Орлов А С & Гаврилов В А Тайны корейской войны

Орлов Александр Семенович, Гаврилов Виктор Александрович

Тайны корейской войны

От авторов

Полвека минуло со дня окончания одной из наиболее кровопролитных войн второй половины ХХ столетия - войны в Корее. Пресса недаром окрестила ее "Великой ограниченной войной". Действительно, после двух мировых войн конфликт на Корейском полуострове был самым масштабным по участию стран, вооруженных сил, размаху боевых операций и потерям.

За последние 50 лет мы, с одной стороны, узнали, казалось бы, об этой войне немало, но количество белых пятен, спорных или недостаточно исследованных событий, какими она была насыщена, все еще делают этот конфликт во многом загадочной войной.

В Советском Союзе, КНР, КНДР до последних десятилетий ХХ века история этой войны освещалась крайне скупо и весьма односторонне. Поэтому монополию на труды по истории войны в Корее взяли на себя США и часть их союзников в этой войне. Правильно сказано, что страна, закрывающая свои архивы, отдает ключи от своей истории другим государствам. В полном соответствии с этим афоризмом историю Корейской войны писали американцы. И писали по своим канонам. При этом наряду со многими достоверными сведениями, в трудах, изданных в США и в ряде других стран Запада, ощущается печать "холодной войны" и связанной с ней предвзятостью в освещении исторических событий. Особенно это заметно при описании роли СССР в Корейской войне. Американские политологи изображали дело так, как будто тоталитарная и коммунистическая Северная Корея, за спиной которой стоял Советский Союз, внезапно напала на Республику Корея (Южную Корею), которая придерживалась ценностей западной демократии. Так ли обстояло дело? Об этом читатель узнает из материалов настоящей книги.

Другим распространенным тезисом американской историографии относительно Корейской войны являлось положение о том, что Северная Корея была обыкновенной "марионеткой" в политике СССР на Дальнем Востоке и не имела собственных амбиций и интересов в начавшейся войне. Однако новые документы, поступившие в научный оборот, опровергают и этот тезис. Наконец, весьма распространены в западной литературе (а в конце ХХ века и в отечественной) утверждения, что СССР играл решающую роль в определении судеб американских и южнокорейских военнопленных, находившихся в КНДР и КНР.

Но есть и другие, в том числе и западные, взгляды на происхождение и ход Корейской войны. Историки ряда стран, особенно Южной Кореи, полагают, что война нужна была больше США, чем СССР. Как известно, режим Ли Сын Мана был очень непопулярен у народа Республики Корея. Да и американцы не вызывали восторга у местного населения. И это создавало предпосылки объединения Кореи под знаменами Ким Ир Сена. В этих условиях в интересах укрепления режима Ли Сын Мана США были заинтересованы в том, чтобы спровоцировать руководство КНДР на вооруженный конфликт. А затем, используя превосходство в силах, обрушиться всей военной мощью США и других стран Запада на северокорейские войска и в ходе "победоносной войны" укрепить за счет военного положения режим Ли Сын Мана, обеспечив его международное признание. Одновременно укрепить позиции Вашингтона на Дальнем Востоке, резко пошатнувшиеся после победы революции в Китае.

Ряд фактов и событий того времени свидетельствуют в пользу такой версии. Но чтобы досконально исследовать этот вопрос, нужны американские архивные документы, значительная часть которых все еще недоступна исследователям.

Так какие же причины привели к развязыванию войны в Корее? Как она приобрела международный характер, когда против КНДР выступили войска 16 государств под флагом ООН? Почему оказалась вовлеченной в войну КНР, пославшая на фронт китайских народных добровольцев? Какова была роль СССР в этой войне? В связи с чем оказались вовлеченными в воздушные сражения над Северной Кореей советский истребительный авиакорпус и зенитные соединения Советской армии? Что привело воюющие стороны к поиску компромисса и побудило их начать переговоры? В какой атмосфере они проходили? Почему прерывались? На каких условиях было достигнуто перемирие, до сих пор не ставшее миром?

Ответы на эти и многие другие вопросы, которые возникают в связи с Корейской войной, составляют содержание настоящей книги. Пора, давно пора дать объективную картину "Великой ограниченной войны". Это мы и постарались сделать в предлагаемой читателю книге.

Авторы выражают признательность всем, благодаря чьей помощи стала возможной эта книга. Особую благодарность хотелось бы выразить Алле Алексеевне Артюшковой и Галине Львовне Ивановой, чья высочайшая квалификация, постоянная поддержка и помощь позволили осуществить задуманный проект в кратчайшие сроки.

Глава 1

"Организовать дело без большого риска"

Тревожно начиналась вторая половина ХХ века. В мире бушевала "холодная война". Бывшие союзники по антигитлеровской коалиции стояли по разные стороны баррикад, конфронтация между ними нарастала. Гонка вооружений, развернувшаяся между блоком НАТО во главе с США, с одной стороны, и СССР с его союзниками - с другой, набирала силу. Вспыхивали и гасли конфликты разной степени напряженности. Возникали горячие точки, где схлестывались интересы сторон.

Военно-политическая обстановка в Азии по окончании Второй мировой войны отличалась мощным ростом антиколониального национально-освободительног о движения, которое было направлено уже не против японских агрессоров, а против европейских держав, стремившихся сохранить свои колониальные владения. Этот процесс был очевиден и неизбежен, однако Запад не хотел добровольно отказываться от дешевых материальных и людских ресурсов, которые он черпал в колониях.

События в Азии развивались по принципу "домино". 4 июля 1946 года провозгласили независимость Филиппины. В августе 1947 года стали независимыми Индия и Пакистан. В 1949 году Нидерланды были вынуждены признать независимость Индонезии. Но еще сохранялись французские и английские колонии в Юго-Восточной Азии, где велась активная партизанская война.

Гражданская война в Китае завершилась победой Компартии Китая и образованием Китайской Народной Республики 1 октября 1949 года Гоминьдан и поддерживавшие его США потерпели сокрушительное поражение. Это событие, названное в США "потерей Китая", стало шоком для Вашингтона. Советский Союз немедленно признал КНР и начал оказывать последней широкомасштабную помощь, в том числе и военную.

В довершение ко всему в августе 1949 года Советский Союз взорвал атомную бомбу - на три года ранее ожидавшегося американской разведкой срока. Для президента США Г. Трумэна это стало еще одним шоком. Ведь в 1946 году в беседе с "отцом американской атомной бомбы" Р. Оппенгеймером Трумэн спросил его: "Когда русские смогут создать бомбу?" - "Я не знаю", - ответил ученый. "Я знаю", - сказал президент. "Когда же?" - последовал вопрос. "Никогда", - ответил Трумэн1.

Это еще более обострило соперничество между сверхдержавами. Интересы СССР и США сталкивались во многих регионах.

Одной из самых горячих точек в конце 1940-х - начале 1950-х годов постепенно становился Корейский полуостров.

До 1945 года Корея была единым государством, попавшим в колониальную зависимость от Японии после Русско-японской войны 1904-1905 года. В годы Второй мировой войны вопрос о судьбе Кореи возник на Ялтинской конференции "большой тройки" в феврале 1945 года. Тогда Рузвельт предложил Сталину взять Корею под совместную опеку США и СССР. Рузвельт полагал, что за долгие годы колониальной зависимости от Японии корейские лидеры утратили навыки управления страной и требовалось время после освобождения Кореи, чтобы там появились подготовленные политики, способные цивилизованно управлять государством.

Сталин просто согласился с этим недостаточно четко сформированным предложением Рузвельта и не настаивал на его уточнении, убедившись только в отсутствии у Рузвельта намерения разместить на полуострове войска. Политика СССР в отношении Кореи до 1945 года заключалась не в том, чтобы контролировать эту территорию, а в том, чтобы поддерживать соотношение сил и тем самым препятствовать завоеванию полного господства над полуостровом со стороны какой-либо из держав. Поэтому когда появилось предложение Рузвельта о совместной опеке, которое, казалось бы, становилось инструментом осуществления в Корее этой традиционной цели, Сталин принял американский план.

На Потсдамской конференции в июле-августе 1945 года встал вопрос о том, кто будет освобождать Корею. Советские представители предложили следующее: сухопутные операции по освобождению Корейского полуострова проводят войска Красной армии, а воздушные и морские операции - американцы. Однако 14 августа Трумэн в так называемом "Общем приказе № 1" в отношении Кореи предложил, чтобы Красная армия освобождала полуостров с севера до 38° с. ш., а американские войска подошли бы к этой параллели с юга. Сталин согласился с этим предложением без возражений. Но в личном секретном письме Трумэну предложил внести следующие поправки в "Общий приказ № 1": 1. Включить в район сдачи японских вооруженных сил все Курильские острова, которые согласно решению трех держав в Крыму должны перейти во владение Советского Союза. 2. Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам северную половину о. Хоккайдо. Трумэн с первым предложением согласился, но второе отверг2.

Северная Корея до 38-й параллели была освобождена советским Тихоокеанским флотом и 25-й армией в Сейсинской операции 13-16 августа 1945 года. Американские войска подошли с юга к демаркационной линии 7 сентября.

Вашингтон был крайне заинтересован в создании на Корейском полуострове такой социальной и геополитической обстановки, которая бы вполне соответствовала политическим и стратегическим целям США в условиях уже развернувшейся "холодной войны", биполярного противоборства США - СССР. Юг Кореи необходим был США как плацдарм на Азиатском континенте.

Кроме этого, администрация Трумэна предложила в качестве линии разделения Кореи 38-ю параллель с учетом того, чтобы можно было включить корейскую столицу в ответственный регион для американских войск. Им это было выгодно, чтобы использовать Инчхон на севере и Пусан на юге как отправные порты для эвакуации капитулировавшей армии Японии.

После этого раздела советское правительство не предприняло каких-либо мер для того, чтобы сдержать людскую волну, хлынувшую с севера на юг. В большинстве своем это были люди, возвращавшиеся к себе домой из лагерей принудительного труда в Маньчжурии и в Северной Корее. Согласно американской статистике, около 1 млн 600 тыс. человек перебрались в южную часть осенью 1945 г.; из них 500 тыс. - из Северной Кореи, остальные - из Маньчжурии. Разрешение покинуть страну всем тем, кто стоял в оппозиции советской оккупационной политике (в первую очередь крупным землевладельцам, христианам, корейцам, замешанным в коллаборационизме с Японией), существенно облегчило процесс установления политического контроля над Северной Кореей, хотя за это и пришлось заплатить ценой потери наиболее квалифицированной части населения. Такого рода изначальная оккупационная политика свидетельствует о стремлении Сталина сохранить жесткий контроль над Северной Кореей с целью создания буферного государства, которое защитило бы границу СССР и стало бы источником определенных индустриальных ресурсов. Но для этого нужно было создать лояльное СССР правительство в Северной Корее во главе с популярным лидером.

Историческая справка

Кто был предложен Сталину на роль лидера Северной Кореи?

В августе по заданию Сталина была проведена работа по подбору возможных кандидатур на роль руководителя Северной Кореи. Всего было отобрано пять групп кандидатов.

Одну группу корейских политических лидеров составляли агенты Коминтерна, засланные в Корею в 1920-1930-х годах. Среди них:

Ким Ен Бен, который прошел подготовку в Коммунистическом университете во Владивостоке, был аттестован как стойкий сталинист. В начале 30-х годов был послан в Пхеньян с целью создания подпольной коммунистической организации;

Пак Дон Хон (Вера) прошла полный курс обучения в Москве и как "специалист Коминтерна" была в 1937 году отправлена в Пхеньян;

Тян Сиу - один из известных корейских политологов, специалист по национально-освободительному движению в Восточной Азии. Много лет преподавал во Владивостоке в Совпартшколе. В 1939 году был направлен в Корею для "укрепления руководящего ядра" Комитета компартии провинции Пхеньян;

Ким Кван Дин, Пак Дэн Хо прошли подготовку в специальных учебных центрах Коминтерна и в разное время были посланы в Корею.

Наиболее колоритной фигурой в указанном Комитете был человек по имени Ян Ен Сун. Из его послужного списка явствует, что он родился в СССР, окончил среднюю школу, в качестве офицера Красной армии проходил службу в одном из стрелковых полков на Дальнем Востоке, а затем длительное время работал в разведотделе Тихоокеанского флота во Владивостоке. Прошел специальную подготовку и был в 1937 году отправлен в Пхеньян для подпольной работы в Корейской компартии.

Вторую группу политических лидеров Кореи составили коммунисты-корейцы, прошедшие специальную подготовку в Яньани - штаб-квартире китайских коммунистов. Там существовала "корейская фракция", создавшая свою "Лигу независимости" во главе с Ким Ду Боном.

Третью группу составляли местные националистические лидеры. Среди них заметно выделялся Чо Ман Сик. Член Военного Совета советской 25-й армии генерал Н.Г. Лебедев рассказал: "Как только штаб нашей армии прибыл в Пхеньян, к нам на прием явилась корейская делегация во главе с Чо Ман Сиком. Нам ранее было известно о существовании Южнопхеньянского комитета. Были у нас подробные данные из биографии и политической деятельности этого популярного в то время лидера-националиста. Задача состояла в том, чтобы привлечь на нашу сторону Чо Ман Сика и его группу и через них проводить линию в Корее".

Четвертую группу составляли корейцы - советские граждане. Это были хорошо проверенные органами НКВД люди, главным образом коммунисты. Их сразу же определяли на должности в аппарате Советской гражданской администрации и в создаваемых на местах корейских органах власти. Так, в сентябре 1945 г. в Пхеньян из Узбекистана прибыл советский гражданин А.И. Хегай, получивший имя Кан Сан Хо. В Северной Корее он возглавлял различные партийные и государственные органы (последняя его должность - заместитель министра внутренних дел, звание - генерал-лейтенант). Бывший советский разведчик Ю Сон Чхоль занимал различные должности в военном командовании КНДР - был начальником оперативного управления Генерального штаба Корейской народной армии. Советский гражданин Пак Пен Юль возглавил созданное политическое училище в Кандоне. Советский гражданин Ким Чхан занял высокий пост в финансовом управлении.

В пятую группу входили лидеры корейского партизанского движения.

Ким Ир Сен был незначительной фигурой на фоне других политических деятелей того времени. Его знали как боевого командира. А теперь требовался руководитель целой страны.

Почему выбор Сталина пал на Ким Ир Сена?

Из большого числа кандидатур Сталин остановил свой выбор на не известном общественности офицере Советской армии - командире батальона капитане Цзин Жи Чене (этнический кореец, носивший китайское имя) - Ким Ир Сене (корейская транскрипция имени). Указанный батальон входил в состав 88-й отдельной стрелковой бригады, дислоцировавшейся тогда недалеко от Хабаровска.

Сталин выдвигал на руководящие посты исключительно послушных лично ему людей. При назначении того или иного партийного деятеля на ответственную должность принимались во внимание главным образом такие качества, как преданность идеям Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, готовность на практике претворить эти идеи в жизнь. И, конечно же, те личные качества, которые должны понравиться Сталину. Огромный аппарат так называемого Административного отдела ЦК ВКП(б) занимался "подбором кадров". По каждой кандидатуре окончательное решение принимал лично Сталин. Такой же подход был при подборе руководящих лиц, насаждаемых в компартиях и государственном аппарате других стран.

Разумеется, кандидатура Цзин Жи Чена должна была получить "добро" со стороны органов государственной безопасности. В Москве постоянно велась кропотливая работа по анализу всевозможных данных, связанных с характеристикой коммунистов всех коммунистических и рабочих партий. Политическое досье на капитана Красной армии давало основание избрать его в качестве кандидатуры на роль будущего корейского лидера. В служебной характеристике на капитана Цзин Жи Чена было сказано: "...имеет хорошую военную подготовку. Неоднократно поощрялся командованием. Пользуется авторитетом среди подчиненных. Награжден орденом Красного Знамени. Делу Ленина-Сталина предан".

Бывший заместитель командира этого батальона капитан Пак Сен Хун впоследствии рассказывал: "...Нам было ясно, что при всех прочих положительных качествах, которые учитывали в Москве, у Ким Ир Сена были еще два преимущества перед многими из нас. Он был наиболее заражен фатальной преданностью к Сталину, боготворил его и всячески демонстрировал эту свою любовь на словах".

Сталину нравилось, что в лидеры северокорейского руководства выдвигается военный профессионал. Правда, молодой коммунист не имел необходимого опыта работы в качестве государственного деятеля, но это качество наживное. Главное - в Пхеньяне он будет иметь послушного исполнителя, подобного тем лидерам коммунистических и рабочих партий, которые уже были отобраны (или подбирались) на руководящие посты в Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Югославии, Албании. Необходим был Национальный герой и в Северной Корее, но просоветски настроенный и преданный Сталину.

Осенью 1945 г. советские оккупационные власти проявляли большую активность, создавая в Северной Корее общественные и политические структуры по советскому образцу, включая реорганизацию коммунистической партии и непосредственное руководство ее действиями на севере. Но за 38-ю параллель эта деятельность не распространялась. Центральный комитет Корейской коммунистической партии (ККП) со штаб-квартирой в Сеуле обратился за помощью к советскому партийному аппарату при оккупационных силах. Речь шла, в частности, о содействии в том, чтобы убедить американские власти выдать ККП разрешение на легальное функционирование. Однако вплоть до конца 1945 г. советское командование отказывалось от каких-либо демаршей в интересах корейских коммунистов на юге. Напротив, оно дало указание членам партии, находившимся на юге, сотрудничать с американскими властями, поскольку "правительственная стратегическая линия может иметь место только при правильном понимании международной ситуации в Корее... Идеалы Соединенных Штатов - лидера капитализма, и Советского Союза - отечества пролетариата, должны быть выражены в Корее без противоречий". Ни в одном из докладов из Кореи за 1945 г. не говорится о советской агитационной или пропагандистской работе на юге. Советские попытки избежать столкновения с американцами по вопросу о Корее особенно показательны, если учесть политический вес корейских коммунистов в 1945 году, а также крайнюю непопулярность американской оккупационной политики. Из всех стран, находившихся по периферии зоны влияния Советского Союза, Корея представляла наилучший шанс для победы местных коммунистов.

Советская оккупационная политика в Корее была, в конце концов, зафиксирована на Московской конференции министров иностранных дел в декабре 1945 года, когда Советский Союз достиг соглашения с Соединенными Штатами о создании Временного демократического правительства в Корее. Оно должно было помочь Совместной советско-американской комиссии, разработать меры по установлению четырехсторонней опеки над Кореей на период 5 лет. Это соглашение легло в основу всех последующих дипломатических действий в отношении Кореи. Оно также стало для Москвы инструментом по предотвращению создания единого, но проамериканского корейского правительства, и такого рода поворот событий совершенно ясно раскрывает советские цели в Корее.

Корейцы отреагировали на известие о принятом в Москве решении самым негодующим образом. Как докладывал один американский военный представитель, "только взрыв атомной бомбы мог бы вызвать большее волнение в Сеуле. В 1905 году Япония установила власть над территорией под прикрытием так называемой "опеки". И вот оно вновь появилось, это ужасное слово. Корею предали!" О реакции корейцев на Севере ничего не известно, но повсюду в городах американской зоны жители тысячами выходили на улицы, чтобы потребовать отмены соглашения.

Корейская коммунистическая партия хотя и не приветствовала идею об опеке, но была единственной партией, поддерживавшей решения Московской конференции. Так, 2 января 1946 года, в то время, когда по всей Южной Корее проходили массовые уличные демонстрации, Центральный комитет Корейской коммунистической партии принял заявление в поддержку решения Московской конференции. Заявление провозглашало, что "в настоящее время три великие державы продолжают нести ответственность за мировое лидерство, также как это было во время войны с фашизмом. Следовательно, решение Московской конференции трех министров иностранных дел является дальнейшим развитием и укреплением демократизма... Решение вытекало из самой существующей в Корее ситуации, охарактеризованной, в частности, пагубными последствиями длительного имперского японского правления и отсутствием национального единства. Мы не можем не признать, что такого рода положение на самом деле существует. Несмотря на это предпринимаются попытки переложить ответственность за вышеупомянутое решение корейского вопроса на три союзные державы. Имеют место открытые и завуалированные попытки оспорить решение Московской конференции. Дружественная помощь и сотрудничество трех государств представляются как установление империалистического протектората, схожего с предшествовавшим правлением японского империализма". Центральный комитет ККП настаивал на том, что "корейский вопрос должен быть разрешен в духе укрепления международного сотрудничества и демократии". Эту фразу специально подчеркнул читавший документ сотрудник Центрального комитета.

В первые месяцы 1946 года, когда Совместная советско-американская комиссия заседала в Сеуле, коммунистическая партия по-прежнему оставалась единственной политической группировкой в Корее, которая высказывалась в поддержку московского решения. Все остальные политические партии выступали однозначно против установления опеки, и эта ситуация в значительной степени облегчила выполнение целей СССР. Советская делегация в Совместной комиссии просто-напросто заявила, что в ходе подготовки к выборам временного правительства Кореи (процесса, оговоренного Московским соглашением) следовало прибегать к консультациям только тех политических группировок, которые поддерживали московское решение. Американская делегация, разумеется, отвергла это ограничение, поскольку оно означало, что только коммунисты приняли бы участие в формировании временного правительства. И все же, на всем протяжении растянувшихся переговоров советская делегация твердо придерживалась этой позиции, в результате чего заседания Совместной комиссии 8 мая 1946 года были отложены без уточнения даты. Советская позиция в Совместной комиссии стала краеугольным камнем политики СССР в отношении Кореи на весь оставшийся период оккупации.

Такой подход позволял Москве удерживать контроль за северной частью Кореи, в то же время сохраняя верность подписанному обеими оккупационными державами соглашению. Но такое решение было воплощено в жизнь ценой дискредитации Корейской коммунистической партии на юге. Получалось так, что Московская конференция по корейскому вопросу в начале 1946 года полностью игнорировала наиболее глубокие чаяния коммунистов на севере, которые, естественно, состояли в преодолении несправедливого раздела их страны.

Но советско-северокорейские отношения развивались не в вакууме. Они в значительной степени зависели от международной обстановки.

Уже упомянутая выше конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, которая должна была разрешить вопрос о Корее, открылась в Москве 16 декабря 1945 года. 21 декабря на конференции было подписано соглашение, касающееся создания объединенного временного правительства Кореи. Однако само создание правительства стало бы возможно только после одобрения рекомендаций советско-американской комиссии, образованной правительствами стран-опекунов - СССР, США, Великобритании и Китая. Столь очевидное вмешательство СССР, США, Великобритании и Китая в дела Кореи произвело шоковое впечатление на корейцев, которые надеялись на немедленное воссоединение. Большинство граждан Кореи выступили против международного опекунства.

Москва и Вашингтон не смогли прийти к согласию по вопросу о будущем правительстве Кореи на состоявшейся 16 января - 5 февраля 1946 года советско-американской конференции. Главная причина провала коренилась в разном подходе сторон к статусу северной и южной зон оккупации. Американская сторона исходила из необходимости последующего единства Кореи, советская - из наличия двух отдельных административных единиц. Таким образом, советское руководство, воспользовавшись моментом, решило закрепить за собой северную часть Кореи.

В феврале 1946 года, в то время как Совместная комиссия все еще заседала в Сеуле, советские оккупационные власти приступили к созданию в Северной Корее просоветского режима.

Значительно усилилась помощь Советского Союза в подготовке кадров, технических специалистов, по созданию пропагандистских механизмов и общественных организаций советского типа. Один из документов, хранящихся в досье ЦК ВКП(б) - ЦК КПСС, свидетельствует о неоднократных советских попытках сформировать политику Корейской коммунистической партии на юге, но там нет упоминания о прямой причастности СССР к агитационной работе в американской зоне или о каких-либо сведениях, полученных благодаря советским контактам в Южной Корее. Напротив, все доклады в Москву о политической ситуации в Южной Корее основывались только на сообщениях сеульской прессы и радио. Литература Всесоюзного общества культурных связей с зарубежными странами направлялась в Северную Корею, Китай и Японию, а в Южную Корею - нет.

Что касается политики Советского Союза в КНДР в те годы, то, как показывают документы, Сталин не проявлял заинтересованности в расширении советского контроля в южном направлении, а в высшей степени националистически настроенные корейские коммунисты, приведенные к власти на севере советскими оккупационными силами, были полны решимости это осуществить. Начиная с 1947 года, после поражения осенних выступлений на юге и жесткого подавления деятельности там коммунистов американскими и южнокорейскими властями, фактически во всех сообщениях в Москву северокорейских лидеров шла речь об объединении страны. Например, в письме Сталину от Съезда народных комитетов Северной Кореи от 20 февраля 1947 года содержалось заявление о том, что "корейский народ с нетерпением ожидает воссоединения Южной и Северной Кореи и быстрого создания единого демократического временного правительства Кореи". В ответе Президиума Съезда народных комитетов на приветственное письмо Молотова говорилось следующее:

"...в связи с тем, что Корея до сих пор не воссоединена, народ Северной Кореи предпринимает все усилия, направленные на объединение страны и формирование демократического правительства в соответствии с решением Московской встречи". В своем ответе Молотову от 18 августа 1947 г. Ким Ир Сен утверждал, что "Ваше приветствие... вдохновляет нашу веру в то, что в ближайшее время будет создано объединенное демократическое корейское правительство, и Корея станет полностью независимым государством. Я убежден в том, что в результате усилий Советского Союза и Ваших собственных, вопрос о создании Временного демократического правительства Кореи будет решен в духе Московского соглашения трех министров иностранных дел, что соответствует интересам всего корейского народа".

Тем временем, как и предусматривалось Московским соглашением, начались заседания советско-американской комиссии. На них глава советской делегации Т.Ф. Штыков3 настаивал на том, чтобы комиссия проводила консультации и ориентировалась только на те партии и общественные организации, которые поддержали Московское соглашение. А таковой в итоге оказалась одна компартия Кореи. США же в лице главы делегации генерала Арнольда предпочитали вести консультации не только с коммунистической, но и с другими партиями, чтобы найти реальную почву для объединения страны. На этом первое заседание советско-американской комиссии закончилось.

21 мая 1947 года на втором заседании стороны сразу договорились о том, что консультации будут вестись со всеми партиями и организациями, которые объявят о своей поддержке Московского соглашения, о сотрудничестве с советско-американской комиссией и о выполнении ее решений. Однако в начале июля 1947 года Штыков потребовал, чтобы в консультациях приняли участие лишь те, кто и ранее поддерживал Московское соглашение.

Тогда государственный секретарь США вынес вопрос на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН. 14 ноября 1947 года, несмотря на протесты СССР и его союзников, была организована временная Комиссия ООН по Корее, которая должна была наблюдать за свободными выборами в Корее. СССР не допустил членов вновь созданной комиссии в свою зону (севернее 38-й параллели), поэтому ООН приняла решение провести выборы там, где смогут работать ее представители (т.е. южнее 38-й параллели).

В мае 1948 года на территории Южной Кореи под контролем комиссии ООН прошли сепаратные выборы. На пост главы государства был избран бывший профессор Вашингтонского университета Ли Сын Ман. Правительство Южной Кореи объявило себя правительством всей страны, с чем, разумеется, не согласились коммунистические силы Севера.

Даже ЦРУ с беспокойством отметило предпочтение, которое отдавалось руководящим деятелям Корейской демократической партии Ли Сын Мана со стороны командующего оккупационными войсками в Южной Корее генерала Ходжа и его штаба. Некоторые из руководителей КДП, выдвинутые Ли Сын Маном на руководящие посты, имели темное прошлое из-за их прежних связей с японцами. Левые группировки на юге, такие как Рабочая партия Южной Кореи, жестоко преследовались Корейской национальной полицией (КНП), которая находилась в руках КДП и многие высшие офицеры которой прежде служили в японской секретной полиции. По мнению ряда западных ученых, предпосылки для создания подлинно демократического государства на Юге были не более предпочтительными, чем на Севере.

Летом 1948 года на Севере прошли выборы в Верховное народное собрание Кореи, которое 9 сентября провозгласило Корейскую Народно-Демократическую Республику (КНДР). Председателем кабинета министров КНДР стал с одобрения Москвы известный партизанский лидер Кореи - Ким Ир Сен. Так на севере страны образовалось коммунистическое просоветское государство.

В телеграмме Ким Ир Сену от 13 октября 1948 года Сталин, одобрив просьбу об установлении дипломатических и экономических отношений с СССР, отметил, что "Советское Правительство, неизменно защищая право корейского народа на создание своего объединенного независимого государства, приветствует создание корейского правительства и желает успехов в его деятельности на пути национального возрождения и демократического развития".

Итак, хотя Сталин и не предпринимал попыток расширить советские позиции в Корее за пределы, установленные военными соглашениями союзников, Москва не исключала такую ситуацию, при которой сами северокорейские руководители пошли бы на объединение всей Кореи под их властью.

Таким образом, произошло юридическое оформление раскола Кореи на два государства, причем правительство каждого из них по конституции объявило себя единственно законным.

В геополитическом противоборстве КНДР должна была сыграть роль буфера в отношении потенциальной американо-японской угрозы на Дальнем Востоке. На эту задачу была нацелена политика СССР. Главный канал влияния Кремля проходил через советскую миссию. Послом СССР в Пхеньяне в то время был генерал-полковник Т.Ф. Штыков. В КНДР также находились представительства пяти министерств СССР, в том числе МГБ. В каждом министерстве находился по меньшей мере один человек, обладавший известными "спецполномочиями". Несколько советских генералов работали в аппарате министра национальной обороны Северной Кореи. Северокорейская армия имела советских военных советников.

Кроме того, около 200 советских граждан корейской национальности работали в госаппарате КНДР. Во всех министерствах находился по крайней мере один заместитель министра - советский кореец. Аналогичным образом осуществлялся контроль со стороны СССР в партийных и общественно-политических организациях Северной Кореи.

В 1948 году по просьбе Верховного народного собрания КНДР с Севера были выведены все советские войска. Американцы вывели свои войска лишь летом 1949 года, однако оставили в Южной Корее около 500 советников, военные советники СССР остались и в КНДР.

По мере развития "холодной войны" и противостояния между СССР и США все больше обострялась обстановка и на Корейском полуострове. Вооруженные столкновения на 38-й параллели, по которой проходила граница между КНДР и Республикой Корея, случались все чаще.

Как же развивались события на Севере и Юге Кореи, которые в конечном счете привели к войне?

В Северной Корее решения Московской конференции выполнялись более последовательно. Там решительно искоренялись последствия японской оккупации, преследовались коллаборационисты. Несмотря на неизбежные трудности и недостатки возрождения и подъема экономики, создания и функционирования политической системы, положение на Севере было гораздо стабильнее, чем на Юге. Первое время после 1945 года там тоже случались забастовки, волнения учащейся молодежи, вызывавшие жесткую ответную реакцию властей. Большое количество людей из зажиточных слоев общества, чьи интересы ущемлялись проводимыми преобразованиями, ушло на Юг, где они стали оплотом наиболее агрессивно настроенных против Севера сил. Однако демократические реформы, меры властей по развитию экономики КНДР и национальной культуры, повышению жизненного уровня населения (неоднократные снижения цен, увеличение заработной платы рабочим и служащим и т.д.) резко снизили политическую напряженность в северокорейском обществе.

Власти Северной Кореи всемерно поддерживали курс СССР на выполнение решений Московского совещания трех министров иностранных дел, которые, при всех их недостатках, все же были нацелены на сохранение единства Кореи. Когда это не удалось, они вместе с СССР активно выступали за вывод из Кореи всех иностранных войск и предоставление ее народу возможности самому решать свои проблемы, без вмешательства извне. Именно Пхеньян стал местом проведения в апреле 1948 года первого Объединенного совещания представителей партий и общественных организаций Севера и Юга. В нем участвовала большая группа видных политических деятелей Южной Кореи, в том числе и тех, кто отнюдь не был сторонником коммунистов. Совещание призвало к бойкоту сепаратных выборов на Юге и к выводу из Кореи иностранных войск. В конце июня - начале июля 1948 года там же состоялось второе такое совещание, хотя и менее масштабное и представительное. Отвергнув итоги все же состоявшихся на Юге сепаратных выборов, оно постановило провести общекорейские выборы для сформирования единого центрального правительства.

Юг Кореи в первые послевоенные годы сотрясали социальные катаклизмы, каких не знал Север. Осенью 1946-го и весной 1948 года прошли всеобщие забастовки, в ходе которых нередкими были кровопролитные стычки забастовщиков с полицией и террористическими молодежными отрядами правых организаций. Имели место многочисленные и столь же остро протекавшие арендные конфликты.

К 1948 г. вслед за рядом массовых восстаний партизанская война шла во многих западных провинциях Южной Кореи. Летом появились зловещие признаки того, что южнокорейская полиция и армия не только были коррумпированы и неэффективны, но и ненадежны. На острове Чэджудо произошло восстание, которое рассматривалось лидерами повстанцев как начало всеобщего восстания в Южной Корее. Вслед за этим прокатилась волна восстаний в различных провинциях Юга, охвативших также воинские части. Ситуация сползала в сторону анархии. К середине 1949 года восстания проходили в 5 из 8 провинций Юга. Кроме того, происходили постоянные столкновения на границе с Севером, причем по вине обеих сторон. Правительство Ли Сын Мана запретило коммунистическую партию в ноябре 1948 года, приняв серию драконовских законов о национальной безопасности, наделявших силы безопасности правами задерживать без суда и следствия.

Восстания в южнокорейской армии осенью 1948 г. встревожили американцев. По их совету правительство Ли Сын Мана в конце года образовало Министерство национальной обороны. Американские офицеры, которые стояли во главе полицейских подразделений, стали советниками, и была образована группа американских военных советников в Корее.

В то же время многие военнослужащие и бойцы полицейских формирований пополняли ряды повстанцев. В 1949 году перешли на Север в полном составе и со всем вооружением два батальона южнокорейской армии, два боевых и одно грузовое судно, перелетел военный самолет.

Огромный размах приобрело в 1948-1949 годах партизанское движение, окрепшее преимущественно в горных районах южных провинций. Оно опиралось на поддержку местного населения. На борьбу с партизанами, помимо полиции, были брошены также регулярные войска (2 дивизии из 8, имевшихся у РК) во главе с американскими военными советниками. Перед ними была поставлена задача умиротворить тылы Юга в преддверии надвигавшегося столкновения с Севером. Эта задача к весне 1950 г. в основном была выполнена, причем самым жестоким образом. Однако полностью ликвидировать партизанское движение на Юге не удалось. Только по официальным данным, в апреле 1950 г. там все еще насчитывалось 600 активно действовавших партизан4. С началом войны они оказали существенную помощь наступавшей Корейской народной армии.

Совершенно очевидно, что потрясения на Юге не были инспирированы Севером. Главными побудительными мотивами народных выступлений были недовольство тяжелым экономическим положением большинства населения и безразличием к этому властей, требование таких же, как на Севере, коренных демократических реформ, протест против произвола и насилия со стороны полиции и поддерживаемых ею погромщиков из правых организаций, несогласие с политикой правительства в вопросах объединения страны, его слишком очевидной зависимостью от США. Зримым свидетельством растущей политической неустойчивости положения в Южной Корее явилось серьезное поражение на парламентских выборах группировки Ли Сын Мана и всех правых перед началом Корейской войны.

В то же время власти Республики Корея весьма интенсивно осуществляли подрывные акции против Севера. По сведениям, которыми располагало посольство СССР в КНДР, северокорейскими органами безопасности в 1949 году было раскрыто 1279 преступлений политического характера, за которые подверглись аресту 5762 человека, из них за террористические акты - 1283 человека, шпионаж - 1012 человек, подготовку вооруженных восстаний - 846 человек5.

Ли Сын Ман и его сторонники с 1946 г. взяли курс на создание в Южной Корее сепаратного государства. В конце 1946-го - начале 1947 года Ли Сын Ман провел несколько месяцев в США, пропагандируя этот свой курс. В это время была провозглашена "доктрина Трумэна", направленная на противодействие коммунизму. Приветствуя ее, Ли Сын Ман заявил в марте 1947 года: "Я думаю, что немедленное создание сепаратного правительства Южной Кореи будет лучшей мерой борьбы с коммунизмом в Корее и лучшим способом объединения Севера и Юга"6.

Ли Сын Ман и его правительство делали все возможное, чтобы удержать США от вывода их войск из Южной Кореи. Они категорически отказывались от каких-либо контактов с правительством КНДР, отвергали как пропагандистские все его мирные инициативы. Суровым преследованиям подвергались те политические деятели, включая депутатов Национального собрания, которые настаивали на удалении с Юга американских войск и мирных переговорах с КНДР. Готовясь к "походу на Север", правители Южной Кореи уже в феврале 1949 г. назначили губернаторов пяти провинций Северной Кореи, для которых подбирались соответствующие штаты, разрабатывались необходимые инструкции. В их обязанности входили учет населения провинций, сбор информации, руководство пропагандистскими акциями и т.д.7.

Официальные круги США с конца 1947 года, передав корейский вопрос на рассмотрение ООН, поддерживали будущего южнокорейского диктатора, результатом чего стало проведение в 1948 году сепаратных выборов на Юге и провозглашение там Республики Корея (РК).

Эта поддержка подливала масла в огонь воинственных заявлений Ли Сын Мана. Он, например, утверждал в октябре 1949 года: "Мы имеем возможность вернуть территорию Северной Кореи... Я очень беспокоюсь за то, что если такое мероприятие не осуществить вовремя, то потом его очень трудно будет осуществить. Затягивание решения любых вопросов приносит пользу коммунистам". От президента РК не отставали его сподвижники. "В Северной Корее, - настаивал премьер-министр РК Ли Бом Сок, - необходимо уничтожить режим, созданный при поддержке и помощи Советского Союза, созданные там вооруженные силы и провести на Севере Кореи всеобщие выборы"8.

Пхеньян, конечно, не проходил мимо нескончаемых угроз с Юга и не оставался в долгу. "В последнее время, - говорил Ким Ир Сен в феврале 1949 года, - национальные предатели из марионеточного правительства Южной Кореи каждый день трубят о своей готовности совершить "поход на Север". Видимо, они не знают, чем грозит им этот поход"9. Через полгода, когда была отвергнута одна из мирных инициатив КНДР, он формулировал свои мысли еще категоричнее: "Если американские империалисты и марионеточная клика Ли Сын Мана будут против мирного объединения Родины и, в конце концов, встанут на путь междоусобицы, мы должны нанести врагам решительный удар, уничтожить их до последнего и объединить свою Родину"10.

14 октября 1949 года Генеральному секретарю ООН Трюгве Ли была представлена памятная записка, которая гласила: "Правительство КНДР полагает необходимым заявить, что в случае если ООН будет игнорировать в будущем волю и устремления корейского народа, следуя только эгоистичным интересам малой группы предателей корейского народа, оно не откажется от борьбы и резервирует за собой право продолжать всеми средствами, имеющимися в его распоряжении, борьбу за устранение Комиссии ООН по Корее и за окончательное объединение страны своими силами в единое демократическое государство".

Приготовления к силовому решению проблемы объединения Кореи с разной интенсивностью вели и Север, и Юг. Какими же вооруженными силами располагали ставшие враждебными друг другу оба корейских государства? Уместно привести историческую справку, показывающую, как развивались армии Северной и Южной Кореи.

Историческая справка

Вооруженные силы Корейской

Народно-Демократической Республики

В первой половине 1946 года Временный Народный комитет Северной Кореи принял решение о проведении подготовительной работы по созданию вооруженных сил. Комплектование войск рядовым составом производилось на основе принципа добровольности.

В соответствии с этим решением в середине 1946 года была сформирована одна пехотная бригада для охраны железнодорожных линий, мостов и туннелей и две школы по подготовке командного и политического состава для армии. В конце 1946 года были сформированы две пехотные дивизии.

В 1947-1949 годах были дополнительно сформированы одна пехотная дивизия, отдельная танковая бригада, отдельные артиллерийский, зенитно-артиллерийский, инженерный полки, полк связи; началось формирование отдельной авиационной дивизии, а также создание военно-морского флота. Кроме того, в состав Корейской народной армии были включены прибывшие из Китая две корейские пехотные дивизии (5-я и 6-я), которые в составе Народно-освободительной армии Китая участвовали в гражданской войне в Китае.

В первой половине 1950 года, в связи с усилением напряженности в отношениях между Севером и Югом, было принято решение о переформировании одной пехотной бригады в пехотную дивизию и о сформировании трех новых пехотных дивизий. В апреле этого года из Китая прибыла еще одна отдельная корейская дивизия (14 000 человек), которая была включена в состав КНА как 12-я пехотная дивизия, а также отдельный пехотный полк.

Таким образом, в течение 1946-1950 годов в КНДР были созданы собственные достаточно мощные по тому времени вооруженные силы11. К началу войны вооруженные силы КНДР состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морского флота. Руководство всеми вооруженными силами осуществлялось Министерством национальной обороны через Генеральный штаб и командующих видами вооруженных сил и родов войск. Сухопутные войска имели в своем составе: десять пехотных дивизий (1, 2, 3, 4, 5, 6, 10, 12, 13, 15-ю), из них четыре (4, 10, 13, 15-я) находились в стадии формирования; 105-ю танковую бригаду, другие части и подразделения. Общая численность сухопутных войск составляла 175 тыс. человек.

Военно-воздушные силы состояли из одной авиационной дивизии, насчитывавшей 2829 человек и 239 самолетов, в том числе 93 штурмовика (Ил-10), 79 истребителей (Як-9), 67 специальных самолетов (учебных, связи и др.).

Военно-морской флот имел в своем составе четыре дивизиона кораблей. Общая численность военно-морского флота составляла 10 307 человек.

В общей сложности вооруженные силы КНДР вместе с войсками Министерства внутренних дел к началу войны насчитывали около 188 тыс. человек.

Ядром руководящих командных и политических кадров Корейской народной армии послужили кадры партизанских отрядов, сражавшихся против японских войск. Они занимали руководящие посты в Министерстве национальной обороны и должности командиров соединений.

К началу войны большая часть пехотных соединений в основном была укомплектована личным составом и стрелковым вооружением по штатам. Укомплектованность артиллерийским вооружением была недостаточной. Особенно плохо были обеспечены вооружением, транспортом и средствами связи 5, 6, 10, 12, 13 и 15-я дивизии (5-я пехотная дивизия была вооружена трофейным оружием).

Штабы артиллерии пехотных дивизий были укомплектованы не полностью и недостаточно опытными офицерами, в значительной части даже не артиллеристами. Не совсем благополучно обстояло дело с организацией связи.

Штабы частей и соединений как органы управления в полной мере также подготовлены не были. Сказывалось отсутствие достаточного количества обученных штабных офицеров и опыта работы штабов.

Тыловые органы лишь начали развертываться и поэтому к началу войны не могли в полной мере бесперебойно обеспечивать войска всем необходимым.

Подготовка войск и штабов к ведению боевых действий производилась на основе изучения военного искусства Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне с учетом национальных особенностей и характера местности Кореи, а также на основе опыта партизанской борьбы в Корее и Китае.

Морально-политическое состояние войск было высоким.

В целом к началу боевых действий КНА представляла собой вполне сплоченный организм. Однако боевого опыта войны с сильным противником она не имела.

Вооруженные силы Южной Кореи

Вооруженные силы Южной Кореи начали создаваться в конце 1945 года, когда при американской военной администрации в Сеуле была учреждена канцелярия национальной обороны в составе трех бюро: сухопутных войск, морской охраны и полиции.

В марте 1946 года канцелярия национальной обороны была реорганизована в военный департамент, при котором затем были учреждены главный штаб сухопутных войск и штаб береговой охраны.

После образования американцами правительства Южной Кореи военная администрация США в августе 1948 г. формально передала ему руководство южнокорейскими войсками. Военный департамент был преобразован в Министерство национальной обороны. Были созданы штабы сухопутной армии и военно-морского флота, а также учреждена должность начальника Генерального штаба12. Обязанности верховного главнокомандующего вооруженными силами формально были возложены на президента Южной Кореи.

В 1948-1950 годах южнокорейское командование с помощью американцев провело еще ряд организационных мероприятий. При верховном главнокомандующем вооруженными силами были учреждены Верховный совет национальной обороны (консультативный орган, состоявший из министров обороны, внутренних дел, иностранных дел, финансов и начальника Генштаба), военный совет (совещательный орган, назначаемый президентом из генералов, находившихся на службе, и генералов в отставке), комитет ресурсов и главное информационное (разведывательное) управление.

Вновь созданному штабу военно-воздушных сил подчинялись авиационные части и части противовоздушной обороны. Береговая охрана была реорганизована в военно-морские силы.

В составе сухопутной армии все пехотные бригады были реорганизованы в пехотные дивизии, вновь сформированы два штаба армейских корпусов. Были проведены мероприятия по повышению уровня боевой подготовки, перевооружению армии американским оружием и увеличению численности военнообученного резерва, для подготовки которого была создана территориальная армия.

К июню 1950 года вооруженные силы Южной Кореи состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил, военно-морских сил и территориальной армии.

Сухопутные войска насчитывали 93 тыс. человек и состояли из восьми пехотных дивизий (1, 2, 3, 5, 6, 7, 8-й и Столичной), отдельного кавалерийского полка, пяти отдельных батальонов (трех пехотных, батальонов связи и военной полиции), трех отдельных артиллерийских дивизионов и семи специальных батальонов (саперный, связи, два батальона вооружения, военно-этапный, арттехнического снабжения, медицинский).

Военно-воздушные силы насчитывали 3 тыс. человек и имели в своем составе: авиационный отряд (40 самолетов, из них 25 истребителей, 9 транспортных, 5 учебно-тренировочных и связи), другие подразделения.

Военно-морские силы состояли из пяти дивизионов (отрядов) кораблей, полка морской пехоты и других подразделений.

В состав территориальной армии к началу войны входили пять бригад, имевших по три полка, кроме одной, в которой было два полка. Общая численность территориальной армии составляла около 50 тыс. человек. Территориальная армия являлась организованным резервом сухопутной армии, использовалась также для борьбы с партизанским движением в Южной Корее. Командные должности в территориальной армии занимали кадровые офицеры.

Кроме того, в Южной Корее имелось более 60 тыс. человек полиции. Свыше 20 тыс. из них несли службу в отрядах по охране демаркационной линии по 38-й параллели и состояли в специальных отрядах, проводивших карательные экспедиции против партизан.

По американским данным, численность южнокорейской армии к июню 1950 года достигла 102 818 человек, а с полицией - более 151 тыс.13.

По отечественным источникам, всего в вооруженных силах Южной Кореи, с учетом 20 тыс. охранных войск, к началу войны насчитывалось 181 тыс. человек.

Сухопутная армия и военно-воздушные силы Южной Кореи были вооружены американским оружием. На вооружении территориальной армии и полиции имелись японские винтовки образца "99" 1939 г. (калибр 7,7 мм) и 6,5-мм японские ручные пулеметы образца "96" 1936 года.

Всего в южнокорейских войсках имелось 840 орудий и минометов, примерно 1900 ружей "Базука" калибра 2,36 дюйма (60 мм), 27 бронемашин, 20 самолетов и 79 небольших кораблей.

На вооружении военно-морского флота были американские тральщики, американские десантные баржи, японские тральщики и вспомогательные суда.

Все руководство обучением, снабжением и использованием вооруженных сил Южной Кореи находилось в руках американцев и осуществлялось при помощи группы американских военных советников. Эта группа к началу войны насчитывала до 500 человек и возглавлялась главным военным советником, которому подчинялись штаб, состоявший из девятнадцати отделов, группы советников корпусов и дивизий, советники отдельных частей, военных школ и пунктов подготовки пополнения. Американские советники находились во всех военных учреждениях и в войсках, причем в строевых частях - до батальона, а в некоторых подразделениях обслуживания - до роты включительно.

Обучение южнокорейской армии велось по американским уставам, поэтому тактика южнокорейской армии по существу ничем не отличалась от тактики американских войск.

Американские военные советники и южнокорейское командование уделяли серьезное внимание политико-моральному состоянию войск. Для проведения идеологической обработки личного состава в армии был создан специальный аппарат, который именовался "органы политподготовки". Непосредственное руководство идеологической обработкой личного состава формально осуществлялось "управлением политической подготовки". Фактически вся эта работа направлялась американскими советниками.

В целом южнокорейская армия была неплохо подготовлена и вооружена, но не имела боевого опыта.

Ли Сын Ман на пресс-конференции в апреле 1949 г. заявил: "В вопросе объединения страны я рассчитываю на патриотические элементы самой Северной Кореи. Северная коммунистическая армия в большинстве своем состоит из людей, мобилизованных насильно. Я уверен в том, что они вместе с соотечественниками Севера поднимутся на объединение страны. Отсюда, я думаю, не будет такого столкновения между Югом и Севером, которого можно ожидать при нападении армии национальной обороны на Север для того, чтобы объединить страну силой оружия. Сейчас разрабатывается вопрос об усилении армии национальной обороны, потому что после объединения Юга и Севера нам будет противостоять коммунистическая армия Китая"14.

Свидетельствами нарастания военной напряженности на Корейском полуострове стали известные события 1949 года. Вооруженные конфликты на 38-й параллели часто происходили и раньше, но в 1949 году они исчислялись сотнями и порой, особенно летом и осенью, приобретали масштабы настоящих сражений с участием воинских частей и артиллерии. Самые масштабные бои неоднократно разворачивались на крайнем западе, на полуострове Онджин, из-за находящихся там горных вершин, позволявших контролировать стратегически важный район на пути к Пхеньяну. КНДР и РК обвиняли в вооруженных конфликтах друг друга, но большинство боев 1949 г., как полагают американские специалисты, было все же начато Югом15.

В первой половине 1950 года количество вооруженных конфликтов сократилось, но они все равно продолжались. Американский ученый Брюс Каммингс приводит следующую статистику периода непосредственно перед началом войны: с 18 по 25 мая - 14 инцидентов, с 25 мая по 1 июня - 25, с 1 по 8 июня - 13, с 8 по 15 июня - 1416. Каждый такой конфликт сопровождался десятками убитых и раненых с обеих сторон.

Все это происходило на фоне важных политических изменений, которые шли в Дальневосточном регионе. Осенью 1949 г. в Китае победила Народная революция, коммунисты возглавили руководство новым народно-демократическим государством - Китайской Народной Республикой. В феврале 1950 г. КНР подписала с СССР договор о дружбе, союзе и взаимопомощи. Союз СССР и КНР в условиях, когда обе коммунистические державы всячески поддерживали народно-демократический режим в КНДР, способствовал стремлению руководства Северной Кореи к объединению всей страны военным путем. Но предварительно глава КНДР Ким Ир Сен хотел заручиться одобрением северокорейского похода на Юг со стороны КНР и СССР.

Для Ким Ир Сена особенно важна была поддержка СССР, который, восстановив свое народное хозяйство после Второй мировой войны, являлся одной из наиболее могущественных военных держав мира. Ким Ир Сен помнил, что 13 октября 1948 г. в приветственной телеграмме правительству Северной Кореи по случаю провозглашения КНДР И.В. Сталин ограничился пожеланиями успехов новому правительству "в его деятельности на пути национального возрождения и демократического развития", не углубляясь в проблемы дальнейших отношений двух государств17. Поэтому глава правительства КНДР настойчиво добивался от Москвы согласия на визит правительственной делегации КНДР в Советский Союз. Вождю северокорейских коммунистов нужно было выяснить позицию Сталина в отношении КНДР.

В январе 1949 года такое согласие было получено, и 5 марта того же года правительственная делегация КНДР во главе с председателем кабинета министров Ким Ир Сеном и министром иностранных дел Пак Хен Еном прибыла в Москву. В состав делегации входили также посол КНДР в СССР Дю Ен Ха. В переговорах с советской стороны участвовали, кроме Сталина, министр иностранных дел СССР А.Я. Вышинский и посол СССР в КНДР Т.Ф. Штыков. 5-18 марта между обеими странами велись интенсивные переговоры. В результате было заключено 11 соглашений. Они касались экономического и культурного сотрудничества, оказания технической помощи, расширения кредитования Северной Кореи, товарооборота и платежей. Были разработаны условия работы советских специалистов в КНДР и условия подготовки корейских специалистов в СССР. Специальными соглашениями предусматривалось временное базирование в порту Сейсин советского военно-морского подразделения и строительства железной дороги из Краскино (СССР) в Хонио (КНДР). В Пхеньяне создавалось советское торговое представительство, устанавливалась воздушная линия между СССР и КНДР. Все соглашения, кроме экономического и культурного, были секретными.

Советский Союз согласился продолжать поставки в Северную Корею вооружения и оборудования; КНДР же дала согласие на оплату поставок частично золотом и частично товарами - такими, как рис и минеральное сырье. Обсуждение проходило в духе жесткой "торговли" друг с другом, а не оказания "помощи". Советские представители настаивали на более ранних сроках платежей. Ким Ир Сен подверг сомнению советские данные о корейском долге. Обе стороны спорили о том, какую часть платежей отсрочить путем проведения через соглашение о кредите, а какую часть надлежит выплатить напрямую в американских долларах.

Особое значение имело получение Советским Союзом из Северной Кореи минерала под названием моназит. Моназит представляет собой черный песок с небольшим содержанием тория, радиоактивного вещества, которое могло быть использовано при производстве атомной бомбы. Советские официальные лица исследовали разработки месторождений моназита с самого начала оккупационного периода в 1945 г., и образцы минерала были доставлены в СССР.

Генерал Штыков писал Сталину во время торговых переговоров в марте 1949 года: "Необходимо принять меры к увеличению экспорта из Северной Кореи в СССР концентрата моназита, тантала, ниобия, а также приступить к экспорту урановой руды. Ввиду вышесказанного, прошу Вас дать указания соответствующим организациям об оказании помощи корейскому правительству в разработке месторождений, в организации производства концентратов и в добыче редких металлов, о которых шла речь выше".

Важное значение придавалось строительству железнодорожного пути от станции Краскино в Приморье до станции Хонио Северо-Корейской железной дороги. Советский МИД выступал за начало строительства в 1949 году, исходя из политических и военно-стратегических соображений во взаимоотношениях СССР с Северной Кореей. Заместитель главы МИДа в декабре 1948 года А.А. Громыко писал В.М. Молотову: "Принимая решение о сроках строительства, нам следует иметь в виду, что американцы прокладывают железнодорожные пути повсюду, где расположены их войска. Можно смело предложить, что и Южная Корея не будет в этом смысле исключением. В этих условиях отставание Северной Кореи в сооружении железных дорог крайне нежелательно".

Таким образом, стратегическое значение Северной Кореи заключалось в ее оборонительной миссии. Она должна была служить барьером против возможных агрессивных действий со стороны Соединенных Штатов. Однако опыт истории свидетельствовал, что в 1930-е годы Япония использовала Корею в качестве своего форпоста при нападении на Китай, не исключая и продвижения вглубь советской территории. Более того, как это ныне хорошо известно, когда осенью 1950 года войска ООН достигли реки Ялуцзян, генерал Макартур выступил за использование позиций США в Северной Корее для вторжения в Китай.

Несмотря на вывод советских войск из Кореи, советские официальные деятели в 1949-1950 годах продолжали пристально следить за событиями в КНДР. Например, вслед за подписанием соглашений в марте 1949 года, Штыков направил Молотову и Вышинскому письмо с перечислением мер, которые, по его мнению, необходимо было осуществить в Корее. В их число входило проведение массовых митингов, организация выступлений на демонстрациях, в прессе и на радио, а также рекомендации Ким Ир Сену выступить по поводу достигнутых соглашений в ходе ряда сессий Верховного Народного собрания Кореи, которые должны были состояться в апреле следующего года.

С конца 1949 года отношения между двумя корейскими государствами все более обострялись18. Оба правительства претендовали на объединение Кореи, каждое, разумеется, под своей эгидой. В октябре 1949 года президент Южной Кореи Ли Сын Ман в беседе с американскими моряками в Инчоне заявил, что "если нам придется решать эту проблему на поле боя, мы сделаем все, что от нас потребуется"19. 30 декабря на пресс-конференции он ужесточил свою позицию, заявив, что "нам следует своими усилиями объединить Южную и Северную Корею"20. Представитель Ли Сын Мана в США Чо Бен Ок, выступая там с лекцией в декабре 1949 г., высказывался вполне недвусмысленно: "Наступило время сражения военных сил двух миров, которые не могут существовать рядом друг с другом... Корея также находится на том этапе, когда она должна открыть себе дорогу силой оружия"21.

1 марта 1950 года, выступая на митинге в Сеуле, Ли Сын Ман провозгласил, что "час объединения Кореи приближается"22. Его министр обороны также не стеснялся в выражениях. 9 февраля 1950 года он заявил: "Мы находимся в полной готовности к борьбе за восстановление потерянной территории и только ждем приказа"23.

Существует мнение, что Ли Сын Ман и его окружение "блефовали", надеясь таким образом активизировать военную помощь со стороны США, а заодно и припугнуть КНДР. Вероятно, расчеты на пропагандистский эффект их агрессивной риторики не следует совсем исключать, но все же скорее всего преобладало в ней выражение реальных намерений южнокорейских властей.

США также немало сделали для того, чтобы, как говорил тогдашний американский посол в Сеуле Дж. Муччо, "приблизить время всеобщего наступления на территорию севернее 30-й параллели". "Американская политика, - говорилось в официальном издании министерства обороны США "Корея - 1950", - преследовала цель вооружения южнокорейской армии для того, чтобы она была способна нанести удар по соседям"24.

В январе 1950 года на одном из совещаний южнокорейского правительства глава американских советников в Южной Корее генерал Робертс заявил, что "план похода - дело решенное. Хотя нападение начнем мы, все же надо создать предлог, чтобы иметь справедливую причину"25.

К северу от 38-й параллели также вынашивались весьма воинственные замыслы, но делалось это под покровом секретности, без широковещательных заявлений. Интенсивные поставки вооружения, военной техники, боеприпасов из СССР в Северную Корею продолжались в течение всего 1949 г. Оказать военную помощь обещал также Мао Цзэдун, располагавший значительными вооруженными силами, часть которых в дальнейшем участвовала в войне как "войска китайских народных добровольцев".

Историческая справка

Войска китайских

народных добровольцев

В войне в Корее против американских и южнокорейских войск на стороне вооруженных сил Корейской Народно-Демократической Республики с октября 1950 г. и до конца войны активное участие принимали китайские народные добровольцы (КНД).

Части китайских "народных добровольцев", которые фактически представляли собой регулярные соединения китайской армии, были введены в КНДР во второй половине октября 1950 года в связи с вторжением американских и южнокорейских войск на ее территорию и создавшейся угрозой безопасности границ Северо-Восточного Китая.

Соединения китайских добровольцев были вооружены различными образцами оружия отечественного и иностранного производства. Пехотные дивизии народных добровольцев были укомплектованы артиллерией и минометами всего лишь на 40-50%. Дивизии имели мало зенитной и противотанковой артиллерии, приборов наблюдения и управления огнем и совершенно не имели танков и артиллерии крупных калибров. Ощущался недостаток в боеприпасах, средствах связи и автотранспорте. Китайские добровольцы не располагали ни флотом, ни авиацией. Несмотря на это они были полны решимости оказать помощь корейскому народу и дать отпор врагу.

Уровень военной подготовки китайских народных добровольцев характеризовался наличием у них значительного боевого опыта, приобретенного в революционных и национально-освободительных войнах, а также при изучении боевого опыта Вооруженных Сил СССР во Второй мировой войне. Основной линией поведения в национально-освободительных войнах было истощение превосходящих сил противника, сохранение своих сил и создание условий для решительного разгрома врага. Большого опыта ведения борьбы с противником, хорошо оснащенным боевой техникой и обладавшим огромным превосходством в воздухе, китайские добровольцы не имели.

Тем временем обстановка продолжала накаляться. Сталин и его окружение, основываясь на еженедельных аналитических докладах аппарата посла СССР в КНДР Штыкова, а также информации, получаемой от северокорейского правительства, имели неадекватное представление об истинном положении дел на Корейском полуострове. Эйфории способствовали также победа народной революции в Китае, подъем национально-освободительного движения во Вьетнаме, на Филиппинах, в Малайе, успехи коммунистов в Японии. В самой Южной Корее к тому времени сложилась неустойчивая внутриполитическая обстановка, на что и рассчитывало окружение Ким Ир Сена, предполагая активно использовать в тылу Ли Сын Мана партизанское движение. Не случайно "партизанский раздел" постоянно присутствовал во всех донесениях Штыкова в Москву.

Например, 30 марта 1950 года, т.е. за три месяца до начала войны, в своем докладе Сталину он подчеркивал: "В борьбе с так называемым "правительством" Ли Сын Мана и его вооруженными силами активное участие принимают партизаны... Во второй половине 1949 года партизанское движение усиливалось и начало принимать всенародный характер... Партизанское движение живет и ширится, и так называемая "армия национальной обороны" с партизанским движением ничего не может сделать"26.

В то же время Сталин пока не соглашался на постоянные предложения северокорейских лидеров нанести решительный удар по режиму Ли Сын Мана. Так, например, по сообщению Штыкова, в связи с захватом войсками Южной Кореи двух высот в 30 км восточнее г. Кайсю осенью 1949 года Ким Ир Сен планировал в ноябре-декабре 1949 года нанести удар и вернуть эти высоты. Это вызвало резкие возражения советского посла против этой операции.

До марта 1950 г. военные поставки из СССР в КНДР носили ограниченный характер. 9 декабря 1948 года в своей докладной записке на имя Сталина посол СССР в КНДР Штыков приводил данные по общей численности войск Северной и Южной Кореи (соответственно 29 000 и 55 000 человек) и сообщал о просьбе Ким Ир Сена развернуть новые части и соединения на базе имеющихся частей (1 пехотную дивизию, 1 пехотную бригаду, 1 полицейскую охранную бригаду) и доукомплектовать материальной частью до полного штата отдельный танко-самоходный полк и смешанный авиационный полк27. Согласно справке о военных поставках Северной Корее из СССР вооружения и военных материалов в августе 1949 года, общее количество и номенклатура поставок не свидетельствуют о том, что велась подготовка к наступательной войне28.

В литературе часто отмечается резкое возрастание военного потенциала КНДР к середине 1950 года вследствие возвращения на родину трех корейских дивизий из состава Народно-освободительной армии Китая, а также расширения поставок вооружения и техники из СССР. В то же время, если отвлечься от внешних источников роста численности вооруженных сил КНДР, можно увидеть, что собственные усилия двух корейских государств по наращиванию к этому времени своей военной мощи были примерно одинаковыми.

По данным посольства СССР в КНДР, Северная Корея выделяла на оборонные нужды в 1949 году около 20% расходной части своего бюджета29. Южная Корея планировала потратить в том же году на эти нужды 23% бюджетных средств30. На самом деле их расходовалось больше. "Основная доля по бюджету нынешнего года, - сообщал премьер-министр Южной Кореи Ли Бом Сок в апреле 1949 года, - за исключением необходимых расходов на строительные работы, предназначается на оборонные мероприятия и поддержание общественного порядка"31. Север и Юг одинаково, примерно в два раза, увеличили в 1949 году (по сравнению с 1948 годом) свои военные расходы. Понятно, что в 1950 году рост таких расходов продолжался.

В зарубежной литературе о Корейской войне внимание обычно сосредотачивается на советских военных поставках, активизировавшихся с начала 1950 года, когда вопрос о возможности силового достижения объединения Кореи встал в практическую плоскость. В 1950 году стоимость поставок в КНДР из СССР вооружения и боевой техники увеличилась по сравнению с 1949 годом почти в 3,5 раза (с 249,9 млн руб. до 869,6 млн руб.)32.

Аналогичные меры со стороны США упоминаются реже. Между тем США вовсе не оставались безучастными к военным потребностям РК. Армия США, покидая Южную Корею в июне 1949 года, оставила там оружие для 38 тыс. солдат33. Снаряжение и боеприпасы, доставшиеся южнокорейской армии, оценивалось в 110 млн долларов. что почти равнялось годовому бюджету республики того времени34. Велась работа по обеспечению всем необходимым армии РК численностью в 100 тыс. солдат и ее резерва таких же размеров. Посол США в Сеуле Дж. Муччо утверждал в мае 1949 года, что США делали в военной сфере для РК больше, чем СССР для КНДР35.

Оказывая РК большую военную помощь, США воздерживались предоставлять ей наступательное вооружение. Объяснялось это следующими соображениями. Во-первых, сказывался печальный опыт гражданской войны в Китае, где американское оружие и военная техника, имевшиеся у разгромленных чанкайшистов, попали в руки Народно-освободительной армии КНР. Опасались, что нечто подобное может произойти в Корее. Во-вторых, чтобы этого не случилось, удерживали таким образом рвавшегося в "поход на Север" Ли Сын Мана. В США не исключали, что этот трудно управляемый и склонный к авантюрам политик мог ввязаться в вооруженный конфликт раньше, чем сложатся необходимые условия.

1950 год внес новые нюансы. 19 января 1950 года в Кремль поступило важное сообщение из Пхеньяна. Советский посол Штыков докладывал: "Вечером в китайском посольстве в связи с отъездом посла проходил прием. Во время его Ким Ир Сен сказал мне следующее: "Теперь, когда освобождение Китая завершается, на очереди стоит вопрос освобождения Кореи. Партизаны не решат дела. Я не сплю ночами, думая о воссоединении. Мао сказал, что наступать на Юг не надо. Но если Ли Сын Ман будет наступать, тогда надо переходить в контрнаступление. Но Ли Сын Ман не наступает..." Ему, Ким Ир Сену, нужно побывать у Сталина и спросить разрешения на наступление для освобождения Южной Кореи. Мао обещал помощь, и он, Ким Ир Сен, с ним встретится. Ким Ир Сен настаивал на личном докладе Сталину о разрешении наступать на Юг с Севера. Ким Ир Сен был в состоянии некоторого опьянения и вел разговоры в возбужденном состоянии"36.

Сталин не спешил с ответом. Обменялся посланиями с Мао Цзэдуном, который считал, что вопрос следует обсудить. Только после этого 30 января 1950 года из Москвы от Сталина в Пхеньян пошла шифровка:

"Сообщение от 19 января 50 года получил. Такое большое дело нуждается в подготовке. Дело надо организовать так, чтобы не было большого риска. Готов принять..."37.

В Пхеньяне телеграмму расценили как согласие на операцию с условием достижения гарантированного успеха. После еще одной консультации с Пекином Сталин 9 февраля дал согласие на подготовку широкомасштабной операции на Корейском полуострове, одобрив намерение Пхеньяна военным путем объединить родину. Вслед за этим резко возросли поставки из СССР танков, артиллерии, стрелкового вооружения, боеприпасов, медикаментов, нефти.

Историческая справка

В марте 1950 года в Кремле было принято решение о поставках в КНДР военного имущества по следующей номенклатуре (приводятся данные по поставкам, производившимся в наибольших объемах):

7,62 мм винтовки обр. 1891/30 годов - 22 000 шт.;

7,62 мм карабины обр. 1938 года и обр. 1944 года - 19 638 шт.;

7,62 мм снайперские винтовки - 3000 шт.;

7,62 мм ручные пулеметы "ДП" - 2325 шт.;

7,62 мм станковые пулеметы "Максим" - 793 шт.;

14,5 мм противотанковые ружья ПТРС - 381 шт.;

45-мм противотанковые пушки обр. 1942 года - 196 шт.;

76-мм дивизионные пушки обр. 1936,1939 и 1942 годов - 94 шт.;

122-мм гаубицы обр. 1910/30 годов и обр. 1938 года - 42 шт.;

самолеты Ил-10 - 40 ед.;

самолеты УИл-10 (учебные) - 8 ед.;

самолеты Як-9п - 10 ед.;

большой охотник за подлодками - 1 ед.;

тральщик типа "Трал" - 1 ед.

С помощью советских военных советников на 1 марта 1950 года в КНДР было подготовлено для сухопутных войск - 6349 офицеров и обучалось 3237 курсантов, для ВВС - 116 летчиков и 228 авиатехников и специалистов, для ВМФ - готовилось 612 морских офицеров и 640 матросов. Однако кадры командного состава ВМФ КНДР военно-морской подготовки не имели38.

Эта была серьезная сила, учитывая рамки театра военных действий и силы сторон.

Главный военный советник СССР в Северной Корее генерал-лейтенант Васильев39 в своем "Докладе о состоянии Корейской Народной Армии на 1 марта 1950 года" сделал следующие общие выводы:

"1. Вооруженные силы Корейской Народной Республики (сухопутные войска, авиация, военно-морской флот, с учетом четырех пограничных бригад МВД), по состоянию на 1 марта 1950 года являются серьезной военной силой, с высоким политико-моральным состоянием и способны под руководством своего Народного правительства вооруженным путем решать исторические задачи по защите интересов корейского народа.

2. Для оценки вооруженных сил Корейской Народной Республики период март-апрель месяцы 1950 года не являются характерными, так как в этот период армия проводит большие организационные мероприятия и в этот же период ожидается прибытие из Советского Союза большого количества вооружения, боеприпасов и автотранспорта. С прибытием этой техники КНА изменит свое лицо и резко повысит свою боевую готовность [...]"40.

В штабе северокорейской армии с участием советских советников в глубокой тайне велась разработка плана широкомасштабной наступательной операции, шло ускоренное формирование нескольких новых корейских соединений.

Но Сталин, дав согласие на поход Ким Ир Сена, все еще колебался. Он опасался вооруженного вмешательства США в конфликт между Севером и Югом Кореи, которое могло привести к непредсказуемым последствиям, а может быть и к прямой конфронтации двух сверхдержав, что грозило ядерной войной. Поэтому, как он считал, Москва должна была, с одной стороны, заручиться согласием Пекина на поддержку действий КНДР по силовому объединению Кореи, а с другой - по возможности дистанцироваться от вероятного участия СССР в назревшем конфликте, чтобы избежать риска быть втянутым в войну с США в случае их вмешательства в корейские дела.

Помимо всего прочего в Кремле опасались, что прямое участие Советской армии в войне на стороне Северной Кореи вызовет бурную реакцию в Вашингтоне и в мире и будет расценено как вмешательство во внутренние дела Кореи. Ведь именно такое обвинение советская сторона предъявляла США в связи с их помощью гоминьдановскому правительству Китая в период гражданской войны. Поэтому во время визита китайской делегации в Москву в феврале 1950 года в ответ на просьбу премьер-министра КНР помочь в организации десантной операции на о. Формоза (Тайвань) с привлечением советских военных летчиков и операции по овладению провинцией Тибет Генштаб Советской армии дал согласие лишь на корректировку планов и расчетов, сделанных китайским премьером Чжоу Эньлаем.

Причина отказа Чжоу Эньлаю, как впоследствии и Ким Ир Сену, ясно следует из ответа министра Вооруженных Сил СССР Н.А. Булганина: "Что касается Формозы, мы можем рассмотреть Ваши планы и сказать свое мнение. Мы ругали и ругаем американцев за их вмешательство во внутренние дела Китая. Мы не хотим оказаться в таком положении. Если мы примем непосредственное участие в операции, то это будет рассматриваться как прямое вмешательство во внутренние дела Китая, что нам невыгодно. Наше участие может выражаться лишь в предоставлении инструкторов, материальной части и даче своих советов, если, конечно, Вы это пожелаете". Далее на вопрос о возможности привлечения к формозской операции добровольцев из стран народной демократии советский министр ответил: "...Из стран народной демократии также нельзя набрать волонтеров. Думаю, что это будет использовано против демократических стран и Китая, и это будет повод американцам усилить военную помощь Гоминьдану. Нужно ускорить подготовку китайских кадров"41.

Таким образом, руководство СССР имело четкую установку на подготовку и ведение войны силами только Корейской народной армии и южнокорейских партизан с привлечением ограниченного числа советских военных советников на территории Кореи, что диктовалось как условиями военно-стратегической обстановки в мире, так и внутриполитической ситуацией в Корее.

Одновременно в Кремле все более склонялись к мысли, что поход Ким Ир Сена на Юг может увенчаться успехом, если действовать энергично и быстро. В этом случае северокорейская армия успела бы овладеть южной частью Кореи до того, как американцы смогли бы вмешаться в ход событий42.

Это было весьма важное, если не сказать, решающее условие успеха наступательной операции Ким Ир Сена. США имели на Дальнем Востоке значительные вооруженные силы.

Историческая справка

Вооруженные силы США на Дальнем Востоке

К началу войны в Корее вооруженные силы США на Дальнем Востоке состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морского флота. Командование вооруженными силами США на Дальнем Востоке осуществлялось главнокомандующим Дальневосточной зоной, штаб которого размещался в Токио.

Из сухопутных войск в Японии дислоцировалась американская 8-я армия в составе 7, 24, 25-й пехотных и 1-й кавалерийской дивизий43.

На островах Рюкю дислоцировался 29-й отдельный пехотный полк и на Гавайских островах - 5-й отдельный пехотный полк. Около 5 тыс. человек находилось на островах Гуам, Маршалловых и Каролинских, до 5 тыс. - на Филиппинах. Кроме того, на Гавайских островах дислоцировались два отдельных полка национальной гвардии.

В целом численность регулярных войск США на Дальнем Востоке достигала 143 тыс. человек плюс 6 тыс. человек из национальной гвардии. Возглавлял их генерал Макартур.

Пехотные дивизии и отдельные полки были укомплектованы (за исключением танкового вооружения) полностью по штатам военного времени. Танковые батальоны лишь в начале войны были спешно переброшены из США и включены в состав пехотных дивизий.

Военно-воздушные силы США, действовавшие в Корее, организационно входили в состав ВВС Дальневосточной зоны и к началу войны имели следующий боевой состав.

5-я воздушная армия, дислоцировавшаяся в Японии, состояла из 3-й и 38-й авиагрупп средних бомбардировщиков, 8, 35, 49, 347-й авиагрупп истребителей, 374-й и 1503-й авиагрупп транспортной авиации, 4-й и 6-й отдельных авиаэскадрилий истребителей, 512-й разведывательной авиаэскадрильи.

20-я воздушная армия, дислоцировавшаяся на о. Окинава, имела в своем составе 51-ю авиагруппу истребительной авиации.

13-я воздушная армия, находившаяся на Филиппинских островах, состояла из 18-й авиагруппы и 419-й авиаэскадрильи истребителей.

На Марианских островах находились 19-я авиагруппа тяжелых бомбардировщиков, 21-я отдельная транспортная авиаэскадрилья и 514-я разведывательная авиаэскадрилья. На Каролинских островах располагались одна авиагруппа и две авиаэскадрильи.

На Гавайских островах дислоцировались 7-я авиационная дивизия и 1500-я транспортная авиагруппа.

5, 13 и 20-я воздушные армии, а также авиация, дислоцировавшаяся на Марианских, Каролинских и Гавайских островах, подчинялись штабу военно-воздушных сил Дальневосточной зоны, который находился в Токио.

Все указанные авиационные соединения в общей сложности насчитывали 60 самолетов стратегической авиации (из них 30 тяжелых бомбардировщиков и 30 стратегических разведчиков), 720 самолетов тактической авиации (из них 140 легких бомбардировщиков, 520 истребителей и 60 разведчиков) и 260 транспортных самолетов, а всего 1040 самолетов. Из этого количества 570 самолетов тактической авиации и 160 транспортных самолетов находились в Японии. Кроме того, в районе Дальнего Востока базировались американская и английская авиационные группы ВВС военно-морских сил (122 истребителя и 18 палубных бомбардировщиков) и одна истребительная эскадрилья (40 самолетов) ВВС Австралии.

Военно-морские силы США в западной части Тихого океана включали 7-й флот, базировавшийся на район Филиппинских островов и о. Гуам, и военно-морские силы Дальнего Востока, базировавшиеся на район Японии, Южной Кореи и о. Рюкю. В общей сложности они насчитывали 26 кораблей, в том числе тяжелый авианосец, тяжелый крейсер, легкий крейсер, 12 эскадренных миноносцев, 4 подводные лодки и 7 тральщиков, около 140 самолетов и до 10 200 человек личного состава. Кроме того, в водах Дальнего Востока находилось 20 боевых кораблей, принадлежавших Великобритании, среди которых были легкий авианосец, 2 легких крейсера, 2 эскадренных миноносца и 5 сторожевых кораблей.

Американские вооруженные силы, дислоцировавшиеся на Дальнем Востоке, получили боевой опыт во Второй мировой войне. Управление 8-й армии и ее соединения в период этой войны участвовали в боях по захвату островов Новая Гвинея, Филиппинских, Маршалловых и Окинава в бассейне Тихого океана. 5-я и 13-я воздушные армии оказывали поддержку сухопутным войскам в этих операциях. 20-я воздушная армия наносила бомбовые удары по глубоким тылам японских войск и по промышленным центрам Японии, Китая и Кореи. Корабли военно-морского флота участвовали в боевых действиях на различных театрах военных действий и получили большой опыт ведения войны на море.

Все американские войска к началу войны имели вполне современное по тому времени вооружение. Значительная часть стрелкового, артиллерийского, танкового и авиационного вооружения была проверена на полях сражений Второй мировой войны.

Подготовка вооруженных сил США перед войной в Корее проводилась на основе уставов, наставлений, инструкций и директив, разработанных с учетом опыта Второй мировой войны и послевоенных учений.

При подготовке американских войск, расположенных в Японии, особое внимание уделялось обучению их действиям в условиях Кореи и Китая. Однако они готовились к боевым действиям в основном днем и совершенно недостаточно были подготовлены к ведению боя ночью.

Идеологическая обработка личного состава американской армии проводилась широко разветвленным аппаратом, состоявшим из отдела "информации и просвещения", армейских капелланов и "специальной службы", занимавшейся организацией досуга. Офицерам и солдатам внушали мысль о непобедимости американской армии.

Таким образом, американские войска и вооруженные силы их союзников были достаточно хорошо подготовлены и обладали значительным боевым опытом.

Расположение основной массы войск США на Японских островах, вблизи Кореи, позволяло американскому командованию быстро в случае войны ввести их в сражение против Корейской народной армии.

Однако, как полагали в Москве, позиция американцев позволяла надеяться на то, что Южная Корея не занимала первых мест в числе американских стратегических приоритетов на Дальнем Востоке.

12 января 1950 года госсекретарь Дин Ачесон, выступая в национальном пресс-клубе в Вашингтоне, недвусмысленно определил дальневосточную политику США. Передний край обороны США, как он заявил, проходил от Алеутских островов к Японии, через о. Рюкю и далее на Филиппины. Если где-либо в другом месте на Дальнем Востоке будет произведена атака, народ, подвергшийся нападению, в первую очередь первоначально должен сам оказать сопротивление, за которым должны последовать "действия всего цивилизованного мира в соответствии с Уставом ООН". Таким образом, все увидели, что Корея находится за пределами оборонительного периметра США. Речь Ачесона имела громадный вес. Он сменил Джорджа Маршалла в качестве госсекретаря в январе 1949 г. и отвечал за формулирование и проведение в жизнь американской военной политики.

"Моя речь, - вспоминал Ачесон впоследствии, - открыла зеленый свет для атаки на Южную Корею"44. Безусловно, это заявление Ачесона было учтено лидерами Северной Кореи. И не без оснований.

Дело в том, что, по мнению американских специалистов стратегического планирования, главные угрозы для США в тот период находились в Европе и Восточном Средиземноморье. Никто из американских политиков в то время не одобрял мысли о том, чтобы держать гарнизоны в таких отдаленных местах, как Корея. В 1947 г. ОКНШ доложил президенту, что у США нет стратегических интересов в этой стране. Подписанный адмиралами Леги и Нимитцем, генералами Эйзенхауэром и Спаатсем - наибольшими авторитетами в военной области в США, - этот документ имел громадный вес.

Поэтому так мало внимания было уделено Дальнему Востоку. Мысль о возможном советском рывке где-либо на Востоке отметалась. Это происходило потому, что внешняя политика находилась в руках "европейцев", таких как Дин Ачесон, тогда как азиатское направление, активно поддерживавшееся Джоном Даллесом, оказалось временно в загоне.

Москвой не был взят в расчет - а скорее всего об этом не знали другой важный документ правительства США. В марте 1950 года Совет Национальной Безопасности США подготовил директиву СНБ-68, в которой правительству рекомендовалось жестко сдерживать коммунизм повсюду в мире. В директиве утверждалось, что СССР более склонен к вовлечению в "лоскутную агрессию", нежели в тотальную войну, и любая неудача США при оказании отпора такого рода агрессии могла бы привести к "порочному кругу принятия слишком нерешительных и запоздалых мер" и постепенной "потере позиций под силовым нажимом"45. США, указывалось в директиве, должны быть готовы противостоять СССР в любой точке мира, не делая различия между "жизненно важными и периферийными интересами"46. На основе вышеупомянутой концепции правительство Трумэна определило следующие потенциальные субрегионы, которым угрожает "советская экспансия": Южная Корея, Япония, Ближний Восток. Соответственно Пентагону было предложено внести существенные коррективы в дальневосточную стратегию и дипломатию США. Поэтому к началу Корейской войны в июне 1950 г. США были основательно подготовлены к активному политико-дипломатическому демаршу и прямому вступлению в локальную войну против "коммунистической агрессии".

К тому времени американское руководство уже имело ряд предупреждений о надвигавшемся конфликте. В сентябре 1949 года разведывательное управление Дальневосточного командования США в Токио отметило перемещение большого количества войск китайских коммунистов "корейского происхождения" в Корею вслед за победоносным завершением войны Мао против Чан Кайши. В марте 1950 г., однако, Дальневосточное командование сделало вывод, что "в 1950 г. в Корее не будет гражданской войны". В мае министр обороны Южной Кореи объявил в печати, что вторжение близится, поскольку соединения КНА выдвигались к 38-й параллели. Макартур развеял эти страхи.

Окончательное утверждение президентом США Г. Трумэном директивы СНБ-68, в корне менявшей подход США к обороне Южной Кореи, произошло 30 сентября 1950 года.

Но все это выяснилось позднее. А тогда, 8 апреля 1950 года, Ким Ир Сен, Пак Хен Ен и Т.Ф. Штыков тайно прибыли в Москву47. Ким Ир Сен убеждал Сталина, что Корею можно быстро объединить путем проведения скоротечной военной кампании и что, как только войска КНДР вступят в Южную Корею, там начнется всенародное восстание против режима Ли Сын Мана48. И Сталин, видимо, начал поддаваться на уговоры.

По свидетельству российского исследователя А.В. Торкунова, в российских архивах не удалось найти записей бесед Сталина с Ким Ир Сеном, но имеются копии этих документов. Основываясь на этих копиях, а также интервью с лицами, участвовавшими в переговорах в Кремле в апреле 1950 года, можно предположить, что Сталин, изменяя свою прежде осторожную позицию, руководствовался следующими соображениями:

победа коммунистов в Китае коренным образом изменила ситуацию в Азии и благоприятствует победе коммунистов в Корее в том числе потому, что теперь КНР может помочь Северной Корее войсками;

США не стали воевать из-за Чан Кайши, очевидно, не станут воевать и из-за Ли Сын Мана, но надо быть в этом абсолютно уверенным (Ким Ир Сен немедленно высказал твердую уверенность);

заключение советско-китайского союзнического договора укрепило позиции коммунистов в Азии;

СССР стал атомной державой, что оказывает сдерживающее влияние на планы США вмешиваться в корейские дела.

Но Сталин все еще колебался и выдвинул несколько условий:

нужно быть абсолютно уверенным, что Вашингтон не полезет в драку;

Пекин должен поддержать освободительную войну в Корее;

необходимо провести срочное укрепление северокорейской армии;

война должна быть молниеносной.

Одновременно Сталин сказал Ким Ир Сену, чтобы тот обсудил этот вопрос лично с Мао Цзэдуном. Окончательно сталинское "добро" было получено только после того, как 13-15 мая 1950 года в ходе визита Ким Ир Сена в Пекин план наступления Северной Кореи на Юг получил поддержку Мао Цзэдуна. Последний, по информации советского посла в Китае Рощина, полностью одобрил план освобождения и обещал оказать необходимую помощь в военном плане.

14 мая 1950 года Сталин отправил шифровку, в которой говорилось, что в силу изменившейся международной обстановки Москва согласна с предложением приступить к объединению. При этом оговаривалось, что "вопрос должен быть решен окончательно китайскими и корейскими товарищами совместно, а в случае несогласия китайских товарищей решение вопроса должно быть отложено до нового обсуждения"49.

В Пекине быстро согласились с предложением Москвы, и подготовка к операции стала вестись форсированными темпами.

Противник тоже не сидел сложа руки и активно готовился к предстоящим событиям.

Историческая справка

Обстановка в районе 38-й параллели и соотношение сил сторон к началу войны

В марте-апреле 1950 года командование южнокорейской армии начало подтягивать к 38-й параллели новые части и усиливать имевшиеся здесь войска. Дивизии и полки укомплектовывались до штатной численности за счет нового призыва. Из частей, расположенных в глубине, изымалось тяжелое оружие и отправлялось в части, расположенные ближе к 38-й параллели. В соединениях и частях велась усиленная боевая подготовка. Укомплектованность и подготовка войск проверялись комиссиями из штаба южнокорейской армии и американскими советниками.

В первой половине мая 1950 года генерал Робертс, оценивая состояние южнокорейской армии, указывал, что она укомплектована, вооружена и обучена по американским уставам и является вполне современной армией, способной вести успешную войну с армией, вдвое и даже втрое превосходящей ее по численности, при условии одинаковой технической оснащенности.

В конце мая - начале июня 1950 года командование южнокорейской армии начало усиленно готовить армию к возможному конфликту с КНДР. Штабы дивизий и корпусов приступили к практической расстановке сил по плану возможного сценария действий. К середине июня южнокорейские войска были сосредоточены в исходных районах и приведены в полную боевую готовность.

Имелось много достоверной разведывательной информации относительно военных приготовлений Северной Кореи. Столкновения на границе становились все более интенсивными, росла также активность партизан на юге. Генеральный штаб южнокорейской армии полагал, что любое нападение будет использовать те же самые направления, по которым с севера всегда вторгались различные агрессоры: основное направление проходило от Кэсона через р. Имжинган и на Сеул через район Ыйчжонбу. Другой путь вторжения пролегал дальше к востоку и проходил через Кёпъён и далее в долину р. Пукханган, затем поворачивал на запад в долину р. Ханган на Сеул. По рекомендации американских советников передовые позиции были приближены к 38-й параллели, чтобы выявить и задержать наступление на этих направлениях, в то время как резервы, находившиеся в тылу, разворачивались, чтобы отразить главный удар. Американские советники считали, что если обороняющимся удастся сохранить самообладание, а резервы выдвинутся достаточно быстро, чтобы оказать поддержку частям на передовых позициях, нападающих удастся задержать на достаточно длительное время, чтобы позволить осуществить вмешательство ООН и созвать стороны за стол переговоров.

Американские военные были уверены, что южнокорейские войска без особого труда смогут разгромить Корейскую народную армию и оккупировать КНДР. Поэтому руководство Южной Кореи получило заверения, что с началом военного конфликта они получат поддержку лишь со стороны американской авиации и военно-морского флота. Предполагалось также, что в случае необходимости находившиеся в Японии американские дивизии могли быть быстро переброшены на помощь южнокорейской армии.

К началу лета 1950 года из восьми пехотных дивизий (21 пехотный полк) южнокорейской армии у 38-й параллели были сосредоточены пять дивизий (15 пехотных полков, или более 70% их общего количества), вся имевшаяся артиллерия и авиация. Наиболее сильная группировка войск была на пхеньянском направлении в районе Сеула и севернее. Следует отметить, что у 38-й параллели были сконцентрированы наиболее подготовленные дивизии, полностью укомплектованные личным составом и материальной частью.

В советской историографии отмечается, что командование южнокорейской армии и американские советники, рассчитывая в случае конфликта решить все задачи наступательными боевыми действиями, уделяли недостаточное внимание организации обороны. Оборона готовилась на небольшую глубину и без учета тактических свойств местности. В основном она представляла собой ряд опорных пунктов и узлов сопротивления, прикрывавших важнейшие дороги и горные долины. Лишь на сеульском направлении (на участке Кэсон, Синыпни) имелась развитая система оборонительных сооружений и заграждений. На этом направлении глубина обороны достигала 20 км.

В мае 1950 года правительство КНДР, готовясь к военному конфликту, также вело подготовку своих войск к боевым действиям. К концу мая 1950 года в Пхеньяне была завершена разработка плана наступательной операции против южнокорейцев с учетом рекомендаций присланного из Москвы советника военного министра КНДР - генерал-лейтенанта Васильева. Одобренный план предусматривал нанесение по Южной Корее внезапного удара двумя оперативными группами в направлении Сеула и Чхунчхона девятью пехотными дивизиями. Операция по овладению Сеулом рассчитывалась всего на трое суток.

Полагали, что после его взятия Ли Сын Ман капитулирует. Об оперативных резервах не очень заботились, поскольку ожидали, что операция завершится быстро и успешно. Возлагались также надежды на народное восстание и партизанские отряды в тылу.

Были приняты меры к усилению оборонительных рубежей непосредственно у 38-й параллели и в глубине территории, особенно на пхеньянском направлении. Дополнительно к имевшимся шести пехотным дивизиям было начато формирование еще четырех пехотных дивизий (4,10,13 и 15-й).

У 38-й параллели, кроме имевшихся там двух пограничных бригад и двух дивизий (1-й и 3-й), были сосредоточены еще семь пехотных дивизий (2, 4, 5, 6, 12, 13 и 15-я), 105-я танковая бригада и 603-й мотоциклетный полк. Основная группировка войск была развернута на участке Кымчхон, Унчхон для прикрытия пхеньянского направления. При этом войска были расположены в два эшелона с расчетом создания достаточной глубины обороны. 10-я пехотная дивизия находилась в районе Пхеньяна.

На западном побережье действовала 3-я пограничная бригада, усиленная одним пехотным полком, артиллерийским дивизионом и батареей самоходно-артиллерийских установок 6-й пехотной дивизии.

На восточном побережье находилась 5-я пехотная дивизия, 1-я пограничная бригада с 10-м пехотным полком.

В результате заблаговременной перегруппировки войск КНА из глубины страны к 38-й параллели соотношение сил было следующим (табл. 1).

Таблица 1.

Соотношение сил сторон к началу войны50

в прифронтовой зоне

Войска КНА Южнокорей

(1, 3, 4, 6, 2 ские войска

и 12 пд, (1, 7, 6, 8 и

Соотношение

105 тбр, Столичная пд,

17 оап) окп, два опб, три оад)

Батальонов 51 39 1, 3 : 1

Орудий и

минометов 787 699 1, 1 : 1

Танков и САУ 185 31 5, 9 : 1

Самолетов* 32 25 1, 2 : 1

Кораблей 19 43 1 : 1,2

* Всего в КНА было 172 боевых самолета,

но имелось 32 подготовленных летчика.

Таким образом, количественное и качественное превосходство войск КНА, сосредоточенных непосредственно у 38-й параллели и особенно на сеульском направлении, создавало благоприятные предпосылки для успешного выполнения задачи, поставленной перед КНА в ходе возможного военного конфликта.

30 мая Штыков докладывал в Москву:

"Ким Ир Сен сообщил, что начальник Генштаба закончил разработку принципиального оперативного решения (вместе с советским советником Васильевым) на наступление. Он, Ким Ир Сен, его одобрил. Организационная подготовка заканчивается к 1 июня. Из 10 дивизий 7 готовы для наступательных действий. В июле начнутся дожди. Мне генералы Васильев и Постышев доложили, что тогда потребуется больше времени на сосредоточение. Генштаб предлагает начать в конце июля.

Мое мнение (Сталин, читая, подчеркнул эти два слова. - Авт.). Можно согласиться с этим сроком. Корейцы просят бензин и медикаменты. Прошу срочных указаний.

30 мая 1950 года. Штыков"51.

Ответ последовал быстро. Высшая инстанция одобрила предложения посла, пообещав ускорить доставку медикаментов и нефти. Таким образом, зеленый свет войне был открыт.

Немалую роль в подготовке Корейской войны сыграл и советско-китайский Договор о дружбе и взаимопомощи от 14 февраля 1950 года. В нем оговаривалась возможность превентивных мер, военной помощи в случае агрессии Японии или другой дружественной ей страны. Соглашения с Китаем содержали, по данным канадской газеты "Торонто стар", секретные положения, согласно которым: 1) в центральной части Китая были созданы советские военные авиабазы, прекратившие безнаказанные налеты чанкайшистской авиации на Шанхай и другие города; 2) в середине 1950 года в Маньчжурию и Северный Китай были введены советские войска для защиты Пекина и индустриальных объектов на северо-востоке страны. Договор с Китаем 1950 года предусматривал передачу КНР портов Порт-Артур и Дайрен. СССР владел ими согласно Ялтинским соглашениям 1945 года. И хотя вопрос о Корее в договоре не затрагивался, но на общую ситуацию на Дальнем Востоке в плане укрепления альянса СССР - КНР - КНДР договор безусловно влиял.

Министр национальной безопасности КНДР так расценил подписание советско-китайского договора: "...Мы обрели надежду на победу в нашей борьбе за устранение клики Ли Сын Мана и выдворение сил американского империализма из Кореи". Но в основе конфликта была не только имперская политика Кремля и Пекина. Это лишь один аспект проблемы. Второй заключается в том, что Корейская война начиналась в значительной мере как гражданская война между Севером и Югом, втянувшая в свою орбиту СССР, США и КНР.

Известно, что режим Ли Сын Мана в Южной Корее испытывал серьезные трудности. На выборах в начале 1950 г. президент Ли набрал только 48% голосов. После выборов в правительственной коалиции началась упорная борьба за власть. Правительство Ким Ир Сена пыталось использовать нестабильность в Южной Корее и 7 июня 1950 года начало пропагандистскую кампанию за мирное объединение Кореи через всеобщие выборы.

А еще раньше, 11 октября 1949 года, Ким Ир Сен в своем радиовыступлении высказал идею о возможности начала военных действий Северной Кореей в ответ на "напряженность, создаваемую Южной Кореей". Радио Северной Кореи регулярно передавало информацию о возможности начала боевых действий со стороны Южной Кореи без объявления войны. А московское радио в ответном обращении передавало на Пхеньян, что КНДР в случае необходимости может рассчитывать на военную помощь Китая.

Таким образом, задолго до начала войны велась идеологическая подготовка к ней населения Северной Кореи. Но агрессивность и намерения объединить Корею проявлял и Сеул. Так, 7 октября 1949 года Ли Сын Ман и 31 октября того же года министр обороны Южной Кореи Син Сен Мо говорили о реальной возможности в считанные дни захватить Пхеньян. 19 июня 1950 года Ли Сын Ман заявил в Национальном собрании в присутствии советника госдепартамента США Д. Даллеса: "Если мы не сможем защитить демократию от "холодной войны", мы добьемся победы в горячей войне". В стране назревала гражданская война.

По обе стороны 38-й параллели сосредотачивались войска. Участились пограничные стычки. Активизировались и американцы. За несколько дней до начала войны в Сеул прибыл бывший тогда советником госдепартамента Джон Ф. Даллес. Он проинспектировал южнокорейские войска в районе 38-й параллели. Стоя под палящими лучами летнего корейского солнца в своем безупречном костюме и шляпе-котелке, Даллес смотрел на мирный пейзаж по ту сторону границы и выслушивал заверения сопровождавших его южнокорейских офицеров, которые, улыбаясь, говорили ему, что в случае вторжения враг будет "наголову разбит еще до того, как перейдет границу". На это Даллес заявил, что, если им удастся продержаться хотя бы две недели после начала боевых действий, "все пойдет гладко". "Я придаю большое значение той решающей роли, которую ваша страна может сыграть в великой драме, которая сейчас разыграется", - писал Даллес Ли Сын Ману перед отъездом из Сеула52.

Тем временем в КНДР заканчивались приготовления к первой широкомасштабной наступательной операции против южнокорейских войск. За несколько дней до предполагавшегося срока наступления в приграничных районах КНДР в целях оперативной маскировки предстоявшей акции было разыграно крупное войсковое учение, которым, очевидно, дополнительно притупили бдительность и южнокорейцев, и американцев. В ходе учения помимо выполнения этой задачи было осуществлено сосредоточение войсковых группировок на направлениях предстоящих действий.

Но для Сталина очень важно было принять все меры к тому, чтобы не дать США повода обвинить СССР в "соучастии в северокорейской агрессии" и предотвратить их вмешательство в конфликт.

За пять дней до начала войны, 20 июня 1950 года, Штыков прислал Сталину телеграмму: "Ким Ир Сен просил передать: для наступления и десанта нужны корабли. Два корабля прибыли, но экипажи не успели подготовить. Просит десять советских советников использовать на кораблях. Считаю, просьбу удовлетворить надо". Ответ, подписанный А.А. Громыко 22 июня, пришел быстро: "Ваше предложение отклоняется. Это дает повод для вмешательства".

Ободренный поддержкой своих великих соседей - СССР и КНР, - Ким Ир Сен отдал приказ о вторжении. С рассветом 25 июня 1950 года войска Корейской народной армии (КНА) начали наступление в глубь Южной Кореи. Итак, война началась.

Здесь следует сказать еще об одной немаловажной проблеме. Руководители советского государства сделали все возможное, чтобы граждане СССР не могли попасть в руки противника, особенно к американцам. Так, в первые дни войны многие советские граждане корейского происхождения направили в высшие органы власти заявления с просьбой направить их на помощь "корейским братьям" для защиты исторической родины от "варварского нападения со стороны американских империалистов"53. Им в этом было отказано. Советским судам, покинувшим 26 июня китайский порт Далянь, было приказано "немедленно вернуться в свою зону обороны"54. Когда северокорейцы развивали наступление на Юг, Ким Ир Сен попросил направить советских советников непосредственно в части, ведущие бои на передовой. Штыков в разговоре с корейским вождем пообещал, что уговорит Москву согласиться. Последовал окрик из Кремля.

"Пхеньян, Совпосол.

Как видно, Вы ведете себя неправильно, так как пообещали корейцам дать советников, а нас не спросили.

Вам нужно помнить, что Вы являетесь представителем СССР, а не Кореи.

Пусть наши советники пойдут в штаб фронта и в армейские группы в гражданской форме в качестве корреспондентов "Правды" в требуемом количестве.

Вы будете лично отвечать перед Советским правительством за то, чтобы они не попали в плен"55.

Как бы в развитие этой телеграммы советские военные советники при батальонах и полках КНА были отозваны в СССР. 27 июня войска КНДР взяли Сеул, и советский главный военный советник генерал Васильев хотел поехать туда, чтобы помочь военному командованию Северной Кореи в управлении войсками, но Москва не дала ему разрешения на это. И в дальнейшем делалось все, чтобы не допустить пленения советских военных специалистов и советников войсками противника.

Война начала набирать силу.

Глава 2

Каток войны идет по Корее

В советских источниках сообщается, что 19 июня 1950 года начальник штаба южнокорейской армии отдал приказ о переходе войск в наступление. Однако наступление не состоялось, так как в штабе 1-го корпуса не было организовано управление и использование артиллерии. В штаб 1-го корпуса спешно выехала комиссия из штаба южнокорейской армии и большая группа американских военных советников. После расследования причин срыва наступления и наведения должного порядка наступление было назначено на 25 июня 1950 года. И с 23 июня южнокорейские войска начали систематический артиллерийский обстрел позиций КНА, а на рассвете 25 июня, при поддержке артиллерии и авиации, они перешли в наступление по всему фронту 38-й параллели и в некоторых местах вторглись на территорию Корейской Народно-Демократической Республики на 1-2 км. Войска Корейской народной армии оказали упорное сопротивление южнокорейским войскам и отбили их нападение. Лишь на направлениях Чорон и Кымчхон и севернее Онджин южнокорейским войскам удалось удержаться на глубине 1-2 км севернее 38-й параллели.

Американские источники утверждают, что в воскресенье 25 июня 1950 года в 4 часа утра после 30-минутной артиллерийской подготовки северокорейские войска начали военную кампанию, политический целью которой являлось объединение всей Кореи под властью коммунистов. Публикация ряда материалов в современной России подтверждает это.

Вот что докладывал посол СССР в Северной Корее начальнику Главного разведывательного управления Советской армии:

"Товарищу Захарову (только лично).

Докладываю о подготовке и ходе военных действий Корейской Народной Армии.

Сосредоточение Народной армии в район 38-й параллели началось 12 июня и закончилось 23 июня, как предусматривалось планом генштаба. Передислокация войск прошла организованно, без происшествий.

Агентура противника, вероятно, передислокацию войск обнаружила, но план и сроки начала действия войск удалось сохранить в секрете.

Планирование операции в дивизиях, рекогносцировка местности происходила с участием советских советников.

Все подготовительные мероприятия к операции были закончены к 24 июня. 24 июня был вручен приказ командирам дивизий о "Д" и "Ч".

В войсках был зачитан политический приказ Министра обороны, в котором указывалось, что Южно-Корейская армия спровоцировала военное нападение нарушив 38-ю параллель, что правительство КНДР отдало приказ о переходе в контрнаступление Корейской Народной Армии.

Приказ о контрнаступлении солдатами и офицерами Корейской Народной Армии был встречен с большим подъемом.

Войска в исходное положение вышли к 24 часам 24 июня. Военные действия начались в 4 часа 40 минут местного времени. Артподготовка проводилась в течение 20-40 минут в виде прямой наводки и десятиминутного артналета. Пехота поднялась и дружно пошла в атаку. В первые три часа отдельные части и соединения продвинулись от 3 до 5 км.

Атака войск народной армии для противника была полной неожиданностью.

[...]

Штыков. 26 июня 1950 г.".

Все стороны с самого начала подтверждают факт наступления (упреждающего удара) КНА, начавшегося 25 июня 1950 года. В ходе этого наступления северокорейские войска осуществили пять наступательных операций и вышли в южные районы страны.

Загрузка...