Суровый батя для Снегурочки (СИ)

Глава 11

Я сидел в кресле у печи, глядя на танцующие языки пламени. Тёплый свет освещал комнату, но внутри меня было темно. Мысли сжигали хуже огня.

Правда, которую я не хотел признавать, начала складываться, как пазл. Она смотрела мне прямо в лицо в виде девочки, которая тихо спала на кроватке, борясь с заразой.

Маша… она моя дочь.

Я знал это.

Знал с самого момента, когда заметил её глаза, этот удивительный контраст между зелёным и голубым. Мои глаза. Не просто совпадение. Это было невозможно.

Ирина говорила, её голос дрожал, но она продолжала рассказывать свою историю. О муже, о боли, о Маше. Я слышал каждое её слово, но в голове звучал собственный голос. Воспоминания накрыли меня с головой.

Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, возвращаясь мыслями в тот день, когда я впервые оказался в клинике.

Тогда всё казалось таким простым. Мне было двадцать пять, жизнь только начиналась, и денег катастрофически не хватало. Я работал ночами, таскал коробки на складе, днём пытался строить карьеру, но всё это было как капля в море. Когда друг предложил подзаработать, я только рассмеялся.

– Донорство? – переспросил я, отпивая пиво.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Заплатят хорошо, а ты всего лишь… оставишь немного себя.

Это прозвучало так нелепо, что я согласился больше из интереса, чем из реальной нужды. Клиника оказалась чистой, профессиональной. Никакой странной обстановки, всё официально. Я подписал бумаги, прошёл обследования и… всё.

Дело сделано. Это было просто. Без последствий.

Или так мне казалось тогда.

Врачи говорили, что эти образцы могут никогда не использовать. Что это только шанс кому-то помочь. Тогда я даже не думал о том, кто эти люди. Какими они будут. Я представлял абстрактные пары, которым не хватало удачи.

Это казалось чем-то благородным, хотя в тот момент меня больше волновали деньги.

И всё же я чувствовал что-то странное, когда подписывал бумаги. Вопросы, которые не задавал.

Кто-нибудь когда-нибудь узнает? Встретимся ли мы?

Эти мысли я быстро отбросил.

Мир большой. Миллионы людей. Какие шансы, что мы пересечёмся? Никаких.

Или так я думал.

– Она была таким чудом, таким подарком… – голос Ирины дрогнул, и я посмотрел на неё. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах блестели слёзы.

– А потом всё стало рушиться.

Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Она держалась так хрупко и так сильно одновременно. Её боль была почти осязаемой. Я снова вернулся к своим мыслям, будто убегая от её слов.

Когда я увидел Машу впервые, едва очнулся тут, я был слишком сбит с толку, чтобы что-то заметить. Но теперь, после всех сегодняшних событий, её мимика, манера говорить, даже то, как она щурится, когда думает… Это было как смотреть на отражение себя в детстве.

Она моя. Я знал это так же ясно, как знал, что дышу.

Но что теперь? Как мне говорить об этом? Как объяснить Ирине? Ей, которая так бережно охраняет свою дочь от всего мира, особенно от таких, как я?

Я вспомнил, как Маша смеётся, её звонкий смех, который, казалось, разгонял любую тьму. Её маленькая ладошка, доверчиво сжимающая мою, когда мы строили снеговика. Её слова: «Дядя Денис, ты смешной…»

Она приняла меня так легко, как будто всегда знала. Может быть, дети чувствуют такие вещи?

– Ты ушла, – вдруг сказал я, перебив собственные мысли. Только когда услышал свой голос, понял, что сказал это вслух.

Ирина подняла на меня глаза. Они были удивлёнными, но потом она кивнула. Медленно. Словно признавая, что да, она ушла.

И я понял: я сказал это не как вопрос, а как факт. Я нутром чувствовал, что у судьбы были на нас свои планы, которые она и претворила в жизнь…

Её слова потоком вновь хлынули в комнату, но я снова погрузился в себя. Её муж, её подруга… Я сжал кулаки, борясь с желанием заступиться за неё здесь и сейчас.

Но это не моё место.

Пока не моё.

Ирина посмотрела на меня так проникновенно, и в её глазах был вопрос.

Может быть, она уже догадывалась? Может быть, ей тоже было страшно знать правду?

Мои мысли прервал звук шагов за дверью. Огонь в печи треснул громче обычного.

Всё замерло.

И я понял: больше бежать некуда.

Правда, уже здесь.