Глава XIII. СРЕДИ ДОЛИНЫ РОВНЫЯ...”

На берегу “соленого студенца”

“Какой прекрасный город, несмотря на то, что ему столько довелось пережить!” — восклицает каждый, впервые увидевший Старую Руссу. И не догадывается, что вторит самому Федору Михайловичу Достоевскому и его жене Анне Григорьевне, сказавшим о Старой Руссе, что это город, “...куда мы с радостью ехали ранней весною и откуда так не хотелось уезжать поздней осенью”. Здешние пейзажи стали фоном, на котором развернулось действие романа “Братья Карамазовы”.

Воздух тут особенно хорош вечером, когда город как бы готовится ко сну и начинает дышать все ровней и ровней. А омывающие его Полисть, Порусья с Малашкой, Перерытица, соленый ручей Войе, — и без того медлительные, — кажется, вот-вот остановят свое ленивое течение.

Древний город по-стариковски бережлив, все хорошее хранил и защищал. Когда “отцы” его в начале нашего столетия продали немецкому концессионеру Лютеру территорию большого сада под фанерную фабрику, то выслушали резкое осуждение и рядовых рушан, и именитых граждан. Все это осталось темным пятном в истории Старой Руссы (см. 1908 г.)

Один из основоположников музееведения, охраны памятников искусства и старины, академик И. Э. Грабарь не случайно подметил, что Древняя Русь была “страной зодчих”. Огромная территория, ставшая государством, бескрайняя ширь, пугала и угнетала. Необходимо было сблизить масштабы человека и природного окружения, создать пейзаж. Пахарь, устанавливая размеры своего поля и тем самым организуя пространство, уже был зодчим.

“Крестьянин, — вторит ему академик Д. С. Лихачев, — многовековым трудом создавал красоту русской природы, убирал в ней резкие грани, бугры, камни, формировал опушки, плавные переходы от леса к полю, от поля к реке или озеру... Русский пейзаж созидался усилиями двух великих культур: человека, смягчающего резкости природы, и природы, смягчающей нарушения, невольно творимые человеком”.

Пейзажи в районе Руссы были привлекательны. Наверное, не только из-за обилия зверья сюда рвались на охоту великие князья, и даже один из концов города именовался “Песий” от многочисленных псарен. Разве в районе Твери и Москвы, Суздаля и Владимира не водились те же звери и птицы?!

Опыт создания ландшафтов был повторен много позднее, в XVIII — XIX веках, правда, в гораздо меньших масштабах. Специальные архитекторы строили композиции, имитирующие “естественную” природу. В Старой Руссе особенно потрудились при оформлении парковой зоны на территории открываемого курорта. Те же лесные опушки, поляны, приозерные лужайки. Деревья высаживались группами и отдельно... Не случайно здесь так полюбилось отдыхать рушанам.

После потери упомянутого сада на Красном берегу купец Сомров подарил городу прекрасную рощу за железнодорожным вокзалом. Правда, он и до этого никогда не запрещал пользоваться ею в выходные и праздничные дни.

При перепланировке Старой Руссы со времен Екатерины II особое внимание обращалось на создание тенистых бульваров по берегам рек Полисти, Порусьи, Перерытицы, ручья Холопьего. Приезжающие на курорт, дивились Руссе: то ли город находится в лесу, то ли лес в городе?!

Уже в далеком прошлом крестьяне, возделывая поля и преодолевая водные преграды, прокладывали проселки и большаки, строили на речных берегах избы, опутанные изгородями. А на самых приметных местах возводили милые сердцу и радующие глаз часовенки и церкви. Эти принципы вносили и в строительство городов.

Русса вырастала у “соленого студенца”, но по традиции — лицом к реке, которая становилась ее центральной, главной линией. Скорее всего, именно это и дало реке право именоваться Порусьей. Немудрено если и вторая магистраль — Полисть того же происхождения, ибо рядом шел путь “в греки”, а город по-гречески — “полис”. Но у Руссы есть еще водные потоки, благодаря чему она и именовалась тогда “Островом”, а центральный конец ее — “Середкой” (на волжских наречиях). Город — “Остров” был широко известен в давние времена, он упоминается древними арабскими писателями, это название сохранили Вертинские анналы середины IX века.

Виды на реки, озера и заливные луга, гармоническая связь города с природой, — все это оказывало успокаивающее, целебное влияние на людей, поэтому местные жители так любили родные края. Это подтверждается многими историческими документами, в частности, церковного строительства. Первый каменный храм Спаса-Преображения возведен на “острове в Руссе”, Успенский монастырь — “в полях” или “соленых лужках” на берегу Войе, древнейшая церковь Покрова Божией Матери, монастыри Сергиевский, Козьмодемьянский, Петропавловский, Косинский — церкви Руссы вообще, за редкими исключениями, ставились вблизи рек и ручьев. С нескрываемым восхищением воспринимали это приезжающие в город.

Церковное зодчество

Несмотря на бедствия и разорения, кровавые страницы немецкой оккупации, сохранились памятники градостроительного искусства, отражающие все этапы становления и развития национального зодчества. Церкви в основном построены по типу новгородских, но отличаются и некоторыми особенностями. До революции в Старой Руссе действовали 21 православный храм, две синагоги, 1 лютеранская церковь, костел.

Древнейшим является храм Спаса-Преображения, сооруженный в 1198 году на месте сгоревшего деревянного, построенного в 1192-м рушанином Мартирием, будущим знаменитым новгородским архиепископом. Храм был расписан фресками. В 1442 году он перестраивался “на старой основе”, затем еще раз в XVIII в. В нижних частях стен сохранилась древняя кладка из чередующихся рядов плинфы и камня на цемяночном растворе, характерная для строительной техники XII в.

Храм одноглавый, четырехстолпный, с запада примыкают притвор с сенями, с востока три алтарные полукружия. Массивный, с толстыми стенами, узкими световыми проемами, с вытянутыми вверх фасадами — он имеет внушительный и величественный вид. Внутри две колонны поддерживают своды и купол.

К северной стене древнего собора в 1630 году пристроена трехъярусная колокольня, во втором пролете которой висели колокола. В 1819 году по проекту В. П. Стасова надстроили еще один ярус с барабаном и луковичным куполом.

Особая пристройка соединяет с северной стороны колокольню с двухэтажным сравнительно небольшим храмом Рождества Христова, сооруженным около 1620 года. В 1892 году церковь переименовали в честь святых Кирилла и Мефодия, в ней проходили богослужения Духовного училища, находящегося на территории обители.

В 1630-м на месте деревянной церкви, согласно преданию построенной в 1234 году, была возведена кирпичная одноглавая кубической формы с одной апсидой церковь Сретения Господня. Форма ее подражает церквам XV века. На южной стене сохранился вмазанный в кладку каменный крест, характерной для XIV — XV веков формы.

В южной части монастырский ансамбль завершал храм, построенный в честь чудотворной Старорусской иконы Божией Матери (см. гл. “Из истории Старорусской иконы Божией Матери”). В настоящее время в зданиях монастыря размещается краеведческий музей.

В 1371 году у выезда на древний Холмский тракт была возведена церковь “Николы в городу”. Здесь же по соседству располагался двор княжеского наместника, и шумела Торговая площадь. В храме святителя Христова Николая среди икон находился образ Николая Мирликийского, покровителя торговли. Первоначально церковь была одноглавой, а в XVII — XVIII веках перестроена в пятиглавую в стиле “петровского барокко”, отразившего укрепление дворянской абсолютной монархии, чувство гордости за успехи государства и народа. Строение отличается грациозной легкостью, четкостью и простотой композиционных решений в сочетании со свободой декоративных приемов и особенностями природного ландшафта.

На апсиде и южном фасаде в нижней части стен сохранилась типичная для XIV в. кладка из красного ракушняка и белого камня на цемянке. С северной стороны уцелел вмазанный при постройке каменный четырехконечный крест и следы еще от двух подобных, характерных для XIV в. Перестраивался храм и в 1865 году. В настоящее время здесь расположился старообрядческий приход.

На противоположном берегу Порусьи, современной Малашки, не позднее рубежа XV в. была возведена ц. Мины — небольшая одноглавая четырехстолпная кубической формы с одной апсидой. Почти на всю высоту толстых стен сохранилась кладка из красного ракушечника и белого известнякового камня на цемянке, очень характерной для строительной техники XIV в. Об этом же говорят два каменных четырехконечных креста и узоры из треугольничков. Некоторые исследователи утверждают, что храм — яркий представитель XV в., весьма схожий с новгородской архитектурой того времени. По имени церкви назывался конец древнего города.

Недалеко от Мины — церковь святого великомученика Георгия, построенная в 1410 г. Это был период расцвета архитектурного гения русского народа, высокого монументального культового строительства с декоративным богатством фасада и четкостью объемов. “Праздничность” внешнего облика дополнялась красотою силуэта. Церковь одноглавая квадратной формы с алтарным полукружием. Очень прочное сооружение из кирпича, дикого камня и плиты. Внутри четыре столба поддерживающие свод и основание купола. Перестроена в XVIII в., но в основе своей сохранилась. Красочный контраст представляет современный белый объем церкви и лазурно голубой купол с позолоченным крестом.

К основному четверику Георгиевского храма слева примыкает узкая продолговатая Благовещенская церковь с небольшой алтарною апсидою на востоке. Построена, по-видимому, почти одновременно с храмом Георгия.

Символом новой эпохи стала Троицкая церковь, возведенная в 1680 — 84 годах на месте древней, сожженной шведами за семьдесят лет до описываемых событий. От предшествующих культовых зданий постройки “Нарышкинского барокко” отличается ярко выраженной симметрией, строгостью и гармоничностью ярусной композиции. Кирпичный архитектурный узор в значительно большей степени, чем раньше, покрывал стены. В убранстве фасадов характерно сочетание выпуклых деталей глубоких впадин между ними — прием, рассчитанный на сильные контрасты светотеней.

Церковь соединила все лучшее, что встречалось в архитектуре Новгорода и Владимира. В плане имеет вид квадрата с тремя полукружиями апсид с восточной стороны. Монументальность пятиглавого здания сочетается с декоративностью объема благодаря постановке четырех глав на самых углах основного четверика. Храм перестраивался в 1865 году, когда устроили придел вместо сгоревшей церкви Иоанна Златоуста, стоявшей рядом, укрепили своды, надстроили барабаны и главы, увеличили алтарные апсиды. Автором реконструкции был известный архитектор К. А. Тон.

На мысу при впадении в Полисть Порусьи с Перерытицей в 1692 — 96 годах был возведен величественный Воскресенский собор вместо обветшавшей Покровской церкви — древней покровительницы города (см. “Возвращение святыни...”). Лучшего обзора в Старой Руссе не было. Как одинокое дерево в полевом сельском ландшафте, храм выполнял роль зрительного акцента. Средствами искусства он усиливал мельчайшие особенности и приметы места, делая его неповторимым. И, может быть, самое главное: устремленность вверх — идеал красоты Древней Руси, символ земного и небесного.

Собор выполнял и охранительную функцию, олицетворял устойчивость жизнепорядка в городе. Расположенный в самой середине Старой Руссы, отчетливо видный с основных магистралей, мостов, набережных, он доминировал над окружающей застройкой, был ее организующим, притягивающим ядром.

В 1801 году на месте ветхой древней была построена новая четырехъярусная колокольня, а через десять лет на ее верхнем этаже были поставлены часы, бьющие в восемь колоколов. Канат, на котором были подвешены гири, достигал 85, а боевая проволока внутри — 128 метров.

Пролетело около ста сорока лет со дня основания храма, город значительно увеличился, тесноват стал его главный приход, обветшала кровля. А всюду шло строительство под руководством начальства военных поселений. И стали хлопотать рушане об увеличении собора. Сам император уважил просьбу, выделил 16,5 тысячи рублей к сумме, собранной прихожанами.

Составление проекта было поручено архитектору В. П. Стасову. Представитель русского классицизма, одной из его форм — ампира, — он добивался торжественного звучания архитектурного образа. Были сломаны приделы, паперти, апсиды, а затем снова возведены, но уже других размеров и форм. В 1833 году старорусским епископом о. Тимофеем были освящены приделы, а в следующем году — и главный престол. Однако в 1906 году заметили оседание фундамента под задними столбами. Пришлось провести новые работы по укреплению.

Природа дарила человеку моменты ощущения единения с миром. Город, обособившийся от нее, возникший как противопоставление деревне, все же веками существовал рядом с естественной неокультуренной средой. Рушанина в равной мере формировали и окрестности, особенно близлежащие. Строители и зодчие учитывали, что пространство воспринимается во всей полноте, прежде всего, в движении. Не случайно, поэтому исторические ландшафты выглядят наиболее выразительными с водных и сухопутных дорог. Но создавались они, конечно, не в одночасье, а нередко в течение столетий — традиции передавались из века в век.

Прибывающие в Руссу по водной дороге, которая в древности была главной транспортной магистралью, встречали сначала Взвад, затем храм в Устьянах, через несколько верст — Кречевской монастырь, а от него уже виднелась обитель Спаса—Преображения и сам город. Правда, слева еще оставались деревянные храмы Сергиевского и Козьмодемьянского монастырей.

По Новгородской сухопутной трассе уже за рекою Шелонью вызывало восхищение село Коростынь на побережье легендарного Ильменя. Затем село Буреги на каменистой обрывистой Псиже, — с. Нагово на реке Чернец, названной из-за черней-камышей в низовье или дубовых рощ на ее протяжении. И в этих селах тоже радовали глаза и души величественные храмы.

Подъезжая к Руссе по Порховской дороге справа видели Косинский монастырь с храмом святого Николая Чудотворца, воздвигнутом в 1220 г. По Осташковскому большаку уже издали глубоко сердечно воспринимали церкви Петра и Павла, Бориса и Глеба, по Холмскому — церкви Дмитриевскую и Никольскую...

Гражданская архитектура

Близость Санкт-Петербурга, постоянная духовная связь с ним и культурно-просветительная деятельность столичной элиты, отдыхающей на курорте, отложили несомненный отпечаток на градостроительное искусство Старой Руссы. Зданиями — образцами зодчества классической школы — застраивались ее набережные. Вдоль Полисти возникли парадные комплексы Воскресенского собора и Торговой площади с гостиными рядами. На ней же было построено несколько сдержанных по архитектурному убранству двухэтажных домов. Но последних, сохранявших и поныне романтические черты, встречаем и на берегах Перерытицы, и на центральных улицах.

Из светских построек старых времен ничего не сохранилось. К счастью, уцелели более позднего времени. Наиболее “древними” являются здания XVIII века: дом настоятеля Спасо-Преображенского монастыря, купца Попова у Живого моста, дом Александровой (ул. Булина), первые этажи некоторых зданий на улице Торговой и на Красном берегу.

От прошлого столетия осталось более тридцати памятников, в том числе десять — начала XIX века: дом Тетериковской на улице Петроградской 5, Гренмарк на набережной Достоевского 26, Голикова на улице Правосудия, Беляева на Крестецкой, дом Вамелкиной на набережной Штыкова.

Архитектура их привлекает изяществом строгих форм декоративным убранством фасадов. В одном случае используется арочная трактовка оконных проемов на втором этаже и имитация каменной рустовки на первом в доме Потыкалова (Петроградская, 2). В другом — фасад второго этажа украшен утонченным профилем карнизной тяги, а на первом — изящно разработан барельефный рисунок арочных оконных проемов в доме Федорова (Гостинодворная, 5). Архитектурный декор в виде колонн (дощатые, полые, оштукатуренные) в доме Беклемишевского (набережная Достоевского, 8). Некоторые здания, как дом Полянского (ныне трикотажная фабрика), имели большую протяженность, подчеркнутую простоту тектонической структуры и выразительность художественного приема.

Значительную часть облика Старой Руссы создавала типичная уличная застройка. Жилые дома представляли сочетание обычных срубов, внешний объем которых был более или менее правильной и симметричной формы. Широко применялась сплошная дощатая обшивка (как дом Достоевского). В фасадах на красную линию улиц часто использовали фронтоны — треугольные или циркульные верхние части, ограниченные двухскатной крышей. Подобные украшения были над окнами и дверьми.

При этом стиль рядовых домов обладал свойством особой “архитектурной уживчивости” с постройками других эпох и с произведениями церковного зодчества, которые его окружали.

С середины XIX века в интересах нарождающейся буржуазии строились дома с единственной целью извлечения из каждого участка земли возможно большего дохода. Отсюда — представительность со стороны проезжей улицы и скромность, даже аскетичность со стороны двора. Появились многоквартирные трехэтажные здания, как дом Вишнякова по Коростынской улице. Он асимметричен, фасад небольшой протяженности, но с явно выраженным увеличением кверху декоративного убранства.

Последняя треть столетия “выдала” здания, отвечающие развитию промышленности. В строительстве преобладают многоквартирные дома с большим количеством окон. Разнообразие достигалось выделением главного входа возвышающимся фронтоном, как в доме Петрова (Крестецкая, 3) или угловым входом и ритмическим рядом окон в бывшей гостинице “Белград”.

К началу 90-х, с обеднением дворянства, дома больших городских усадеб превращались в строения меньших размеров, без былой широты композиции и парадности фасадов. Особое значение приобретали удобство жилых помещений и внутренний комфорт. Из таковых сохранились главный дом и флигель усадьбы Птицына (Поперечная, 74).

Вместе с тем, преодолевая буржуазный эклектизм с произвольным выбором стилистического оформления зданий и соединением разнородных художественных элементов, строители Старой Руссы обращались и к веяниям модерна, использующего новые технико-конструкторские средства, свободную планировку, своеобразный архитектурный декор для создания необычных, подчеркнуто индивидуализированных зданий, все элементы которых подчинялись единому орнаментальному ритму.

Так в доме Вознесенского (1910 г.), где ранее размещался трактир “Столичный город”, причастность к модерну определяется кривизной арочных украшений над окнами второго этажа и завершающим здание карнизом. На первом этаже — строгая плоская гирлянда, вытянутая вдоль фасада.

Резким диссонансом историческому ландшафту Старой Руссы послужила пятиэтажная типовая застройка 60 — 70-х годов. Хорошо еще, что ее не стали возводить в центре города, но она вклинилась в него по Александровской, Гостинодворной, Крестецкой и другим улицам. Градостроители ориентировались исключительно на кубатуру жилплощади и автодорожную целесообразность, оправдывая явную эстетическую серость своих проектов беспросветной нуждой. Мол, после коммуналок и полуподвалов и не такое покажется благом. Действительно: “стерпелось”, но не “слюбилось”. А вслед за пятиэтажками уже наступали многоэтажки.

Затейливые формы фасадов сменяли прямоугольные очертания “коробок”. Спроектированные как серия, они и воспринимаются по ее законам, где целое доминирует над элементами. Поодиночке они не имеют никакой эстетической, художественной ценности. Рассматривать их отдельно — бессмысленно. Лишь собранные в группы, микрорайоны, как “Авиагородок”, начинают “играть” включенностью в общий контекст, отлично обозримый из окон автомобиля или набирающего высоту самолета.

Уходит и неповторимая культура уличного общения рушан. В каждом уголке Старой Руссы она была чуть иной, ее бережно хранили, передавали детям. Казалось бы, мелочь, но на вопрос о нужном переулке или доме выслушивали многословно любезный ответ. Непременно пытались проводить, довести ближе до места. Дома называли по именам хозяев, по магазинам, аптекам и другим ориентирам. И от этого город становился особенно живым и уютным.

Можно представить, как отражается на детях отсутствие индивидуализированного внешнего пространства, если только к школьному возрасту ребенок обучается находить свой подъезд среди бесконечной вереницы одинаковых дверей, свою лестничную клетку и квартиру.

Но вернемся к истории.

Памятниками русской классической школы архитектуры XIX в. являются некоторые восстановленные коробки общественных зданий: бывшего Городского училища на улице Булина (нынче — станция Юных техников), братского корпуса Спасо-Преображенского монастыря, женской гимназии (на Торговой площади), пожарного депо (1887 г.).

В начале XX в. назначение и масштабы строительства, как уже говорилось, привели к модерну — более свободной трактовке форм. Стерлись последние следы местных архитектурных особенностей. Реальное училище на Крестецкой улице (1911 — 14 гг.) отличают увеличенные размеры окон с неоготическим завершением по третьему этажу. Фронтон в центральной части корпуса, рустованный первый этаж, разнообразные по форме и размерам его окна. Все диктовалось желанием придать фасаду необычный новый вид.

Водонапорная башня (1908 — 09 гг.) — кирпичное четырехэтажное сооружение в плане шестигранника, расширяющегося в верхней части за счет эркерного решения пространства. Первоначальный силуэт кровли имел шатровую конфигурацию, которая позднее была заменена на более плоскую конусообразную.

Менее выразительным памятником этой эпохи служит небольшое здание бывшей электростанции (1910 г.) на Великой улице (берег Малашки).

Ценные памятники и места заповедные

В городе все окружено легендами и преданиями. “Рус основал Русу в районе соленого студенца”. В изложении истории мы неоднократно исходили из этого места и возвращались к нему. Именно здесь были начаты и ведутся археологические раскопки. Уже при открытии была найдена первая берестяная грамота. Сейчас их число достигло 28, благодаря чему мы знакомимся и с бытом древних славян. Перерезано 26 мостовых, всего на 3 меньше, чем в Новгороде.

Исследователь ступает на мостовые, по которым стучали подковы конников Александра Невского и Мстислава Удалого, отходили литовцы, поляки, шведы и другие завоеватели, пытавшиеся поживиться за счет богатого города.

На Торговой площади у Порусьи встречались купцы новгородские и тверские, суздальские и московские, а здешние именовались только “русскими”. Здесь вели “русьский (соляной) промысел” со времен незапамятных и позабытых, но упоминаемых древним сводом законов — “Русской правдой”. В 1591 году Русса платила пошлину в государеву казну “солью и другими произведениями” ремесла, и размеры были самыми большими на Руси. Центром последующих событий (с 1764 г.) стала новая Торговая площадь у Полисти.

Памятниками древнейшей истории города является и легендарный Ужинский перевоз с Наталкиным взвозом и Плитной улицей. Близ него по повелению Екатерины был наведен наплавной мост. Позже был построен каменный — яркий памятник инженерной мысли 30-х годов прошлого столетия. “Живой” мост неоднократно перестраивался, но сохранил первоначальное наименование...

Из памятников искусства на республиканском учете, к сожалению, лишь один — “Орел” (см. 1904 — 05 гг.) Здесь мы и поставим точку. Кажется, ни одна страница истории Старой Руссы не пропущена. И стоит город, умудренный жизнью, знающий себе цену, знаменитый прежней своей славой и новой, скромный и традиционно гостеприимный!


Загрузка...