Толчок к размышлению

Знать тоже старалась не отставать от монархов. Выполняя заказы высоких особ, мебельщики изощрялись, изготавливая стульчаки в виде стульев, банкеток, письменных столов и даже книжных полок, богато украшенных деревянной резьбой, тканевой драпировкой, позолотой. Подражая высочайшим особам, особы менее знатные также вводили в свой обиход "тронные приемы". Сохранилось свидетельство французского хирурга: "Пока они в фаворе, мы подставляем им под трон горшок — чтобы потом, когда они впадут в немилость, вылить все их дерьмо им же на головы". Что в общем-то раньше или позже происходило — если не в прямом смысле, то в переносном. А потом и вовсе грянула революция. Кто знает, может, и потому, что французские монархи и нобили, справив нужду, не обращались мыслью к Господу…

Специалисты по истории Древнего Китая обнаруживают в его туалетных обычаях некие сходства с европейскими нравами, правда, времен гораздо более поздних. Знатные господа здесь точно так же не стеснялись отдавать дань естеству в присутствии слуг, используя с этой целью ночные бутыли из фарфора и бронзы, похожие на наши утки (для мужчин) и ведерки (для женщин). В хрониках упоминается о господах, принимавших друзей, сидя в туалете, а также имевших обыкновение там же читать и писать (ударение на втором слоге): хроникеры, фиксировавшие такого рода факты, восхищались усердием столь праведных государственных мужей. Вплоть да XIII века господа имели обычай отправляться по нужде в сопровождении служанки, несшей миску с водой и полотенце — помочь хозяину после совершенного помыть руки. Одна из таких девушек в результате этой процедуры стала супругой императора Чэна, правившего незадолго до наступления новой эры. В преклонные годы она с нежностью вспоминала о следе от укуса, оставшемся у неё на шее в день первой их встречи. Какие-то из важных господ, вроде чиновника Ши Чуна (IV век), злоупотребляли этим обычаем и держали в туалетной не одну, а десяток красавиц, готовых помочь гостю "переменить платье". Вот это уже вызывало осуждение окружающих. Что же касается упомянутого чиновника, то он вдобавок не стеснялся раздеваться перед девушками, на что они порой откликались нелестными замечаниями касательно демонстрируемых статей.

Впрочем, вернемся в христианские страны. Власти светские в них, так же как и религиозные, не слишком напрягали граждан по части поведения в туалете. Но тем не менее и в государственных бумагах есть настоятельные советы не забывать в нужный момент это сокровенное место. Вот фрагмент указа Петра I "О достоинстве гостевом на ассамблеях имеющем". Гостю, приглашенному в ассамблею, государь советует (читай — приказывает):

"В гости придя, с расположением дома ознакомиться заранее на легкую голову, особливо отметив расположение клозетов, а сведения в ту часть разума отложи, коя винищу менее остальных подвласна.

Яства употребляй умеренно, дабы брюхом отяжелевшим препятствий танцам не учинить. Зелье же пить вволю, нежели ноги держат, буде откажут — пить сидя. Лежачему не подносить, хотя бы и просил. Захлебнувшимся же слава, ибо сия смерть издревле на Руси почетна.

Ежели меры не знаешь — на супругу положись — оный страж поболе государевых бдение имеет.

Упитых складывать бережно, дабы не повредить и не мешали танцам. Складывать отдельно пол соблюдая, иначе при пробуждении конфуза не оберешься.

Беду почуяв, не паникуй, но скорым шагом следуй в место упомянутое, по дороге не мешкай, и все силы употребляй на содержание в крепости злодейски предавшего тебя брюха".

Видите, как особо выделено "место упомянутое"! Указ прямо предписывает: клозет — твой первый друг и товарищ. Брюхо предаст, государевы стражи недобдят, супруга, и та ответственнейший момент, не дай бог, упустит, один клозет тебе — верный помощник и вовеки надежа.

Оказалось, и власти военные совсем не чужды регламентации отправления естественных надобностей. Во всяком случае, руководство германского вермахта отметилось на этот счет подробной инструкцией, обнаруженной в архивах Алексеем Кириченко, научным сотрудником Института востоковедения РАН. Помимо подробного описания устройства отхожих мест, каковым не буду обременять читателя (отмечу лишь сортирную субординацию: для рядовых отхожее место открытое, для унтер-офицеров — запираемое), инструкция объясняла несведущим, как производить мочеиспускание и как — опорожнение желудка. Цитирую наставление, целиком сохраняя стиль переводчика:

"Методика мочеиспускания. Мочеиспускание производится, как правило, по команде «Оправиться». По выходе мочи мужчина делает поворот вправо на одну восьмую и отставляет правую ногу в принятом направлении на один шаг в сторону для того, чтобы воспрепятствовать излишнему забрызгиванию одежды. Путь следования мочи является мысленно параболически кривой линией, по которой пробегает струя мочи, которая перерезает сточный желоб в так называемой точке обрызгивания.

После мочеиспускания мужчина стоит короткое время спокойно, после чего двигается опять…

Методика опорожнения кишок. Опорожнение кишок, как правило, производится в сидячем положении. Сначала человек при одновременном поднятии задних частей одежды опускается так низко на корточки, пока ягодицы не войдут в замок с деревянными брусками. Вес тела распределяем равномерно по обе ягодицы. Верхняя часть тела слегка наклонена вперед, локти покоятся на мягких мускулах верхней части ног, взгляд свободно устремлен прямо вперед.

При спокойном вдыхании и выдыхании воздуха человек выдавливает содержимое кишечника в предназначенные для этого отверстия фаянсовой чаши. При наступлении промывания человек на короткое время приподнимается и равняется по правофланговому, при этом задница выступает свободно вперед, не сгибая бедер, для того чтобы избежать излишнего загрязнения задних частей одежды. По окончании опорожнения содержимого кишечника человек производит поворот на одну восьмую влево при одновременном приподнятии задней части задницы, беря бумагу большим и указательным пальцем правой руки и двигая её скользящим движением при умеренном давлении по образуемой мягкими мышцами задницы впадине. Человеку предоставляется двигать бумагу по его усмотрению сверху вниз или снизу вверх. Пропускание следует повторять до тех пор, пока бумага появится чистой. После процесса очищения человек встает, стоит некоторое время спокойно и после этого начинает двигаться опять. Во время пребывания в уборной человеку запрещается принимать пищу, спать, ложиться и принимать подарки". Подписано: "Инспектор по делам уборных".

Все в этом наставлении вызывает трогательное умиление. Напрягаю воображение, представляя (в стиле "Триумфа воли" Лени Рифеншталь) картины мочеиспускания и калоизвержения рыцарей вермахта в строгом соответствии с изложенным в инструкции. Как патетически выразительны предписанные позы, повороты, движения, как геометрически точны льющиеся струи, какой свободой дышит устремленный вперед взгляд свершающих подтирку — не важно двигают ли они бумагу сверху вниз или снизу вверх!..

Любопытно, что в мае 1942-го эта инструкция легла на стол Сталину. Случайно ли, такая как бы пустяковая бумажка — самому Верховному? Уверен, не случайно. Впереди была ещё почти вся война, кровь, битвы, миллионы трупов, безмерное напряжение сил — чтобы выстоять, не сломаться, повернуть ход войны к победе. Но, прочитав эту бумагу, Сталин уже мог твердо знать: немцы свою войну проиграли. На Марсе, может быть, и выиграли бы, а в России — никогда и ни за что.

"Бумага — друг человека"

(Рекламный анонс туалетной бумаги Zewa)

Бумага все стерпит.

Цицерон

Перескажу одну доподлинную историю, хотя имен её участников и не знаю. Мне она рассказана Витей Деминым, увы, уже покойным моим товарищем, замечательным критиком, теоретиком кино и телевидения, бузотером (в бузе, заваренной на V съезде кинематографистов СССР, он принял самое деятельное участие), рассказчиком и во всех отношениях, начиная с комплекции, человеком неординарным. Им же эта история слышана от Тамары Мельц (вгиковцы моего поколения, надеюсь, помнят эту милую хрупкую девушку, работавшую в кабинете киноведения), родителей которой занесло в 30-е в Советскую Россию — строить коммунизм. Как и все прочие, в нашей стране оказавшиеся, они скоро поняли, что к чему, но что уж поделаешь… А вот пыл тех, кто жаждал последовать их примеру, осторожно старались охладить. Очень осторожно: вещи называть своими именами как минимум не рекомендовалось: за это можно было и схлопотать по полной программе. А, возможно, и сами не хотели разочаровывать в идеале коммунизма, коему продолжали служить, несмотря на некоторые круто огорчавшие их частности.

Так вот, пытаясь отговорить своих американских друзей, жаждавших внести посильную лепту в строительство первого в мире государства рабочих и крестьян, они использовали все возможные доводы.

— Только учтите: ни о какой отдельной квартире речи и быть не может. Жить придется в коммунальной.

— Нам это не страшно, — бодро отвечали друзья-коммунисты. — Мы готовы к трудностям.

— И знаете, своей машины у вас тоже не будет. В России ни у кого нет своих машин.

— Ну что ж. Мы готовы как все — и пешочком, и на трамвайчике.

Кажется, ничто их не проймет. Так и рвутся в пасть к волку… И вдруг — спасительная мысль, подсказанная слегка покривившимся лицом жены, увидевшей, что муж принес туалетную бумагу голубого, а не розового, как ей хотелось, цвета.

— И знаете, туалетной бумаги в России тоже нет.

— Как нет?!

— Нет.

— А чем же они там пользуются?

— Городские жители в основном газетой, деревенские — лопухом.

— А что это есть, лопух?

Объяснение, что есть лопух и как его используют для гигиенических надобностей, решило судьбу американских друзей (а кто знает, может, и спасло им жизни) — строительство коммунизма в одной отдельно взятой стране и далее продолжалось без их личного участия.

Историей явно недостаточно освещен вопрос: чем же подтирались в разные времена дети разных народов? Нет никаких достоверных свидетельств, когда впервые для этой цели был использован тот же самый российский лопух. Мой покойный ташкентский друг — журналист Гена Савицкий не раз объяснял мне, что не может быть общего менталитета у человека, подтирающегося лопухом, и использующего для подобной цели камень, как то и в наши времена продолжали делать простые граждане его республики. Возразить Гене мне было нечего.

Итак, поневоле отрывочный и поверхностный взгляд в историю.

Известно, что в римских общественных туалетах имелись специальные губки для вытирания соответствующих мест. Губки были многоразовые: попользовался сам — оставь другому. Для очистки и дезинфекции — окуни в соленую воду. Был случай, когда германский раб-гладиатор не захотел красиво умереть на арене Колизея и умер некрасиво, заткнув перед боем себе горло такой губкой. Викинги для гигиенической цели подтирки использовали тряпье, кости животных, раковины устриц. В разные века разные народы подтирались прутиками, хворостинками, сухой травой, старыми птичьими перьями, черепками битых глиняных горшков, мхом, шерстью, ветошью и пр.

Что же до туалетной бумаги, то появилась она в Китае в I веке христовой эры, делалась из коры дерева и материи. Известно, что в Cредние века семье китайского императора ежегодно поставлялось 15 000 листов туалетной — толстой, мягкой, опрысканной благовониями — бумаги в квадратиках примерно 8 на 8 см. А в Японии VIII века н. э., как это ни удивительно, для аналогичных надобностей также использовался материал, на котором, как и на бумаге, писали. "Дело в том, — вновь обращаюсь к цитированному уже А.Мещерякову, — что тогда были в ходу небольшие (длиною сантиметров двадцать пять, а шириною — два-три) тоненькие деревянные дощечки, служившие для многочисленных чиновников материалом для деловых посланий или использовавшиеся в качестве записной книжки. После того как запись делалась не нужна, её соскребали ножом. И тогда можно было снова начинать "с чистого листа". Когда же табличка истончалась окончательно, местом её последней службы становился туалет".

О том, что проблема подтирки волновала светлые умы человечества во все века, свидетельствует глава XIII романа Франсуа Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль", которую, с позволения читателей, я приведу здесь, не убавив ни запятой. Кстати, во времена моего детства «Гаргантюа» не избежал участи быть высоконравственно отцензурированным, толково переписанным, и приведенный фрагмент выглядел как бы исключительно относящимся к утиранию благородного носа, а не чуждой всего духовного задницы.

О том, как Грангузье распознал необыкновенный ум Гаргантюа, когда тот изобрел подтирку

К концу пятого года Грангузье, возвратившись после поражения канарийцев, навестил своего сына Гаргантюа. Обрадовался он ему, как только мог обрадоваться такой отец при виде такого сына: он целовал его, обнимал и расспрашивал о всяких его ребячьих делах. Тут же не упустил случая выпить с ним и с няньками, поговорил с ними о том о сем, а затем стал подробно расспрашивать, соблюдают ли они в уходе за ребенком чистоту и опрятность. На это ему ответил Гаргантюа, что он сам завел такой порядок, благодаря которому он теперь самый чистый мальчик во всей стране.

— Как так? — спросил Грангузье.

— После долговременных и любопытных опытов я изобрел особый способ подтираться, — отвечал Гаргантюа, — самый, можно сказать, королевский, самый благородный, самый лучший и самый удобный из всех, какие я знаю.

— Что же это за способ? — осведомился Грангузье.

— Сейчас я вам расскажу, — отвечал Гаргантюа. — Как-то раз я подтерся бархатной полумаской одной из ваших притворных, то бишь придворных, дам и нашел, что это недурно, — прикосновение мягкой материи к заднепроходному отверстию доставило мне наслаждение неизъяснимое. В другой раз — шапочкой одной из помянутых дам, — ощущение было то же самое. Затем шейным платком. Затем атласными наушниками, но к ним, оказывается, была прицеплена уйма этих поганых золотых шариков, и они мне все седалище ободрали. Антонов огонь ему в зад, этому ювелиру, которых их сделал, а заодно и придворной даме, которая их носила! Боль прошла только после того, как я подтерся шляпой пажа, украшенной перьями на швейцарский манер.

Затем как-то раз я присел под кустик и подтерся мартовской кошкой, попавшейся мне под руку, но она расцарапала мне когтями всю промежность.

Оправился я от этого только на другой день, после того как подтерся перчатками моей матери, надушенными этим несносным, то бишь росным, ладаном.

Подтирался я ещё и шалфеем, укропом, анисом, майораном, розами, тыквенной ботвой, свекольной ботвой, капустными и виноградными листьями, проскурняком, диванкой, от которой краснеет зад, латуком, листьями шпината, — пользы мне от всего этого было как от козла молока, — затем пролеской, бурьяном, крапивой, живокостью, но от этого у меня началось кровотечение, тогда я подтерся гульфиком, и это мне помогло.

Затем я подтирался простынями, одеялами, занавесками, подушками, скатертями, дорожками, тряпочками для пыли, салфетками, носовыми платками, пеньюарами. Все это доставляло мне больше удовольствия, нежели получает чесоточный, когда его скребут.

— Так, так, — сказал Грангузье, — какая, однако ж, подтирка, по-твоему, самая лучшая?

— Вот к этому-то я и веду, — отвечал Гаргантюа, — сейчас вы узнаете все досконально. Я подтирался сеном, соломой, паклей, волосом, шерстью, бумагой, но

Кто подтирает зад бумагой,

Тот весь обрызган желтой влагой.

— Что я слышу? — воскликнул Грангузье. — Ах, озорник ты этакий! Тишком, тишком уже и до стишков добрался?

— А как же, ваше величество! — отвечал Гаргантюа. — Понемножку кропаю, но только от стихоплетства у меня язык иной раз заплетается. Вот, не угодно ли послушать, какая надпись висит у нас в нужнике:

Харкун,

Пискун,

Пачкун!

Не раз

Ты клал,

А кал

Стекал

На нас.

Валяй,

Воняй,

Но знай:

В антоновом огне сгорает,

Кто жир

Из дыр

В сортир,

Не подтираясь, извергает.

Хотите еще?

— Очень даже хочу, — сказал Грангузье.

— Так вот, — продолжал Гаргантюа:

РОНДО

Мой зад свой голос подает,

На зов природы отвечая.

Вокруг клубится вонь такая,

Что я зажал и нос, и рот.

Пусть в сей нужник та придет,

Кого я жду, опорожняя

Мой зад!

Тогда я мочевой проход

Прочищу ей, от счастья тая;

Она ж, рукой меня лаская,

Перстом умелым подотрет

Мой зад.

Попробуйте теперь сказать, что я ничего не знаю! Клянусь раками, это не я сочинил стихи, — я слышал, как их читали одной важной даме, и они удержались в охотничьей сумке моей памяти.

— Обратимся к предмету нашего разговора, — сказал Грангузье.

— К какому? — спросил Гаргантюа. — К испражнениям?

— Нет, к подтирке, — отвечал Грангузье.

— А как вы насчет того, чтобы выставить бочонок бретонского, если я вас положу на обе лопатки?

— Выставляю, выставляю, — обещал Грангузье.

— Незачем подтираться, коли нет дерьма, — продолжал Гаргантюа. — А дерьма не бывает, если не покакаешь. Следственно, прежде надобно покакать, а потом уж подтереться.

— Ах, как ты здраво рассуждаешь, мой мальчик! — воскликнул Грангузье. — Ей-богу, ты у меня в ближайшее же время выступишь на диспуте в Сорбонне, и тебе присудят докторскую степень — ты умен не по летам! Сделай милость, однако ж, продолжай подтиральное свое рассуждение. Клянусь бородой, я тебе выставлю не бочонок, а целых шестьдесят бочек доброго бретонского вина, которое выделывается отнюдь не в Бретани, а в славном Верроне.

— Потом я ещё подтирался, — продолжал Гаргантюа, — головной повязкой, думкой, туфлей, охотничьей сумкой, корзинкой, но все это была, доложу я вам, прескверная подтирка! Наконец, шляпами. Надобно вам знать, что есть шляпы гладкие, есть шерстистые, есть ворсистые, есть шелковистые, есть атласистые. Лучше других шерстистые — кишечные извержения отлично ими отчищаются.

Подтирался я ещё курицей, петухом, цыпленком, телячьей шкурой, зайцем, голубем, бакланом, адвокатским мешком, капюшоном, чепцом, чучелом птицы.

В заключение, однако ж, я должен сказать следующее: лучшая в мире подтирка — это пушистый гусенок, уверяю вас, — только когда вы просовываете его себе между ног, то держите его за голову. Вашему отверстию в это время бывает необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький и это тепло через задний проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга. И напрасно вы думаете, будто всем своим блаженством в Елисейских полях герои и полубоги обязаны асфоделям, амброзии и нектару, как тут у нас болтают старухи. По-моему, все дело в том, что подтираются они гусятами, и таково мнение ученейшего Иоанна Скотта1.

Приведенный ниже случай свидетельствует, что подтирка — дело глубоко творческое. И даже такой великий знаток вопроса, как Франсуа Рабле, не мог исчерпать всех возможных вариантов.

…19 мая 1717 года Петр Великий прибыл с визитом в Париж. Как пишет составитель хроники Жан Бюва, на следующий день после Пасхи Его Величество посетил Гостиницу ветеранов, где, как рассказывают, почувствовал потребность облегчиться. Уже сидя на стульчаке, Петр попросил слугу, проводившего его к клозету, подать туалетной бумаги. Бумаги у того не оказалось, тогда царь вынул из кармана банкноту в 100 франков, подтерся ею, после чего протянул слуге. Однако тот извинился, объяснив, что ему строго-настрого запрещено принимать от царя чаевые. Петр попытался все же всучить обгаженные деньги слуге, но, поняв бесполезность этого, бросил банкноту. Узнавший о том консьерж посоветовал слуге достать деньги: "Отмой их — и сможешь хорошо напиться".

В оправдание Рабле заметим, что ассигнаций в его времена не существовало (первые в Европе бумажные деньги появились только в 1661 году — в Швеции, в России — в 1769). Не знал он и радости подтираться кусками старой газеты — газеты тоже появились позднее, и стали популярнейшим подтирочным средством в Европе начиная с XVIII века. О такой роскоши, как специальная туалетная бумага фабричного производства, дерзкий на выдумки Рабле не мог и помыслить — это изобретение уже XIX века. Впервые она была изготовлена в 1860-е годы британским промышленником Джеймсом Олкоком. Его великое изобретение чуть было не погибло и не разорило самого первопроходца: товар шел плохо. Чопорные сыны и дщери Альбиона стеснялись спрашивать в магазине столь низменную принадлежность.

И тем более не мог предвидеть Рабле пропагандистского потенциала, который таит в себе туалетная бумага. До него додумался Дидрих Гесслинг, герой фильма Вольфганга Штаудте "Верноподданный"1, родивший на свет великое изобретение, названное им "Мировое могущество" — был ли у героя жизненный прототип и как он звался, нам доподлинно неизвестно. Изобретение же представляло собой рулончик туалетной бумаги, на коей были напечатаны афоризмы, являющие высочайший взлет истинно немецкого духа. "Высокая миссия изобретения заключена в возможности легко и без труда мысли всех великих людей Германии, мудрые и возвышенные, донести до самых далеких уголков страны". Герой был прав: изобретение поражало своей простотой и гениальностью. Конкуренция заведомо исключалась.

Вчитайтесь:

"Империя наша в мире всех краше".

"Главное знать — как воевать!"

"Разнесись по миру весть: у нас великий кайзер есть!"

"Немцы — избранный народ, остальные — грязный сброд". И т. д.

Российские патриоты! Берите за образец творческие озарения немецких единомышленников! Впрочем, иногда вспоминайте, к чему эти озарения привели. А ведь казалось, "мировое могущество" — прямой путь к мировому господству…

Кажется, я был несправедлив, коря соотечественников за инертность мысли в вопросах подтирки. Оказывается, и у нас мысль в этом направлении не дремлет, и мы тоже кое-чему можем поучить мир. Об этом я узнал из радиовыступления некоего патентоведа, сетовавшего, что мало приносят дельных заявок, а все больше какую-то ерунду. Вот кто-то даже пытался запатентовать туалетную бумагу с портретами политических деятелей. Ох, как недальновиден уважаемый патентовед! Да это же грандиозная идея (и, кстати, с огромной культурной традицией, в чем уважаемый читатель уже мог убедиться — см. главу о горшках)! Представляете, как раскупали бы зюгановцы бумагу с портретами Чубайса! А правые и яблочники — с портретами нет, не Зюганова, бери выше — Ленина! А Жириновский, так тот вообще, не сомневаюсь, потребовал бы, чтобы выпускали бумагу именно с его портретом. Да это ж только подняло бы боевой дух его партии, сплотило б её ряды!

Нет, такая идея явно нуждается в патентной защите. Как раскупали бы эти рулончики! А главное, какой тут простор для бизнесовых и политических идей! Да я бы ещё выпускал особую подарочную серию, перевязанную золотой ленточкой. Как подняло бы это уровень народной гигиены! Как бы это оживило и украсило, каким свежим ароматом обогатило бы нашу политическую жизнь! Не говорю уж о том, сколько могли бы заработать на ней толковые предприниматели, пополняя налогами казну Отечества! Нет, верю, истинно творческая мысль пробьет себе дорогу к признанию!

P.S. Не запатентовали мы великую идею неведомого автора — и вот результаты. Американцев-то жареный петух в темечко клюнул, и, оправившись от пережитого 11 сентября шока, они для поднятия духа нации стали выпускать туалетную бумагу с портретами Усамы бен Ладена. А если бы был патент? Вот и прикиньте упущенную выгоду…

Анекдоты

В связи с отсутствием туалетной бумаги прошу завести в местах общего пользования книгу жалоб.

В авиаконструкторском бюро встревожены: при испытаниях в трубе все время ломаются крылья самолетов. Пробуют так и эдак, перепроверяют расчеты — опять ломаются.

Рабинович говорит:

— Я все понял: по месту излома надо прошить крылья перфорацией.

— Ну, это вообще чушь! Сечение и так не выдерживает, а вы хотите его ещё ослабить…

— Нет, нет… Вы все-таки попробуйте!

Попробовали — действительно, получилось. Крылья больше не ломаются.

— Как вы до этого додумались?!

— Очень просто. Сколько я ни отрывал туалетную бумагу, по перфорации ни разу не получилось…

Объявление в газете:

Отныне, по многочисленным просьбам читателей, наша газета будет выходить в рулонах и без текста.

А в нашем туалете ввели безбумажную технологию.

Американца, приехавшего в некую страну третьего мира, сильно приперло по большой нужде. Еле-еле отыскав сортир и успев сделать свои дела, он обнаружил, что туалетной бумаги нет — есть отверстие в стене и рядом таблички на разных языках, в том числе и на родном английском: "Подотрись пальцем, затем введи его в отверстие для чистки". Подтерся, ввел в отверстие, получил по пальцу удар молотком, заорав… сунул палец в рот.

Осторожный стук в стену кабинки туалета.

— Простите пожалуйста, бумаги у вас там нет?

— К сожалению, нет.

Через минуту тот же вежливый стук.

— Еще раз простите, полсотни десятками не разменяете?

Зеркало современного мира

Алик Васильев, старый телевизионный зубр, ныне директор Медиа-института в РГГУ, давний мой товарищ, рассказал, как ездил в Америку по случаю женитьбы сына. Сын давно обосновался в заморских краях, работает, купил в рассрочку дом, вот, наконец, и женился, позвал родителей знакомиться с невесткой. Так уж получилось, что заявились они, когда дома ещё никого не было. Мама первым делом пошла осматривать сортиры (в доме на двух обитателей их оказалось четыре). Вышла довольная: "Хорошая девушка!"

Поверим женскому глазу. Он точно знает, по чему можно судить о человеке. Кстати, и о фирме, и о народе, и о стране и пр. Зеркало, может, и не идеальное, и не всеобъемлющее, но, навскидку, вполне красноречивое.

Витя Листов, историк, архивист, киновед, пушкинист и вообще редкая умница и кладезь всевозможных познаний, с которым у самых истоков я поделился идеей этой книги, как верный товарищ, тут же вывалил на меня ворох сюжетов. Вот первый.

Когда в середине 80-х за бугром издали мемуары Никиты Хрущева, наши газеты долго и старательно убеждали читателя, что, скорее всего, это подделка, что нужна серьезная экспертиза и пр., и пр. Мемуары между тем читывались по враждебным голосам. Отец Вити, сценарист Семен Листов (в числе поставленных по его сценариям фильмов "Улица космонавтов" и "Королевская регата"), отслушав очередной фрагмент, сказал:

— Сомнений никаких. Воспоминания подлинные.

— Почему ты так уверен?

— Там есть детали, которых не мог знать никто. Это не подделаешь.

…Как-то, вспоминает Хрущев, вождь народов, задумчиво раскуривая трубку, сказал:

— Поступают жалобы от трудящихся: мало в Москве общественных туалетов. Нельзя так небрежно относиться к гигиене народа. Прямо завтра же надо открыть в Москве двадцать общественных туалетов.

На следующий день (вы поймете, что это случилось именно на следующий день) Витин отец, не ведавший о высоких заботах вождя, как обычно пошел с друзьями пить пиво в давно облюбованный погребок на Петровке. Подошли и обомлели. Пивнушки, где только вчера сидели теплой компанией, как не бывало. Вместо неё — туалет!

Вот и судите сами, поддельные мемуары или подлинные…

Нас в этой истории, как догадывается уважаемый читатель, интересует не факт подлинности мемуаров советского генсека, а трогательная забота вождя об общественных туалетах и подлинно большевистские темпы решения проблемы. Автор даже предполагает, что в других странах, избежавших своей октябрьской революции, с темпами обстояло заметно хуже, хотя, возможно, с самими туалетами — несколько лучше.

Чтобы иметь картину более или менее объективную, обратимся к прессе. Как там у них по туалетной части сегодня? С помощью разных авторов, в том числе и анонимных, — всем им искренняя благодарность — отправимся в путешествие по странам мира.

Начнем с Великобритании. Первый общественный туалет в Лондоне был открыт в 1851 году во время Большой выставки в Хрустальном дворце. Свыше 827 280 посетителей выставки воспользовались им, что дало устроителям 1790 фунтов прибыли. Сам Хрустальный дворец, помимо того принесший с собой немало иных архитектурных и социальных идей, спустя годы сгорел, но идея общественного сортира оказалась огню неподверженной, тут же была подхвачена: публичные сортиры стали множиться, как грибы. Вход в них стоил пенни. Отсюда и популярное выражение — "потратить пенни", избавляющее чопорных британцев от необходимости объяснять, на что именно он был или будет потрачен.

Сегодняшняя Англия усеяна симпатичными маленькими беседками-туалетами, наследием викторианской эпохи. За утекшие годы беседки сильно поветшали, одни закрылись, другие попали в частные руки. Строили в викторианские времена неплохо, а потому сметливые новые владельцы частенько перестраивают былые уборные в кафе, офисы и даже театры. Английская общественность, обеспокоенная убылью необходимейших учреждений, ответила созданием Британской ассоциации туалетов, цель которой — "лоббирование общественных уборных". Положение дел, считают отцы-основатели, тревожное: за последние три года закрылась треть всех муниципальных туалетов. В результате — о, ужас! — на каждые 10 000 британских леди и джентльменов приходится всего один общедоступный сортир…

Ассоциация учредила даже приз "Туалет года". Сотни претендующих на это звание уборных проверяются на предмет чистоты, дизайна, стоимости, удобства для инвалидов, запаха… Активность ассоциации этим не ограничивается: она добивается принятия закона, обязывающего местные власти строить общественные уборные, следить за их количеством и состоянием.

Вся правда о парижских уборных1

Если вы думаете, что главным выражением парижского духа является Эйфелева башня — вы ошибаетесь. Если вы считаете, что символом Парижа навсегда останется сахарный Сакре-Кер на холме Монмартр, — вас кто-то ввел в заблуждение. А если вы решили, что это воспетые Джо Дассеном Елисейские Поля — пройдите по ним прогулочным шагом в июльский полдень — и сами все поймете.

Нет! Подлинным и полным выражением города Парижа являются его общественные сортиры!..

Вот стоит он на парижской улице, блестит на солнце своими дюралевыми боками, открывает и закрывает автоматические двери и улавливает ваши франки — ну, совершенно беззастенчиво, как будто в Париже уж и нагадить бесплатно нельзя… Можно! Но об этом позже…

Сколько раз мне приходилось слышать страшные сказки об этом конкретном изобретении муниципалитета. Все они звучат примерно так:

Гражданин России И.И., выпив по обыкновению пива и соответственно плотно закусив, вышел в город Париж на ознакомительную экскурсию. Через час, находясь в самом центре мировой цивилизации, он почувствовал настоятельную потребность отдать природе свое. И, как водится, перед ним тут же возник парижский туалет. Гражданин России И.И. затолкав в монетоприемник монетки разного достоинства, вошел в услужливо разверзшееся нутро чудо-туалета и, как достойный сын своей страны и чистоплотный гражданин, тут же встал ногами на сиденье.

Туалет, потерявший контакт со ступнями гражданина И.И., решил, что тот уже покинул его гостеприимное нутро, погасил свет и немедленно приступил к санитарной обработке помещения, начав — как то положено — с потоков воды с шампунем, подаваемых под нехилым давлением. Закончив влажную самообработку, машина обрушила на обезумевшего гражданина И.И. потоки горячего воздуха, так как по программе полагается ещё и просушить помещение перед следующим гражданином. В полной темноте, без штанов под струями горячего воздуха гражданин И.И. заметался и, обезумев от ужаса (а вы бы не испугались?!), принялся биться об автоматические двери. Туалетный компьютер не понял, что происходит, и на всякий случай заблокировал дверь.

Через полчаса добрые парижские ажаны вырвали бедолагу из лап чудесной кабинки. Кабинка все так же сияла изнутри и снаружи. Гражданин И.И. отказался от дальнейшей экскурсии по городу.

Отсюда мораль. Не попирайте ногами чужие достижения. И четко следуйте инструкциям.

А теперь о главном. Сами парижане, застигнутые на улице какой-нибудь из подобных физиологических потребностей, не пойдут в муниципальный платный туалет типа "герметичная кабина". Они зайдут в ближайший бар, спустятся в уборную и сделают все там. Пусть там и не так стерильно, и пахнет сыростью, и могут быть и надписи на стенах.

Еще один способ не платить муниципалитету за собственные продукты жизнедеятельности. Можно зайти в Макдоналдс и все сделать там в стерильных американских условиях. То же самое делайте во всех предприятиях фаст-фудс! Проверено! Мин нет.

И, наконец, вариант изысканный. Вы входите в шикарный магазин. Вокруг ароматы дорогих духов, изумительные галстуки и наряды, на которые вашей жене мучительно больно смотреть. Вы гордо следуете указателю и проходите в туалетную комнату. Потом моете руки жидким мылом (подороже чем в Макдоналдсе) и выходите из магазина легкой походкой миллионера.

Вот, собственно, и вся голая правда парижских уборных.

Кстати, русские эмигранты — поэты Божнев и Ходасевич — оставили нам изумительные стихи, посвященные сортирам, клозетам и туалетам. Тема, как видите, вполне поэтическая. А Париж все-таки город поэзии и восторженных грез.

Полезная информация:

Не стоит спрашивать у француза дорогу к «WC» или «туалету», пошлет по-своему, и все. Но: если спросить «vespasiennes», с удовольствием ткнет пальцем в нужном направлении.

Оставил все-таки свой след в истории император Веспасиан (о нем несколько позже)! А пока заглянем в томик Ходасевича: вот строки, о которых, по-видимому, и шла речь выше:

Где пахнет черною карболкой

И провонявшею землей,

Стоит, склоняя профиль колкий

Пред изразцовою стеной.

. . . . . . . . . . . . . .

Заходят школьники, солдаты,

Рабочий в блузе голубой,

Он все стоит, к стене прижатый

Своею дикою мечтой…

Боюсь, о современных электронно-компьютерных сортирах поэт ничего похожего не написал бы. Комфорт, увы, плохо стимулирует творчество. Хотя натуры, от поэзии далекие, предпочитают комфорт.

Еще один комментарий. Оказывается, московские власти приобрели-таки автоматические чудо-туалеты по французскому образцу, выложив для того по 25 000$ за штуку. Первый был водружен близ Макдоналдса у Пушкинской площади, но простоял недолго. Не выдерживает импортная техника российских условий, и не столько климатических, сколько социально-психологических. Уже спустя несколько дней монетоприемник был вдрызг раскурочен (что там в него вместо монет совали, не очень ясно), а в задней стенке (между прочим, стальной) появилась огромная дыра. Может, какие-то умельцы извлекали через неё сотоварища, оказавшегося в беде, подобной той, какая случилась с героем приведенного выше очерка. В общем, мысль об установке других кабин отпала как-то сама собой.

Не слишком завидна судьба и популярных ныне в Москве синих кабинок. Их то и дело приходится ремонтировать — латать дыры, менять панели: сограждане наши не щадят хлипкую пластмассу, не только оставляя на ней перлы остроумия, но и проделывая в ней же отверстия. Долгое время не могли понять — зачем бы это? Наконец после немалых усилий одного сортирного вандала все-таки выловили. Он оказался любителем понаблюдать за дамами, находящимися внутри; на суде во всем покаялся, просил только не сообщать семье. Объяснил, что у него возникли проблемы психофизиологического свойства, которые он таким образом пытался решить. Суд обязал его возместить ущерб в 160 000 рублей: взыскать не смогли — нечего было взыскивать.

"New York Times" сообщает:

В 1993 году Нью-Йорк получил разрешение федеральных властей на установку платных туалетов. В 1999 году мэрия города наконец-то выделила на эту программу 5 миллионов долларов (!). И вот первые две кабинки установлены в Манхэттене на пересечении Бродвея и 34-й стрит. Каждая обошлась городу в 350 000$ (!): окупятся эти деньги не скоро — стоимость пользования туалетом всего 25 центов. Туалетом смогут пользоваться и инвалиды: в каждой кабинке предусмотрен специальный подъемник для инвалидного кресла. Есть и столик для пеленания младенцев. Посетителю разрешается пользоваться туалетом не более 20 минут: по истечении их дверцы кабины автоматически открываются. Всего в Нью-Йорке будет установлено 100 таких туалетов.

Интернет-портал YadaYada, предоставляющий беспроводные услуги пользователям карманных компьютеров, предложил своим клиентам новый сервис — поиск лучших общественных туалетов в 12 крупнейших городах Америки (Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Сан-Франциско, Вашингтон и др.). Сервис разработан на основе одного из самых полезных сайтов американского Интернета — BestToilets.com, которым руководит Дэвид Вот.

А началось все с того, что в 1997 году тридцатисемилетний Дэвид Вот открыл свой сайт просто с целью попрактиковаться в верстке веб-страниц. Он любил архитектуру и часто бродил по Манхэттену, любуясь небоскребами. Как объясняет Дэвид, длительные прогулки по городу, особенно зимой, весьма способствуют поиску туалетов. Почти сразу после открытия сайта электронная почта забросала его письмами с советами, дополнениями, предложениями включить излюбленные туалеты отправителей. Теперь, если вам «приспичит» где-нибудь в Сан-Франциско, вы можете тут же получить адрес и описание (!) ближайшего туалета, подключив к Интернету свой органайзер. Вот, к примеру, «портрет» туалета в чикагском отеле Congress: "Входите через Congress Parkway и поднимаетесь по лестнице, любуясь прекрасными мозаичными арками. Поверните налево к стойке регистрации. Справа от вас, рядом с рестораном Gazebo, мужские и женские туалеты. Есть места для инвалидов. Оценка 3 звездочки". Если предложенный туалет вас, к примеру, не устраивает эстетически, поищите ближайший другой. Интернет подскажет.

Австралия стала первой страной в мире, выпускающей национальную карту общественных туалетов. Компания National Geographic Information Systems (NGIS) готовит Интернет-базу данных о расположении 13 000 подобных заведений.

Идею эту выдвинул Австралийский фонд помощи больным энурезом. Его руководители задумали карту, информирующую как о местах расположения общественных туалетов, так и о времени их работы, о наличии кабинок для инвалидов, о рейтинге, аналогичном гостиничному, по чистоте, безопасности, удобствам и т. д. Журналисты, однако, считают рейтинг кое-каких точек на этой карте завышенным — на «пятизвездочные» австралийские сортиры никак не тянут.

Проект поддержан Федеральным правительством Австралии, выделившим на него 1,5 миллиона австралийских долларов (около 820 тыс. американских). Министр социальной защиты Бронвин Бишоп заявила, что такая карта нужна не только больным недержанием, но и родителям маленьких детей, и пожилым людям, и более всего — путешественникам. Теперь, находясь в пути, вы легко узнаете, где ближайшие туалеты (в Австралии их в среднем около пяти на квадратную милю). Нужно лишь послать запрос из любого места, где есть доступ в Интернет, и указать интересующую местность. Стопроцентную достоверность, однако, компания пока не гарантирует: не всю информацию, поступившую в базу данных, успели проверить.

Эссе о японских туалетах и туалетных обычаях1

Еще в первый свой визит в Японию я был удивлен и поражен. Отправление мужчинами малой физиологической потребности в Японии не является интимным делом! Именно мужчинами и именно малой. Остальные потребности удовлетворяются как и везде — скрытно.

Более того, мужские туалеты для удовлетворения этой самой потребности или вообще не имеют дверей, или двери эти всегда открыты. Например, в нашем здании мужской туалет находится прямо напротив главной лестницы и, поднимаясь по ней, можно отчетливо наблюдать студентов или профессоров занимающихся делом. Более того, студентки, проходя мимо туалета и видя там своего, извините, писающего профессора, кланяются и приветствуют его! Было, господа, было, клянусь!! И именно со мной! Раньше я дергался, потом привык: в чужой монастырь…

В общественных туалетах убирающие пожилых лет особы женского пола очень часто заходят во время твоего малого процесса и терпеливо ждут, пока ты закончишь оный…

Такое восприятие малого мужского процесса восходит, видимо, к древним японским временам. Я, например, читал, что когда влиятельные особы (мущщины, естессно) хотели скрепить договор особо крепким образом, то они вставали вместе на краю высокой стены и, достав инструменты, писали, извините, перемешивая струйки! Это считалось самым крепким подтверждением честности намерений!

Туалетов в Японии ныне существует два вида. Один — в нашем восприятии обычный — так и называется — западный. А другой — так и называется японский. Этот, последний, представляет собой овальную чашу, вмонтированную в пол, шириной сантиметров двадцать, глубиной сантиметров десять и длиной с полметра. Сделана она все из того же фаянса. У стены, откуда подведена вода, есть некая стенка-возвышение, наподобие раковины, защищающей артистов от дождя, на эстрадах. Под этой стенкой имеется дыра, куда весь вторичный продукт и смывается!

Над этим сооружением необходимо сидеть, извините, вроде как орлом, на корточках. Опереться не на что! Причем, по японским правилам, лицом повернувшись к защитной раковине. В то время как, по естественным побуждениям западного человека, сидеть надо наоборот — выхлопным отверстием ближе к сливу.

На этот счет существует масса шуток над глупыми гайдзинами, которые не знают, как пользоваться туалетом. Один гайдзин, женатый на японке, писал, что последние 20 лет совместной жизни жена, желая его укорить в чем-то, говорит, что вот он когда-то неправильно сидел в туалете! Но вообще японцы утверждают, что такой туалет для здоровья полезнее. Не знаю, мне не нравится… Медитировать, например, невозможно! Комфорта — никакого! Впрочем, твое тело не касается ничего, чего могло коснуться тело другого человека… Тоже, наверное, важно…

Чистота как в западных, так и в японских туалетах — стерильная! Что да, то да!!! Причем даже в самом что ни на есть разобщественном, где-нибудь в парке, в дыре…

Современные достижения японской туалетной техники — потрясают! Не говорю уж о простом сиденье с подогревом. Поэма в холодную зиму! Это уже у всех и везде! Это уже прошедшее. Я о другом…

Начну с истории. Шесть лет назад должен был я сделать доклад на фирме Мицубиси. Перед этим самым докладом попросился в туалет, был препровожден и, зайдя в кабинку, увидел, что стульчак снабжен пультом управления с разноцветными кнопочками и надписями на японском. Воспользоваться такой штукой я поопасался и, совершив необходимое в японском туалете (где этого всего не было), пошел на доклад. На следующий день я спросил своего принимающего, в чем там было дело. Он объяснил, что это новейшее на те времена достижение фирмы Мицубиси. Замечу, сегодня уже это дело обычное и во многих гостиницах я этим пользовался. Процесс следующий. Когда вы садитесь, под вашей тяжестью включается датчик и автоматически подсоединяется вода. Сделав дело, нажимаете нужную кнопочку, снизу под вами выдвигается штуцер и ваше выхлопное отверстие нежно и ласково обмывается подогретой водичкой, температуру и напор которой можете регулировать специальной ручкой. Если вам нужен другой напор или форма струи или если вы дама со специальными потребностями — существует другая кнопочка и другой штуцер выезжает и моет вам все, что надо!

Говорят, в особо продвинутых системах существует ещё и обсушка — не знаю, не пробовал. Но вообще вся эта вещь, конечно, классная и, что существенно, туалетную бумагу экономит. И стоит ерунду, 700-1000 баксов всего! Продается во всех хозяйственных магазинах, выбор богатейший.

Во до чего японская техника доперла! Думаю, очень скоро они выпустят те самые таблетки, после которых все будет выходить в целлофановой упаковке…

Так что приезжайте в Японию, посидите на корточках или подмоетесь на суперэлектронном стульчаке!

Банзай!

Прогресс — прогрессом, но не так уж все радужно в Стране восходящего солнца. Оказывается, всего лишь треть японских домов присоединена к канализации — данные из книги К. Ван Вольферена "Загадка власти в Японии" (Лондон, 1989). Вот тебе и японцы!

Из радиожурнала "Европа и европейцы"1

Ведущий Никита Жолквер:

— Один мой знакомый, побывавший в Японии, с упоением рассказывал о тамошней жизни. Самое большое впечатление на него произвел санузел в доме одного состоятельного японца. Помимо всевозможных кнопочек, лампочек, дезодораторов и встроенных в унитаз оросителей и фенов, было там и ещё одно электронное приспособление, которое могло тут же произвести любые необходимые анализы и передать данные в компьютер лечащего врача. То есть поел, переварил, а врач уже знает, если ты нарушил диету. Европа в этом отношении явно отстает от Страны восходящего солнца, но туалетная мысль и здесь бьет ключом. Некоторые специалисты считают, что по состоянию санузлов можно сделать некоторые выводы о национальном характере.

Начнем с Германии. Гигиеническое состояние туалетов в немецких домах сравнимо разве что со стерильностью в операционной. Но и общественные уборные поддерживаются в весьма чистом виде. Особенно такие, которые посетила Елена Байер:

— Если, прогуливаясь по центральной части Кельна, вы почувствуете вполне невинное, но столь же непреодолимое желание уединиться и испытать блаженное освобождение от не так давно выпитого или съеденного, задержите на несколько секунд ваше драгоценное внимание на сверкающей чистотой тумбе для афиш — не пожалеете. О нет! Я отнюдь не призываю вас к бесстыдному акту вандализма в самом сердце Кельна! Дело в том, что при ближайшем рассмотрении тумба для афиши может оказаться спасительным прибежищем страждущего пешехода — общественным туалетом.

Идея замаскировать столь необходимое в городе заведение под афишную тумбу родилась в одной из рекламных компаний. С тех пор она предлагает отцам немецких городов установку общественных туалетов в виде афишных тумб в обмен на право размещать рекламу как на этих тумбах, так и в других местах. Бизнес оказался выгоден для всех: и для городских властей, и для рекламных агентств, и для горожан. Тем более что эти новые самомоющиеся и полностью автоматизированные туалеты вполне достойны того, чтобы хоть раз их посетить. Причем не только по необходимости, но и просто из любопытства.

За одну немецкую марку — а именно столько стоит посещение этого апофеоза современного технического гения — вашему изумленному взгляду представляется фейерверк гигиенического безумия конца ХХ века. Пластик цвета слоновой кости окружит вас со всех сторон, как только за вами почти бесшумно закроется дверь. Рациональность, с которой использовано место, оценят даже страдающие клаустрофобией. Есть все необходимое, включая небольшое зеркало. Но нет ничего лишнего по принципу: сделал свое дело уходи. Тем более что пребывание в этом чудесном замке стерильности ограничено — максимум 15 минут на посетителя. Но тот, кто терпеливо ожидает своей очереди снаружи, вовсе не сразу сменит своего предшественника. Еще несколько минут чудо-туалету потребуется на совершение невиданного доселе ритуала самоочищения. Как только очередной посетитель покидает заведение, срабатывают датчики, и за автоматически закрывшимися дверями происходит череда таинственных событий, сопровождающихся приглушенным гулом и плеском. Сначала внутри кабины разбрызгивается дезинфицирующее средство, которое затем смывается водой под напором, после чего включается горячий воздух, и уже через несколько минут нового посетителя ожидают сверкающие чистотой стены и все прочие атрибуты подобного заведения. Стоимость такого туалета-тумбы немалая — 150 тысяч марок. Но, по мнению специалистов, этот бизнес не знает спада конъюнктуры — спросом пользуются все 12 афишных тумб, установленных на улицах Кельна. Есть у этих самомоющихся туалетов и ещё одно преимущество — стопроцентная гарантия против щупальцев туалетного спрута — мафии, прочно взявшей под контроль дворцы из кафеля и фарфора на немецких и австрийских автобанах. Там по старинке убирают люди, за что и получают полмарки с клиента. В день набирается до 800 марок, по-видимому, достаточно, чтобы направить криминальную энергию мафии в столь необычное русло. Ведь деньги — в отличие от мест общественного пользования — не пахнут… Но кто знает, быть может, именно новому поколению самомоющихся туалетов суждено оказаться эффективнее в борьбе с туалетной мафией, чем все отделы по борьбе с оргпреступностью.

Мой рассказ продолжит Евгений Плавшин:

— …В Амстердаме нет городских туалетов. Власти сочли нерентабельным их содержание, поскольку каждый посетитель обходился в 40 гульденов, а платил 25 центов. Зато пышным цветом расцвели уличные писсуары, их стали называть «дикими» из-за открытой конструкции. Пользуются ими только мужчины — женщинам приходится искать ближайший ресторан или отель. Для такого феминистического города, как Амстердам, это явная несправедливость. Писсуары появились здесь ещё в золотом XVII веке, когда власти города забили тревогу из-за быстрого увеличения количества уж слишком «фривольно» ведущих себя людей. Некоторые уличные туалеты тех лет — ныне уже историческая ценность и охраняются государством. Но есть и современные экземпляры, о которых стоит сказать отдельно. Один из них был выставлен на всеобщее обозрение в день рождения Королевы. Это уже чисто концептуальное искусство. Думаю, это самый гениальный общественный туалет, виденный мною в жизни. Напоминает он подиум с королевским троном. Все выдержано в оранжевых тонах и бархате, впереди — портрет Беатрикс и надпись "Добро пожаловать к Ораниям" (это название королевской фамилии в Голландии). Точнее, официальная фамилия королевы Беатрикс — Ораниен-Нассау. Туалет и впрямь выглядел торжественно, и не случайно цена за вход в этот "оранжевый тронный зал" была королевской — гульден с человека.

…А вот в странах Восточной Европы — в эпоху железного занавеса туалеты играли роль дополнительной границы — наряду со шлагбаумами и распаханной полосой. Даже слепой западный турист безошибочно узнавал пограничную станцию Востока по характерному запаху.

О туалетной эволюции в странах Восточной Европы на примере венгерского опыта рассказывает Анна Проппер:

— Восточная Европа и в этом деликатном вопросе далека от единства. На юг и восток от Венгрии испокон веков существуют другие туалеты. Венгерские — не имеют толчка, что очень озадачивает приезжающих чехов и словаков. И все же в старые времена восточноевропейские нужники были похожи друг на друга, в частности, загадочной нехваткой туалетной бумаги. В самих странах она всегда была, свободно продавалась по невысокой цене, но её по каким-то причинам не хватало для туалетов общественных. В конце 60-х годов у нас появились платные общественные туалеты. Согласно традициям Австро-Венгерской монархии руководство ими в каждом городе было передано членам одной семьи. Эти люди всюду считались париями в обществе, но сами переносили это стоически. Детей своих они отдавали в хорошие школы, и, вырастая, те продолжали семейные традиции. Но третье поколение, как в династии Будденброков у Томаса Манна, чаще всего оказывалось негодным к унизительной, хоть и весьма прибыльной профессии. Убирать в этих зеленых домиках по большей части стали цыгане. Именно они ввели строгий порядок: плата у входа, до использования услуг. Вход в мужское и женское отделение общий — чтобы сэкономить рабочую силу. В обмен на плату клиент получает подготовленный кусок туалетной бумаги. Цыгане, надо сказать, обеспечивают вполне сносные условия в туалетах, однако после смены общественного строя у них возникли сильные конкуренты. Первый — новые владельцы приватизированных ресторанов и кафе. Они первым делом обустроили у себя роскошные туалеты заманивать гостей с улицы. Туалет открыт для всех — включая и тех, кто ничего не заказал в ресторане. Второй конкурент — будапештские туалеты-автоматы: сунешь монету — дверь открывается. Правда, пока ими чаще всего пользуются длинноногие проститутки, приглашая туда своих клиентов.

И все же, как видно, не так уж все у них распрекрасно по туалетной части в Европе — иначе с чего бы случиться такой, попавшей аж в сообщения Рейтер, истории: два молодых немца искали туалет во франкфуртском аэропорту, но в итоге нашли его в аэропорту… московском. Немцы, впрочем, лететь никуда не собирались, в салоне самолета оказались по молодой пьяной дурости, по прибытии обнаружилось, что у них нет ни паспортов, ни виз, да и замерзли они преизрядно: российские пограничники их тут же отправили назад, в объятия своих немецких коллег. Дурость-то она дуростью, но что-то в немецком аккуратном порядке не сработало: то ли туалетов и в самом деле было маловато, то ли указатели подвели. А может, какой-то ремонт случился. Но лететь по нужде из Германии в Москву — это даже для пьяного странновато…

В начале 20-х Сергей Есенин написал из Дюссельдорфа: "Птички какают с разрешения и сидят, где им позволено". Это, конечно, образное преувеличение, поэтическая гипербола, но работа в направлении туалетного перевоспитания "братьев меньших" действительно ведется. Так, власти бельгийского города Остенде недавно озаботились устройством автоматических собачьих туалетов. Представляют они собой платформу, на которую пес должен встать и, сделав свои дела, удалиться. Затем специальный автоматический скребок сбрасывает извергнутый продукт под платформу, откуда вода смывает его в канализацию. Четвероногие, как могут, саботируют новшество, бессовестно предпочитая дедовский способ — кустики и столбики. Одна из первых же собак, приведенных для апробации сооружения, решительно отвергла его услуги.

Китай, свершивший в последние годы стремительный рывок во многих областях, встал перед явной необходимостью догнать, хотя бы отчасти, продвинутые в туалетном деле страны с их компьютерно-электронными диковинами. Необходимость эта стала прямо-таки насущной в связи с очередной попыткой Китая получить право на проведение Олимпийских игр. А какая ж Олимпиада при нынешнем состоянии пекинских сортиров!

Согласно последним данным, всего в Пекине — 678 мест общественного пользования. Об их удручающем состоянии не отзывался с прискорбием или насмешкой разве что самый ленивый из зарубежных туристов.

Привыкнув к размаху, китайские руководители решили денег не жалеть отремонтировать общественные туалеты по категории «люкс». В обновленных туалетах будут установлены стереосистемы, транслирующие спокойную классическую музыку. (Лет пять назад, зайдя в сортир лондонского отеля «Меридиум», услышал я знакомые такты темы судьбы из Пятой симфонии Бетховена. Мне объяснили, что такой же музыкальный репертуар и в столь же высококлассном исполнении в туалетах отелей «Меридиум» по всему свету. Интересно, чем по музыкальной части порадуют нас китайские товарищи?) Помещения будут отделаны мрамором и гранитом, систему канализации установят наисовременнейшую, сантехнику закупят у ведущих мировых фирм.

Вице-мэр Пекина Чанг Мао сообщил на пресс-конференции, что обновление и оснащение общественных туалетов (всех!) потребует как минимум двух лет. Закипели страсти. Газета "China Daily", опубликовав смету расходов на предстоящие работы (не поленились — добыли!), обвинила правительство в желании выставить перед иностранными гостями фальшивую роскошь вместо истинной картины китайской жизни. У мэра есть свой козырь в споре с хулителями: стоимость посещения туалета останется прежней — 1 юань (около 0,12$). Правда, для приезжающих в Пекин крестьян это — деньги. Желание осмотреть чудо-новинку может оставить их голодными: посетить туалет или перекусить на улице — это по стоимости практически то же.

13 июля 2001 года заседавший в Москве Олимпийский комитет принял решение о проведении Олимпийских игр 2008 года в Пекине. Не зря старались товарищи коммунисты. Ликует миллиардный китайский народ. Наши ему поздравления! Русский с китайцем — братья навек!

Кстати, поздравим и самих себя. На следующий же день Владимир Владимирович Путин, принимая нового президента МОК, недвузначно дал понять, что Россия собирается побороться за право проводить Олимпийские игры 2012 года в Москве. Выходит, и у нас сортирная революция не за горами! По крайней мере, в Москве.

Владимир Семенович Куликов, человек, посвятивший всю жизнь Китаю и уже много лет в Китае живущий, объяснил мне, что совсем не так плохо обстоит в Пекине с туалетами, как о том пишут сами китайцы. Даже напротив. Скажем, попав на небольшую улочку и обратив внимание на самое красивое в ней здание, можете быть твердо уверены: это туалет. И таких туалетов на улочке может быть и пять, и более. Европейцы над этим смеются, а зря. Все дело в том, что в старых районах города в домах туалетов нет, как и нет централизованной канализации — народ со всей улицы ходит в заведения общественные.

По-китайски туалет называется "це со" — "боковая организация", "боковое помещение". Случается, в туалетах играет приятная музыка, их украшают цветами, картинами. Есть своего рода культ туалетов. Во всяком случае, отношение к этой проблеме — самое серьезное. Когда происходят массовые демонстрации, колонны сопровождают специальные работники с переносными кабинками — пользуйтесь, товарищи демонстранты, забудьте о неудобствах. Когда происходили памятные события на площади Тяньаньмэнь, студенты, разбившие там свои палатки, не забыли и о низменной прозе "телесного низа": самыми красивыми палатками на площади были туалеты.

Городские власти Хельсинки вводят специальную полицейскую службу. Ее задача — бороться с теми, кто справляет малую нужду на улицах. Бедствие приобрело характер катастрофы: подгулявшие выпивохи, не дойдя до ближайшего туалета, мочатся где ни попадя, оскверняя прекрасный город. А причина всему, как уверены власти, — либерализм, отмена былых ограничений на торговлю алкоголем. Доступ к нему получили и несовершеннолетние. Результат, как говорится, на асфальте.

Прав был Жванецкий, сказав: "Счастье — это увидеть туалет и успеть добежать". Емко и точно! Успеть добежать — это, конечно, счастье. Но первое счастье — увидеть. Ау, где вы наши туалеты — одесские, московские, питерские?!… Далее по списку городов.

Поразмыслив, автор решил воздержаться от описания состояния дел по сортирной части на пространстве всего бывшего СССР (исключая балтийские страны), хотя материала предостаточно: вопли местной печати об удручающе малом количестве, а заодно и качестве этих необходимейших учреждений раздаются постоянно. Даже губернаторы в своих речах вынуждены касаться этого вопроса и обещать избирателям его неотложно решить. Раздающиеся порой хилые всплески ликований по поводу открытия там или сям нового платного общественного места также выдают неблагополучие ситуации.

В одном из провинциальных городов, как мне рассказывали, на дверях общественного сортира были сделаны разъяснительные поправки ко всем известным буквам «М» и «Ж» — «Муть» и «Жуть». Очень реалистические поправки… Много чего ещё можно было бы сказать, но автор хочет следовать мудрому завету Николая Васильевича Гоголя: "Зачем же изображать все бедность да бедность!"

P.S. Одна моя знакомая сопровождала свою приятельницу-немку, захотевшую полюбоваться красотами Троице-Сергиевой лавры. После осмотра достопримечательностей пришло время заглянуть в туалет. Снова обретя дар речи после пережитого от знакомства с конструктивными особенностями и уровнем гигиены российского заведения, немка все же сумела произнести: "Только не убеждай меня, что это опять большевики виноваты".

Хотелось бы возразить, но как-то не получается.

Два мира — два сортира

Корея — страна во многих отношениях показательная. Во-первых, страна очень древней культуры, во-вторых, уже более чем полвека она поделена на две части — Северную и Южную, каждая из которых живет по своим законам. Туалетом, как, наверное, догадывается уважаемый читатель, пользуются в обеих частях. А потому, как показал в своем обстоятельном интернетном эссе энциклопедически знающий страну кореевед Андрей Ланьков, уже одна лишь сортирная ситуация на Юге и на Севере наглядно демонстрирует, чье социальное устройство для человеческого организма предпочтительнее.

Культура Кореи с незапамятных времен включала в себя и культуру туалета. Уже в те века, когда жители иных стран бегали "по нужде" в хлев или на огород, туалет был непременной частью корейского дома, в том числе и дома крестьянского — о сословиях высших и говорить нечего. В дворянской усадьбе было, как минимум, два туалета: один, во «внутренних» (женских) покоях, — исключительно для женщин; другой, обычно расположенный у входных ворот и коновязи, — для мужчин.

Обитателям острова Чечжудо, не утратившим и ныне своей диковатой экзотики, туалетом служил свинарник. Отправляясь по нужде, они прихватывали с собой длинную палку — отгонять особо наглых свиней. (Что-то есть тут душевно близкое: помните палку для отгоняния волков из российского анекдота?)

Но вот технический прогресс докатился и до Кореи: в конце XIX века (а точнее, в 1896 году) в стране появились смывные бачки и, соответственно, унитазы (японского типа — они описаны в эссе о сортирах Японии). Правда, поначалу туалеты по старинке располагались в отдельных помещениях. Постепенно стали прокладывать и канализацию: в Сеуле она впервые появилась в 1914 году. Вслед за успехами канализационного дела, где-то около 1940 года, туалеты стали появляться непосредственно в зданиях.

В 1945 году страна раскололась надвое, контакты между Севером и Югом полностью прекратились. Поначалу различия двух Корей по интересующей нас теме были невелики. Но постепенно на Юге наметился экономический рост, обернувшийся "экономическим чудом". За четверть века этого чуда (1965–1990) ватерклозет из диковинки стал обыденностью, а традиционный нужник с выгребной ямой, напротив, раритетом (по крайней мере, в городах). Сегодня европейские унитазы изрядно потеснили японское «корытце»: последние 15–20 лет городские дома оснащаются только ими. А в начале 1960-х, когда они впервые появились в комплексе жилых многоэтажек, только-только начавших строиться в Сеуле, новоселы смотрели на них с недоумением и не понимали, как этой диковиной пользоваться.

Как и японцы, корейцы любят технические новинки. В богатых домах не редкость электронные многофункциональные унитазы, автоматически моющие филейные части пользователя. Температура воды и интенсивность процесса регулируются. В общественных туалетах, даже вполне заштатных, писсуары почти непременно оборудованы фотоэлементами, автоматически включающими промывку, обнаружив, что клиент отошел.

Общественных туалетов в Южной Корее много, все они бесплатные, что не мешает содержать их в почти стерильной чистоте. Никаких запахов, раковины не засорены, звучит классическая музыка, у входа — горшочки с цветами! Сама идея платного туалета дика для корейцев: по этой причине за границей они временами попадают в неловкое положение.

Туалетов в городе много. Они есть в крупных магазинах, торговых галереях, на автозаправках, на первых этажах небоскребов и больших офисных зданий, куда вход (в том числе и в штаб-квартиры крупнейших корпораций и банков), как правило, свободный. Повсюду таблички, указывающие дорогу к ближайшему туалету.

Как характерную особенность корейского речевого обихода Ланьков отмечает отсутствие (или, точнее, слабость) табуирования лексики, связанной с "естественными потребностями". Не то чтобы табуирования нет совсем, но оно гораздо менее выражено, чем, скажем, в русской культуре. Во время лекции студентка может не только попроситься "в туалет", но и не таясь сообщить профессору, с какой именно целью туда идет, а молодой человек на свидании может пожаловаться своей девушке на внезапно случившийся с ним понос с той же естественностью, с какой его европейский сверстник упомянул бы о головной боли. Религиозные организации не считают зазорным вывешивать свои листовки и цитаты из Нового Завета в общественных туалетах прямо над писсуарами или на дверках кабинок.

По той же причине в небольших офисных строениях нет отдельных мужских и женских туалетов. В общем помещении — раковина и писсуар, дальше — одна или две кабинки. Женщины проходят в кабинки, не обращая внимания на стоящих у писсуара мужчин. В туалете на одной из станций метро дверь оказалась… стеклянной: через неё видно было происходящее внутри. Удивления это конструктивное решение ни у кого не вызывало.

А Северная Корея по-прежнему страна бедная. Канализация — едва ли не роскошь, есть в немногих больших городах, но и там к ней подключены лишь многоэтажные дома для привилегированного контингента. В подавляющей же своей массе жители Страны Чучхе по-прежнему пользуются традиционными туалетами с выгребными ямами. Даже в Пхеньяне собственных туалетов в индивидуальных одноэтажных домах нет. Жители их, и поныне составляющие заметную часть населения столицы (и большую часть населения иных городов), пользуются находящимся по соседству общественным туалетом, одним на пару десятков домов. Такой роскоши, как туалетная бумага, там, разумеется, нет и в помине, но в целом содержатся "маленькие домики" в относительной чистоте.

В многоэтажных домах, постройки 50-70-х, квартиры по-прежнему без «удобств»: жильцы пользуются общим туалетом в коридоре. Однако это — не «коммуналки» в российско-советском понимании: у каждой семьи отдельная кухня и одна или две комнаты (душевой либо нет вовсе, либо она, как и туалет, — общего пользования, одна на подъезд). Квартира с собственным туалетом — редкость, доступная только номенклатуре и немногим избранным. Туалет в квартире стал нормой в многоэтажных домах только после 1980 года. Однако типовых домов с обязательным туалетом немного: затяжной экономический кризис свел жилищное строительство практически к нулю.

За пределами Пхеньяна ватерклозет — вообще экзотика, редкость редчайшая; многие северокорейские перебежчики из числа учившихся за границей студентов признавались, что впервые увидели это чудо только в столице, перед самой отправкой за рубеж.

Даже когда в домах есть канализация, это вовсе не значит, что она действует. Проблема эта обычна для высотных домов, которые строилось в 80-е с целью придать крупнейшим городам "современный облик". Высотные дома в Пхеньяне остались заселенными лишь наполовину — и именно из-за невозможности обеспечить работу водопровода и канализации на верхних этажах. В некоторых случаях, впрочем, власти проигнорировали эти технические мелочи. Так, в Вонсане, на побережье Японского моря, тогда же, в 80-х, было построено высотное здание, хорошо видное со стороны моря. Однако ни лифт, ни канализация, ни водопровод не работают: обитатели бегают по лестницам с ведрами и ночными горшками.

А всего лишь в сотне километров в сияющих кафелем и чистотой туалетах Южной Кореи тихо звучит мягкая классическая музыка…

В общем, на Юге сортиром пользуются, на Севере — за сортир борются. Как-то в конце 50-х была даже проведена большая политическая кампания, призывающая строить сортиры (с выгребными ямами, естественно: канализацию без денег не проложишь), аккуратно ими пользоваться, следить за их чистотой. Кампания была совсем не бесполезной: уровень гигиены в стране явно оставлял желать лучшего, и партийное руководство вовремя подогрело в народе дух чучхе (опора на собственные силы) серией идеологических статей в газете "Нодон синмун" (аналог нашей почившей в бозе "Правды") и боевых агитплакатов.

Ленинским путем — к золотым унитазам!

В статье "О значении золота теперь и после полной победы социализма" Ленин писал: "Когда мы победим в мировом масштабе, мы, думается мне, сделаем из золота общественные отхожие места на улицах нескольких самых больших городов". Быть может, из гимназического курса он знал, что ещё в Древнем Риме богатство ночной вазы почиталось важным показателем общественного престижа. Марк Антоний, к примеру, мог себе позволить горшки из чистого золота, подтверждение чему — строки одного из сатириков: "Господин принял меня, восседая на золотом горшке. Каков дурак! Он тратит больше на хранение дерьма, чем на прокорм своих слуг!"

Лелея мечту о сортирах из золота, Владимир Ильич пекся не о себе и не о товарищах по партии. Он хотел, чтобы все трудящиеся мира не просто могли комфортно справить нужду, но ещё и выразить свое политически ангажированное отношение к златому тельцу, из-за которого столько бед в мире. Возможно, тут Ильич переборщил по излишней склонности к умственным абстракциям. Впрочем, когда доходило до практики, к золотишку он относился посерьезнее и перед тем, как раскошеливать казну республики, запрашивал у соратничков, нельзя ли там этим буржуям вместо золота впарить николаевки, бумажки то есть, которые вдобавок подлежали скорой замене на советские дензнаки.

Увы, ни себе, ни пролетариям планеты Ленин золотого унитаза не обеспечил. Зато забросил в умы семя великой мечты, взошедшее спустя годы: ныне туалет из чистого золота существует. Его изготовил ювелир из Гонконга, причем сделал из золота и унитаз, и всю кабину, включая щетки, кронштейны для рулончиков, оправы зеркал, светильники, плитку на стенах и даже двери. Потолок инкрустирован драгоценными камнями — рубинами, сапфирами, изумрудами и янтарем. Пол и дверной проем украшены золотыми полосами. Стоит это удовольствие без малого шесть миллионов долларов… И что примечательно: вдохновлялся ювелир именно ленинскими идеями, о которых узнал на школьном уроке истории.

Детство ювелира прошло в коммунистическом Китае, что и оказалось решающим в его судьбе. Прежде всего в силу серьезности полученного там образования. Иначе откуда бы юноше узнать о великом ленинском предначертании? Ленин, конечно, хотел, чтобы золотыми нужниками могли пользоваться все. Но золотой гальюн для всех — это, увы, утопия. Некому пока оплатить такое эстетически насыщенное и в то же время политически воспитующее удовольствие. Ни муниципалитету, ни федеральным властям такого не потянуть. Во всяком случае, сейчас. Может, когда-нибудь мы к тому и придем, что, кстати, вполне реально. Грядут новые технологии добычи: в одной морской воде золота столько, что хватит и на унитазы любой конструкции, хотя б и стереофонические, о каких в порядке фантасмагории писал Владимир Войнович в документальной повести «Иванькиада».

Лично я золотой унитаз видел только в кино. В фильме Роберта Олдрича "Банда Гриссома" — о семейном клане гангстеров. Ленина они, судя по всему, не читали, но по-своему решали проблемы и экспроприации мирового капитала, и золотых унитазов — мочили всех направо и налево. Ради чего? Возможно, исключительно ради удовольствия посидеть на золотом стульчаке…

Впрочем, и я не могу считать себя обделенным по унитазной части. В 1995-м, в дни Международного московского кинофестиваля не раз захаживал я к Сергею Соловьеву, тогдашнему его президенту, в гостиницу «Метрополь». А занимал он номер, в котором незадолго до того останавливался… Делаю паузу, чтобы перевести дыхание… Останавливался сам Майкл Джексон! Так что и мне выпало пописать в осененное великой струей очко. Есть что вспомнить! Как говорится, жизнь удалась.

Коммунальные страсти

В давние времена обрадовался, увидев в журнале «Куба» фотоочерк о домике Хемингуэя на Острове свободы. На одном из снимков — стульчак, а рядом с ним книжная этажерка. Так оно, надеюсь, до сих пор и сохраняется. С четверть века назад заглядывал из парка в то самое окошко, видел ту самую этажерку.

А обрадовался, впервые узнав о месте вдохновения кумира наших 60-х, не потому, что сам имел обыкновение там же читывать: полжизни, прожитые в московских коммуналках, к тому не располагали. Просто увиденное тик-в-тик совпало с представлением о должном. Ну где ещё так глубоко входят в твою суть и естество мысли великих!

Коммуналка. Коммунальная квартира. Как бы объяснить молодому современнику, родившемуся уже в послехрущевскую эру, что это?

Так вот. В 1957 году, проезжая с кузеном Рудольфом через город Киев, остановились то ли у дальнего родственника (моему забору двоюродный плетень), то ли у знакомого знакомых переночевать (гостиницами и в те, и во много более поздние годы отечество не баловало). Хозяин первым делом повел нас к сортиру, где рядом с дверью красовалось шесть черных карболитовых выключателей (внутри — соответственно столько же лампочек, подвешенных на шнурах, снаружи — столько же отводов к отдельным счетчикам), и показал: "Наш — третий сверху". Не скажу, что такое было во всех квартирах или даже во многих; пусть эта квартира была вообще единственной на весь Союз. Но суть и дух коммуналки для меня в этих шести лампочках.

Заглянув в только что вышедшую обстоятельно научную книгу Ильи Утехина "Очерки коммунального быта", удостоверился, что система приватных лампочек в коллективно пользуемом туалете была вполне распространенной и вдобавок имела ряд модификаций: скажем, выключатели располагались не рядышком у двери туалета, а в комнатах у жильцов. "При такой системе никто другой не мог воспользоваться общей лампочкой и общей электроэнергией. Расход энергии для освещения публичного пространства подсчитывался индивидуальными счетчиками, но существенное неудобство снижало ценность данного приспособления: пока кто-то идет из своей комнаты, включив свет, туалет мог быть занят соседом, оказавшимся ближе. Когда же выключатели располагались непосредственно у двери туалета, случайное пользование чужой лампочкой например, чьим-либо гостем, которому сложно ориентироваться в многочисленных выключателях, — неминуемо вело к скандалу, не говоря уж о том, что незадачливому гостю для начала просто гасили свет. Иногда же хозяин лампочки выкручивал её из патрона, выходя из туалета".

Занятно, но сама плата за электроэнергию существенного значения во взаимоотношениях жильцов не имела ("цена электроэнергии ни в СССР, ни в сегодняшней России никогда не была высокой даже для тощего кошелька среднего обитателя коммунальной квартиры", — пишет Утехин), важно было иное — социальная справедливость!

В подтверждение правоты указанных научных выводов вспомним классику "Золотого теленка" Ильфа и Петрова. Вы, конечно, поняли, что речь пойдет о том самом эпизоде в "Вороньей слободке", где Васисуалия Лоханкина подвергают порке за непогашенную в сортире лампочку:

"— На помощь! — шепотом произнес Васисуалий, устремляя безумный взгляд на Люцию Францевну.

— Свет надо было тушить! — сурово ответила гражданка Пферд.

— Мы не буржуи — электрическую энергию зря жечь, — добавил камергер Митрич, окуная что-то в ведро с водой.

— Я не виноват! — запищал Лоханкин, вырываясь из рук бывшего князя, а ныне трудящегося Востока.

— Все не виноваты! — бормотал Никита Пряхин, придерживая трепещущего жильца.

— Я же ничего такого не сделал.

— Все ничего такого не сделали.

— У меня душевная депрессия.

— У всех душевная.

— Вы не смеете меня трогать. Я малокровный.

— Все, все малокровные.

— От меня жена ушла! — надрывался Васисуалий.

— У всех жена ушла, — отвечал Никита Пряхин.

— Давай, давай, Никитушко! — хлопотливо молвил камергер Митрич, вынося к свету мокрые, блестящие розги. — За разговорами до свету не справимся.

Васисуалия Андреевича положили животом на пол. Ноги его молочно засветились. Гигиенишвили размахнулся изо всей силы, и розга тонко запищала в воздухе.

— Мамочка! — взвизгнул Васисуалий".

Не могу не сослаться и на другого классика — на Михаила Зощенко, тем более что, по мнению Андрея Донатовича Синявского (Абрама Терца), в изучении советского быта он для нас — "самый главный писатель и свидетель". В рассказе «Гости» задолго до научного исследования И.Утехина Зощенко обратил свое пристальное внимание на проблему лампочек в коммунальных туалетах.

"Во время игры в щеточку открывается дверь, заходит мадам Зефирова, бледная как смерть, и говорит:

— Это, говорит, ну, чистое безобразие! Кто-то сейчас выкрутил в уборной электрическую лампочку в двадцать пять свечей. Это, говорит, прямо гостей в уборную нельзя допущать.

Начался шум и треволнение. Папаша Евдокимыч, конечно, протрезвился вмиг, начал беспокоиться и за гостей хвататься.

Дамы, безусловно, визжат, не допускают себя лапать.

— Хватайтесь, — говорят, — за мужчин, в крайнем случае, а не за нас.

Мужчины говорят:

— Пущай тогда произведут поголовный обыск.

Приняли меры. Закрыли двери. Начали устраивать обыск.

Гости самолично поочередно выворачивали свои карманы, и расстегивали гимнастерки и шаровары, и снимали сапоги. Но ничего такого предосудительного, кроме нескольких бутербродов и полбутылки мадеры, двух небольших рюмок и одного графина, обнаружено не было.

Хозяйка, мадам Зефирова, начала горячо извиняться — дескать, погорячилась и кинула тень на такое избранное общество. И высказала предположение, что, может быть, кто и со стороны зашел в уборную и вывинтил лампу.

Однако момент был испорчен. Никто играть в щеточку не захотел больше, танцы под балалайку тоже расстроились, и гости начали тихонько расходиться.

А утром, когда хозяин продрал свои очи, все выяснилось окончательно.

Оказалось, что хозяин из боязни того, что некоторые зарвавшиеся гости могут слимонить лампочку, выкрутил её и положил в боковой карман.

Там она и разбилась.

Хозяин, видимо, круто налег на нее, когда заснул на подоконнике".

Автор "Очерков коммунального быта", касаясь освещения исследуемого им предмета в художественной литературе, не присоединяется к обличительному запалу некоторых писателей, но со свойственным его перу бесстрастием констатирует: "Многие наблюдаемые сегодня факты иллюстрируют склонности и черты характера, многократно высмеянные сатириками". Наблюдаемые сегодня (!)… Не когда-то… Не перевелись ещё в отечестве коммуналки, а уж коммунальной психологии несть конца.

Исследование Утехина подкрепляют красноречивые иллюстрации, одна из которых изображает сортирную стенку с висящими на гвоздях овалами стульчаков. Такие семейные и личные стульчаки, весьма в свое время обычные, сообщали их владельцу уверенность, что, подкладывая под зад свой «чистый» стульчак, он избавлен от соприкосновения с «грязным» унитазом ли, чужим ли стульчаком, коих касались сомнительные седалища соседей. Хотя кто поручится, что твоим стульчаком кто-то не воспользовался — скажем, несведущий гость или тот же сосед в подпитии (в трезвом виде не перепутал бы: чужое — грязное)?

Благодаря тому же Утехину могу воспользоваться цитатой из вышедших в Париже материалов художника-концептуалиста Ильи Кабакова "На коммунальной кухне": "Сегодня страшный скандал произошел в туалете… Кто-то пришел к Ведерниковым, они ему отперли туалет, а стульчак не дали, и он залез на унитаз «орлом», а унитаз и так слабо держался, а тут стал качаться. Закачался и бачок с водой, две этих палки, что его подпирали, вылетели, бачок упал, и вся вода залила коридор…"

Эту то ли быль, то ли легенду я услышал в конце 50-х, в пору всеобщих коммуналок и только начинавшегося строительства хрущоб.

Некий молодой муж так переживал по поводу измен своей жены, что решил повеситься. Правда, не по-настоящему, а, так сказать, понарошку, с помощью им самим придуманной конструкции — со стороны она создавала полную видимость самоубийства. "Пусть, — думал он, — жена увидит, как я страдаю. Она устыдится и опомнится".

Короче, к моменту, когда жена обычно приходила с работы, он наладил в сортире свою конструкцию и, услышав звонок в дверь, повис в воздухе. Через несколько минут дверь в сортир приоткрылась и тут же захлопнулась. Оказалось, это была не жена, а сосед, поначалу оторопевший от увиденного. Правда, через несколько минут он очень даже пришел в себя и открыл дверь снова. Молодому мужу ничего не оставалось, как по-прежнему изображать удавленника. Сосед осторожно зашел в сортир и аккуратно стал снимать с руки повесившегося часы. Повесившийся обиделся и с размаху врезал мерзавцу по морде.

Дело разбиралось в народном суде. Повесившемуся дали 15 суток за хулиганство. Вот какие страсти кипели за безликими дверями коммунальных туалетов!

Анекдоты

В коммунальной квартире заметили, что кто-то постоянно подтирается пальцем. И потом, гад, — об стенку! Быстро сообразили, кто это делает. Профессор из четвертой комнаты! Было замечено, что, выходя из туалета, он всякий раз сразу же идет мыть руки.

Обитатели коммунальной квартиры травили соседа, хлюпика-интеллигента, гадили ему в галоши. Он свои галоши каждое утро невозмутимо мыл, ни слова никому не говоря. Наконец, их проняло. Что ж мы так несправедливы к человеку?

— Извините нас, пожалуйста! Мы виноваты! Больше не будем!

— Хорошо. Если вы перестанете срать мне в галоши, я перестану ссать вам в чайник.

Если этот анекдот и выдумка, то, как говорится, из области чистой правды. Своими глазами видел по телеку (кажется, это была передача "Вы очевидец") какого-то американца в момент, когда он, оскорбленный в лучших чувствах после перепалки со знакомыми, писал им в чайник. Парень не знал, что на кухне стоит видеокамера и все фиксирует. Судья припаял ему крутой штраф. Хорошо, что во времена расцвета наших коммуналок никаких видеокамер не было. Такого бы наснимали!..

Еще раз обращаюсь к Михаилу Зощенко. В рассказе "Режим экономии" (1926) он описывает, как в городе Борисове вводили этот самый режим. Экономить надо, а на чем — непонятно. Уборщица Нюша выручила.

"— Раз, — говорит, — такое международное положение и вообще труба, то, говорит, можно, для примеру, уборную не отапливать. Чего там зря поленья перегонять? Не в гостиной!

— Верно, — говорим, — нехай уборная в холоде постоит. Сажен семь сэкономим, может быть. А что прохладно будет, так это отнюдь не худо. По морозцу-то публика задерживаться не будет. От этого даже производительность может актуально повыситься.

Так и сделали. Бросили топить — стали экономию подсчитывать.

Действительно, семь сажен сэкономили. Стали восьмую экономить, да тут весна ударила.

Вот обидно-то!

Если б, думаем, не чертова весна, ещё бы полкуба сэкономили.

Подкузьмила, одним словом, нас весна. Ну, да и семь сажен, спасибо, на полу не валяются.

А что труба там какая-то оказалась от мороза лопнувши, так эта труба, выяснилось, ещё при царском режиме была поставлена. Такие трубы вообще с корнем выдергивать надо.

Да оно до осени свободно без трубы обойдемся. А осенью какую-нибудь дешевенькую поставим. Не в гостиной!"

…Шутки шутками, но трудящиеся Борисова в верном направлении думали. Двигались по пути, уже проложенному господином Фордом, великим организатором производства, давшим по этой части пример и пролетарскому государству. Он тоже был озабочен, чтобы его работнички в сортирах не засиживались, потому и стульчаки у него умышленно были сделаны наклонными. Поторапливайтесь, господа трудящиеся, особливо ежели хотите кататься на собственных «фордах».

Из области философии

Орхидея сама по себе ароматна, но если опустить её в мочу, то совершенный человек не подойдет к ней, а простые люди не будут носить её на поясе! И это не потому, что орхидея нехороша — отвратительна моча, в которую её опустили. Поэтому совершенный человек предпочитает жить в хорошем месте, а дружбу заводить лишь среди людей образованных.

Сюнь-цзы (китайский мудрец, III в. до н. э.)

Однажды Диоген закричал: "Эй, люди!" Сбежался народ, он замахнулся палкой: "Я звал людей, а не говно".

Дерьмо! О дерьмо! Сладкое слово! Дерьмо! Попробуй его! Чудесно! Дерьмо, попробуй его! Дерьмо! Возьми, лизни — o charmante!

Вольфганг Амадей Моцарт

Персонаж недавнего фильма Сергея Соловьева "Нежный возраст", парижский парфюмер, имел фекальный бизнес с Россией — возил к себе наше дерьмо. Надо же! Всему, оказывается, можно найти полезное применение: парфюмеры извлекают из дерьма какие-то особо стойкие компоненты для долговечности запаха. А вот почему надо было возить этот продукт именно из России, не знаю. Но, видно, все же наши фекалии чем-то лучше французских. Еще, говорят, из этого же самого непереводящегося в биотическом обороте сырья делают витамин В12. Кстати, ещё в давние времена алхимики в своих поисках "философского камня", да и просто в фармацевтических целях не обошли стороной такие компоненты, как кал и моча. Ну, об использовании всех видов экскрементов в качестве удобрения знает каждый. (Китайская мудрость гласит: "Воин не должен бояться смерти, а землепашец — навоза". В Китае, да и в иных конфуцианских странах, гостя всячески благодарили, если он после трапезы великодушно посещал уборную, оставляя хозяевам то, что дерьмом как-то неловко называть — это ж их будущий хлеб, то есть рис!) И кизяк славен как топливо. И уже сконструирован и опробован в деле, так сказать, безотходный туалет будущего: используя его по прямому назначению, а вдобавок сбрасывая в ту же общую яму всякие бытовые отходы, пользователь через какое-то время выгребает из специального отсека замечательное органическое удобрение, лишенное всяческой вредной химии…

В общем, много какого полезного применения имеет говно. Как говорится в известной шутке, все-таки есть в нем что-то такое — миллион мух не могут ошибиться.

А если ещё и взглянуть в масштабе, так сказать, планетарном, то откуда, к примеру, взялось гуано? Птички когда-то накакали. А теперь богатейшее селитрой ископаемое. Не отсюда ли народная примета: "Птичка накапает — к счастью"? (Кстати, накануне сдачи этой рукописи в издательство птичка накапала-таки на лоб автору: не иначе как добрый знак.)

И как же не вспомнить тут о благодатном почвенном слое, на коем цветут и плодоносят разные дерева и злаки, питающие нас и дающие в своей сени отдохновение: ведь почва эта возникла благодаря тому, что поколения божьих тварей, от простейших одноклеточных до человека включительно, миллионы лет писали, какали и, увы, умирали, создавая перегной, тот самый гумус, на котором все и растет, благоухает и, не забудем, дает нам кислород, которым мы дышим.

Замечу попутно: очень нерачительно относимся мы к говну. Действительно, подумаешь: говна-то! Уж такого-то добра… А почвы гибнут. Между 1981 и 1994 годами площадь российских сельхозугодий сократилась на 8,2 млн га — примерно половина по причине деградации почвенного слоя. Сильно нам аукается наша уверенность в бесконечности всего, что Богом отпущено. Ким Семенович Лосев, наш выдающийся эколог, пишет по этому поводу: "Во многих странах эти осадки (т. е. шламы из очистных сооружений канализации. — А.Л.) используются как удобрения, но в России такой вид утилизации невозможен (используется лишь 3 % общего объема) из-за высокой концентрации в них тяжелых металлов и других загрязнителей. Причина этому соединение во многих городах промышленной и коммунальной канализации: такое решение в свое время было принято советскими властями для удешевления строительства". Что в итоге? В итоге "более 200 млн т отходов этого вида накопилось вокруг российских городов на специальных иловых площадках. В настоящее время ежегодно образуется 80 млн м3 отходов очистки". Не слабая переспективка на обозримые годы!

Возвращаюсь к главному предмету этой главы: персонаж романа Владимира Войновича "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина", селекционер-самородок, мичуринец-лысенковец Гладышев, посвятивший себя выведению гибрида картофеля и томата с гордым названием Пукс (Путь к социализму: сверху вызревают помидоры, а в земле картофельные клубни), в беседе с главным героем развивал по подводу ценности дерьма глубоко самобытную, подкрепленную личными опытами и наблюдениями теорию:

"— Вот, Ваня, — сказал он, придвинув к себе табуретку и продолжая начатый разговор, — мы привыкли относиться к дерьму с этакой брезгливостью, как будто это что-то плохое. А ведь если разобраться, так это, может быть, самое ценное на земле вещество, потому что вся наша жизнь происходит из дерьма и в дерьмо опять же уходит…

Посуди сам. Для хорошего урожая надо удобрить землю дерьмом. Из дерьма произрастают травы, злаки и овощи, которые едим мы и животные. Животные дают нам молоко, мясо, шерсть и все пр. Мы все это потребляем и переводим опять же на дерьмо. Вот и происходит, как бы это сказать, круговорот дерьма в природе.

И скажем, зачем же нам потреблять это дерьмо в виде мяса, молока или хотя бы вот хлеба, то есть в переработанном виде. Встает законный вопрос: не лучше ли, отбросив предубеждения и ложную брезгливость, потреблять его в чистом виде, как замечательный витамин? Для начала, конечно, — поправился он, заметив, что Чонкина передернуло, — можно удалить естественный запах, а потом, когда человек привыкнет, оставить все, как есть. Но это, Ваня, дело далекого будущего и успешных дерзаний науки".

Тут, нам кажется, из правильных наблюдений о "круговороте дерьма в природе" мичуринец-лысенковец делает слишком уж далеко идущие и поспешные выводы, наукой, несмотря на все её дерзания, с тех пор не подтвержденные. Автор тоже верит в науку и величие её творцов, но все же не до такой степени. Тут он на стороне Ивана Чонкина и простого житейского смысла.

Анекдот от Никитина Альберта Николаевича, академика РАЕН

Чапаев и Петька решили заняться знахарством, открыли лечебное отделение; официальный доктор никак не мог с этим смириться, решил их подловить. Приходит:

— Василий Иванович, что-то у меня с обонянием плохо стало.

— Петька! Лекарство № 6!

Петька приходит с лекарством.

— Да это ж, Василий Иванович, говно!

— Так. Обоняние восстановлено.

Проходит месяц. Доктор думает: "Нет, я их все-таки подкузьмлю". Заявляется снова.

— Василий Иванович! У меня что-то с памятью. Ничего не помню.

— Петька! Лекарство № 6!

— Да это ж говно!

— О! И память восстановлена!

Кстати, не забудем и о моче. Она тоже может быть очень полезной. В том числе и для лечения болезней: в медицине даже существует особое направление — уринотерапия. Насколько она эффективна, пусть судят профи, но раз все-таки ею лечат, то, наверное, не безрезультатно.

А во времена античного Рима почти на всех улицах стояли особые вазы для мочи — специальные служители доставляли их содержимое на фабрики по производству тканей. Император Веспасиан (I век н. э.; помните парижские "vespasiennes"?) решил даже заработать на моче — ввел налог, который должны были платить за мочу владельцы ткацких фабрик. Тогда и родилось знаменитое ныне выражение "Деньги не пахнут". Тит, сын Веспасиана, выразил недовольство новым налогом. Веспасиан поднес к его носу горшок с мочой и спросил: "Плохо пахнет? Это моча!" А потом дал понюхать деньги. Деньги не пахли.

Можно припомнить разные исторические и житейские случаи полезного и даже выгодного использования отходов нашей жизнедеятельности. Скажем, во время холерного карантина в Одессе в начале 70-х счастливые обладатели твердого кала выгодно обменивались с соседями, в качестве своего продукта не уверенными, но также жаждавшими поскорее вырваться домой: я тебе — дозу для анализа, ты мне — порцию компота из сухофруктов. Бизнес!

Но это, так сказать, шуточки. А доходило до страшненького: "Голод был, какого не видали, хлеб пекли из кала и мезги" — это строки Максимилиана Волошина, думаю, не одной поэтической фантазией рожденные. Гражданская война. Кровь, грязь, смута… Уже ничему не удивлялись…

Но все же главнейшее полезное назначение говна — быть эталоном. Поверьте, это эталон такой же непоколебимый и абсолютный, как платиново-иридиевый эталон метра, хранящийся в Гренобле в Международной палате мер и весов, под землей, в каких-то особых сейфах, при строго соблюдаемой температуре, влажности, атмосферном давлении. А тут не надобны ни сейфы, ни охрана, ни научный штат, ни даже сам материальный носитель. Посмотрел на него, прежде чем спустить в унитазе воду, — и достаточно. Причем, учтите, эталон всецело международный. Если тот же метр даже в наш век всеобщей унификации принят ещё не всюду и, скажем, англичане с упрямой тупостью до сих пор держатся за свои ярды и футы, то насчет говна — полное всемирное единодушие. Раскроем, для примера, Словарь разговорной лексики французского языка на слове Merde. Читаем: дерьмо, куча, грязь, мразь, пакость, мерзость… Кажется, большей ясности не требуется. Да, есть ещё сленговые значения: наркотик, героин. Тоже, сами понимаете, полнейшее дерьмо, редкой зловредности. Да и без всяких толковых словарей эталон «говно» (merde, shit, drek etc.) — великая общепонятная абстракция, с младенческого сидения на горшке вечная и абсолютная в сознании всех народов величина.

Анекдот конца 40-х; время борьбы с безыдейностью и космополитизмом

В ясли пришла комиссия — проверять, как поставлено идейное воспитание. Увидели, что никак. Велели немедленно исправить.

Приходят через неделю. Воспитательница собрала детишек, детишки скандируют:

— Трумен — бяка, Сталин — нака, война — кака.

Говно — категория, если хотите, философская.

Сортир располагает к мыслям философическим, уверен, не только в силу уединенности места, на время освобождающего нас от суетных оков. (Сортирные дизайнеры, кстати, стараются учитывать и эту духовную составляющую проектируемого помещения, его пригодность для медитации.) Не менее важны ещё сами природные свойства материала, от коего наше тело в сих местах освобождается. Ведь и золото — тоже не просто драгоценный металл. Оно ещё и злато, коему дано обретать, так сказать, черты одушевленные, метафорические. "Все куплю", — сказало злато". Говно — антипод злата. Не зря ассенизаторы, по-простому говночисты, издавна именуются золотарями. Противоположности сходятся.

Задумайтесь, сколько раз на дню вы вспоминаете об этом самом продукте. Если выдался день, что ни разу, — большая жизненная удача. Ни разу не вляпаться в говно, не встретить или не увидеть, пусть даже по телевизору, человека, которого считаете говном, не прочитать в газете о говеном положении дел в политике или экономике, не делать говеную работенку, не встать перед необходимостью лепить из говна конфетку, не быть обосранным дорогими коллегами, соседями и т. п. — все это, конечно, редкостное везенье. Ну и дай вам бог прямоты и юмора называть вещи своими именами, пусть даже иногда и гиперболизировать — как же без этого! Так и жить легче.

Когда Денис Давыдов писал: "Вчера я был в гостях у Нины, пирог говно…" (дальше, на всякий случай, не цитирую — гусар все-таки!), наверное, он был несправедлив к этой неведомой нам даме и её кулинарному творчеству. Но зато нам остался маленький поэтический шедевр, переживший века.

И строки Евгения Евтушенко, посвященные Евгению Долматовскому в связи с каким-то из его печатных выступлений:

Ты Евгений, я — Евгений,

Ты не гений, я не гений,

Ты говно, и я говно,

Я — недавно, ты — давно, — также, наверное, гиперболизируют характеристики. Не поручусь, правда, что стихи написаны самим Евтушенко, а не кем-то от его имени (верю все же, что это евтушенковское — он человек яркий, нестандартный). Существенно иное — то, что стихи живут, причем уже вне конкретной ситуации и персонажей (кто там вспомнит, из-за чего сыр-бор горел?!), дополняя привычный эталон любопытной градацией (я — недавно, ты давно).

А вот ещё эпиграмма. Не на кого-то одного — на весь коктебельский пляж. Кто там на нем лежал, какие совписовские бонзы и функционеры, никто уж и не помнит, а эпиграмма осталась. Вот она, сила образного слова!

Лениво плещется волна.

Тела по берегу раскисли.

И много плавает говна

В прямом и переносном смысле.

Хотя, конечно же, говно — слово эталонное, богатство русского языка не оставляет его без оттенков (говененький, говнистый, говняный, говнюсенький), что обогащает и расширяет палитру нашего восприятия жизни. Когда-то Михаил Андреевич Глузский (вот и с ним мы простились; редкий человек, никогда ни от кого не слышал о нем худого полслова) на мой вопрос о режиссере, у которого он только что отснялся, ответил: "Человек он сложный. По-простому, говнистый". С тех пор невольно вздрагиваю всякий раз, когда слышу о ком-то: "человек он сложный".

Помимо степеней уменьшительных есть и степень превосходная: говней говна. Это заслужить не просто, но такие люди встречаются. Одну фамилию мог бы с уверенностью назвать, но не буду — чтоб не зазнался. Кстати, фамилия вполне ассенизационная.

Валентин Иванович Ежов, замечательный наш сценарист, автор "Баллады о солдате", "Белого солнца пустыни", «Сибириады» и многих ещё оставшихся в памяти картин, любит говаривать: "Все режиссеры — говны". Справедлив он или нет, не столь уж и важно. Естественно, что между двумя профессиональными цехами, кровно необходимыми друг другу, всякие могут быть отношения. А вот употребление множественного числа занимательно. Есть в этом какая-то рационально необъяснимая прелесть и тонкость. И даже уважительность к обругиваемым. Дескать, не то чтобы я вас всех считаю аморфной фекальной массой. Каждый в своем роде неповторим, удостоен этого именования строго индивидуально. А вот все вместе, извините, говны.

В общем, эталон — эталоном, а градации остаются. Скажем, из ученых трудов А.Ланькова узнал, что в корейском языке, помимо обычного слова, аналогичного нашему, было и почтительное слово «мэу», обозначавшее исключительно отходы жизнедеятельности королевских особ. Соответственно и специальный стульчак для высочайших особ именовался «мэутхыль». В иерархическом обществе, как видим, соблюдалась и иерархия экскрементов. Может быть, если тебя обзывали не просто какашкой, а подобострастным «мэу», это звучало уже почти как комплимент.

Или, возвращаясь в края родимых осин, тоже ведь видишь, что и дерьмо может быть разным. Скажем, просто насрать соседу — это месть. Подбросить ему же палочку дрожжей в дачный сортир — это месть страшная, запредельная. Это уже не просто смешать с говном, а с говном вскипевшим, взбродившим, осатаневшим, не знающим меры и удержу.

Здесь уже самое место вспомнить поэтическое наследие Александра Галича, одно из самых философических его стихотворений:

"В Серебряном боре, у въезда в Дом отдыха артистов Большого театра, стоит, врытый в землю, неуклюже отесанный, деревянный столб. Малярной кистью, небрежно и грубо, на столбе нанесены деления с цифрами — от единицы до семерки. К верху столба прилажено колесико, через которое пропущена довольно толстая проволока. С одной стороны столба проволока уходит в землю, а с другой — к ней подвешена тяжелая гиря.

Сторож дома отдыха объяснил мне:

— А это, Александр Аркадьевич, говномер… Проволока, она, стало быть, подведена к яме ассенизационной! Уровень, значит, повышается — гиря понижается… Пока она на двойке-тройке качается — ничего… А как до пятерки-шестерки дойдет — тогда беда, тогда, значит, надо из города золотариков вызывать…

Мне показалось это творение русского умельца не только полезным, но и весьма поучительным. И я посвятил ему философский этюд, который назвал эпически скромно:

ПЕЙЗАЖ

Все было пасмурно и серо,

И лес стоял, как неживой,

И только гиря говномера

Слегка качала головой.

Не все напрасно в этом мире

(Хотя и грош ему цена),

Покуда существуют гири

И виден уровень говна!"

Продолжая ход наших размышлений, замечу следующее. Говно, мой уважаемый читатель, как ты сам, возможно, знаешь или догадываешься, бывает не только натуральное. Где натуральное, там, раньше или позже, появляется и искусственное. Кучу вполне правдоподобного резинового дерьма разной расцветки ты можешь приобрести, к примеру, в магазине забавных ужасов на Старом Арбате. Жутко смешно подложить такой сюрпризец на ковер хозяевам дома или в кабинет дорогому начальнику и с компанией друзей наблюдать за реакцией. Что называется — уссаться-обосраться! Тут ещё и простор для творчества: сам изобрети, куда бы подложить эту остроумную штуку. Думаю, парни, первыми придумавшие этот «фекальный» бизнес, вдоволь насмеялись, особенно на пути из банка домой.

Теперь прогресс пошел дальше. Появилось ещё и говно виртуальное. Если ваш компьютер подключен к Интернету, остерегайтесь, как бы вам в него, простите за прямоту, не насрали. Говорят, какой-то швед придумал гадостный вирус, который запросто можно забросить по и-мейлу. Поначалу он себя никак не выдает, но где-то через месяц, включив компьютер, вы можете увидеть на дисплее: "Ты думаешь, что ты — Бог, а ты всего лишь кусок говна". И вместо каждого из сожранных файлов — надпись "Chunk of shit"1.

Кстати, об этом слове «shit». Мой однокурсник по Московскому полиграфическому институту Леня Дымшиц (прошу взять на заметку его однофамильцам и иным "шицам"), став гражданином свободной Канады, вынужден был сменить свою фамилию, по поводу каковой то и дело слышал хихиканье из-под ладошки. По-ихнему, по-английскому его фамилия значит примерно «тусклоговеный». Ну как с такой фамилией делать бизнес или устраиваться на работу!

В завершение главки — анекдот. Опять же философский.

В страшный зимний холод воробушек замерз и валялся камушком на мостовой. Шла мимо лошадь, насрала на него. Воробушек отогрелся, стал чирикать. Кошка услышала, вытащила воробья из кучи и… сожрала. Из этого три морали. Первая: не всякий враг, кто на тебя срет. Вторая: не всякий друг, кто тебя из говна вытаскивает. Третья, главная: сидишь в говне, так не чирикай.

Говно и политика. Что лучше?

Некоторые сортирологи, тщеславно пытаясь возвысить свой предмет, все же несколько переоценивают его, кто спорит, немалую роль в истории. Один из таковых, американец Дейв Барри в своей книге "Укрощение отвертки", например, пишет: "Все пытались ходить по таким делам не у себя в стране. И вот тысячи, допустим, французов совершали внезапный набег на Германию, облегчались и, напевая на радостях, возвращались домой. На следующий день ещё большее число немцев наносили ответный удар. В конечном итоге конфликт перерастал в войну, последствия которой были ещё ужаснее: не забывайте про лошадей". Понимаем, юморист. И все-таки это он слишком! Корни войны надо искать, по Марксу, в захватнической политике эксплуататорских классов или, по Льву Гумилеву, в пассионарном напряжении этногенеза. Но не в отсутствии же нормальных унитазов, в конце концов! Хотя, что говорить, наличие теплого клозета с хорошей сантехникой пассионарное напряжение все же слегка сбавляет.

С другой стороны, и народное поэтическое творчество склонно объяснять некоторые факты истории моментами чисто сортирологическими, что тоже навряд ли верно. Вот один из образчиков подобной, с позволения сказать, поэзии:

Колумб, на бочку взгромоздясь,

Сказал такую речь, к матросам обратясь:

— Товарищи матросы, король отказывается нам платить!

— Ах он нахал! Ах он подлец!

— Пойдем, насерим во дворец!

Тем временем король гулял по саду с Изабеллой.

И говорит: — Послушай Изабелла,

Не ты ли здесь набздела?

— Ах, что за свинство, за позор!

У меня десятый день запор!

— Не верю! Казнить тебя, засерю!

Так погибла королева Изабелла

За маленький кусок говна,

Величиной с индийского слона.

Кто автор этого поэтического опуса, не ведаю. Услышал его в далеком детстве, не вспоминал лет с полсотни, и вдруг на тебе — стишки выплыли из помойки памяти, не иначе как в связи с книгой, которую сейчас ты держишь в руках, дорогой читатель. Не буду убеждать тебя в высоких поэтических достоинствах этого сочинения, не буду настаивать на его исторической точности (можно, можно тут кое в чем усомниться!), но вот что касается точности психологической, то есть здесь кое-какая сермяжная правда. Призывный народный клич "Пойдем, насерим во дворец!" проходит через века и страны.

Цитирую пролетарского классика Максима Горького, его очерк о В.И.Ленине.

"Мне отвратительно памятен такой факт: в 19 году, в Петербурге, был съезд "деревенской бедноты". Из северных губерний России явилось несколько тысяч крестьян, и сотни их были помещены в Зимнем дворце Романовых. Когда съезд окончился и эти люди уехали, то оказалось, что они не только все ванны дворца, но и огромнейшее количество ценнейших севрских, саксонских и восточных ваз загадили, употребляя их в качестве ночных горшков. Это было сделано не по силе нужды, — уборные дворца оказались в порядке, водопровод действовал. Нет, это хулиганство было выражением желания испортить, опорочить красивые вещи. За время двух революций и войны я сотни раз наблюдал это темное, мстительное стремление людей ломать, искажать, осмеивать, порочить прекрасное".

В фильме Сергея Эйзенштейна «Октябрь» (1927) есть кадр: матрос, изумленный открывшимся ему зрелищем унитаза в покоях императрицы. В былые времена его гневная реакция (матрос крушил прикладом все вокруг, включая упомянутое сооружение) казалась нам выражением восстановленной социальной справедливости. Ну и монтажное мастерство режиссера убеждало в том же. Сегодня о тех же кадрах думаешь иначе. Ну да, вкусы государыни вполне пошлейшие, но унитаз-то при чем?! Он ведь тоже мог послужить победившему пролетариату. Жалко матроса, не знающего ничего, кроме слепой ненависти ко всему, чего был лишен, о чем не имел представления.

Казалось бы, отправление нужды, большой или малой, дело, с одной стороны, сугубо личное, интимное, а с другой — простецкое, вне категорий «за» и «против». Ан, нет (как тут опять же не применить теорию Маркса!), классовые отношения вторгаются и в эту сокровенную область, не оставляя возможности естеству быть просто естеством.

В недавние времена популярен был такой житейский вопросик: "Против кого дружить будем?" Можно бы и расширить сферу вопрошания: "Против кого писаем? Против кого какаем?"

Помните "Путешествия Гулливера"? Сколько бед навлек на героя его, в сущности, благородный поступок! Струей своей мочи (благо накануне хорошо было выпито лилипутского вина) он погасил пожар в королевском дворце и спас от разрушения "величественное здание, создававшееся трудом нескольких поколений". Так нет же, императрица несказанно возмутилась, решив что Человек-Гора мочился исключительно против нее, и интригами добилась обвинительного приговора, по которому Гулливера должны были лишить зрения, а посему он благоразумно предпочел бежать с острова.

Ну, скажет читатель, это ж фантазия г-на Свифта! Да, конечно, фантазия. Но ведь и фантазии тоже происходят из самой жизни. Обратимся к событиям подлинным.

Правящие классы давно заметили в классах угнетенных мстительное желание придать обыденному мочеиспусканию или калоизвержению политическую окраску и предприняли на сей счет меры превентивные. Скажем, в Древнем Риме многие носили на пальце перстни с изображением светлого императорского лика, свидетельствуя тем самым свою лояльность. Так вот, помочиться, имея на пальце такой перстень или держа в руках монету с отчеканенным высочайшим профилем, почиталось тягчайшим преступлением. Однажды чуть было не провинился в том сам великий Сенека, мудрец, драматург, воспитатель Нерона, но, к счастью, проворный слуга успел сдернуть кольцо с пальца хозяина ещё до того, как тот начал пускать струю. Присутствовавшему на вечеринке шпиону, уже изготовившемуся строчить донос, пришлось спрятать стило. Впрочем, воспитанничек все равно до Сенеки добрался, даровав ему, однако, честь самому покончить с собой.

Когда-то мне пересказали сюжет, дошедший от великого Михаила Чиаурели, придворного песнопевца деяний Великого Вождя в "важнейшем из искусств", создателя «Клятвы», "Падения Берлина", "Незабываемого 1919". Он это видел своими глазами: на письменном столе у Сталина стоял череп Гитлера, в который вождь народов любил выколачивать трубку. Тогда я это воспринял как легенду, психологически точную, но как бы и не очень подтвержденную: а было ли вообще тело Гитлера найдено? Теперь уже документы обнародованы: было найдено. Было захоронено, а в начале 70-х по решению Политбюро из земли выкопано, сожжено и развеяно по ветру. Осуществлялось все это по инициативе и под непосредственным руководством председателя КГБ Андропова. Не буду вдаваться в мотивы, они могли быть всякими, но, в любом случае, наши с самого начала точно знали, что труп Гитлера обнаружен, но зачем-то темнили. Зачем? Не затем ли, чтоб сделать любимому вождю и другу бесценный подарок?

Традиция, в общем, восходящая к далекой древности, не обошедшая стороной и нашу сортирную тему. Матушка-императрица Екатерина II повелела сделать себе стульчак из трона королей Польши, её волею переставшей существовать на карте Европы. На том троне-стульчаке и умерла, что точный на детали Александр Сергеевич не преминул отразить в поэтических строках:

Старушка милая жила

Приятно и немного блудно,

Вольтеру первый друг была,

Наказ писала, флоты жгла,

И умерла, садясь на судно.

Судно — оно то самое: польский трон с дырой в сиденье.

Век ХХ, увы, не улучшил нравы, особенно политические. Писатель Алесь Адамович на одном из кинематографических пленумов рассказал случившуюся где-то в конце 40-х историю о белорусском мальчике, который, не имея в виду ничего худого, пускал на белый снег струйку и выписал ею слово «Сталин». Мальчика расстреляли.

Ни секунды не сомневаюсь в истинности этого рассказа. Помню свое детство, второй или третий класс московской мужской средней школы № 313 и свою первую учительницу, дорогую Розалию Яковлевну Телепину. Как пошло красными пятнами её лицо, как она кричала на нашего одноклассника и, кажется даже, если не подводит память, хлестала его тетрадью по щекам! За что? За то, что по простоте душевной он обернул тетрадку газеткой с портретом Великого вождя. Тогда ни я, ни мои товарищи не могли понять силы её эмоционального выплеска. Лишь много позже до меня дошло, какой в её глазах был смертельный страх! И за себя, и за нас, дураков…

Оскорбление величества не прощалось не только гражданам отечества, но и беспаспортным божьим тварям. Внутри огромной статуи Сталина на Волго-Донском канале имелась специальная дверка с выходом на площадку: охранники отстреливали с неё бессмысленных птичек, позволявших себе гадить на изваяние бессмертного.