отменяли ни одной из привилегий, дож не присваивал никакие из полномочий по законодательству и налогообложению. Военная колонизация на Крите с применением венецианской модели разделения на сестьере привела к изменению структуры населения острова, куда приезжали семьи с других территорий. Амбициозный проект 1211 г. предусматривал иммиграцию 540 семей, но к середине века эта цель не была достигнута. Черты венецианской общины внедрялись в быт православного греческого населения. Венецианцы повсюду сооружали церкви, посвященные св. Марку, в которых проповедовали венецианские священники, и этот фактор способствовал упрочнению их влияния. Венецианские граждане — иммигранты никогда не относили себя к населению городов, где их проживание было временным, и как патриоты посещали венецианские церкви.

В средневековье, когда концепт «нация» был выражен нечетко, Венеция проводила натурализацию иностранцев, главным образом, латинян, что обеспечивало им протекцию Коммуны и некоторые преимущества в торговле и налогообложении вне Венеции, но не в ней самой. Прошедшие натурализацию иностранцы не получали никаких политических прав и не заседали в советах. Расширение венецианской «нации» отвечало некоторым политическим целям: увеличению числа венецианцев для усиления Республики, обеспечения ее безопасности и обретению посредников между торговцами и местным населением. Натурализация никоим образом не подразумевала «интеграцию»: венецианские граждане ревниво оберегали свое социальное превосходство. Натурализация имела значение лишь на колониальных территориях, но вступление в брак с венецианкой, пребывание на службе в метрополии или проживание там в течение нескольких лет могли предоставить право на гражданство.

Остальные, точнее — греки, относились к категории крепостных (вилланов), несвободного населения, наподобие пареков византийской эпохи. Этой участи избегали лишь крупные земельные собственники и архонты и отчасти — обитатели городов. Таким образом, существующий барьер не был непреодолимым. В городах, где все население проживало вместе, между купцами и греками-производителями завязывались торговые отношения, заключались смешанные браки, и даже религия содействовала сближению общин, поскольку из-за нехватки латинского духовенства, венецианцы привлекали греческих священников для проведения важных жизненных обрядов.

Венецианские колонисты стремились воссоздавать «маленькие» Венеции, ставя в центр поселения церковь Св. Марка. Они общались с путешественниками, купцами и служащими, приезжавшими из метрополии. В городе Негрепоне на острове, носившем то же имя, в Канди на Крите и в Ла Кане, построенных для новых переселенцев, имелись официально назначенные нотариусы, которые вели обширную документацию. Колонизация привела к возникновению латинской земельной аристократии, окруженной многочисленными правоведами участвующей в островных правительствах и располагавшей советом, заседавшим в Канди. В каждой колонии имелся такой совет, который создавался в городе, где заседали правительственные органы, уполномоченные метрополией. В XIV в. в большинстве городов Римской империи еврейским сообществам было запрещено заниматься коммерцией. Для развития торговли в Канди заключались договоры с турецкими эмиратами, расположенными на юго-западном побережье Анатолии (с Ментеше — в 1318, 1337 и 1359 гг.; с эмиратом Айдин — в 1337 и 1353 гг.).

Венецианские вассалы укрепляли оборону острова изнутри и снаружи. В своих владениях они все более и более становились солдатами и помещиками, переставая заниматься коммерцией, более прибыльной для венецианцев метрополии. Их образ жизни приближался к образу жизни старой византийской аристократии, архонтов. Вопреки запретам возникали смешенные браки. Венеция сама способствовала этому постепенному слиянию двух правящих группировок — старой, греческой, и новой, возникшей благодаря завоеваниям. Венеция предоставляла некоторым архонтам фьефы в надежде включить их в альянс. С 1293 по 1299 г., во время греческого восстания под предводительством Алексия Калерги, венецианские власти запретили смешанные браки, поскольку, если супруга была латинского происхождения, это провоцировало переход военизированных фьефов в руки греков. Переживая тяжкое бремя войны, Венеция потребовала от своих граждан, проживавших в колониях, оказать финансовую и военную помощь. Она укрепила дисциплину, усилила охрану, введя ее в ночное время, а также приступила к переписи, для того чтобы знать количество вилланов и ресурсов, на которые можно было рассчитывать. На острове негативно восприняли реквизиции, отвечая бунтами в 1332, 1333 и в 1341–1348 гг. Новое восстание вспыхнуло в 1363 г., но на этот раз его возглавили знатные вассалы Венеции — Веньере и Градениго, поддержанные греческими аристократами из рода Калерги. Восставшие арестовали венецианского дожа Леонардо Дандоло и водрузили знамя Св. Тита, основателя Критской церкви. Чтобы подавить восстание, Венеция пригласила даже горняков из Богемии, в качестве саперов, принявших участие в боевых операциях. Вожаки бунтовщиков — Паоло Кверини, предводитель восстания в Ретимно, и Марко Градениго, предводитель в Канди, были захвачены, осуждены и казнены. Все члены семьи Веньере и Градениго подверглись изгнанию с острова. Партизанская война бушевала до 1366 г. После таких осложнений с венецианскими эмигрантами колоний и жестоких репрессий город Канди, которому угрожала наибольшая опасность, обрел успокоение.

Общественные классы и статус представителей население

Мартино да Канале рассказывал в своих «Венецианских историях», что во время церемонии избрания дож Раньери Зено «он появился в ложе церкви Св. Марка, и вместе с ним находилась венецианская знать, а венецианский народ оставался на площади». Сверху дожа окружала знать, внизу шумел венецианский народ. В этом кратком описании хронист поведал о существовании «больших» и «малых» (maiores и minores). Кем они были? В XIII в. оба эти класса находились в стадии формирования, которая завершилась ближе к концу века. Про некоторых людей можно без сомнения утверждать, что они относились к знати, про других можно сказать, что они не принадлежали к знати, относительно третьих остаются сомнения. Что свидетельствовало о принадлежности к знати в торговом городе, имевшем столь малую территорию, где обладание землей не могло стать признаком знатности. К тому же Венеция не признавала землевладения, и на протяжении всей ее истории различие шло по группам «знать — разночинцы» и «рыцари — простолюдины».

В Венеции человека считали благородным (noble) на основании его достоинств — причем не только его собственных, но и его семьи, — а также его родословной. Аристократы происходили из знатного рода. Такая семья становилась знаменитой, поскольку ее члены, жившие в окружении герцога, занимали высокое положение и обладали властью уже в X–XI вв. Дож призывал в качестве свидетелей лиц из своего окружения для заверения общественных актов и просил у них помощи и совета, а также доверял им судебные полномочия. Венеция, несмотря на то, что ей удалось избежать междоусобных и феодальных войн, во второй половине X в. оказалась охвачена ожесточенной борьбой соперников — Орсеоло и Кандиано, а затем — Морозини и Калоприни. Представители этих родов были обеспеченны, даже богаты, но вместо того чтобы обратить свое оружие против соседей, устремлялись на моря, где занимались торговлей, а затем, когда приходил срок, передавали свои барыши наследникам, близким людям и друзьям. В их рядах находились священники и аббаты бенедиктинских монастырей. Аристократия представляла собой правящий класс, к которому относились все, кто носил фамилии Бадоэр, Моросини, Контарини, Дандоло, Зиани, Полани, Фальере, Кверини и т. д. Это был открытый класс, допускавший в свои ряды вновь прибывших людей, новоиспеченных богачей. Им требовалось только быть избранными в Большой совет, чтобы сблизиться с аристократами, а переизбрание давало право войти в состав этого класса. В период экономической экспансии, охватившей Венецию, сложилась удачная ситуация для многочисленных предпринимателей, которые вкладывали вырученные ими деньги в приобретение венецианской недвижимости и земельных угодий на Терраферме. Они создавали также новые ведомства, для подтверждения своей знатности и близости к власти. Знатные фамилии имели право на герб и на геральдические символы (stemma). В 1266 г. Большой совет запретил кому бы то ни было носить символику знатных венецианских фамилий во избежание взаимной вражды, как, впрочем, и в Италии.

Прежде чем достичь самых высоких государственных постов, молодой аристократ проходил настоящий cursus honorum (лат. «бег по ступеням почестей»). Он начинал со скромных должностей и быстро поднимался по служебной лестнице. Карьерный рост был облегчен благодаря быстрой ротации в государственных структурах: чиновник обычно находился на своем посту два года, после чего его избирали на более высокую должность. В XIII в. колониальные завоевания увеличили количество вакантных мест, которые заполнялись ответственными лицами с одобрения властей метрополии. Население Террафермы обращалось к венецианским нобилям, чтобы они оказали влияние на подест, уполномоченных улаживать гражданские разногласия в городах Романии, Эмилии, Тосканы, Ломбардии и в прилегавших к Венеции регионах.

Эти аристократы не гнушались ни участием в морской торговле, ни освоением заморских территорий для ведения семейных дел на отдаленных колониальных рынках. Они не представляли собой аристократию типа рантье и подвергались превратностям судьбы, потому что богатства не делились поровну между теми, кто носил одно родовое имя, и более успешные проявляли иногда некоторую щедрость по отношению к нуждавшимся родственникам. Родословные были известны в XIII в., а может быть, уже в XII в. В 1226 г. клан Кверини предоставил денежное обеспечение одному из представителей своего рода — Леонардо Кверини, приходскому священнику в Сан-Поло. К этому клану принадлежали Сан-Джованни Ново, Паоло де Сан-Поло, Джованни де Сан-Сулиан, Николо де Сан-Маттео, из следующего поколения — Марко, сын Джованни, и Марко, сын Панкрацио.

«Народ» составлял другую категорию населения, не относившуюся к аристократии, но причастную к некоторым деяниям власти в XII в. и в первой половине XIII в. Представители этой категории заседали в Коммуне (concio, arengo), где они участвовали в принятии региональных решений. Идет ли здесь речь обо всем народе? Говорится ли обо всех его представителях? Нет. На самом деле существовал знатный люд (nobilepopulus venetianus), имевший отношение к значительным политическим событиям, и probi homines — слой людей с безукоризненной репутацией, живших в окружении аристократии, которые управляли ее имуществом и выполняли служебные функции. Чаще всего эти представители «народа» были купцами, сотрудничавшими с аристократией. Наиболее известным из них в XII в. был Романо Майрани, который способствовал процветанию дел Себастьяно Зиани и вложил немало средств в покупку судов для себя. Эта традиция имела продолжение и в следующем веке, когда такие разбогатевшие купцы не без основания лелеяли мечту войти в Большой совет. Но их продвижение было недолгим, они не обладали поддержкой мощного семейного клана и оставались в одиночестве. Занимаясь своими личными делами, достигая всего своим трудом, риском и обладая деловой хваткой, они не могли все бросить для того, чтобы заботиться о делах города и важных постах, возносивших человека к вершинам власти. Эти новые люди не имели преемников.

К следующему, более «низкому» слою можно отнести мелкую торговую буржуазию и мастеров-ремесленников. Они контролировали местный рынок и не выходили на международный уровень, в отличие от крупных купцов, разъезжавших по всему миру. В самом низу строго иерархизированного общества находились наемные труженики, компаньоны, работавшие в лавках хозяев или на городских стройках и судоверфях, и, наконец, имелся пестрый слой населения, состоявший из моряков, матросов и гребцов, — часто и подолгу отсутствовавших, поскольку путешествие в Бейрут или в Александрию занимало б месяцев, а в Брюгге — целый год. Эти социальные категории, различавшиеся по роду их деятельности, находились также в определенных юридических рамках, значение которых существенно выросло в самом конце XIII в.

В Венеции, городе, стоявшем не только на земле, но и на море, не принадлежавшем никому (res nullius), ни папа, ни император не могли претендовать на dominium — термин, который можно объяснить как «суверенитет». Dominiumôbui полноправной собственностью тех, кому он принадлежал. Частные владельцы и Коммуна, означавшая единение всех граждан, делили между собой право на собственность. Гражданам это право давало свободу, из которого вытекало право на ведение коммерческой деятельности в Венеции и на завоеванных территориях, в Далмации и Романии. Среди граждан существовали различия: «урожденные граждане» (jure) имели статус jure sanguinis, «по праву крови». К низшей категории граждан по рождению относились cives, получавшие гражданство в качестве поощрения. Закон от 4 сентября 1305 г. даровал иностранцам, проживавшим в Венеции на подконтрольной территории в течение 15 лет и платившим налоги (onera et factiones), право вести торговлю в Венеции. Тем, кто проживал в течение 25 лет, присуждался статус венецианцев (термины «венецианцы» и «cives» синонимичны). В 1313 г. новый закон облегчил процесс натурализации, поскольку в нем речь шла о детях, рожденных в Венеции от родителей иностранного происхождения и не имевших гражданства. Ранее они получали статус Veneti de intus после двенадцати лет проживания, а теперь по истечении шести лет, достигнув возраста восемнадцати лет, они могли стать Veneti de extra. Это были новые граждане, в большинстве своем иммигранты и в основном квалифицированные ремесленники, которых привлекали налоговые льготы. Им достаточно было последовательно преодолеть три ступени для того, чтобы в возрасте 25 лет получить полноправный статус — jure sole, «по исключительному праву». Обретение венецианского гражданства проводилось на очень либеральных условиях, но для того, чтобы его достичь, требовалось выполнить два условия — иметь постоянное жилье и быть материально обеспеченным, что позволяло стать налогоплательщиком. Прямые налоги, за исключением пошлин, выплачиваемых правительству, в тот период отсутствовали. Необходимо было также исповедовать христианскую веру, поскольку иудеи не могли претендовать на полноправное гражданство. Эти законы вводились в период высоких демографических показателей (1305–1313). Позднее обстоятельства изменились, но в тот момент у Венеции начались военные столкновения со своими соседями — Падуей и Феррарой, целью которых была внутренняя и внешняя торговая экспансия, поскольку наиболее выгодным результатом натурализации было получение права открывать и содержать торговые лавки, занимаясь коммерцией как в Венеции, так и за ее пределами. Торговые отношения с иностранцами регламентировались очень жесткими условиями, называемыми «законодательством fondaco». Кризис 1348 г. (эпидемия чумы) побудил правительство восполнить убыль населения за счет более либерального порядка предоставления гражданства иностранцам: для получения статуса intus нужно было постоянно проживать в Венеции два года и для получения двойного статуса (intus и defora) — десять лет. Повторная эпидемия чумы и продолжительная война привели в конце века к введению дополнений в эти правила: не требовалось никакого профессионального ценза и срок проживания сократился до пяти лет (1391).

Закономерно возникает вопрос: было ли разрешено ассимилировать popolani и civesì Перепись 1379 г., предпринятая для выявления налогоплательщиков (estimo), зафиксировала 917 popolani, чье состояние, подлежащее налогообложению, превышало 300 ливров ad grossos. Среди них выделялись следующие социо-профессиональные категории: в продовольственном секторе было: 15 бакалейщиков (spizier), 9 мясников (beefier), 3 молочника (casaruoî) и 3 продавца фруктов и овощей; в сфере изготовления одежды — 7 галантерейщиков (marzer), 2 старьевщика (strazaruoî), 3 суконщика, а также шляпники, мыловары, сапожники и обувщики, меховщики, ножовщики, медники, изготовители арбалетов, кирас, шпаг, жестянщики, 16 золотых и серебряных дел мастеров, несколько ювелиров, но ни одного представителя профессий, связанных с судостроением и мореходством, и только один нотариус и один врач. Popolani, содержавшие лавки и мастерские и обладавшие правом заниматься коммерцией, относились к категории «граждан», и этот юридический статус соответствовал статусу мелкой буржуазии, все представители которой не облагались estimo, поскольку он очень высоко поднимал планку средств, подлежавших налогообложению. К низшему разряду относились также лавочники и ремесленники, имевшие гражданство, что позволяло им заниматься своей деятельностью, но освобожденные от принудительных займов из-за недостатка денежных средств.

Марио Каравале проницательно заметил, что этими параметрами, определявшими три категории граждан, и можно с еще большим основанием обозначить три другие ступени на пути к получению полноправного гражданства. Соответствующий закон принят в XIV в., но само понятие «гражданин» появилось ранее, оно относится к истокам Коммуны. 28 февраля 1297 г. было предпринято радикальное разделение в высшем эшелоне «урожденных граждан». Речь идет о формировании высшей правовой категории граждан, которой представлялось исключительное право — заседать в Большом совете. Этим нововведением закончился период длительного развития, начавшегося с приходом к власти дожа Пьетро Зиани. Отныне совет составляли лица, бывшие его членами на протяжении предшествовавших четырех лет, и те, кто стал легитимным наследником члена совета, заседавшего после 1172 г. Те, кто являлся членом совета 4 года назад, больше не могли быть представлены в совете, поскольку находились на службе у Коммуны за рубежом. Отныне на вершине пирамиды оказались «благородные граждане», которые (в соответствии с принципом «serrata») относились к категории знати, наделенной исключительными правами по управлению государством. Все остальные граждане, именовавшиеся «cives», были отстранены от ведения государственных дел. Однако знать соглашалась делить с гражданами «de jure» если не саму власть, то управленческие функции. Точнее всего можно было узнать «благородных» по занимаемым ими должностям в советах и иных учреждениях. Аналогичным образом определялся статус граждан, имевших в администрации исполнительские функции, т. е. в целом бюрократии. Высшие должностные лица (магистраты), избиравшиеся из членов Большого совета и действовавшие коллегиально и индивидуально на протяжении определенного срока, составляли в совокупности правительственные и городские органы управления. Они руководили учреждениями, в которых важнейшие посты доверялись cives. Не следует умалять значения секретарей и нотариусов, выполнявших свои функции непрерывно и находившихся на своих постах пожизненно, тогда как магистраты выполняли свои обязанности один или два года. Наиболее престижным был пост канцлера Республики, руководившего нотариусами и секретарями, которые подготавливали материалы по работе советов и оформляли их решения. Эти «урожденные граждане» каждый день собирались во дворце вместе со знатью, одни — чтобы заседать в советах и коллегиях, другие — чтобы нести службу в подведомственных учреждениях, где они составляли костяк администрации.

Социальные различия между гражданами jure и аристократами были столь незначительными, что в октябре 1403 г. двое из троих предводителей Совета сорока представили на коллегию предложение — постоянно поддерживать определенное количество аристократических семей, чрезвычайно сократившееся с середины предшествовавшего века из-за чумы и войны, т. е. каждый раз, при вымирании одной из знатных семей, присваивать аристократический статус одной семье из разряда «урожденных граждан». Тем самым правовой барьер, разделявший граждан и знать, понижался, поэтому такое предложение не было принято даже к рассмотрению. Знать не могла согласиться на изменения в разграничении двух классов, в результате чего имущество каждого из них, оказавшись в общем владении, могло обезличиться. Бедная знать еще более ревностно следила за сохранением этого барьера, который обеспечивал ее статут и доступ к членству в учреждениях власти, а также необходимый прожиточный минимум. Граждане, обладавшие теми же правами, что и дворяне, в сфере экономики, финансов, промышленности, морского дела и торговли, имели те же налоговые обязательства, поскольку они способствовали prestiti и располагали такими же привилегиями, в частности, в отличие от иностранцев. Между тем этими правами обладали не только зажиточные или богатые люди, но и аристократы, из-за разорения попавшие в безвыходное положение. В 1362 г. для содержания пожилых граждан (popolani), не способных к труду, в особенности моряков, Большой совет ввел дополнительный налог на ценные товары (на перец), выплачивавшийся равным образом продавцом и покупателем, благодаря которому была выплачена пенсия тридцати уроженцам Венеции в возрасте 60 лет и старше. Эти тридцать пенсионеров назывались «перечными бедняками» (poveri alpevere). В 1403 г. их число возросло до 82, а в 1386 г. Большой совет проголосовал за то, чтобы список кандидатов на получение пенсии устанавливался «торговыми консулами» и затем получал одобрение Совета сорока. В 1416 г. кандидаты должны были иметь статус «nos», «урожденных граждан», но это право также распространялось на конопатчиков и бортовых плотников, «без которых, как знает каждый, наши суда не могли бы плавать». Независимо от социальной помощи пенсионерам, было установлено, что любой человек, рожденный в Венеции, будь то рабочий или матрос, защищен статутом «урожденных граждан», благодаря чему он стоит выше натурализованного иностранца.

Термин «патрициат» возник в конце Средних веков в торговых городах и означал городскую знать, удерживавшую монополию на муниципальную, а затем и на территориальную власть, до тех пор, пока Коммуна в результате завоеваний не стала городом-государством. В Венеции начала XIV в. эта знать имела все преимущества граждан, а также обладала политической властью с тех времен, когда «урожденные граждане» решили, что только они и их потомки могут иметь доступ в Большой совет, откуда происходили все магистраты. Эта новая социально-правовая категория, сама себя провозгласившая знатью, на рубеже XV в., далее в течение всего века, усиленно укрепляла свои позиции. Причиной реформы являлись беспокоившие Коммуну проблемы, возникшие приблизительное 1240-е гг., когда ремесленные корпорации и производители искали возможности изъять у купцов торговые прибыли, а старое дворянство хотело для защиты своих личных интересов обрести новых союзников и было готово приблизить к себе наиболее влиятельных представителей торгового сословия, с которыми оно уже сотрудничало в советах. В такой ситуации представители аристократии, выходцы из самых древних фамилий, формировавших могущественную олигархическую структуру, предприняли попытку закрыть доступ в Большой совет новым людям, чтобы там сконцентрировать (serrar) семьи, которые в то или иное время за период существования совета уже имели там своего избранного представителя и накопили соответствующий политический опыт. Было опасным оставлять вне совета такие семьи, которые могли бы возглавить оппозицию. Отныне старые и новые семьи, объединившись, составили патрициат.

К 1300 г. патрициат состоял из 257 семей (176 присутствовало в Большом совете в 1293–1296 гг., 81 до эпохального 1293 г. — старейшины, которые формировали законодательство). Речь идет о членах семей, считавших себя родственниками предка, когда-либо заседавшего в совете, и потому имевших такие же узаконенные права заседать в совете, состав которого фактически доходил до 400 членов в период с 1100 по 1320 г.

Демографической стабильности этой категории населения угрожали два несчастья: чума и война. Ее ряды редели. Во время войны наиболее обеспеченные граждане выплатили финансовую контрибуцию на военные расходы; на протяжении века 64 семьи исчезли. Эта потеря была частично восполнена за счет 48 новых семей, поскольку знать предоставляла возможность вступления в совет заслуженным людям и их наследникам, но вначале не всему роду. С 1297 г. дворянство стало наследоваться всеми потомками. Биологические факторы и несчастные случаи особенно быстро сокращали количество представителей этого класса, когда обширный клан распадался на многочисленные семьи, рассеянные по всему городу. Недавно образованные «дома» выживали лишь в первом поколении, и наиболее могущественной и численно превосходящей оставалась старая знать. Она сохраняла за собой реальную власть, несмотря на преодолимость (или благодаря этому) воздвигнутых ею барьеров в конце XIII в.

«Case vecchie» формировался в общей сложности из 25 родов (вместе с Дольфини). В XV в. эти «дома» очень часто соперничали с 16-ю более новыми родами, получившими престижный титул «case ducale», которые имели связь с древними фамилиями. Некоторые из этих родов произошли от «трибунов», другие — от граждан, проживавших в различных центрах Лагуны и переехавших в Риальто, происхождение третьих было не вполне ясно, и они были причислены к категории аристократов только в 1381 г. Для того чтобы представить численность и структуру олигархии, сложившейся из case vecchie, достаточно привести некоторые цифры из исследований Герхарда Реша: члены Малого совета (minor consiglio), формировавшие непосредственное окружение дожа и находившиеся «на вершине конституционной пирамиды» и происходившие из 65 домов, с 1204 по 1297 г. занимали 316 высочайших постов; представители из 21 семьи занимали 212 мест (67 %); 11 кланов монополизировали 137 мест (43 %). Эти одиннадцать семей составляли олигархию и являлись доминирующим элементом венецианского правительства перед serrata. Статистические данные позволяют понять, почему эти семьи были неуязвимы: Морозини, согласно налоговому estimo, проводившемуся во время войны в Кьоддже, имели состояние в 367 950 дукатов, принадлежавшее 59 лицам, носившим эту фамилию. Их состояние равнялось 5 % от состояния остальных 166 семей, упомянутых в estimo, и исчисляемого в 24 367 дукатов, разделенных между семью обладавшими правами носителями этой фамилии. Морозини заседали в 24 из 70 городских приходах и имели представителей в 5 из 6 сестьере. В XII, XIII и XIV вв. от представителей этого рода избирался дож, а в XIV в. шестеро из них были избраны прокураторами Сан-Марко. Serrata ничего не изменила в античных case, напротив, она их усилила.

Война в Кьоддже привела к увеличению принудительных займов и других налогов, особенно в тот момент, когда из-за войны и блокады, устроенной генуэзскм флотом, поступления доходов от морской торговли прекратились. В самые тяжелые дни блокады, в декабре 1379 г., внеочередной Совет мудрецов, посвященный вопросам войны, решил даровать аристократический статус тридцати гражданам, имевшим исключительные заслуги в оказании помощи для ведении военных действий. Представители простого люда горячо откликнулись на этот зов и предложили себя, своих сыновей, слуг и служащих и средства в распоряжение государства. В сентябре 1381 г. Сенат постановил причислить к аристократам тридцать человек из 62 кандидатов из 58 семей. Состоятельные граждане, снаряжавшие на свои средства галеры, были исключены из списков в пользу людей, сделавших меньший вклад, но носивших известные имена: де Меццо, Дардуини, Лонго, Нани, Паскуалиго, Поло, Реньере, Тайяпетра или Тревизан. Это были фамилии семей, с XIII в. относившихся к правящей элите. Согласно Хойнацкому, новые аристократы принадлежали к непризнанным и не узаконенным ветвям аристократических семей. Если встречались две кандидатуры, носившие обычные фамилии, выбирали того, кто позаботился о связи с представителями старых домов (case vecchie), например выбрали двоих сыновей Бандело де Гарцони, выдавших свою сестру за Гаспарино Морозини, тогда как богатый торговец зерном Пьеро Регла, имевший отношение к менее видным кланам (Веньере и Барбаро), потерпел неудачу при этом отборе, хотя и собрал большинство голосов (54 против 43), но в целом меньше, чем победившие кандидаты.

Необходимым условием знатности было родиться аристократом. Но в нелегкие годы — после войны 1383 г. — появилась другая возможность: Большой совет проголосовал за исключение всех аристократов, не справлявшихся с налоговыми обязательствами. Богатство и происхождение по крови являлись основными качествами аристократии. Суровое взыскание угрожало многим семьям, и в эту систему были внесены поправки — аристократы могли обратиться в Совет сорока. Если им удавалось убедить две трети членов совета, их снова принимали в совет, и за ними сохранялось право на деятельность в магистратурах и на субсидии, связанные с общественными занятиями. Число вакантных мест в эшелоне власти сократилось, и при отборе кандидатов учитывались их возраст, заслуги, семейное положение. Так, женатые мужчины тридцати лет имели больше шансов получить пост, чем двадцатилетние холостяки. Поскольку вся знать, старая и новая, терпела финансовые убытки, case vecchie и case nuove сплотили свои ряды, чтобы оставить за собой доходные обязанности, которые таким образом стали их привилегией и «прибылью». Понятно, почему предложение — наделять простые семьи аристократическим статусом в случае вымирания аристократической семьи — было безапелляционно отклонено. Правящая аристократия стала сословием привилегированных.

Иммиграционная политика поддерживала демографическое равновесие, хотя приток иностранцев все же не мог восполнить потери, вызванные эпидемиями. Венеция пыталась восстановить свои силы за счет бедных крестьян и эмигрантов, богатых иностранцев, привлеченных возможностью получить прибыль на рынках Риальто, а также за счет купцов и ремесленников, обладавших капиталами либо техническими знаниями. Наиболее многочисленные группы состояли из немцев, многие из которых устраивались булочниками, из флорентийцев, жителей Луки, занимавшихся искусством шелкоткачества, и евреев (ашкенази). После войны с Кьодджей Коммуна пригласила еврейских ростовщиков вместе с их семьями. Этот эксперимент длился пятнадцать лет (1382–1397). Еврейские ростовщики, чаще всего проникавшие в Италию из Германии, появились после эпидемии чумы и антисемитских преследований. В период между 1350 и 1370 гг. на территории Венецианской республики (за исключением самого города) банки ростовщиков-христиан исчезали под давлением обширной сети еврейских банков, лучше умевших проводить финансовые операции. В самой Венеции была совсем иная ситуация, поскольку там ни один ростовщик, христианин или еврей не мог развернуть эту деятельность. Евреи давали ссуды патрициям, которые занимались коммерцией, но не бедноте. Когда венецианцы не отдавали долги, Коммуна выступала в защиту ростовщиков, что свидетельствует о лояльном отношении власти к евреям. Новая интеграционная политика, облегчавшая процедуру получения гражданства, проводилась главным образом по отношению к флорентийцам, освобожденным в 1382 г. от налога на венецианские товары. Одним из таких знаменитых торговцев был способствовавший реорганизации банковского дела Заноби ди Таддио Гатти, связной фирмы Франческо ди Марко Диатини, купца из Прато, которому он направил из Венеции 7000 коммерческих записок.

Иной аспект демографической политики, тесно связанный с коммерцией, — торговля людьми — играл важную роль в конце Средневековья. В актах нотариуса Марко деи Раффонели, служившего в конце XIII в., отмечено, что на венецианском рынке имела место продажа 292 рабов, большинство из которых составляли женщины-татарки (221). Общая сумма выручки от их продажи составила 12 250 дукатов. Большинство женщин, главным образом из Южной России и с Кавказа, в возрасте 11–30 лет, продавались за наибольшую цену, в среднем 45 дукатов, тогда как мужчина того же возраста стоил лишь 37,5 дуката. Были востребованы служанки и молодые сожительницы. В завещаниях указывалось, что в случае смерти мужчины, находившегося в любовных отношениях с данной женщиной, она и ее дети получали свою долю имущества. Власти не всегда были столь снисходительны, в частности по отношению к чернокожим рабам, бойкая торговля которыми шла между портами Северной Африки и портами Египта и Сирии, где рабы состояли на службе в армии и монарха. Некоторым удавалось убежать от надсмотрщиков и оказаться в Венеции. В 1489 г. Сенат занимался проблемой пресечения побегов эфиопов и сарацин. В случае их поимки беглецов должны были подвергнуть клеймению каленым железом и публичной порке между Сан-Марко и Риальто для того, чтобы это «послужило примером остальным».

Наибольшее количество иммигрантов составляли выходцы с Ближнего Востока и из колониальной империи. Преобладали греки, албанцы и южные славяне, т. е. представители христианских народов, проживавших на побережье Адриатического, Ионического и Эгейского морей, т. е. в регионах, относившихся к колониальной империи Венеции. Иммиграция была вызвана нищетой и, начиная с XII в., беззащитностью при вторжении на их территорию турок-мусульман. Иммигранты надеялись найти работу в Венеции. Они прибывали морем и селились в двух сестьере, примыкавших к бассейну Св. Марка и Кастелло. Когда выясняли их профессии, оказалось, что 40 % из них были моряками, матросами, рулевыми, а также капитанами (рarms). Коммуна очень нуждалась в них и не проводила по отношению к ним никакой дискриминации, не создавала никаких гетто. Однако первое поколение иммигрантов стремилось создать небольшие общества по языковому, религиозному признакам. Бедняки довольствовались неблагоустроенным жильем, и их число со временем убывало, что, в свою очередь, привлекало новых переселенцев. Такими были поселения Св. Моисея, Св. Марии Формоса и Сан-Пьетро ди Кастелло, а также поселения, примыкавшие к Арсеналу, где многим предоставляли работу. В XIV в. и в первой половине XV в. в каждое поселение прибывало более ста иммигрантов. С 1460 г. иммигранты с Востока проживали в 67 городских поселениях, и эти пришельцы сливались с населением Венеции. Государство не скупилось, когда шла речь о натурализации иностранцев и превращении их в «подлинных граждан». Предоставляемые им привилегии становились более либеральными по мере нарастания демографического кризиса. Ассимиляция иммигрантов усиленно поощрялась еще и потому, что иммигранты были в основном мужчинами (в источниках указано около 3000 иммигрантов, и среди них только 191 женщина). Мужчины-иммигранты вступали в брак с венецианками. В Венеции обосновались мусульмане-иммигранты — сирийцы, турки и арабы, но их было значительно меньше. Все иммигранты имели возможность исповедовать свою религию, и Венеция являлась тогда оплотом толерантности.

В Средние века производство материальных благ в городе сосредотачивалось в ремесленных мастерских, где вместе трудились хозяин, ученик и два или три компаньона. Продукция реализовывалась на местном рынке, включая продукты питания, которые продавалась и в лавках. Ремесленные мастерские работали также на внешний рынок, находясь на службе у купцов, которые давали им материал для обработки и покупали готовую продукцию. Венецианская индустрия использовала дорогостоящее оборудование и, соответственно, нуждалась в капиталовложениях (в стекольное производство). Успешно развивались многочисленные ремесленные корпорации (например, в судостроении), включавшие хозяина и работников и получавшие дотации. Ремесленники конкурировали друг с другом за заказы: плотники и судостроители, столяры, краснодеревщики и бочары — все испытывали острую потребность в строительном дереве (дерево для топки относилось к другой категории). Дерево лучших сортов использовалось в судостроении. Текстильное сырье (лен, шелк и хлопок), и особенно шерсть, требовалось прядильщикам, красильщикам, ткачам, суконщикам, портным и многим другим. Каждый должен был вести дело честно, на законных основаниях, без мошенничества, и для надежного соблюдения этого условия ремесленники, занимавшиеся одним видом ремесла, объединялись в ассоциации (antes), иными словами — в корпорации. Коммуна предписывала им технические и организационные правила, поручала им курировать аналогичные ассоциации (scuole). Трудно сказать, каким объединениям принадлежало первенство и служила ли благотворительность для поддержания слабых или для дисциплинирования конкурентов, или Коммуна содействовала перегруппировке ремесленного сословия, чтобы усилить свое влияние. Корпорации создавались чаще всего под защитой статутов (капитуляриев), принятых государством и магистратами, и можно заключить, что «в Венеции ремесла и ремесленники всегда находились под строгим контролем государства».

Первое вмешательство государства произошло в 1173 г, когда дож Себастьяно Зиани занимался вопросами обеспечения продовольствием, качества товаров и цен на рынке. Был создан магистрат под названием «Правосудие» (giustizia) для наблюдения и контроля за продавцами зерна, вина, фруктов, рыбы, дичи, за мясниками, булочниками и распределявшими (temieri) растительное масло, мед, сыры, свинину и соления. Члены этого учреждения могли конфисковывать товар, налагать штрафы, наказывать виновных, использовать свое влияние на продавцов. Государство с XI в. вмешивалось и иным способом, привлекая ремесленные корпорации к принудительным работам (honorificentiae) во дворце дожа — к строительству и ремонту. Впоследствии эти повинности были заменены продуктовым и денежным оброком. С 1219 по 1261 г. семнадцать корпораций получили статуты, однако каждый их член лично клялся перед представителями правосудия следовать закону и хранить верность дожу — гаранту чести Венеции. Корпорации как коллективные организации незаметно появились в середине века. В 1229 г. дож Джакомо Тьеполо решил более не привлекать корпорации ремесленников к принудительным работам, а один из его последователей, Якопо Контарини, обещал не созывать, даже не допускать к себе «вооруженных» представителей корпораций — за исключением тех, которых утвердило большинство Большого совета, и немедленно их увольнять. Совет настойчиво стремился к тому, чтобы укреплять союз дожа и корпорации и так ограничивать власть народа. В корпорациях Венеции редко возникали волнения, подобные классовой борьбе, вероятно, потому что там редко встречались типичные торговцы — предприниматели. Государство заботилось о том, чтобы мастера занимались своим делом у себя дома вместе с помощниками, и эго создавало близость между двумя категориями работников, в особенности в текстильном производстве (работники которого составляли многочисленные и неспокойные социальные слои в городах Италии и Фландрии в следующем веке). Государство также запрещало, чтобы arti длительно возглавлял один и тот же человек, и в 1264 г. gastaldi стали сменяться ежегодно. При вступлении в должность они обязывались соблюдать все пункты указов и не вводить своих правил. В Венеции корпорации не имели законодательных прав и не могли создавать свои нормативные акты, и им было запрещено видоизменять правила по своей инициативе. К тому же свобода собраний была ограничена жесткими рамками. Члены корпораций собирались два раза в год для того, чтобы заслушать чтение указов, в остальных случаях требовалось разрешение власти. Еще более парадоксально, что, хотя средневековая Коммуна базировалась на принципе взаимопомощи, ни один член корпорации не мог «создавать ни ассоциаций, ни тайных объединений, давать каких-либо клятв либо обещаний, направленных против дожа, его совета и венецианской Коммуны под страхом смертной казни». Запрещая любое объединение, которое могло бы с ней конкурировать, Коммуна принимала клятвы верности, обеспечивавшие послушание государственным структурам, и готовила окончательное изгнание ремесленников из власти.

Кроме такой политики ослабления корпораций, этому способствовало законодательство, запрещавшее создавать слишком многочисленные ремесленные корпорации, политически опасные. Подчинив себе все стадии производства продукции, они могли бы достигнуть экономического могущества и подорвать деспотический контроль торговцев над рынками (снабжение товарами, их распределение, цены). В указе terrieri, измененном в 1263 г., объявлялось, что для занятий мастерством необходимо быть приписанным к scuola. То же самое относилось и к цирюльникам, которые являлись одновременно и зубными врачами, к стекольщикам, сапожникам. Но тот, кто был приписан к scuola, но не работал по своей профессии, должен был уступить свои права и поле деятельности коллегам. Обе организации (scuola и arte) существовали отдельно, но дополняли друг друга, в scuola, например, поступала часть средств от штрафов, налагавшихся на членов arte. Братство служило инструментом социального сплочения, поскольку оно брало под свою опеку наиболее слабых членов arte. Служители, gastaldo, курировавшие ремесла, судьи и старшины избирались в соответствии с венецианской традицией, когда уходившие с постов называли несколько кандидатур тех, кого они считали «лучшими» для того, чтобы избрать себе преемников. С 1271 г. полагалось, что если они не являлись уроженцами Венеции, то должны были прожить там от 20 до 25 лет. С 1287 г. иммигранты не могли участвовать в выборах, если они прожили в Венеции менее 4 лет. Избранные не могли отказаться от своей должности. Gastaldo хотел иметь уверенность в том, что все члены arte точно соблюдали указы. Раз в неделю он посещал лавки, приписанные к arte, чтобы проверять, соблюдаются ли нормы статутов и соответствуют ли товары требуемым условиям. В случае обнаружения обмана gastaldo сообщал об этом органам правосудия. Gastaldo мог улаживать несущественные конфликты, возникавшие между членами корпораций. Если он обнаруживал мошенничество, то сообщал об этом в судебную инстанцию. Судьи по делам arte собирали жалобы их членов на gastaldo, которые не должны были вмешиваться в дела этих судей. От каждого gastaldo настоятельно требовали «не мешать врагам, не выручать друзей». Правосудие действовало с завязанными глазами. Gastaldo считались общественными служителями, которым полагалось держаться беспристрастно. Они воздерживались «давать кому-либо совет в ущерб противной стороне». Жалобщик всегда имел возможность обратиться в органы правосудия.

Находясь в глубине Адриатики, вблизи прекрасной водной артерии итальянского полуострова с его удобными перевалами в горах альпийской дуги, Венеция поддерживала активные коммерческие связи с аграрными районами Северной Италии, с Адриатическим побережьем и Константинополем. Вскоре Венеция определилась со своими функциями. В X–XI вв. она стала приобретать ценные товары на восточном рынке: шелковые ткани, пряности, изделия из золота и серебра и т. п., а затем перепродавать все это богатым покупателям на Западе, двору папы римского, окружению ломбардийского короля в Павии и в замки аристократии, а в XII в. — клиентам, осуществлявшим в городах контроль над коммунами. Вначале Венеция продавала грекам изделия из драгоценных металлов, пока в конце Средневековья на Западе не получила развитие индустрия и появились предметы текстильного производства, металлургии и ремесел, ориентированных на морскую торговлю. Торговые связи Венеции развивались следующим образом: Венеция была перевалочным пунктом в торговле рабами, которых она покупала вместе со строительным лесом и металлами в далматинских портах, на морском побережье Скьявоны, затем продавала мусульманам из Северной Африки — от Махдии в Тунисе до египетской Александрии; оттуда для арабских купцов везли золото, используя караваны туарегов, отправлявшиеся из Сахеля (в Сахаре). Дож Джустиниано Партечипацио указал в своем завещании от 829 г. среди многих богатств значительный капитал, достигавший 1200 ливров, который он инвестировал. Венеция не решала проблему, возникшую из-за использования трех видов монет и колебания стоимости различных металлов, но применяла различные способы для трансферта и технические новшества в работе банков, которые появились в большом количестве в XIV–XV вв. Экономика Венеции процветала благодаря иностранному капиталу и в значительной мере — инвестициям от доходов различных монополий; монополия на соль, на морское и речное судоходство способствовала обогащению купцов.

Торговля и купцы

Будучи послом в Константинополе, Лиутпранд Кремонский удивлялся, видя в городе множество венецианских купцов. Вместе с амальфитянами они основали там самую многочисленную иностранную колонию. В 960 г. Константинополь запретил венецианским купцам привозить из империи корреспонденцию и заниматься продажей рабов-славян. Эмбарго было утверждено Венецией: «Все перевозчики на наших судах перестанут доставлять рабов в Венецию, Истрию и даже в Далмацию». В 971 г. Византия усилила давление на Венецию, чтобы она перестала снабжать арабов Северной Африки оружием — копьями, шпагами, щитами, металлами и строительным лесом.

В ходе Крестовых походов первоначальные цели венецианцев ограничивались желанием основать фондако и соорудить церковь в завоеванном городе. Вскоре после побед на море против Фатимидов Венеция повысила свои требования, стремясь занять целый квартал, иметь свою пекарню, получить освобождение от налогов, использовать свои собственные эталоны мер и весов при заключении сделок.

В 1123 г. притязания Венеции были удовлетворены в Тире и Акре; от Иерусалима она добилась запрета на уменьшение, без ее согласия, налогов на торговлю других латинских народов. Участие венецианцев в операциях крестоносцев на этом прекращалось, идти дальше было рискованно, поскольку Александрия оставалась связующим пунктом между Венецией и мусульманским Египтом. Реш изучил статистику по портам, приведенную в нотариальных документах, составленных между 1099 и 1171 гг. Константинополь был упомянут 14 раз, Акра и другие гавани Святой земли — 35 раз, группа портов, расположенных на Ниле от Александрии до Дамьетты — 43 раза. Поддержание активных отношений между портами христиан и их противников мусульман являлось настоящим подвигом, тем более, что оружие и стратегические материалы, предназначенные для поставки Фатимидам, были аналогичны тем, которые требовались крестоносцам для обороны портов от турок-мусульман.

Секрет успеха венецианцев заключался в разделении исламских народов на мирных арабов, занимавшихся торговлей, и на воинственных турок, лишь недавно принявших ислам.

Венеция, являясь торговым посредником между Востоком и Западом, использовала биметаллическую систему денежных знаков. Она пользовалась серебряной монетой для расчетов с каролингским и оттоновским Западом, а с мусульманами и византийцами — золотыми монетами, которые были в ходу в их странах. Крупный торговый город, претендовавший на морское господство и на монополию в отношениях между Востоком и Западом, ощущал огромный приток золотых и серебряных монет. Денег одной Вероны было достаточно для поддержания связей на внутреннем рынке. В XII в. Алексей I Комнин заменил золотое су новой золотой монетой — гиперпероном (hyperperon), который венецианцы тут же стали использовать в средиземноморской торговле.

С полей и лесов Террафермы (regnum) в Венецию поступали сельскохозяйственные продукты, за которые она расплачивалась солью. Для торгового обмена с Западом и Террафермой использовались серебряные монеты, сделанные на германском Западе, а в торговле с Востоком — золото исламских государств, заработанное Византией. В сухопутной торговле Венеция использовала серебряные монеты, а в морской — восточные золотые монеты, арабские манкусы и греческие номисмы (nomismata).

Чтобы собрать необходимый капитал для коммерции, составлялась colleganza — вид двустороннего нотариального акта, маскировавшего эксплуатацию проезжих купцов со стороны партнеров, не участвующих в ведении дел и становившихся рантье. Купцы совмещали капиталы многочисленных партнеров для объединения источников прибыли. Заключая соглашения типа colleganza, купцы проводили кредитные операции лишь с кругом лиц из ближайшего семейного окружения и во время путешествий добывали новые кредиты. Венецианская colleganza представляла собой весьма гибкую систему поиска кредитов и имела такие формы, как простая ссуда (mutuum) или простой заем (prestitum maris), и самую разработанную форму — «морской обмен».

В XII в. в морской торговле особенно тесно взаимодействовали три социально-профессиональные группы: купцы (mercator) использовали свои кредиты в Риальто и в портовых городах, где фрахтовали часть судов и откуда сопровождали товары при их перевозке на Восток; кормчие (nauclerus) командовали судном и руководили плаваньем; судовладельцы, которые обладали достаточными средствами для содержания своего судна и оставались на суше, отправляя в плавание кормчего.

Романо Майрано представлял собой тип предприимчивого торговца, жаждавшего вовлекаться во все новое и разведывать новые рынки. Когда в ответ на негативные действия со стороны византийского императора Венеция снова сблизилась с норманнами Сицилии и в 1175 г. в обмен на торговые привилегии заключила с ними мирный договор сроком на двадцать лет, Майрано в тот же год появился в Мессине, где подготовил торговую экспедицию в Сеуту, расположенную при входе в Гибралтарский пролив. Он финансировал эту операцию вплоть до ее завершения в 1179 г. Это новое дело шло в разрез с морскими интересами Венеции, поскольку оно привело к появлению альтернативного пути к Понанту. Экспедиция больше не повторилась, Майрано намеревался вернуться по старому пути в Александрию и на Святую землю. Потеря Иерусалима побудила его в 1190 г. направиться в Константинополь, передав свои дела сыну Джованни. Эти эпизоды наглядно иллюстрируют судьбу Венеции на Востоке на протяжении всего периода Средневековья, когда этот город-государство, несмотря на трудности, упорно сохранял господство на дорогах, ведущих как в Александрию и к арабским заливам, так и в Константинополь и на Черное море, а также в порты, контролируемые крестоносцами.

В товарообмене в течение XII в. возрастающим спросом пользовались товары первой необходимости, производимые на Востоке зарождавшейся текстильной промышленностью, — шерсть, хлопок, шелк, лен, меха, руно, кожи, квасцы и красящие вещества, кроме того весьма важным товаром были разнообразные пряности. Венеция продавала своим восточным клиентам сельскохозяйственную продукцию, товары первой необходимости, дерево и металлы, а также продукты развивавшейся итальянской промышленности — оружие, стекло, ткани, холсты и шерстяные сукна. Все продукты питания, зерно, вино, растительное масло, сыры, сухофрукты, соль являлись объектом активного поиска и регулярного товарообмена. Большая часть этих товаров была незначительного веса, но вместе с ними перевозились и тяжеловесные товары — металлы, железо, медь, свинец, олово, плоское, необработанное стекло, служившие одновременно балластом для обеспечения устойчивости судов. Из коммерческих и технических соображений загрузка судов производилась комплексно, и товарообмен не ориентировался только на транспортировку пряностей на галерах. Парусники использовались чаще и стоили дешевле. Вопрос цен являлся для купцов первостепенным, поэтому большинство заключавшихся Венецией торговых соглашений были направлены на снижение таможенных тарифов и на создание «малых Венеций», не зависящих от местных властей и подчиненных признанным руководителям далекой родины.

Промышленность и ремесла

Город в целом представлял собой мастерскую. Дороги мостили известковыми плитами и кирпичами из обожженной глины, преобразуя старые пыльные и грязные улицы в salizzade, строительство которых началось с последней трети XIII в. Архитекторы, каменщики, плотники, кровельщики занимались сооружением церквей, колоколен, различных общественных зданий. Скульпторы создавали барельефы и статуи по образцу античных, лапидарные латинские надписи и медальоны (terra cotta) на фасадах. Работу завершали столяры и стекольщики. Строительные леса мешали движению на узких улицах, вызывая недовольство прохожих. На полях прокладывали один из самых знаменитых в мире водопроводов. Шум мастерских каменотесов (tagiapetra) и столяров (falegname) заглушал разговоры. Первые часто располагались на задних дворах, вторые — на улицах, называемых barbaria delle toile, поскольку там распиливались на доски (tavole или tolle на венецианский манер) либо на брусья сплавлявшиеся по воде бревна и часть этой продукции экспортировалась в страну берберов (Берберию). После сильнейших пожаров, вспыхнувших в первой половине XII в. (в 1106, 1117, 1120, 1149 гг. и еще в 1167 г.) и уничтоживших деревянные дома, крытые соломой, потребовались другие архитектурные решения. Старые римские города (Альтино) и виллы (Эквило) послужили источниками строительного камня, но его запасы были быстро исчерпаны, и пришлось использовать обожженный кирпич и обожженную черепицу. Мастерские по изготовлению кирпича и черепицы возникли одновременно с освоением залежей глины в Дорсодуро. Печи для обжига находились на rio della fornace между Св. Грегорио и каналом Вигано или за церковью Св. Бьяджо. Продукция этих мастерских была необходима каменщикам, возводившим стены Арсенала. Эти мастерские выпускали два сорта обожженного кирпича. Один сорт — крупного размера — был позднее назван «готическим», другой — меньшего размера назывался артинелла (18×9×4,5 см). Он имитировал римский кирпич и использовался исключительно для венецианских построек.

Другим видом индустрии были распространенные по всему городу различные предприятия текстильной промышленности, для которой Венеция ввозила необработанный лен и шерсть с Балкан, из Берберии и Англии или с пастбищ, расположенных на известковых плато Вероны и Виченцы. Лен вначале обезжиривался и промывался на объекте, называвшемся «пурго» (purgo), расположенном между Рио Марино и Кампо Сан-Джакомо дель'Орио в Санта Кроче. Затем лен высушивался, расчесывался, расщеплялся на волокна, и лишь после этого из него ткали полотна. Льняные полотна подстригались с помощью cimadori, а затем утрамбовывались. Процедура утрамбовки часто проходила на берегу Тревизо, где в изобилии имелась проточная пресная вода, энергия которой использовалась для вращения колес валяльной машины. Мастерские, связанные с работой ремесленников (lanaioli), занимавшихся обработкой льна, — красильни и мыловарни использовали импортируемые из Пуйи масло и зольные вещества, добывавшиеся на зольниках или на пляжах Сирии. Эти мастерские, как загрязняющие окружающую среду, находились на окраинах, как и в других средневековых городах. Характерным элементом текстильной промышленности были вытянутые сушильни (chiovere), устраиваемые на открытом воздухе, доступные всем ветрам и защищенные лишь двускатной крышей. Лен и сукно в этих мастерских натягивали на гвозди (chiodi, chiovï), вбитые в брусья. В конце XV в. такие сушильни располагались в Канареггио (Сан-Джироламо и Сан-Джоббе), а также за Сан-Панталоне в Дорсодуро. Шелк обрабатывался также в Канаредджо (fondamenta degli Ormesini). Меха, поступавшие из России через Тану и Константинополь, обрабатывались в отделочных мастерских, расположенных в городе, многочисленными кожевниками и сапожниками, каждый из которых специализировался на определенном виде обуви. Продавцы этих товаров использовали наиболее короткий маршрут между Сан-Марко и Риальто.

Венеция производила великолепные льняные полотна и достигла замечательного мастерства в искусстве окраски материалов. Обширные торговые связи позволяли ей приобретать лучшие красители: в Багдаде — индиго, в других регионах — кермес и лен лучших сортов, востребованные богатыми покупателями Запада и Востока. Кроме того, Венеция приглашала из городов квалифицированных работников, славившихся изготовлением хороших тканей и знатоков изготовления шелка. В Венеции делали также хлопчатобумажную бумазею и изысканные и ценные ткани, для которых хлопок доставлялся на кораблях из Сирии, Египта и Кипра и частично реэкспортировался в города Южной Германии — в Аугсбург, Ульм и Нюрнберг. Если в начале XV в. венецианские ремесленники производили сукно «по-флорентийски», то в конце века уже сама Флоренция стала изготовлять ткани по венецианскому образцу. В Константинополе выше всего ценились пунцовые венецианские полотна, превосходившие по качеству флорентийские. Подлинность тканей гарантировалась нанесенными на них печатями (camera del purgo).

Кузнецы (fabbri) выковывали железные решетки, служившие для загораживания окон от проникновения посторонних, а также шпаги и стрелы для лучников из Frezeria. Но наиболее оживленной была деятельность, связанная с портом и торговлей, кипевшая на крупных каналах и на берегу лагуны, где выполнялись работы для крупных заказчиков. На других верфях (squeri) строились барки и гондолы.

Морское строительство не было монополией Арсенала, строившего суда для Коммуны, т. е. главным образом суда, предназначенные для ведения военных действий, легкие боевые галеры (трехвесельные), парусники с квадратными парусами, заимствованные с Севера, где их называли коддже (kogge). Примерно с 1300 г. аристократам запретили владеть галерами, и они стали чаще нанимать у государства торговые галеры, построенные Арсеналом, чем строить на частных верфях крупные суда многоцелевого назначения, которые можно было использовать для торговли, а также в случае войны или угрозы со стороны врага. Насчитывалось с десяток судоверфей, расположенных в бассейне Сан-Марко, в Саттере, в Джудекке и Квинтавалле к востоку от Арсенала. На виду у всех, на открытом воздухе плотники работали топорами, пилой и молотками, конопатчики растапливали смолу с сильным запахом гудрона, которой обмазывали паклю для обработки нижней части судна с целью ее защиты от протечки. Некоторые суда лежали со склоненными на подпорках мачтами, в то время как конопатчики, находившиеся на лодках, занимались их ремонтом и обновляли изношенные элементы. Карпаччо, написавший цикл картин «Жизнь св. Урсулы», и голландский живописец Рейвич, иллюстрировавший книгу путешествий немца Брайденбаха, достоверно изобразили эту профессию.

Характерным видом промышленности Венеции было производство стекла. Венецианская промышленность не производила безделушек, мелких сувениров и стеклянных бус, а выпускала высококачественную, элитную продукцию либо такой «ширпотреб», как бутылки, склянки (jiolari) и оконное стекло, которые на европейский рынок поставляли fenestrieri — специалисты по обрамлению цветного оконного стекла свинцовой нитью. Эти изделия экспортировались в Польшу со времени сооружения Вавельского замка. В средние века застекленные окна позволили защищать помещение от зловонных миазмов улиц и каналов, что было важным шагом в развитии гигиены и улучшении санитарных условий проживания. Венецианское стекольное производство импортировало с Востока битое стекло, которое пускалось на переплавку. Стекольная промышленность Венеции длительное время использовала иностранные технологии — тосканскую или ломбардийскую, пока для сохранения секретов иностранцам во второй половине XV в. не запретили становиться хозяевами плавилен, особенно тех, которые были связаны с изготовлением хрусталя. С 1278 г. по настоянию властей, опасавшихся опустошавших Венецию пожаров, стекольная промышленность переместилась в Мурано. В целях экологической безопасности принимались и другие меры, содействовавшие размещению наиболее загрязняющих видов производства на Терраферме, а потребность в пресной воде заставила другие предприятия переместиться к Падуе и к Тревизо. Венецианские промышленники всегда использовали самую передовую технику. Производители стекла в XV в. стали специализироваться на оптике («круглые стекла для глаз, дающие возможность читать» — rodali de vero da ogli per lezer), отличавшейся замечательной прозрачностью, без примеси железа или свинца, так что ни один знаток не мог обнаружить, что это — искусственное приспособление («такие очки есть только в Венеции», как гордо утверждал Джироламо Фабрицио, анатом из Аквапенденте). Иностранные путешественники, приезжающие знакомиться с достижениями техники, посещают с большим интересом мастерские, где изготавливались стекла для очков. Венеция не преминула внедрить и другую революционную технологию, получившую колоссальный размах, — издательское дело.

Продовольственное обеспечение и рынки

С середины X столетия в Риальто действовал рынок (forum Rivoalti), располагавшийся на берегу (de titra) канала, напротив мясной лавки. В 1051 г. на другом берегу канала (de ultra) Градениго обладали несколькими мясными лавками, магазинами и домами. В 1097 г. два брата Орно внесли пожертвование «в честь рынка и всей нашей родины» на общее благо. На этой территории между церковью Св. Сильвестра и аристократическим дворцом в Риальто располагались большое количество магазинов, складов, церковь Св. Маттео, дублировавшая герцогскую церковь Св. Джакомо и, наконец, ближе к 1180 г. был сооружен мост, соединивший два берега канала. Градениго делили свое имущество на доли, частные дома и calli занимали все пространство. В 1288 г. Коммуна преобразовала свободное пространство за церковью Св. Джованни в Кампо Риальто Ново. Берега канала благоустроили, соорудив ступеньки для более удобной выгрузки товаров, предназначенных для магазинов. Эти деревянные ступеньки имели размеры от 7 до 8 футов в высоту и от 10 до 12 футов в глубину. Ступени поднимались к частным улочкам, которые вели на построенную в 1226 г. общественную дорогу шириной в 7 футов, пролегавшую от церкви Сан-Апонал к церкви Сан-Кассиан. Эта дорога шла по правому берегу (ultra) и обрамляла рынок. Венецианцы начали осознавать, что городские улицы служат не только для того, чтобы возвращаться по ним в запертые на ключ дома, но также, чтобы поддерживать связи с соседями и с покупателями, которые останавливались перед магазинами, где торговались с продавцами. Ряды лавок тянулись строгими рядами (ordines) от церкви Сан-Бартоломео до церкви Сан-Марко на левом берегу (cifra) и по торговым улочкам (mercerie), служили источником существования для семей торговцев. Мало-помалу город принимал цивилизованный облик.

Часто съестное продавалось в лавках, многие бакалейщики прямо с шаланд предлагали восточные пряности, которые весьма ценились дворцовыми гурманами и пользовались успехом у средневековых фармацевтов, широко распространявших настойки и мази. Хлебопекарни (piston) снабжали булками покупателей из ближайших кварталов, а перед Арсеналом находилась крупная пекарня, где делали галеты, которые могли долго храниться, они предназначались для моряков. Перед дворцом дожа, на углу монетного двора (zecca), располагалась мясная лавка. Многочисленные производители соленостей (luganegher) предлагали сосиски и ветчину, соленые и сушеные, которые продавались в лавках. Молочники продавали сыры, привозимые с Крита. Для производства сахара сырье импортировали с плантаций Кипра.

Система мер и денежных единиц

Со времен реформы системы мер и весов, а также денежных единиц, введенных Карлом Великим, средневековая Европа сохранила единую систему расчетов: будущий император постановил (790), что су (solidus), старая римская мера веса, имевшая выражение в золотой монете, равняется 12 динариям, а ливр (libbra) — как мера веса — равняется 240 динариям. Каролингский монетный двор выпускал лишь одни динарии. Су и ливр служили эталоном для оценки стоимости динария. 1 ливр = 20 солидам, 1 солид = 12 динариям. Эта система расчетов была удобна, поскольку она была одновременно десятиричной и двенадцатиричной, а также давала возможность делить на 1, 2, 3, 4, 5, 6 и 10. Разрушение каролингской чеканки и приобретение сеньорами права чеканить монету не ликвидировали эту систему расчетов, но феодальная раздробленность способствовала возникновению многочисленных монетных дворов и на рынок стали поступать разные виды динариев (различные по форме, по весу, различной пробы, а также сплавы утилизированных металлов). С 820-го и примерно до 1125 г. венецианский герцог чеканил в малых количествах динарии с изображением германского императора и надписью «Венеция» (Venetiae) или «sanctus Marcus» на лицевой стороне. В XII в. Венеция использовала для местных расчетов и обмена со своими соседями из других итальянских областей иностранную монету — веронский динарий из сплава серебра и меди. Поскольку эта монета имела низкую стоимость, а сумма внешних платежей достигла больших размеров, возникла потребность в экспорте золотых слитков и брусков, весом с марку — монету (bollati), которые штамповались венецианским монетным двором. На внешних рынках Леванта, в Константинополе, в Александрии, на Крите, на Кипре, на Святой земле, в Северной Африке обмен основывался не на денежной компенсации за приобретаемые товары, а на меновой торговле, даже если обмениваемые товары оценивались в местных денежных единицах, поскольку первичной функцией денег являлась мера стоимости различных товаров. Денежная монета также способствовала урегулированию цены на товар при совершении сделок.

Венецианским купцам были известны иностранные денежные единицы, их курсы, В Милане они считали на ливры, в Неаполе — на тари (tari), во Фриули — на динарии Фрейсаха (по названию серебряной копи), в Византии и на территории империи — на золотые гиперперы достоинством в 24 карата, на мусульманском Востоке — на бизанты (besants) — золотые динарии различных видов, причем, выпускаемые в XII в. Монетным двором в Каире и в Александрии были менее восприимчивы к колебаниям курса, чем монеты Магриба (Марокко и Туниса). Крестоносцы также чеканили в XII в. золотые монеты, имевшие значительный вес, с мусульманскими надписями, сделанные арабскими буквами, и называвшиеся в венецианских документах «сарацинскими золотыми монетами королевства Иерусалимского». Эти монеты обладали большим достоинством (всего 3,74 весом, они состояли на 97 % из чистого золота). В 1251 г. папа Иннокентий IV велел чеканить на этих христианских монетах надписи, прославлявшие Аллаха. Венецианские купцы находили способы манипулировать внешними обменами (преобразовывая иностранные капиталы в отечественные либо в иные). Восток, византийский и мусульманский, использовал только один металл — золото. Он снабжался золотом Судана, которое привозили караваны с золотоносных залежей Сахеля, расположенных возле Сахары.

После убийства последнего дожа-монарха Витали II Микеле (28 мая 1172 г.) знатные купцы из древних фамилий избрали Себастьяно Зиани. Новый дож начал проводить реформу денежной системы и регламентировать функционирование Риальто. На новых монетах чеканили изображение дожа и Св. Марко, подтверждая тем самым независимость молодой Коммуны. Венеция выпустила свой собственный динарий. В Венеции одна серебряная марка весила 238,5 г и была эквивалентна 10 серебряным ливрам (1 ливр = 23,85 г), а динарий — 1/240 ливра, содержавший 0,0993 г. чистого серебра. Было невозможно пустить в обращение монету весом меньше одного дециграмма, и возникла необходимость в изготовлении сплава — венецианского динария весом 0,367 г. Венеция до конца века использовала две монеты — свою и Вероны. Дож Энрико Дандоло полностью реорганизовал денежную систему. Он ввел новую монету больших размеров и большего веса, из более чистого серебра, которую назвал «главной» монетой («gros» d'argent). Она составляла 2,2 г от 965/1000 и равнялась 24 динариям или 2 солидам, либо 1/10 ливра. Но такой расчет не вполне точен, поскольку 10 таких монет содержали 2,6 г серебра, т. е. на 11 % меньше, чем 240 динариев или 1 ливр. Дандоло решил проблему, перестав выпускать динарии, но эта мелкая монета была незаменима при выплате жалований и при совершении повседневных покупок. Тогда дож решил выпустить новую разменную монету, quartarolo, теоретически составлявшую четверть динария, чья номинальная стоимость превосходила реальную (по содержанию драгоценного металла). Создалась сложная ситуация: за образец расчетов брались старые динарии (ливр, су, динарий), эмиссия которых была прекращена, при этом старые монеты не вышли из обращения, тогда как монетный двор чеканил крупные («главные») монеты (1 такая монета равнялась 26 динариям). Люди расплачивались теми монетами, которые были у них в кошельках, заботясь лишь о том, чтобы они обладали достаточным достоинством и были надлежащей пробы. Монеты взвешивались для определения их стоимости и проверялись на предмет цельности. Купцы отправлялись в поездки с самыми разными видами денег, бывшими в ходу.

В середине века в Европе началась эксплуатация новых серебряных копей Иихлавы (Jihlava) в Богемских горах и копей Иглесиаса (Сардиния). Серебро, привозимое немецкими купцами, потекло в Венецию, и монетный двор увеличил эмиссию («главных») крупных монет. Купцы, которые пользовались такими монетами, имели обыкновение записывать свои расчеты в «главных» динариях (ливры, солиды и крупные динарии). Имело место хождение двух видов монет — старого венецианского ливра и нового крупного ливра, соотносившихся между собой в пропорции 1 к 26, поскольку один крупный ливр равнялся 26 динариям (согласно внутреннему курсу). Но старый динарий терял свою ценность (вследствие износа старых монет), а чрезмерный приток денег и инфляция, случившаяся в XIII в., привели к резкому снижению стоимости квартароло (quartaroio). Возникла необходимость в более надежной разменной монете, и в 1268 г. дож Лоренцо Тьеполо решил возобновить эмиссию динария, называемого с тех пор «малым» (piccolo), поскольку вес его уменьшился до У а и, в конце концов снизился до 250/1000. Таким образом, Венеция осталась с девальвированным динарием и двумя монетами для расчета: крупный ливр имел соотношение с крупным серебряным ливром и ливром динариев (de deniers), ставшим чисто виртуальным, тогда как крупный ливр стоил 28 новых динариев. Как же можно было расплачиваться с помощью крупных ливров, существовавших параллельно с ливрами венецианских динариев (libra denariorum venetialium), когда между ними уже не было эквивалентного соотношения, a новый пикколо уже начал подвергаться девальвации? В 1278 г. крупный ливр (le gros) равнялся 30, а в 1282 г. — 32 пикколо («малым»). Для того чтобы поддержать в расчетах старое соотношение и облегчить возможность расплачиваться большими серебряными монетами по суммам, выраженным в ливрах (livres de deniers), которые уже не выпускались, было решено назвать крупный ливр libra ad grossos, тогда как пикколо служил основой для ливра венецианских динариев (libra denariorum venetialium).

Таблица показывает, что Венеция создала новую денежную систему (ливр — солид — гроссо — пикколо), пришедшую на смену старой каролингской (ливр — солид — динарий), где пикколо служил единицей, кратной крупному ливру (1 крупный ливр = 32 пикколо). Между тем на международном рынке два ценных металла — золото и серебро — по-разному воспринимались на Западе и на Востоке. В то время как в Европе серебро обесценивалось, на исламских территориях оно было в цене. Опасаясь массового оттока серебра на Восток, Венеция в 1284 г. решила, по примеру Флоренции и Генуи (1252), возобновить чеканку золотых монет. Венеция приступила к чеканке золотой монеты дожа (дукса), которая стала называться «дукатом» и весила от 3,559 г (24 карата чистого золота), который Большой совет оценивал в 40 солидов ad grossorum.

Венеция попыталась освоить триметаллическую систему «золото — серебро — низкосортное серебро». «Крупный ливр» имел огромное влияние на поддержание стоимости динария дожа Себастьяно Зиани. Он имел постоянное соотношение с серебряным ливром и укреплял золотой дукат. Однако колебания стоимости двух металлов, золота и серебра, сделали невозможным поддержание твердых соотношений, например, когда 1 дукат равнялся 24 крупным (grosso) ливрам, поскольку один из двух металлов то чрезмерно возрастал в цене, то чрезмерно падал. Наконец после многочисленных и бесплодных попыток в 1472 г. эмиссия крупного ливра была прекращена. Прекращение выпуска крупного ливра привело к возврату биметаллической системы, что вызвало определенные трудности. Когда дукат стал равняться 124 солидам (6/4 су), он превратился в эталонную монету для расчетов, постоянно сохраняя паритет до конца существования Республики, в то время как настоящая золотая монета зекка, zecca (zecchina или секвин), не теряла своей стоимости.

Меры весов, длины и объема

Самым старинным из сохранившихся венецианских трудов был «альманах» (по-венециански tarifa, слово арабского происхождения) под названием «Zibaldone» (который был отредактирован в XIV в.), дававший путешественникам, плававшим в конце XIII в. по Средиземному морю, сведения о некоторых способах ведения торговли, о проблемах торговой арифметики, о мерах веса и измерения, о денежном обращении, о принятых ценах, о способах определения качества товаров. Купец должен был иметь сведения о соотношении заграничных мер и весов с отечественными, о монетах, но, прежде всего, он должен был ориентироваться в правилах внутреннего обмена, в системе мер и весов.

Для того чтобы определить количество товара или размер какого бы то ни было имущества, венецианцы применяли три метода: взвешивание, измерение и счет. Наиболее общей единицей измерения веса в Коммуне был ливр, единицей размера — минот (mozetto = малому мюиду), а счет велся по двенадцатиричной и шестнадцатиричной системам. Разумеется, две основные единицы, ливр и минот, делились на кратные им единицы, каждая из которых носила свое название.

Средневековые меры веса и измерений были связаны с измеряемыми объектами. Венецианцы использовали три вида ливров: крупный ливр для товаров большой массы, легкий ливр для товаров небольшого размера и специальный ливр для драгоценных металлов. Эти три ливра не зависели друг от друга и состояли из 12 унций, также не связанных между собой. Крупный ливр весил 477,08 г, легкий ливр — 301,94 г, ливр монетный — из 16 унций или 144 каратов — весил 23,8 г. Чем более ценным был товар, тем больше заботились о его взвешивании. Меньше заботились о товарах Коммуны. 1000 крупных ливров равнялись 477 кг. Вес ценных товаров, таких как перец и пряности, измерялся в кантарах (cantar). Это слово арабского происхождения, ставшее латинским centenarium, означало меру веса, равную 100 легким ливрам, или 30,194 кг. Для взвешивания необходимо было иметь весы, или stadere. На венецианских судах всегда находился этот незаменимый в торговле инструмент. Но тяжеловесные и громоздкие товары взвесить было невозможно, и поэтому довольствовались их пространственным измерением — с помощью руки.

Средством измерения являлся сосуд (емкость), который наполнялся содержимым. Размеры этого сосуда задавались в соответствии с единой мерой длины. В Венеции за единицу длины брался фут, который в свою очередь делился на дюймы. Венецианский фут был равен 347,735 мм. Льняные полотна измерялись в локтях braccio длиной в 36 дюймов (667,920 мм). Основной единицей измерения был «минот» (mozetto), размеры которого были равны «человеческой руке». Он служил одновременно средством измерения и переноски. В него помещались товары различного веса. Единицы измерения входили в систему и имели наименования: мине, сетье и мюид, четверть (quartaruol). Например, количество соли при морской транспортировке и при хранении на складах измерялось одной мерой (мюид, состоявший из 24 minot), a при розничной торговле — другой (quartaruol, составлявший ⅛ минота). Ни у одного частного лица не было необходимости покупать мюид соли.

Единицей измерения пшеницы и зерна было сетье, равное двум минотам. Для того чтобы узнать происхождение и качество продукта, весовщики и контролеры взвешивали пробную меру, что являлось достаточно надежным средством для выявления мошенничества.

И, наконец, тоннаж судов измерялся в botti. Ботте (botté) обозначало морскую бочку, тогда как бочки для вина назывались «амфорами», баррелями или карателлами (caratelli) в зависимости от их размеров. Амфора вмещала в себя 680 литров, а объем морской бочки равнялся 1,5 амфоры или 1,14 м³, что никого и не удивляло: и по сей день в Англии существует понятие «морская бочка».

Банки

Местные банки играли важную роль в экономике Венеции, благодаря трансфертам денег и обменным операциям. Банки, поддерживаемые иностранными купцами, действовали в их интересах, осуществляя инвестиции, выгодные для клиентов, вложивших деньги. Банкиры «распределяли деньги одним росчерком пера» (Муэллер), заменяя металлические монеты банковскими счетами. Что представлял собой банковский счет? Менялы создавали с помощью кредитов и компенсаций ex nihilo (лат. «из ничего») безналичные денежные компоненты, лишь частично обеспеченные металлическими монетами, хранившимися в их сейфах. Движение осуществлялось за счет перевода средств с одних счетов на другие. Рост банковской активности привел к возникновению кредитной монеты. Этот вид монеты существовал уже в 1321 г., когда закон разрешил банкирам в трехдневный срок ликвидировать счета клиентов.

Площадь Риальто часто посещали купцы со всего мира с самыми различными видами монет, и потому возникала необходимость в менялах, способных определить стоимость любой монеты. Если эти менялы принимали денежные средства, они становились банкирами и обеспечивали текущие счета своих клиентов местной валютой. Создав сеть связанных между собой банковских счетов, эти банкиры организовали банковскую систему и делали деньги хорошо известным способом — за счет обширной экспансии капиталов. Безналичные счета были эквивалентны наличным деньгам. Это положение, denarii de banchis sunt denarii contati («динарии из банков — это наличные динарии»), в начале следующего века признавали «апелляционные судьи». В XIV в. одновременно функционировали от восьми до десяти банков de scritta (букв, «писчих», т. е. занимавшихся безналичными расчетами), расположенных на Кампо Сан-Джакомо в Риальто. Купцы могли открывать счета в тех банках. По устным распоряжениям moneta di banca, т. е. средства с текущих счетов, использовались на многочисленные цели, в т. ч. для оплаты накладных счетов; банковские счета занимали центральное место в ведении торговой бухгалтерии, в оплате за наем жилья, при обмене векселями (самый старинный вексель, найденный в венецианских архивах, был подписан в 1360 г. банкиром Бартоломео Микеле), для выдачи банкирами ссуд, в финансовых расчетах между клиентами одного банкира, для проведения операций с драгоценными металлами, для выплат в Zecca или в Officium Extraordinariorum (таможенная служба, занимавшаяся сбором налогов и взиманием фрахта с государственных галер). Банки контролировались как местными, так и государственными властями. Они принимали участие в аукционах, банкиры оказывали поддержку консулам и купцам. Государство прибегало к помощи банкиров и использовало банковские средства. В свою очередь купцы оказывали давление на государственные службы для того, чтобы они принимали безналичные платежи. С XV в. для облегчения сделок таможни разрешили вносить платежи в «писчих динариях» (denarios scriptos). В начале войны с Кьодджей государство потребовало у банкиров кредиты, которые соглашались на кредитование с надеждой на поступление доходов в казну. Но такая система основывалась на доверии, с одной стороны, к банкам, с другой — к государству и его кредитоспособности. В XV в. постоянные войны увеличивали потребность в ссудах, и возникавшие у банков в связи с этим трудности часто приводили их к банкротству.

Финансы

Экономическая активность венецианцев приводила к росту доходов, часть которых шла на государственные налоги. Город успешно реализовывал свои честолюбивые планы, поскольку имел для этого достаточные человеческие и материальные ресурсы.

Первостепенной заботой Республики была поддержка и развитие торговли. Она предпринимала все меры, стимулируя экономические инвестиции, координируя деятельность финансового и торгового капитала, облагала налогами правящие классы, прибегала к средствам патрициата и духовенства. Принято считать, что в Средние века при отсутствии бюджета, расходы превышали доходы, особенно расходы на внешние нужды — на войну, на непредвиденные обстоятельства, на ликвидацию природных катаклизмов, на сельское хозяйство, санитарию и борьбу с эпидемиями. Но при этом следует учесть, что налоги возрастали и появлялись новые, сначала в связи с войнами, но вскоре налогообложение приняло постоянный характер, и налоговые поступления стали компенсировать все возраставшие издержки. Война была причиной основных расходов, в особенности расходов на армию, на наемные войска, их питание, на командиров (condottierri), которым приходилось платить золотом, а не обещаниями. Для нужд войны создавались «сокровищницы» (склады), что было весьма обременительно. В технике расчетов существовала система, заключавшаяся в немедленной выплате денег на расходы при поступлении доходов, но доходы также предшествовали расходам. Венеция длительное время отказывалась от введения прямого налога на доходы, на движимое и недвижимое, а также на землю. Торговый город предпочитал прибегать к косвенным налогам (dazi), на торговую деятельность (таможенная пошлина), на сделки и на потребительские товары.

Во времена Коммуны торговцы платили налоги двух видов. Если товары перевозились сухопутным путем (через Италию) или по Адриатическому морю, с них взималась сороковая часть от стоимости (2,5 %), если же товар переправлялся по Средиземному морю — пятидесятая часть (20 %). Во всех случаях венецианцы выплачивали одну восьмидесятую часть (1,25 %). Это означало для них большую выгоду. Венеция не являлась транзитной территорией, а представляла собой эмпорий, что давало ей возможность служить гаванью и размещать склады. Для создания эмпория было необходимо запретить транзит. В чем же состояла сущность эмпория? 1) Иностранцы, желавшие отправлять товары на Восток через Венецию, должны были в обязательном порядке после выплаты въездной пошлины продавать их венецианцам, имевшим юридическое право заниматься коммерцией. Если же они желали приобрести товар из Леванта или с Востока через посредство Венеции, то могли покупать его лишь у венецианских граждан. Все коммерческие операции, проводившиеся этими гражданами (купцами и судовладельцами) в Средиземноморье, проходили через Риальто. 2) В июле 1316 г. Совет мудрецов решил пересмотреть estimo новых граждан, получивших свой статус по достижении 25 лет, чтобы обязать их участвовать в государственных займах (prestiti) при наличии роста капиталовложений в торговлю. 3) 5 августа 1324 г. советы наконец запретили инвестировать colleganza для заморской торговли на сумму, превышающую estimo, служившее основанием prestiti. Сенат лимитировал стоимость товаров, которые любой венецианец мог ввозить. Поскольку развитие экономики в значительной степени зависело от способности предпринимателей находить кредиты, от их умения инвестировать в коммерцию больше средств, чем их собственные капиталы, в этом предписании можно усмотреть попытку принести выгоду наиболее обеспеченным, приписанным к estimo. Социальный слой патрициев и наиболее обеспеченных граждан оставлял себе основную часть дохода от морской торговли, превратив финансовую систему Коммуны (prestiti) в средство по налоговому ограничению торговых сношений исключительно для своей пользы.

Налоги на товары потребления (dazio) назывались в соответствии с наименованием товаров, ими облагавшихся. Имелись налоги на вина, растительное масло, сало, железо, коноплю, лес, уголь, зерно. Существовали также налоги на передачу собственности — комиссионный процент, налог в 5 % за оформление наследства и на нотариальные акты и т. д. Существовала прямая форма взимания платежей (per conto pubblico), арендная плата (per affito) или уплата неустоек (in limitazione). В этом случае у объединенных в корпорации налогоплательщиков (по месту проживания или по видам ремесел) требовали ежегодной выплаты определенной суммы, которая затем распределялась между членами сообществ в соответствии с estimo и со степенью важности их дел.

На некоторые товары первой необходимости существовала монополия, и они облагались значительными налогами (appalti ou partiti). Такая практика существовала в отношении мяса и соленой рыбы. Налог на ввоз в Венецию скота, предназначенного для получения мяса, из горных районов или из-за рубежа, из Скьявоны и Венгрии, снижался для тех, кто в то же время способствовал обеспечению города и герцогства. Налоги на эти товары быстро возрастали: в 1285 г. налоги составили 6635 ливров, а в 1507 г. — 141 000 ливров, что свидетельствует о падении ливра и об увеличении налогового бремени, а также об изменении рациона питания — о росте потребления мяса к концу Средних веков. Скот забивался на принадлежавших Коммуне скотобойнях, которая открывала прилавки, где мясо продавалось по регламентированным ценам.

К зерну было другое отношение. Зерно не производилось на Лагуне, а поставлялось из Террафермы и импортировалось морем, а контора снабженцев (alle biave) заботилась о наполнении зерном амбаров Коммуны. Потребности в зерне были значительными: в 1342 г. объем запасов зерна составил 365 559 сетье. Очередные неурожаи в долине реки По встревожили советы, которые приняли меры по увеличению импорта зерна морским путем. Были направлены корабли в Пуйю, на Сицилию и в Римскую империю и была обещана закупка зерна по ценам, выгодным для торговцев. Победа над Террафермой немного улучшила ситуацию, поскольку отныне Венеция контролировала рынок и могла ориентировать поставки зерна на местный рынок. Рынок зерна влиял на перераспределение общественных доходов: так, в 1483 г. поставщикам зерна (obligati), взявшим на себя твердое обязательство по импортированию, было обещано вознаграждение в сумме от 10 до 25 су за сетье в случае возмещения ими двух третей или половины пошлины (tratta), которая выплачивалась иноземным властям, продававшим лицензии на экспорт. Обязавшиеся, но не исполнившие своего обязательства, сурово наказывались.

Соль была не только товаром, подлежавшим налогообложению, но и средством финансирования навигации и оплаты за товары, поступавшие из Террафермы. Этот товар занимал центральное место в торговой, политической, финансовой и социальной системах Сеньории. Государство имело монополию на соль, но ее производство и продажа доверялись частным лицам при условии строгой регламентации, а ее перепродажей занимались фермеры в appalto. До самого конца XII в. продукции, производившейся на лагуне в районе Кьодцжи, хватало для того, чтобы удовлетворить потребности герцогства и обширной зоны, расположенной между Альпами и эмильскими Апеннинами, от Ломбардии до Словении. В конце XII в. Венеция ввела налог на соль, который привел к повышению цен, что активизировало конкуренцию иностранных производителей — в Римской империи (Червиа), в Истрии и Халле (Тироль). С начала XIII в. производство в Кьоддже охватил кризис. На протяжении всего века шли соляные войны, которые Венеция вела против своих соседей, заставляя их считаться с ее монополией и обращаться только к ней по поводу приобретения соли. Но монополия имела и иную сторону: Венеция постоянно была обязана отвечать на требования соседей и соблюдать условия соглашений с ними. С конца XII в. купцы импортировали морским путем соль, называемую морской, и Венеция обещала продавать соль Пуйи ломбардийским городам.

После случившегося в Италии тяжелого пшеничного кризиса 1260-х гг., побудившего Венецию исследовать все средиземноморские рынки и построить крупнотоннажные суда, около 1280 г. из-за застоя в делах возникла сложная проблема использования судов и их рентабельности. В 1281 г. Большой совет нашел решение, позволив купцам импортировать соль через Средиземное море в объеме товаров, которые они перевозили, и обещав за это хорошее вознаграждение. Вскоре Большой совет приказал импортировать соль. Отныне соль и дотирование ее импорта стали неотъемлемой частью торговой политики Коммуны. В середине XIV в. усилился кризис перевозок и резко возросла сумма фрахта, составив от 7 до 9 золотых дукатов. Когда начался судостроительный кризис, судовладельцы получили вознаграждения за импорт соли.

Такая политика дотирования товаров и навигации вынудила Венецию продавать импортируемую соль. В XV в. ее монополия на продажу распространялась от Маркеса и Умбрии до больших ломбардийских озер и Словении и Далмации с прилегавшими к ней славянскими землями и конечно же охватывала Стато да Мар. Цены при продаже формировались в соответствии с dazio, включавшим в себя цены на производство и на транспортировку до Венеции, а также налоги. Dazio исчислялось исходя из многих факторов, в том числе из покупательской способности населения. Население в горных районах, во Фриули, а также славяне-скотоводы платили меньше. Наследие старых сеньорий не претерпело изменений, и Верона, финансировавшая экспансионистскую политику своих былых правителей, Скалигеров и Висконти, платила за соль больше своих соседей, увеличивая налоги на соль. Доходы от соли составляли 165 000 дукатов, т. е. 15 % от всех государственных поступлений.

Война не поглощала всех налоговых поступлений Республики, которая в мирное время расходовала свои финансовые средства на поддержание внутренней и внешней безопасности, на содержание войск, флота, крепостей, полицейских служб и дипломатических представительств при зарубежных дворах. Значительной статьей расхода было обустройство города, его украшение, сооружение запруд на реках, охрана Лагуны, содержание университета в Падуе. И наконец, кроме выделения средств на решение административных задач, она финансировала деятельность купцов, внося дотации на строительство судов и на импорт пшеницы и соли. Таким образом, существовали расходы на военные, гражданские и экономические цели.

Венеции война обходилась особенно дорого, поскольку, в отличие от наземных войн, когда в боях участвовали пешие и конные воины, имевшие минимальную экипировку и частично финансировавшие себя за счет воинов-аристократов, несмотря на развитие артиллерии, приоритетной задачей Сеньории была защита навигационных путей, направленных на Восток. Войны на море требовали людей, сотни судов и артиллерии. Арсенал, игравший важнейшую роль в обороне, строил галеры, спускал их на воду, и для этого обеспечивался лесом, коноплей, черепицей, металлами, порохом, оружием. Плотники, конопатчики, изготовители парусов, весел, снастей, пушек и арбалетов получали жалованье. Все заботы Республики концентрировались на Арсенале, и это было особенно важно, т. к. война мешала развитию морской торговли и сбору таможенных пошлин. Частные верфи, строившие парусники, корабли и военизированные суда, переживали всплеск активности, поскольку во время войны существовала необходимость в быстром восстановлении и замене разрушенных судов. Но несмотря на очень высокие цены, расходы на суда не были разорительны для государственного бюджета, поскольку частники предоставляли свои торговые суда на службу Республике в случае войн и нестабильности. Эти суда снаряжались по-военному, оснащались артиллерией, и на них размещались воины. Государство со своей стороны выделяло на строительство крупных и тяжеловесных парусников дотации из резервных средств, получаемых от транспортировки средиземноморской соли.

Финансовые отчеты за вторую половину Кватроченто свидетельствуют о том, что доходы составили за то время 1 150 000 дукатов. Ни одно государство Италии не могло позволить себе таких расходов, и Макиавелли обвинял Сеньорию в том, что она завоевывала итальянские территории не войнами, а деньгами и уловками. Являлись ли военные расходы бесплодными тратами? Самые различные статьи расходов перераспределялись на всех уровнях. Чиновники-аристократы тратили часть своего жалованья на наем войск, солдат и матросов, плохо оплачиваемых, и им приходилось покупать пищу, вино и одежду и содержать свои семьи. Все деньги, выделяемые на Арсенал, уходили на рубку, покупку и транспортировку леса, поскольку нужно было платить лесорубам, лодочникам и купцам, а затем плотникам и изготовителям весел. Сложно определить долю Арсенала во внешнем валовом продукте. Для сооружения крепостей использовалось множество рабочих рук, особенно безземельных крестьян. Это были крестьяне, получавшие жалованье непосредственно от общины, либо имевшие землю, но вынужденные идти на заработки, чтобы не потерять ее.

Государство — всевластный распределитель доходов — действовало как самый крупный предприниматель своего времени. Оно активно использовало банки. В период с 1448 по 1473 г. пять венецианских банков выдали компании по добыче соли ссуду на сумму более 230 000 дукатов. В 1465 г., в начале турецкой войны, сенат потребовал у этой компании внести около 230 000 дукатов. Оказалось, что эта сумма значительно превышала годовые доходы компании, и она решила сделать заем в банке. Эта же компания могла при наличии сверхдоходов кредитовать своих создателей — импортеров соли за счет банковских операций.

С 1187 г. расходы на осаду Зары финансировались за счет двух видов займов. Дож получил 16 000 ливров и обещал кредиторам покрыть все затраты Коммуны на ввоз соли. Он поручил камергерам распорядиться этими средствами. В 1224 г. камергеры передали деньги тем, кто давал 1 % своего состояния на снаряжение галер. Обязательный заем с процентами основывался на существовании estimo. Соляная палата стремилась к погашению долга: в 1276 г. ее служители держали в кассе 4000 ливров, а излишки передали правителям Сан-Марко для возмещения убытков. С XIII в. в Венеции существовали следующие формы общественного долга: обязательные займы, возмещение долга благодаря доходам от продажи соли, строительство склада во дворце прокуратора. Вплоть до середины XIV в. Коммуна твердо гарантировала выплату процентов и возврат капитала в соответствии с возраставшими ставками (dazi). Чума и война помешали осуществлению этой политики, и в 1363 г. возмещение внесенных капиталов прекратилось. Займы были преобразованы в бессрочные кредиты, проценты по которым постоянно требовали все более значительных сумм. В апреле 1375 г. во избежание чрезмерного роста таких расходов, Большой совет постановил, чтобы отныне государство выкупало prestiti по рыночному курсу. Каждый камергер ежемесячно выплачивал заимодавцам по 3000 дукатов в счет погашения долга. Война в Кьоддже также финансировалась за счет займов. Весной 1381 г. рыночный курс колебался около 18–19 %. Долговой капитал возрос до 5 000 000 дукатов, годовой процент требовал 250 000 дукатов.

Прибыльные операции, касавшиеся общественного долга, привели к конкуренции между общественными кредитами и частными инвестициями, что сильно замедляло продвижение дел и создавало препятствия на финансовом рынке. Как же купцы финансировали свои коммерческие операции и находили капиталы в условиях такой конъюнктуры? В XIV в. colleganza практиковала сборы с торгового и промышленного капитала с дивидендами, составлявшими от 8 до 15 % годовых. Когда боны казначейства покупались по цене, составлявшей 80 % от паритетной стоимости, их номинальный процент, равный пяти, в действительности равнялся 6,25 %. Падение цен на боны, даже при условии официального снижения процентных ставок, благоприятствовало тем, кто имел от 12 до 15 % от стоимости покупки. Спекуляции с imprestiti привели к быстрому упразднению colleganza. Преимущество prestiti состояло в том, что оно гарантировало единую, твердую и постоянную ренту, и покупки проходили в соответствии с текущей ценой. Боны переходили из рук в руки, и спекуляция порождала колебания их рыночного курса. Торговля prestiti также ускорялась благодаря росту новых налогообложений. В действительности наименее обеспеченные налогоплательщики продавали свои старые ценные бумаги для того, чтобы купить новые облигации, особенно тогда, когда возникали тенденции к снижению курса. Состоятельные люди выигрывали от этой ситуации, имея возможность покупать и накапливать капиталы с меньшими издержками. Основанная на estimo система благоприятствовала быстрому обращению средств в пользу семей патрициев, которые проявляли наибольшую активность в коммерции.

Малоимущие семьи и те, кого постигали несчастья, были обречены на быстрое разорение. Правители Сан-Марко, курировавшие опеку над несовершеннолетними детьми патрицианских родов, пускали в оборот деньги из их наследства и тем самым могли двумя способами приносить выгоду своим подопечным: создавали богоугодные заведения ad perpetuavi и делали краткосрочные вложения денег в пользу вдов, сирот или на приданое для бедных девушек. Прокураторов, ведавших общественным долгом, приглашали поддерживать политику погашения долгов, доверяя им свою собственность. В действительности венецианцы оговаривали, что собственность не должна отчуждаться в качестве благотворительных пожертвований, но богоугодные заведения приобретали земли и постройки, что привело к разрушительному эффекту на рынке, и Коммуна приняла меры для ограничения использования недвижимого имущества. В 1333 г. Большой совет аннулировал положение о неотчуждаемости имущества, но вместо этого было решено, что собственность не может передаваться на религиозные цели на срок более десяти лет. По истечении данного срока имущество подлежало продаже. В 1353 г. для финансирования третьей генуэзской войны Коммуна приказала осуществить массовую продажу имущества, находившегося в ведении правителей, и оплатить его бонами в соответствии с его номинальной стоимостью. Так имущество преобразовывалось в боны, и оговаривалось условие: боны объявлялись неотчуждаемыми и не подлежавшими выкупу, что шло исключительно на пользу государства. Продажа принесла 175 420 дукатов, и органы опеки получили 5 % годовых. Procuratie поддержала таким образом рынок ценных бумаг и обеспечила государство хорошим кредитом. Но государство пошло дальше в целях уменьшения и погашения долга. С 1377 по 1381 г. средства на опеку изыскивались из ресурсов, учтенных в estimo. Между тем у прокураторов не оставалось более средств, и в 1382 г. правительство дало им возможность выплатить долг бонами с учетом удержания 60 % от их стоимости. В противном случае прокураторы теряли весь кредит, связанный с этими бонами, которые на рынке оценивались от 40 до 42 % относительно их реальной стоимости. Длительные войны первой половины Кватроченто нарушили эту систему, выплату процентов пришлось отсрочить, что привело к обвалу на рынке. Потребовалось вводить новые prestiti, потерявшие какую-либо привлекательность для вкладчиков и инвесторов. После заключения мира Лоди было учреждено Monte vecchio с уставным капиталом в 8 270 000 дукатов, но внутренние квоты составили 20 %, а годовые платежи были отсрочены на двадцать лет.

Impositiones в первую очередь стали возлагаться на лиц, не приписанных к imprestiti, и выражались в форме удержания процентов, внесенных за купленные боны. В 1382 г. номинальный процент был снижен до 4 %, в 1386 — до 3 %, а в 1439 г. — до 2 %. Жалованья и вознаграждения (utilità) чиновников задерживались на длительный срок. В период с 1382 по 1386 г., а затем в 1452 г. увеличились прямые налоги (gravezze) на дома и имущество венецианцев, не относившихся к prestiti. В 1463 г. было решено отменить все частные налоги для всех общественных «сословий» и ввести decimo — общий налог. В связи с этим потребовалось создать кадастр (catastico, по образцу флорентийского catasto 1427 г.) для сбора сведений о доходах частных лиц, лавок и о состоянии всех жителей Венеции, в том числе духовенства. Проценты decime превышали проценты prestiti на 4 % и на один процент таможенную и торговую пошлину. Изменения оказались значительными: духовенство, как и все венецианцы, подлежало налогообложению, включая имущество, находившееся вне Венеции. Нужно было спросить разрешения у папы, но Венеция вступила в первую турецкую войну. Введение decimo утвердило суверенитет духовенства и стерло барьер между Доминантой и dominio. Во время турецкой войны 1463–1479 г. decime было увеличено в 40 раз, и каждому пришлось внести от 75 000 до 80 000 дукатов. Но даже такого налога не хватало для покрытия расходов, и возникла необходимость во введении займов с десятипроцентными ставками. Для управления этими операциями было учреждено Monte nuovo, чей капитал первоначально равнялся 550 000 дукатам, а в начале битвы при Агнаделе достиг суммы в 3 000 000 дукатов. Новый Monte вскоре постигли те же беды, что и старый Monte vecchio. В 1497 г. его фонды сократились на 80 %, а в 1500 г., во время второй турецкой войны, — до 52 %.

Государство из-за нехватки денег нашло новое решение с начала войны в Ферраре — предложило частным лицам вносить деньги, золото, ценные металлы, драгоценности и посуду в Монетную палату (Zecca). Держатели займов открывали кредиты из расчета по 6 дукатов за серебряную марку и по 76 дукатов за золотую. Этот кредит обеспечивался соляными запасами procuratie.

В завоеванных городах, находившихся в зависимом положении, наиболее серьезные поступления шли благодаря dazi. С 1417 г. в бедных деревнях было введено постоянное прямое налогообложение с целью финансирования военных кампаний. Бедные крестьяне выплачивали налоги натурой, например: налог на лошадей состоял в поставках соломы и фуража, они уступали право на выпас скота, отдавали жилые помещения, строили оборонительные сооружения и перевозили материалы. Венецианские власти принуждали все категории населения вносить тем или иным способом налоги в казну: горожане, являясь потребителями, должны были выплачивать косвенные налоги с надбавками, установленными налоговой палатой; с сельских жителей, которые сами себя обеспечивали необходимым, чаще взимали прямой налог. Тех, кто был не в состоянии платить, использовали в качестве рабочей силы или забирали их имущество, не представлявшее большой ценности, для нужд армии. Большую часть этих поступлений использовали на местах. Но со всех без исключения взимался налог на соль. Духовенство, чье состояние трудно было определить, также платило налоги, в частности, налог на кавалерию, «налог на копья» (dadia delle lame). Государство настойчиво осуществляло политику контроля за церковными заведениями, что приводило его к конфликтам с папством, которое жаловало Сеньории децимы, помогая в войне против Турции. Республика, распространявшая свою власть на всех подчиненных, не желала спрашивать одобрения папы всякий раз, когда она облагала духовенство новыми налогами.

Советы осуществляли контроль над доходами и расходами и участвовали во всех делах, имевших отношение к экономике. Сенат, состоявший из патрициев, действовал как административный орган всех слоев общества. От него исходили указания, которые исполнялись коллегией и магистратами, также полностью состоявшими из патрициев, стоявших во главе многочисленных ведомств, занимавшихся сбором доходов. В обязанности некоторых входил сбор dazi, другие ведали общественным долгом, третьи — сбором прямых налогов (gravezze). Количество финансовых учреждений постоянно росло, их сокращение было крайне редким явлением. Напротив, существовавшая политика дублирования часто приводила к созданию новых магистратур со своими конторами по сбору новых налогов, не ликвидируя старые, уже потерявшие свое значение. Во времена финансовых кризисов отдавались указания об уменьшении жалований и штатов. Прямые налоги и таможенные пошлины взимались непосредственно общественным советом, а налоги на потребление собирались компаниями dazieri, т. е. одна и та же функция выполнялась двумя учреждениями.

Судебные ведомства представляли отчеты (rason) контролирующим ведомствам. Количество служб, занимавшихся только контролем над расходами, было невелико, поскольку расходы чаще всего оформлялись платежными распоряжениями, что приводило к избытку касс и работников в каждом учреждении. Деньги поступали из определенных источников доходов и тратились на определенные цели, вследствие чего они хранились в различных кассах, каждая из которых находились в ведении соответствующего магистрата. Каждая касса имела обслуживающий персонал, состоявший из кассира, счетовода, хранителя журнала, quademiere, ведавшего книгой mastro и, наконец, revisori, проверявшего записи. Начиная с XV в. записи велись в двойном экземпляре. Но такая система не обеспечивала прозрачности, и поэтому трудно судить об основных ресурсах республиканской казны. Неизрасходованные средства регулярно, каждый квартал или ежемесячно, доставлялись в учреждения, обязанные хранить остаток финансовых средств, камергерам Коммуны, прокураторам Сан-Марко, ответственным чиновникам и на монетный двор (Zecca). Во время войн большая часть денежных средств поступала в Зекку, в мирное время — к чиновникам, ответственным за общественный долг.

Управление государственными финансами сосредотачивалось в «налоговых палатах», располагавших тем же обслуживающим персоналом, что и кассы Доминанты. Этими ведомствами управляли камергеры (camerlenghi) и венецианские ректоры. Палаты собирали воедино получаемые на местах налоги. Венеция соблюдала принцип, согласно которому подопечные территории должны были выплачивать налоги на оборону и управление, и по возможности внушительные. Такая политика проводилась во всех областях (за исключением Стато да Мар), испытывавших затруднения в средствах. Венецианские морские владения, расположенные вдоль линии навигации, направленной на Восток, было необходимо оборонять, т. е. иметь там опорные пункты, крепости, гавани, пункты обеспечения провиантом и пресной водой. В мирное время Терраферма сокращала расходы на оборону и посылала сэкономленные средства в Венецию. В военное время Доминанта обеспечивала провинции средствами, необходимыми для военных нужд.

Проводила ли Венеция политику колониального характера по отношению к Доминанте? Считается, что Доминанта никогда не желала выйти за рамки, определенные старой Коммуной, даже завоевав обширное пространство и ощущая возрастающую сложность в политических делах. В речах политиков никогда не исчезала тема отношений между Доминантой и метрополией. Можно сделать заключение, что область Стато да Мар дорого стоила Республике из-за эксплуатации богатств Террафермы. Если говорить о финансовых средствах, направляемых в Венецию от Террафермы, то следует отметить, что 380 000 дукатов поступали от венецианских налогоплательщиков, а 420 000 — от налогоплательщиков Террафермы. Терраферма превосходила по численности населения морские области, и поэтому налоговый гнет был более тяжелым для жителей Доминанты, чем для жителей подопечных территорий.