Свободное падение

Глава 24

Когда они сошли с автобуса в Хайфилде, доктор Берроуз на Центральной улице почему-то повернул не в ту сторону.

— Уилл, мы только быстренько глянем, как там в музее, — объяснил он.

— Папа… Это рискованно. Я думаю, не стоит нам… — начал было Уилл, но по серьезному виду отца, шагавшего с гордо поднятой головой, понял, что возражать бессмысленно.

Дойдя до музея, доктор Берроуз поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Мальчик последовал за ним.

Едва Уилл подумал, что в главном зале стало как-то светлее, как доктор, сделав несколько шагов, замер на месте. Он хозяйским взглядом обвел помещение и остановился на витрине в дальнем углу.

— Что это там такое? — воскликнул доктор и двинулся к ней.

Уилл пошел следом, отметив, как поскрипывает под ногами отполированный паркет. Доктор Берроуз резко остановился перед высоким стеклянным шкафом, где стоял манекен в полном обмундировании саперского пехотного подразделения времен Второй мировой войны. — А куда подевалась моя военная экспозиция? — озабоченно пробормотал доктор, озираясь в поисках двух покосившихся витрин, в которых собственноручно размещал без особого порядка значки с военных головных уборов, позеленевшие пуговицы и ржавые парадные сабли.

Мальчик прошел к группе новеньких витрин за манекеном.

— «Вечная слава сражавшимся за Хайфилд», — прочитал он вслух. Отец подошел к Уиллу, и они вдвоем склонились над скошенными витринами, рассматривая продовольственные книжки, солдатские удостоверения, противогазы и другие вещи военного времени, все до одной снабженные аккуратными табличками с подробными описаниями.

Со свистом втянув воздух сквозь зубы, доктор Берроуз повернулся к белоснежной пластиковой стойке с большим монитором.

— «Нажмите, чтобы начать», — пробормотал он, читая указания на экране, и ткнул в него пальцем. На мониторе замелькали черно-белые кадры, похожие на отрывки из старых кинохроник. Сначала появились пожарные, которые направляли струи воды из брандспойтов на горящие здания. Судя по освещению, снимали их ночью.

— Я помню события тех времен, как будто это было только вчера, — начал дрожащий голос пожилого мужчины. — Мой отец одним из первых в Хайфилде вступил добровольцем в отряд противовоздушной обороны.

Затем показали утро после налета. При тусклом свете восходящего солнца люди в пыльной военной форме торопливо дробили кирками обломки камней, разбросанные по тротуарам и садам при входе в дома. Комментатор продолжал:

— Самой сильной была бомбежка в феврале сорок второго года. Немцы сбросили снаряд прямо на чайную «Лайонс» на улице Саут-парейд. Я помню, в этот момент там обедали десятки людей. Это была ужасающая картина… повсюду раненые и мертвые. А вечером того же дня прошла еще одна бомбежка, даже страшнее первой.

Потом на экране показались два старика, неподвижно сидевших на стульях в развалинах здания. Они безразлично смотрели в камеру и курили. На их лицах читались усталость и опустошенность. Уилл попытался представить себе, что они ощущали. Ведь они не только лишились дома и всего имущества — более чем вероятно, при бомбежке погибли их жены и дети. В эту минуту, проникнувшись их горем, Уилл вдруг осознал: через что бы он ни прошел, все это не настолько страшно, как то, что пришлось вынести этим двум людям и тысячам других за годы войны. Мальчик снова прислушался к комментатору.

— Мой отец двое суток без перерыва разыскивал…

Экран погас: доктор Берроуз ткнул в него пальцем.

— Я же смотрю, пап, — сказал Уилл. Отец только цокнул языком и холодно взглянул на него, а затем уверенно поковылял к двери в дальней стене зала, за которой находились архив и его старый кабинет.

Однако стоило ему приблизиться, как из двери вышел молодой человек и загородил ему путь.

— Простите, сэр, туда нельзя. Это служебные помещения, — вежливым, но твердым тоном сказал он. — Вход разрешен только работникам музея. — На нем был строгий синий костюм, а на лацкане красовался бейдж со словом «Заведующий». Заведующий показался слишком молодым даже Уиллу.

— Я… — начал доктор Берроуз, но осекся, когда Уилл незаметно ткнул его в спину.

Доктор хмыкнул, и молодой человек отступил на шаг. Уилл понял почему: его отец в наглухо застегнутом военном пальто и шерстяной шапке, надвинутой на лоб, в самом деле производил странное впечатление.

— Вам чем-нибудь помочь? Я видел, что вас заинтересовала наша новая интерактивная витрина. Я с удовольствием проведу для вас экскурсию по всей экспозиции. — Молодой человек поглядел по сторонам и понизил голос, как будто хотел поведать доктору Берроузу страшную тайну. — Боюсь, в основном наши экспонаты не особенно примечательны. Вы, должно быть, заметили, что музей несколько… как бы выразиться… нуждается в модернизации. Мой предшественник халатно относился к своим обязанностям. — Он набрал в легкие воздуха, как будто собирался поднимать что-то тяжелое. — Но теперь, когда я встал во главе музея, я намерен привести его в надлежащий вид. Мне удалось добиться весьма внушительной дотации на эти цели.

Молодой человек улыбнулся, ожидая услышать похвалу, но улыбка исчезла с его лица, когда доктор Берроуз дал совершенно другой ответ.

— Мне музей нравился таким, каким он был, — сдавленно произнес доктор.

У Уилла сжалось сердце. Пара небрежно брошенных фраз будто перечеркнула все старания доктора Берроуза, все, над чем он трудился полтора десятка лет. Он опустил голову и поник прямо на глазах. Уилл хотел его как-нибудь поддержать, но не смог подобрать слова. Как ни парадоксально, у доктора совершенно не было причин расстраиваться.

Бесчисленные удивительные открытия, которые доктор Берроуз сделал в Колонии и Глубоких Пещерах, рано или поздно принесли бы ему славу великого ученого и исследователя, быть может, величайшего ученого своего времени. Но сейчас он словно забыл об этом, признавая свое полное поражение. Уилл не мог понять, почему отец до сих пор так беспокоится из-за этого в общем-то третьесортного заведения, которое и в подметки не годится более обеспеченным музеям центрального Лондона.

— Между прочим, в старую экспозицию было вложено много сил и стараний, — сказал доктор Берроуз. — И я думаю, что она была замечательной.

— Что ж, каждому свое, — возразил молодой человек. — Но ведь нужно идти в ногу со временем. Сегодня музей должен быть интерактивным и массовым. Смысл в том, чтобы привлечь детей новыми модными технологиями, а жителей района заинтересовать жизнью музея, приглашая их участвовать в разных проектах наподобие «капсулы времени». Да, Взаимодействие и Вовлечение в итоге приносят нам Внимание и Выгоду. Принцип четырех «В».

Оглядывая зал, Уилл задумался, сработает ли такой подход в Хайфилде. Возможно, пыльный и заброшенный музей гораздо лучше отражал душу района.

— А вы живете поблизости? — поинтересовался заведующий, прерывая повисшую паузу.

— Вроде того, — ответил доктор Берроуз.

— Тогда, если вам это интересно, я всегда рад людям, которые готовы помогать в музее по…

— По выходным, — перебил его доктор. — Ну да, Субботняя бригада.

Заведующий тут же приободрился и улыбнулся, вообразив, что заполучил нового добровольца.

— Полагаю, у вас в бригаде майор Джо, потом еще Пэт Роббинс, Джейми Додд, — стал перечислять доктор Берроуз, — и наверняка Фрэнни Барток.

Молодой человек кивал после каждого имени. Уилл встал рядом с отцом и заметил, как у него хитро блестят глаза. Он явно что-то задумал.

— О, и чуть не забыл нашего единственного и неповторимого Оскара Эмберса, — закончил доктор.

— Оскара Эмберса? — Заведующий перестал кивать. — Нет, такого я не припоминаю.

— Нет? Вы уверены? Бывший актер, преданный поклонник музея, самый увлеченный из всей компании.

Хранитель не мог не заметить, как переглянулись Уилл с доктором.

— Нет, я с ним никогда не встречался, — уверенно сказал молодой человек и прищурился, как будто с подозрением. — А позвольте спросить, откуда вы столько знаете о моих помощниках, если я и вас вижу впервые?

— Я был… — начал доктор Берроуз, но тут Уилл откашлялся, предупреждая его, что не стоит говорить лишнего. — Я… помогал вашему предшественнику и… неплохо его знал.

— А, вы о докторе… докторе… — сказал хранитель музея и наморщил лоб, припоминая фамилию. — Как же его… Бедоуз, Балоуз…

— Берроуз, доктор Берроуз, — резко произнес доктор Берроуз.

— Да-да, точно. Вы, наверное, знаете, что бедняга пропал без вести. Я вступил в должность уже после того, как это случилось, так что не был с ним знаком и не знаю, что он за человек.

— Превосходный человек, — лаконично ответил доктор. — Что ж, вынуждены с вами проститься, нам пора.

— Может быть, все-таки провести для вас небольшую экскурсию по новой экспозиции?

— Как-нибудь в другой раз. Но в любом случае спасибо. Удачи вам в ваших начинаниях, — сказал доктор Берроуз и развернулся. Он ворчал себе под нос, пока они с Уиллом не вышли наружу. Тут он дал себе волю.

— «Музей должен быть интерактивным»! Тьфу! Да он еще вчера за партой сидел, что он понимает? Спустит несколько тысяч фунтов на всякие глупости, потом дотация кончится, и музей наверняка закроют, а моя коллекция будет пылиться в запасниках. — Доктор топнул по тротуару с такой силой, что по улице разнеслось эхо.

— Пап, остынь уже! — попросил Уилл, обеспокоенный тем, что на отца стали оборачиваться прохожие. — Я знаю, почему ты спрашивал про Оскара Эмберса, — сказал он, пытаясь отвлечь доктора новой темой. — В самом деле, странно, что новый заведующий о нем даже не слышал. Ведь мистер Эмберс все время приходил к тебе в музей.

— Да, — согласился доктор Берроуз, — крайне странно.

— Получается, Ребекка не солгала, когда сказала, что он агент стигийцев. Значит, нам надо уносить отсюда ноги. Послушай, пап, в Хайфилде опасно оставаться.

Доктор поджал губы, размышляя, и вдруг вскинул руку с вытянутым пальцем.

— Я понял! Дело в том, что Оскар умер еще до того, как этот парнишка занял мое место, — бодро объявил он. — Все-таки Оскар был уже далеко не молод! И я знаю только один способ убедиться в том, что я не ошибся!

— Какой же? — попытался спросить Уилл, но доктор уже понесся дальше на всех парах.

Они пошли вверх по Центральной улице и ненадолго задержались у магазина, из которого рабочие выносили мебель. Доктор Берроуз поглядел на зеленые деревянные полки, вырванные из стен и сваленные в кучу на тротуаре.

— Лавка Кларков закрылась. Неужели не осталось ничего святого? — сказал он. Действительно, семья Кларк торговала в Хайфилде овощами и фруктами с незапамятных времен. — Все ваши дрянные супермаркеты виноваты! — проворчал он. Уилл сразу догадался, что лавка закрылась отнюдь не потому, что не выдержала конкуренции. Он готов был рассказать отцу о взаимовыгодной связи братьев Кларк с Колонией, но передумал. На доктора Берроуза и без того навалилось слишком много новостей, и Уилл не хотел, чтобы тот запутался еще больше.

Свернув с Центральной, отец с сыном прошли мимо старого монастыря и вскоре оказались на улице Гладстона. Доктор Берроуз остановился перед рядом богаделен.

— Зачем мы сюда пришли, пап? — спросил Уилл.

— Проверить факты, — ответил доктор, направляясь к узкому проходу между двумя невысокими зданиями. Он явно знал куда идти и без колебаний скрылся в темноте. Уилл следовал в нескольких шагах за ним и всерьез нервничал из-за того, что ничего вокруг не видит. Мальчик чуть не наступил на пустую молочную бутылку, и она, выскользнув у него из-под ноги, со звоном покатилась по брусчатке.

Выйдя на свет, Уилл увидел, что по обе стороны тянутся садовые ограды, а проход упирается в старое здание фабрики с высокими окнами. Судя по всему, выйти отсюда можно было только тем же путем, которым они с отцом вошли. Мальчик не представлял себе, что здесь могло заинтересовать доктора Берроуза. Тут доктор подошел к правой ограде и заглянул поверх нее в сад.

— Кто тут живет? — спросил Уилл, тоже приблизившись к ограде и рассматривая запущенный задний двор дома. Жирная кошка вперевалочку гуляла по желтеющей траве, осторожно обходя пластмассовые тарелки с грязной водой, расставленные по всему саду. Тут Уилл вспомнил, о чем прочитал в дневнике отца, который они с Честером обнаружили так давно. — Это здесь нашли светосферу, правильно?

— Да. Это дом миссис Тантруми.

Уилл пожал плечами.

— Так зачем мы сюда пришли?

— Она дружила с Оскаром, — объяснил доктор.

— И что, ты хочешь у нее узнать, что с ним случилось?

— Именно это я намеревался сделать, — решительно подтвердил доктор. — Кстати, здесь нашлась не только светосфера.

Уилл внимательно посмотрел на отца.

— О чем ты?

— Сфера была в подвале — видишь, вон вход, за лестницей, — сказал доктор Берроуз, бросив взгляд на темный проем. — А еще я видел там шкаф, набитый колонистскими плащами.

— Колонистскими плащами, — повторил Уилл и только потом осознал, что услышал. — Господи, папа! — воскликнул он. — Да ты с ума сошел! — Мальчик стал нервно озираться по сторонам. — Там же наверняка проход в Колонию… в доме могут быть стигийцы!

— Нет, здесь живет безобидная старушка, — отрезал доктор Берроуз.

— Ну пап! — простонал Уилл, топнув ногой. Он так рассердился из-за того, что отец его не слушает, что снова почувствовал себя пятилетним мальчишкой, которому родители в чем-то отказали. Уилл схватил доктора Берроуза за локоть, как будто собирался силой оттаскивать его от стены. — Это полное безумие. Нам нужно уходить, — стал он уговаривать отца. — Нельзя тут оставаться!

Доктор обернулся и сурово взглянул на него.

— Уилл, не трогай меня.

Мальчик отпустил рукав отца. Доктор Берроуз заговорил тоном, не допускавшим сомнений в его серьезности:

— Я и так слишком часто упускал возможность сделать то, что считал нужным. Как же легко найти себе оправдание, чтобы отложить дела на потом! Видит бог, я чересчур хорошо это знаю. Но сейчас я должен проверить слова твоей сестры, — он помедлил, — слова той стигийки. Я должен узнать наверняка, работал ли Оскар на стигийцев. Я хочу во всем убедиться сам.

— Пожалуй, ты прав, пап, — неохотно согласился Уилл.

— Хорошо, — сказал доктор и тут же взобрался на ограду, а затем спрыгнул в сад. Приземлившись, он поскользнулся на грязи и уселся прямо в одну из тарелок с водой. Раздался неприятный хруст пластмассы, потом повисла тишина. Доктор Берроуз выругался и встал на ноги, отряхивая тину с пальто. — Черт, опять, — проворчал он.

Уилл, снедаемый дурными предчувствиями, остался на месте и стал наблюдать за отцом из-за ограды. Доктор подошел к задней двери и негромко постучал.

— Миссис Тантруми! — позвал он. — Вы дома? Это я… Роджер Берроуз.

Дверь приоткрылась, и наружу выскочил громадный черно-белый пушистый шар. Он пролетел между ног доктора Берроуза в сад. Сбитый с толку доктор пробормотал:

— Кошка? — и отступил на несколько шагов.

В щель выглянуло морщинистое лицо, обрамленное седыми волнистыми волосами, и близоруко заморгало.

— Кто там?

— Миссис Тантруми, не волнуйтесь, это всего лишь я. Роджер Берроуз.

— Кто?

— Доктор Берроуз. Я… э… заглядывал к вам в прошлом году поговорить насчет светосферы, которую мне передал Оскар Эмберс. Помните?

Дверь распахнулась, и хозяйка вышла на крыльцо. На ней был фартук в крупных желтых и белых цветах, неровно повязанный, так что рисунок шел вкривь и вкось. Миссис Тантруми тяжело опиралась на дверной косяк, как будто едва держалась на ногах. Она поправила очки, явно с трудом сосредоточивая взгляд на докторе Берроузе.

— Да-да, конечно, я вас помню, — наконец ответила она. — Вы из музея. Вы тогда написали мне очень приятное письмо.

— Да, верно, — с облегчением сказал доктор Берроуз.

— Как мило с вашей стороны, что вы опять меня навестили, — улыбнулась пожилая женщина, и ее лицо просветлело. — Вы непременно должны выпить со мной чайку.

— Спасибо, не откажусь, — тепло ответил доктор Берроуз. Хозяйка поковыляла обратно на кухню, а доктор остался стоять в дверях. Он нагнулся погладить старого, чрезвычайно тощего рыжего кота. К его изумлению, кот зашипел и ударил его лапой.

— Орландо! Ты как себя ведешь, маленький негодяй! Простите, доктор Берроуз. Он у меня к чужим не привык. Надеюсь, он вас не оцарапал? — Миссис Тантруми склонилась над мойкой и стала наливать воду в чайник, открыв кран до упора.

— Совсем чуть-чуть, — ответил доктор, потирая палец в том месте, где кот ободрал кожу когтем, и, прищурившись, сердито посмотрел на Орландо. Рыжий кот не двинулся с порога и предупреждающе задрал облезлый хвост, словно сторожевой пес. — Миссис Тантруми, вообще-то я пришел спросить у вас про Оскара Эмберса. Не знаете, как он поживает?

Пожилая женщина выпрямилась, с такой силой сжав ручку чайника, что костяшки ее пальцев побелели. Из крана продолжала бить струя.

— Плохо он поживает. Бедняга споткнулся на тротуаре и сломал руку. — Она невидящим взглядом смотрела, как вода в раковине закручивается воронкой и утекает в сливное отверстие. — А потом он подхватил инфекцию в Центральной хайфилдской больнице и сильно захворал. В конце концов ему все же полегчало, но врачи сказали, что он не сможет сам о себе позаботиться, и отправили его в дом престарелых. Так что мы с ним теперь не видимся.

— А в какой дом престарелых его поместили, вы не знаете? — поинтересовался доктор Берроуз.

— Нет, не знаю. Я же все равно не смогла бы его навестить: ноги-то у меня совсем плохи стали, — печально сказала она. — Ох, как же мне его не хватает. Такой замечательный был друг.

— Сочувствую, — не особенно убедительно сказал доктор Берроуз. — Но вы должны хотя бы примерно представлять, где он сейчас.

— Нет, голубчик, не представляю, — ответила миссис Тантруми, закончила наливать воду в чайник и побрела к плите, охая и ахая, как будто каждый шаг давался ей с трудом.

— Бедный старый Оскар, — задумчиво произнес доктор и повернулся ко входу в подвал. — Вы не будете против, если я еще раз загляну вниз, туда, где обнаружили светосферу?

— Какую такую стратосферу, голубчик? — спросила хозяйка, щурясь на него.

— Ту вещицу, которую вы любезно пожертвовали музею, миссис Тантруми. Неужели не помните?

Женщина призадумалась.

— Ах, ну разумеется. Стеклянный шарик. Да, пожалуйста, загляните, если хотите. — Она взяла со стола большую жестянку. — Может быть, для начала возьмете печеньице? — предложила она, кое-как открыв коробку дрожащими руками.

Вытащив себе крекер со смородиной, доктор посмотрел на Уилла, наблюдавшего за садом из проулка. Его макушка торчала над оградой. Доктор Берроуз со значением приподнял брови, глядя на сына, и отвернулся. Спустившись в подвал по замшелым кирпичным ступенькам, доктор сразу направился в ту часть, что была со стороны фасада. В мрачном помещении царила тишина, нарушаемая только звуком его шагов по земляному полу.

Когда глаза доктора Берроуза приспособились к полутьме, он обнаружил, что шкафа с одеждой нет на прежнем месте. Более того, его не было нигде.

— Что за чертовщина! — пробормотал доктор. — Неужели кто-то стащил?

Не переставая бормотать, он уделил несколько минут старому пианино, все так же стоявшему у стены. Оно потихоньку гнило от сырости и сейчас выглядело куда хуже, чем в прошлый раз. Одна из боковых стенок отвалилась, и весь инструмент покосился, как будто грозил в любую минуту окончательно развалиться. Подняв крышку, доктор Берроуз понажимал на клавиши, но почти все они теперь молчали. Он обошел весь подвал, топая по полу у самого основания стен. Доктор был уверен, что обнаружит какой-нибудь люк, но земля под ногами была твердой и плотной. Тогда он решил обследовать сами стены, но тут у него за спиной послышался шум.

Доктор Берроуз развернулся.

Он увидел темные очертания человеческой фигуры на фоне света, падавшего из открытой двери. Фигура стремительно бросилась на него, и доктор успел заметить, как у нее в руке что-то сверкнуло, будто гладкая сталь.

— ХВАТИТ ВМЕШИВАТЬСЯ! — завизжала фигура.

— Миссис Тантруми! — воскликнул доктор Берроуз, узнав ее.

Он совершенно не ожидал, что пожилая женщина способна двигаться с такой скоростью. Кровожадно оскалившись, она кинулась на него с ножом — от прежней слабости не осталось и следа.

Вдруг что-то гулко звякнуло, и по всему подвалу разлетелись крекеры и печенья с кремом. Миссис Тантруми застыла на месте, выронила свой громадный нож и упала как подкошенная.

— Уилл! — ахнул доктор, увидев сына. Очевидно, мальчик вбежал сразу следом за взбесившейся хозяйкой.

Доктор Берроуз, не скрывая замешательства, огляделся вокруг и попытался осознать, что произошло.

— Она… Она собиралась пырнуть меня ножом. — Он с благодарностью посмотрел на сына. — Спасибо, Уилл.

— Не за что. Никак не мог решить, чем ее шарахнуть: вот этим, — Уилл поднял помятую опустевшую жестянку, — или цветочным горшком.

Они посмотрели на миссис Тантруми. Женщина лежала на боку. Хотя удар по голове ее оглушил, она быстро опомнилась. Миссис Тантруми с удрученным видом потерла затылок и тут же потянулась за ножом.

— И что мы теперь будем делать? — спросил доктор Берроуз, наблюдая, как ее дрожащая рука приближается к оружию.

— Для начала помешаем ей с нами расправиться, — предложил Уилл. Он шагнул к миссис Тантруми и несильно наступил ей на запястье, прижимая его к земле.

— А ну убери ногу! — взвыла она. К ней разом вернулись силы, и пожилая женщина принялась шипеть, словно ее злобные кошки, и плеваться в Уилла и доктора Берроуза. — Скоро придет ваш час! — напыщенно воскликнула миссис Тантруми. — Из Колонии нельзя так просто уйти!

— Вот тебе и безобидная старушка, — сказал Уилл.

Доктор Берроуз, качая головой, продолжал потрясенно наблюдать за пожилой женщиной, которая пыталась вытащить руку из-под ботинка Уилла.

— Поверить не могу, — пробормотал он.

— Ты уж постарайся, — сказал ему сын.

— Но…

— Нет, пап, послушай меня. У них повсюду есть свои люди. Ясно, что наша бабуля-красотуля — агент стигийцев, а из этого следует, что и Оскар Эмберс на них работал. Как и говорила Ребекка. У стигийцев есть свои люди даже в полиции и в правительстве, так что доверять нельзя никому. Никому. Теперь мы с тобой должны соблюдать крайнюю осторожность. Понял?

— ВАМ КОНЕЦ! ВАМ ОБОИМ КОНЕЦ! — завопила миссис Тантруми, когда Уилл нагнулся за ножом, не убирая ноги с ее запястья.

— По-моему, вы что-то путаете, — насмешливо улыбнулся Уилл. — И мы остановим вас и ваших поганых приятелей, даже если придется ради этого отдать жизнь.

— ЕЩЕ КАК ПРИДЕТСЯ! — завизжала она. — НАС СЛИШКОМ МНОГО!

— Пойдем, пап. Подальше от этой сумасшедшей ведьмы. — Скорчив гримасу отвращения, Уилл метнул нож себе за спину, через дверь в сад. Раздалось изумленное мяуканье.

— Ой, кажется, кого-то задел, — сказал Уилл. Миссис Тантруми тем временем разразилась такими громкими и грязными ругательствами, что доктор Берроуз заткнул уши.

Уилл убрал ногу с руки пожилой женщины и торопливо попятился к выходу. Доктор Берроуз старался не отставать от него, чтобы не остаться один на один с разъяренной хозяйкой. Когда отец с сыном взобрались по ступенькам и заморгали, снова привыкая к яркому свету, кто-то спрыгнул со стены в сад, ловко приземлившись на грязный газон и не задев ни одной из пластиковых тарелок с цветущей водой.

— Что там случилось? — быстрым шепотом спросил он.

Уилл не поверил своим глазам.

— Дрейк! — воскликнул он.

— Дрейк? — повторил доктор Берроуз.

— Объясни, что сейчас произошло, — потребовал Дрейк, кивнув в сторону подвала. — Кто там?

— Агент стигийцев, — ответил Уилл. — Я не… у меня… тебе надо… вирус… как тебе удалось? — затараторил он, вываливая на Дрейка сразу все, что хотел ему сказать.

— Не сейчас, — перебил ренегат. Он выхватил пистолет и протянул Уиллу. — Возьми. Я уже снял с предохранителя.

— Не надо, у меня свой, — сказал Уилл, откидывая полу куртки и демонстрируя Дрейку браунинг, заткнутый за пояс брюк.

Доктор Берроуз неодобрительно поцокал языком, но Дрейк слегка улыбнулся.

— Отлично. Кстати, мне нравится твой новый имидж, — сказал он, оценив короткую стрижку и военную форму Уилла. Через мгновение ренегат уже снова был серьезен. Он проскользнул мимо доктора Берроуза и осторожно спустился по ступенькам.

— Она старая, но сил у нее хоть отбавляй, — попытался предупредить Уилл, но Дрейк уже скрылся в полумраке подвала.

— Что он хочет сделать? Застрелить ее? — удивился доктор Берроуз.

— Я бы с удовольствием, но она удрала, — проворчал Дрейк, взбежав по ступенькам. — Итак, теперь Белые Воротнички узнают, что вы вернулись, и начнется заваруха.

Уилл потрясенно спросил:

— Сбежала? Но как?

— Оттуда нет выхода, — добавил доктор Берроуз, скептически взглянув на Дрейка. — Я сам проверил, — он шагнул в сторону подвала, но Дрейк схватил его за локоть и развернул.

— Не стоит. Вы его не найдете — только зря потратите время! — рявкнул ренегат. — Я слышал, в этих местах есть портал. — Он бросил взгляд на Уилла. — Мне кое-кто рассказал.

Мальчик не оставил его слова без внимания и вопросительно посмотрел на Дрейка.

— Нам надо отсюда убираться, и поскорее, — сказал Дрейк доктору Берроузу, а потом подошел к Уиллу и расплылся в улыбке. — Ты не представляешь, как я рад тебя снова видеть, Уилл. Черт побери, ведь это настоящее чудо, что мы встретились! Выходит, вам удалось невозможное и вы все выбрались из Поры?

— Да… нет, мы… — начал Уилл, но осекся: Дрейк во мгновение ока упал на одно колено, выхватил пистолет и прицелился в кухонную дверь. Уилл тоже вытащил свой браунинг, хотя ему на это потребовалось куда больше времени, ведь на стороне Дрейка был многолетний опыт. Дверь, которую миссис Тантруми оставила приоткрытой, шевельнулась. Уилл затаил дыхание, но тут наружу высунулся растрепанный черный кот, безразлично оглядел людей и снова скрылся в доме.

— Да-да, с этими кисками надо быть начеку. Опасные твари: одна мне руку поцарапала до крови, — сухо произнес доктор Берроуз, оглядывая своего сына и Дрейка, принявших боевую стойку.

— Осторожность не повредит. Эти места кишат стигийцами, — сказал Дрейк выпрямляясь. Он довольно холодно взглянул на доктора, а затем обратился к Уиллу: — Полагаю, это твой отец, отважный ученый?

Мальчик кивнул.

— И вы вернулись в Хайфилд, чтобы повидать мать, — сказал ренегат.

— Мою жену… да-да, разумеется, — встрял доктор Берроуз, прежде чем Уилл успел ответить.

Дрейк убрал пистолет.

— Что ж, если вы рассчитывали найти ее в прежнем вашем доме, не тратьте время зря. Она его продала.

— Что-что она сделала? — ошеломленно переспросил доктор.

Наконец опомнившись от изумления после встречи с ренегатом, Уилл призадумался и заметил одну нестыковку.

— Дрейк, а откуда ты знал, что мы сюда придем? Откуда ты знал, что я вообще жив? — спросил он.

— Когда ты позвонил по тому номеру, твое сообщение было сохранено на закрытом сервере в Уэльсе.

— Какой номер? Какое сообщение? — удивился Уилл, но тут до него дошло: он же звонил со старого телефона в подземном убежище. — Значит, линия все-таки работала! И это был твой номер! — воскликнул Уилл, недоверчиво качая головой. — Я ведь даже не представлял, что это за цифры.

— Ты мог узнать номер только от Эллиот, поэтому я предполагаю, что она тоже жива. Как она?

Уилл кивнул, подтверждая предположение Дрейка, и сказал:

— Надеюсь, что все хорошо. Мы с ней потеряли друг друга из виду, когда она устроила огромный взрыв.

— Вполне в ее духе, — усмехнулся ренегат. — А Честер?

— Честер должен быть с Эллиот, а вот Кэл… произошло…

— Я знаю про Кэла, — мягко прервал его Дрейк. — Я был там и все видел.

— Ты там был? — ахнул мальчик. — У Поры?

— Да. Вместе с Сарой… в последние минуты ее жизни…

— Нет, — помотал головой Уилл. — Неужели и она погибла?

Дрейк отвел глаза, понимая, как больно мальчику будет услышать об этом.

— Уилл, она бросилась в Пору и утащила за собой близнецов. Думаю, она так поступила, потому что не видела другого способа искупить зло, которое тебе причинила, пусть и невольно.

— Господи, — простонал мальчик. Он цеплялся за надежду на то, что Сара Джером каким-то чудом выжила, но теперь слова Дрейка вернули его к реальности. Уилл попытался заговорить, расспросить ренегата о случившемся, но у мальчика так сжалось горло, что он мог только едва слышно шептать.

Доктор Берроуз не имел ни малейшего понятия о чувствах Уилла и о том, как глубоко потрясли его гибель Кэла, а теперь и известие о самопожертвовании Сары. Доктора задело грубое обращение Дрейка, потом выбила из колеи новость о том, что он стал бездомным, и Роджер с необычной для себя смелостью сделал выпад в сторону ренегата:

— Эй, стрелок, как вас там! Вы вроде говорили, что нам нельзя тут оставаться?

Дрейк, отвечая, смотрел только на Уилла, но быстрый косой взгляд в сторону доктора выдал раздражение ренегата.

— Меня зовут Дрейк, и я действительно так сказал. Я отведу вас туда, где ненадолго можно будет залечь на дно. Заодно, если повезет, у вас будет возможность увидеть жену.

— Вы знаете, где она? — тут же спросил доктор Берроуз.

— Идем, Уилл, — негромко сказал Дрейк. Он положил руку ему на плечо и подтолкнул мальчика к ограде сада. — Нам с тобой многое нужно обсудить, но не здесь. Пойдем.

— Замечательно, — проворчал доктор Берроуз им вслед. Хоть он и не признавался себе в этом, но доктор был немало обижен тем, что героем для сына стал, заняв его место, посторонний человек, пусть даже интересный и достойный подражания, которого с Уиллом явно связывала крепкая дружба.

Глава 25

Дрейк выбрался в проулок первым, убедился, что путь свободен, и помахал Уиллу и доктору Берроузу, чтобы они шли за ним. Пока ренегат вел их прочь от дома миссис Тантруми, Уилл думал: «Как хорошо, что Дрейк снова рядом». Мальчик не представлял, как Дрейк поладит с его отцом, особенно если учесть, что доктор Берроуз до сих пор не желал видеть в стигийцах серьезную угрозу. Уилл надеялся только, что происшествие с миссис Тантруми откроет ему глаза.

Дрейк сделал Уиллу знак оставаться на месте и направился к концу улицы. Замедлив шаги, он заглянул за угол, а потом скрылся из виду. Ренегат вел себя так же осторожно, как в Глубоких Пещерах.

— А нельзя как-нибудь обойтись без этой игры в шпионов? — проворчал доктор Берроуз. — Ну что нам тут могут сделать? Ради бога, это же Хайфилд!

— Нас с Честером пытались похитить по дороге из школы, причем это были всего лишь два колониста. А если за нами явятся Граничники… — начал Уилл, но не договорил.

Доктор Берроуз тихо фыркнул. Они с Уиллом нагнали Дрейка, и ренегат провел их за железные ворота, а затем по узкому переулку.

— Площадь Мартино. Мы идем на площадь Мартино, ведь так? — спросил доктор, увидев, что на переулок выходят задние дворы одинаковых домов в георгианском стиле.

— Да, только окольной дорогой, — ответил Дрейк.

Переулок был с обеих сторон ограничен красными кирпичными стенами и вымощен булыжником. Между истоптанных камней в изобилии росли трава и сорняки. Там и тут мешали пройти группы старых мусорных баков и горы пустых картонных коробок. Доктор Берроуз задержал своих спутников, когда поскользнулся на промокшей картонке из-под пиццы и упал.

— Догоняйте, — только и сказал Дрейк, пока доктор вставал на ноги.

Наконец ренегат остановился у деревянной двери. Темная краска на ней давно облупилась, а нижний край двери сгнил. Дрейк и его спутники проскользнули внутрь и оказались перед черным ходом дома, в маленьком забетонированном дворе, в углу которого виднелся покосившийся деревянный сарайчик, очевидно, раньше служивший туалетом. Дрейк отпер ключом дверь черного хода, и они вошли в коридор, выкрашенный в унылый темно-коричневый цвет. По его состоянию Уилл заключил, что ремонт здесь не делали несколько десятков лет.

Они поднялись по нескольким пролетам лестницы с чугунными перилами и скрипучими ступеньками, а на верхнем этаже Дрейк провел Уилла и доктора Берроуза в такую низенькую дверцу, что им пришлось пригнуться. За ней оказалась мрачная грязная комнатка с некрашеным полом, в которую свет проникал только через маленькое оконце, затянутое паутиной. Уилл догадался, что они на чердаке одного из домов на площади Мартино.

Дрейк захлопнул дверь, запер ее на два засова и быстро подошел к окну. Ренегат остановился на некотором расстоянии от него и посмотрел на улицу через пыльное стекло.

— Что там? — спросил доктор Берроуз, подбежал прямо к окну и прижался лицом к стеклу. Во мгновение ока Дрейк оттащил его назад.

— Господи, да не высовывайтесь вы так! — проворчал он.

Доктор Берроуз резким движением сбросил с себя руку Дрейка и сжал кулаки.

— Не смейте меня трогать! — пропыхтел он. — Не знаю, что вы там задумали, но если еще раз так сделаете, клянусь, вы об этом пожалеете!

Уилл никогда не видел отца таким: доктор Берроуз всеми силами старался избегать любых конфликтов. Он был сантиметров на десять ниже Дрейка и не производил впечатления серьезного противника, тем более для ренегата, который столько раз сражался с Граничниками и побеждал. Однако доктор Берроуз нахохлился, будто бойцовый петух, готовящийся к драке.

Доктор и Дрейк уставились друг на друга, и в комнате повисла напряженная тишина. Уиллу вдруг показалось, будто он снова видит Честера и Кэла. Его друг и младший брат то и дело ссорились и задевали друг друга, а разнимать их приходилось Уиллу. Мальчику совершенно не нравилось, какой оборот принимает ситуация, и он понял, что надо вмешаться.

— Пап, нужно быть осторожнее. Вспомни, что произошло в доме у той старушки. Она набросилась на тебя с ножом.

Разъяренно оскалившись, доктор Берроуз медленно, будто на шарнирах, повернул голову к сыну.

— Ты ведь не знаешь этого человека и не знаешь, на что он способен. Помнишь, я говорил тебе насчет чужих людей — с ними нельзя…

— Он не чужой! Он спас мне жизнь в Глубоких Пещерах! — выпалил Уилл. — Он помогал нам. Он знает, что происходит.

— Доктор Берроуз, как вас убедить в том, что мы все в опасности? — ровным тоном спросил Дрейк.

— Пап, умоляю, просто послушай его.

Доктор, хмыкнув, удалился в угол чердака и плюхнулся на старый сундук.

Дрейк, похоже, нисколько не смущенный конфликтом, сразу повернулся к Уиллу и улыбнулся.

— Хорошо, теперь введи меня в курс дела.

— Ладно, — ответил мальчик, бросив взгляд в темный угол, где сидел и дулся его отец. — Я должен тебе кое-что показать.

— Сначала устроимся поудобнее. У нас впереди долгий разговор, — сказал Дрейк, опускаясь на пол и скрещивая ноги. Уилл сел точно так же, потом выудил из кармана куртки кисет, развернул дерюгу и продемонстрировал Дрейку пробирки.

— Это ведь не то, что я думаю? — изумленно произнес ренегат.

— Именно то. Здесь, — Уилл протянул ему пробирку с черной пробкой, — вирус.

Дрейк осторожно взял ее.

— Доминион, — тихо произнес ренегат, подняв пробирку повыше, чтобы на содержимое попал тусклый свет из окошка. — Значит, во второй — вакцина? — спросил он.

Уилл кивнул и передал Дрейку пробирку с белой пробкой. Тот аккуратно положил ее на пол рядом с собой.

Доктор Берроуз откашлялся, и Уилл вздрогнул от неожиданности.

— Итак, Дрейк, насколько я понимаю, вы верите в эту историю с коварным заговором? Вы действительно думаете, что стигийцы собираются погубить весь мир с помощью смертоносного вируса?

— Не весь, — ответил Дрейк. — Они просто хотят истребить население поверхности, чтобы затем сюда перебраться.

— В жизни не слышал такой редкостной чепухи, — возразил из тени доктор Берроуз. — Вы же сами наверняка в это не верите.

— Пока вы были под землей, вы пропустили всю историю с ультравирусом. Это была генеральная репетиция стигийцев перед куда более серьезным и опасным предприятием. Перед Доминионом, — он указал на пробирки. — Они придумали чертовски хитрый план. Биологический реагент позволяет уничтожить верхоземцев, но при этом не повредить инфраструктуру. Так что здания, шоссе, железные дороги — все, что необходимо для жизни, — окажутся в распоряжении стигийцев. Когда они в конце концов поднимутся на поверхность, нас будет слишком мало, чтобы оказать сопротивление.

— Но почему они решили сделать это сейчас? — спросил Уилл. — Они ведь уже несколько веков живут под землей, верно?

— У меня две гипотезы. Либо их стало так много, что пришло время переселиться в более благоприятные места, — ответил Дрейк.

— Либо? — спросил Уилл.

— Либо, что более вероятно, из-за масштабного строительства в Хайфилде Колония с каждым днем теряет воздуховоды, проложенные в старых домах. При этом возрастает риск того, что кто-нибудь наткнется на подземный мир, иными словами, как говорят колонисты, что их Откроют.

— Да, про Открытие я слышал, — пробормотал Уилл, вспомнив, как об этом рассказывала бабушка Маколей.

— Но чтобы заражать людей вирусом, будто террористы? — покачал головой доктор Берроуз. — Неужели у них есть такие возможности?

— Разумеется. И это давно уже не новость: стигийцы несколько раз устраивали подобное, — сказал Дрейк. — Возьмите любую крупную эпидемию в Англии: азиатский грипп, «испанка», Великая чума 1665 года — все это дело рук Белых Воротничков.

— Я ценю в людях богатое воображение, — цинично рассмеялся доктор Берроуз. — Но это уже слишком.

— В каком-то смысле стигийцы сами действуют как вирус, — задумчиво произнес ренегат, вертя в руке блестящую на солнце пробирку. — Вы много знаете о вирусах, доктор? Знакомы с их modus operandi?

— Не особенно, — с презрительной ухмылкой сказал доктор.

— Ну, вирусы — это крошечные организмы, настолько крошечные, что их можно улавливать только особыми микрофильтрами. На Земле нет ничего подобного. На самом деле вирусы больше похожи на маленькие космические ракеты, и их даже можно кристаллизовать. Трудно сказать, живые ли они вообще в том смысле, как мы привыкли понимать это слово. А распознать любой новый вирус чертовски тяжело.

— И что же у них общего со стигийцами? — вставил доктор Берроуз.

Дрейк продолжал, как будто вовсе его не слышал.

— Вирус нападает на клетку, прикрепляясь к ее мембране, а потом вбрасывает внутрь свой генетический материал и захватывает клетку. Из ее материалов вирус с безумной скоростью строит свои копии, пока их не наберется столько, что клетка разрывается. Наружу выходят миллионы одинаковых вирусов и отправляются на поиски новых клеток. — Дрейк коснулся мизинцем пробирки с Доминионом. — Крысы топят корабль.

— Вы же говорите о вирусах — они убивают людей, — сказал доктор Берроуз, не скрывая своего возмущения. — А вы будто восхищаетесь ими.

— Да, я восхищаюсь их простым и логичным стремлением выжить. Вирус не стремится убивать — напротив, если организм-носитель погибнет, ему тоже придется нелегко. Умные вирусы сохраняют жизнь своим носителям… потому что зависят от них.

— То есть вы пытаетесь сказать, что стигийцы похожи на вирусы тем, что используют людей… ради достижения своих целей? — спросил доктор Берроуз, недоверчиво вскинув брови. — Пожалуй, любопытная идея, но не особенно правдоподобная.

Дрейку надоело спорить с доктором, и он повернулся к Уиллу.

— Что ж, это впечатляет, — сказал он мальчику, а затем нахмурился, как будто неожиданно задумался над сложной проблемой. — Погоди-ка. Ведь ты мог получить эти пробирки только от…

— От одной из Ребекк, — закончил за него Уилл. — Совершенно верно.

— Значит… значит, ты забрал их с ее трупа?

— Нет, она сама отдала их мне, — сказал мальчик. Его голос начал подрагивать. — Правда, около подводной лодки Ребекки пытались отнять у меня пробирки, но я не собирался их возвращать.

— Но ведь речь идет о стигийцах. Что-то слишком легко тебе достались эти пробирки. Ты уверен, что здесь настоящий штамм Доминиона?

— Надеюсь, — серьезно ответил Уилл.

— А теперь расскажи мне обо всем, что случилось с того момента, как ты свалился в Пору, — сказал Дрейк. — И не торопись: мы тут надолго.

Глава 26

Уилл с Дрейком проговорили несколько часов. Наконец ренегат поднялся и стал бродить по комнате, разминая ноги.

— Значит, ты не видел, что в итоге случилось с Ребекками и Граничником, — сказал он, скривившись. — Мне это не по душе. Слишком много вариантов получается.

Уилла смутил его ответ.

— Ну, либо их разнесло взрывом, либо им удалось забраться на подводную лодку, и тогда они теперь далеко внизу. Вот и все варианты, — сказал мальчик. — Надеюсь только, Марта успела увести Честера и Эллиот в другой…

— Ладно, хватит болтать. Вы собирались показать мне мою жену, — раздраженно напомнил доктор Берроуз. Удалившись в угол после ссоры с Дрейком, он до сих пор не слезал с сундука, но теперь встал на ноги.

— Да, собирался, — ответил Дрейк. Он отодвинул от стены сложенную стремянку и установил в центре комнаты. Забравшись наверх, ренегат открыл люк в потолке и вылез через него наружу. Доктор Берроуз и Уилл последовали за ним и оказались на освинцованной крыше. Над головой темнело вечернее небо.

Доктор даже не взглянул на площадь внизу — его куда больше заинтересовали широкие трубы на краю крыши. Он встал на цыпочки и прикоснулся к одному из крупных терракотовых колпаков.

— У меня было предположение, что в них встроены воздуховоды, через которые в Колонию поступает воздух, — негромко сказал доктор, будто беседовал сам с собой.

— Предположение совершенно правильное, — подтвердил Дрейк. — Через одни трубы Вентиляторные станции откачивают наружу застоявшийся воздух, а через другие закачивают в Колонию свежий. На самом деле вся площадь, да и многие другие старые районы города застраивались по распоряжению Мартино, так что эти здания скрывают немало секретов. А площадь Мартино, можно сказать, командный центр стигийцев.

— Но если это так, объясните, ради всего святого, зачем вы нас сюда привели? — поинтересовался доктор Берроуз.

— Не считая того, что это последнее место, где они нас будут искать, я привел вас сюда затем… — Тут Дрейк замолчал и опустил руку, которую вытянул, чтобы на что-то указать. — Не вставай близко к краю, тебя могут заметить, — предупредил он Уилла, пристально посмотрев на него.

Стоило мальчику только взглянуть на край крыши, как им овладело непреодолимое желание подойти ближе и посмотреть вниз. Второе «я» Уилла, такое сильное и властное, снова взяло над ним верх. Оно заставило мальчика сделать несколько шагов, но тут Уиллу удалось себя пересилить.

— Помогите, — прошептал он и, обливаясь ледяным потом, безвольно опустился на освинцованный лист кровли.

— Что с тобой? — спросил Дрейк, тут же подскочив к Уиллу. — Я не знал, что ты боишься высоты.

— Я не боюсь, — прохрипел мальчик. — Раньше не боялся. — Он умоляюще посмотрел на Дрейка, борясь с желанием закричать, что ему безумно страшно. — Дело не в этом. У меня появляется желание… ощущение, что мне надо прыгнуть вниз. Я не знаю, что со мной.

Дрейк присел рядом с мальчиком на корточки и встревоженно посмотрел ему в глаза.

— Когда это началось?

— Не так давно. Получается, будто я хочу покончить с собой! Может, я схожу с ума?

— Что случилось, Уилл? — спросил доктор Берроуз. Он подошел к сыну и встал около него, беспомощно переминаясь с ноги на ногу. — Что с тобой такое?

— По-моему, я знаю, — сказал ренегат, мягко обнимая мальчика за плечи. — Тебя ведь пытали Темным Светом?

— Да, — ответил Уилл и затрясся, сдерживая импульс встать и броситься с крыши. В каждой из его конечностей словно шло сражение: одни группы мышц не на жизнь, а на смерть боролись с другими. — Когда я был в тюрьме. И не один раз, — выдохнул он.

— Значит, проблема не в тебе. Это стигийцы с тобой сделали, — сказал Дрейк.

— Что сделали? — вскричал доктор Берроуз.

— Не лезьте не в свое дело и не орите! — рявкнул на него Дрейк. — Уилл, это они тебе внушили. Тебя обработали… промыли тебе мозги, если хочешь. Когда тебя допрашивали, тебе в подсознание заложили идею, которая должна была сработать, если ты покинешь Колонию. Что-то вроде бомбы замедленного действия.

Уилл уставился на ренегата, не соображая, что тот ему говорит.

— Запомни, это не ты. Это они с тобой сделали. И ты можешь этому сопротивляться. Пойдем. — Дрейк помог мальчику встать и, обхватив его одной рукой за туловище на уровне груди, подвел к самому краю крыши. Крепко держа Уилла, он посмотрел на землю, от которой их отделяло около десяти метров.

— Сомневаюсь, что… — начал возражать доктор Берроуз.

— Я же сказал, не лезьте не в свое дело, доктор, — проворчал Дрейк. — Уилл, погляди вниз, на дорогу. У тебя в голове сейчас появилась картинка? Очень четкая и яркая картинка, верно?

Уилл кивнул, и на глазах у него выступили слезы.

— Подозреваю, ты видишь свое тело на асфальте. И тебе кажется, что это правильно, что это ответ на все.

— Да, — хрипло ответил Уилл. — Но откуда ты знаешь?

— Неважно. Уилл, сейчас очень важно, чтобы ты меня внимательно послушал. — Дрейк ненадолго приложил ладонь свободной руки ко лбу Уилла. — Ты должен понять, что эта картина, которую они заставляют тебя видеть, изначально неверна, неверна по своей сути. Когда ты ее видишь, ты не чувствуешь боли… не чувствуешь вообще ничего… тебе ведь не становится от нее грустно и тяжело, так?

Уилл помотал головой:

— Нет, не становится.

— Стигийцы, так сказать, замкнули тебе сознание, поэтому ты в подобной ситуации начинаешь мыслить не так, как тебе свойственно. Ты должен с этим бороться. Борись со своим видением. Оно ложно. Вместо этого подумай, каково было бы твоему отцу и мне, если бы ты на самом деле спрыгнул. Поставь себя на наше место и постарайся почувствовать то, что почувствовали бы мы. Получается?

— Я пытаюсь, — прохрипел Уилл.

Дрейк убрал руки и отошел в сторону.

— Теперь ты сам по себе, но ситуацию контролируешь ты, а не стигийцы. Что ты чувствуешь?

— Мне легче… да, я как будто снова стал собой… как будто голос утратил силу, — сказал Уилл, вытирая глаза. — Я смотрю вниз, но видение теперь не такое четкое. Ох, как же все это глупо.

— Нет, вовсе не глупо, — сказал Дрейк, снова обхватывая мальчика. — Мы будем повторять это упражнение до тех пор, пока результат воздействия стигийцев не сойдет на нет. Я помогу тебе с этим справиться.

— Но в Глубоких Пещерах со мной такого не было. Почему же сейчас началось? — спросил Уилл и опустил голову, словно на него навалилась усталость.

— Таков был их расчет, — пожал плечами Дрейк. — Наверное, стигийцы решили подстраховаться на случай, если ты сбежишь. Чтобы не рисковать.

Доктор Берроуз неодобрительно поцокал языком.

— Форменная ерунда! Боюсь, вам самому требуется помощь, Дрейк. Вы совсем потеряли связь с реальностью — даже страшно делается.

Ренегат развернулся к нему.

— Нет, это вы не желаете понимать, что происходит, хотя все видели своими глазами. Та старуха намеревалась вас убить. Как вы это объясните?

— Она… — начал доктор, но умолк.

— Либо миссис Тантруми — убежденная союзница стигийцев, либо ей промыли мозги. А если верно второе, то она далеко не единственная. В стране тысячи людей, в той или иной мере подвергшихся обработке, и многие из них занимают высокое положение: бизнесмены, члены парламента, высшие чины армии и полиции. Но достаточно ключевого слова или сигнала от Белых Воротничков, и эти люди станут их покорными рабами.

— Бартлби, — сказал Уилл. — Тогда, у подводной лодки, Ребекка с ним заговорила, и он стал вести себя так, будто я его злейший враг. Значит, это и на животных действует?

Дрейк кивнул:

— Выходит, что так.

— А Сара, Сара Джером… Что сделали с ней? — спросил мальчик, вспомнив о матери. — Ее тоже обработали, чтобы настроить против меня?

— Я почти не знал ее, но мне так не показалось. Думаю, стигийцы заметили ее слабость и просто-напросто ее обманули, — ответил Дрейк.

— Обманули? — повторил Уилл.

— Да. Контроль сознания — это крайняя мера, стигицы идут на нее только тогда, когда не могут добиться своего с помощью угроз, подкупа или коварной лжи. Но для того чтобы побудить среднестатистического человека на что-то большее, чем импульсивные поступки, требуется обрабатывать его Темным Светом несколько недель, если не лет.

Уилл наморщил лоб, не понимая, что имеет в виду Дрейк.

— Что значит «импульсивные поступки»?

— Резкое, но кратковременное изменение в поведении, которое происходит при определенных условиях: например, когда человек слышит кодовое слово или, как в твоем случае, оказывается на обрыве.

Мальчик с сомнением посмотрел на него:

— Неужели я смогу это побороть?

— Еще как сможешь. Судя по твоим словам, тебя обрабатывали всего несколько недель, так что, если повезет, я полностью избавлю тебя от воздействия. Не всем выпадает такая удача: иногда программа закладывается так глубоко, что человеку уже ничем не помочь. — Он глубоко вздохнул. — Нам надо еще побыть на крыше, — сказал ренегат. — Ты справишься?

— Думаю, да, — ответил Уилл.

Они прождали полчаса. Дрейк сидел у края крыши и поглядывал на часы. Темнело.

Вдруг он махнул доктору Берроузу. Тот подошел и присел около.

— Вон ваша жена, — сказал Дрейк, указывая на дорогу, которая отходила от угла площади.

— Селия? — удивился доктор Берроуз, быстро поднимаясь на ноги.

— Черт возьми, да что она тут делает? — спросил Уилл, вставший рядом с Дрейком.

— Посмотрите вон на тот дом, третий слева, — сказал ренегат и бросил взгляд на противоположную сторону площади.

— Ну, смотрю, — сказал Уилл.

— Твоя мать снимает квартиру на первом этаже. Чтобы оплачивать жилье, она подрабатывает.

— Подрабатывает? — с недоверчивой гримасой переспросил Уилл. — Хочешь сказать, моя мама устроилась на работу?

— Да, — ответил Дрейк. — И каждое утро ходит в спортзал… Она очень изменилась, как будто собирается начать новую жизнь с чистого листа. А еще она заинтересовалась Мартино и историей Хайфилда и часами пропадает в архиве: ищет связь между странными событиями в районе и вашим исчезновением. И ищет, надо сказать, весьма тщательно. Поэтому Колония за ней следит.

— Ах, вы утверждаете, что стигийцы теперь охотятся за ней, — фыркнул доктор Берроуз. Они с Уиллом стали наблюдать за миссис Берроуз и, когда она вышла на площадь, заметили, что она не одна. — С кем это она? С каким-то мужчиной? — воскликнул доктор, разволновавшись.

— Да, и он не заслуживает доверия, — сказал Дрейк.

Доктор Берроуз разгорячился.

— Я должен с ней поговорить! Я пойду к ней!

— Извините, доктор, но я вас не пущу. Только не сейчас, — сказал Дрейк тоном, не допускающим возражений.

Но доктор Берроуз успел открыть рот и прокричать:

— Селия! — прежде чем ренегат схватил его в охапку и оттащил от края. Доктор попытался сопротивляться, но Дрейк одним быстрым движением опрокинул его на спину и взял его голову в замок, чтобы тот не смог издать ни звука.

— Идиот проклятый! — прошипел Дрейк и отрывисто бросил Уиллу: — Посмотри, не слышал ли кто! И только попробуй спрыгнуть или сделать еще какую-нибудь глупость. Убью собственными руками!

— Вы слышали?

Миссис Берроуз застыла на крыльце, держа ключ у замочной скважины, и стала оглядывать дорогу и запущенный садик в центре площади.

— Что? — спросил Бен Уилбрахамс.

— Мне показалось… показалось, что кто-то меня позвал, — озадаченно сказала она. — И голос…

— Я ничего не слышал, — уверенно ответил американец. — Только ветер.

Миссис Берроуз пожала плечами и отперла дверь. Бен Уилбрахамс вошел следом за ней, и Селия не увидела, как на площадь высыпали высокие худые люди, а на крыше напротив ее дома началось движение.

Увидев, что творится внизу, Уилл и думать забыл о своих страхах.

— Беда, — сообщил он Дрейку. — В нашу сторону движутся как минимум четверо стигийцев, причем очень быстро.

— Ведите себя как следует, доктор, — предупредил ренегат, отпуская доктора Берроуза, и подошел к Уиллу.

Мальчик вытянул шею, наблюдая за углами площади, и не столько услышал, сколько почувствовал, как что-то упало практически ему под ноги. Он посмотрел вниз. У самого края крыши, где она под углом в сорок пять градусов наклонялась к водосточному желобу, в листе свинца зияла ровная дыра. Через мгновение рядом с ней появилась еще одна.

— Э-э, Дрейк, — сказал Уилл, указывая на отверстие.

Дрейк моментально среагировал.

— Снайпер! — прошипел он и быстро оттащил мальчика от края.

Доктор Берроуз встал, возмущенно пыхтя, и собрался было поведать ренегату все, что о нем думает, как резкий звук заставил его вздрогнуть. В нескольких дюймах от его лица глиняный колпак печной трубы разлетелся на части, и доктора осыпало осколками.

— Е-мое, что ж такое! — воскликнул он и присел, обхватив голову руками. Долго он на корточках не продержался, тут же оступился и покатился по крыше, разбрасывая красные осколки.

Дрейк метнулся к краю крыши и посмотрел на переулок, проходящий за домом.

— Не высовывайтесь и держитесь вместе, — приказал он Уиллу и доктору, а затем перевалился через кирпичный парапет на соседнюю крышу.

— Хочешь сказать, в нас только что стреляли? — осведомился доктор Берроуз, вытирая пыль с лица.

— Да, ты выдал наше расположение. Пап, ты хоть раз можешь сделать так, как тебя просят? — раздраженным тоном сказал ему сын и полез за Дрейком.

Пригибаясь, они гуськом направились по крышам к крайнему дому на площади.

— Но я не слышал выстрелов, — на ходу шепнул сыну доктор.

— Они используют глушители, а еще, возможно, низкоскоростные снаряды, — объяснил Уилл.

— Твердая пятерка, Уилл. Ты хорошо вызубрил инструкции к оружию, верно? — улыбнулся Дрейк. Когда они оказались на крыше крайнего дома, ренегат на животе дополз до середины, открыл люк и спрыгнул вниз. Уилл и доктор Берроуз последовали его примеру и мягко приземлились на старые картонные коробки, сваленные на чердаке.

— И что нам теперь делать? Ведь они окружат весь квартал, — забеспокоился Уилл и быстро оглядел чердак, точно такой же, как тот, через который они попали на крышу, и представил себе, как армии стигийцев и колонистов занимают позиции на улице.

Дрейк включил фонарик, зажал его в зубах, подошел к стене, вдоль которой шли дымоходы, и принялся обстукивать кирпичную кладку.

— Никогда не загоняй себя в такую ситуацию, из которой не предусмотрел хотя бы два выхода, — сказал он, не выпуская фонарик изо рта и продолжая стучать по стенке. Внешне кладка везде была одинаковой, но звук вдруг изменился: на удар стена отзывалась гулом, будто железная. Дрейк толкнул ее плечом, и открылся маленький люк. Уилл и доктор Берроуз бросились к ренегату и заглянули в трубу. Изнутри к ее стенке была привинчена ржавая металлическая лестница.

Уилл с облегчением вздохнул.

— Классный выход!

— Да. Скажи спасибо Мартино, — ответил Дрейк.

— Вы о сэре Габриэле Мартино? — уточнил доктор.

— О нем самом. Он был без ума от потайных ходов, и его рабочие прокладывали их везде, где он только хотел. А поскольку обычно сэр Мартино торопился со стройкой, он отнюдь не всегда отмечал их на планах.

— Значит, стигийцы не знают про эту трубу? — спросил Уилл.

— Искренне надеюсь, что нет. — Дрейк повернулся к доктору Берроузу: — Доктор, вы убедились, что стигийцы представляют для нас опасность? Или вам нужны еще доказательства? — строго спросил он. — Вроде пули в голове?

Доктор нахмурился, но промолчал.

— Хорошо. Тогда берите свою сумку и слезайте вниз. Там повернете налево, — велел Дрейк.

Уилл с отцом спустились по старой лестнице и пошли по коридору, облицованному камнем. Высота потолка позволяла обоим выпрямиться во весь рост. По середине пола тек ручеек коричневатой воды, а стены и крыша туннеля были покрыты блестящей черной слизью. Освещая себе путь светосферой, доктор Берроуз через несколько шагов обнаружил, что стены куда интереснее, чем показались сперва.

— Смотри! Роспись! — воскликнул Уилл. — Человек на корабле!

— Я бы предположил, что это Ноев ковчег, — объявил доктор, внимательно рассмотрев рисунок, полускрытый гирляндами черных водорослей и белыми пятнами известняка. — Только это не роспись, а каменный рельеф.

— А вот еще один, тут мужчина с женщиной, — сказал Уилл, прищурившись на противоположную стену.

— Вероятно, Адам и Ева, — ответил доктор Берроуз. — Тут сплошь библейские сюжеты. И с каким мастерством они вырезаны в известняке! Просто потрясающе!

Дрейк довольно долго закрывал люк и заметал следы, однако когда он наконец спустился по лестнице и нагнал Уилла с доктором Берроузом, то обнаружил, что отец с сыном настолько увлеклись разглядыванием рельефов, что почти не продвинулись вперед.

— Я же велел вам поторопиться! — рявкнул ренегат.

— Но ведь это крайне важное открытие, — возразил доктор. — С какой стати такие произведения искусства скрыты от публики?

Дрейк с тревогой оглянулся на лестницу.

— Три столетия назад этот коридор вел к дому Мартино. Его построили для того, чтобы хозяин мог в дождливую погоду дойти до церкви, не замочив ног. — Ренегат взял доктора Берроуза под руку и мягко подтолкнул. — А теперь, джентльмены, если вы не возражаете, давайте на сегодня закончим нашу экскурсию.

Они быстро зашагали вперед. Скоро коридор начал подниматься, затем разделился надвое. Они отправились налево, однако через несколько сот метров оказались в тупике. Дрейк подошел к стене, отдал Уиллу свой фонарь и стал ощупывать кладку, пока не обнаружил два слегка вдавленных камня.

— Наверняка тут еще одна потайная дверь, а Дрейк ищет рычаг, который ее открывает, — возбужденно прошептал мальчик отцу.

Но к изумлению Уилла ренегат принял стойку и с размаху ударил ногой по вдавленным камням.

— Рычаг, значит? — тихо усмехнулся в ответ доктор Берроуз. Дрейк еще несколько раз со всей силы стукнул по кладке, нанося удары пяткой.

Вдруг целый кусок стены с грохотом обвалился. Ренегат забрал у Уилла фонарь и посветил в отверстие. Первое, что увидели мальчик с отцом, когда пыль улеглась, это человеческий череп. Затем Уилл и доктор Берроуз рассмотрели на полу кучу сгнивших костей: они высыпались из старого свинцового гроба, который упал и раскололся, когда Дрейк пробил стену.

— Где мы? — тихо спросил мальчик, пролезая через дыру следом за ренегатом.

— Не бойся, ты их не разбудишь, — ответил Дрейк, не понижая голоса.

Все трое двинулись дальше. Под ногами у них что-то хрустело.

— О господи! — воскликнул доктор, разглядывая разбросанные по полу человеческие останки. Затем он обвел всю комнату лучом фонаря и увидел, что вдоль стен на каменных подставках в несколько ярусов стоит множество гробов. Помещение было небольшое, площадью около десяти метров, но потолок находился далеко наверху — Уиллу показалось, будто он в колодце. — Мы в склепе! — догадался доктор Берроуз.

— В точку, доктор. После того как Мартино решил, что ему больше не нужна личная подземка, он передал этот туннель своему другу-фабриканту, чтобы тот устроил здесь семейный мавзолей. Похоже, тут погребены все его родичи. — Дрейк подошел к дальней стене и вскарабкался по подставкам на самый верх. — А ну-ка посветите, — попросил он, боком пробираясь вдоль стены. Ренегат отыскал на ней короткий ржавый брусок и повернул его перпендикулярно полу.

— Это дверь? — спросил Уилл, направляя свет фонаря вверх.

— А то. К счастью для нас, она открывается не только снаружи, но и изнутри, — сказал Дрейк. — Видимо, на тот случай, если кто-нибудь из этих ребят захочет прогуляться!

Упершись плечом в тяжелую каменную дверь, ренегат навалился на нее всем весом, и она медленно отворилась с низким скрежетом.

— Ну и чего вы ждете? — спросил Дрейк у Уилла с доктором Берроузом и скользнул в открытую дверь. Мальчик полез по подставкам, не без тревоги поглядывая, куда ставит руки. Часть гробов успела развалиться, и их содержимое высыпалось на подставки, а Уиллу вовсе не хотелось прикасаться к гнилым костям.

Добравшись до двери, он вышел из мавзолея и втянул в легкие ночной воздух. Перед Уиллом тянулись ряды надгробий, тускло освещенные светом фонаря, который падал из-за кладбищенской стены. За могилами темнело высокое строение.

— Хайфилдская церковь, — пробормотал мальчик.

— Сюда, — сказал Дрейк. Они пробрались через гущу низкорослых деревьев и буйные заросли хвоща высотой по колено и оказались на другой половине кладбища. — Устраивайтесь поудобнее, джентльмены: мы сделаем тут привал, — сообщил ренегат. Уилл и доктор Берроуз оперлись на большое замшелое надгробье, радуясь возможности отдохнуть. Отвыкнув от нормальной земной силы тяжести, они успели до крайности вымотаться всего за несколько часов.

— А ты знаешь, что это гробница семьи Мартино? — Доктор Берроуз указал сыну на склеп, крышу которого украшали две каменных статуэтки — мужчины, держащие кирку и лопату. Уиллу доводилось бывать на хайфилдском кладбище, но только днем. Однако сейчас, глядя на гробницу и ощущая влажный холод камня под руками, мальчик испытал нечто новое: это место показалось ему неожиданно знакомым. Где-то в глубине его сознания шевельнулось далекое воспоминание, такое далекое, что нащупать его никак не удавалось: Уилл будто пытался удержать в руках туман. Пожав плечами, мальчик замурлыкал себе под нос и стал ковырять мох ногтем.

— И что же вам удалось узнать из дневника? — спросила миссис Берроуз у Бена Уилбрахамса. Американец, освобождая себе место, переложил с кресла на стол две стопки книг. — Это от мужа остались, — извиняющимся тоном сказала она, увидев, что Бен разглядывает корешок книги, судя по обложке, посвященной популярной психологии.

— «Сила моего Я: как научиться верить в Себя», — прочитал он название и озадаченно поднял брови.

— Ну, там попадаются и мои, — пояснила Селия, и вдруг комнату озарила вспышка света, на мгновение ослепившего их даже сквозь шторы. Следом раздался грохот мощнейшего взрыва. Одна занавеска надулась, словно на ветру, и зазвенело стекло.

— Что происходит? — воскликнула миссис Берроуз, бросаясь к окну. Она отдернула шторы, чтобы им с Беном Уилбрахамсом было видно, что творится на улице. От крыши крайнего дома на противоположной стороне площади ничего не осталось. Несколько уцелевших балок полыхали огнем. Ревела сигнализация, обломки свинцовых листов и кирпичей градом сыпались на машины, припаркованные на площади.

— Возможно, кому-то понадобится помощь, — сказал Бен Уилбрахамс. — Я пойду на улицу.

Миссис Берроуз изучала тротуар перед домом.

— По-моему, никто не пострадал. Господи, и что же могло так рвануть? — произнесла она, заметив, что взрывом выбило одно окно в ее квартире.

— Не знаю. Возможно, утечка газа, — ответил американец, натягивая куртку. В отдалении завывали сирены машин полицейских и «скорой помощи».

— Я никак не пойму, — сказал доктор Берроуз Дрейку, — вы ведь столько знаете о стигийцах и Колонии, что легко могли бы смешать им карты. Почему вы не можете просто сообщить властям?

— Доктор, вы, по-моему, так и не осознали, о каких масштабах идет речь. Враг в стенах города, и уже много столетий, — ответил Дрейк. — Стигийцы всюду запустили свои когти: и в полицию, и в правительство, причем на всех уровнях.

— Тогда идите прямо в газеты, пусть об этом напечатают, — предложил доктор Берроуз. — Донесите до публики правду.

— Это уже пытались сделать, и не раз. Однако любые доказательства загадочным образом исчезают, и в итоге погибают люди, — сказал ренегат. — Хорошие люди.

Тут прогремел сильнейший взрыв. Уилл и доктор Берроуз вскочили. Часть ночного неба залил яркий свет.

— Это на площади Мартино? — спросил доктор.

— Да, я заложил бомбу у люка, который вел в трубу, — ответил Дрейк.

Свет постепенно ослаб и угас, небо снова потемнело.

— Но… вы же не можете вот так… — дрожащим голосом начал доктор Берроуз, — …взрывать что вам заблагорассудится… Это же Хайфилд… это Лондон… а не зона боевых действий.

— Нет. Это зона боевых действий, — сказал Дрейк.

Глава 27

Дрейк отвез Уилла и доктора Берроуза в соседний район, к довольно мрачному дому, стоящему в стороне от других. Хотя ехать было недалеко, мальчик и его отец так устали, что задремали прямо в машине и проснулись только тогда, когда Дрейк припарковался за высокой живой изгородью. Ни в доме, ни вокруг него свет не горел. Ренегат в темноте провел Уилла и доктора внутрь. В прихожей было пыльно и грязно, на полу лежал замызганный ковер, а по углам жались покосившиеся шкафчики.

— Неужели это ваш дом? — удивился доктор Берроуз. Он сонно доплелся до гостиной и уронил на пол свою сумку.

— У меня нет дома, — сказал Дрейк, разворачиваясь к выходу. — Это всего лишь место для ночлега на сегодня. Одеяла и спальный мешок — на диване, еда — в холодильнике.

— Помощь не требуется? — широко зевая, вызвался Уилл.

— Нет, я сам справлюсь, спасибо. Пойду взыщу старый должок и отдам эти пробирки на анализ, — ответил Дрейк и проверил карман куртки.

— Но после всего, что произошло… тут безопасно оставаться? — выдохнул доктор Берроуз, падая на диван.

Ренегат кивнул.

— Пока да. Только не открывайте шторы, — сказал он. Дрейк шагнул к двери, но тут щелкнул пальцами и обернулся. — Кстати, Уилл, дай-ка мне веточку той травы… как ее… анисовый…

— Огненный анис, — напомнил Уилл.

— Огненный анис, — повторил Дрейк. — Заодно отдам на анализ и ее.

— Ладно, — сказал мальчик, не особенно понимая, для чего это нужно Дрейку. Он стал разбирать свой рюкзак и прежде всего убрал в сторону, пока не заметил отец, коробку с патронами для пистолета. Потом Уилл вытащил устройство ночного видения.

Дрейк улыбнулся.

— О, вот и мой верный спутник, запасное устройство. Это Эллиот тебе дала?

— Да, только оно сломалось.

— Засветил элемент?

Уилл помотал головой.

— Ничего подобного. Я им несколько недель не пользовался, а потом включил, и оно уже не работало, — сказал он, разматывая провод, накрутившийся на ободок, к которому крепилась линза.

— Дай-ка посмотрю, — сказал Дрейк, и Уилл протянул ему устройство, а сам продолжил разбирать рюкзак. Вытащив маленький пучок огненного аниса, мальчик заметил еще одну вещь на дне сумки. — Ну и тупица же я! — воскликнул он.

Уилл вынул фотоаппарат и повернулся к отцу.

— Про фотик-то я совсем забыл!

Доктор Берроуз сонно поднял голову.

— Про что?

— Про мой фотоаппарат! Я ведь кое-что поснимал в Колонии и в Глубоких Пещерах, а самое главное… я сфотографировал несколько страниц из твоего дневника. В хижине Марты у меня как раз кончилась пленка, но я точно успел снять твою зарисовку с камнем Берроуза.

Через несколько секунд до доктора дошло, о чем говорит сын, и он вскочил с дивана.

— Уилл!.. — От радости он едва мог говорить. — Ты просто гений! — рассмеялся доктор. — И дурак, конечно, что раньше не вспомнил, но все равно гений.

— Можно их проявить? — спросил Уилл у Дрейка. — И увеличить?

— Полагаю, да, — ответил ренегат. — Что еще для вас сделать? Выгладить вам форму и начистить ботинки? — ухмыльнулся он.

Когда Дрейк ушел, Уилл перебрался к холодильнику и съел два сэндвича, запивая молоком прямо из пакета. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что доктор Берроуз удобно устроился на диване, укутал ноги одеялом, разложил на коленях каменные таблички и внимательно их рассматривает.

— Возможно, мне еще удастся их расшифровать, — сказал он.

— Тогда спокойной ночи, пап, — проворчал Уилл, оглядывая пол в поисках более-менее чистого места.

Уилл и доктор Берроуз проспали допоздна. Их разбудил вернувшийся в дом Дрейк.

— Булочки с беконом, — сказал он, ставя на стол бумажный пакет и три одноразовых стакана с крышками.

— Клево, — сказал Уилл, выползая из спального мешка. Он босиком прошлепал к столу и вдруг вспомнил, зачем Дрейк уходил вечером. — Анализ уже сделали?

Дрейк устало посмотрел в свой стакан, подул на горячий чай, и Уилл задумался, удалось ли ренегату вообще поспать этой ночью.

— Нет, нужно подождать несколько дней.

Доктор Берроуз тоже подошел к столу, выудил из пакета булочку и тут же впился в нее зубами.

— А с фотографиями что-нибудь вышло? — спросил он.

Дрейк протянул ему пакет.

— Двадцать пять на двадцать — устроит?

Доктор лихорадочно разорвал тонкую бумагу и принялся перебирать снимки, откладывая те, на которых были страницы из его дневника. Внезапно он остановился, наклонил голову, присматриваясь, и пробормотал:

— Да, — почти что ткнувшись носом в фотографию. — Да! — повторил доктор, поднимая снимок с камнем Берроуза, чтобы Уиллу было видно. Затем, не сказав Дрейку ни слова благодарности, он вернулся с фотографией и остатками булочки на диван. — Пожалуй, сойдет, если достать увеличительное стекло…

— Полагаю, вы хотите, чтобы я сходил и купил вам заодно и лупу? — поинтересовался Дрейк.

— Да-да, и как можно скорее, — ответил доктор Берроуз, совершенно поглощенный снимком. — А еще несколько карандашей и побольше бумаги.

— Как пожелаете, — саркастически произнес ренегат.

Уилл стал разглядывать фотографии, которые отец оставил на столе. Сверху лежал снимок, сделанный в доме Джеромов: Кэл сидит на кровати и улыбается во весь рот. Смотреть на него было тяжело, и Уилл быстро взял другую фотографию. Это оказался снимок Квартала — первый снимок под землей, сделанный в тот далекий-далекий день, когда они с Честером спустились в туннель под домом Берроузов. А следующий кадр почти целиком заполнял гигантский круглый глаз. Уилл хихикнул и одернул себя.

— Не над чем тут смеяться, — сказал он.

— Что ты там ухмыляешься? — спросил Дрейк, наклоняясь к нему, чтобы рассмотреть снимок.

— Это Второй Офицер. Я ослепил его вспышкой, когда помогал Честеру сбежать из тюрьмы.

— Нет, без лупы тут делать нечего, — вдруг подал голос с дивана доктор Берроуз. — Кстати, какой сегодня день недели? — требовательно спросил он.

— Пятница, — ответил Дрейк.

— Селия сегодня работает?

— Да, — сказал Дрейк.

— Тогда я навещу ее завтра, когда она будет дома. И на этот раз вы мне не помешаете, — гордо объявил он.

— Что вы, доктор, я и не собираюсь вам мешать, — ответил ренегат. — Но разве вы не хотите с ней увидеться сегодня вечером?

— Нет, завтра меня вполне устраивает, — ответил доктор, насвистывая сквозь зубы и с довольным хмыканьем глядя то на фотографию, то на каменные таблички. Было понятно, что для него сейчас, важнее.

— Надо же, какой занятой человек, — сказал Дрейк и раскрыл газету.

— Готово, — провозгласил доктор Берроуз на следующее утро и бросился к Уиллу, дремавшему на полу. Потрясая листами бумаги над лицом у сына, доктор объявил: — Я составил себе маршрут, осталось определить стартовую точку.

— «Себе»? — спросил Уилл. — Ты сказал «составил себе маршрут»?

— Я… ну конечно, я хотел сказать «составил нам», — уклончиво ответил доктор Берроуз. — Эй, Дрейк! — крикнул он. — Я хочу встретиться с женой.

Дрейк вышел из соседней комнаты, звеня ключами от машины.

— Поехали, — сказал он.

Когда они вышли на улицу, Уиллу с отцом пришлось заслонить глаза — так ярко светило утреннее солнце.

— К солнцу надо заново привыкнуть, — отметил ренегат, отпирая машину и впуская своих спутников.

— Я никогда не привыкну, — пожаловался Уилл.

Дрейк позвонил кому-то по мобильному и сказал в трубку всего одно слово:

— Отлично, — затем он повернулся к доктору Берроузу, который сел на пассажирское место рядом с ним. — Она у Уилбрахамса.

— Где-где? — взорвался доктор. — А ну везите меня туда! Немедленно!

— Как скажете, доктор, — отозвался Дрейк, вынул из бардачка солнечные очки и протянул ему. — Наденьте. Не забывайте, что вас ищут. Если кто-нибудь вас узнает, то вы мигом окажетесь в участке, а от полиции совсем недалеко до Белых Воротничков. — Он поправил зеркало, чтобы в нем отражался Уилл на заднем сиденье. — А ты пригнись и не высовывайся.

Не успела машина остановиться около дома викторианской эпохи, как доктор Берроуз выскочил наружу и взбежал на крыльцо. Он колотил в дверь, пока ему не открыл весьма озадаченный Бен Уилбрахамс, а затем оттолкнул хозяина и вошел в дом.

— Думаешь, стоило его так отпускать? — спросил Уилл с заднего сиденья.

— Сомневаюсь, что я мог бы его остановить — разве что ударом по голове, — ответил Дрейк, разглядывая улицу впереди.

Меньше чем через минуту доктор Берроуз выбежал из дома. За ним по пятам неслась миссис Берроуз.

— Это моя мама! — взволнованно сообщил Уилл Дрейку, передвигаясь к другому окну, чтобы лучше ее рассмотреть. — Ух ты… мама в новом оформлении! Она изменилась… и так здорово выглядит! — Через открытое окно со стороны Дрейка мальчику было слышно, как она ругается. — Вот только не очень-то она довольна, если судить по голосу.

— Думаешь, тебе можно вот так вот явиться, а потом снова удрать неизвестно куда? Ты где пропадал столько времени? Где дети?.. Где Уилл и Ребекка? Ты что с ними сотворил, придурок никчемный? — орала миссис Берроуза на мужа. Тот со всех ног несся от нее к машине. Бен Уилбрахамс вышел на крыльцо, но догонять Селию не стал.

Уилл выскочил из автомобиля и закричал:

— Мама! Мама!

Миссис Берроуз ошарашенно застыла на месте, замолчав, а через мгновение бросилась к сыну и крепко обняла его.

— Господи Иисусе! Я ему не поверила! А ты и правда здесь! — воскликнула она.

Уилл был совершенно ошеломлен таким необычным проявлением чувств. Прежняя миссис Берроуз была холодной и отстраненной, а нынешняя не только выглядела, но и вела себя как совсем другой человек.

Доктор Берроуз уже забрался на переднее сиденье. Дрейк высунулся из окна и обратился к Уиллу и Селии:

— Нам нельзя тут надолго оставаться.

— Это еще кто? — строго спросила миссис Берроуз, с подозрением оглядывая ренегата. — Это он тебя похи…

— Нет, мам, он спас мне жизнь, — перебил ее Уилл.

— В машину, оба! — распорядился Дрейк. — Счастливое воссоединение будете праздновать в другом месте.

Дрейк вывез их далеко за пределы Лондона. Уилл, то и дело моргая от яркого света, бившего в окна машины, пересказывал матери свои приключения. Селия внимательно слушала, не перебивая, и только изредка охала и ахала. Однако она не выдержала, когда Уилл заговорил о Ребекке, о жестокости стигийцев и о том, как у Поры выяснилось, что на самом деле Ребекк две.

— Моя Ребекка… две Ребекки… обманщицы… убийцы? Нет! Как такое может быть? — напряженно проговорила миссис Берроуз, и веря, и не веря словам сына.

Наконец Уилл сделал перерыв в своем монологе, чтобы попить воды. Миссис Берроуз глубоко вздохнула и посмотрела на мужа на переднем сиденье. Тот всю дорогу мрачно молчал, воинственно скрестив руки на груди.

— Если вы все не сошли окончательно с ума и эта невероятная история вам не пригрезилась, я вынуждена предположить, что это правда, — сказала Селия, а потом нахмурилась. — Надеюсь, это не какая-нибудь твоя дурацкая шуточка?

— О боже, Уилл, она нас раскусила, — объявил доктор Берроуз, щедро сдабривая каждое слово сарказмом.

— Что ты сказал? — переспросила миссис Берроуз, хотя она никак не могла его не услышать.

— Ну конечно, это все выдумка. Я уехал на пять месяцев в Диснейленд, а ты тем временем втихомолку продала мой дом и завела себе дружка, — сказал доктор.

Уилл заметил, как глаза матери сузились, и понял, что ничего хорошего это не сулит. Он не ошибся. Селия сжала кулак и без предупреждения дернулась вперед и стукнула доктора Берроуза по затылку, чуть не сбив с него очки.

— Бестолочь! — взвизгнула она и опять его ударила, на этот раз точно по намечающейся лысине на макушке.

— Эй, вы двое, прекратите! — сказал Дрейк, пытаясь заслонить доктора от новых ударов и дергая руль. — Не в машине и не при Уилле.

— За что? — проблеял доктор Берроуз, потирая голову.

— За что? За что? — повторила разъяренная миссис Берроуз. — Ты эгоистичная, себялюбивая тварь! Тебе шлея под хвост попала — и все, ты убегаешь неизвестно куда, ни у кого не спросившись, и втягиваешь моего сына и его друга в такую историю! Они же погибнуть могли!

— Мам, не надо, — вмешался Уилл. — Он ведь не знал, что так получится.

— Ладно, — с сомнением пробормотала она. Больше никто не произнес ни слова, и Берроузы, думая каждый о своем, смотрели в окна на проносящийся мимо пейзаж. Вскоре Дрейк свернул на однополосную дорогу, по обе стороны которой тянулись одичавшие живые изгороди. Затем машина переехала через брод, а еще через несколько километров Дрейк медленно вывел ее в поле и остановил у подножия холма, заросшего густой зеленой травой.

Как только все вышли из машины, миссис Берроуз схватила мужа за воротник.

— Ты… а ну пошли! — скомандовала она и потащила его за собой. Вид у нее был настолько угрожающий, что доктор Берроуз невольно съежился от страха. Уилл двинулся было вслед за родителями, но Дрейк его остановил.

— Пусть поговорят, — сказал он.

Уилл проводил взглядом миссис Берроуз, которая волокла доктора за собой на вершину холма. Его отец выглядел так, будто его вели на эшафот. Мальчик не слышал, что говорит мать, но судя по движениям ее головы, доктор Берроуз выслушивал пространную тираду.

— Мне его жалко, — пробормотал Уилл. — Последний раз, когда они были вместе в Хайфилде, еще до того, как все это началось, они страшно поругались. Папа пытался ей сказать, куда собирается, но она не хотела слушать: он ей мешал смотреть телевизор. Она только и делала что смотрела телевизор…

Дрейк с Уиллом ушли в тень большого дуба, и ренегат уселся под ним, опершись спиной на толстый ствол.

— Мои родители за всю жизнь ни разу не повысили голос друг на друга. Ни разу, — поделился он. — Они все держали в себе, и я убежден, что именно из-за этого мой старик так рано умер. — Он кивнул в сторону доктора Берроуза и миссис Берроуз, которые стояли на холме и яростно махали руками друг на друга. — По крайней мере, у твоих еще осталась энергия. — Подобрав несколько опавших веток, Дрейк достал из кармана нож и принялся снимать с них кору, обнажая белую древесину, а потом заточил концы. Уилл оперся на низко растущую ветку и стал за ним наблюдать. Наконец ренегат убрал нож. — Знаешь, что общего у стигийцев и палочек? — задумчиво спросил он, постукивая веточкой об веточку.

— Не знаю. Что?

— Когда они трутся друг об друга, получается сера и адское пламя, — ответил Дрейк. — Так прежде шутили в Трущобах… но потом все случилось всерьез. Огня им досталось вдоволь. Несчастные… — Уилл заметил, как Дрейк рассеянно посмотрел куда-то мимо своих веточек, на землю.

— А мне эти палочки напоминают о том, как мы были на острове, — рассказал Уилл. — Эллиот пожарила на костре Anomocolaris (она его назвала ночным крабом) и дьяволовы когти.

— Мое любимое лакомство, — отстраненно сказал Дрейк.

— Мы ели живых ископаемых, — задумчиво произнес мальчик. Он усмехнулся от того, как забавно это звучало, а затем тоже посерьезнел.

— Так приятно выбраться из темноты и сырости — пусть даже ненадолго. Странно, но сейчас кажется, будто это было безумно давно. — Медленно закрыв глаза, Уилл подставил лицо под теплые лучи, пробивавшиеся через густую крону дерева, и глубоко вдохнул свежий воздух. — Помню, в Глубоких Пещерах мне приснилось место вроде этого. Высокая трава, пушистые облака… а самое интересное, что во сне я был не один: со мной была девочка, только я не видел ее лица.

— Эллиот? — мягко поинтересовался Дрейк.

— Ха! Это вряд ли! — воскликнул Уилл.

— Я бы так не сказал. Она, между прочим, к тебе очень хорошо относится.

Мальчик рассмеялся.

— Ну и странно же она тогда это выражает!

— Привыкай! Так уж устроены девочки… и женщины, — сказал Дрейк и тоже засмеялся. — Я знаю, что у вас с ней дело разладилось после того раза, как вы вместе патрулировали на Великой Равнине, но на самом деле Эллиот тебя зауважала за то, что ты стоял на своем.

Тут до них донеслись голоса родителей Уилла, продолжавших беседовать на повышенных тонах.

Миссис Берроуз быстро шагала к дубу, а доктор Берроуз плелся за ней. Она крикнула:

— Уилл! Уилл, иди сюда! Нам надо с тобой поговорить!

Прежде чем отправиться к ним, Уилл шепнул Дрейку:

— Похоже, я им нужен.

— Когда ты кому-то нужен, это здорово, — кивнул ренегат.

Берроузы остановились под деревом с другой стороны ствола. Селия, раскрасневшаяся от гнева, хмуро смотрела на мужа, а доктор Берроуз разглядывал свои ботинки, не рискуя поднять голову.

— Мы с твоим отцом все обсудили и решили, что больше не будем жить вместе, — объявила она.

— Не будем, — подтвердил доктор, не поднимая взгляда от ботинок.

— Ясно, — сказал Уилл, не понимая, к чему ведут родители.

— Твой отец утверждает, что у него под землей остались какие-то дела, так что он планирует вернуться туда как можно скорее — причем один.

— Не… — начал мальчик, но мать его перебила:

— И мы решили, что ты останешься со мной.

— И не подумаю, — проворчал Уилл. — Я возвращаюсь за Честером и Эллиот. Ты больше не можешь мне указывать! Ты даже не представляешь…

— Мы уедем куда-нибудь подальше от этих ваших стигийцев. Может быть, на юг, на побережье… В Брайтоне…

— Ни за что! — закричал мальчик. — Брайтон? Ты что, совсем с катушек съехала? Да нас там в два счета найдут!

Миссис Берроуз вспыхнула.

— Не смей так…

Пришлось вмешаться Дрейку.

— Миссис Берроуз, все не так просто. — Он приложил руку к своей макушке, явно подавая кому-то знак, и из-за живой изгороди на краю поля выступил человек. Он быстрой легкой походкой направился к ним.

— А это кто такой? И для чего он тут прятался? — требовательным тоном спросила миссис Берроуз.

— Он всю дорогу следовал за нами. Его зовут Кожаный, — ответил Дрейк.

— Да хоть Лесной царь, мне-то что! — фыркнула она. — Откуда он?

— Родился он на Фиджи. А познакомились мы, когда он служил у меня в отряде.

— У вас в отряде? В армии, что ли? — прошипела миссис Берроуз, все больше распаляясь, и ее верхняя губа угрожающе скривилась. Уилл отступил от нее на шаг, опасаясь, что мать снова даст волю рукам.

Дрейк покачал головой.

— Пожалуй, можно сказать, что мы полуофициально работали на правительство, пока наши любезные друзья стигийцы не испортили нам отношения с властями. Это все, что вам нужно знать, — резко сказал он.

Кожаный подошел к ренегату и встал перед ним, словно ожидая приказа. Он был на голову выше Дрейка, крупный и мощный, словно ствол старого дуба. У него были коротко подстриженные черные волосы и аккуратные усики. Уилл обратил внимание на его необычную кожу — темная, загрубевшая (как будто он всю жизнь проводит под открытым небом), удивительно напоминающая дубленую шкуру, — и подумал, что прозвище ему очень подходит. Кожаный был одет в полупальто и джинсы, а когда он по знаку Дрейка распахнул верхнюю одежду и полез во внутренний карман, мальчик увидел у него на боку оружие.

— Штурмовая винтовка? — приглядевшись, спросил Уилл.

Кожаный поднял голову и дружелюбно улыбнулся мальчику.

— Обрез двенадцатого калибра, — сказал он и наконец вытащил из кармана видеокамеру.

— Давайте ближе к делу, — резко произнесла миссис Берроуз, явно нисколько не смущенная ни внезапным появлением незнакомца, ни тем, что он оказался вооружен.

Дрейк взял у Кожаного камеру и открыл на ней сбоку небольшой экран.

— Итак, объясните мне, почему я не могу увезти Уилла и распрощаться с этой вашей бредовой историей? — нетерпеливо спросила Селия.

— Вот поэтому, — сказал Дрейк, поворачивая камеру к ней.

— Бен? Это Бен? — воскликнула она, выхватила камеру из рук Дрейка и уставилась на экран, где проигрывалась видеозапись в зеленоватых тонах. — Это… вы шпионите за Беном! Вы не имеете права!

Уиллу удалось разглядеть экран, хотя у миссис Берроуз тряслись руки. В кадре был не только ее друг: он стоял рядом с двумя коренастыми мужчинами в кепках и темных очках. Затем экран на мгновение потемнел, и началась другая запись: Бен Уилбрахамс и какой-то стигиец.

— Значит, он стигийский агент? — спросил мальчик.

— Никаких сомнений. И извините меня за качество записи, — сказал Кожаный, как будто его в чем-то укоряли. — Встречи проходили ночью, я не рискнул сильно приближаться.

Миссис Берроуз дернула плечами.

— Хорошо, эти люди подходили к Бену и разговаривали с ним. Но что это доказывает? Может быть, они случайно встретились. Они ведь могли заговорить с кем угодно, — забормотала она.

— Шесть раз? В разных безлюдных местах? — резонно отметил Кожаный. — Нет, сестренка, это не случайность.

— Я вам не сестренка, мистер Кожистый или как вас там, — отрезала миссис Берроуз и снова посмотрела на экран, качая головой. Записи ее определенно не убедили. — Скажите, когда именно это было снято.

— Я же говорю, было шесть встреч, все проходили ночью. Первая запись сделана через несколько минут после того, как Уилбрахамс привел вас к себе — в тот вечер, когда вас преследовали колонисты.

— Мам? — встревоженно посмотрел на нее Уилл.

— Он привел тебя к себе домой? — воскликнул доктор Берроуз. — На ночь глядя?

Миссис Берроуз бросила на мужа ледяной взгляд, закрыла экран и швырнула камеру Дрейку. Тот поймал ее одной рукой.

— Если все это правда, выходит, вы с самого начала знали, что Бен — стигийский агент? — тоном обвинителя спросила она у Дрейка.

— Мы его подозревали, — ответил ренегат.

— И все равно допустили, чтобы он увидел моего мужа и сына. Вы дали Роджеру вломиться к нему в дом, чтобы Бен узнал, что они с Уиллом вернулись в Хайфилд.

Дрейк кивнул.

— Стигийцы и так были в курсе, но я в самом деле сознательно пошел на риск и позволил доктору показаться на глаза Уилбрахамсу, потому что хочу выманить стигийцев из укрытия.

— Почему? — спросил Уилл.

Кожаный поднял руку, держа за шнурки две пробирки.

— Потому что это — пустышки. Тебя обвели вокруг пальца, Уилл. В одной пробирке ультравирус, во второй — вакцина от него. К сожалению, ни в той, ни в другой ни следа нового вируса.

— Черт… значит, у нас нет Доминиона, — вздохнул мальчик. — Значит, они лгали с самого начала и продолжали лгать, когда пытались отнять у меня пробирки. Эти мелкие гадюки хоть когда-нибудь играют честно?

Кожаный обратился к миссис Берроуз:

— Даже если бы стигийцы не знали о том, что ваш муж вернулся в Верхоземье, это ничего бы не изменило. Ваши дни все равно сочтены.

— Что? — спросила она, уже не настолько самоуверенно.

— Вас бы в любом случае скоро устранили: вы начали слишком глубоко копать… прошу прощения за каламбур, — без тени улыбки сказал он. — А теперь, когда вы встретились с доктором и Уиллом, они будут считать, что вы знаете все, что знают ваши муж и сын, так что вам подпишут приговор. У вас один путь — бежать. Однако у вас нет ни опыта, ни навыков, которые помогли бы вам оторваться от преследования, а стигийцы, уж поверьте мне, великолепные охотники. Рано или поздно они вас нагонят и убьют. — Он забрал камеру у Дрейка и затолкал обратно в карман. — Вот такие дела, сестренка.

— Вы с таким же успехом можете попытать счастья под землей, все трое, — резко сказал Дрейк.

— Под землей? — повторила миссис Берроуз, и ее лицо исказил неподдельный ужас. — Я?

— Это же замечательно, — вставил Уилл, взглянув на отца. — Ведь именно это мы и хотели сделать, правда, пап? Вернуться под землю.

— Замолчи, Уилл, — пробормотала миссис Берроуз, дрожа от волнения.

— Нет, Уилл прав, — сказал Дрейк. — Если им с доктором удалось выбраться из Поры, с таким же успехом это могли сделать и Ребекки. Конечно, есть вероятность, что они уже погибли, но нам необходимо в этом убедиться. Если близнецы остались живы после взрыва, который устроила Эллиот, то уцелел и настоящий Доминион. А это слишком большой риск.

Ренегат перевел взгляд на поле и ненадолго замолчал, как будто обдумывая новую идею. — Знаете, Селия, а вы кое-чем могли бы помочь мне и здесь, на поверхности.

— Что? — прохрипела она.

— Насколько я вижу, вы не очень-то настроены на то, чтобы ползать по тесным туннелям, — сказал Дрейк.

Миссис Берроуз побледнела и зашаталась, и Уилл подумал, что она вот-вот потеряет сознание.