Тайна острова Буяна

Глава десятая. Мы не хотим отступать!

И в этой напряженной тишине вдруг прозвучал так хорошо знакомый голос:

— Ванька, паршивец! Ты что, поставил на стрелы стальные наконечники? Я ведь тебе это запретил!

— Отец!.. — заорали мы с Ванькой в один голос.

Да, это был отец, а с ним — папа Фантика, дядя Сережа. Теперь они без опаски шли к нам, а мы выбежали им навстречу.

— Папа! — Фантик кинулась в объятия к дяде Сереже. — Как же мы перепугались!

— Да уж, представляю, — сказал дядя Сережа. — Мы кое о чем наслышаны.

— Как вы здесь оказались? — спросил Ванька у отца.

— Взяли и поплыли, вот так и оказались, — усмехнулся отец. — Ведь не могли мы ждать до утра, когда такой буран прошелся. Матери и так извелись от страха за вас. Да еще о ваших подвигах дошли слухи. Алексей Николаевич звонил, а ему отзвонили из соседнего района…

Алексей Николаевич был начальником отделения милиции, в ведении которого находились и наш остров, и городские предместья вплоть до заповедника. «Нашим участковым», как запросто называл его отец.

— Ему позвонили из-за этого фальшивомонетчика? — спросил я.

— Вот именно, — кивнул отец. — Хорошо, я уже вернулся и взял трубку, а то бы мама в обморок грохнулась, услышав, что этот фальшивомонетчик вас чуть не убил. И где вы только вечно находите приключения на свою голову?

— Кстати, этот фальшивомонетчик сейчас, кажется, на острове, — сообщил я.

— Так это вы против него воздвигли охранную сигнализацию? — нахмурился отец.

— Против него! — радостно сообщил Ванька. — Мы ж не знали, что вы в нее попадетесь! И вообще, это не фальшивомонетчик, а шпион! А я его подстрелил, когда он попытался опять напасть на нас!

— Стоп-стоп-стоп! — сказал отец. — Не все сразу. Ты его ранил?

— Похоже, да, — ответил я за Ваньку. — Он полез на нас в тот момент, когда самый буран разбушевался и мы ничего толком разглядеть не могли. Но стрела попала ему в бок, факт, и после этого он отвалился и больше не возникал.

— Надо бы ружья из катера забрать, — обеспокоенно сказал отцу дядя Сережа. Во время этого разговора он молча обнимал крепко прижавшуюся к нему Фантика и поглаживал ее по голове.

— Вы оставили ружья без присмотра?! — поразился я.

— Издеваешься? — хмыкнул отец. — Мы ж не знали, с чем можем столкнуться после этих известий о фальшивомонетчике, у которого явно не все дома…

— Он не фальшивомонетчик, он шпион, — упрямо ввернул Ванька.

— Ну пусть шпион, вам лучше знать. В общем, я прихватил с собой Гришку-вора. Он сейчас в катере, сторожит и катер, и ружья. Его, как ты знаешь, вокруг пальца не обведешь!

Как я уже упоминал в самом начале, Григорий Торбышев, он же Гришка-вор, давно был не вором, некогда самым ловким и знаменитым на всю округу, а замечательным столяром-краснодеревщиком, к которому заказы уже сыпались и из других областей, так широко разошлась его новая слава. Но все так и называли его по-старому— «Гришка-вор». Для отца он готов был на что угодно, потому что это отец помог ему завязать с прежней жизнью. После очередной отсидки Гришка обратился к отцу: мол, хочет начать жить честным трудом, но никто на работу его не берет из-за репутации, а милиция, чуть произойдет какая кража на двадцать километров вокруг, тут же едет к нему с обыском, и это тоже всех отпугивает. Отец устроил Гришку в хорошую бригаду шабашников, бригадир которой в скором времени доверил Гришке столярные работы, убедившись в ловкости Тришкиных рук и его умении «чувствовать дерево», и дело пошло. Заодно отец и с Алексеем Николаевичем переговорил, попросил, чтобы милиция Гришку не трогала и не наводила зря тень на плетень — мол, он ручается за Гришку и если что, будет лично отвечать перед Алексеем Николаевичем. Алексей Николаевич просьбу отца уважил, как вообще охотно откликался на его просьбы, и, конечно, Гришка не забыл всего, что сделал для него отец. В нашем доме многое было сделано Гришкой — и точеные балясины для балкона, обалденно красивые, и такие же красивые резные перила лестниц на второй этаж, и двери комнат с узорными, резными и точеными филенками. Я знал от Гришки по секрету, что к Новому году он делает для нас ширму для камина из резного мореного дуба, взяв за исходные образцы ширмы из английского альбома по истории мебели и домашнего интерьера, ведь англичане испокон веку славились своими ширмами и стенными панелями из резного дуба. Но естественно, я молчал об этом в тряпочку, даже Ваньке не говорил.

В общем, если Гришка сторожит катер, то можно быть спокойными: никто подозрительный к нему и близко не подойдет!

— Как ты думаешь, стоит попробовать разыскать этого типа? — спросил я у отца.

— Думаю, стоит, — ответил он. — Во-первых, он может быть ранен, во-вторых, он человек нездешний, мог окоченеть в буране так, что его ледорубом вырубать придется… И, в-третьих, чем скорей мы его обезвредим, тем лучше, потому что вполне очевидно, насколько он опасен. Так что отправим вас домой — и займемся его розыском.

— Домой?! — в один голос возмущенно воскликнули мы все втроем.

— Вот именно, домой, — сурово подтвердил отец. — Гришка отвезет вас на катере, взяв вашу лодку на буксир, и вернется за нами. А мы тем временем найдем голубчика и повяжем его.

— Вот уж нет! — заявил Ванька. — Мы тут столько всего нарыли, что без нас вы не обойдетесь!

— И потом, мы так хорошо устроились, — сказала Фантик. — Обидно будет, если мы здесь хотя бы одну ночь не проведем!

— А мне еще надо проверить мое открытие, — сказал я.

— Какое открытие? — опередив всех, спросил Ванька.

— Все узнаете. Мне как раз пришла в голову одна идея, но я рассказать вам не успел, потому что вся эта суматоха началась.

Я не стал говорить, что по большому счету это открытие можно проверить и у нас дома.

— Гм… — отец призадумался, глядя на нас. — Не хотите отступать, да? Что ж, Сергей, тогда сходи, возьми два ружья, третье оставь Григорию и предупреди его, чтобы был начеку. И что мы снимем его с дозора, как только разберемся с этим типом, который блуждает по острову.

Дядя Сережа кивнул и удалился за ружьями, а отец сказал:

— Что ж, ведите, показывайте свое обиталище.

Мы провели отца в трапезную и оттуда в кухню, к очагу. Я заспешил вперед всех, чтобы подкинуть в очаг дров и чтобы очаг горел ярче. Отец, войдя, ахнул:

— Да, действительно, недурно устроились!

Он выдержал секундную паузу, а потом продекламировал, подняв руку так, как это делают актеры:

Мы засмеялись и зааплодировали.

— Один к одному, да? — усмехнулся отец.

— Все точно! — сказала Фантик. — А вы хотите нас отсюда увезти!

— Да вы представляете… — начал отец, но тут дядя Сережа с ружьями подоспел.

— Я предупредил Григория, что на острове болтается какой-то странный тип, — сообщил он. — И Григорий, взяв ружье, поднялся на взгорок над пристанью, с которого видны и лодки, и ворота подворья. На белом снегу он издалека заметит любое движение, так что мы можем быть спокойны… Надо сказать, здесь очень славно! — добавил он, перебив сам себя.

— Да уж, ребятки постарались, — сказал отец. — Вот только нам эта лавочка будет в качестве стола маловата. Я думаю, нам с тобой стоит перетащить стол из трапезной и поставить его к стене напротив очага, чтобы он не заполнял пространство посреди комнаты, если уж мы тут остаемся.

— Мы пробовали его перетащить, и у нас ничего не вышло, — предупредил я.

— Ничего, всем миром навалимся, одолеем, — отозвался отец. — Если что, и Григория призовем. Но это потом… А пока рассказывайте — желательно, сжато и толково — что у вас тут произошло и что вы «нарыли», по выражению Ивана, Леонидовича. И почему этот тип обязательно должен быть шпионом?

Мы наперебой стали рассказывать: и про то, что было до нашего прибытия на остров, и про проволоку-антенну, и про явление из бурана, и про наши догадки. Отец и дядя Сережа внимательно слушали, иногда посмеиваясь, иногда кивая. Потом отец сказал:

— Ну-ну! Что называется, отпустили на денек в самое безопасное место!.. И я даже не могу осуждать Ивана Леонидовича за то, что он пустил в ход стальные наконечники для стрел, хотя в другой ситуации я бы ему всыпал по первое! В общем, нам надо как можно скорей поймать этого бешеного «охотника», чтобы разобраться в смысле всего происходящего.

— Можно, я поделюсь одной догадкой? — спросил я.

— Поделись, конечно! — сказал отец, весело переглянувшись с дядей Сережей.

Я повернулся к Ваньке. — Помнишь, как раз перед тем, как сработала наша система сигнализации, ты сказал нечто вроде того, что «остров был для них — для шпионов, или кого там, в смысле — самым удобным местом для приема и передачи шифровок»?

— Ну? — утвердительно вопросил мой братец, если так можно выразиться, — то есть вопросил с интонацией согласия.

— И у меня возник вопрос: а почему остров Буян был для них самым удобным местом?

— Потому что он тихий и безлюдный, — сказал Ванька.

— И это тоже. Но мало ли тихих и безлюдных островов? Почему они выбрали именно этот?

— Ну, так им захотелось, — пожал плечами мой братец.

— Только ли захотелось? Может, они нашли здесь какие-то особенно удобные условия?

— Ладно, не томи душу, — сказал отец. — Какие особенно удобные условия?

— Крест, — сказал я.

— Крест?! — переспросили все в один голос.

— Ну да. Вспомните, что мы говорили о нем. И что он блестит из-за присутствия в нем металла, и что, возможно, целебными свойствами он обладает из-за того, что является слабым магнитом. Потому что железо есть в его породе, так? А раз в нем есть намагниченный металл, значит, он может быть отличным усилителем сигнала! И даже самая фиговенькая антенна, вроде этой проволоки на сосне, рядом с ним будет принимать намного лучше, потому что он ей будет помогать! Крест — это естественный усилитель сигнала, понимаете? И если хотите, мы можем хоть сейчас поставить небольшой опыт.

— Что за опыт? — поинтересовался отец.

— Не бойся, ничего страшного и взрывоопасного, — сказал я. — Вот смотрите. Берем транзистор и включаем. Слышите, как он шумит и как звук плывет? А теперь… — я отошел к моей ветровке, сохнувшей на конструкции из жердей сбоку от очага вместе с другой мокрой одеждой, порылся в ее кармане и достал обломок креста покрупнее. — Давайте положим этот обломок совсем рядом с транзистором или прямо на транзистор, чтобы он антенны касался, и поглядим, что будет.

Все с любопытством наблюдали за моими действиями. Я пристроил черный продолговатый с металлическим отливом осколок на транзистор и поднял руку, призывая к тишине.

— «Осень!.. Разлетаются листья с облаками!..» — очень ясно пропел транзистор хрипатым голосом Юрия Шевчука. — «Осень, я давно с тобою не был!..»

И вдруг звук исчез в тресках и шорохах, а сквозь трески и шорохи отчетливо выплыло то, что мы уже слышали перед бураном:

— Бип-бип, бип-бип-бип, бип!..

— Шпион опять вышел на связь!.. — подскочил Ванька.

— Гм… — дядя Сережа почесал подбородок. — Насколько я помню «Семнадцать мгновений весны», даже в те годы радиосвязь должна была длиться не больше десяти минут, чтобы тебя не запеленговали. А ваш шпион, получается, передает часами напролет, и ни одна спецслужба до сих пор не засекла посторонние сигналы. И вообще…

— Что «вообще»? — жадно спросила Фантик.

— И вообще, такой большой кусок породы, содержащий намагниченный металл, должен не только усиливать сигнал, но иногда и экранировать его. Этим и объясняется треск, который вдруг прорезался. А все эти «бип-бип» — это не шпионские послания, это магнитный фон металла, содержащегося в породе креста. Я, может, не совсем правильно выражаюсь с точки зрения физики — все-таки сколько лет прошло с тех пор, как мы ее сдавали! — но по сути я прав. Как ты думаешь, Леонид? Отец кивнул.

— Думаю, да, ты прав. Крест фонит, и этим все объясняется.

— Как же, «все»? — вскинулся Ванька. — А эта проволока-антенна? А эти фальшивые деньги, которые только шпион мог разбрасывать? А… — он запнулся. — А вообще куча всего?

— Вот чтобы ответить на эти вопросы, нам и надо поймать вашего «шпиона», — усмехнулся отец. — А вам лучше всего отбыть с острова вместе с Григорием. Если это действительно такой отчаянный тип, то нам с Сергеем спокойней будет, если вы окажетесь далеко.

Мы с Ванькой и Фантиком переглянулись.

— Вот уж нет! — сказал я. — Мы столько всего нарыли и нашли, что будет просто нечестно нас отсылать! Мы отступать не собираемся!…

— Нисколечки не собираемся! — подтвердил Ванька. — И потом, ведь должна подъехать эта самая водная милиция. Нам ведь сказали, что проведают, как мы там, то есть здесь, на острове! Я предлагаю дождаться ее, и всем вместе ловить шпиона — тогда он точно не ускользнет!

Теперь переглянулись отец и дядя Сережа.

— «Водная милиция» не приедет, — сообщил отец. — Я не сказал вам за всей суматохой, что мы встретили их по пути. Они как раз ехали выяснить, как вы там обретаетесь, и забрать вас, если после бурана вы даете упаковочку. Я им сказал, что мы сами обо всем позаботимся, и они со спокойной душой повернули назад. Они теперь ищут этого фальшивомонетчика выше, к северу. Так что, если мы поймаем его на острове, мы будем знать, где их найти и сдать его — в надежные руки, так сказать.

— В любом случае мы не отступим и не сбежим! — заявила Фантик, обращаясь к своему отцу.

А я опять задумался, опять, понимаете, передо мной замелькали ускользающие нити, которые очень важно ухватить, и я думал и думал, пытаясь припомнить, что же мне такое померещилось на миг.

— Ладно! — сказал отец. — Обсудили все, что возможно, а теперь пора искать нашего «шпиона». Если он замерзает в снегу, то ему же будет лучше, если мы его скорее найдем.

— Ухватил! — воскликнул я, когда отец и дядя Сережа уже вскинули ружья на плечи и приготовились выходить. — Где там наш мусор?

— Да вон он, — показал Ванька, несколько удивленно, но, скорее, в предвкушении моих блестящих открытий, которыми я утру нос взрослым.

Я кинулся к куче в углу, вытащил бутылки минералки и стал внимательно рассматривать маркировку на их этикетках.

Все молча ждали. Они поняли, что я наткнулся на что-то необычное — на то необычное, но | вместе с тем настолько простое, настолько перед глазами, что его не сразу замечаешь.

— Вот смотрите, — сказал я. — Все три бутылки выпущены с линии двадцать пятого июля. То есть купили их где-то в начале августа. И детская шапочка была потеряна в начале августа. И вот здесь, на упаковках печенья и мгновенной лапши, остались маркировки с датами выпуска и годности. Лапша выпущена пятнадцатого июля, а печенье — в мае. Но печенье — импортное, поэтому до наших мест должно было доехать опять-таки где-то в июле, а купили его, скорее всего, в начале августа. Берем бутылку кока колы… Все точно! Выпущена с линии двадцать восьмого июля. То есть купить ее могли не раньше первых чисел августа.

— То есть ты хочешь сказать, все компании | собирались здесь приблизительно в одно и то же время, в начале августа, — подытожил отец. — Но почему ты так уверен, что детская шапочка была потеряна приблизительно тогда же, а не,' скажем, в июне или в июле?

— Ребенок собирал малину, — ответил я. — В июне малины вообще не было, а в июле, наоборот, ее было навалом, и ему не было надобности соваться в глубь колючих и цеплючих кустов, чтобы набрать полный кузовок или наесться до отвала. А вот в августе, когда малина начала сходить, ему, естественно, не хватило тех ягод, которые висели на крайних кустах, и он полез в самую гущу. Понимаете?

— Понимаем, — кивнул отец, улыбаясь. — Но к чему все это? Почему так важно, что практически все компании туристов съехались на остров приблизительно в одно и то же время в начале августа? И как ты даешь нам понять, в один день, так? Ведь ты к этому клонишь?

— К этому, — подтвердил я. — К тому, что самые разные люди съехались на остров в один день в первой половине августа.

— Ну и что? — спросил дядя Сережа. — Я понимаю, ты вкладываешь в это какой-то важный смысл, но объясни, ради Бога, какой.

— Я думаю, — медленно проговорил я, — что все эти люди съехались на остров в день солнечного затмения.

— Точно! — Ванька хлопнул себя по лбу. — Мы ведь и сами так ждали этого затмения, так ждали! И сколько народу покупали поездки в Венгрию, потому что там затмение выглядело полным! Потом по телевизору говорили, что на озере Балатон от народу было не протолкнуться и что любой пятачок пляжа, где можно было поставить палатку или приткнуть спальный мешок, стоил в этот день бешеные деньги! Но и у нас затмение выглядело ничего, хоть и всего краешек солнца затмился и длилось это всего несколько минут!

— Но как это связано со всей нашей историей? — спросила Фантик.

— А вам не кажется удивительным, что столько самых разных людей собираются в день солнечного затмения именно на этот остров? — осведомился я. — На остров с особенным крестом, который непонятно откуда взялся и который обладает загадочной целительной силой, если верить преданиям и словам отца Василия?

— В день затмения многие выезжали на природу, — возразил отец. — Хотя ты прав, то, что на острове имеется созданный природой крест, обладающий магнитными свойствами, могло привлечь сюда людей «продвинутых». Но я не вижу прямой связи.

— Я тоже ее не вижу, — признался я. — Но я ее чувствую!

— Тихо! — сказал вдруг Ванька. Мы все повернулись к нему.

— Послушайте! — сказал он. — Бибиканье изменилось!

И действительно, транзистор теперь попискивал совсем в другом ритме и другой тональности. Приблизительно так:

— Бииип! Би-бииип! Би-би-биип! Бииип!

— Что бы это значило? — недоуменно проговорил дядя Сережа.

И я вдруг понял!

— Бегом на улицу! — воскликнул я. — Не знаю, что мы увидим, но что-то очень интересное! Я понял, зачем эта проволока-антенна! И вообще…

Я не договорил. И подавая пример всем другим, я устремился наружу.