11. ДИСКУССИЯ О ЗАВЕРШЕНИИ ЗАВОЕВАНИЯ СИНЬЦЗЯНА. Следующий раунд дискуссии разгорелся после занятия цинскими войсками Урумчи (18 августа 1876 г.). Противники планов Цзо Цзунтана настаивали на том, что пришло время остановиться. Оспаривая их мнение, в письме губернатору Шэньси Тань Чжунлиню Цзо Цзунтан писал, что некоторые, жалуясь, что западная кампания стоит слишком много денег, предлагают отступить: "Они не понимают, - продолжал он, что субсидии на Ганьсу и Синьцзян всегда превышали сумму в 5 млн. лянов ежегодно. Даже если мы остановимся там, где мы есть и больше не продвинемся, эта сумма в 5 млн. лянов все равно понадобится. Отказаться от плодородных земель восьми городов в южном Синьцзяне и удержать лишь холодные бесплодные пространства к востоку от Урумчи - этого недостаточно". (40, цз. 19, л. 48). Цзо снова ссылается на императора Цяньлуна, который завоевывал Синьцзян, потому что это обеспечило бы оборону на западе и сэкономило бы военные расходы: " Если это было необходимо сделать в период процветания, какой был при Цяньлуне, - заявлял Цзо Цзунтан, насколько больше должны мы сделать сейчас, когда у нас столько забот на море и так мало средств!.. Когда представляется благоприятная возможность овладеть всем Синьцзяном, а мы отказываемся от нее, как мы сможем защищать нашу границу и сдерживать сильных соседей? В случае, если история проклянет нас в будущем, кто будет ответствен за /принятое/ решение? Я не принимаю этого". (40, цз. 18, л. 48). 26 июля 1877 г. Цзо Цзунтан отправил в Пекин доклад, в котором, в частности, заявлял, что со времен древности обстановка вдоль северо-западной границы Китая всегда вызывала большее беспокойство, чем обстановка вдоль юговосточной границы. Юго-восточная граница всегда простиралась по морскому побережью - природной линии обороны, которую легко защитить. Цзо Цзунтан напоминает, что северо-западная граница, напротив, проходит по обширным участкам суши и безопасность здесь полностью зависит от военной силы. "Если армия здесь велика, - объясняет Цзо, - это вызовет напряжение государственных финансов. В этой области мало природных объектов, на которые можно опереться для эффективной обороны, здесь также мало водных транспортных путей... /.../ Наша династия сделала своей столицей Пекин. /.../ Его оборона была обеспечена усилиями прошлых императоров, которые осуществили успешное завоевание Синьцзяна. Таким образом, повторял Цзо Цзунтан, - овладение Синьцзяном означает /возможность создания/ эффективной обороны Монголии, а эффективная оборона Монголии означает и собственно безопасность Пекина. Географическая ситуация на северо-западе подобна руке от плеча до кончиков пальцев. Когда цела вся рука, все идет как надо. Если Синьцзян не будет защищен, Монголия будет в опасности, и тогда не только Шэньси, Ганьсу и Шаньси будут часто подвергаться волнениям, но и люди в столичной области не смогут спать спокойно". (40, цз. 50, лл. 75, 76). Цзо полагал, что современная ему ситуация, во многом проигрывает в сравнении с имевшей место при Цяньлуне, т.к.: "Русские продвигаются день ото дня. С запада на восток, их территория граничит с нашей на 10 тыс. ли. Лишь в центральном районе монгольские племена более или менее прикрывают нас как буферная зона... Мы должны уже сейчас подготовиться к решению этого вопроса". (40, цз. 50, л. 76). Снова обращаясь к временам Цяньлуна, Цзо Цзунтан пишет, что когда Цяньлун завоевал Синьцзян, он прибавил к владениям империи около 20 000 квадратных ли территории. Тогда также было довольно-таки большое количество чиновников, сомневавшихся в целесообразности такого подхода и жаловавшихся, что завоевание стоило слишком много денег. Однако, как пишет Цзо Цзунтан, Цяньлун никогда не менял своего решения, так как он "был уверен в своей мудрости, заключавшейся в том, чтобы продвигаться со старой обжитой территории в новые плодородные районы". (40, цз. 50, л 76). На примере вековой давности Цзо Цзунтан хочет показать, что количество гарнизонных солдат после завоевания осталось прежним, военные затраты - также, но "линию обороны можно уже было создать и удерживать навечно". Обращаясь же к современности, Цзо Цзунтан писал, что в северном Синьцзяне, за исключением Или, уже были возвращены все земли Турфана. Единственные, кто еще оказывал сопротивление из оставшихся мусульман - это небольшие отряды восставших, предводимых Бай Яньцзу вдоль западного берега реки Кайду и некоторые повстанцы в Кашгаре. "Остальные вернулись под наше начало, как дети возвращаются к своей матери, и даже не потребовалось вести /там/ военные действия". (40, цз. 50, л. 76). Цзо уверял, что после сбора осеннего урожая его войска смогут легко продвинуться на запад, чтобы возвратить всю территорию, где "среди Южных городов богатым местом является Турфан. За исключением Карашара, который стоит на бесплодных землях, все остальные земли гораздо более плодородны, чем в северном Синьцзяне, хотя площади и не так обширны". (40, цз. 50, л. 76). Цзо Цзунтан пишет, что после восстановления власти маньчжуров в Урумчи и Турфане, его войска стали контролировать стратегические позиции, пригодные для размещения войск. "Как бы то ни было, - констатирует он, - в наших руках мене одной трети плодородной земли. Если мы сможем вернуть весь Синьцзян и правильно управлять им, количество продуктов и денежные поступления смогут быть увеличены за счет местных ресурсов. Тогда наши прошлые тревоги, действительно, отойдут навсегда", - на такой мажорной ноте заканчивалось послание Цзо Цзунтана (40, цз. 50, л. 77). Предложение было с готовностью принято двором. С течением времени осуществление этого плана привело к полному завоеванию Китаем Синьцзяна в январе 1878 г. Возвращение Цинами "Новой территории" не только стоило империи дополнительных материальных затрат и военных усилий, но было проведено ценой сопровождавшей завоевания беспощадной резни представителей коренного населения Синьцзяна. Однако именно Сичжэн Цзо Цзунтана доставил Китаю земли, которыми он владеет и поныне. История показала, что именно восточное побережье было теми воротами, через которые шло как фактическое, так и экономическое завоевание Китая. Представляется, однако, что даже феноменальные усилия Ли Хунчжана и его соратников по созданию военно-морского флота не смогли бы остановить и предотвратить этот процесс. Что же касается северо-запада, то, сколько бы ни твердили источники о "защите границ" (хотя этот мотив, несомненно, тоже имел место, особенно в период ранней Цин), очень вероятно, что наиболее важной для цинского правительства была перспектива обладания стратегическим стержневым районом, что давало возможность контролировать обстановку в ряде обширных районов Центральной Азии.
ГЛАВА III. "ИЛИЙСКИЙ КРИЗИС" КАК "ПОСЛЕДНИЙ КЛАПАН". (ВОПРОС О СУДЬБЕ ИЛИЙСКОГО КРАЯ В ПОЛИТИКЕ ЦИНСКОГО КИТАЯ И РОССИЯ В КОНЦЕ XIX в.)
1. ЕЩЕ РАЗ ОБ "ИЛИЙСКОМ КРИЗИСЕ". Вторая половина XIX в. характеризовалась сложной и противоречивой обстановкой внутри государств, имевших отношение к Центральной Азии. То был период весьма острых политических столкновений между несколькими заинтересованными странами на его территории. Восстания дунган и уйгур на территории Джунгарии и Восточного Туркестана (1864-1877) и последовавшее за ними объединение большей части территории Синьцзяна под эгидой государства Йэттишаар (1863-1875) и последовавшие за ними объединение большей части территории Синьцзяна под эгидой государства Йэттишаар (1863-1875) не могли оставить державы, сопредельные региону, равнодушными наблюдателями событий. Синьцзян стал местом нескрываемого противоборства между Россией, Англией (со стороны Британской Индии), Китаем и самими повстанцами-мусульманами. Интересы Китая и России в Синьцзяне сплелись в 60-80-х гг. XIX в. в гордиев узел, который, к счастью, был мирно развязан, а не разрублен в 1881 г. С середины 60-х и по начало 80-х XIX в. названные страны определили политику по отношению друг к другу и к государствам и народам Центральной Азии. История традиционных внешнеполитических связей Китая с государствами и народами северо-западных территорий свидетельствует, что до периода Цин Китай не имел действительно длительного и весомого контроля над этим районом. Установление реального сюзеренитета Китая над Джунгарией и Восточным Туркестаном произошло в 1755-1759 гг. в результате завоевания Цинами двух государств - Джунгарского ханства и Государства ходжей в Восточном Туркестане (Яркендского ханства). Из этого недвусмысленно следует, что первой и важнейшей силой, стремившейся к сохранению своей власти над районом после восстания был цинский Китай. Между тем, первая половина XIX в. стала и для России периодом значительного укрепления ее положения в Средней Азии и Казахстане, что автоматически повлекло за собой смыкание ее новых владений с землями цинского Китая в Центральной Азии. Этот геополитический фактор (при известной этнической общности населения Восточного Туркестана и российской Средней Азии) диктовал желательность быстрейшего установления торговых отношений России и Китая в Центральной Азии и вызвал необходимость определения там четкой границы. Итак, Россия была второй страной, вплотную заинтересованной в благоприятном развитии событий в Центральной Азии, т.к. нуждалась не только в безопасности своих границ, но и в выгодных рынках сбыта. Британские политики следили за развитием событий в Центральной Азии не только из Лондона, но и из Дели. Для "Владычицы морей" было важно изолировать Джунгарию и Кашгарию от Цинской империи, а британские власти в Индии рассчитывали подчинить государство Якуб-бека Йэттишаар своему влиянию, сделав его ядром не только всех мусульманских территорий Китая, но и Центральной Азии вообще. В перспективе имелось в виду создать единое крупное государство, опекаемое Англией. Великобритания стремилась не допустить превращения Синьцзяна в ворота, открытые для расширения российской торговли и роста ее политического влияния в Азии. В предыдущей главе подробно прослеживалась аргументация Цзо Цзунтана, когда в полемике с Ли Хунчжаном он пытается обосновать важность возвращения Цинской империи Джунгарии и Восточного Туркестана. Как можно было видеть, ссылки на территориальную экспансию России, ее, якобы, стремление через Синьцзян и Монголию открыть себе путь на Пекин, были одним из главных аргументов Цзо. Нам предстоит доказать, что к началу развертывания дискуссии, о которой шла речь в предыдущей главе, оснований для таких предположений Цзо Цзунтана фактически не было. Речь, прежде всего, идет о так называемом "Илийском вопросе", когда в силу ряда причин русским войскам было отдано распоряжение временно занять Илийский край. События десятилетия с 1871 по 1881 г., когда русские войска аннексировали часть "Новой территории" Цинской империи - Синьцзяна, не случайно получили название "Илийский кризис". Несомненно, что в XIX в. подобные действия не могли быть расценены "мировым сообществом" (такового, впрочем, еще не существовало) как иракский "аншлюс" Кувейта 1991 года, например, однако политический кризис также был налицо. Ввод русских войск в Илийский край с центром в городе Кульдже и их десятилетнее пребывание там в отечественной историографии принято было считать "вынужденным" шагом русского правительства. Эта долговременная акция была вызвана и обострением военно-политической обстановки на границах Казахстана в результате антицинских выступлений в Синьцзяне, и англо-русскими противоречиями. Можно видеть, что Синьцзян превратился в котел противоречий, грозивший неизбежным взрывом. Как будет показано ниже, мирное разрешение Илийского кризиса и стало, по знаменитой ленинской формулировке "последним клапаном", на время ослабившим напряжение между Китаем и окружающим миром. "Илийский вопрос", - один из весьма острых в истории русско-китайских отношений, т.к. затрагивает проблемы территориального разграничения между Россией и Китаем. Он неоднократно рассматривался в отечественной литературе. Так, Илийский вопрос является одним из предметов исследования в труде А.Л. Нарочницкого "Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке. 1860-1895". (321, сс. 210-212). Б.П. Гуревич весьма подробно останавливается на этой проблеме в своей статье "История "Илийского вопроса" и ее китайские фальсификаторы" (183, сс. 423-460), была написана диссертация К.А. Сутеевой (356), а в западной литературе существует обстоятельная монография известного американского китаеведа И. Сюя (577), не свободная от несколько тенденциозного, если не сказать, антироссийского подхода, который, впрочем, некоторые американские исследователи оценивают прямо противоположно, как про-русский (545). Нас здесь интересует, однако, не течение кризиса, подробно описанное исследователями, но выработка политики России и Китая в отношении Синьцзяна в указанный период и разногласия в верхах этих стран по поводу военных действий в Илийском крае. Нас также интересует острая дискуссия между главами различных политических группировок цинского Китая по вопросу о разрешении Илийского кризиса, отразившая различные взгляды на международные отношения в Центральной Азии, на обороноспособность Китая и многие другие важные политические вопросы, именно в ее ходе была выработана практическая политика в отношении Синьцзяна и России. В этой связи представляется важным рассмотреть политические программы и аргументацию двух основных действующих лиц дискуссии - усмирителя Синьцзяна Цзо Цзунтана и тогдашнего генерал-губернатора столичной провинции Чжили - Ли Хунчжана. Для выяснения этих вопросов необходимо будет прибегнуть к помощи архивных документов, вскрывающих истинные мотивы мех или иных лиц и сил в решении этих проблем. Некоторые представители современной китайской историографии доныне рассматривают весь комплекс проблем, связанных с событиями в Джунгарии и Восточном Туркестана в 60-х-80-х гг. XIX в. в свете концепции "единой китайской нации". Основываясь на этом, делаются выводы о том, что грандиозные антицинские восстания 1864-1877 гг. были "раскольническими движениями узурпаторов", стремившихся к расчленению единого Китая. Такую точку зрения вряд ли можно признать верной, вспомнив историю отношений Китая с Западным краем, которым, как уже отмечалось, он владел лишь эпизодически в периоды наибольшего расцвета своего могущества. Так же, как и оценка Цзо Цзунтана, подход к "Илийскому вопросу" различен в отечественной и китайской историографии, что только естественно. Занятие Россией Или рисуется китайскими авторами "захватом части территории Китая", который Россия осуществила, "улучив благоприятный момент". (420). Необходимо в общих чертах обрисовать развитие событий в 1864 г., чтобы уяснить позиции России и Китая в Синьцзяне.
2. РОССИЙСКИЙ ВЕКТОР. ВЗГЛЯД ИЗ ПЕТЕРБУРГА. Определению судьбы Илийского края предшествовали в 60-х гг. XIX в. напряженные дебаты о судьбе всего Синьцзяна, утерянного Цинами через сто лет после завоевания в 1758 г. императором Цянь Луном. В широко проведенной дискуссии по вопросу о целесообразности обладания столь отдаленными от собственно-Китая землями возобладало мнение Цзо Цзунтана (в противовес Ли Хунчжану, выступавшему за отказ от "Новой границы"), который возглавил и провел в 1875-81 гг. свой Западный поход (Сичжэн), восстановивший статус-кво на всей территории Синьцзяна кроме Илийского края (189). Таким образом, нам предстоит рассмотреть аргументы сторон на новом витке дискуссии в вопросе об Или. Итак, летом 1864 г. в Джунгарии и Восточном Туркестане начались восстания дунган и уйгуров, носившие антицинский характер (389). Это движение было всемерно поддержано проживавшими в Синьцзяне киргизами и казахами, что не могло не вызвать отголоска среди их соплеменников, находившихся в пределах Российской империи (357, 368. 68, оп. 65, д. 68, л. 256). 1 ноября 1864 г. восстание вспыхнуло в Кульдже - административном центре Цинов в Илийском крае. Восставшие вынудили илийского цзянцюня (военного губернатора) Мин Сюя с остатками гарнизона укрыться в цитадели города. События в Синьцзяне вызвали естественное беспокойство у правительства Российской империи. Именно в то время, когда России предстояло широко развернуть освоение своих новых владений в Центральной Азии, воплотить в жизнь выгодные для русской торговли условия Пекинского договора 1860 г. и провести, наконец-то, русско-китайское территориальное разграничение, восстания в Синьцзяне и создание там Якуб-беком мусульманского государства могли нарушить планы России. Какова же была позиция России и как она трансформировалась в зависимости о политической конъюнктуры? Несмотря на установку поддерживать власти Цинской администрации на территории Синьцзяна, правительство России и как она трансформировалась в зависимости от политической конъюнктуры? Несмотря на установку поддерживать власти Цинской администрации на территории Синьцзяна, правительство России не пошло на оказание прямой военной помощи Китаю в Западном крае. Причин тому было несколько: вооруженная помощь на стороне маньчжурских властей, несомненно, вызвала бы недовольство подданных России и мусульман, а сами царские власти не имели тогда в Казахстане и Средней Азии необходимых сил для подобного похода. 29 ноября 1864 г. Мин Сюй обратился к начальнику пограничного Алатавского округа Г.А. Колпаковскому с прямой просьбой об оказании военной помощи против повстанцев. Цзянцзюнь просил прислать отборное войско, апеллируя к "долголетней дружбе обоих государств, побуждающей взаимно охранять пограничные места: "Будучи уверены, что оба наши государства одинаково имеют в виду сохранение и оберегательство пограничных мест, не можем не надеяться достигнуть совершенного рассеяния умножающихся мятежников... Если великое войско придет в скором времени, то на десять тысяч лет утвердится доброе согласие..." (67, ф. Гл. арх., 1-9, оп. 8, д. 12, лл. 4-4 об). Колпаковский дал в ответ понять, что столь важный политический вопрос может быть решен лишь в Петербурге. Несмотря на столь недвусмысленный ответ, в Верный (ныне Алматы) в конце декабря 1864 г. прибыла новая делегация с просьбой об ускорении присылки войск в Кульджу. В письме цзянцзюнь благодарил Колпаковского за то, что тот "донес о его просьбе белому царю", ожидая, что, немедленно по получении высочайшего указа, русские "придут и освободят город". Мин Сюй полагал, что таким образом "будет сделано дело, которое мы сто и десять тысяч лет будем помнить. Наш народ умеет ценить добро". (Цит. по 380, с. 58). По-своему он оказался прав, с той только разницей, что действия российских войск спустя пять лет были расценены приблизительно так, как в 1980 г. вторжение советских войск в Афганистан, хотя так же, как и в случае в Или, оно было предпринято после просьбы о военной и "моральной" поддержке. В начале 1865 г. подобные обращения возобновились. Их подкрепила более широко сформулированная просьба о помощи из Пекина: сановники Цзунли ямыня обратились непосредственно к царскому правительству России через российского посланника В.Г. Влангали. В письме к Влангали от 28 июля 1865 г., в частности, говорилось: "Что же касается до предложения Илийского цзянцзюня, желавшего просить помощи войском против мятежников, то мы... со своей стороны, не желаем усиленно домогаться от вашего правительства того, что представляет большие затруднения. Но не может ли оно снабдить нас временно некоторым количеством оружия и дать несколько опытных артиллерийских солдат и офицеров, чтобы они помогли нашим войскам в сражении, или, по прежнему примеру в Кяхте, подучили наших солдат употреблению военного оружия и других приемам, как английский генерал Гордон в Шанхае". (68, ф. 38, оп. 31/287, д. 35, св. 894, л. 3; 67, ф. Гл. арх., 1-9, оп. 1864 г., лл. 191. пер.) 3 августа того же года русский посланник в письме принцу Гуну (Исиню) и сановникам Цзунли ямыня отмечает, что территории России, прилегающие к западной границе Китая мало населены, следовательно, и их военные возможности были незначительны. В письме Влангали тонко обосновал отказ в помощи войсками тем, что жители Российского Туркестана, кочевые киргиз-кайсаки, "беспокойны и исповедуют магометанскую религию, удержать их в покое стоит немалого труда и усилий при существующих волнениях между их единоверцами в Западном Крае". Посланник указывал на то, что "неприязненные действия", в которых Россия находится с кокандцами, уже диктуют увеличение ее военных сил со стороны Коканда, а восстание в Кашгарии вынуждает укреплять границу и в этом направлении. Влангали полагал, что "если бы где-нибудь мы ослабили наше положение и наши действия, то... можно опасаться, что побуждаемые одним и тем же духом, все эти магометане соединились бы и не направили бы свои действия в одну сторону, что придаст большую силу инсуррекции и распространит ее". (67, ф. Гл. Арх, 1-9, оп. 1863, д. 12, лл. 193-195). Несомненно, что столь твердо сформулированное решение не отражало обеспокоенности по поводу событий в Центральной Азии, что правительству России было трудно выработать линию в вопросе о Синьцзяне. Будучи мусульманским, Йэттишаар мог, действительно, стать центром, привлекавшим в свои пределы всех недовольных единоверцев из центральноазиатских владений, совсем недавно попавших под власть Российской империи. Учитывать приходилось также интересы и влияние Англии и Турции. Между тем, образование подобного единого мусульманского государства в Центральной Азии было бы, на наш взгляд, только естественно и, возможно, эта перспектива не исключена на рубеже второго и третьего тысячелетий. Обстановка в Синьцзяне и, главным образом, в Восточном Туркестане, находившемся между Российской Средней Азией и Британской Индией не могла не вызвать озабоченность Англии. Этот район уже давно виделся правительству Великобритании выгодным рынком сбыта английских товаров и неким коридором для своего дальнейшего торгового и политического проникновения в Среднюю Азию и Казахстан. Английские эмиссары, действовавшие в Йэтишааре, так расценивали значение для своей державы этого района: "В наших глазах эта страна приобретает особый интерес как... вследствие попыток развить торговлю по этому направлению между нашей Индией и между правителями этого новоорганизованного государства Центральной Азии, так и по особенным отношениям к ее русскому соседу". (124, с. 1). Среди посланцев Британии в Восточном Туркестане особо известны У. Г. Джонсон и Роберт Б. Шоу (Ша), посетившие Восточный Туркестан с целью выяснения общей обстановки на западных границах Цинской империи. Таким образом, становилось ясно, что Якуб-бек, будучи, в некотором роде, орудием центральноазиатской политики Британии, был настроен против России, но так как на территорию его государства не переставала претендовать Цинская империя, век назад включившая эти земли в свои границы, необходимо было строить отношения с центральноазиатскими мусульманами, оглядываясь и на них, и не Цинов. Сохранение цинского сюзеренитета над народами Западного края представлялось русским политикам, более соответствовавшим интересам России, чем победа местных политических сил, т.к. восстание полностью нарушило и торговые связи Синьцзяна с российским Туркестаном, и торговлю крупных русских купеческих домов с внутренним Китаем через территорию Джунгарии. В особенности пострадала торговля чаем. Резкое недовольство российских властей вызвало и уничтожение русских консульств в Или и Чугучаке. (124, с. 5). В 1869 г. возросла и миграция в Россию казахов и киргизов, что создавало сложную обстановку на границе между Россией и Китаем. Однако, несмотря на несомненную заинтересованность России в установлении твердой власти в Джунгарии, русское правительство до поры придерживалось в этом вопросе осторожного нейтралитета, ибо, несмотря на многолетнюю традицию дружественных и добрососедских отношений между двумя странами, оказание военной помощи могло быть неоднозначно расценено в политических кругах. В создавшемся положении конкретные рекомендации военного министра Д. А. Милютина командующему войсками Западно-Сибирским военным округом А. О. Дюгамелю 25 октября 1865 г. заключались в том, чтобы "уклоняться от прямого участия в борьбе китайцев с дунганами, т.к. такое вмешательство несовместимо с нашими интересами при шатком положении маньчжурского правительства в Западном Китае". (Цит. по 380, с. 687). Нейтралитет заключался в обещании русских властей не продавать оружие и съестные припасы "инсургентам", а также прислать несколько специалистов, чтобы выучить китайцев "владению оружием в строю". Помимо этого, русские власти не возражали против покупки цинской администрацией съестных припасов в русских пределах с рассрочкой платежа, как о том просила китайская сторона. Тем не менее, в просьбе снабдить илийского цзянцзюня порохом и оружием было отказано. (цит. по 380, с. 687). Между тем, развитие событий в Синьцзяне все более настораживало русское правительство. Директор Азиатского департамента МИД России П. Н. Стремоухов писал весной 1871 г.: "Нельзя не прийти к заключению, что нынешнее неопределенное положение может продлиться очень долго. Между тем от водворения порядка в соседних с нами землях зависит развитие и процветание всего нашего Семиреченского края. Торговля этого края теперь окончательно убита..." (68, ф. ВУА, д. 6823, л. 116). "Города (Сергиополь, Копал, Верный), - продолжает Стремоухов, - успевшие достигнуть значительной степени благосостояния, приходят в упадок; наконец, для сохранения границы мы принуждены делать большие непроизводительные затраты". (68, ф. ВУА, д. 6823, лл. 116, об.). Нельзя, конечно, упускать из виду и ту роль, которую играла Англия в создавшемся положении; именно вследствие ее деятельности в Центральной Азии, русские политики имели все основания опасаться неблагоприятного для России развития ситуации близ своих среднеазиатских владений. Подобно русским политикам, англичане рассматривали Синьцзян и, в особенности, Восточный Туркестан, как выгодный рынок сбыта английских товаров. Но если помимо этого для России Синьцзян играл лишь роль транзитного пункта, через который русские купцы попадали со своим товаром с собственно Китай, то для Англии это был полустанок на пути к среднеазиатским владениям России и Казахстану. Поэтому Британии было гораздо выгоднее, чтобы мусульманское государство на территории Синьцзяна не только самоопределилось, но и стало центром всех центральноазиатских и среднеазиатских мусульман (113 А, с. 35). Расхождения в интересах России и Англии налицо. В 1868 г. крупный чиновник британской администрации в Индии г. Дуглас Форсайт сообщал в меморандуме вице-королю Индии Джону Лоуренсу, что в Восточном Туркестане сложилась благоприятная обстановка для английской активности: "Можно было бы помочь Якубу, искусному магометанскому врагу русских, пытающемуся основать династию в Восточном Туркестане, который с помощью субсидий деньгами и оружием мог бы укрепиться в пустыне; средство неплохое, если мы желаем ускорить давно ожидаемое столкновение". (цит. по 113 А, с. 145, л. 116). Чувствуя за собой поддержку Англии, Якуб-бек стал претендовать на территорию Нарынского края, принадлежавшего России с 1860 г. по Пекинскому договору, а на северо-западных границах Йэттишаара с Кокандским ханством занял ряд крепостей, аннексировав часть его земель (261, с. 148). Посланцы Якуба в Средней Азии призывали мусульман к борьбе с "неверными". Наибольшее беспокойство российских властей вызвало предложение "одновременно напасть на Семиреченскую область", сделанное Якуб-беком правителю Таранчинского ханства (цит. по 183, с. 484). Необходимо, однако, отметить, что, несмотря на стремление Англии подчинить Якуб-бека своему влиянию, сделать его орудием в борьбе с Россией в Центральной Азии, он лишь умело пользовался английской помощью, сохраняя при этом практически независимую политическую линию. В 1869 г. английские власти предложили русскому правительству признать уйгурское государство Йэттишаар суверенным и независимым от Китая. Однако это предложение было отвергнуто в Петербурге "как по причине неуверенности в прочности его власти, так и по причине непризнания его Китаем". (Цит. по 321, с. 24). Тем временем, к 1870 г. отношение у синьцзянским событиям в России уже относительно устоялось. Позиция невмешательства в кризис была преодолена. Вот, что писал 16 авг. Того года К. П. Фон Кауфман Д. А. Милютину: "...в конце 1864 г., когда возник вопрос об оказании помощи китайцам против восстания, наше правительство, считая противным интересам России поддерживать власть Китая, решилось держаться нейтралитета. При тех преувеличенных сведениях о многочисленности мусульманских сил в Западном Китае, мы тогда могли опасаться, что подача помощи китайцам, требуя больших расходов, при недостаточном с их стороны содействии, могла не привести к желаемому результату и поставила бы нас в непримиримо враждебные отношения к соседнему мусульманскому населению. Теперешнее положение России, при сознании ничтожества (sic!-Д.Д.) мусульманских государств, - Таранчинского, Дунганского и Кашгарского, должно переменить нашу политику в отношении к западному Китаю" (68, ф. ВУА, д. 6823, лл. 238-239 об). На послании Кауфмана имеется пометка Милютина, которая знаменует собой начало поворота во взгляде на участие России в центральноазиатских делах. Приписка гласит: "Конечно, наше положение в отношении к западному Китаю не совсем выгодно, и нельзя не пожалеть, что мы назначили себе такую невыгодную границу. Занятие Кульджи и Чугучака было бы делом нетрудным, но ген/ерал/ад/ъютант/ Кауфман предполагает занять эти города ля того, чтобы передать их китайцам, а между тем, сам же признает, что китайское правительство так слабо, что не в состоянии держаться в одной отдаленной окраине..." (68, ф. ВУА, д. 6823, л. 238). Таким образом, для русских дипломатов уже стал ясен ряд факторов в пользу активных действий в районе Кульджи, наиболее близко расположенном к границам России. Это неудовлетворительность территориального разграничения на границе с Синьцзяном, явная нереальность того, что Китай сохранит власть в Синьцзяне и обезопасит, тем самым, среднеазиатские владения России и опасения чрезмерного усиления власти Якуб-бека (П. Н. Стремоухов свидетельствовал, что последний намеревается завладеть и Илийским краем12) и влияния на него Англии (цит. по 380, с. 685). Тем не менее, несмотря на близкое к взрывоопасному состояние дел в Синьцзяне, 19 ноября 1870 г. Милютин направляет командующему фон Кауфману предписание о запрете выступать на Кульджу и Илийскую долину. (68, ВУА, д. 682, л. 346-346 об.).
3. ВЗГЛЯД ИЗ ВЕРНОГО. В конце ноября 1870 г. из русского штаба в Верном в Кульджу была направлена дипломатическая миссия во главе с капитаном А. В. Каульбарсом, имевшая целью договориться с правителем Илийского края, султаном таранчей Абильоглы, не ладившим с Россией, об обмене представителями, разрешении спорных пограничных вопросов, содействии местных властей Илийского края, развитию русской торговли и т.д. Нельзя сказать, что миссия завершилась успешно. Менее всего перспектив возникло в разрешении вопроса о торговле, т.к. султан уклонился от его обсуждения. Путь, через который шел поток русских товаров не только в Синьцзян, но и во внутренний Китай, оказывался перерезанным на неопределенное время. Руководитель миссии констатировал в записках об итогах своего посольства, что "отношение к нам Якуба служит соблазнительным примером правителю Кульджи". (Цит. по 183, с. 436).13 Перспектива того, что Якуб-бек завладеет всей территорией Джунгарии и, главное, Илийским краем, становилась основной причиной сомнения русских дипломатов в безопасности границ и сохранности торговых связей с Китаем. Однако чем больше русские власти склонялись к решительному шагу - занятию стратегически важной Илийской долины, тем слабее становилось желание цинской администрации воспользоваться той помощью, о которой она прежде так настойчиво просила Россию. Цинские власти, несомненно, понимали, что такой шаг России был бы в минимальной степени предпринят ради интересов Китая. Поэтому, когда русское правительство пыталось окончательно выяснить, желательно ли для Цинов восстановление их власти в Синьцзяне с помощью русских штыков, пекинские власти уже не спешили с положительным ответом. Однако, даже в этой ситуации, П. Н. Стремоухов писал канцлеру Горчакову, что маньчжурских сановников "не только не пугает мысль о возможности нашего вмешательства в дела этих областей, но, что они как бы желали этого". (Цит. по 183, с. 437). Пока же на дипломатическом уровне шел обмен мнениями, в Туркестанском округе вызрело мнение, что настало время превентивно занять Кульджу и Илийский край. В отличие от российских дипломатов высшего ранга, которые, хотя и склонялись к тем же выводам, но медлили с решительными действиями, военные на местах видели больше оснований для таковых. Именно они (в частности, Кауфман) поставили перед русскими властями вопрос об отказе от политики нейтралитета. В письме А. М. Горчакову Кауфман указывал, что "настоящее положение дел на границе уже нетерпимо... Мы же должны теперь, как для пользы наших среднеазиатских владений, так и, в особенности, для восстановления упавшей торговли нашей с Западным Китаем, помочь Китаю..." (68. Ф. ВУА, д. 6823, л. 243). Эта формулировка Кауфмана называет и повод для похода, и его настоящие цели. Кауфман полагал, что лучшим способом достичь этой цели было бы "одновременное движение китайцев на Урумчи и наше на Кульджу", но предпочтительно "теперь же занять Кульджу, объявив при этом китайцам, что им будет возвращен город, как только явится на то уполномоченное от них лицо". (68, ф. ВУА, д. 6823, л. 243). Как видно, предложение Кауфмана могло толковаться двояко: можно было лишь декларировать временность захвата края, а можно было, действительно, иметь это в виду. Резкий перелом во взглядах высших царских сановников России на жизнеспособность цинской администрации в Синьцзяне произошел зимой 70-71 гг. До конца 70-го года в дипкругах России (Влангали, Стремоухов, Горчаков) полагали, что восстания в северо-западном Китае носят временный характер и неизбежно будут подавлены при возвращении этих территорий под контроль Цинской империи (68, ф. ВУА, д. 6810, л. 43). Совещание осени 1870 г., возглавлявшееся военным министром, согласилось с советником МИД К. В. Остен-Сакеном в том, что было бы "неполитично отступать ныне от традиционной внешней политики" по отношению к "сильному и долговечному соседу" (68, ф. ВУА, д. 6839, лл. 127-129). В начале 1871 г. возникает не оправдавшаяся после уверенность, что для Китая после восстания тайпинов, мусульман Шэньси, Ганьсу и прочих, организация крупного похода на северо-запад с целью подавления сепаратистских мятежей была бы сомнительна. Весной 1871 г. снова состоялся ряд совещаний, рассматривавших события в Синьцзяне уже исходя из изменившейся ситуации. Наибольшие опасения вызывала деятельность Якуб-бека, в особенности, занятие его войсками стратегически важного Музартского перевала и планы захвата Урумчи. Начальник Главного штаба Гейден провидел, что России грозило образование вблизи ее границ "сильного мусульманского владения, во главе которого стоял бы энергический, но недружелюбный нам Якуб-бек" (цит по 380, с. 7,9). К 69-71 гг. волнения среди дунган и таранчей стали оказывать все большее влияние на казахское и киргизское кочевое население России. В 1869 г. в результате восстания в Западной Монголии, был поставлен под угрозу и другой торговый путь из России в Китай - из Кяхты в Пекин. Причиной тому был сильный натиск дунганских повстанцев из Урумчи, которые, пытаясь спастись от преследовавших их войск Якуб0бука, заняли г. Улясутай в Западной Монголии. Царившая в Улясутае и Урге паника парализовала окончательно торговые связи двух стран. (321, с. 212). Рассмотрев вышеизложенные соображения, высшие сановники МИД на специальных совещаниях весной 1871 г. постановили, что "как общие интересы государства, так и частные условия администрации в пограничных зонах наших с Китаем не дозволяют нам оставаться безучастными к совершающимся в соседней стране событиям и, что, напротив, весь вред, причиняемый ими в течение 7 лет нашему политическому значению и торговле делает вмешательство наше в дела Западного Китая в самом близком времени неизбежным". (Цит. по 138, с. 437). Было принято решение занять два основных города "в центре Джунгарского района" - Кульджу и Урумчи, направив для этой цели два отряда русских войск из Семиречья и со стороны озера Зайсан (138, с. 437). План, разработанный МИД России предполагал, что все действия русских войск будут производиться при непосредственном участии маньчжурских представителей, а после восстановления в указанных районах власти цинской администрации, русские войска покинут территорию Синьцзяна (138, с. 438). Данный план должен был передать цинским властям русский посланник Влангали. Однако последний сообщил, что "соглашение с китайцами для совместного действия в нынешнем году на западно-китайской границе сомнительно". Из этих сведений явствовал вывод, что российское правительство должно, таким образом, сосредоточиться на выполнении тех мер, которые необходимы только для соблюдения интересов России. Это новое мнение вылилось в указание занять территорию лишь Илийского края; окончательное решение относительно Урумчи не принималось. Ввод войск планировался на осень 1871 г. (68, ф. ВУА, д. 6839, л. 46). Однако планы Петербурга не всегда совпадали с реальной обстановкой на месте событий. По мнению администрации Семиреченской области, в частности, командующего ее войсками Г. А. Колпаковского, отсрочки и промедления в действиях русских войск в Илийском крае были уже неоправданны. К середине июня 1871 г. русские войска развернули военные действия против таранчей. 12 июня Ф. Л. Гейден в своем "всеподданнейшем рапорте" писал о непосредственных поводах для этого наступления. Среди них были как "грабежи таранчей в наших пределах", невыдача "наших беглых киргиз, ограбивших и покалечивших уездного начальника Гудоренко", так и "двуличность таранчинского султана в отношении нас" и даже "неуважение к России". Гейден вспоминает в рапорте, что еще в минувшем январе ген. Колпаковский просил разрешения занять Кульджу, "чтобы наказать султана за коварство". Кауфман дал разрешение на подобные действия в случае, если Абиль-оглы сам спровоцирует столкновение с российскими погранотрядами. В таком случае допускалось не ограничиться пассивной обороной и переходить в наступление, "преследовать таранчинские войска хотя бы и до Кульджи, чтобы наказать из и заставить султана уважать Российскую власть и наше оружие". (68, д. 6835, лл. 7-11). Искомый повод представился уже в начале июня, когда войска таранчинского султана напали на русские погранотряды. Таким образом, действия военных властей на месте определили "высочайшее распоряжение". Гейден пишет далее: "Эта военная экспедиция вызвана дерзкими действиями таранчей и находит в этом свое оправдание... Надо подтвердить туркестанскому генерал-губернатору, чтобы и настоящее движение в Кульджу имело характер, способствующий восстановлению в этом крае маньчжурской власти и отнюдь не повлекло бы за собой прочного утверждения нашего в Илийской провинции". (68, д. 6839, л. 10). Автор рапорта рекомендует "предписать" губернатору Семиреченской области "воздержаться от всяких распоряжений, могущих подать повод к истолкованию нашего движения в завоевательном смысле и... стараться войти в сношение с ближайшими китайскими властями... чтобы они могли прислать хотя бы небольшой отряд в Илийскую долину и вступить в правление... краем. С нашей стороны можно было бы оставить временно в главных пунктах часть наших войск, впредь до полного водворения там порядка и спокойствия". (68, д. 6839, лл. 10-11).
4. КУЛЬДЖА ВЗЯТА. ЧТО ДАЛЬШЕ? Русский отряд практически без боя занял Кульджу 22 июня (!) 1871 г. Приблизительно те же, что и в рапорте аргументы повторил начальник Главного штаба и в докладной записке императору Александру II от 2 июля 1871 г., обосновывая необходимость временного занятия русскими войсками Илийского края. После занятия Кульджи и окончательного прояснения вопроса о тогдашней неспособности цинской армии организовать экспедицию в Северо-западные районы, план наступления на Урумчи в центр дунганского восстания был кардинально пересмотрен и отменен. В конце июня 1871 г. А. Г. Влангали отослал в Пекин подробный документ, в котором объяснялись причины военных действий русских войск в Илийском крае и существо дальнейших предложений русской стороны в отношении приграничных районов. В письме подчеркивалось, что, несмотря на наступательное движение русского отряда, увенчавшееся "полным и быстрым успехом", оно уже не могло иметь безусловной целью восстановление маньчжурской власти, которой, "к сожалению, не было никаких следов в этих местностях". В документе снова подчеркивался временный характер удержания Илийского края. А. М. Горчаков также писал, что присоединение Кульджинского округа к составу империи "следует признать самым невыгодным, но для нас важно, чтобы правитель соседней с нами страны дал нам такие материальные и нравственные гарантии, которые обеспечили бы спокойствие на нашей границе и способствовали свободному развитию нашей торговли". (68. Ф. ВУА, д. 6742, л. 3). Изложенные факты свидетельствуют о том, что русское правительство не планировало использовать Илийскую долину как "плацдарм" для дальнейшего наступления на Синьцзян или Монголию и, далее, на Пекин, как убеждали в том цинское правительство сторонники военного освобождения Или. Уж если о чем и "мечтали" порой в российских верхах, так это об Индии, но судьба Британской Индии отнюдь не волновала Цинские власти. Более того, пребывание русских войск в одном лишь даже Илийском крае рассматривалось как временное и вынужденное. Об этом свидетельствуют даже предпринятые администрацией в оккупированном районе меры, временный характер которых неоспорим. Имеется достаточное количество архивных материалов и специальная литература по истории пребывания русских войск в Илийском крае (227; 83; 356). Был предпринят ряд мер, направленных на восстановление хозяйства страны, поощрялось развитие внутренней и внешней торговли, значительно ослаб налоговый гнет по сравнению со временами Цинской власти. В самое скорое время после аннексии Илийского края цинское правительство, невзирая на полную потерю своих позиций в Джунгарии, поспешило потребовать от России возвращения Кульджинского района, настаивая на переговорах. Как мы знаем, русская сторона ничего не имела против возвращения Или и пошла навстречу предположению маньчжурского правительства. В начале мая 1872 г. в Сергиополе состоялись переговоры генерала Богуславского со вновь назначенным илийским цзянцзюнем Жун Цзюанем, которому и были предъявлены условия возврата Илийского края. Простые и немногочисленные, они отвечали интересам как обеих договаривающихся сторон, так и, в известной мере, населения Джунгарии: 1) Жун Цзюаня должна были "сопровождать достаточная вооруженная сила для вступления в фактическое обладание краем"; 2) он должен был привезти амнистию всем жителям, замешанным в дунганском восстании". (68, ф. ВУА, д. 6842, л. 14). Однако Жун Цзюань не был уполномочен соглашаться на выполнение этих условий. Его ответ состоял лишь из декларации того, что войска подойдут с течением времени, а население края "подчинится его власти, узнав об амнистии". На том переговоры и закончились. Обсуждение дальнейшей судьбы Илийского края было перенесено в Пекин, где цинское правительство продолжало настаивать на незамедлительной передаче ему района, обещая возместить русскому правительству стоимость трудов и убытков. (68, ф. 447, д. 9, л. 2). Тем временем отношения России с государством Якуб-бека отнюдь не улучшились. России была жизненно необходима гарантия спокойствия на центральноазиатских рубежах, что оставалось сомнительным, покуда Англия и Турция хотели видеть в государстве Йэттишаар лишь разменную монету в политической игре, направленной на ослабление политических противников. Якуб-бек продолжал захваты некоторых районов, уже вошедших в состав России и пытался использовать в этих целях кокандского хана Худояра (212. 67, ф. Гл. арх., 1-9, 1865-1878, оп. 8, д. 14, л. 47). Одновременно он продолжал развивать свои связи с мусульманским миром, послав своего эмиссара в Индию и Турцию. В 1873 г. турецкий султан присвоил Якуб-беку даже титул эмира, подчеркивая прочность контактов Турции с Восточным Туркестаном. Неудивительно, что все эти действия использовались в своих целях английскими политиками. В конце ноября 1873 г. в Йэттишааре состоялись несколько встреч Якуб-бека с упоминавшимся выше Т. Д. Форсайтом. По итогам этих встреч был заключен чрезвычайно выгодный для британского правительства англо-кашгарский договор. Торговля вряд ли была главной целью политики Англии в Восточном Туркестане. К. П. Кауфман метко заметил в своем письме Д. А. Милютину, что "англичане с Форсайтом во главе приложили необходимое старание, что "англичане с Форсайтом во главе приложили необходимое старание, чтобы усилить Якуб-бека и создать у нас под боком сколь возможно могущественное мусульманское государство. Этой цели они достигли на сей раз не только для расширения своей торговли... а для усложнения нам дела и положения нашего в Средней Азии". (Цит по 183, с. 447). Тем не менее, уже в 1875 г. Англия и Турция начинают заметно терять интерес к Йэттишаару, поняв призрачность своих расчетов в отношении Якуб-бека. Становится ясным, что относительно самостоятельная политика его государства не окупает затрачиваемых стараний. Наконец, сам кашгарский посланник во время своего визита в Константинополь удостоверился в том, что ни британское, ни турецкое правительство не намерены стать посредниками в китайско-кашгарских отношениях, и не могут обеспечить политической самостоятельности государства Йэттишаар. Таким образом, Россия и Китай, пожалуй, впервые за двухвековую историю своих отношений оказались, практически, на грани открытых крупномасштабных военных действий из-за территориального спора. Кризис в Илийском крае явился своего рода "накопителем" всех тогдашних сложностей и противоречий в отношениях между двумя государствами, и от его разрешения зависело будущее этих отношений.
5. КИТАЙСКИЙ ВЕКТОР. ВЗГЛЯД ИЗ ПЕКИНА И СИНЬЦЗЯНА. Между тем в цинском Китае возобладали сторонники Цзо Цзунтана, выступавшие за военную экспедицию в Джунгарии и Восточном Туркестане, и в 1875 г. Цзо возглавил "Западный поход" своих войск в Синьцзян. "Сичжэн" принято именовать в отечественной литературе "карательным" походом, тогда как для императорского Китая он являлся, скорее, актом возвращения ранее завоеванных и утерянных земель, своего рода "реконкистой" Западного края. К началу 1875 г. Цзо Цзунтан завершил подготовку своей армии к походу, и в феврале его Хунаньская армия выступила на запад (483, с. 107). Ход военных действий подробно изложен в монографии А. Ходжаева (393), поэтому здесь этот вопрос будет рассмотрен лишь в самой сжатой форме. Цинские войска воспользовались неустойчивостью положения Якуб-бека, который все еще надеялся договориться с маньчжурским правительством и, овладевая постепенно населенными пунктами восточной части Синьцзяна, направились к Урумчи, Манасу и другим городам Северного Притяньшанья. В историю вошли ужасающие зверства и репрессии, которыми сопровождался поход. Эти события с достоверностью очевидцев зафиксированы в записях русских путешественников - купца И. О. Каменского и врача, естествоиспытателя П. Я. Пясецкого (см. 328; 88, с. 236), запечатлевших в своих дневниках картины ужасающих зверств, разрухи и обезлюдения, явившихся следствием кровавого подавления восстаний. Так, П. Я. Пясецкий писал: "Все селения, встречавшиеся близ дороги, были страшно разорены, дома сожжены и развалились до основания... На сельских улицах не осталось ни одного живого дерева - все они обгорели и теперь стоят сухими. Людей посреди этих развалин нет... Все села, встречавшиеся на пути, представляли одни развалины". (88). И. О. Каменский оценивал события аналогично: "Зверству нет предела, в особенности над дунганами; считается за счастье зарезать какого-нибудь дунганина, и за каждую голову платят своим сателлитам по два лана (ляна Д. Д.). Надо полагать, что все дунгане весьма скоро будут истреблены до последнего, невзирая на полнейшую их невинность и даже службу в рядах маньчжурской армии". (328, с. 76). Бесчеловечная расправа войск Цзо Цзунтана над мусульманским населением в ходе войны вызвала возмущение русских властей; так, К. П. Кауфман направил Цзо Цзунтану послание, в котором подчеркивал, что "подобный жестокий и коварный образ действий недостоин военачальника великой державы и не может не произвести самого тяжелого впечатления на то население, которое китайское правительство стремится подчинить своей власти". (цит. по 183, с. 449). Осенью 1877 г. Цзо Цзунтан передислоцировал свои войска в районы Южного Притяньшанья и бассейн реки Тарим. С октября по декабрь были заняты города Карашар, Курля, Кучар, Аксу и Уч-Турфан (Уши), а в середине декабря - пала и столица Якуб-бека - Кашгар. В конце 1877 - начале 1878 гг. еще шли отдельные боевые операции цинской армии против повстанцев, но вскоре войска Цзо Цзунтана захватили всю территорию Восточного Туркестана. Описанные уже акты насилия и жестокости вызвали настоящий исход из Китая в Россию не только участников антицинского движения, но и мирного населения Восточного Туркестана; число беженцев превысило 10 тыс. человек. (183, с. 450). Почувствовав, что Синьцзянская кампания близка к благоприятному для Китая завершению, цинское правительство стало склоняться к решительному разрешению и Илийского вопроса, дав Цзо Цзунтану соответствующие указания. Однако и на этот раз единого мнения в вопросе об Или в верхах Цинской империи не сложилось. Среди маньчжурских сановников по-прежнему возникали крупные разногласия, теперь уже по поводу судьбы Или. Несколько изменилась и позиция России в вопросе о Кульдже. После русскотурецкой войны (1877-1878 гг.) и неудачного исхода Берлинского конгресса (июньиюль 1878 г.) царское правительство стремилось хотя бы в Азии взять реванш у Британии, проводившей антирусскую политику и в Европе, и в Индии, на которую она имела не больше прав, чем на США. Пропорционально военным успехам и приготовлениям сторон менялся и их подход к илийским делам. Среди некоторых российских официальных лиц, особенно, непосредственно связанных с центральноазиатской политикой, начало вызревать мнение о нецелесообразности возвращения Илийского края Цинской империи, т.к. в России связывались с ним немалые торговые и политические выгоды. Несомненно, то был взгляд "с позиции силы", но ведь именно с этой позиции обычно и разговаривают в политике до сих пор. Сторонники такого хода событий ратовали за то, чтобы возвращение области было, по меньшей мере, "оплачено" предоставлением ряда льгот и привилегий для русской торговли в Синьцзяне и Китае в целом. Этой точки зрения держались военный губернатор Семипалатинской области В. А. Полторацкий (доклад МИДу России в конце 1873 г.) и исполняющий обязанности туркестанского генерал-губернатора Г. А. Колпаковский (нач. 1874 г.). Со своей стороны цинские власти, воодушевленные успехами армии Цзо Цзунтана, сочли возможным поставить вопрос о постановке вопроса об Илийском кризисе "ребром". Слухи о возможном возвращении края под власть Цинского дома привели в смятение жителей этого региона. Туркестанские власти получили от представителей местного населения немалое число писем, петиций и ходатайств, в которых говорилось о желании перейти в подданство России из опасения возвратиться под власть Цинов. Настроения коренного населения края были решительно на стороне России. В начале 1879 г. в Петербурге начались русско-китайские переговоры о возвращении Илийского края Цинской империи. С китайской стороны переговоры вел бывший военный губернатор Мукдена Чун Хоу в ранге посла. Подписанию Ливадийского договора, которым завершились переговоры, предшествовали два специальных совещания, признавших целесообразность возвращения цинскому Китаю большей части Илийского края на условии решения ряда спорных вопросов между Россией и империей Цин (321, с. 314). Подписанный сторонами в Ливадии 20 сентября 1879 г. договор вызвал недовольство в цинских верхах, отказавшихся его ратифицировать. Чун Хоу по возвращении был арестован и ожидал казни (165). Причина недовольства состояла в уступке России издавна считавшегося важным Музартского перевала через Тянь-Шань (наиболее удобного прохода из Илийского края в Восточный Туркестан) и долины реки Текес для поселения в ней "жителей Илийского края, которые пожелают принять российское подданство" (67, ф. Кит. Стол, д. 1325. 1879, л. 4). В этих условиях некоторые влиятельные маньчжурские и китайские сановники, в особенности такие представители "сянской" китайской феодальной группировки, как сам Цзо Цзунтан и наместник провинции Чжили Чжан Чжидун начали подталкивать правительство к войне с Россией за Или. 2-го апреля 1880 г. Цзо Цзунтан отправил в Пекин доклад, где сообщал правительству, что даже если и не его войска первыми откроют огонь в Илийском крае, он готов к любому повороту событий в случае войны. Планировалось вторжение в Или с трех сторон: восточным флангом армии должен был командовать генерал Цзин Шунь, в прошлом, военный губернатор Или, за центральный путь отвечал генерал Чжан Яо, который нанес бы удар из Аксу по реке Текес, а наступление войск западного фланга возглавлял генерал Лю Цзиньтан, который должен был пройти из Уч-Турфана. Сам Цзо был намерен двинуть свои войска в Хами и осуществлять общее командование армией оттуда.
. ЦЗО ЦЗУНТАН ЗА ВОЙНУ В ИЛИЙСКОМ КРАЕ. 26 мая Цзо выехал в Хами, взяв с собой гроб с целью продемонстрировать решимость умереть за родину. "Главком" достиг места назначения 15 июня. Он выехал в Синьцзян, получив указание от правительства самому не начинать враждебных действий, но имел санкции на оказание противодействия в случае возможной "агрессии русских", их "вторжения в Китай". Исходя из больших размеров территории Синьцзяна, Цзо установил там ряд разведывательных пунктов для удобства связи и в целях предупреждения наступления русских войск. Военачальник был рад узнать, что в Или находились всего лишь несколько тысяч русских солдат (40, цз. 56, л. 55). Цзо Цзунтан считал, что постоянная военная готовность его войск и упорное противодействие "давлению" России могли оказать существенную помощь переговорами в Петербурге. 11 августа 1880 г. он доводил до сведения Цзунли Ямыня: "Если офицеры на границах будут держаться крепко, у нашего посла будет, на что опереться, он будет чувствовать себя увереннее, чем раньше. В противном случае он неизбежно примет все их условия" (40, цз. 24, л. 21). Тогда же Цзо получил информацию от немецкого эмиссара Фоске, работавшего в компании "Тельге" в Шанхае, о том, что русский национальный долг достиг 52-х миллионов лянов. Из этого факта был сделан вывод, что с финансовой точки зрения русские будут не в состоянии вести долгую и крупномасштабную войну (38, цз. 4, сс. 300-304). Фоске записал свои впечатления о визите в стан Цзо Цзунтана в "Разрозненных записках о моем путешествии на Запад". (38). Учтя поражение России в Крымской войне и не Берлинском конгрессе, где обнаружились противоречия между Британией, Россией и Германией, Цзо Цзунтан пришел у выводу, что Россия не сможет легко вступить в войну с Китаем. Он замечал: "Победа или поражение, удача или невезение, - все это трудно предугадать. Человек не разумеет небесных путей, но небо, в свою очередь, не вмешивается в людские дела". (40, цз. 24, л. 6). Он полагал, что доверенная ему часть "дел людских" в надежных руках. 30 июля Цзунли ямынь проинформировал двор, что русское правительство выслало к берегам Китая 23 корабля во главе с генералом С. Л. Лесовским (578, 97). Сообщалось также и об усилении позиции русских в Или. 28 августа русский флот, состоявший из двух броненосцев и 13 миноносцев, уже находился в Нагасаки (40, цз. 11, лл. 26-28). Считали, что русские предполагали Сан-Франциско возможной базой в случае войны (578, с. 576). Пекинский двор был напуган новостями о военно-морской "демонстрации" российского флота, но не Цзо Цзунтан: он утешал свое правительство тем, что количество кораблей, высланных русскими, было меньше того, что произвела одна лишь фучжоуская верфь, и, что каждый корабль мог взять на борт лишь несколько сотен людей, следовательно, их мощь была ограничена. С другой стороны, китайские войска - участники тайпинской, няньцзюньской и мусульманской кампаний превосходили русский отряд по своей численности, а китайское вооружение улучшилось с начала "движения за самоусиление". Цзо Цзунтан убеждал правительство в том, что появление русского флота не может быть причиной для опасения. Он утверждал, что в военных действиях против русских Китай мог одержать победу, т.к. измотанная войной с Турцией Россия была не в состоянии осуществить глубокий и длительный поход в Маньчжурию. А в том маловероятном случае, если русские все-таки решились бы на это, Цзо полагал, что смог бы остановить их контратакой с северо-запада: "Граница между Россией и Китаем имеет одинаковую протяженность для обеих сторон, - писал он, и если Россия вторгнется в Китай в одном месте, то Китай может вторгнуться в Россию в другом". (40, цз. 23, лл. 55-56). Цзо Цзунтан вообще намеревался вести военные действия на территории России, объясняя это стремлением избавить Китай от каких-либо разрушений, и предвидел скорее такой оборот событий, чем вторжение в Маньчжурию (40, цз. 24, л. 17). Цзо самоуверенно писал адмиралу Пэн Юйлиню, что в случае начала войны он первым отразит нападение русских (40, цз. 24, л. 19). Он был убежден, что упорное сопротивление быстро выявит нехватку у русских живой силы и снаряжения (40, цз. 24, л. 44). Доклады Цзо Цзунтана и Чжан Чжидуна, опубликованные в английских журналах в Шанхае, создавали впечатление близости войны (27, цз. 11, лл. 66-67). "Шанхайский курьер" 15 мая 1880 г. напечатал перевод доклада Чжан Чжидуна под заголовком "Китай и Россия. Важный доклад трону. Отношение Китая к войне". Военные приготовления Цинов быстро набирали силу. В США и европейских государствах закупили большое количество оружия, боеприпасов и амуниции (577, с. 98). Немецкий министр Макс фон Брандт имел сведения, что к ноябрю 1880 г. Китай закупил или заказал около 150 пушек разного калибра и 52. 500 штук различного личного оружия, в том числе 20 тыс. винтовок Ремингтона и 25 тыс. другого, более устаревшего оружия (577, с. 98). Один лишь шанхайский посредник Цзо Цзунтана Ху Куан'юн закупил 5 тыс. винтовок Ремингтона, 7. 500 других винтовок и 24 пушки Круппа, приславшего в Китай специального посредника для совершения сделки (40, цз. 24, лл. 52-53). Для усиления береговой обороны Фуцзяни и Чжэцзяна Цзо Цзунтан, который прежде был там генерал-губернатором, предоставил властям этих провинций 200 мин и 20 торпед (40, цз. 24, лл. 52-53). В то время военно-морские силы Цинской империи помимо двух броненосцев и шести более мелких военных кораблей, купленных в Англии, состояли из 46-ти старых канонерок и 41 парохода различного водоизмещения от 500 до 1500 тонн. Например, корабль "Ваннянь цин", построенный в Фучжоу в 1869 г. имел тоннаж в 17. 450 т., команду из 1.800 человек, шесть 56-ти фунтовых пушек и большую, способную стрелять 150-фунтовыми ядрами (608, с. 265). Но если Китай готовился к войне весьма интенсивно, то и Россия не выпускала из виду подготовку к возможным военным действиям. В июне 1890 г. Кауфман выдвинул свои войска на передовые позиции в Верный. Его армия была дислоцирована в трех пунктах - Ташкенте, Самарканде и Или. В самый пик кризиса, в августе 1880 г. в Или было расквартировано 14 батальонов войск, в Ташкенте - 4 и в Самарканде - 3. В Туркестане не было регулярной кавалерии, но было около 20ти казачьих сотен в Или, и по пять сотен в Ташкенте и Самарканде. Вдобавок к этому, в Или были расположены 4 артиллерийские батареи, а в Самарканде и Ташкенте - по две. Каждая батарея имела по 8 пушек, каждая казачья сотня - по 100-150 сабель, каждый батальон - по 1 тыс. штыков. В случае войны Кауфман планировал занять оборонительную позицию в Или, послав ударные силы в 6 батальонов, 3 артбатареи и 10 казачьих сотен в юго-западном направлении на Кашгар. (77, т. 1, с. 184). После всех описанных приготовлений Китай и Россия стояли друг против друга в Илийском крае "стенка на стенку". Интересно, однако, что военные приготовления Кауфмана не произвели особого впечатления на британского атташе в Петербурге, подполковника Дж. Вильерса, который конфиденциально сообщал британскому послу Дафферину: "Если китайцы произведут действительно серьезные военные действия, русские военные приготовления в Центральной Азии можно будет справедливо раскритиковать, как недостаточные. Русские окажутся в большей зависимости от того, на что окажется способным их флот в китайских водах". (577, с. 100). Русский флот в Тихом океане был более значителен, чем китайский. Британский военно-морской атташе докладывал, что он состоял из 26 кораблей: двух по 5.740 и 5.006 тонн водоизмещением, двух броненосцев по 4. 603 и 4. 602 тонны, одного корвета в 2. 245 тонны, четырех крейсеров, девяти клиперов, четырех канонерок, трех шхун и одного вооруженного транспорта (588, 608, с. 289). Военные приготовления как Цинской империи, так и России породили в недрах чиновничьего аппарата заинтересованных стран шквал докладов о близости, и даже неизбежности военных действий. В тяньцзиньской гавани были приведены в готовность боевые корабли Англии. Америки и Франции, намеренные защищать интересы своих стран, а всего в территориальных водах Китая и других портах Дальнего Востока в апреле 1880 г. было 23 британских, 6 американских, по 4 французских и немецких и 1 итальянский корабль (588, 577, с. 101). Налицо был многосторонний внешнеполитический кризис на Дальнем востоке и в Центральной Азии.
7. ЛИ ХУНЧЖАН ЗА ДОСТИЖЕНИЕ КОМПРОМИССИ С РОССИЕЙ. Ли Хунчжан, которому предстояло нести на своих плеча бремя ответственности за военно-морские мероприятия в случае войны, снова выступил против опрометчивых решений и военных действий. Его советник Шаффельт предполагал, что Российский флот мог стать угрозой для Кореи, если последняя не примет решения напрямую атаковать Китай. По косвенной информации из британских, французских и немецких консульств, Россия могла ввести 20 тыс. солдат в Маньчжурию одновременно в высадкой ее флотом на Ляодуне 6 тыс. человек) и направить их всех прямо на Пекин, взяв его, таким образом, в клещи (27, цз. 19, л. 33). Поэтому Ли настаивал, чтобы Цзунли Ямынь занял по отношению к России компромиссную позицию и дал бы послу в Петербурге более широкие полномочия для переговоров, дабы достигнуть мирного соглашения и спустить на тормозах опасно обострившуюся ситуацию (27, цз. 11, л. 36). Ли Хунчжан, несомненно, был сильно задет всеобщей критикой в свой адрес, когда говорилось, что если в течение ряда лет на нужды военно-морской программы расходовались огромные суммы денег, то настал подходящий момент проявить ее в действии. Отвечая на обвинения, он заявлял, что его флот получал только по 300400 тыс. лянов в год, тогда как львиная доля оборонного бюджета ушла на синьцзянскую кампанию, требовавшую 6-7 миллионов ежегодно. Его возмущала несправедливость, при которой денег, отведенных на его Хуайскую армию, не хватало ни для обеспечения 10 тыс. солдат (на 1879 г.), ни, тем более, на нужды береговой обороны: "Чиновники, которые не знакомы с текущими событиями, настаивают на том, что если во время моего командования мы вкладывали ежегодно большие суммы денег в обучение войск и покупку оружия, то мы должны настаивать на войны. Но позволю себе спросить администрацию: что она сделала для реального самоусиления? Говорить сильные, но пустые слова, когда кто-то на деле вовсе не силен это означает вызвать немедленную угрозу /своей безопасности/ и уничтожение. Пока еще не были проведены военные приготовления в Маньчжурии, лишь несколько бесполезных дармоедов-генералов находятся там, но что они могут сделать? Люди говорят о больших колоннах могучей армии, но откуда возьмутся средства /на них/? Новые рекруты слишком еще неопытны, чтобы быть полезными, даже если их много". (27, цз. 19, лл. 33-34). В целом, Ли чувствовал, что военный потенциал Цинской империи еще слишком невелик, чтобы можно было "легко говорить о войне" с западными державами, а не с повстанцами. (27, цз. 19, л.7). Среди его аргументов были не только острая нехватка средств и неподготовленность к войне, но и международная ситуация. Ли указывал, что ожидание помощи Британии в войне с Россией беспочвенно. Несмотря на традиционное русско-английское соперничество, Англия могла предложить Китаю лишь едва усиленную моральную поддержку, т.к. русские сферы влияния в пограничных зонах Синьцзяна и Монголии не перекрещивались с английскими. Англия не только не могла, но и не желала противостоять там России, т.к. ее интересы не особо, по мнению Ли, пострадали от продвижения России. Англичане могли использовать режим наибольшего благоприятствования и в том случае, если России удастся добиться новых уступок от Китая. "Как мог Китай продолжать полагаться на помощь Великобритании?" (27, цз. 19, л. 17) - вопрошал Ли Хунчжан. Было ясно, что Франция и Германия также не пойдут далеко в "деле защиты" Китая", а Япония, активно заинтересованная в аннексии островов Рюкю, могла даже оказаться союзницей России против Цинской империи. (27, цз. 379, л. 3; 628, с. 316). Ли Хунчжан внушал двору: "Все дело заключается в том, сможет ли быть урегулирован русский вопрос, если - да, то Япония и все другие страны будут колебаться /наступать или нет/, если - нет, они объединятся /против нас/. Гораздо лучше, чем делать уступки японцам, которые не могут помочь нам противостоять России, сделать некоторые уступки России и заручиться ее помощью для контроля над действиями Японии. Сила и слабость России и Японии разнятся в сотни раз. Судя по несправедливости их требований, японцы оскорбили нас даже больше, чем русские". (27, цз. 79, лл. 3-4). Позиция Ли Хунчжана отражает его основные внешнеполитические принципы: про-русскую направленность его внешнеполитических симпатий (подкрепленную позже, во время тайных переговоров с Витте 1896 г. взяткой) и упор на противодействие агрессивным устремлениям Японии. Урегулирование Илийского вопроса было в его понимании ключом к достижению этого мира, клапаном, выпускавшим "накопившийся пар" противоречий между Китаем и недружественными ему державами. "Со времени обсуждения русских дел прошлой осенью, - писал Ли, - я отказался от пустых разговоров о войне не с целью сохранить себя... но ради безопасности нашей страны. На меня нападали как на единственного, кто не высказывался за войну, но никто не знал, что если нас вовлекут в решающие бои с могущественным врагом в провинциях, то мои войска, хотя и не многочисленные, могли бы продержаться дольше /чем любые другие/. /.../ обсуждение военных вопросов теми, кто ничего не знает о военных делах, приводит к поверхностному взгляду на то, что хорошо, а что плохо... Во времена мира творцы политики на прилагали усилий, /чтобы под готовиться к возможной войне/, сейчас они требуют от нас безрассудной войны... Не делают ли они государственные дела так, как дети играют в игрушки?" (27, цз. 19, л. 33). Естественно, что среди всех сторонников войны, кого критиковал Ли, более всех занимал его Цзо Цзунтан. 16 января 1880 г. он писал князю Цзэну: "Цзо Цзунтан намерен драться. Он не знает ни себя, ни своего противника. Он и не забоится о последствиях". (27, цз. 19, л. 66). В другом письме Цзэну, 12 апреля, он писал: "Цзо дряхл и любит прихвастнуть. По сути, русские всегда презирали его военные демонстрации и деяния. В двух провинциях - Хэйлунцзян и Гирин не хватает офицеров и подготовленных войск, равно как и денежных средств. Противостоять русским невозможно". (27, цз. 19, л. 170). Еще более резко он критиковал своего противника в письме генерал-губернатору Чжэцзяна Ди Баочжэню: "Главнокомандующий Цзо выступает за войну и возглавляет группу чиновников-доктринеров ради звучных деклараций в ущерб безопасности нашего государства. Его действия в Западных районах более чем посредственны. Откуда такая самонадеянность?.. Положение с Россией переросло в проблему, которой не видно конца. Она станет бременем для Китая, доведет всю страну до ослабления, и тогда вспыхнут внутренние беспорядки и сделают нас еще более беспомощными сопротивляться внешним неурядицам. В основе своей мир миролюбив - это глупые люди сами создают себе неприятности. Что поделаешь с этим?" (27, цз. 19, л.14). Относя ухудшение отношений с Россией на счет возмущения общественного мнения, взбудораженного громкими декларациями Чжан Чжидуна и Бао Дина при тайном поощрении Цзо, Ли заявлял о пагубности для государства такой безответственной позиции. (27, цз. 19, л. 12). Мнение Ли Хунчжана навлекло на него обвинения в трусости и отсутствии заботы о национальном престиже Китая. Генерал Люй Минцюань высмеял его за слова "неспособные сражаться" и предложил стать последователем Цзо Цзунтана в "защите национальной чести Китая". Ли ответил с сарказмом: "Его превосходительство Цзо командует большой армией и распоряжается огромными денежными средствами в таком месте, за которое никто не будет сражаться - в Синьцзяне, поэтому он выказывает желание воевать, но абсолютно не заботится о положении государства в целом. Те, кто знаком с историей древних и новых времен, могут легко видеть всю фальшь его позиции. Ваше письмо призывает меня подражать ему, но это идет вразрез с моими принципами. При моем высоком положении и уже солидных годах, я определенно никогда не буду вовлечен в такой бесстыдный акт. Я признаю, что настоятельно призывал к мирным переговорам, но я никогда не произносил слов "не способны сражаться". Никогда не было у меня и подобного намерения. Где Вы услышали это выражение? Уж не взяли ли Вы его из избитых фраз презренных столичных чиновников и прикормленных народных лидеров, чтобы насмеяться надо мною?" (27, цз. 19, л. 34). В своей критике Цзо Цзунтана Ли не был одинок: "находились единомышленники, считавшие, что Цзо Цзунтан заходит слишком далеко. Князь Цзэн Цзицзэ (сын Цзэн Гофаня), которому приходилось вести переговоры с русскими после Чун Хоу, был обеспокоен самонадеянностью Цзо Цзунтана и его открытой приверженностью войне, которая могла стать помехой мирному урегулированию проблем с Россией. В письме от 25 марта 1880 г. он отмечает: "его превосходительство Цзо легкомысленно настаивает на начале войны только потому, что ему сопутствовал успех в его предыдущих кампаниях, но его позиция - это лишь ограниченный взгляд, который не основан на исчерпывающем анализе общей обстановки" (27, 577, с. 104). В тот же день он писал в Цзунли ямынь, что армия Цзо Цзунтана могла бы взять Или, но что оборона протяженной береговой линии Китая - это уже совершенно иная задача. Он упрекал Цзо за создание ложного представления, будто Россия из-за ее внутренних проблем была не готова к войне, отмечал, что русские правители, напротив, очень часто предпринимали заморские экспедиции, чтобы отвлечь внимание от внутренних проблем. (27; 577, с. 104). Воинственная политика Цзо резко осуждалась как направленная на провоцирование России. Цзэн призывал правительство "обуздать" Цзо и помешать ему сшибать лбами Россию и Китай (27; 577, с. 105). Бывший посол в Великобритании и Франции Го Сунтао также осуждал сторонников войны за их "ограниченные взгляды" и предупреждал, что "однажды начавшейся войне конца не будет". Он утверждал, что в проведении внешней политики надо направлять свои усилия на урегулирование вопросов, а не на раздувание враждебности. Нельзя выступать защитником войны лишь для того, чтобы доставить удовольствие двору. (27; 577, с. 106). И У Лулунь, высокое должностное лицо в Тяньцзине, выступал с еще более резкой критикой войны: он предупреждал правительство о недостатке у Китая и сухопутных, и военно-морских сил для успешного ведения военных действий. Кроме армии Цзо на северо-западе можно было признать боеспособными лишь 20 батальонов его оппонента Ли Хунчжана. От таких сил нельзя было ожидать эффективной обороны и северо-запада, и востока Китая. Даже если бы Цзо Цзунтан одержал верх в Синьцзяне, Маньчжурия могла бы стать объектом русского вторжения, уже непосредственно угрожавшего Пекину. Несколько броненосцев, которыми располагал Китай, было недостаточно ни для морских сражений, ни для обороны побережья; деревянные корабли были не годны для современных способов ведения войны, более того, Китай десятилетиями страдал от внутренних неурядиц: восстания тайпинов, няньцюней, многолетняя кампания Цзо на Северо-Западе определенно изнурили страну; идти воевать с Россией было не с чем. Кроме того, Китай начал формировать армию и строить корабли лишь около 12-ти лет назад, и вооружение цинской армии заметно уступало западному.
8. ИСХОД КРИЗИСА. СУДЬБА СИНЬЦЗЯНА ОПРЕДЕЛЕНА. Под влиянием Цзо Цзунтана цинские власти все же начали работать по укреплению границ Китая, закупали оружие в других странах, подтянули к Или считавшиеся тогда наиболее боеспособными войска (40-50 тыс. человек). Россия принимала ответные меры. Как эта реально осознанная возможность войны, так и сложное внутреннее положение Цинской империи, собиравшей все силы для противостояния европейским и американской державам, побудили Цинское правительство принять решение о компромиссе с Россией. Соображения высших российских сановников были во многом аналогичными. После русско-турецкой войны 1877-1878 гг. финансы России находились в плачевном состоянии и внутриполитическая ситуация в стране не благоприятствовала развертыванию новых военных действий в столь отдаленном районе, как Центральная Азия. Поэтому правительство России оказалось подготовлено к соглашению с Цинами, что привело к возобновлению русско-китайских переговоров, состоявшихся в Петербурге летом 1881 г. Для ведения этих переговоров, с китайской стороны в столицу России прибыл глава Хунаньской феодально-помещичьей группировки, упоминавшийся выше Цзэн Цзицзэ. Ход переговоров достаточно подробно освещен в литературе. (165, 320, 321, 183, 352). С учетом ситуации, на особом совещании 13 августа 1881 г. представители русской стороны Н.К. Гирс, А.Г. Жомини и Е.К. Бюцов решили отказаться от претензий на Музартский перевал и долину реки Текес, ограничив свои требования небольшим участком на западе Илийского края (68, ф. ВУА, д. 582, лл. 2-6). Подобная позиция во многом облегчила ход переговоров, в дальнейшем пошедших по пути взаимных уступок и обоюдовыгодной договоренности. Как известно, в Китае с восторгом приняли результаты, достигнутые на Петербургских переговорах, посчитав их первой победой китайской дипломатии после целой серии неравноправных договоров, тогда как русские современники считали эти результаты лишь вынужденным шагом и подчеркивали минимум прав цинского Китая на территорию Илийского края (352, с. 459). Как предусматривалось условиями Петербургского договора 1881 г., в пределы России началось переселение мусульманского населения Илийского края, в панике покидавшего эти земли накануне вступления в Или маньчжуро-китайских войск. Общее количество уйгур, казахов и дунган, принявших тогда российское подданство составило приблизительно 70 тыс. человек. Действия русского правительства, направленные на разрешение Илийского кризиса, диктовались конкретной ситуацией в Синьцзяне, интересам развивающегося русского капитализма, противоречиями между Британией и Россией как в Европе, так и в Центральной Азии и необходимостью обеспечить безопасность новых владений России в Казахстане и Средней Азии. Несмотря на принадлежность обоих споривших к прогрессивным приверженцам доктрины "самоусиления", противоборство Ли Хунчжана и Цзо Цзунтана можно трактовать как китайский вариант трений между "западниками" (Ли) и "почвенниками" ("державниками") (Цзо) в России, только в понятие "Запад" и, по возможности, мир с ним, Ли Хунчжан пытался включить, помимо европейских держав, Россию и Японию. Не подлежит сомнению, что занятие и последующее удержание в течение десяти лет Россией Илийского края отнюдь не было сделано из альтруистических соображений, однако нельзя и требовать от руководителей государства прошлого века, чтобы они руководствовались подобными мотивами, определяя свою внешнюю политику, хотя в ряде случаев, политика России во многом совпадала с интересами народов Центральной Азии. Мучительно тяжелое и долгое, но, тем не менее, мирное разрешение Илийского конфликта сыграло на время роль "клапана", через который разрядилось напряжение на сухопутных и морских границах России и Китая. История распорядилась так, что, вопреки Ли Хунчжану, этот мир не уберег Китай от японской агрессии, но это уже совсем другая история - история нашего века.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ Анализ взаимодействия Китая с "Западным краем" начиная со времен древней Ханьской империи показывает, что в правящих кругах собственно-Китая на протяжении многих веков существовал ряд традиционных соображений о выгодности политического присутствия на этих землях - будь то реальное распространение китайской супрематии на некоторые области современного Синьцзян-Уйгурского автономного района (оазисы Комул и Турфан), или, хотя бы контроль над оживленными торговыми артериями, пролегавшими там. В разное время на первый план выходили различные мотивы - это могла быть торговля вдоль Великого шелкового пути, необходимость обеспечения безопасности собственно Китая, ликвидация угрозы подпадания под сюзеренитет тюркского каганата или же, как в интересующий нас период середины XIX века, - осознание стратегической роли района и стремление соответственно использовать этот стержневой район Центральной Азии, имеющий выход, практически, во все страны, сколько-нибудь затрагивающие положение Китая на Востоке. Контроль над Синьцзяном означал обладание ключевой сторожевой позицией, защищавшей Китай от гипотетического продвижения и Англии, и России с Запада. Это давало самому Китаю возможность выйти на непосредственный контакт со всеми сопредельными региону странами (Тибет, Монголия, Афганистан, российские Средняя Азия и Казахстан, Индия). Представляется, что, исходя из истории взаимоотношений Китая с Си-юем, нельзя сделать вывод о наличии какого-либо постоянного политического статуса Западного края в китайской идеологии и историографии. На протяжении всей китайской истории, начиная с Ханьской поры, среди политиков Срединного государства не было единого мнения о целесообразности обладания территориями современного СУАР. Однако насколько традиционным для представителей китайской историографии было подвергать сомнению полезность походов на Северо-Запад, настолько же традиционным для правителей Китая было стремление к организации военных экспедиций в Си-юй. Подражая Чингисхану, Цины использовали китайское теоретическое наследие и негативный практический опыт китайских династий, которые терпели многочисленные поражения от кочевников, но сделали это по-своему, и было бы неверно проецировать их успехи вспять. Подобно Монголии, и Кашгария (Восточный Туркестан) дотоле не бывала в столь дезорганизованном состоянии, как в XVIII в. при ходжах, когда в Монголии, Джунгарии и Кашгарии наметилась стратегическая слабость, "пустота", которую Суньцзы, например, рекомендовал бы немедленно использовать. Интересно, что подобная "пустота" наметилась и в самом Китае XVII в., вследствие чего - как ни парадоксально, но закономерно - государства Центральной Азии не смогли мобилизовать свои силы должным образом в виду отсутствия сильного внешнего врага, и нападение Цин стало для них неожиданностью (тем более что развал шел как извне, так и изнутри, усилившись в конце XVII в.). Таковы реалии центральноазиатской истории. В политической мысли Китая вся эта сложность практической внешней политики уместилась в упрощенной дилемме: "вернуть" Джунгарию и Кашгарию - или "отказаться" от них. В новое время выразителями этих двух противоположных точек зрения были Цзо Цзунтан и Ли Хунчжан, возглавлявшие два направления в вопросе о политике по отношению к Синьцзяну. Синьцзян не только назывался "Новой границей", но и осознавался таковым, поэтому, и возможность, и реалистичность отказа от него была вполне объяснима. Строго говоря, даже империя Тан, присоединившая малую часть Восточного Туркестана и вскоре ее потерявшая, не могла послужить для серьезных китайских политиков примером удержания Си-юя, т.к. Тан достигла этих результатов посредством использования тюркских союзников, впоследствии пожав вместе с ними результаты того, что прежде было посеяно: уйгуры создали в Кашгарии свое собственное государство. Большинство традиционных линий в северо-западной политике китайских правителей так или иначе нашли свое продолжение и подкрепление и в XIX в., когда Цины на время потеряли свое влияние на территории Синьцзяна в результате дунганских и уйгурских восстаний 1864-1878 гг. Несмотря на необыкновенную сложность положения Китая в то время, на необходимость противостоять активизировавшемуся экономическому и политическому наступлению западных держав, было решено ради нужд синьцзянской кампании впервые прибегнуть к иностранным займам. Вопреки всем объективным трудностям и разногласиям в вопросе о судьбах Синьцзяна, маньчжурское правительство в результате бурной дискуссии среди сановников, под давлением Цзо Цзунтана и его сторонников, приходит к безоговорочному решению восстановить свою власть над этим регионом. Подробно рассмотрев аргументацию обеих группировок можно прийти к заключению, что их позиции основывались на разном понимании ими факторов внешнеполитической безопасности и внутренней стабильности Цинской империи. Ли Хунчжан больше опасался угрозы со стороны западных держав и Японии, Цзо Цзунтан же видел слабое место в обороне империи на северо-западе, особенно после занятия русскими войсками Кульджи. Очевидно, что такие взгляды вытекали из конкретного общественнополитического статуса обеих группировок сановной элиты, из общей расстановки политических сил в стране. Немалую роль играли также и личные мотивы, так как вопрос финансирования программ Ли Хунчжана и Цзо Цзунтана не мог не волновать этих двух представителей правящих кругов Цинской империи. Представляется, что для Цзо Цзунтана основной его козырь - угроза Китаю со стороны России, занявшей Илийскую долину на севере Синьцзяна, был в основном средством склонить на свою сторону цинское правительство и затребовать дополнительных денежных средств на осуществления своей цели. Документы архивов, позволяющие шаг за шагом проследить формирование русской политики в этом районе Центральной Азии, раскрывают надуманность такого рода опасений. Разногласия группировок Цзо Цзунтана и Ли Хунчжана вышли на новый виток в связи с необходимостью решения вопроса об урегулировании Илийского кризиса. Здесь Цзо Цзунтан занял бескомпромиссную позицию немедленной подготовки к войне с Россией и нагнетания антирусских настроений в правящих кругах империи. Однако, как мы видели, события сложились так, что обеим сторонам было удобнее договориться о взаимном решении спорных вопросов. Вообще, вопрос о реальных интересах России в Центральной Азии весьма противоречив. Остается не до конца ясным, реальна ли была оценка Петербургом всех "благ и бедствий", ожидавших Россию в "сердечной зоне Евразии". Своей не совсем продуманной политикой в отношении Йэттишаара правительство России сделало все, чтобы толкнуть Якуб-бека к Англии, которая, напротив, сделала ставку на Китай против России. Возможности и Якуб-бека, и Абиль-оглы были исторически ограничены. Ясно, что оккупация Или была продиктована не озорством таранчей на границе и т.п. предлогами, а действительным намерением передать край Китаю, что не получилось и не могло получиться. Россия могла бы попытаться наладить торговлю и с Якуб-беком, но этого не сделали, чем повторили опыт средневекового Китая. Требовалось так или иначе признать Йэттишаар, однако на это не пошли, а ожидать налаживания торговли с разоренным Китаем через земли не признанного Россией государства было бы тщетно. Однако в то время даже такие подобные Горчакову и Кауфман, были скованы рамками того режима, который правил тогда Россией. Итак, во второй половине прошлого века в центре Азии столкнулись интересы неазиатских держав, никогда ранее не имевших сюда доступа. Есть основания думать, что в этом регионе нарождалась прелюдия будущих японо-китайской и русско-японской войн; и в возвращении Синьцзяна, и в памирском вопросе Китай выступал уже далеко не только от своего имени. Мерялись силами, влиянием, политической гибкостью и умением колониальные империи Европы - в том числе, и в своем влиянии на цинский Китай, клонящийся к будущему разделу на сферы влияния. В последней четверти XIX в. мы наблюдаем лишь начало этого процесса, и потому факты пока не столь очевидны. Безусловно, что в решении о повторном завоевании Синьцзяна решающую роль вряд ли мог сыграть исторический пример, т.к. он слишком противоречив и, вдобавок, нематериален. Материальна же была помощь и поддержка такой мощной державы, как Британская империя. Однако ее помощь была небескорыстна и имела свою направленность: ведь на Северо-Западе от Китая находилась Россия, следовательно, по мысли Британских стратегов, китайский "буфер" в Центральной Азии должен был двигаться на запад, к Памиру, страхуя север Индии и примыкая к Афганистану. Япония же, напротив, не виделась конкурентом Англии еще даже в начале XX века - и усилия Китая от нее отводились (поэтому не победил Ли Хунчжан). Это, конечно, не единственная причина, но фактор немаловажный. В предыдущие века этих реалий не было, соответственно, и китайская политика была в Азии иной. Китайские правители апеллировали к истории лишь на риторическом уровне, что не являлось адекватным объяснением их реальных мотивов. Субъективно Цзо Цзунтан вряд ли смог бы одержать верх, а победил потому, что подействовали скрытые материальные факторы, все же остальное приплюсовывалось к ним. Об искренности намерений России говорит то, что ее позиции в Сибири и на Дальнем Востоке были достаточно прочны, чтобы при желании оказать давление на Китай. Через Среднюю Азию сделать то же самое было более затруднительно, т.е. "принцип домино" применительно к роли Синьцзяна для безопасности Пекина здесь не может работать. Он сомнителен даже применительно к угрозе со стороны джунгар. Даже проглотив Синьцзян, Россия не могла бы автоматически угрожать Пекину. Так кому же угрожала Россия в Центре Азии? Скорее всего, близлежащей "жемчужине британской короны", ди и то косвенно: без восстаний сипаев, сикхов и пуштунов такая "угроза" становилась фикцией ввиду географических условий региона. Более того, Синьцзян окончательно приобрел свою нынешнюю стратегическую роль лишь в последней четверти XX в., т.к. раньше он был прочно отрезан от Индии. Итак, речь шла об устранении возможного альянса России с Якуб-беком. Безусловно, что Лондон не могло устраивать равновесие влияний Англии в Афганистане и России в Восточном Туркестане. Ориентация одряхлевшей империи Цин на Запад могла выполнить две цели: Россия лишалась козыря в региональной стратегии, а Китай подпадал под английское влияние в приморских районах. Таким образом, восстановлением Синьцзяна и полным его включением в Китай была отведена косвенная угроза от Британской Индии. Делая вывод о дальнейшей судьбе Синьцзяна, представляется возможным его отпадение от КНР (скорее всего, фактическое, а не официальное, по архетипу Тибета), что было бы вполне естественным финалом развития его отношений с внутренним Китаем, финалом закономерным, хотя и болезненным для обеих сторон . БИБЛИОГРАФИЯ ИСТОЧНИКИ
На русском языке. 1. Палладий. Извлечения из китайской книги: Шэн-вуцзи. 1848. - Пекин, 1907. 2. Рашид-ад-Дин. Фаэль-Аллах Абуль-Хайр Хамадани. Сборник летописей. Т. I-III. - М.-Л., 1946-1960. 3. /Унковский И./ Посольство к зюнгарскому хун-тайчжи Цэван Рабтану капитана от артиллерии Ивана Унковского и путевой журнал его за 1722-1724 гг. "Записки Императорского Русского географического общества по отделению этнографии". Т. 10. Ч. 2. - Сп-б, 1887. 4. Шах-Махмуд ибн Мирза Фазил Чурус. Хроника. - М., 1976. На китайском языке. 5. /Бай Шоу'и - сост./. Хуэй минь ци'и (Мусульманские восстания), Т.3, 4. - Шанхай, 1953. 6. Ван Дин'ань. Сянцзюнь цзи. (Записки о Хунаньской армии). - Нанкин, 1898. 7. Ван Шунань. Синьцзян гоцзе тушо. (Иллюстрированное пояснение о границах Синьцзяна). - Тайбэй, 1968. 8. Ван Шунань. Синьцзян фан гули (Записки о древностях провинции Синьцзян). /б.м./, /б.г./. 9. Вэй Гуантао. Каньдин Синьцзян цзи (Записки об усмирении Синьцзяна). Хуэйминь ци'и, Т. 4. - Шанхай, 1953. 10. /Вэй Чжэн - сост./. Суйши (История /династии/ Суй). - Серия "Сыбу бэйяо" (Избранные произведения по четырем разделам литературы). Т. 22 - Шанхай, 1936. 11. Вэй Юань. Шэн'у цзи (Записки о священных войнах). - Тайбэй, 1962. 12. /Гун Циньван (князь) Исинь - ред./. Циньдин пиндин Шэнь Гань Синьцзян хуэйфэй фанлюэ. (Высочайше утвержденное описание истории подавления восстаний мусульманских разбойников в провинциях Шэньси, Ганьсу и Синьцзяне). - Пекин, 1896. 13. Гун Цзычжэнь. Сиюй чжи синшэн и. (Рассуждение о учреждении в Западном крае отдельной провинции). - в кн.: Гун Цзычжэнь цюань цзи (Полное собрание сочинений Гун Цзячжэня). Т.1 - Шанхай, 1959. 14. Да Цин Вэньцзун Сяньхуанди шилу. (Хроника правления императора Вэньцзуна Сяньхуанди Великой /династии/ Цин). - Токио, 1937. 15. Да Цин Гаоцзун Чуньхуанди шилу. (Хроника правления императора Гаоцзуна Чуньхуанди Великой /династии/ Цин). - Токио, 1937. 16. Да Цин Дэцзун Цзинхуанди шилу. (Хроника правления императора Дэцзуна Цзинхуанди Великой /династии/ Цин). - Токио, 1937. 17. Да Цин Жэньцзун Жуйхуанди шилу. (Хроника правления императора Жэньцзуна Жуйхуанди Великой /династии/ Цин). - Токио, 1937. 18. Да Цин Муцзун Ихуанди шилу. (Хроника правления императора Муцзуна Ихуанди Великой /династии/ Цин). - Токио, 1937. 19. Да Цин Сюаньцзун Чэньхуанди шилу. (Хроника правления императора Сюаньцзуна Чэньхуанди Великой /династии/ Цин). - Токио, 1937. 20. Да Цин Хуэй дянь. (Свод законов Великой /династии/ Цин). /б.м./, /б.г./. 21. Да Цин Шицзун Сяньхуанди шилу. (Хроника правления императора Шицзуна Сяньхуанди Великой /династии/ Цин). - Токио, 1937-38. 22. Дунхуа сюйлу. Даогуан (Продолжение хроники из павильона Дунхуа за годы Даогуан). /сост. - Ван Сянцянь/. - /б.м./, 1884. 23. Дунхуа сюйлу. Сяньфэн. (Продолжение хроники из павильона Дунхуа за годы Сяньфэн). /сост. - Ван Сянцянь/. - /б.м./, 1884. 24. Дунхуа сюйлу. Тунчжи. (Продолжение хроники из павильона Дунхуа за годы Тунчжи). /сост. - Ван Сянцянь/. - /б.м./, 1884. 25. Дунхуа сюйлу. Цзяцин. (Продолжение хроники из павильона Дунхуа за годы Цзяцин). /сост. - Ван Сянцянь/. - /б.м./, 1884. 26. Дунхуа сюйлу. Цяньлун. (Продолжение хроники из павильона Дунхуа за годы Цяньлун). /сост. - Ван Сянцянь/. - /б.м./, 1884. 27. /Ли Хунчжан/. Ли Вэньчжун гун цюань цзи. (Собрание сочинений князя Ли Вэньчжуна /Ли Хунчжана/). - Шанхай, 1929. 28. /Лю Цзиньтан/. Лю Сяньцинь гун цзоугао. (собрание докладов Лю Сяньциня /Лю Цзиньтана/ князя трону). Т. 1. - Тайбэй, 1898. 29. Синь Таншу. (Новая история /династии/ Тан). - Сер. "Сыбу бэйяо". (Избранные произведения по четырем разделам литературы). - Шанхай, 1936. 30. Синьцзян тучжи. (Историко-географическое описание Синьцзяна). Тяньцзинь, 1923. 31. Сиюй шицзи. (географическое описание Западного края). - Чжунго фанчжи цуй шу. (Сборник описаний местностей Китая). - Т. 35. - Тайбэй, 1968. 32. Сиюй шуйдао цзи. (Записки о водных путях Си-юя). - Цин чао фаньшу юйди цуньшу. (Сборник материалов по географии владений, подвластных империи Цин). Т. 14, 15. - Тайбэй, 1958. 33. Сун Юнь. Или цзутун шилюэ. (Общее историческое обозрение Илийского края). - /б.м./, 1821. 34. Сун Юнь. Циньдин Синьцзян шилюэ. (Высочайше утвержденное краткое описание Синьцзяна). - /б.м./, 1821. 35. Сыма Гуан. Цзычжи тундянь. (Всеобщее зерцало, управлению помогающее). - Пекин-Шанхай, 1956. 36. Сыма Цянь. Ши цзи. (Исторические записки). - Пекин, 1975. 37. Фань Е. Хоу Хань шу. (История /династии/ поздняя Хань). - Пекин, 1982. 38. Фукэ (Фоске). Сисин солу. (Разрозненные записки о /моем/ путешествии на Запад). - в сб. Сяофан Хучай юйди цзуньчао. (Собрание географических сочинений из "Сяофан хучай"). Сер. 6, Т. 4. - /б.м./, /б.г./ 39. Фэн Шэнцзюнь. Сиюй димин (Географические названия Западного края). /б.м./, /б.г./ 40. /Цзо Цзунтан/. Цзо Вэньсян гун цюаньцзи. (Полное собрание сочинений князя Цзо Вэньсяна /Цзо Цзунтана/). - /б.м./, 1888-1897.
II. Архивные документы. 67. Архив внешней политики России (АВПР, г. Москва). Фонд Сп-б, Главный архив, 1-7, 1881-1883. Фонд Сп-б, Главный архив, 1-9, 1861-1882. Фонд Сп-б, Главный архив, 11-3, 1871. Фонд Сп-б, Главный архив, 11-8, 1879. 68. Центральный государственный военно-исторический архив СССР (ЦГВИА СССР, г. Москва): фонд Военно-ученого архива, 1981-1876. 69. Отдел рукописей государственной библиотеки имени В.И. Ленина. Фонд 273 (Скачков К.А.). Статьи и заметки по Азии, /1866-1881/. Фонд 273 (Скачков К.А.). "Записка о дунганах". III. Мемуарные источники, статистические и документальные публикации. 70. Бабков И.Ф. Воспоминания о моей службе в Западной Сибири. 1859-1875 гг. Разграничение с Западным Китаем. 1869. - Сп-б, 1912. 71. Бантыш-Каменский Н. Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1617 по 1792 г. - Казань, 1882. 72. Валиханов Ч.Ч. Архивные материалы о русско-джунгарских и китайских отношениях. - С. С., т. 3. - А.-А., 1964. 73. Валиханов Ч.Ч. Записки об организации поездки в Кашгар. - С.С., Т.2. А.-А., 1962. 74. Валиханов Ч.Ч. О состоянии Алтышара или шести восточных городов китайской провинции Нан-лу (Малой Бухарии) в 1858-1859 гг.). - С. С., т. 2, А.А., 1962. 75. Валиханов Ч.Ч. Статьи, черновые наброски, заметки, отрывки из дневника. - С.С. Т. 3. - А.-А., 1964. 76. Грумм-Гржимайло. Описание путешествия в Западный Китай. - М., 1948. 77. Костенко Л.Ф. Туркестанский край. Опыт военно-статистического обозрения Туркестанского военного округа. Т. 1. - Сп-б., 1880. 78. Котвич В. Русские архивные документы о соотношениях с ойратами в XVII и XVIII вв. - Известия АН СССР. Сер. VI. Т. 13. Ч. 2. ?? 12-15, ?? 16-18. 79. Маккартней Дж. Путешествие во внутренность Китая и Татарии, учиненное в 1772, 1783 гг. Т.3, М., 1804 -1805. 80. Материалы для статистики Туркестанского края. Вып. IV. Сп-б, 1876. 81. Материалы по истории сюнну. Вып 2. М., 1973. 82. Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв. Тт.I, II. (Ред. - Гуревич Б. П., Моисеев В. А.). М., 1984. 83. Пантусов Н.Н. Сведения о Кульджинском районе за 1871-1881 гг. Казань, 1881. 84. Певцов М.В. Путешествие в Кашгарию и Куньлунь. М., 1948. 85. Певцов М.В. Путешествие по Восточному Туркестану, Куньлуню, северной окраине тибетского нагорья и Чжунгарии в 1889-1890 гг. - Сп-б, 1895. 86. Потанин Г.Н. Сборник историко-статистических сведений о Сибири и сопредельных ей странах. Т.2, Вып.1., Сп-б, 1873. 87. Пржевальский Н.Н. Из Зайсана через Хами и Тибет и на верховья Желтой реки. - М., 1948. 88. Пясецкий П.Я. Путешествие по Китаю в 1874-1875 гг. - Сп-б., 1880. 89. Рагузинский С.В. Секретная информация о силе и состоянии Китайского государства. "Русский вестник". 1842, ?2. 90. Русско-китайские отношения в XVIII в. Материалы и доклады. Т.I., 1725. - М., 1978. 91. Серебрянников Г.А. Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. ТТ. 19, 20. - Ташкент, 1914, 1915. 92. Сосновский Ю.А. Экспедиция в Китай, 1874-1875 гг. - Сп-б., 1883. 93. Спафарий-Милеску Н. Г. Сибирь и Китай. Кишинев, 1960. 94. Тимковский Е.Ф. Путешествие в Китай через Монголию в 1820 и 1821 годах. Ч. 1. - Сп-б, 1924. 95. Успенский В.М. Страна Кукэ-нор или Цинь-хай, с прибавлением краткой истории ойратов и монголов, о изгнании последних из Китая. - Сп-б., 1880. 96. /Фань Шаокуй/. Дневник Фань Шаокуя из путешествия на Запад в 1721 г. - Сп-б., 1973. 97. Федоров Д.Я. Опыт военно-статистического описания Илийского края. Ташкент. Т. I., 1903. 98. Baddeley I. Russia, Mongolia and China. - N.Y., 1919. 99. Hummel A.W. Eminent Chinese of the Ching Period (1644-1912). Vol. 1,2. - Wash., 1943, 44. 100. Shaw R. Visits to High Tartary, Yarkand and Kasgar. - L., 1871. 101. Stein A. Central Asian Antiquities Museum. Catalogue of wall paintings from Ancient Shrines in Central Asia and Sistan. - Delhi, 1933. 102. Stein A. Central Asia relics of China's Ancient Silk Trade. (T'oung Pao, on Archives Concernant l'histoir, les longues, la geographie. L'ethnographie et les arts de L'Asie). - P., Vol. 20, 1920.
IV. Литература на русском языке. 103. Абзянов Г.П. Политика "Самоусиления" в Китае: попытка создания современного ВМФ (1885-1894 гг.). VIII НК "ОГК", Ч. III. - М., 1987. 104. Акимушкин О. Ф. Введение в изучение памятника "Шах-Махмуд ибн Мирза Фазил Чурас. Хроника". М., 1976. 105. Акимушкин О.Ф. Персоязычные источники по истории Восточного Туркестана. - Филология и история тюркских народов. ? 7, 1967. 106. Алдабекова Н.А., Моисеев В.А. Джунгарское ханство в период правления Ламы Дорджи. - XVII НК "ОГК". Ч. II. - М., 1986. 107. Анваров А. История изучения Восточного Туркестана английскими и индийскими путешественниками. 1812-1900. Автореферат... канд. ист. наук. - Спб., 1992. 108. Ануфриев О., Басханов М. "Тарих и Хотан" Мухаммада Аляма о событиях 1964 г. в Синьцзяне. - В сб.: "Из истории международных отношений в Центральной Азии. (Средние века и новое время)". - А.-А., 1990. 109. Аристов Н.А. Война Якуб-бека против дунган. - "Туркестанские ведомости", 1872, ?? 27, 28. 110. Аристов Н.А. Наши отношения к дунганам, Кашгару и Кульдже. "Материалы для статистики Туркестанского края". - Вып 2. - Сп-б., 1873. 111. Аристов Н.А. Заметки об этническом составе тюркских племен и народностей и сведения об их численности. - "Живая старина". 1896, ?? 3, 4. 112. Аристов Н.А. О Кульдже. - "Материалы для статистики Туркестанского края". - Вып. 2. - Сп-б., 1873. 113. Аристов Н.А. О настоящем положении мусульманской инсуррекции в Западном Китае. - "Материалы для статистики Туркестанского края". Вып. 2. Сп-б., 1873. 114. Ахметжанов А. Агрессивные устремления английского капитализма в Западном Китае в 60-х - 70-х гг. XIX в. - "Ученые записки Алма-Атинского педагогического института им Абая". Т. XI/I. - А.-А., 1956. 115. Ахметжанов А. Политика великих держав в связи с событиями в Западном Китае в 60-80-х гг. XIX в. (Автореферат канд. дисс.). - Ташкент, 1950. 116. Базарова Б. История завоевания Чахарского ханства Цинской империей и ее отражение в летописи "монгол борджигид обог-ун тэукэ". - В кн. "П. И. Кафаров и его вклад в отечественное востоковедение (к 100-летию со дня смерти). Ч.2. М., 1979. 117. Байкова Н. В. Англо-Кашгарский торговый договор 1874 г. (Автореферат... канд. дисс.). - Ташкент, 1950. 118. Баранова Н. В. Англо-Кашгарский торговый договор 1874 г. (Автореферат... канд. диссертации). - Ташкент, 1950. 119. Бартольд В.В. История турецко-монгольских народов. - Сочинения, т.5. - М., 1968. 120. Бартольд В.В. К истории орошения Туркестана. Сочинения. Т.3. - М., 1965 121. Бартольд В.В. Отчет о командировке в Туркестан. - Сочинения, Т.8. М., 1978. 122. Бартольд В.В. Очерки истории Семиречья. Сочинения. Т.2, Ч.1. - М., 1963. 123. Басханов М. Политика Англии в отношении государства Якуб-бека. - В сб. "Из истории международных отношений в Центральной Азии (средние века и новое время)". - А.-А., 1990. 123 А. Белов Е. А. Россия и Китай в начале ХХ века. (Русско-китайские противоречия в 1811-1915 гг.). - М., 1988. 124. Беллью. Кашмир и Кашгар. Дневник английского посольства в Кашгаре в 1873-1874 гг. - Сп-б., 1877. 125. Бернштам А.Н. К вопросу об усунь, кушунах, тохарах. - СЭ. - М., 1947, ?3. 126. Бернштам А.Н. Проблемы истории Восточного Туркестана. - "Вестник Древней истории"., 1947, ?2. 127. Бескровный Л., Тихвинский С., Хвостов В., К истории формирования русско-китайской границы. - Международная жизнь, 1972, ? 6. 128. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Записки о Монголии. Т 1-2. - Сп-б., 1828. 129. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Историческое обозрение ойратов или калмыков с XV столетия до настоящего времени. - Сп-б., 1834. 130. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Китай, его жители, нравы и обычаи. - Сп-б, 1840. 131. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Описание Чжуньгарии и Восточного Туркестана в древнем и нынешнем состоянии. Ч.1. - СП-б., 1829. 132. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т.1, 2. М.-Л., 1950, 1953. 133. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Статистическое описание Китайского государства. Т. 1, 2. - Сп-б., 1842. 134. Бичурин Н.Я. (Иакинф). Статистическое обозрение Чжуньгарии в нынешнем ея состоянии. - "Русский вестник". Т.3., 1841. 135. Богословский В.А. Очерки истории тибетского народа. Становление классового общества. М., 1962. 136. Бокщанин А.А. Императорский Китай в начале XV в. М., 1976. 137. Бокщанин А.А. Краткая история связей Китая со странами Южных морей (с древности до XVI в.) - в сб. "Китай и соседи в древности и средневековье". М., 1970. 138. Бокщанин А.А. Китай и страны Южных морей в XIV-XVI вв. - М., 1968. 139. Бокщанин А.А., Мелихов Г. В. Предисловие. - в сб. "Внешняя политика государства Цин. В XVIII в." - М., 1977. 140. Боровкова Л.А. Место и роль "дудуфу" и "духуфу" в системе администрации империи Тан (VII -VIII вв.) - МАИКЦА. Информационный бюллетень ЮНЕСКО. Вып.7. - М., 1984. 141. Боровкова Л.А. О двух владениях Чеши в восточном Туркестане (III в. до н.э. - III в. н.э.) -XV НК "ОГК". Ч.2. - М., 1984. 141 А. Боровкова Л.А. 142. Боровкова Л.А. Установление политических связей ханьского Китая с государствами Центральной Азии (II в. до н.э.) - XIV НК "ОГК". Ч.2. - М., 1984. 143. Бруннерт И. С., Гагельстром В. В. Современная политическая организация Китая. - Пекин, 1910. 144. Буриев Л.К. К вопросу о торговых путях из Средней Азии в Китай. - в сб. "Новое в изучении Китая". - М., 1988. 145. Васильев В.П. Выписки из дневника, веденного в Пекине. - "Русский вестник". Т.9, 10, 12. 1857. 146. Васильев В.П. Две китайские записки о падении Кульджи и о занятии ея русскими. - "Русский вестник". 1972, т. 99. 147. Васильев В.П. История и древности Восточной части Средней Азии с X до ХШ века. - Сп-б., 1857. 148. Васильев В.П. Настоящий восточный вопрос. - "Голос"., 1879, ? 3. 149. Васильев В.П. Открытие Китая. - "Вестник всемирной истории". - Сп-б., 1900. 150. Васильев В. П. Примечания к первому выпуску китайской хрестоматии. Сп-б., 1897. 151. Васильев В.П. Современная политика Азии. Восточный прогресс. - Сп-б., 1883. 152. Васильев В.П. Столкновение Франции с Китаем. - "Восточное обозрение". 1884, ? 4. 153. Васильев К.В. "Хун Фань" - "Всеобщий образец" об идеальном правителе и его месте в мире. - VI НК "ОГК". Ч.1. - М., 1976. 154. Васильев Л.С. Бань Чао в западном Китае. - "ВДИ", 1955, ? 1. 155. Васильев Л.С. Некоторые особенности системы мышления, поведения и психологии в традиционном Китае. - в сб. "Китай - традиции и современность". М., 1976. 156. Васильев Л.С. Культурные и торговые связи Ханьского Китая с народами Центральной Азии. - "ВИМК". 1958, ?5-11. 157. Венюков М.И. Материалы для военного обозрения русских границ в Азии. - Военный сборник. Т. 86, 1872, ? 10. 158. Венюков М.И. Международные вопросы в Азии. - Русский вестник, 1877, ? 6. 159. Венюков М.И. О Памире и верховьях Аму-Дарьи. - "Записки ИРГО". Кн. 2. - Сп-б., 1861. 160. Венюков М.И. Путешествия по окраине Русской Азии и записки о них. Сп-б., 1868. 161. Веселовский Н.И. Монгольская летопись "Эрдэнийн Эрихэ". - Сп-б., 1833. - "Журнал министерства народного просвещения". 1884, ч. ССХХШ, отд. 2. 162. Владимирцов Н.И. Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм. - Л., 1934. 163. Внешняя политика государства Цин в XVII в. М., 1977. 164. Воробьева-Десятовская М.И. Индийцы в Восточном Туркестане в древности. - Восточный Туркестан и Средняя Азия. - М., 1984. 165. Воскресенский А.Д. Автореферат... канд. ист. наук. М., 1988. 166. Воскресенский А.Д. "Илийский кризис" в русско-китайских отношениях второй половины XIX в.: Новое время - новые оценки. - в сб. "Новое в изучении Китая". Ч.5, - М., 1990. 167. Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. Очерки истории. - М., 1991. 168. Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье этносы, языки, религии. - М., 1991. 169. Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и средневекового Востока. - М., 1986. 170. Восточный Туркестан и Средняя Азия. - М., 1984. 171. Гейнс А.К. Киргизские степи. - "Военный сборник", 1866, ? 6. 172. Гейнс А.К. О восстании мусульманского населения илийских дунганей в Западном Китае. - "Военный сборник", 1866, ? 8. 173.Гербийон. О Великой Татарии. - Собрание сочинений, выбранных из месяцеслова на разные годы в Санкт-Петербурге. Ч. 1, Сп-б, 1885. 174. Григорьев В.В. Восточный или Китайский Туркестан. - Сп-б., 1873. 175. Григорьев В.В. Землеведение Азии К. Риттера. Восточный или Китайский Туркестан. Вып. 2. Дополнение. - Сп-б., 1873. 176. Григорьев В.В. Об отношениях между кочевыми народами и оседлыми государствами. - "Журнал Министерства народного просвещения". - Сп-б., Ч.178, 1875. 177. Григорьев В.В. Русская политика в отношении Средней Азии. - Сп-б, 1874. 178. Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т.2. Исторический очерк этих стран в связи с историей Средней Азии. - Л., 1926. 179. Гумилев Л.Н. Хунны в Китае. Три века войны Китая со степными народами. III-VI вв. - М., 1974. 180. Гуревич Б.П. Великоханьский шовинизм и некоторые вопросы истории Синьцзяна в Новое время. - "Маоизм и национальный вопрос". - М., 1980. 181. Гуревич Б.П., Моисеев В. А. Взаимоотношения цинского Китая и России с Джунгарским ханством в XVIII в. и политика России. - "Вопросы истории", 1979, ?3. 182. Гуревич Б.П. Вторжение Цинской империи в Центральную Азию во второй половине XVIII в. и политика России. - "История СССР". 1973, ?2. 183. Гуревич Б.П. История "Илийского вопроса" и ее китайские фальсификаторы. - в сб.: "Документы опровергают. (Против фальсификации истории русско-китайских отношений)". - М., 1982. 184. Гуревич Б.П. Международные отношения в Центральной Азии в XVII первой половине XIX в. - М., 1983. 185. Гуревич Б.П. Там, за Тарбагатаем. (Из истории ранних советскокитайских отношений). 186. Демидова Н.Ф., Мясников В. С. Первые русские дипломаты в Китае. - М., 1966. 187. Дубровская Д.В. Взгляды Цзо Цзунтана и Ли Хунчжана на дальнейшую судьбу Илийского края (1871-1881 гг.) - XIX НК "ОГК", - М., 1988. 188. Дубровская Д.В. Две тенденции в политике китайских династий Хань и Суй в Западном Китае. - Сб. "Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций и культур на Востоке". III конференция востоковедов. Ч. 1. - Душанбе. - М., 1988. 189. Дубровская Д.В. Две тенденции в политике китайских династий Хань и Суй в Западном Китае. - Сб. "Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций и культур на Востоке". Ш конференция востоковедов. Ч.1. - Душанбе. - М., 1988. 190. Дубровская Д.В. К вопросу о мотивах завоевательной политики Цинской империи в Джунгарии и Восточном Туркестане в сер. XVIII в. - в сб. "Идеология и политика". Ч.1. - М., 1986. 191. Дубровская Д.В. Откуда пришел Цилинь. - "Азия и Африка сегодня"., 1989, ?3. 192. Дубровская Д.В. Политика Китая в Центральной Азии (VI-нач.VII вв.). Рекомендации Пэй Цзюя. - в сб. XVIII НК "ОГК". Ч.2. - М., 1987. 193. Дубровская Д.В. Современная китайская историография об исторической оценке китайского политического деятеля Цзо Цзунтана. (1812-1885). - в сб. "Тезисы конференции аспирантов и молодых научных сотрудников". Т.1, Ч.1. М., 1985. 194. Дубровская Д.В. Характеристика внешнеполитических концепций Ли Хунчжана в начале 80-х гг. XIX в. - в сб. XIX НК "ОГК". Ч.1 - М., 1988. 195. Дубровская Д.В. Цинский историк Вэй Юань о целесообразности обладания районами к северо-западу от Китая. - в сб. "Тезисы конференции аспирантов и молодых научных сотрудников". Т.I. - М., 1987 . 196. Думан Л.И. Аграрная политика цинского (маньчжурского) правительства в Синьцзяне в конце XVIII в. - М.-Л., 1933. 197. Думан Л.И. Внешнеполитические связи древнего Китая и истоки даннической системы. - в сб.: "Китай и соседи в древности и средневековье". М., 1970. 198. Думан Л.И. Внешнеполитические связи Китая с сюнну в I-III вв. - в сб.: "Китай и соседи в древности и средневековье". - М., 1970. 199. Думан Л.И. Внешняя политика Цин в отношении России. Заключение Нерчинского договора. - в сб.: Внешняя политика государства Цин в XVII в. - М., 1977. 200. Думан Л.И. Завоевание Цинской империей Джунгарии и Восточного Туркестана. В сб.: Маньчжурское владычество в Китае. - М., 1966. 201. Думан Л.И. Некоторые китайские источники по изучению Синьцзяна конца XVIII и начала XIX в. - "Библиография Востока. Вып. 8-9. - Л., 1935. 202. Думан Л.И. Отношения Цинской империи с Хами и Турфаном. - в сб.: "Внешняя политика государства Цин в XVII в." - М., 1977. 203. Думан Л.И. Политика династии Цин в отношении джунгар (ойратов). - в сб.: "Внешняя политика государства Цин в ХVII в." - М., 1977. 204. Думан Л.И. Русская и иностранная литература о дунганском восстании 1861-1878 гг. 205. Думан Л.И. Традиции во внешней политике Китая. - в сб.: "Роль традиций в истории и культуре Китая". - М., 1972. 206. Дюранд А. Созидание границы. - Сп-б., 1905. 207. Ермаченко И.С. Политика маньчжурской династии Цин в Южной и Северной Монголии в XVII в. - М., 1974. 208. Ефимов Г.В. Историко-библиографический обзор источников и литературы по новой истории Китая. Ч.1. - Л., 1965. 209. Златкин И.Я. История Джунгарского ханства (1635-1758). - М., 1964. 210. Зотов О.В. Восточные Туркестан в древности. - в сб.: "История народов Восточной и Центральной Азии". - М., 1986. 211. Зотов О.В. Китай и Восточный Туркестан в XV-XVIII вв. Межгосударственные отношения. - М., 1978. 212. Зотов О.В. К оценке правителя Йэттишаара Якуб-бека. - в сб.: IX НК "ОГК. Т.2. - М., 1978. 213. Зотов О.В. Проблема традиций восточно-туркестанской государственности в современной японской историографии. - в сб.: НК "ОГК". Ч.2. - М., 1979. 214. Зотов О.В. Тюрки, уйгуры, Восточный Туркестан в средние века. - в сб.: "История народов Восточной и Центральной Азии". - М., 1988. 215. Зотов О.В. Чем объяснялось "Слабое управление варварами". - XIX НК "ОГК". Ч.2. - М., 1988. 216. Ибрагимова Г.М. Краткая характеристика источников о маньчжурских завоеваниях Синьцзяна. - Ученые записки ИВ АН СССР. Т.16. - М. - Л., 1958. 217. Ибрагимова Г.М. Маньчжурское господство в Синьцзяне и народное восстание в 1864-1878 гг. Автореферат... канд. диссертации. - Л., 1954. 218. Из истории международных отношений в Центральной Азии (Средние века и новое время). - А.-А., 1990. 219. Илюшечкин В.П. Крестьянская война тайпинов. - М., 1967. 220. Исиев Д.А. Китайские источники о создании турфанского идикутства. XI НК "ОГК". Ч. 2. - М., 1980. 221. Исиев Д.А. О внешней политике государства Йэттишаар в конце 60-х гг. XIX в. - VI НК "ОГК". Ч.2. - М., 1975. 222. Исиев Д.А. О начальном этапе антицинского восстания 1864 г. в Восточном Туркестане (по уйгурским источникам). - VIII НК "ОГК". Ч.2., М., 1977. 223. Исиев Д.А. Уйгурское государство Йэттишаар (1864-1877). - М., 1981. 224. Историческая наука в КНР. - М., 1981. 225. История Монгольской Народной Республики. - М., 1967. 226. Исхаков Г.М. Этнографическое изучение уйгуров Восточного Туркестана русскими путешественниками вт. половины XIX в. - А.-А., 1975. 227. Кабиров М.Н. переселение илийских уйгур в Семиречье. - А.-А., 1987. 228. Кадырбаев А.Ш. Уйгуры в Иране и на ближнем Востоке в эпоху монгольского господства. - в сб.: "Вопросы истории и культуры уйгуров". - А.-А., 1987. 229. Караев О. Народы Центральной Азии и господство Караханидов. - Фрунзе, 1983. 230. Каульбарс А.В. Заметки о Кульджинском крае. - В кн.: Материалы для статистики Туркестанского края". - Выр.3. - Сп-б., 1874. 231. Кинкулькина М.Н. Экономические и политические отношения России и Кашгарии. (Автореферат... канд. дисс.) - Л., 1954. 232. Китай и соседи в древности и средневековье. - М., 1979. 233. Китай и соседи в новое и новейшее время. - М., 1970. 234. Кляшторный С.Г. Древнетюркские рунические памятники как источник по истории Средней Азии. - М., 1964. 235. Кляшторный С.Г., Колесников А.Г., Басханов М.К. Восточный Туркестан глазами европейских путешественников. - А.-А., 1991. 235 А. Колганов А.П. Чэнь Чэн и его "Ши Си-юй цзи" ("Записки о посольстве в Западный край"). - В сб.: "Новое в изучении Китая". С.V. - М., 1990. 236. Корнилов. Кашгария и Восточный Туркестан. - Ташкент, 1903. 237. Костенко Л. Джунгария и Восточный Туркестан. - Ташкент, 1903. 238. Кроль Ю.Л. Китай и варвары в системе конфуцианских представлений о вселенной (П в. до н.э. - П в. н.э.) - "НАА". ? 6, 1978. 239. Кроль Ю.Л. Ханьская концепция "слабого руководства варварами" (цзими). - XVIII НК "ОГК". Ч.1. - М., 1987. 240. Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов С.В. Китайский этнос в средние века (VII-XII). - М., 1987. 241. Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов С.В. Этническая история китайцев на пороге средневековья. - М., 1987. 242. Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов С.В. Этническая история китайцев на рубеже средневековья и нового времени. - М., 1987. 243. Крюков М.В., Переломов Л.С., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. - М., 1983. 244. Крюков М.В., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы. Проблемы этногенеза. - М., 1978. 245. Кузнецов В.С. Агрессия Цинской империи в Центральной Азии. (Вт. пол. XVIII - пер. пол. XIX в.) - Новая и новейшая история, 1979, ? 1. 246. Кузнецов В.С. Амурсана. - Новосибирск, 1980. 247. Кузнецов В.С. Из истории завоевания Джунгарии Цинским Китаем. "НАА", 1970, ? 3. 248. Кузнецов В.С. Из истории торговли Англии и России с Синьцзяном в 1 половине XIX в. - "Известия АН Каз. ССР". Сер. "Общественные науки", 1963. Вып. 6. 249. Кузнецов В.С. Казахско-китайские торговые отношения в к. XVIII в. Труды Института истории, археологии и этнографии им Ч. Ч. Валиханова. АН Каз. СССР. Т. 15. - А.-А., 1962. 250. Кузнецов В.С. К вопросу о владычестве Джунгарского ханства над Восточным Туркестаном. - Материалы по истории и филологии Центральной Азии. Вып. 5. - Улан-Удэ; 1970. 251. Кузнецов В.С. К вопросу о политике Цинского правительства в Восточном Туркестане во второй пол. XIX в. - Известия АН Каз. ССР. Вып. 2. - А.-А., 1961. 252. Кузнецов В.С. К истории завоевания империей Цин Восточного Туркестана (50-е гг. XVIII в.). - в сб. Х НК "ОГК"., ч.2. - М., 1979. 253. Кузнецов В.С. О дипломатической практике цинского двора в сношениях с западными соседями. (2-я половина XVIII в.) - в кн.: IV НК "ОГК". М., 1982. 254. Кузнецов В.С. От стен Новой столицы до Великой стены. - Новосибирск, 1987. 255. Кузнецов В.С. Политика империи Цин в отношении уйгурских и киргизских владений. (вт. Пол. XVIII - перв. пол. XIX в.) - в сб.: XIII НК "ОГК". Ч.3. - М., 1988. 256. Кузнецов В.С. Политика империи Цин в отношении уйгурских княжеств Турфан и Хами (вт. Пол. XVII - перв. четверть XVIII вв.) - в сб.: VIII НК "ОГК". Ч.3. - М., 1977. 257. Кузнецов В.С. Синьхайская революция и китайская мусульманская община. В сб. XIX НК "ОГК". Ч.3. - М., 1988. 258. Кузнецов В.С. "Синьцзян тучжи" как источник по экономике и истории Синьцзяна XIX в. - Страны и народы Востока. Вып. 23. - М., 1982. 259. Кузнецов В.С. Цинская империя на рубежах Центральной Азии (Вт. пол. XVIII - перв. пол. XIX в.). - Новосибирск, 1983. 260. Кузнецов В.С. Экономическая политика цинского правительства в Синьцзяне в перв. половине XIX в. - М., 1973. 261. Куропаткин А.Н. Кашгария. Историко-географический очерк страны, ея военные силы, промышленность и торговля. - Сп-б., 1879. 262. Куропаткин А.Н. Русско-китайский вопрос. - Сп-б., 1913. 263. Курц Б.Г. Колониальная политика России и Китая в XVII-XVIII вв. "Новый Восток". 1927. ? 19. 264. Курц Б.Г. Русско-китайские отношения в XVI, XVII и XVIII столетиях. Харьков, 1929. 265. Кутлуков М. Взаимоотношения Цинского Китая с Кокандским ханством в сб. "Китай и соседи в новое и новейшее время". - М., 1982. 266. Кутлуков М.К истории взаимоотношений Яркендского ханства и Китая в XV-XVII вв. - в сб. "Новое в изучении Китая". - М., 1988. 267. Кутлуков М. Монгольское господство в Восточном Туркестане. - В сб.: "Татаро-монголы в Азии и Европе". - М., 1970. 268. Кучера С. Некоторые проблемы истории Турфана в ханьскую эпоху. - в сб. "Н.Я. Бичурин и его вклад в русское востоковедение. Материалы конференции". Ч.2. - М., 1977. 269. Кучера С. некоторые проблемы, связанные с археологическими находками в Турфане и уезде Жаохэсянь. - VI НК "ОГК". Ч. 3.. - М., 1975. 270. Кычанов Е.И. Повествование об ойратском Галдане Бошокту-хане. Новосибирск, 1980. 271. Кычанов Е.И. Монголо-тангутские войны и гибель государства Си Ся - в сб. "Татаро-монголы в Азии и Европе". - М., 1970. 272. Лапина З.Г. Учение об управлении государством в средневековом Китае. - М., 1985. 273. Ленин В.И. Кульджа взята. ПСС., изд.4, т.28. 274. Лепешинский К.В. О некоторых социально-экономических последствиях маньчжурского завоевания Китая. - в сб. "Маньчжурское владычество в Китае". М., 1966. 275. Литвинский Б.А. Древняя этнокультурная общность Восточного Туркестана и Средней Азии. 276. Литвинский Б.А. Исторические судьбы Восточного Туркестана и Средней Азии. - в сб. "Восточный Туркестан и Средняя Азия". - М., 1984. 277. Лубо-Лесническо Е.И. Великий Шелковый путь. - "Вопросы истории". 1985, ? 9. 278. Лю Данянь. О Канси. - в сб. "Историческая наука в КНР". - М., 1971. 279. Лян Цичао. Ли Хунчжан. - Сп-б, 1905. 280. Мадеюев Н. Из истории антицинской борьбы народов Центральной Азии в 20-х гг. XIX в. - V НК "ОГК". Вып 2. - М., 1974. 281. Машеев А.Н. Исторический обзор Туркестана и наступательное движение в него русских. - Сп-б., 1890. 282. Малявкин А.Г. Историческая география Центральной Азии. - Новосибирск, 1981. 283. Малявкин А.Г. Материалы по истории уйгуров в IX-XII вв. Т.2. Новосибирск, 1974. 284. Малявкин А.Г. Тактика Танского государства в борьбе за гегемонию в восточной части Центральной Азии. - Дальний Восток и соседние территории в средние века. - Новосибирск, 1980. 285. Малявкин А.Г. Уйгурские государства в IX - XII вв. Т.2 - Новосибирск, 1974. 286. Мамедова Э.М. Из истории взаимоотношений Туркестанского края и Синьцзяна в нач. ХХ в. Взаимоотношения народов Средней Азии и сопредельных стран Востока в XVIII - нач. ХХ в. - Ташкент, 1963. 287. Мамедова Э.М. Из истории отношений Турции и Синьцзяна (1850-1917). Научные работы и сообщения (АН УзССР, Отделение общественных наук). Кн. 4. - Ташкент, 1961. 288. Мамедова Э.М. Из истории развития консульских отношений между Туркестанским генерал-губернатором и Синьцзяном. Научные работы и сообщения. АН Уз. ССР. Кн.7. - Ташкент, 1968. 289. Маньчжурское владычество в Китае. (Сб. статей под ред. - С. Л. Тихвинский). - М., 1966. 290. Маркс К. Будущие результаты Британского владычества в Индии. - Маркс К., Энгельс Ф., Сочинения, 2 изд., т.9. 291. Мартынов А.С. К характеристике внешнеполитической доктрины Китая в XXII вв. - в сб. "П. И. Кафаров и его вклад в отечественное востоковедение. Материалы конференции". Ч.1 - М., 1979. 292. Мартынов А.С. О двух рядах терминов в китайских политических текстах. - в сб. "Памятники письменности Востока". - М. 293. Мартынов А.С. О двух типах взаимодействия в традиционных китайских представлениях о государстве и государственной деятельности. - в сб. "Памятники и проблемы истории культур народов Востока". Вып. 6. - М., 1970. 294. Мартынов А.С. О различных подходах к проблеме взаимоотношений императорского Китая с внешним миром. - XII НК "ОГК", ч.2. - М., 1981. 295. Мартынов А.С. О традиционной интерпретации внешних войн в официальных документах Китая VII-XVIII вв. - Х НК "ОГК". Ч.2. - М., 1979. 296. Мартынов А.С. Представление о природе и мироустроительных функциях власти китайских императоров в официальной традиции. - "НАА", 1979, ?1. 297. Мартынов А.С. Статус Тибета в XVII-XVIII вв., М., 1978. 298. Мартынов А.С. Традиционный китайский подход к внешнему миру. "Страны и народы Востока". Вып. 20, М., 1979. 299. Мартынов А.С. Формирование доктрины межгосударственных отношений в начальный период династии Тан. 40-е гг. VII в. - в сб. "Письменные памятники и проблемы истории культуры народов Востока". XV годичная научная сессия ЛО ИВ АН СССР. Ч.1(1). - М., 1981. 300. Мартынов А.С. Формулы "соответствия" и "действия" в императорских титулах династии Мин и Цин. - Письменные памятники и проблемы истории культуры народов Востока. Вып. 5. - М., 1969. 301. Машкина И.Н. Китай и Вьетнам. (III-XIII вв.). - М., 1978. 302. Международные отношения на Дальнем Востоке. - М., 1973. 303. Мелихов Г.В. "Да Цин личао шилу" как исторический источник. - Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. "Проблемы истории и экономики". М., 1969. 304. Мелихов Г.В. Маньчжуры на северо-востоке (XVII в.). - М., 1974. 305. Мелихов Г.В. Экспансия цинского Китая в Приамурье и Центральной Азии в XVII-XVIII вв. - "ВИ", 1974, ?7. 306. Моисеев В.А. В джунгарском плену. - "ВИ", 1977, ? 6. 307. Моисеев В.А. Джунгарское ханство и казахи. XVII-XVIII вв. - А.-А., 1991. 308. Моисеев В.А. К вопросу об историческом статусе Джунгарского ханства. - в сб.VI НК "ОГК". Ч.1. - М., 1975. 309. Моисеев В. А. В джунгарском плену. - "ВИ", 1977, ? 6. 310. Моисеев В.А. О движущих мотивах экспансии Цинской империи в Центральной Азии. (Кон.XVII - сер. XVIII в.). (К постановке проблемы). - в сб. IX НК "ОГК", Ч.1. - М., 1978. 311. Моисеев В.А. О джунгаро-цинских переговорах в 1734-1740 гг. - VIII НК "ОГК". Т. 2. - М., 1977. 312. Моисеев В.А. Социально-экономические и политическое положение алтайских казахов Синьцзяна в 1911-1917 гг. - В сб. "Новое в изучении Китая". М., 1977. 313. Моисеев В.А. Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в. - М., 1983. 314. Мясников В.С. Империя Цин и Русское государство в XVII в. - М., 1980. 315. Мясников В.С. Становление связей Русского государства с Китаем. Русско-китайские отношения в XVII в. Т.1. 1608-1683. - М., 1982. 316. ? 317. Мясников В.С., Шепелева Н.В. Империя Цин и Россия в XVII - начале ХХ в. - в кн. "Китай и соседи в новое и новейшее время". - М., 1982. 318. Назирова Н.Н. Экспедиция С.Ф. Ольденбурга в Восточный Туркестан и Западный Китай (обзор архивных материалов). - в кн.: "Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и средневекового Востока". - М., 1986. 319. Нарочницкий А.Л. Западные державы и государства Восточной Азии в XVIXVIII вв. - Международные отношения на Дальнем Востоке. - М., 1976. 320. Нарочницкий А.Л. Международные отношения на Дальнем Востоке. - М., 1976. 321. Нарочницкий А.Л. Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке. 1860-1896. - М., 1956. 322. Найлин Чжоу. Синьцзян в китайском сознании. Проект исследования. (В рукописи). /б.г./, /б.м./. 323. Непомнин О.Е. Китайские революции первой половины ХХ в.: синтез традиционного и современного. XIX НК "ОГК". Ч. 3. - М., 1988. 324. Непомнин О.Е. Социально-экономическая история Китая. 1894-1914 гг. М., 1980. 325. Непомнин О.Е. Генезис капитализма в сельском хозяйстве Китая. - М., 1966. 326. Непомнин О.Е. Экономическая история Китая. 1864-1894 гг. - М., 1979. 327. Новая история Китая. (Отв. редактор С.Л. Тихвинский). - М., 1979. 328. Очерки истории советских дунган. (Под ред. М. Сушанло и С.Г. Стратановича). - Фрунзе, 1967. 329. Паллас П.С. Собрание исторических известий о монгольских народах. Сп-б, 1776. 330. Пантусов Н.Н. Война мусульман против китайцев. - Казань, 1881. 331. Пантусов Н.Н. История Семиреченского казачьего войска. - Казань, 1906. 332. Переломов Л.С. Китай и Вьетнам в III в. до н. э. - в сб. "Китай и соседи в древности и средневековье". - М., 1970. 333. Плоских В.М. Киргизы и Кокандское ханство. - Фрунзе, 1977. 334. Позднеев А.М. К истории Зюнгарских калмыков. - Записки Императорского ГО по отделению этнографии. Т.10. Ч.2. - Сп-б., 1887. 335. Позднеев А.М. Монгольская летопись "Эрденийн эрихэ". Подлинный текст с переводом и пояснениями, заключающими в себе материалы для истории Халхи с 1636 по 1736 г. - Сп-б., 1883. 336.Полторацкий В.А. Сведения о торговых сношениях с Западным Китаем. Известия РГО. Т.9. - Сп-б., 1873. 337. Попов А.Л. Из истории завоеваний Средней Азии. - "Исторические записки", 1940, ? 9. 338. Потанин Г.Н. Материалы для истории Сибири. - В кн. "Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском Университете". Кн. 4. - М., 1866. 339. /Потанин/ Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. Т.3. - Сп-б., 1883. 340. Потоцкий С.П. Из истории торговых и экономических отношений России с Синьцзяном в XVII-XX столетиях. (Автореферат... канд. дисс.) М., 1948. 341. Пьянков И.В. Средняя Азия в античной географической традиции. (Автореферат... канд. ист. наук). - Л., 1984. 342. Риттер К. Землеведение Азии. Т.1. - Сп-б., 1856. 343. Риттер К. Землеведение Азии. Т.3. - Сп-б., 1860. 344. Риттер К. Землеведение Азии. Т.4. - Сп-б., 1877. 345. Розыбакиев С.И. Кумульское восстание 1912 - 1913 гг. - IX НК "ОГК" Ч.3. -М., 1988. 346. Ростовский С.Н. Царская Россия и Синь-Цзян в XIX-XX вв. - "Историкмарксист". Кн. 3, 1936. 347. Савицкий А.П. Синьцзян как плацдарм иностранной интервенции в Средней Азии. (Автореферат... канд. ист. наук). - Ташкент, 1950. 348. Сапронов В.А. Остров, куда не вернулся мир. М., 1981. 349. Селиванов Е.И. По западным районам КНР. Путевые записки. - М., 1976. 350. Семенов П.П. Предисловие. - К. Риттер. Землеведение Азии. Т.2., Сп-б., 1859. 351. Синицын В.М. Центральная Азия. - М., 1959. 352. Скальковский К. Внешняя политика России и положение иностранных держав. - Сп-б., 1897. 353. Сладковский М.И. История торгово-экономических отношений народов России с Китаем (до 1917) г. - М., 1974. 354. Словарь географических названий Китая. С.1-3. - М., 1983. 355. Стариков В.С. Синьцзян. Экономико-географическая справка. - Пекин, 1952. 356. Сутеева К.А. Политика России в Илийском крае в 1871-1881 гг. (Автореферат... канд. ист. наук). - А.-А., 1987. 357. Сушанло М.К. Дунганское восстание второй половины XIX в. и роль в нем Бай Янь-ху. - Фрунзе, 1959. 358. Сушанло М.К. К вопросу о переселении части дунганского населения из северо-западного Китая в Семиречье (1877-1882). - Труды Института языка и литературы АН Кирг. ССР. Вып. 8. - Фрунзе, 1957. 359. Таскин В.С. Материалы по истории Сюнну. - М., 1968. 360. Таскин В.С. Отношения Китая с северными соседями в древности "Проблемы Дальнего Востока". 361. Таскин В.С. Характер отношений между ваном и правителями владений при династии Чжоу. - Социальная и социально-экономическая история Китая. - М., 1979. 362. Татаро-монголы в Азии и Европе. Изд. 2., отв. ред. С.Л. Тихвинский, М., 1970. 363. Тенишев Э.Р. Еще раз о происхождении лобнорцев. - VII международный конгресс этнографических и антропологических наук. - М., 1964. 364. Тимковский Е.Ф. Путешествие в Китай через Монголию в 1620 и 1821 гг. Ч.1. - Сп-б., 1824. 365. Тимченко С.В. Антицинская борьба народов Восточного Туркестана в первой трети XIX в. и Кокандское ханство. - В сб.: "Из истории Международных отношений в Центральной Азии (Средние века и новое время). - А.-А., 1990. 366. Тихвинский С.Л. Взаимоотношения Китая с соседними странами в новое и новейшее время и современная китайская историография. - В сб. "Китай и соседи в новое и новейшее время". - М.. 1982. 367. Тихвинский С.Л. Маньчжурское владычество в Китае. - в кн.: "Маньчжурское владычество в Китае". - М., 1966. 368. Тихвинский С.Л. Татаро-монгольские завоевания в Азии и Европе. - в сб.: "Татаро-монголы в Азии и Европе". - М., 1970. 369. Тихонов Д.И. Восстание 1864 г. в Восточном Туркестане. - Советское востоковедение. Т.5. - М.-Л., 1948. 370. Тихонов Д.И. Уйгурские источники конца XIX - начала ХХ в. -"Ученые записки ИВ АН СССР", т.16. - М., 1958. 371. Тихонов Д.И. Характер народно-освободительных движений в Синьцзяне в XIX в. и первой трети ХХ вв. - М.-Л., 1968. 372. Тихонов Д.И. Хозяйство и общественный строй уйгурского государства XXIV вв. - М.-Л., 1968. 373. Тодор Ф.А. Тайвань и его история (XIX в.). - М., 1978. 374. Усманов К.А. Восстание в Кашгаре (1864). - "Труды Московского Института Востоковедения". - ? 5. - М., 1947. 375. Усманов К.А. Уйгурские источники о восстании в Цэньцзяне. (Синьцзяне) 1864 г. - "Вопросы истории"., 1947, ? 2. 376. Фань Вэньлань. Новая история Китая. Т.1. 1840-1901. М., 1955. 377. Феоктистов В.Ф. Философские общественно-политические взгляды Сюньцзы. - М., 1976. 378. Фесенко П.И. История Синь-Цзяна. - М., 1935. 379. Фомина Н.И. Борьба против Цинов на юго-востоке Китая. Середина XVII в. - М., 1974. 380. Формирование границы между Россией и Цинским Китаем. - М., АН СССР. Научный совет по истории, географии и картографии. Институт истории СССР АН СССР. Кн. 5. - М., 1976. 381.Фукидид. История. Т. 1. - М., 1915. 382. Хафизова К.Ш. К вопросу о казахско-китайской торговле во второй половине XVIII в. - IV НК "ОГК". Ч. 2. - М., 1974. 383. Хафизова К.Ш. К характеристике политики цинского Китая в отношении казахов (вторая половина XVIII в.) - V НК "ОГК". Т.2. - М., 1974. 384. Хафизова К.Ш. Международные съезды как новая форма регулирования отношений между Россией и Китаем во второй половине XIX в. - в сб.: "Из истории международных отношений в Центральной Азии (средние века и новое время). - А.А., 1990. 385. Хафизова К.Ш. О некоторых методах цинской дипломатии в XVIII в. (На примере политики Китая в Центральной Азии). - VI НК "ОГК", ч. 2. - М., 1975. 386. Хафизова К.Ш. Россия, Китай и народы Туркестана в публицистике В. П. Васильева. - История и культура Китая. - М., 1974. 387. Ходжаев А. Как империя Цин готовилась к захвату Джунгарского ханства. - XIII НК "ОГК". Ч 2. - М., 1982. 388. Ходжаев А. Джунгаро-цинский договор 1740 г. - в сб.: "Новое в изучении Китая". - М., 1988. 389. Ходжаев А. Карательные походы цинского правительства против народов Джунгарии и Восточного Туркестана в 1878-1881 гг. - М., 1987. 390. Ходжаев А. О расселении ойратов после захвата Джунгарии Цинской империей. - XV НК "ОГК". Ч.2. - М., 1981. 391. Ходжаев А. Политика цинского правительства в Синьцзяне в 1875-1878 гг. в оценке современных китайских авторов. - VII НК "ОГК". Ч.2. - М., 1976. 392. Ходжаев А. Поход цинских войск в Джунгарию в 1717 г. - XIX НК "ОГК". Ч.2. - М., 1988. 393. Ходжаев А. Цинская империя, Джунгария и Восточный Туркестан. - М., 1979. 394. Ходжаев А. Цинская империя и Восточный Туркестан в XVIII в. (Из истории международных отношений в Центральной Азии). - Ташкент, 1991. 395. Центральная Азия и соседние территории в средние века. Сборник научных трудов. - Новосибирск, 1990. 396. Чеканов Н.К. Восстание Няньцзюней в Китае: 1853-1868 гг. - М., 1963. 397. Чернышев А.И. Западные монголы: междоусобицы и контакты с Китаем. XVIII НК "ОГК", ч 2. - М., 1987. 398. Чернышев А.И. Материалы "Циньдин хуанъюй Сиюй Тучжи" о связях Китая с Западным краем в средние века. - ХП НК "ОГК". Ч.3. - М., 1981. 399. Чернышев А.И. Общественное и государственное развитие ойратов в XVII в. - М., 1990. 400. Чернышев А.И. О колонизации Джунгарии империей Цин. - в сб. "Всесоюзная школа молодых востоковедов". Т.1. - М., 1986. 401. Чернышев А.И. "Циньдин хуанъюй Сиюй тучжи" (Высочайше утвержденное географическое описание Западного края с картами) об отоках и аилах Джунгарского ханства. - XIII НК "ОГК". Ч.2. - М., 1982. 402. Чимитдоржиев Ш.Б. Взаимоотношения Монголии и России в XVII-XVIII вв. - М., 1978. 403. Чимитдоржиев Ш.Б. Взаимоотношения Монголии и России в XVII-XVIII вв. - М., 1978. 404. Чулууны Далай. Монголия в XIII - XIV вв. - М., 1983. 405. Ша Р. Очерки Верхней Татарии, Яркенда и Кашгара. - Сп-б., 1872. 406. Шан Юэ. Очерки истории Китая (с древности до "опиумных" войн). - М., 1959. 407. Шан Юэ. Очерки истории уйгуро-дунганского национальноосвободительного движения в XIX в. - Труды Казахского института национальной культуры. Т.1. - А.-А., 1935. ??408. Шахматов В.Ф. Очерки по истории уйгуро-дунганского национальноосвободительного движения в XIX в. - Труды Казахского института национальной культуры. Т.1. - А.-А., 1935. 409. Шефер Э. Золотые персики Самарканда. - М., 1981. 410. Шилов С.И. Кульджинское восстание (1864-1871). (Автореферат... канд. ист. наук). - М., 1954. 411. Эрдинев У.Э. Калмыки. - Элиста, 1982. 412. Юдин В.П. Некоторые источники по истории восстания в Синьцзяне в 1864 г. - Труды Института истории, археологии и этнографии им. Ч. Ч. Валиханова АН Каз. СССР. Т. 15. Вопросы истории Казахстана и Восточного Туркестана. А.-А., 1962. 413. Юсуфов Х.Ю. Восстание дунган в Северо-Западном Китае и переселение их в Семиречье (1860-1890). (Автореферат... канд. ист. наук). - Фрунзе, 1947. V. Литература на китайском языке. 414. Бай Шоу'и. Гуаньюй Чжунго миньцзу гуаньси ши шан ды цзигэ вэньти. Цзай Чжунго миньцзу гуаньси ши цзотаньхуэй шан ды цзянхуа. (О некоторых вопросах истории национальных связей в Китае. Выступление на конференции по истории национальных связей в Китае). - "Бэйцзин шифань дасюэ сюэбао ", 1981, ? 6. 415. Бай Шоу'и. Хуэйхуэй жэньминь ды синьшэн. (Возрождение мусульманских народов). - Шанхай, 1952. 416. Бай Шоу'и. Чжунго лиши шан ды цяньюй вэньти. (Об исторической территории Китая). - Лиши Чжиши. 1981, ?4. 417. Вобаси юй туэрхутэ було хуэй гуйлай. (Убаши и возвращение племен торгоутов). Синьцзян жибао. 24. 10. 1980. 417 А. Ван Си. Чжуньхээр шицзи Синьцзян Тянь-Шань бэйлу ды нунъе шэнчань. (Сельскохозяйственное производство Северной Тянь-шаньской дороги Джунгарского периода). - "Сиюй яньцзю", 1992, ? 4. 418. Вэнь Цин. Яньцзю во цзуго ды Сибэй дицюй ды цзинцзи фада синь цжузо. (Новые труды, исследующие историю экономического освоения Северо-Западного района нашей Родины). - "Синьцзян шэхуэй кэсюэ". ? 6, 1991. 419. Гао Чанчжу. Бяньцзян юй гофан. (Пограничные рубежи и оборона государства). - Тайбэй, 1961. 420. Го Шэнъу, Хэ Чэньхуа. Ша Э циньлюэ Чжунго Сибэй бяньцзян цзяньши. (Краткая история агрессии царской России на северо-западных границах Китая). Пекин, т.2, 1978. 421. Го Индэ. Вэйуэр шилюэ. (Краткая история уйгуров). - Шанхай, 1952. 422. Го Пинлян. Синьцзян цзы гу илай цзюши Чжунго букэ фэньгэ ды буфэнь. (Синьцзян с древности является неотъемлемой частью Китая). - "Синьцзян жибао". 18. 06. 1982. 423. Го Юньхуа. Шиба шицзи чжуньэ Синьцзян гэцзу жэньминь вэйху цзуго тунъи ды доучжэн. (Борьба различных национальностей Синьцзяна за единство Родины в середине XVIII в.) - "Сибэй шиди"., 1984, ? 1. 424. Го Юньхуа. Амуэрсаньна паньлуань цзи цин чжэнфу ды пинфань доучжэн. (Мятеж Амурсаны и его усмирение цинским правительством). - "Синьцзян дасюэ сюэбао". 1979, ? 1. 425. Гуаньюй Мэнгуцзу ды цзигэ лиши жэнь'у. (О некоторых исторических личностях монгольского народа). Пекин, 1982. 426. Гу Цзэган, Ши Няньхай. Чжунго цзянюй яньго тяоюэ. (Неравноправные договоры в новой истории Китая). - Пекин, 1973. 427. Гу Юнь. Чжунго цзиньдайши шан ды бупиндэн тяоюэ. (Неравноправные договоры в новой истории Китая). - Пекин, 1973. 428. Дун Цзинго. Лунь Цзо Цзунтан айгочжуи. (О патриотизме Цзо Цзунтана). - "Гуанмин жибао", 19. 12. 1978. 429. Дун Чайши. Цзо Цзунтан пинчжуань. (Биография Цзо Цзунтана с комментариями). - Пекин, 1984. 430. /Жэнь Ифэй, Аньчаэр. - ред./ Синьцзян дицюй юй цзуго нэйди. (Синьцзян и внутренние территории Родины). - Пекин, 1980. 431. Ин Ижань. Цун "Или тяоюэ" дао "Янь Хоэргосы хэ хуацзе идиншу". (От "Илийского договора" до "Протокола о разграничении по реке Хоргос".) - "Циньдай ши яньцзю, 1990, ? 5. 432. Ли Футун. Бяньцзян лиши. (История границ). - Тайбэй, 1962. 433. Ло Чжэнцзюнь. Цзо Вэньсян гун няньпу. (Хронологически /изложенная/ биография Цзо Вэньсяна (Цзо Цзунтана). /б.м./, 1897. 433 А. Лу Ди. 20 шицзи Сиюй каоча юй яньцзю сюэшу таолуньхуэй цзяньшу. (Краткий обзор /докладов/ на международном симпозиуме "Изучение и исследование Синьцзяна в ХХ в.". - "Сиюй яньцзю", 1992, ?4. 434. Лу Фэнгэ. Цзо Вэньсян гун чжэнси лилюэ. (Краткая история Западного похода Цзо Вэньсян гуна (Цзо Цзунтана). - "Цзиньдай Чжунго шиляо цункань". (Собрание материалов по Новой истории Китая). Т. 856. - Тайбэй, 1972. 434 А. Лу Фан, Сун Дэлин. Цзя'у чжань цянь Жибэнь цинь Хуа ходун юй Ли Хунчжан (Ли Хунчжан и агрессивные действия Японии перед японо-китайской войной 1894-95 гг.) - "Дунбэй шида сюэбао", 1989, ? 3. 435. Лю Данянь. Чжунго цзиньдай ши чжу вэньти. (Вопросы Новой истории Китая). - Пекин, 1965. 436. Лю Итан. Чжунго бяньцзян миньцзу ши. (История национальностей приграничных районов Китая). - Тайбэй, 1960. 437. Лю Пэйхуа. Цзиньдай чжунвай ганьси ши. (История международных отношений Китая в Новое время). Т.1. - Пекин, 1986. 438. Лю Пэйхуа. Чжунго цзиньдай цзяньши. (Краткая история современного Китая). - Пекин, 1953. 439. Лю Пэйхуа, Чэнь Даодэ и др. Дигочжуи цинь Хуа цзяньши. (Краткая история агрессии империализма в Китае). - Хэфэй, 1985. 440. Лю Сюэчжао. Люэлунь Ли Хунчжан ды дуй Жи гуань. (Краткий обзор взглядов Ли Хунчжана на Японию). - "Лиши яньцзю", 1990, ? 3. 441. Лю Янь. Чжунго вайцзяо ши. (История внешних сношений Китая). Тайбэй, 1962. 442. Люй Чжэньюй. Синьцзян хэ цзуго ды лиши гуаньси. (Исторические связи Синьцзяна с нашей Родиной). - "Миньцзу туаньцзе", 1962, ? 2. 443. Люй Чжэньюй. Синьцзян юй цзуго ды лиши ляньси. (Исторические связи Синьцзяна с Китаем). - "Миньцзу цзяньши". (Краткая история народов Китая). Пекин, 1951. 444. Люй Чжэньюй. Чжунго миньцзу цзяньши. (Краткая история народов Китая). - Пекин, 1951. 445. Ма Дачжэн. Сулянь шисюэ лиюн Эго даньань яньцзю чжуньгээр лиши гайшу. (Изучение современными исследователями истории Джунгарского ханства на основе русских архивов). - "Чжунго ши янь цзю дунтай", 1983, ? 12. 446. Ма Жухэн. И цзю ба лин илай вого чжуньгээр ши яньцзю гаукуан. (Положение в деле изучения истории джунгар в нашей стране с 1980 г.) - "Синьцзян шэхуэй кэсюэ", 1985, ? 3. 447. Ма Жухэн. Лунь Амуэрсаньна ды фаньдун и нэн. (О жизни реакционера Амурсаны). - Синьцзян дасюэ сюэбао. 1979. 448. Ма Жухэн. Люэлунь чжуньхээр миньцзу чжэнцюань дяньцзижэн - Батур Хунтайцзи. (Об основателе национального политического режима джунгар - Батурхунтайджи). - "Сибэй шиди", 1983, ?4. 449. Ма Жухэн, Ма Дачжэн. Улутэ Мэнгу ши луньцзи. (Сборник статей по истории элюто-монголов). - Синин, 1984. 450. Ма Сиши. Цин Дай цзунтун Или дэнчу цзянцзюнь ды шэчжи цзи ци и'и. (Учреждение в эпоху Цин должности илийского цзянцзюня и значение этого /факта/), -- "Синьцзян дасюэ сюэбао". 1977, ? 2. 451. Ма Юн, Ван Бинхуа. Синьцзян лиши вэньу. (Исторические памятники Синьцзяна). - Пекин, 1978. 452. Ма Юн. Цзицзи кайчжэнь чжуньясюэ яньцзю ды чжунъяо и'и. (О важности активного развития исследований по Центральной Азии). - "Байкэ чжиши", 1984, ? 1. 453. Минь Дин. Вэйлатэ ши сюэшу таолуньхуэй цзуншу. (Общее содержание научной дискуссии по истории ойратов). - "Миньцзу яньцзю". 1986, ? 5. 454. Моу Аньши. Лунь Чжунго цзиньдай ши шан ды "сайфан" юй "хайфан" чжи чжэн. (О борьбе /направлений/ "защиты границы" и "защиты побережья" в новой истории Китая). - "Хэбэй сюэкань", 1985, ? 5. 455. Му Юань. Синьцзян линту хуань гэй Хуа гочэнчжун ды Цзо Цзунтан со бяосянь ды айгочжуи. (Патриотизм, проявленный Цзо Цзунтаном в процессе возвращения территории Синьцзяна Китаю). 456. Мэнгу цзу цзяньши. (Краткая история монгольской нации). - Хух-Хото, 1985. 457. Синьцзян дицюй юй цзуго нэйди. (Синьцзян и внутренние районы родины). - Пекин, 1980. 458. Синьцзян лиши лувэнь сюй цзи. (Дополнительный сборник статей по истории Синьцзяна). - Урумчи, 1982. 459. Синьцзян Яньцзю. (Исследование Синьцзяна). - Тайбэй, 1964. 460. Су Бэйхай. Синьцзян Аэртай шань цюй Тува цзу ды лайюань хэ сяньчжуан. (Происхождение и современное состояние тувинской национальности алтайского горного района в Синьцзяне). - "Синьцзян дасюэ сюэбао", 1985, ?1. 461. Су Яньцунь. Чжунго цзинцзэ бяньцзянь да шикао. (Обзор пограничных районов Китая). - Шанхай, 1916. 462. Сюй Хайшэн. Цзиньдай Синьцзян фэньлэ фань фэньлэ доучжэн ды лиши хуэйгэ. (Историческая ретроспектива борьбы за и против отделения Синьцзяна в Новое время). - "Синьцзян шэхуэй кэсюэ". - Урумчи, ? 4, 1990. 463. Сюй Юнхань. "Лунь Цзо Цзунтан цзинчжи ды шиюньши ли ба Синьцзян хуаньгэй Хуа ды гочэн чжун. (О мастерском использовании Цзо Цзунтаном военной силы при возвращении Синьцзяна). - "Лиши цзяосюэ", 1989, ? 5. 464. /Сюэ Хун - ред./ Жибэнь дуй Мин Цин ши ды яньцзю. (Изучение истории /династий/ Мин и Цин в Японии). Перевод на китайский. - Пекин, 1985. 465. Сяо Ишань. Циндай тунши. (Сводная история эпохи Цин). Шанхай, 1928. 466. У Сянсян. Эди циньлюэ Чжунго. (История агрессии Русского империализма в Китае). - Тайбэй, 1954. 467. Фан Чжигуан. "Цзо Цзунтан пинчжуань" пинцзя. (Оценка /книги/ "Биография Цзо Цзунтана с комментариями). "Жэньминь жибао", 14. 01. 1985. 468. Фань Вэньлань. Чжунго Цзиньдай ши. (Новая история Китая). Т.1. Пекин, 1962. 469. Фань Сяо. Дуюй Агубо чжэн жэньу пинцзя ди шанцюэ. (Обсуждение оценки личности Якуб-бека). - "Синьхуа юэбао". 1955, ?3; "Гуанмин жибао", 20.01.1955. 470. Фань Шивэй. Канси ди эр цы циньчжэн Чжуньхээр ды шицзянь. (О втором походе Канси на джунгар). - "Шисюэ юэкань", 1982, ?4. 471. Фэн Цзяшэн, Чэн Суло, Му Гуаньвэнь. Вэйуэр шиляо цзяньбянь (Материалы по истории уйгур). Пекин, 1958. 472. Хуан Тунцю. Эго циньхуа ши ды тоуши. (Очерк истории русского империализма в Китае). - Тайбэй, 1954. 473. Хуанюй Сиюй тучжи. (Историко-географическое описание Западного края). /сост. Фу Хэн/ и др. Т. 1-5, Сянган, /б.г./ 474. Хуа Циюнь. Чжунго бяньцзян. (Границы Китая). - Нанкин, 1938. 475. Хун Дичэнь. Синьцзян ши ди даган. (Очерки истории и географии Синьцзяна). - Нанкин, 1939. 476. Хун Тао. Цзо Цзунтан дуй Синьцзян ды цзинцзи цзяншэ ды гунсян. (Вклад Цзо Цзунтана в становление экономики Синьцзяна). - "Лиши цзяосюэ", 1984, ? 9. 477. Хун Юань. Агубо чжэнцюань ды бэньчжи хэ цинбин Сичжэн ды ши. (О сущности власти Якуб-бека и историческом значении западного похода цинских войск). - "Синьхуа юэбао). 1954, ? 3; "Гуанмин жибао". 23.12.1954. 478. Ху Шэн. Цун Янъянь чжаньчжэн дао у'сы юньдун. (От опиумных войн до движения четвертого мая). Т. 1. - Пекин, 1980. 479. Хэ Жунчан. Цин Чао пиндин чжуньхээр бу гуйцзу паньлуань ды сань цы чжаньи. (Три сражения династии Цин с мятежной джунгарской знатью). - "Чжунсюэ лиши",1983, ? 3. 480. Хэ Нин. Синьцзян тучжи. (Историко-географическое описание Синьцзяна). Т. 1-4., /б.м./, 1925. 481. Цай Шихуа. Цзуй цзинь пинцзя Ли Хунчжан ды яньцзю. (Последние исследования о Ли Хунчжане). - "Лиши яньцзю". ?2, 1989. 482. Цзи Дачунь. Агубо дуй Синьцзян ды жунъинь цзи ци фуме. (Вторжение Якуб-бека в Синьцзян и его разгром). - "Лиши Яньцзю". ?2, 1989. 483. Цзо Вэньсян гун чжэнси шилюэ. (Описание похода Цзо Цзунтана на Запад в 1868-1877 гг.) - /Лу Фэнгэ - ред./. - Тайбэй, 1967-73. 484. Цзэн Вэньу. Чжунго цзиньи и Сиюй ши. (История управления Китаем Западным краем). - Шанхай, 1935. 485. Цзян Тинфу. Цзиньдай Чжунго вайцзяо ши цзыляо цзияо. (Из истории внешних сношений Китая в Новое время). Сборник материалов. Т. 1, 2. - Тайбэй, 1972-73. 486. Ци Юньши. Сичуй яолюэ. (Краткая сводка важнейших сведений о западной границе). - Шанхай, 1837. 487. Ци Юньши. Хуанчао фаньбу лолюэ. (Описание внешних территорий Китая). - Чэнду, 1983. 488. Цин Мин жэньу луньцзы. (Сборник статей по персоналиям эпох Мин и Цин). - Чэнду, 1983. 489. Цин Ся. Цин чао чжэнфу пиндин чжуньхээр бу наньлуань юй ша Э циньлюэ ды доучжэн. (Усмирение Цинским правительством мятежа джунгарских племен и борьба с царской Россией). - "Лиши яньцзю", ? 22, 1976. 490. Цин Сы. Цин Чжэнфу пиндин чжуньхээр було хэ ша Э циньлюэ фанькан ды доучжэн. (Усмирение Цинским правительством джунгарских племен и борьба по отпору агрессии царской России). - "Лиши яньцзю", ? 22, 1976. 491. Цин ши цзы ляо. (Материалы по истории династии Цин). - Т.5, Пекин, 1984. 492. Циндай вайцзяо шиляо. (Материалы по внешнеполитическим связям в эпоху Цин). Т. 1 - Пекин, 1932. 493. Цинь Ханьцай. Цзо Вэньсян гун цзай Сибэй. (Князь Цзо Вэньсян на Северо-Западе). - Шанхай, 1946. 494. Цуй Цзиэнь. Цзо Цзунтан шупин. (Оценка /деятельности/ Цзо Цзунтана). "Шисюэ юэкань". 1957, ?7. 495. Чжан Дэцзэ. Цин Дай гоцзя цзигуань каолюэ. (Государственный аппарат эпохи Цин). - Пекин, 1981. 496. Чжан Личжэнь. Пин Цзо Цзунтан ды "сайфан" чжи лунь юй ши цзянь. (О воплощении учения Цзо Цзунтана об "обороне границы" в практику). - "Ляонин дасюэ сюэбао". 1985, ? 3. 497. Чжан Минцзюй. Лунь Ли Хунчжан гайгэ ды сысян. (Об идеях Ли Хунчжана /в области/ политических реформ). - "Лиши цзяосюэ", ? 6, 1989. 498. Чжан Юйсинь. Цин Чао тунъи Синьцзян хоу хуэйфу хэ фачжань цзин ды чжуяо цоши. (Основные мероприятия династии Цин по восстановлению и развитию экономики после объединения Синьцзяна). - "Синьцзян шэхуэй кэсюэ", 1984. ? 1. 499. Чжан Юйсинь. Цяньлун дуй чэди пиндин чжуньхээр ды чжидао цзоюн. (Руководящая роль императора Цяньлуна по окончательному усмирению джунгар). "Синьцзян шэхуэй кэсюэ", 1984, ? 1. 500. Чжао Чуньчэнь. 1874-1875 нянь Цин чжэнфу ды "хайфан и" -- цзянтань дуй янъу юньдун хэ янъу пай ды цзидянь каньфа. (Несколько мнений о дискуссии о подражании Западу и группировке "Янъу" (сторонников самоусиления) - как /отражение/ "учения об обороне побережья", /инициированного/ Цинским правительством в 1874-1875 гг.). - "Сибэй дасюэ сюэбао", 1983, ? 2. 501. Чжао Чуньчэнь. Или цзяобу чжун цинчао тунчжи цзитуань ды нэйбу доучжэн. (Внутренняя борьба в правящих кругах Цинской империи вокруг переговоров об Или). - "Сибэй дасюэ сюэбао", 1984, ?3. 502. Чжун Э Или тяоюэ. (Китайско-русский Илийский договор). - Пекин, 1978. 503. Чэнь Суло. Агубо ды лиши пинцзя. (Историческая оценка /личности/ Якуб-бека). Чжунго миньцзу вэньти яньцзю цзикань. (Сборник исследований по национальному вопросу в Китае). - Пекин, 1956. 504. Чэнь Сихао. Синьцзян ды лиши, дили хэ шэхуэй чжиду. (История, география и социальный строй Синьцзяна). - Нанкин, 1947. 505. Чэнь Сяонин. Цзэн Цзицзэ юй "Чжун Э Или тяоюэ". (Цзэн Цзицзэ и китайско-русский Илийский договор). - Пекин, 1978. 506. Чэнь Ханьчу. Лунь Канси дуй Сибэй бяньцзян миньцзу дицюй цайлюй ды цоши. (О мерах императора Канси, принятых в национальных районах, расположенных у северо-западных границ). - Жэньвэнь цзачжи. 1982, ?1. 507. Ша Э циньлюэ кочжан ши. (История распространения агрессии царской России). - Пекин, 1979. 508. Ша Э циньлюэ Чжунго Сибэй бяньцзян ши. (История агрессии царской России в северо-западных районах Китая). - Пекин, 1979. 509. Ша Э цинь Хуа ши цяньбянь. (Краткое изложение истории агрессии царской России в Китае). - Чанчунь, 1982. / ред.: Гун Пу, Сюэ Хун, Ван Куйси/. 510. Ши Юйсинь. Бо Хуанянь чжицзао чжэ. (Отповедь создателям лжеистории). - "Лиши яньцзю", 1974, ? 1. 511. /Юань Дахуа и др. - сост./. Синьцзян тучжи. (Описание Синьцзяна с картами). - Тянцзинь, 1923. 512. Юй Бао. Вэй шэньма Цин чао цзян Сиюй гайчэн Синьцзян (Почему в период династии Цин название Си-юй сменили на Синьцзян). - "Синьцзян шэхуэй кэсюэ", 1984, ? 1. 513. Юй Вэйчэн. Ши лунь Синьцзян ды дими. (О географическом названии Синьцзяна). - "Димин чжиши", 1983, ? 6. 514. Юй Фушунь. Цин Дай Синьцзян калунь шилюэ. (О пикетах Синьцзяна во времена династии Цин). - "Лиши Яньцзю", 1979, ?4. 515. Юй Шэнъу и др. Ша Э цинь Хуа ши. (История агрессии Царской России во времена династии Цин). - "Лиши Яньцзю", 1979, ? 4. 516. Ян Цзинсянь. Сиюй бяньчжэн. (Диалектика /термина/ Си-юй"). "Синьцзян дасюэ сюэбао", 1981, ? I.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги