9

Ребекка О’Мара балансировала на одной ноге в дверях художественной мастерской, зацепившись другой за собственную лодыжку. Длинные каштановые волосы, мягкие и волнистые, завязаны в хвост, никаких попыток их выпрямить. Примерно на дюйм повыше Холли; худая – не болезненно, но кусок пиццы ей бы не помешал. Ее не назовешь красивой – черты лица еще не определились, – но лишь пока. Большие карие глаза настороженно смотрят на Конвей. На Тайное Место даже не покосилась.

Если у нее проблемы со старой доброй уверенностью в себе, с самооценкой, так сказать, я могу решить. Стать заботливым старшим братом, которому нужна помощь в важном деле, и только она, застенчивая младшая сестренка, может ему помочь.

– Ребекка, да? – спросил я. И улыбнулся, не слишком широко, спокойно и естественно. – Спасибо, что пришла. Садись.

Она не двинулась с места. Хулихен пришлось обогнуть ее, чтобы просочиться в свой угол.

– Это из-за Криса Харпера, да?

В этот раз она не краснела и не путалась, но говорила все равно тихо, почти шепотом.

– Меня зовут Стивен Моран. Холли, наверное, обо мне рассказывала? Она помогла мне с одним делом несколько лет назад.

Вот теперь Ребекка впервые внимательно посмотрела на меня. Кивнула.

Я протянул руку, указывая на стул, она нехотя шагнула вперед. Дерганой походкой подростка, как будто только тяжелые ботинки мешали оторваться от земли. Села, тут же крепко переплетя ноги. Вцепилась в подол юбки.

У меня засосало под ложечкой от разочарования. Зная Холли, помня намеки Конвей на что-то такое там было и всю хрень про ведьм и ненормальность, я ждал большего. А тут опять Элисон, пачка страхов и комплексов в юбке на вырост.

Я растекся по стулу, как подросток, расставил пошире колени, еще разок улыбнулся Ребекке. На этот раз слегка печально.

– Мне опять нужна помощь. Я хорошо работаю, честно, но иногда мне нужна посторонняя помощь, иначе не справлюсь. И мне кажется, что ты как раз могла бы мне помочь. Попробуешь, ладно?

– Это насчет Криса? – снова спросила Ребекка.

Похоже, стеснительность не мешает ей стоять на своем.

– Я тебе так скажу, я все еще пытаюсь разобраться, в чем тут дело. А что, случилось что-то связанное с Крисом?

Она покачала головой.

– Просто… – показала на Конвей, не выпуская из рук край юбки. Конвей чистила ногти колпачком ручки и даже не подняла голову. – Ну, она же здесь. Я подумала…

– Давай-ка попробуем разобраться вместе, ладно?

Я снова ласково улыбнулся. И получил в ответ пустой взгляд.

– Начнем со вчерашнего вечера. Первый учебный период – где ты была?

Помедлив секунду, Ребекка ответила:

– В общей гостиной четвертого года. Как и все.

– А потом?

– Перерыв. Мы с подругами вышли на улицу посидеть на травке.

Все тот же невыразительный мерный тон, но чуть увереннее. Мы с подругами.

– С какими подругами? Холли, Джулией и Селеной, так?

– Да. Ну и с другими. Почти все вышли на улицу. Было тепло.

– А потом начался второй учебный период. Вы занимались здесь, в мастерской?

– Да. С Холли, Джулией и Селеной.

– Как вы получили разрешение? В смысле, кто у кого спрашивал и так далее? Извини, я немного… – я втянул голову в плечи и неловко ухмыльнулся, – не знаком с ситуацией. Не знаю, как тут у вас все устроено.

Опять пустой взгляд. Отлично у меня получается с молодежью, они со мной такие спокойные, любого могу разговорить… Добрый Старший Брат, кажется, близок к провалу.

Конвей пристально изучала собственный большой палец, подняв его к свету. Вся внимание.

– Мы отпрашиваемся у мисс Арнольд, кастелянши. Джулия к ней ходила позавчера, после обеда. Мы хотели пораньше, но было занято, так что пришлось идти вечером. Они не любят, чтобы после занятий в школе толпилось много народа.

– То есть вчера вечером после перерыва вы взяли ключ от двери в школу у тех девочек, которые занимались до вас?

– Нет, передавать его нам не разрешают. Кто за ключ расписывается, тот его и возвращает. Они вернули ключ мисс Арнольд, а мы пришли к ней.

– Кто пришел?

Я успел заметить мелькнувший в лице Ребекки страх – она, кажется, собиралась соврать. Причем без причины, ей ничего вроде бы не грозило, но вот именно в этом она такая же, как все. Конвей все же была права – во всяком случае, насчет этой: врунья. Как минимум, когда напугана, когда ее оторвали от остальной компании, выставили совсем одну в центре внимания.

Но не дура, даже когда напугана. В полсекунды сообразила, что врать смысла нет.

– Я.

Я кивнул, будто ничего не заметив.

– А потом вы пошли в художественную мастерскую. Все вчетвером, так?

– Да.

– И чем занимались?

– У нас проект. – Она выпростала одну руку из складок юбки и показала на стол у окна: что-то довольно крупное, накрытое заляпанной краской тканью. – Селена писала каллиграфическим почерком, Холли толкла мел для снега, а мы с Джулией делали всякие детали из проволоки. Это наша школа сто лет назад – вроде как и история, и искусство разом. Сложно объяснить.

– Да уж. Пришлось даже после уроков работать, – одобрительно заметил я. – Чья была идея?

Одобрение не помогло.

– Всем приходится тратить дополнительное время на такие проекты. Мы и на прошлой неделе этим занимались.

Когда, возможно, кому-то и пришла в голову некая блестящая мысль.

– Да? А кто предложил поработать вчера вечером?

– Не помню. Но мы же все понимаем, что проект надо закончить.

– И вы так и сидели здесь до конца, до девяти? Или кто-нибудь выходил?

Ребекка оставила юбку в покое и затолкала руки под себя. Я засыпал ее вопросами, а она держалась так же бдительно, становясь все сдержаннее и осторожнее, но это была эдакая общая, “ковровая” осторожность, по любому поводу; она не знала, от чего именно защищаться. Если я не полный идиот, а она – не гениальная актриса, ничего она не знает про карточку с фотографией.

– Если только на минутку.

– Кто и куда?

Тонкие черные брови нахмурены. Карие глаза заметались от меня к Конвей и обратно.

Конвей обводила ручкой рисунки на столе. Я ждал.

– А что? – спросила Ребекка. – Зачем вам это?

Я промолчал. Ребекка промолчала в ответ. Эти тонкие, неловко торчащие локти и коленки в конечном счете не такие уж хрупкие.

То ли Конвей сильно недооценила ее, то ли девочка очень изменилась за минувший год. Не было у Ребекки проблем с уверенностью в себе, ей не нужен был ни я, ни кто-либо иной, чтобы осознавать себя личностью. Это вам не Элисон и не Орла. Я выбрал неправильную тактику.

Конвей подняла голову и пристально смотрела на меня.

Я плюнул на все эти подростковые ужимки, выпрямился, наклонился вперед, сложив ладони. Взрослый человек обращается к взрослому человеку.

– Ребекка, – начал я, прямо и серьезно. – Есть вещи, о которых я не могу тебе сообщить. Но я все равно буду задавать тебе вопросы, пока ты не расскажешь мне все до мельчайших деталей. Понимаю, это нечестно. Но если Холли обо мне говорила, надеюсь, она объяснила, что я не буду обращаться с тобой как с идиоткой или младенцем. Если я смогу ответить на твои вопросы, отвечу. Окажи мне такую же услугу. Согласна?

Когда берешь верный тон, это сразу понятно. Подбородок уже не торчал упрямо, а настороженность отчасти превратилась в готовность.

– Ладно, – сказала Ребекка, подумав. – Согласна.

Конвей внезапно перестала играть с ручкой и приготовилась записывать.

– Прекрасно. Так кто выходил из мастерской?

– Джулия возвращалась в нашу комнату за одной старой фотографией, которую мы забыли. Я ходила в туалет. Селена, по-моему, тоже. Холли ходила за мелом – белый кончился, пришлось принести еще. Кажется, из кабинета химии.

– Помнишь, во сколько? И в каком порядке вы выходили?

– Мы все время были в этом здании. Даже с этажа не уходили, кроме Джулии, и ее не было всего пару минут.

– Никто вас ни в чем не обвиняет, – успокоил я. – Я просто пытаюсь выяснить, что именно вы могли увидеть или услышать.

– Мы ничего не видели и не слышали. Никто из нас. Мы включили радио и просто работали над проектом, а потом вернулись в жилое крыло. Все вместе. Если вам интересно.

И все-таки вызов, в самом финале, едва заметная дерзость и вновь вскинутый подбородок.

– И вы вернули ключ мисс Арнольд.

– Да. В девять. Можете проверить.

Проверим обязательно. Вслух я этого не сказал. И достал фотографию.

Взгляд Ребекки притянуло к ней как магнитом. Я держал фото картинкой к себе, пощелкивал пальцем по краешку. Ребекка попробовала вытянуть шею, не двигаясь с места.

– Вчера вечером по пути сюда вы прошли мимо Тайного Места. И когда ходили в туалет, тоже. И потом, по пути обратно. Так?

Вопрос заставил ее отвлечься от фотографии. Широко раскрытые, удивленные глаза, теряется в догадках.

– Ага.

– Вы туда заглядывали?

– Нет.

Я скептически посмотрел на нее.

– Мы торопились! Сначала были заняты проектом, а потом надо было вернуть ключ вовремя. Про Тайное Место даже не вспоминали. А что? – Рука потянулась за фотографией; длинные тонкие пальцы, она будет высокой женщиной. – Это…

– Там ведь вывешивают секреты. Твои среди них есть?

– Нет.

Никаких раздумий, ни секунды паузы. Не лжет.

– Почему нет? У тебя вообще нет секретов? Или ты предпочитаешь ими не делиться?

– У меня есть подруги, – ответила Ребекка. – С ними я и делюсь своими секретами. А не со всей школой. Пусть даже анонимно.

Она подняла голову, голос внезапно окреп, зазвучал громко и уверенно, заполняя всю комнату. Она гордилась своими подругами.

– А подруги, конечно, делятся всеми своими секретами с тобой?

Пауза. На долю секунды она замерла с открытым ртом. Потом нашлась.

– Я все про них знаю.

Все тот же звенящий голос, радость. И даже уголки губ приподнимаются в почти улыбке.

У меня перехватило дыхание. Вот оно. Сигнал, которого я ждал. Тревожный огонек. Горит все ярче, разбрасывая вокруг разноцветные искры.

Совсем другое дело, сказала Конвей; совсем не то что компашка Джоанны. Да не то слово, блин.

– И вы храните секреты друг друга. И никогда не разболтаете.

– Нет. Ни за что. Никогда.

– То есть, – продолжил я, – это не твое?

И фото – прямо в руку Ребекке.

Задохнулась, почти всхлипнула, тоненько. Рот испуганно приоткрылся.

– Кто-то вывесил это в Тайном Месте вчера вечером. Это была ты?

Ее как будто затянуло в фотографию. Вопроса она, кажется, не слышала, по крайней мере, дошло до нее не сразу. Потом все же ответила:

– Нет.

Не врет: сейчас ее на это просто не хватит. Вычеркиваем еще одну.

– А кто?

Ребекка с трудом оторвала взгляд от фотографии.

– Это не мы. Не я и не мои подруги.

– Почему ты так уверена?

– Потому что никто из нас не знает, кто убил Криса.

Она вернула мне фотографию. Конец истории. Выпрямилась, подняла голову и смотрела мне в глаза, не мигая.

– А если бы тебе пришлось угадывать, чьих это рук дело. Вот приперли тебя к стене и требуют, чтоб угадала. Что бы ты сказала?

– Что угадывать? Кто сделал эту карточку или… про Криса?

– И то, и то.

Ребекка равнодушно пожала плечами, типичный тинейджер, родители от таких жестов по стенкам ходят.

– Когда ты говоришь про своих подруг, понятно, что они много для тебя значат. Правильно?

– Да.

– Рано или поздно все узнают, что вы четверо, возможно, как-то связаны с этой фотографией. Это факт, ничего не поделаешь. Если бы у меня были друзья, которые мне дороги, я бы постарался сделать так, чтобы убийца не заподозрил, что у них есть информация о нем. Даже если для этого пришлось бы отвечать на неприятные вопросы.

Загрузка...