Starcraft. Сталь и пепел

Глава 5

Последняя волна атаки зергов была самой яростной. Словно сама планета восстала против нас, изрыгая из своих недр все новые и новые легионы хитиновых чудовищ. Ультралиски, всего двое, но черт возьми, ЦЕЛЫХ ДВОЕ до этого момента не показывавшиеся, теперь проламывались сквозь руины зданий, их массивные костяные клинки с легкостью рассекали сталь и бетон. Муталиски кружили в почерневшем от дыма небе, поливая наши позиции градом. Казалось, этому кошмару не будет конца.

Но Рейдеры и мы, бывшие доминионцы, ставшие частью этой разношерстной команды, стояли насмерть. Каждый выстрел, каждый всполох пламени, каждый точный приказ были направлены на одно — выиграть время. Время для того, чтобы последний челнок, набитый до отказа перепуганными, но живыми колонистами, смог оторваться от этой проклятой земли.

Я видел, как Килгор, наш несгибаемый сержант, с нечеловеческой выдержкой координирует огонь нашего небольшого отряда, его голос в комм-канале был спокоен и тверд, вселяя уверенность даже в самые отчаявшиеся сердца. Лена, припав к своему датападу, выдавала точные целеуказания для автоматических турелей и для Джонсона, который с крыши ближайшего уцелевшего здания продолжал свой смертоносный счет, выбивая наиболее опасных тварей — гидралисков-командиров, скрытней, пытавшихся подобраться к эвакуационным челнокам. Даже я, в своей стандартной броне морпеха, с обычной C-14 в руках, чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто горстка солдат, пытающихся выжить.

Поток беженцев казался нескончаемым. Мужчины и женщины, старики и дети, многие босиком, в обрывках одежды, с лицами, черными от копоти и пыли, но с искрой надежды в глазах, бежали под прикрытием наших выстрелов к спасительным рампам челноков. Их было гораздо больше, чем мы первоначально предполагали. Доктор Хэнсон, оказалось, сумела собрать под своей защитой не только жителей «Эдема», но и уцелевших из нескольких соседних, более мелких поселений, которые пробились к ней, услышав о точке сбора. Сотни жизней, которые еще несколько часов назад были обречены.

Медики «Гипериона» работали не покладая рук, оказывая первую помощь раненым прямо у трапов челноков, прежде чем отправить их на борт. Я видел, как Тайкус, этот прожженный циник и наемник, лично вынес на своих могучих плечах из-под огня маленькую девочку, потерявшую родителей, и передал ее на руки доктору Хэнсон, его лицо при этом было непривычно серьезным. В такие моменты стирались все различия — бывший заключенный, бывший доминионец, ученый, фермер — все мы были просто людьми, борющимися за выживание против безликой, всепожирающей угрозы.

Моя винтовка раскалилась от беспрерывной стрельбы. Плечо, снова поврежденное, ныло тупой болью, но я почти не обращал на это внимания. Адреналин и чувство долга заглушали физические страдания. Рядом со мной сражался молодой Рейдер, имени которого я даже не знал, но мы понимали друг друга без слов, прикрывая сектора, меняя магазины, оттаскивая в укрытие раненых ополченцев Агрии.

— Последний челнок, Джим! — голос Мэтта Хорнера с мостика «Гипериона» прозвучал с явным облегчением. — Все гражданские на борту! Пора и вам сматываться! Зерги стягивают к вашей позиции все, что у них есть! Данные показывают приближение нескольких ультралисков с востока!

— Принято, Мэтт! Готовь нам горячий прием! — ответил Рейнор. — Рейдеры, отходим к челнокам! Прикрываем друг друга! Двигаем, двигаем, двигаем!

Начался самый опасный этап — отход под огнем противника. Мы отступали пядь за пядью, огрызаясь огнем, стараясь не дать зергам прорваться к последним эвакуационным точкам, где уже ожидали два «Хищника», готовые принять на борт остатки наших сил.

Второй «Огнеметчик», тот самый, что прибыл с подкреплением, стал нашим арьергардом. Управлявший им здоровяк-ветеран, которого все звали «Быком», в одиночку сдерживал целый фланг, поливая наступающих зергов потоками жидкого огня. Его тяжелый костюм, хоть и покрытый вмятинами и царапинами, все еще держался, превращая целые волны зерглингов в пепел.

Я бежал вместе с Килгором и Леной к одному из челноков. Джонсон уже был там, прикрывая посадку своей снайперской винтовкой. Несколько раз рядом с нами взрывались снаряды муталисков, осыпая нас землей и осколками. Один из осколков попал Лене в ногу, она вскрикнула и упала. Я тут же подхватил ее, взвалил на плечо — она была легкой, почти невесомой — и побежал дальше, отстреливаясь одной рукой. Килгор прикрывал нас сзади.

— Держись, Спектр! — крикнул я ей на ухо, стараясь перекричать грохот боя. — Почти добежали!

Мы ввалились в десантный отсек «Хищника» буквально за несколько секунд до того, как рампа начала подниматься. Внутри уже были Рейнор, Тайкус, несколько других Рейдеров и пара раненых. Челнок резко рванул вверх, унося нас от этого ада.

Я осторожно опустил Лену на пол. Ее лицо было бледным, но она пыталась улыбнуться.

— Спасибо, Джакс… я… я в порядке…

Медик тут же склонился над ней, осматривая рану.

Последним на борт запрыгнул «Бык», его «Мародер» дымился в нескольких местах, а один из огнеметов был разворочен.

— Фух… едва успел, — выдохнул он, снимая шлем. — Кажется, эти твари не очень любят вкус напалма по утрам.

Через иллюминатор я видел, как Агрия удаляется, превращаясь в огненный шар, покрытый кишащей массой зергов. Мы сделали все, что могли. Мы спасли сотни жизней. И это чувство — чувство выполненного долга, смешанное с горечью потерь и невероятной усталостью — было всепоглощающим.

На «Гиперионе» нас встречали как героев. Хотя никто из нас себя таковым не чувствовал. Мы были просто солдатами, сделавшими свою работу. Колонисты Агрии, уже размещенные во временных отсеках, со слезами на глазах благодарили нас, протягивали какие-то скромные дары — фрукты, сохранившиеся с их ферм, детские рисунки. Доктор Ариэль Хэнсон подошла к Рейнору и крепко обняла его.

— Спасибо, командир, — ее голос дрожал. — Вы… вы подарили нам жизнь. Мы никогда этого не забудем.

Рейнор лишь устало улыбнулся.

— Мы просто делаем то, что должны, доктор. То, что правильно.

Меня, Лену и других раненых немедленно отправили в лазарет. Пока корабельный хирург, молчаливый и сосредоточенный терранец по имени доктор Морита, обрабатывал мои раны и накладывал швы, я думал о том, что произошло.

Эта миссия… она изменила меня. Я увидел, что Рейдеры Рейнора — это не просто банда мятежников. Это люди, которые действительно борются за что-то важное. За свободу. За справедливость. За простых людей, которых Доминион либо игнорирует, либо использует в своих целях.

Да, их методы иногда были сомнительны, да, среди них были личности с темным прошлым. Но цель, которую они преследовали на Агрии, была благородной. И я был рад, что стал частью этого.

Когда я, перевязанный и уставший, но живой, лежал на койке в лазарете, ко мне подошел Килгор. Лена уже спала на соседней койке, ее рана была обработана, и ей вкололи снотворное. Джонсон сидел рядом, чистил свою винтовку, как всегда молча.

— Ну что, Торн, — Килгор присел на край моей койки. — Как ты после всего этого?

— Живой, сержант, — ответил я. — И… знаете… я не жалею. Ни о чем.

Килгор кивнул.

— Я тоже, парень. Я тоже. Мы сегодня сделали хорошее дело. Такое, каким можно гордиться. Такое, за которое не стыдно перед своей совестью. Этого у нас в Доминионе давно не было.

Он помолчал, потом сказал:

— Рейнор был доволен нашей работой. Сказал, что мы, «бывшие», показали себя настоящими Рейдерами. Он хочет поговорить с нами завтра. Обсудить наше дальнейшее… участие. Думаю, после Агрии нам найдется постоянное место в его команде. Если мы сами этого захотим.

Я посмотрел на сержанта, на спящую Лену, на сосредоточенного Джонсона. Мы были чужаками, но здесь, на «Гиперионе», среди этих людей, мы начинали чувствовать себя своими.

— Я хочу, сержант, — сказал я тихо, но твердо. — Я хочу остаться.

Килгор положил свою тяжелую руку мне на здоровое плечо.

— Я так и думал, Торн. Мы все хотим.

И я знал, что это правда.

Прошла пара дней с момента нашей отчаянной эвакуации с Агрии. «Гиперион» снова несся сквозь пустоту, оставляя позади охваченную ужасом зерговской инвазии систему. Раны понемногу заживали, и нас, четверых «бывших», уже выписали из лазарета, предписав легкий режим и регулярные перевязки. Легкий режим на борту боевого крейсера, готовящегося к новым, непредсказуемым операциям, — понятие относительное, но по крайней мере, нас пока не гоняли на боевые дежурства.

Кают-компания «Гипериона» стала для нас чем-то вроде временного дома, местом, где можно было немного расслабиться, поесть горячей, хоть и простой пищи, и попытаться осмыслить стремительно меняющуюся реальность. Это было просторное, немного потертое помещение с несколькими столами, баром, где разливали нечто, отдаленно напоминающее кофе, и большим экраном на стене, по которому обычно крутили либо последние (нефильтрованные) новости сектора, либо старые голофильмы. Здесь всегда было людно: техники, пилоты, морпехи Рейдеров, отдыхающие между вахтами, и теперь — множество спасенных колонистов с Агрии, пытающихся прийти в себя после пережитого ужаса.

В один из таких вечеров я сидел за дальним столиком, потягивая свой «кофе» и наблюдая за кипящей вокруг жизнью. Килгор и Джонсон устроились неподалеку, играя в какую-то азартную карточную игру с парой ветеранов-Рейдеров. Лена, как обычно, углубилась в свой датапад, но время от времени поднимала глаза, изучая окружающих с каким-то новым, почти антропологическим интересом.

Мое внимание привлек тихий, но напряженный разговор, доносившийся из смежного, чуть более изолированного отсека кают-компании, который иногда использовался для неофициальных совещаний. Голоса были знакомыми: Джим Рейнор и доктор Ариэль Хэнсон. Я не собирался подслушивать, но слова сами собой долетали до меня, когда один из проходивших мимо техников случайно оставил дверь в тот отсек приоткрытой.

— … мы не можем просто так высадить их на первой попавшейся планете, Ариэль, — говорил Рейнор, его голос звучал устало, но твердо. — Это будет безответственно. Им нужен новый дом, безопасный, пригодный для жизни. Найти такое место в этом секторе — задача не из легких, особенно когда за тобой по пятам идут и зерги, и флот Доминиона.

— Я понимаю, командир, — отвечала доктор Хэнсон, в ее голосе слышалась и благодарность, и тревога. — Но мои люди… они напуганы, они потеряли все. Им нужна стабильность, надежда. «Гиперион» — это убежище, но не дом.

— Я знаю. Поэтому я и предлагаю вам пока полетать с нами. По пути мы будем исследовать необитаемые или малозаселенные миры. Рано или поздно мы найдем что-то подходящее для вашей колонии. А пока… — Рейнор сделал паузу. — Знаете, доктор, на «Гиперионе» всегда нужны светлые головы. Ваши знания в области ксенобиологии, агротехнологий… они могут оказаться бесценными. Не говоря уже о вашей смелости и организаторских способностях. Вы могли бы помочь нам с научными изысканиями, консультировать по вопросам выживания на различных планетах. Как вам такое предложение? Остаться с нами на это время?

Я не видел выражения лица доктора Хэнсон, но в ее голосе, когда она ответила, послышалось удивление и… какая-то новая решимость.

— Я… я должна подумать об этом, командир. Посоветоваться со своими людьми. Но… ваше предложение очень… лестное. И, возможно, это действительно лучший выход для нас всех на данный момент.

Разговор сместился на другие темы, дверь закрылась плотнее, и я больше ничего не слышал. Но этот подслушанный фрагмент заставил меня задуматься. Рейнор не просто спасал людей, он думал об их будущем, пытался найти для них новый дом. И он ценил специалистов, видел потенциал в тех, кто мог помочь его делу. Это сильно отличалось от бездушного отношения Доминиона к своим колониям, которые часто рассматривались лишь как источник ресурсов или пушечного мяса.

В этот момент ко мне подошел Свонн, корабельный инженер, собственной персоной. Он нес в руках кружку с чем-то дымящимся и выглядел как всегда — немного ворчливым, но с хитрыми искорками в глазах.

— Ну что, Торн, как себя чувствует наш герой-камикадзе? — пробасил он, усаживаясь напротив. — Починили тебя доктора, я смотрю. А вот костюмчику твоему повезло меньше. Я его когда увидел, думал, придется на металлолом пускать. Решето, а не броня.

— Простите, сэр, — я почувствовал себя немного виноватым. — Я… старался.

Свонн махнул рукой.

— Да ладно, парень, не извиняйся. Броня для того и нужна, чтобы ее дырявили, а не жизнь оператора. Ты выжил — это главное. И, судя по отчетам, неплохо там покуражился, пока костюм не развалился. Редко удается поговорить с оператором, который довел броню до такого состояния и при этом остался в одном куске. Обычно либо костюм целее, либо от оператора только бирка остается.

Он отхлебнул из своей кружки.

— Скажи-ка мне, Торн, раз уж ты на своей шкуре испытал все «прелести» этого костюма в экстремальных условиях… Что бы ты в нем изменил? Усилил? На чем бы сделал упор, если бы проектировал следующую модель? Мне всегда интересно мнение тех, кто на передовой. Инженеры в лабораториях могут сколько угодно умничать, но настоящий тест — это бой.

Вопрос застал меня врасплох. Я никогда не думал о себе как о конструкторе или инженере. Но после Агрии у меня действительно появились кое-какие мысли.

— Ну… — начал я, подбирая слова. — Броня, конечно, хороша. Но, может быть, стоило бы усилить ее в боковых проекциях? Особенно от гиблингов. Их взрывы… опасны. И система охлаждения огнеметов. При интенсивной стрельбе они быстро перегреваются. Если бы можно было увеличить продолжительность непрерывного залпа…

— Хм, боковая броня и охлаждение… — Свонн задумчиво потер подбородок. — Дельные мысли, парень. Очень дельные. Я как раз работаю над новой модификацией, «Огнедышащий Ад». Попробую учесть твои замечания. Может, получится сделать его еще более смертоносным. И живучим.

Он усмехнулся.

— А то топливо для этих игрушек нынче дорогое. Надо, чтобы каждый залп был максимально эффективен.

В этот момент за соседний столик с шумом плюхнулась группа наемников — типичные «вольные стрелки», которых Рейнор иногда нанимал для особо опасных или специфических заданий. Среди них выделялся один, особенно колоритный — высокий, мускулистый мужчина с кибернетическим глазом и татуировкой в виде черепа на бритой голове. Его звали Грейвз, и он был известен своим безрассудством и любовью к большим пушкам.

— … и я говорю, Джимми должен раскошелиться на пару отрядов «Адских Псов»! — громко вещал Грейвз, обращаясь к своим собутыльникам, но так, чтобы слышали и окружающие. — Элитные морпехи и огнеметчики, прошедшие специальную подготовку. Сброс в десантных капсулах прямо в гущу боя! Десять секунд — и они уже на планете, рвут этих зерговских ублюдков на куски! Представляете, какая огневая поддержка? Какая группа быстрого реагирования?

— Да где ты таких найдешь, Грейвз? — усмехнулся один из его приятелей. — И сколько это будет стоить? Рейнор не Рокфеллер.

— Найти можно, если знать, где искать, — Грейвз подмигнул своим киберглазом. — Есть на Тортуге пара-тройка таких отрядов, ищут работу. Дорого? Да. Но эффективность того стоит! Особенно когда нужно быстро заткнуть дыру в обороне или нанести точечный удар. Я бы сам с удовольствием покомандовал таким десантом!

Я слушал их разговор, и меня невольно заинтересовала эта идея. Десантные капсулы… Это позволяло бы высаживать подкрепления практически мгновенно, в любую точку, минуя опасный этап прорыва через ПВО противника на челноках.

Конечно, это наверняка стоило бы огромных денег и ресурсов. Но сама концепция была впечатляющей. И опасной.

С момента нашего спасения с Агрии и того судьбоносного решения остаться на «Гиперионе» прошло еще несколько недель. Жизнь на борту крейсера вошла в более-менее размеренное русло, насколько это вообще возможно на корабле, ведущем перманентную партизанскую войну против двух могущественных врагов — Доминиона Терранов и Роя Зергов. Я, Килгор, Лена и Джонсон постепенно интегрировались в команду Рейдеров. Нас больше не воспринимали как «бывших доминионцев», скорее как неотъемлемую часть экипажа, пусть и с особым прошлым. Мы участвовали в патрулировании отсеков, несли вахты, помогали Свонну в его мастерских (особенно Джонсон, который, кажется, нашел в старом инженере родственную душу, разделяющую его страсть к оружию). Лена, со своим аналитическим складом ума и доступом к базам данных Рейдеров, стала неофициальным консультантом для Мэтта Хорнера по тактическим вопросам и анализу разведывательной информации. Килгор, благодаря своему огромному боевому опыту и природному авторитету, быстро завоевал уважение ветеранов-Рейдеров и часто привлекался Рейнором для планирования наземных операций.

Моя роль пока была менее определенной. После Агрии, Свонн, хоть и ворчал, но все же снабдил меня стандартным боевым костюмом CMC-300 — таким же, как у большинства морпехов Рейнора. Однако моя гауссова винтовка C-14 претерпела значительные изменения. Джонсон, поколдовав над ней вместе со Свонном, установил новый экспериментальный ствол, способный стрелять специальными бронебойными шипами с сердечником из обедненного урана. «Против тяжелой брони — самое то, — пояснил Джонсон, протягивая мне модифицированное оружие. — Зерговская хитиновая броня, конечно, крепкая, но вот протосские силовые щиты и их композитная броня… они требуют особого подхода. Эта штука должна их прошибать на ура». Я поблагодарил его, чувствуя новый вес и мощь в руках. Мысль о возможном столкновении с протоссами вызывала смешанные чувства: благоговейный трепет перед древней, могущественной расой и одновременно — инстинктивный страх перед их смертоносными псионическими способностями и совершенными технологиями.

Однажды утром весь корабль был поднят по тревоге. На главном тактическом экране мостика «Гипериона» перед нами предстала новая, незнакомая планета — Монлит. Мрачный, каменистый мир, окутанный фиолетовой дымкой, с редкими пятнами искаженной, почти инопланетной растительности. На поверхности планеты виднелись отчетливые следы протосской архитектуры — высокие, элегантные шпили, геометрически правильные строения, энергетические пилоны, пульсирующие странным светом.

— Монлит, — объявил Рейнор, его голос был как всегда спокоен, но в нем чувствовалось напряжение. — Одна из древних колоний протоссов, считавшаяся заброшенной. Однако наша разведка, а точнее, информация от одного нашего… хм… «делового партнера», указывает на то, что здесь находится еще один фрагмент инопланетного артефакта, который мы ищем.

— Проблема в том, — продолжил Мэтт Хорнер, выводя на экран тактические данные, — что Монлит не так уж и заброшен. Его занимают Тал’даримы.

Тал’даримы… Я слышал о них. Радикальная, фанатичная секта протоссов, отколовшаяся от основного общества. Они поклонялись зел’нага, древним создателям вселенной, и были известны своей крайней ксенофобией, жестокостью и слепой преданностью своим темным богам. Они считали любые артефакты зел’нага своей священной собственностью и готовы были уничтожить любого, кто посмеет к ним прикоснуться.

— Эти парни не любят чужаков, — мрачно подтвердил Рейнор. — И они будут защищать артефакт до последнего. Так что легкой прогулки не ждите. Но это еще не все. — Он переключил изображение на другую часть планеты, где виднелись характерные признаки активности зергов — обширные области, покрытые слизью, норы, из которых выползали хитиновые твари. — Похоже, зерги тоже пронюхали про артефакт. И они тоже хотят его заполучить. Не знаю, зачем он им понадобился, но факт остается фактом. Мы окажемся между двух огней. Фанатичные протоссы и голодный Рой. Прекрасная компания, не правда ли?

Атмосфера на мостике стала еще более напряженной. Сражаться с Тал’даримами — это уже само по себе самоубийственная миссия. Но когда к этому добавляются еще и зерги…

— Наша задача, — Рейнор обвел взглядом своих офицеров и нас, — пробиться к хранилищу артефакта, перебив и Тал’даримов, которые попытаются его эвакуировать, и опередив зергов, которые попытаются его сожрать или утащить в свои норы. Это будет гонка на выживание. «Хватай и беги» — вот девиз этой операции. Мы не можем позволить артефакту попасть не в те руки.

План был дерзким и рискованным, как и все, что делал Рейнор. Высадка двух ударных групп в разных точках, отвлекающие маневры, стремительный прорыв к цели, захват артефакта и немедленная эвакуация. Я, Килгор, Лена и Джонсон снова были назначены в группу Рейнора. Мое сердце забилось чаще. Снова бой, снова смертельная опасность. Но на этот раз противник был еще более грозным и непредсказуемым.

— Свонн, твои «Мародеры»… — он повернулся к инженеру. — В этот раз они нам точно пригодятся. Тал’даримские сталкеры и бессмертные — это крепкие орешки.

— Будут готовы, Джим, — Свонн кивнул. — Парочка как раз сошла со стапелей. Я усилил им броню и систему наведения, пусть попробуют их в деле против протосских железяк.

Перед высадкой я еще раз тщательно проверил свою модифицированную гаусс-винтовку. Бронебойные шипы с урановыми сердечниками выглядели внушительно. Я надеялся, что они действительно смогут пробить силовые поля и тяжелую броню воинов-протоссов. Костюм CMC-300, хоть и стандартный, был подогнан идеально, все системы работали исправно. Я чувствовал себя гораздо увереннее, чем на Агрии в первые минуты боя. Опыт, даже такой кровавый, — лучший учитель.

Мы десантировались на пыльную, каменистую равнину, окруженную причудливыми скальными образованиями фиолетового цвета. Вдалеке виднелись величественные, но зловещие строения Тал’даримов, их шпили вонзались в низко нависшее, тусклое небо Монлита. Воздух был разреженным и пах озоном и какой-то непонятной, чужеродной пылью.

Наша группа — Рейнор, Тайкус, несколько опытных морпехов, двое «Мародеров» под управлением здоровяков «Быка» и новичка по кличке «Кувалда», медик и мы четверо — немедленно рассредоточилась, занимая оборонительные позиции.

— Хорнер, как слышно? — Рейнор связался с «Гиперионом». — Мы на месте. Вторая группа?

— Слышу тебя, Джим, — ответил Мэтт. — Вторая группа под командованием Килгора тоже высадилась в секторе Бета. Они начинают отвлекающий маневр, попытаются стянуть на себя часть сил Тал’даримов. Но будьте осторожны, разведка засекла крупные патрули протоссов в вашем районе. И… похоже, зерги уже здесь. Наши датчики фиксируют движение под землей. Много движения.

Не успел он договорить, как земля перед нами буквально взорвалась. Из-под каменистой поверхности, разбрасывая осколки скал, вырвались десятки зерглингов, а за ними — несколько гидралисков. Одновременно с этим из-за ближайших скал появились первые воины Тал’даримов. Зилоты. Высокие, грациозные, но смертоносные фигуры в золотисто-черной броне, с пси-клинками, мерцающими на их запястьях. Их глаза горели холодным, фанатичным огнем.

— Ну вот, началось веселье! — прорычал Тайкус, открывая огонь из своей огромной импульсной винтовки. — Сразу два в одном! Получите, уроды!

Бой вспыхнул мгновенно, яростно, со всех сторон. «Мародеры» «Быка» и «Кувалды» обрушили потоки фугасных снарядов на наступающих зергов, сметая их целыми пачками. Морпехи Рейнора сосредоточили огонь на зилотах, пытаясь пробить их быстро регенерирующие силовые щиты. Я тоже открыл огонь, целясь в протосских воинов. Моя модифицированная винтовка работала отлично — бронебойные шипы с характерным свистом пробивали щиты зилотов, оставляя на их броне оплавленные отметины. Несколько протоссов, получив критические повреждения, вспыхивали ярким светом и исчезали в псионической вспышке — похоже, это была какая-то система телепортации раненых или павших. Но на их место тут же приходили новые — через активированный пилон.

Зилоты двигались с невероятной скоростью и ловкостью, их пси-клинки рассекали воздух, оставляя за собой энергетические шлейфы. Они с легкостью уклонялись от многих выстрелов и стремительно сокращали дистанцию. Один из них прорвался сквозь шквал огня и бросился на морпеха рядом со мной. Я видел, как пси-клинок вошел в броню терранца, как брызнула кровь. Морпех упал, не издав ни звука. Я разрядил остатки магазина в этого зилота, шипы пробили его щит и броню, и он, наконец, замертво рухнул на землю. Но ярость и фанатизм в его потухших глазах еще долго преследовали меня.

Это была не та война, к которой я привык. Протоссы были не просто сильными и быстрыми. Они были… другими. Их движения, их тактика, сама их сущность были чужды и пугающи. Они сражались не из страха или ненависти, а из какой-то глубокой, непоколебимой веры. И эта вера делала их невероятно опасными противниками.

— Не стойте на месте! Двигайтесь! Прикрывайте друг друга! — командовал Рейнор, сам отстреливаясь из своей верной револьверной винтовки. — Нам нужно прорваться к тому ущелью! Это самый короткий путь к хранилищу!

Под шквальным огнем зергов и Тал’даримов мы начали медленно продвигаться вперед. Пыль, дым, вспышки выстрелов, рев огнеметов, визг зергов, боевые кличи протоссов — все смешалось в адскую какофонию. Я стрелял, перезаряжал, снова стрелял, стараясь не думать, не чувствовать, просто выполнять свою задачу. Сохранять хладнокровие, когда вокруг тебя бушует такой хаос, было невероятно сложно.

Впереди показалось то самое ущелье — узкий проход между двумя высокими скалами. Но его уже охраняли Тал’даримы. Несколько зилотов и… сталкеры. Похожие на гигантских механических пауков, эти боевые машины протоссов, вооруженные мощными дезинтегрирующими лучами, представляли серьезную угрозу. А за ними виднелся силуэт Бессмертного — тяжело бронированной шагающей платформы, способной выдерживать колоссальный урон благодаря своим усиленным силовым щитам.

— Мародеры, вперед! Разберитесь с этой мелочью! — приказал Рейнор. — Остальные — прикрывающий огонь!

«Бык» и «Кувалда» в своих рванулись вперед. Взрывы гранат сотрясли ущелье. Сталкеры открыли ответный огонь, их дезинтегрирующие лучи прожигали воздух. Один из лучей попал в «Мародера» «Кувалды», пробив броню на плече. Костюм задымился, но «Кувалда» не дрогнул, продолжая вести огонь.