Теория заговора для хипстеров

Секреты социалистической экономики

Есть люди, которые последние лет двадцать занимаются тем, что мечтают, чтобы СССР возродился. И периодически начинают знакомить своих собеседников с тем, что они считают достижениями СССР: сколько было произведено стали, башмаков, телевизоров, сколько собрано картошки, пшеницы, произведено мяса, молока и т. п. Цифры впечатляют. Если им верить — на каждого из нас полагалось столько еды и товаров… Но каждый, кто жил в то время, помнит тотальный дефицит. Дефицит всего. В очередях стояли за мясом, маслом, мылом. Чтобы купить телевизор, записывались за несколько месяцев. Чтобы купить машину — за несколько лет.

Разве это не странно? Выпускалось всего и помногу, но ничего не было.

Говорят, СССР много производил, но много и поставлял братским народам. Существовал черный рынок, где, напротив, было все. Много произведенной продукции уходило сразу в брак. Собранный урожай почти наполовину сгнивал на полях и базах. Происходило это из-за незаинтересованности отдельных работников и порочности социалистической системы в целом.

Но дело не в ней. И не сгнивал урожай на складах. Система народного контроля работала не так уж плохо, и хоть времена были уже не сталинские, за такое разбазаривание народного имущества можно было и ответить.

Куда же тогда девались продукты?

Говорят, что СССР оказывал братскую помощь другим социалистическим странам, а именно отсылал им на халяву кучу всего только за то, что они пообещали читать труды Ленина.

Это правда — братская помощь была огромна. Но поставляли в основном тракторы, машины, сталь, нефть, на худой конец — одежду и специалистов. Но поставлять провизию в другие страны соцлагеря было по меньшей мере глупо. Ведь урожаи в СССР были куда хуже, чем в других соцстранах. Это на Кубе можно палку в землю воткнуть — и она урожай даст. А у нас урожаи были хуже, чем в Польше и Венгрии!

Еда куда-то уходила, но куда — непонятно. Непонятно, куда девались рекордные тонны стали, кубометры спиленной древесины. В перестройку начали говорить: дескать, древесина сгнивала, засоряя реки, а сталь хранили под открытым небом и она разворовывалась и так далее. Возможно, доля правды в этом есть.

Но изначальные цифры были слишком высоки — столько не разворуешь.

Еще более непонятно, куда девались люди. Много людей. Сколько их сгинуло в СССР — не будет подсчитано никогда. Взять те же сталинские репрессии и ГУЛАГ.

Одни говорят, что в сталинские времена сажали за неосторожное слово; за сомнительных родственников; за неправильную фамилию; сажали просто так, для статистики.

Другие утверждают, что все было наоборот — сидели только виноватые и суды были справедливые. А если бы репрессий не было, СССР проиграл бы войну и рухнул намного раньше. Именно эти люди приводят статистику, что в ГУЛАГе сидело совсем немного — в среднем, около 3 млн людей ежегодно. На момент амнистии 1953 года численность заключенных составляла всего 2,5 млн человек — при общем населении более 200 млн.

И, дескать, смертность в ГУЛАГе была тоже небольшая — 1,5–2 % заключенных. Наибольший процент в военные годы — до 10 %. И в этом есть зерно разума. Ведь в далеких северных лагерях, по мнению многих исследователей, смертность была сравнительно невысокой. Планы руководству лагерей спускали очень высокие, а «поставлять» новых заключенных было возможно не всегда. Во многие места в Красноярском крае или под Воркутой даже добраться, особенно зимой, было нелегко. Поэтому заключенных, как ни странно, использовали бережно. Лучший стимул для человека в заключении — это шанс, что он может выйти оттуда живым. Только на одном рабском труде сталинские подвиги индустриализации были бы невозможны.

Но ряд других исследователей считают, что масштабы репрессий были значительно занижены. На самом деле в ГУЛАГе сидело до 40 млн человек ежегодно, и смертность там была гораздо выше.

Подтверждение этим словам ищите в книге Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» — там про всякие ужасы и невероятную смертность в лагерях рассказано много. И многое неправда. Солженицына не раз ловили на фальсификациях. В одной из глав он описывает, как конвой загонял заключенных рабочих в костер, и они там сгорали. Любой человек, который хоть раз обжигал руку, легко опровергнет, что такое возможно. Смерть от пули охранника, которую получишь, если в костер не полезешь, — это легкая смерть по сравнению с тем, чтобы быть заживо сожженным. Любой заключенный выберет простой способ — броситься на охранника и получить пулю вместо того, чтобы заживо гореть в костре. Да и потом, сжечь человека на костре не так просто. В крематории в специальной печи человек горит почти час. А тут — на костре, зимой, в лесу. Что-то здесь не то.

Итак, слишком большие расхождения между официальными и неофициальными цифрами — почти в 10 раз. Причем во всем. И в количестве погибших во время Гражданской войны, и в количестве жертв голодомора на Украине, и в количестве погибших во время Великой Отечественной войны (изначально было озвучено число в 7 млн человек, затем оно выросло до 20 млн, теперь исследователи говорят о 27 млн человек, но даже это количество некоторые считают заниженным и называют число в сорок и более миллионов человек).

Запомним эту большую разницу в людских потерях. Кто же прав?

И те и другие правы и неправы одновременно. Как такое может быть? А вот как. С одной стороны, репрессировано было гораздо больше людей, чем сказано в официальной статистике. Но с другой стороны — далеко не все эти люди погибли. И далеко не все они вернулись. Так что же с ними случилось?

Великие стройки коммунизма

Несмотря на то, что тайны ГУЛАГа уже не тайны и большинство документов давно рассекречены и опубликованы, остается слишком много вопросов. Для начала хочется разобраться с количеством самих лагерей и заключенных. По официальным данным, за все время существования ГУЛАГа (с начала тридцатых и до конца пятидесятых) общая численность лагерей, тюрем и поселений составляла не менее 30 тысяч. Конечно, они существовали не одновременно. Но тем не менее цифры впечатляют. Сколько же людей находилось в каждом из 30 тысяч учреждений ГУЛАГа?

Лагеря были разного размера. По данным общества «Мемориал», чаще всего они были рассчитаны на 500—1000 человек. Конечно, за время отсидки многие заключенные побывали не в одном и не в двух лагерях.

Что же все эти люди делали?

Солженицын и другие источники утверждают, что заключенных уничтожали просто так, дескать, конвой просто стрелял по колоннам. ГУЛАГ был велик, и можно согласиться, что происходило разное.

Но другие авторы утверждают иное. Иван Солоневич в своей книге «Россия в концлагере» рассказывает, как он организовывал спортивные соревнования между заключенными разных лагерей. Если верить тому, что он пишет, то он мог спокойно выходить из лагеря, благодаря чему и бежал. Варлам Шаламов говорит, что на Колыме встречался с подпольными миллионерами. Есть и много других «неканонических» версий того, как все было.

Это отдельная тема. Мы сейчас сделаем вывод: заключенных было много, большинство из них работали, в лагерях было хоть и тяжело, но жить было можно.

Теперь рассмотрим темпы строительства в период с 1930 по 1953 год. Они были огромны. Знаменитый Беломорканал был построен всего за 20 месяцев. А это 227 километров, включая 19 шлюзов. За время строительства было выполнено земляных работ объемом 21 млн кубометров, сооружено 37 километров искусственных путей. Была перенесена Мурманская железная дорога — она мешала стройке. Работы проходили в суровых северных условиях. Зимой — леденящий мороз, летом — мошкара, весной и осенью — распутица. Все делалось практически вручную, кирками и лопатами. На стройке трудилось более 300 тысяч человек (зэков и вольнонаемных).

Был построен канал имени Москвы — 128 километров пути, включая 11 шлюзов и более 240 различных гидротехнических сооружений. Его строительство заняло 4 года и 8 месяцев.

Параллельно в авральном темпе шло строительство Норильского горно-металлургического комбината. Это гигантский градообразующий промышленный комплекс, размеры которого поражают и сейчас. В отличие от канала, который представляет из себя канаву с водой, металлургический комбинат — это сложнейшее производство. Его построили за 4 года — в условиях Крайнего Севера, куда приходилось завозить решительно все, от еды до кирпичей! И ничего, построили. К 1950 году Норильский комбинат производил 35 % никеля, 12 % меди, 30 % кобальта и 90 % платиноидов.

Не меньшим был и Магнитогорский металлургический комбинат, построенный с 1929 по 1934 год, причем речь идет о досрочно завершенном строительстве.

А Челябинский тракторный завод, который был возведен в период с 1929 по 1933 год?

Во всех случаях речь идет о гигантском производстве. Ничего подобного в мире не было.

Да что там заводы — в то время было основано несколько крупных городов: Комсомольск-на-Амуре, Магадан, Абакан, Березники и те же Магнитогорск и Норильск.

Как говорил Черчилль: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с ядерной бомбой». И кроме промышленных строек работы хватало. Большая их часть возводилась руками зэков в довоенное время.

А потом вдруг все стихло. Какие крупные послевоенные стройки можно назвать? Волго-Донский судоходный канал, Куйбышевскую и Сталинградскую ГЭС, сталинские высотки в Москве — но уровень уже не тот. Конечно, очень много ресурсов уходило на возрождение страны после войны — пришлось почти заново отстраивать Минск и Харьков, Донбасс и Сталинград.

Это так. Но для этой работы были свои строители — после войны СССР получил достаточное количество дармовой рабочей силы в виде пленных немцев, которых было почти полтора миллиона. Работали они, кстати, неплохо. В каждом городе есть дома и целые районы, которые возводились пленными немцами. У этой рабочей силы был только один недостаток: их нельзя было использовать на строительстве военных объектов (из соображений секретности).

Но ГУЛАГ-то никуда не девался. Заключенных меньше не становилось. После войны было достаточно «материала» для лагерей: первым делом это, конечно, жители оккупированных территорий, их родственники и знакомые. Потом переселение народов, когда в Казахстан и Сибирь ссылались чеченцы, ингуши.

В начале тридцатых годов система использования труда заключенных только набирала обороты (например, в двадцатые годы на Соловках большинство заключенных вообще не работали — работы просто не было), в сороковые же годы эта система работала на полном ходу.

Где же результаты? И почему большинство послевоенных строек были тайными?

Ведь строительство Беломорканала широко освещалось и прессой, и писателями. На открытии присутствовали Горький, Катаев, Зощенко, Шкловский.

Наиболее известный пример — знаменитая Трансполярная магистраль (или «стройка 501–503», или «Мертвая дорога») строилась в строжайшей секретности. По масштабам она была куда значительней Беломорканала. 1482 километра железнодорожных путей от Чума и Салехарда до Игарки, по вечной мерзлоте, за Северным полярным кругом. Это ли не трудовой подвиг? Но подвиг почему-то скрыли. Хотя что там было скрывать? Понятное дело, когда скрывают строительство города Арзамас-16, где разрабатывается и производится ядерное оружие. Но зачем и как скрывать железную дорогу длиной в тысячу с лишним километров? А скрывали настолько хорошо, что до сих пор у исследователей нет ни одной подробной карты строительства — есть только любительские работы.

Что же там было скрывать? Что эту дорогу зэки строили? Так ни для кого не было в этом секрета. О том, что Беломорканал строили они — знала вся страна. Зэк, кстати, это аббревиатура — заключенный каналоармеец. Более того, пресса всячески муссировала информацию о том, что благодаря ударному труду на Беломорканале многим были сокращены сроки, а были и такие, кого амнистировали.

В обществе «Мемориал» до сих пор идет работа над составлением общего списка лагерей и строек. Она идет очень медленно и вряд ли когда-то будет полностью закончена. Но кое-что известно. Интересная тенденция: к концу тридцатых годов почти каждая крупная стройка имела свой порядковый номер. При стройке создавались лагеря, которые по окончании стройки расформировывались.

Так, например, строительство 200 — это строительство военно-морской базы Балтийского флота «Ручьи». Стройка продолжалась с 1937 по 1941 год.

Стройка 201 проходила на противоположном конце страны — заключенные занимались гидротехническим строительством и дноуглубительными работами в Амурском лимане.

А сколько же всего было таких строек? Список общества «Мемориал» заканчивается на цифре 1418. При этом там перед цифрой 1418 идет 1001, а до этого — 994. И все это секретно до сих пор. Даже если есть номер стройки и название, не факт, что есть информация о местонахождении лагеря.

Трансполярная магистраль имела номер 501–503, и решение о ее строительстве было принято в 1947 году. Это означает, что в период с 1947 по 1953 год (год смерти Сталина, между прочим) было затеяно еще минимум 1000 строек. Неплохой масштаб, правда? Где же информация о трудовых подвигах? А нет ее. Ни в газетах, ни в воспоминаниях, ни в архивах.

Справочники отмечают, конечно, уникальную Куйбышевскую ГЭС и Куйбышевский гидроузел, который строился как раз в период с 1950 по 1957 год. Но в строительстве Куйбышевской ГЭС принимали участие «всего» 46 600 заключенных. Это в шесть раз меньше, чем количество строивших Беломорканал, да и относительно общего числа заключенных тоже очень мало. Даже если прибавить сюда Сталинградскую ГЭС и еще десяток подобных строек — все равно количество заключенных никак не сходится.

Дальше отметим следующие странности: после войны суды стали значительно увеличивать сроки заключенным — по крайней мере, как утверждал Солженицын. «Теперь десятка была сроком детским, в ходу была сталинская четвертная» — то есть сроки для заключенных увеличивали почти в 2,5 раза. Это при том, что в стране после войны была катастрофическая нехватка мужчин, плюс огромное количество людей имели боевые ранения, нередко тяжелые, соответственно работать в полную силу не могли. И при такой обстановке в стране людей забирали на целых 25 лет.

Приводят контраргументы, дескать, главная задача ГУЛАГа — истребление людей. У Солженицына даже глава такая есть — «Истребительно-трудовые». Поэтому и давали 25 лет, чтоб наверняка. А тем, кто уже сидел, накидывали сроки — тому же Шаламову, например.

Но ведь ясно, что это глупость: если уж ставилась задача выжать все соки из человека, то и десяти лет вполне достаточно. Чтобы из здорового человека сделать больного доходягу, достаточно года-двух изнурительного труда на севере. Прибавьте сюда плохое питание, и результат гарантирован. 25 лет просто не нужны. Значит, увеличение срока заключения выполняло совсем другие задачи.

Именно в послевоенное время начался расцвет так называемых «шарашек» — закрытых научно-исследовательских институтов, где зэки занимались научной деятельностью. До войны профессора и академики благополучно гнили на общих работах, на лесоповале и на других великих стройках коммунизма. А после войны им стали находить более подходящее применение. Заставлять профессора математики пилить деревья — это такое же расточительство, как микроскопом забивать гвозди. Неужто товарищ Сталин этого не знал? Пока запишем в загадки.

Но главная загадка впереди. Почему сразу после смерти Сталина великие стройки стали сворачиваться, притом резко?

Спрашивается — зачем? Некоторые исследователи считают, что это связано с амнистией 1953 года. Но решение о приостановке стройки было принято 25 марта 1953 — то есть спустя всего 20 дней после смерти Сталина. А амнистию объявили только 27 марта 1953 года. Под нее попадали заключенные, чей срок не превышал 5 лет. В первую очередь из лагерей освобождались несовершеннолетние, женщины беременные и имеющие малолетних детей женщины, заключенные преклонного возраста и инвалиды. Много ли таких заключенных работали на стройках 501–503?

Если нет — тогда почему же стройка была заморожена? Тем более что на отдельных участках уже началось движение паровозов. Но до сих пор никто не знает об истинных целях строительства этой дороги.

Но строителей явно берегли. Условия для заключенных были более-менее хорошими. Зоны для «малосрочников» располагались вблизи с постоянными гражданскими строениями, заключенные общались с вольными. Начальник строительства относился ко всем заключенным так же, как и к вольнонаемным, и если человек был полезен для дела, то он мог помочь ему в любом вопросе. Такого же отношения к зэкам он требовал от всех своих подчиненных. Питание было значительно лучше, чем в других лагерях. За выполнение планов давали дополнительный паек и даже уменьшали срок.

Не удивительно, что смертность на стройках Трансполярной магистрали была очень низкой — 0,02—0,08 % в месяц от общего числа заключенных. Почему их так «бережно» использовали?

Мы ответим на этот вопрос — но сначала перенесемся на юг СССР. Там в 1950 году началось строительство Главного Туркменского канала. И это был не менее амбициозный проект, нежели Трансполярная магистраль. Решение о сворачивании стройки было также принято 25 марта 1953 года тем же самым Берией. Куда же так спешил Лаврентий Павлович?

И это еще не все. Тогда же был свернут третий амбициозный проект — Сахалинский тоннель под Татарским проливом, длина которого должна была составить 327 километров.

Это только самые крупные проекты; сколько было мелких — никто не считал. И никто не объяснил — почему. Ясно одно — со сворачиванием данных объектов очень торопились. А если учесть модную нынче теорию, что Сталин умер не своей смертью, а был убит, и то, что среди главных виновников убийства чаще всего возникает имя Берии… То возникает вопрос — а не за этим ли убили Сталина, чтобы срочно прекратить великие сталинские стройки? Значит, были на то причины…

А какие причины разоблачать эпоху ГУЛАГа? Конечно, на это есть простое объяснение: дескать, после смерти Сталина Хрущев боролся за власть, а на войне все средства хороши. Именно поэтому был и ХХ съезд, и вынос тела Сталина из Мавзолея, и антисталинская кампания, и оттепель. Для многих публикация книги Солженицына «Один день Ивана Денисовича» является логичным продолжением политики оттепели. Но это не так. Как таковая оттепель на тот момент уже закончилась. «Иван Денисович» был опубликован в 1962 году, а двумя годами позже Хрущев был отстранен от власти. И вообще, вся история появления этой повести в печати похожа на сказку про Золушку. Вот как об этом говорится в Википедии.

Ну а дальше история разворачивается в обратном направлении. В 1971–1972 годах все издания «Ивана Денисовича» негласно изымались из публичных библиотек и уничтожались. А затем… Мы знаем, что Солженицын получил Нобелевскую премию, его «Архипелаг ГУЛАГ» стал одним из наиболее издаваемых произведений за рубежом, в 1974 году он был выслан из СССР, и так далее.

Вам не кажется, что во всем этом много странностей? Даже слишком много. История вырисовывается сказочная. Можно, конечно, сказать, что повесть была настолько гениальна, что все сразу оценили ее масштаб. Но если сравнивать — именно с литературной точки зрения — авторов, писавших о лагерях, то Варлам Шаламов как писатель на несколько порядков выше, чем Солженицын, это вам любой литературовед подтвердит. Достаточно просто сравнить «Ивана Денисовича» с любым наугад взятым «колымским рассказом». Только почему-то «Колымские рассказы» не были опубликованы ни во время оттепели, ни после — первые публикации «Колымских рассказов» случились уже после перестройки. Да, Шаламов был членом Союза писателей, но в официальной прессе выходили исключительно его стихи — а из прозы ничего. Почему?

Не кажется ли странным, что, когда наступила хрущевская оттепель, по амнистии из лагерей вышло огромное количество людей, включая достаточное количество интеллигенции, — но мемуаров почти нет? Спросите первого попавшегося, какие книги о сталинских репрессиях ему известны, — ответ будет стандартный: «Архипелаг ГУЛАГ», в очень редких случаях — «Колымские рассказы». И больше ничего. Как будто ничего и не было.

Мемуаров о ГУЛАГе катастрофически мало. Достаточно прийти в любой книжный магазин: целые шкафы посвящены Сталину, Берии, тридцать седьмому году, описанию процессов, битве за власть. Но о том, что происходило в это время в лагерях, — пустота. Отчего же?

Складывается ощущение, что «Архипелаг ГУЛАГ» просто подвинул всю литературу подобного рода. Как будто нет больше ничего. Сейчас «Архипелаг» даже в школьную программу включили, в то время как рассказы Шаламова, гораздо более интересные с литературной и нравственной точек зрения — и гораздо более простые для понимания, — нет. Почему же? Может быть, не хотят афишировать преступлений?

Но в «Архипелаге» зверств кровавого режима описано более чем достаточно. Описано достаточно талантливо, так что многие верят каждому слову. То, что многое там — художественный вымысел, уже не столь важно. В любом случае читаешь и думаешь: ну как же так, столько народу сгубили.

Создание романа очень интересно — ведь он писался тайно. С 1958 по 1967 год. Информацию для этой книги предоставили 227 человек. Сам по себе труд впечатляет — три толстых тома… В рукописях это составляло бы несколько больших папок, а если включать черновики, письма, свидетельства — то это огромный объем. И все это Солженицын умудрялся прятать. Так, что чуть ли не до 1967 года об этом никто не знал.

Например, Евгения Гинзбург, которая в те же годы работала над книгой «Под сенью Люциферова крыла», уничтожила рукопись и все черновики в 1965 году, опасаясь нового ареста и ссылки.

Хотя ее труд был только личными мемуарами, никакие 227 человек с ней не делились воспоминаниями и свидетельствами. Уже позже, в семидесятые годы, воспоминания Гинзбург все-таки были написаны, и сейчас они известны как «Крутой маршрут».

Евгения Гинзбург боялась, что ее арестуют. А Солженицын писал глобальнейший труд и умудрялся сохранять это в тайне. С учетом того, что стукачество в то время в СССР было поголовным. А когда Хрущев принимал решение о том, чтобы роман пустили в печать, то уж товарищи с Лубянки явно должны были доложить ему все, что было известно об авторе. А то, что после публикации «Одного дня» такой автор, как Солженицын, был окружен стукачами и агентами КГБ, не вызывает сомнений. Но тем не менее ему удавалось работать тайно.

Конечно же, все это — легенда. На самом деле все было по-другому. Конечно же, о том, что Солженицын пишет «Архипелаг ГУЛАГ», было известно кому нужно, и явно самому Хрущеву. И главы из книги явно читали где надо — возможно, без ведома самого Солженицына. Читатели сделали вывод — это очень сильная книга, которая убедит весь мир в том, что основной целью сталинских репрессий было уничтожение миллионов неугодных. И что все стройки, лагеря разворачивались просто потому, что там было удобнее всех уничтожать. Что репрессии происходили оттого, что Сталин был параноиком, а все великие стройки коммунизма по большому счету не имели никакого смысла.

Интересно и то, что когда в период перестройки стали доступны архивы, противоречащие приводимым Солженицыным оценкам числа репрессированных, то ничего не изменилось. Никакие правки не были внесены в книгу, хотя автор был жив и активен. Но это просто не было нужно: задачей книги был миф о том, что ГУЛАГ существовал просто как огромная машина по уничтожению.

Разумеется, Хрущеву эта идея понравилась, и «Архипелаг» стали активно раскручивать еще до того, как он был написан. Для этого сначала организовали автору бешеную рекламу в виде публикации «Ивана Денисовича». А затем отправили в опалу, отказавшись вручать Ленинскую премию. Сделано это было специально, потому что наш народ любит опальных писателей. Был бы он официально признанным, если бы сразу опубликовали «В круге первом» (кстати, книга, откровенно говоря, скучноватая), то уже через 3–4 года перешел бы в разряд классиков — и никто его бы не читал. Тем более прогрессивная молодежь. А так — сразу стал правдорубом и сделался дико популярен как в самиздате, так и, самое главное, на Западе.

За это время Хрущева сменил Брежнев, но история с раскруткой Солженицына никуда не делась. При внешней показной нелюбви власти к Солженицыну, которая выражалась в обыске у друга Солженицына В. Л. Теуша в 1965 году (когда у него были изъяты рукописи стихов и пьес, но не рукописи «Архипелага»), в отказе печатать рассказы автора в различных журналах, — параллельно с этим ему была сделана такая реклама за рубежом, что никакому другому писателю и не снилось.

Сработали хорошо — в 1970 году ему присудили Нобелевскую премию по литературе. Формально — с длинной умной формулировкой; фактически — за «Архипелаг ГУЛАГ» (который, к слову, напечатали на Западе только в 1973 году). А поскольку Солженицына активно прессовали и осуждали на родине, то на Западе не возникло сомнений, что все те ужасы сталинизма, которые были им описаны, — чистая правда.

Народ погибал зря, стройки бесполезны. В общем, идея удалась. И никто не думает о том, что же на самом деле строили заключенные ГУЛАГа.

Теория войны

О том, что не успел еще закончиться Парад Победы 1945 года, а СССР уже начал готовиться к новой войне, — говорить не нужно. Это и так всем известно. К войне на этот раз готовились куда более основательно. Память о страшном разгроме 1941 года навсегда осталась в памяти советских людей.

Это не должно было повториться. Но главная проблема заключалась в том, что тогда никто не мог себе представить, какой же будет новая война. Было ясно, что наиболее вероятным соперником СССР в новой войне были США. Рассчитывать на то, что война с США будет похожа на войну с Третьим рейхом, — наивно. У США и СССР не было общих границ. А даже если бы вдруг США и подговорили весь блок НАТО вероломно напасть на страны Варшавского договора (то есть на социалистические страны), то до СССР все равно было далеко. Поэтому враг разрабатывал какое-то другое оружие. Холодная война была не более чем передышкой перед настоящей. И к ней нужно было быть готовыми.

Как известно, в СССР львиная доля бюджета уходила именно на военные нужды — и на военные исследования в том числе. Разрабатывались разные методики ведения войны. Самая простая методика — ядерная война — не подходила. В этом убедились все после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Ядерная бомба была хорошим элементом сдерживания и запугивания, но для наступательной войны категорически не подходила. Зачем врагу территория, совершенно непригодная ни для проживания, ни для добычи полезных ископаемых? Поэтому такую дорогую игрушку СССР и не строил. В ней не было нужды.

А вместо этого в СССР занимались разработкой биологического оружия и средств защиты от него. Биология в те годы была одной из самых престижных наук. Не говорите о Лысенко, который якобы уничтожил генетику, — на самом деле генетические разработки велись активно, просто тайно. А Лысенко на официальных собраниях публично громил генетиков, демонстрируя врагам, что СССР якобы идет по ложному следу в науке. Но на самом деле нет. Количество институтов, занимающихся биологическим оружием, поражает, речь идет о десятках и сотнях. Строились они подальше от посторонних глаз и на таком расстоянии от границ, чтобы никто не достал. Они были разбросаны по всей стране, чтобы ни при каком раскладе не могли попасть под удары все сразу.

Вот лишь небольшой список известных сейчас центров разработки биологического оружия (они были закрыты для посещения иностранцами).

А сколько тех, которые до сих пор секретны? А тех, которые были уничтожены, не будучи рассекреченными?

Разумеется, не только биологическое оружие разрабатывалось в то время. Куда без ракет и атомных подводных лодок. Только сейчас действует десять закрытых городов, связанных с производством ядерного оружия, и тридцать три закрытых города Министерства обороны, связанных преимущественно с ремонтом и обслуживанием ядерных подводных лодок.

А сколько закрытых городов было в СССР? Много. И не обязательно это были маленькие города где-то далеко в лесах, куда так просто не добраться. Это были и крупные исторические города вроде Севастополя. А еще куча так называемых условно-закрытых городов, посещение которых иностранцами и, в некоторых случаях, советским гражданами было запрещено. Это Владивосток, Дубна, Златоуст, Ижевск, Магадан, Омск, Пермь, Рыбинск, Куйбышев, Саратов, Уфа, Свердловск… Это только крупные. Если прибавить к ним небольшие — по сути выйдет, что 15–20 % населения жили на закрытых и условно-закрытых территориях и готовились к войне.

Прибавим сюда советскую армию, самую крупную армию в мире, и мы сможем представить себе милитаристские масштабы, царившие в СССР в послевоенный период. Но подготовку к войне нужно было тщательно скрывать, и масштабы секретности были гигантскими. Закрытые города были неприступными территориями, куда не то что попасть было невозможно — даже их названия знали не все. Но и тем, кто их знал, тоже не позавидуешь. Оказавшийся в закрытом городе попадал, по сути, в клетку. Выехать, даже для того, чтобы пообщаться с родными, было нельзя. Им нельзя было рассказать, где ты находишься. А как же еще? Враг не дремлет. И безопасность обеспечивали на годы вперед.

Но однажды кому-то из службы безопасности стало понятно, что все эти меры — ерунда. Это в конце сороковых годов можно было спрятать город в сибирских лесах — и никто не подойдет. Но впереди космическая эра. О том, что человек очень скоро выйдет в космос, было понятно еще до войны. И умные люди сделали соответствующие выводы. Выход в космос означал прежде всего конец всем секретам. Сейчас мы знаем, что со спутника можно сфотографировать спичечный коробок. Тогда не знали, но догадывались, что будет уже не спрятаться — даже в самом закрытом городе.

Но выход будет найден.

Закрома родины

Сразу после войны в СССР было начато масштабное строительство закрытых городов. Они основывались буквально на пустом месте, вместо небольших, богом забытых деревень, с нуля. И так, что никто и знать не знал ни об этих городах, ни о том, что там происходит.

Конечно, в СССР многое было секретно. До войны многие газеты писали о выдающемся конструкторе стрелкового оружия Василии Дегтяреве. О том, как он прекрасно работает, о том, какое оружие придумывает. А вот где он работает — это было секретом. И о Ковровском пулеметном заводе (который теперь и носит имя Дегтярева) простые люди слыхом не слыхивали.

При этом сам город Ковров закрытым не был. В свое время мне довелось работать над документальным фильмом о тружениках тыла во время Великой Отечественной войны. Мы посетили множество заводов во Владимире, Нижнем Новгороде, Саратове. Все они были военными и секретными, но находились в крупных городах, и доступ в эти города не был закрыт ни иностранцам, ни кому-либо еще. Да что там — любой дачник, проезжая по Ярославскому шоссе, проезжает мимо стен НПО «Энергия», Мытищинского ракетного завода. Большая часть жителей города работала на этом заводе, но город закрытым не делали.

А Саров, Озерск, Лесной и многие другие — были закрытыми городами. Почему? С одной стороны, вроде бы понятно: разработка ядерного оружия. Но, во-первых, в ядерной гонке СССР был в положении догоняющего. Проект «Манхэттен» стартовал в 1943 году, а первые ядерные испытания в СССР прошли только в 1949 году. Первые испытания термоядерного оружия были проведены в США в 1952 году, в СССР — в 1953 году.

Да, у нас была знаменитая Царь-бомба — самое мощное взрывное устройство за всю историю человечества. Но она была скорее элементом пиара — с технической точки зрения США обладали знаниями для создания подобного, просто не стали этого делать из рациональных причин.

Поэтому режим секретности в данном случае был не так уж нужен. До войны почти все физики работали в обычных городах и секреты не разбалтывали — в то время этому быстро учили.

Еще аргумент: ядерная энергия — не шутка, а если террористы захватят ядерный объект, то как рванет! Но захватить они захватят — а вот откуда террористы знают, как добиться того, чтобы рвануло?

В СССР существовало достаточное количество атомных электростанций, и города, в которых они находились, например Балаково, Полярные Зори, Заречный, никогда не были закрытыми.

Но там были не только ядерные объекты — было нечто большее. И городов тоже было больше, чем указано в официальной статистике. Как такое возможно? Как можно спрятать город? Я тоже не верил, пока случайно не узнал, что такое закрома родины.

Для большинства из нас это просто устойчивое выражение. Но вот недавно была обнародована информация про один из таких складов — официально они называются складами Росрезерва. Это огромные подземные хранилища, расположенные глубоко под землей. Там поддерживается особый температурный режим и там есть все, что может пригодиться в экстремальных ситуациях.

Насколько велики эти закрома? Это государственная тайна. Но кое-что мы можем сами прикинуть. Население Москвы 12 млн человек. Есть основания полагать, что где-то в закромах родины есть все необходимое, чтобы обеспечить в случае войны всех москвичей. Возьмем минимальные нормы еды (по нормам блокадного Ленинграда) — 300 грамм в день. В неделю на одного человека это 2 килограмма. То есть всего 24 млн килограммов еды — это только на неделю. А на месяц? А на полгода? Вы можете представить, сколько места должны занимать эти склады? Это только еда — а если добавить сюда одежду, оружие, палатки, машины, горючие материалы, спирт и так далее… В официальных телерепортажах нам говорят, что эти склады занимают несколько километров. Сколько именно — секрет, но ясно, что речь идет даже не о десятках, а о сотнях километров.

И таких складов не один и не два. В интернете можно найти список из пятнадцати адресов, где находятся данные склады, но он скорее всего вымышленный, все же речь идет о государственной тайне. Поэтому разбираться сейчас, где эти склады находятся, не будем — тем более что есть тайны и поинтереснее.

Отметим только, такие склады существуют — десятки гигантских подземных хранилищ, оборудованных по высшему разряду, на которых работают тысячи людей. Туда идет постоянный поток стратегических запасов — и оттуда он уходит. Продукты, срок годности которых скоро подойдет к концу, снимаются с хранения и реализуются через обычные магазины. И никто из нас не догадывается, какая банка тушенки приехала к нам из подземных хранилищ.

Несмотря на огромное количество людей, допущенных к тайне, они хранят молчание. А как хранят молчание те, кого с нами нет? Нет-нет, речь не о мертвых. Их не убили. Их отправили в закрома родины. Ведь нужен же и интеллектуальный запас страны.

Формула «десять лет без права переписки» — универсальная сталинская формула. Каждому понятно, что человек расстрелян и что место, где он похоронен, не найти… Но расстрелян ли он? Сколько умных людей сгинуло в тридцатые годы — в каждом институте, на каждом заводе арестовывали самых лучших, самых активных. Как будто не понимали, что умные люди нужны. Или, напротив, понимали?

Где-то под землей

Я видел много карт с указанием крупнейших лагерей ГУЛАГа. Карты разные, лагеря тоже. Где-то их больше, где-то меньше. Но примерное расположение лагерей сильно не меняется, в основном они сконцентрированы на Урале, в Прикамье, в Поволжье и в Магаданском крае.

Первый крупный лагерь вне Соловков и прилегающих к ним районов находился на Северном Урале, в Вишере. Знаменитый СЛОН — там отбывал свой первый срок Варлам Шаламов.

И сейчас Северный Урал — один из самых известных лагерных центров России. На знаменитой Колыме, которая является чем-то вроде символа лагерной жизни, уже давно никто не сидит: основные зоны находятся в Ивделе, Североуральске, Соликамске, а также в Вологодской области.

Что там делали заключенные? Самая простая версия — лес валили. Есть версия посложнее — участвовали в строительстве закрытых городов. На Урале это Новоуральск, Лесной, Озерск и несколько других. В Поволжье — знаменитый подземный город под Самарой, который сейчас не более чем городская легенда. О нем пишут диггеры на своих форумах, многие говорят, что кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал. Но никто даже примерно не представляет объемов этого города и его местоположения.

Единственное, что известно — в тридцатые годы это была гигантская стройка, на которой работало людей едва ли не больше, чем на Беломорканале. Разумеется, она была тщательно законспирирована. Говорилось о том, что строят несколько крупных комбинатов и заодно прокладывают новую систему подземных коммуникаций.

А на самом деле строили новую столицу всего мира, всесоюзный узел связи, где должна была собираться информация со всего мира. Место для столицы было выбрано с умом — до ближайшей границы далеко, и внезапно никто не нападет. Рядом Куйбышевская ГЭС — с электричеством проблем не будет, даже в случае войны.

Сейчас туристам доступен только так называемый бункер Сталина — убежище вождя на случай войны. Официально считается, что кроме этого бункера есть несколько других подземных построек, которые должны обеспечивать жизнедеятельность вождя. Сейчас часть из них используется в хозяйственных нуждах, остальное заброшено.

Но это только на первый взгляд может показаться, что бункер Сталина предназначен для одного человека. На самом деле свита вождя — это огромное количество людей: охранников, поваров, парикмахеров, референтов. В Кремле для всего этого несколько зданий, один Кремлевский полк — несколько сотен человек. А в случае войны в бункере Сталина должен быть командный пункт, ставка верховного главнокомандующего — то есть место для еще нескольких первых лиц государства. И у каждого — охрана, повар, врач и так далее.

Бункер должен быть тайным — обычные люди не должны догадываться, что у них под ногами. Значит, нужно много места. Еще и для радистов и шифровальщиков, обеспечивающих функционирование подземного города.

Шифровальщик — секретная профессия. Утечка информации от любого шифровальщика могла быть фатальной. Поэтому их просто не выпускали за пределы секретных объектов, которых в подземной столице должно быть много.

Подземный город в Самаре занимал чуть ли не всю площадь города. Просто под землей.

По-вашему, это нереально?

Реально. И не только в Самаре. Но и в Москве. Существует городская легенда, согласно которой весь Краснопресненский район — это один сплошной подземный завод. Начинается он в районе Шелепихинского моста, возле Краснопресненской пересыльной тюрьмы, и продолжается аж до Белого дома. Это примерно четыре километра. Войти туда нельзя.

Через каждые пятьсот метров торчат здания различных секретных НИИ, так называемых «почтовых ящиков» (так называли засекреченные предприятия). Все это строилось при Сталине — ведь именно он после войны начал перестраивать центр Москвы. Зачем? Чтобы было проще создать все подземные коммуникации. И метро для этого же строилось.

Но главными точками были Северный Урал и Прикамье. Места глухие, народу мало, посторонние люди бывают редко — можно строить все что угодно. США об этом догадывались. Урал интересовал американскую разведку больше, чем любой другой регион страны. Помните знаменитого американского летчика — шпиона Пауэрса? Его сбили именно на Урале — что-то ведь ему там понадобилось.

Зачем же нужны эти секретные города? Что там делали, что разрабатывали? Где все это секретное оружие? Да не оружие там делали.

Самый секретный эксперимент

В СССР была шутка: «Кто придумал коммунизм — политики или ученые? Конечно же, политики. Ученые сначала бы на собаках проверили».

Так вот: в секретных городах делали коммунизм. Самый настоящий. Общество всеобщего блага, где от каждого по возможностям и каждому по потребностям.

Говорят, такое общество не может быть построено в принципе. Единственное коммунистическое общество — это одна большая зона, где от каждого норма — каждому пайка.

Но это сейчас мы знаем, что коммунизм может быть только таким. Тогда — не знали. И поэтому экспериментировали. Экспериментировали с целью найти ту единственную формулу общества, когда все будут счастливы.

А в качестве подопытных крыс были заключенные. Им предложено было два варианта: либо они мотают полноценный срок в лагерях, либо сначала строят себе закрытые подземные города, а потом строят в них коммунизм — бесклассовое общество, где все равны.

После Второй мировой войны, когда стало понятно, что быстрый захват мира невозможен, СССР перешел к проповедям о том, что коммунизм на всей Земле будет построен мирным путем. Ради этого красная пропаганда не жалела ни сил ни средств. В СССР возили известных западных писателей, журналистов, политических деятелей. Показывали им так называемые достижения социализма. Гости восторгались, писали восторженные отчеты. Но для массового интереса этого было недостаточно. Вот первый образцовый коммунистический город — это другое дело. Потом по его образцу сделать всю страну, а затем…

И все это держалось в секрете. Потому что, если не получится, — это же крах коммунизма во всем мире. Кому потом докажешь, что коммунизм — это светлое будущее, если даже в самом СССР в тепличных условиях ничего не вышло?

Исследователи сталинизма отмечают, что в репрессиях пострадали, наверное, все слои общества. И не случайно: отбирали действительно всех в равных пропорциях, чтобы в закрытых городах было такое же общество, как и во всей стране.

Сколько по времени строились эти города — сказать сложно. Скорее всего, это был период с начала тридцатых годов и вплоть до смерти Сталина. В любом случае первые жители стали поступать в эти города как раз в 1937 или 1938 году. Когда в «лагеря» отправлялась интеллигенция и кремлевская элита.

Нет сомнений, что большинство публичных процессов тридцатых годов были чистой воды показухой. Никто этих людей не собирался казнить и репрессировать — для них уже были готовы хлебные должности в экспериментальных коммунистических городах.

Но их исчезновение нужно было как-то объяснить. Многие исследователи говорят, что Сталин убивал лучших. Скорее, Сталин бросал лучших на ответственную работу.

Много ли было таких городов? Много. Сколько именно — знали единицы. Информация была только на самом верху, лично у вождю и его помощников. Какова была система построения коммунизма — сейчас нам это неизвестно. Либо все города действовали по одинаковой схеме, либо, напротив, были разные направления — пытались проверить, какая методика лучше.

В известном романе Войновича «Москва 2042» тоже говорилось о том, что было решено построить коммунизм в отдельно взятом городе — в Москве. Но не Войнович это придумал. Или, может быть, он что-то знал?

В эти города было сложно попасть — и еще сложнее выбраться оттуда. Скорее всего, туда ввозили целиком все население — а дальше люди сами должны были выбирать способы существования. Они сами должны были обустраивать общество, обслуживать системы собственного обеспечения и так далее. Единственное, что им поставлялось, — это еда. Поскольку города были подземными, еду в массовом количестве производить там было невозможно, вот ее и завозили извне. Еды требовалось много — вот поэтому-то и был в СССР тотальный дефицит продовольствия. Слишком много еды потребляли жители закрытых городов, жители подземных городов, военные, которые их охраняли.

Именно поэтому в районах концентрации подземных городов очень много зон. Потому что там, где зоны, можно спокойно держать много охраны, внутренних войск, и никто не будет спрашивать — зачем. Да и вообще, в районы, где много зон, люди не любили ходить, а уж тем более вопросы там задавать.

Урал в этом плане был идеален. Климат суровый, воды много, а самое главное — много гор, где несколько веков велась добыча различного сырья. Говорят, многие уральские горы вообще внутри пустые. Дескать, все оттуда уже добыли. Именно такие горы и были нужны — в них строили подземные города.

До сих пор эта технология очень популярна. Ходят слухи, что где-то на Алтае внутри какой-то горы строится большой подземный город для Путина и высших лиц страны.

Уралом дело не должно было ограничиться. Подобные города возводились на Кольском полуострове, в Архангельской области, в Магаданской. Именно с подобными стройками и связаны великие сталинские недострои. Знаменитая стройка 501–503, тоннель на Сахалин — они были просто ширмой. Настоящей задачей было возведение новых секретных городов. Но умер Сталин — и вся программа была свернута. А сворачивал ее Берия. Он понимал, что программа пожирает кучу денег и ресурсов — а отдачи никакой.

Интересная теория

Вы, наверное, подумали, что население этих секретных городов просто уничтожили? Тем более что по документам они давно уже умерли. Так бы, наверное, и случилось, если бы не внезапный арест Берии. Вряд ли его смерть связана с подземными городами. Скорее всего, его убили в рамках борьбы за власть. А параллельно с его убийством закрыли и все проекты. Подземные города либо уничтожили, либо просто перекрыли им все пути наружу — и все. Пусть сами выживают. Да и не затратно.

Может быть, все они умерли. А может, и нет. Может быть, напротив — города стали развиваться, научились существовать автономно и благополучно существуют до сих пор. Вполне возможно, что именно там в настоящий момент производится большая часть российских инновационных разработок. Доказать это вряд ли возможно.

Но один мой знакомый, такой же, как и я, любитель загадок истории и путешествий, поделился однажды интересной версией.

Родилась она у него после того, как он полтора года провел в Средней Азии. Он объехал ее автостопом почти всю, общался с местными жителями. Так вот, вернувшись в Москву и увидев невероятное количество рабочих-азиатов, он был очень сильно удивлен. Эти рабочие были совсем не такими, как люди, живущие в Средней Азии. Вот москвичи возмущаются, мол, азиаты «понаехали со своими порядками». А на самом деле никаких азиатских порядков в Москве нет.

Самое странное, что они вообще ничего не хотят. Другой мой знакомый купил себе загородный дом. Дом большой, кто-то должен убирать — нужна обслуга. Во дворе есть небольшой домик — там живут два парня-азиата, которые делают необходимые работы по хозяйству. Так вот, этот знакомый однажды решил понаблюдать за тем, что же делают азиаты в нерабочее время. Они ничего не делают. Вообще ничего. Когда работы нет — они приходят в свою комнатушку и спят. Они не разговаривают друг с другом, никогда не включают телевизор, который стоит у них в комнате. Они не читают. Самое странное — они вообще никуда из поселка не выходили.

Хозяин дома, довольно демократичный человек, несколько раз предлагал им съездить посмотреть Москву. А им было по фигу на все. Они даже ели примерно в 2–3 раза меньше, чем обычный человек. Никогда не болели. Оба очень не любили находиться на улице. Если не было рабочей необходимости — сидели в своей комнате.

Приятель стал думать — может, они преступники и скрываются? Нет. Таких работников только в Московской области навалом — сидят по домам, тихо выполняют поручения, раз в месяц доходят до почты, посылают деньги родным — и всё. У них нет никаких целей, никаких интересов. Словно они и не люди вовсе, а человекообразные роботы.

Мой знакомый путешественник, общавшийся с множеством азиатов, говорил, что они как раз другие. Несмотря на довольно низкий уровень образования, люди живые и любознательные. Да и излишнее спокойствие не характерно для южных народов.

Я сам общался с двумя киргизами, которые тут занимаются ремонтом. Так вот, они сами поражаются поведению «странных» киргизов и других среднеазиатов, которыми заполнена Москва. Вроде с виду — киргиз и утверждает, что он из Оша или Бишкека. Но на киргизском говорит плохо (и на русском тоже плохо) и почему-то не знает многих вещей, которые знает любой киргиз. И таких много. Даже слишком.

Только по официальным данным, в Москве более 1,5 млн рабочих из Средней Азии. Но достаточно просто посмотреть по сторонам, чтобы понять, что эти цифры занижены. Эти рабочие обслуживают нас в магазинах, метут улицы, строят дома. Их очень много, гораздо больше, чем 1,5 млн.

А в Подмосковье? Там чуть ли не ежедневно обнаруживают различные подпольные производства и показывают нам ужасные кадры, как люди месяцами сидят в каких-то подвалах, никуда не выходят и шьют одежду. Показывают те нечеловеческие условия, в которых они живут, годами не выходя на свежий воздух. Но кажется, что они нормально себя чувствуют… Может, привыкли?

Националисты утверждают, что гастарбайтеров из Средней Азии в России чуть ли не 10 млн. Но население Таджикистана, Киргизии и Узбекистана составляет 40 млн человек (из них 28 млн в Узбекистане, 5 млн в Киргизии и 7 млн в Таджикистане). То есть в России работает каждый четвертый? Учитывая, что доля людей трудоспособного возраста в обществе редко превышает 30 %, это значит, что почти все трудоспособные жители Средней Азии сейчас находятся в России. Но ведь тогда экономика Средней Азии уже бы давно рухнула и никакие денежные вливания из России не помогли бы.

Но экономика почему-то не рушится. И страны Средней Азии не вымирают. Зато националисты кричат о том, что в России идет замещение русского населения нелегалами. А может быть, никакие они не гастарбайтеры? И вовсе не из Азии? Может быть, это жители подземных коммунистических городов вышли наружу. А почему они похожи на выходцев из Средней Азии? В подземных городах жили и среднеазиаты тоже, ведь это были интернациональные города, и коммунизм должен был быть на всей Земле с учетом всех местных и национальных особенностей. А при скрещивании белого человека и азиата азиатские гены доминируют — это вам любой биолог скажет.

А может, это и не люди вовсе, а продукт научных технологий? Что если подземные коммунистические города, оторванные от коммунистической идеологии еще в пятидесятые годы смогли совершить научный прорыв? В том числе в области биологии…

Кто знает, может быть, часть нынешних «гастарбайтеров»-азиатов получают российские паспорта потому, что они родились здесь, под землей. В результате экспериментов, затеянных советской властью.

Что скрывают эти подземные города? Будем надеяться, что когда-нибудь мы узнаем правду.

На этом рассказ был закончен. А хипстерша долго молчала. И что-то переосмысливала в своей хипстерской голове. Потом зло посмотрела на человека из организации.

— Нет, я не верю. Все это вранье.

— Конечно, — умиротворяющее сказал он. — И Галилею тоже не верили, и Копернику. И братьям Райт не верили, что вся эта фигня с крыльями может взлететь.

— Принесите Б-52! — крикнула хипстерша официанту.

— А нам водочки графинчик, — поддержали ее остальные.

Видно, что хипстерша плавно переходила на правильную сторону — но что-то в ней еще держалось, и она схватилась за это как за последнюю ниточку.

— Ну а вот скажите: а как же так — вот раз мы такие крутые, почему же мы теперь не пойми где? Наберите: «Россия занимает первое место в мире» — и там же ужас — и про абсолютную убыль населении, и про гердос, да мало ли про что.

— Это не долго ждать, — кивнул афганец-казак. — Затишье перед бурей.

Но хипстерша только презрительно фыркнула:

— Знаем мы эти затишья.

— Не веришь?

— А чему тут верить?

— А зря, потому что эти люди опутали уже все вокруг. Уже везде у них свои люди. Они только ждут сигнала, чтобы поставить окончательную точку.

— Масоны что ли?

— Хуже. Точнее, лучше. Кавээнщики.

— Кто? Они-то тут причем.

— Я расскажу тебе. Но только это будет очередная теория заговора. Согласна?

— Валяй.

— Выпьем?

— Б-52.

И пока официантка искала зажигалку, чтобы поджечь, афганец-казак начал рассказывать про…