Только (не) ты

Глава 18

От лица Риты

А ведь я уже проснулась. По крайней мере, достаточно, чтобы уловить, как Марк, который провёл со мной ночь, до умопомрачения лаская и возводя к самым разным вершинам, раскрывая меня со всех возможных сторон… как этот самый Марк поспешно одевается, чтобы, видимо, свалить.

А я думала, ему хватит духу со мной поговорить.

Хотя и я не лучше — старательно делаю вид, что сплю, лишь бы не пересечься с ним взглядами. Что уж там о словах говорить…

Да и не знаю я, что могла бы ему сказать. Вообще понятия не имею, что это всё было. Чем стала для нас эта ночь. Почему в ней было столько чувственности, столько надрыва, страсти и даже моментами нежности. Почему после всего, что у нас случилось, я так сразу приняла Марка, почему сердце так сжималось, когда наши взгляды соприкасались, пока он был во мне?

Я ведь даже не злилась, когда поняла, зачем пришёл. Завелась сразу, более того — хотела показать ему, что не нужно так злиться, что я с ним… Дурочка. Эти мои вчерашние приступы нежности ему только для секса и нужны были — придавали огоньку. И то не всегда — периодически Марк обрывал их грубой несдержанностью, которая, впрочем, мгновенно действовала и на меня, заставляя пылать и забыть обо всём.

А сейчас он явно жаждет поскорее исчезнуть отсюда. Как и, надеюсь, из моей жизни. Явится ещё раз — закрою дверь перед лицом. Каким бы крышесносным ни был у нас секс, я не позволю Марку заявляться, спускать пар, а потом убегать от меня, как от презренной шлюхи.

Подавляю мысль, что обращался он со мной совсем не как со шлюхой. Скорее, как с до невозможности желанной девушкой, о чём давал понять и словами, и действиями. Наверное, поэтому мне так обидно сейчас. Задета гордость, не более того.

Чувствую его взгляд и кладу голову на подушку так, чтобы волосы закрывали мои глаза. Я их, конечно, только мельком открывала, больше чувствовала, чем смотрела — но всё равно, может, это видно, когда притворяюсь спящей. Мама вот всегда различала, как я это делала, хотя я в те моменты глаза крепко закрытыми держала.

Почему-то даже дыхание затаиваю на протяжении всего взгляда Марка. Долгого, кстати, чтоб его. Вот и что он так пялится безотрывно?..

Хотя гораздо более значимый вопрос — почему я так и не решаюсь дышать в это время?..

Наконец я чувствую, как Марк отвёл взгляд. На меня разом обрушивается непонятное опустошение. Только и могу, что осторожно и судорожно дышать, вслушиваясь в его шаги по коридору.

Открываю глаза только когда слышу, как закрывается дверь. Хмурюсь и смотрю в потолок, не понимая себя. Я что, влюбилась в этого человека?..

Да ну, просто, наверное, ещё не отошла от оргазмов, которые и считать этой ночью не стала, сбилась бы всё равно. Разомлела от того, насколько каждый из них ярким был, вот и всё. Приду в себя, рано или поздно…

Отгоняю от себя предательскую мысль, что я и до секса с Марком реагировала на него слишком уж остро. Чуть ли не каждое слово ловила, каждую реакцию, и его враждебность задевала почему-то. Переносить самые сильные обзывательства Димы или стыд перед его молчаливо осуждающей матерью было проще, чем когда именно старший из братьев дал мне понять, что я там лишняя была.

Резко сажусь, подавляя дурацкий всхлип, чуть ли не вырвавшийся из груди. Ещё чего не хватало — плакать как малолетняя дурочка, которую оставили после ничего не значащего секса.

Вот только глаза всё равно увлажняются, потому что мысль про малолетнюю мгновенно зарождает воспоминание, что Марк и пять лет назад так со мной обошёлся. Довёл до бурного и незабываемого оргазма, а потом легко ушёл, не спросив ни моё имя, ни уж тем более номер.

Позволяю небольшим слезинкам скатиться с глаз, а потом рывком убираю одеяло и поднимаюсь с кровати. Хватит раскисать. Пора бы работу искать, кредиты сами себя не оплатят. Возьмусь за дело, заодно и вышибу лишние мысли из головы.

В спешке одеваюсь в тот самый «блядский халатик», каким окрестил его Марк. Просто потому, что из всей одежды только эта тут валялась в доступности. Но вот схожу в ванную и переоденусь обязательно, а халат вообще выброшу. Лишнее напоминание. Меня ведь и сейчас жаром обдаёт.

С трудом перевожу ход мыслей на нужный — про работу будущую. Уж не знаю, как так получилось, что меня с прошлой уволили без «волчьего билета», по сути, не дав никаких характеристик, да ещё вроде как по собственному желанию. Очень странный жест от Димы, который готов был убить меня два дня назад, я ведь чувствовала. Ну да ладно… Об этом тоже ни к чему думать, вся их семейка меня больше не должна волновать.

А должно волновать меня то, что опыт работы в такой компании открывает мне много дверей. Пора бы разослать своё резюме по самым привлекательным бизнес-центрам. Начну максимально амбициозно, а там как получится.

С этими мыслями начинаю прикидывать, сколько мне по кредитам выплатить осталось, и одновременно иду в ванную… Как вдруг замираю, снова услышав звук входной двери. Марк ведь её не закрыл — ключей от моей квартиры у него нет. И всё это время она открыта была, чем кто-то воспользовался….

Мама? Она живёт этажом ниже. Мы с моих восемнадцати так решили, и даже во время её болезни продавать одну их квартир не стали. Оставили это на крайний случай, если мне кредиты не дадут.

С опаской прохожу навстречу неожиданному гостю, надеясь, что это мама, но с каждым шагом всё сильнее сомневаясь в этом. Во-первых, она без предупреждения не приходит, а во-вторых, мне что-то неспокойно совсем. Непонятное волнение грудь сдавливает, причём это даже не страх, что грабители ворвались.

Чуть не спотыкаюсь, когда вижу причину этого состояния даже прежде, чем могу его осмыслить. Передо мной стоит Марк.

Смотрит на меня нечитаемо, прицельно как-то — так, что взгляд отвести не могу. Так и стою, приподняв лицо, чтобы в глаза ему смотреть. Надеюсь, хотя бы дышу, но не уверена.

— Ты опять в этом халатике, — странным голосом цедит он. Почти таким же непроницаемым, как и его взгляд. — И вышла навстречу, не зная к кому.

Я сглатываю, сразу вспомнив, как Марк мне ночью сказал, что это был последний раз, когда я открывала ему в таком виде. Невольно отступаю на шаг, не представляя, чего от него такого ждать. Меня собираются наказать за то, что снова в этом халатике?..

Я вообще-то должна возмутиться и вспомнить, что всё это не дело Марка и не ему решать, как и в чём мне встречать кого бы то ни было. Но возмутиться не получается — вместо этого я облизываю пересохшие губы. И почему так горячо становится?

А потом вдруг выпаливаю:

— Я была уверена, что это ты.

Марк сокращает расстояние — ровно на шаг, причём, по ощущениям, такой же, на какой я отступила. Стою на месте, на этот раз не решаясь даже пошевелиться.

— Правда? — неожиданно слышу серьёзный вопрос.

Не то чтобы в нём какие-то эмоции звучат — нет, лишь лёгкий интерес с насмешливыми нотками недоверия. Но сердце почему-то сжимается. Вообще не представляю, почему меня так волнением окатывает, почему я так реагирую на этого мужчину?..

— Нет, — глухо признаю.

Всё равно не смогла бы соврать, легкомысленно флиртуя или шутя, когда он так смотрит непонятно.

А собственный ответ ещё и напоминает, кто мы друг другу. В самом деле, с чего мне ждать, что Марк вернётся, когда только два дня назад он совсем не тактично дал понять, что мне не стоило вообще появляться. А сейчас хорошо бы мне вернуть ему эти слова, за дверь выпроводить, но вместо этого сглатываю ком в горле и с трудом держу его взгляд своим. Ещё и прочесть пытаюсь, увидеть там хоть что-то понятное.

— Я собирался уйти и не возвращаться, — задумчиво пробежавшись всё тем же нечитаемым взглядом по моему лицу, ровно сообщает Марк. — Но не смог.

Вот теперь я, кажется, не дышу. Разум требует прекратить плавиться, как дурочка, и искать в его словах какой-то ещё смысл, кроме прямого. Но ведь сердцу и его достаточно, чтобы заколотиться сильнее.

Сколько бы я себя ни уверяла, что хочу держаться от Марка подальше, но только и могу, что мурашиться под его взглядом, пытаясь найти спасение в тереблении рукавов собственного халатика. При этом даже не решаясь прикрыть грудь, которая очень даже видна под ним, и снова без лифчика.

— Решил предложить тебе новую игру, — снова нарушает молчание именно Марк, похоже, не особо беспокоясь об отсутствии моего ответа.

Хмурюсь. Это, наверное, самое неожиданное, что он мог сказать. И одновременно отрезвляющее в какой-то степени — по крайней мере, напоминает, чем закончилась игра, которую тоже сам предложил, в прошлый раз. Подставой для меня. Сейчас тоже задумал что-то такое?

Умом понимаю, что вряд ли, с чего бы на этот раз. Но уязвлённое самолюбие чуть было не провоцирует напомнить ему, чем в прошлый раз подобные игры закончились для меня. С трудом преодолеваю дурацкий порыв, который только унизит меня демонстрацией незажившей обиды. Если подумать, Марку не за что передо мной извиняться, он защищал свою территорию. Но и меня не тянет у него прощения просить.

— Какую? — сухо спрашиваю, поймав себя на том, что лёгкая враждебность к Марку позволяет преодолеть волнение от его возвращения.

Он неожиданно бросает взгляд на мою грудь и тут же на глаза. Держится вроде бы так же невозмутимо, но меня вдруг жаром обдаёт. Понимаю, что это его хладнокровие напускное. Не знаю как, но чувствую наверняка, даже прежде, чем слышу вкрадчивое подтверждение-предостережение:

— Если ты не переоденешься, то мы до неё не дойдём.

Ноги мгновенно слабеют, с трудом удерживая меня, а между ними мгновенно горячо становится. Воспоминания вчерашнего окутывают. Но я не могу… Я не должна на этот раз позволять желаниям брать верх. Марк вот не собирается, и я не буду показывать ему, что слабее, что безвольная почти.

Хотя что-то мне подсказывает, что и ему достаточно моего сигнала. Этот халатик спасает только то, что я в нём не открыла мне дверь, а вышла навстречу. Войти Марк успел сам. Чувствую это на подсознательном уровне, хотя мне не озвучили.

Но никаких сигналов я не дам.

— Тогда я сейчас… — наконец, обретаю дар речи, слегка пятясь в сторону. — В ванную быстро схожу и переоденусь.

Сказав, тут же разворачиваюсь, ощущая его взгляд спиной и понимая, что сбегаю. Мне надо побыть с собой, освежиться ледяным душем и попытаться взять себя в руки. И переодеться, конечно. Не столько из-за слов Марка, сколько ради собственного спокойствия, если оно сегодня, конечно, реально вообще.

Как стремительно меняется жизнь…

— Хорошо, буду ждать, — слышу сдержанное себе вслед.

Я сглатываю, немного дрожащими руками открывая ванную и тут же закрывая на шпингалет. Хотя сомневаюсь, что Марк зайдёт, раз не пошёл за мной сейчас.

Но при этом ждёт… Стоит ли в том же коридоре, или зашёл вглубь квартиры, возможно, в мою комнату, где ещё ночью мы страстно занимались сексом?..

Марк здесь. И от этой мысли даже самый ледяной душ не ощущается холодом. Не могу отвлечься — думаю, что сейчас делает и что у него на уме.

Ведь Марк не зашёл за мной в ванную, не набросился на меня с порога, несмотря на «блядский халатик». Значит, на этот раз пришёл не ради секса. Тогда ради чего?..

Хорошо, что у меня в ванной есть небольшой шкафчик с ночнушками и домашней одеждой. Странная, возможно, фишка, но мне так удобнее, чем с собой брать. Единственное, что теперь точно собираюсь поменять в ней — добавить ко всему этому нижнее бельё, чтобы больше не получалось, как вчера с халатиком. Это одна я привыкла ходить по дому и спать без белья, а вот незваным гостям уж точно не стоило так открывать. Хотя я на тот момент вообще мало соображала, была слишком выбита событиями последних дней.

Я и сейчас после них в себя не пришла. Особенно, если учесть, что Марк здесь. Скорее всего, до сих пор — я недолго мылась, но почему-то мысль о том, что, возможно, он передумал и ушёл, не вызывает облегчения. Сердце ускоряется, а меня разрывает от противоречивых желаний.

Одеваюсь в бесформенный свитер, компенсирующий отсутствие лифчика. И в старые джинсы, которые стали домашними только потому, что выбрасывать жалко. Раньше любимыми были, да и сейчас по фигуре, вот только видно уже, что ношенные.

В общем, вид у меня сейчас далёк от вызывающего. Но всё равно не чувствую себя защищённой. Ещё и у зеркала стою, прежде чем выйти к Марку. Причём ладно бы смотрю, насколько закрыто я выгляжу, так нет, пытаюсь понять, сохраняется ли соблазнительность при этом. Волосы себе то ли распушаю, то ли причёсываю, губу зачем-то то прикусываю, то облизываю. Затем резко одёргиваю себя от всего этого и решительно выхожу.

Марка я застаю, сидящим на моей кровати. Причём ведь сразу иду в спальню, как чувствовала.

Градус температуры в комнате подскакивает, когда наши взгляды пересекаются. Сразу возникает ощущение, что я слишком тепло одета, хотя тут и в халатике было бы жарко… Причём, наверное, даже ещё сильнее.

Марк с усмешкой пробегается взглядом по моему новому образу, но ничего не говорит. Хотя я уверена, что в его глазах так и считывается посыл, что преображение мне не помогло. Желание всё ещё электризует воздух.

— Ну так что за игра? — нарушаю молчание, неуклюже плюхнувшись в кресло возле балкона.

Я, может, и хотела сесть грациозно, да только ноги подкашиваются и слабеют. Хожу вот неровно. Хорошо, что это самое кресло недалеко от кровати, на которой Марк сидит. Так мы, получается, друга напротив друга устроились.

— В прошлый раз мы пытались раскрыть друг другу то, что нам не нравится. В итоге вышло, что вышло, — криво ухмыляется он. — На этот раз предлагаю подойти от противного. Не обвинять, а оправдывать.

Сглатываю неожиданный ком в горле. Почему-то это предложение кажется даже более личным, чем то, чем мы занимались вчера на той самой кровати, на которой Марк сидит. Ну ладно, не более, более там некуда, но таким же уж точно.

— Друг друга? — то ли говорю, то ли хриплю я.

Марк, значит, хочет выяснить отношения… Чем ещё назвать его предложение?

Между нами столько перипетий, что мне одновременно и не по себе бередить эти взаимные претензии, и волнительно от возможности их устранить. Если быть честной с собой — его я могу оправдать. Но вот со мной сложнее… Неужели Марк догадается про кредиты? Да и вообще, не уверена, что хочу, чтобы знал.

— Да, — Марк бросает на меня серьёзный взгляд. — Попробуем угадать мотивы друг друга. Кто угадает, тот получает право любых действий.

Хмурюсь от неожиданного заявления. Право любых действий?..

Я должна была напрячься от этих его невозмутимых слов, но между ног горячее становится. Вчера мы с Марком давали друг другу такое право безоговорочно, но ведь сейчас он не имеет в виду что-то такое? Или?..

— То есть? — поспешно уточняю, пока пауза не начала выдавать меня.

— Так игра станет интереснее, — похоже, Марк и не замечает моего состояния. Говорит так ровно, словно о чём-то обыденном речь ведёт. — Вот, предположим, ты угадала, почему в какой-то момент я поступил таким-то образом. Ты получаешь карт-бланш на любое действие по отношению ко мне. Можешь хоть ударить, я не буду останавливать. Если не угадала — право на любое действие получаю я.

Я совсем теряюсь. Предложение Марка слишком… Интимное, что ли? Причём не только физически, но и психологически. У меня снова то же чувство, что пять лет назад. Уязвимость в сочетании с надёжностью какой-то. Одновременно и страшно шаг сделать, и хочется позволить ему вести меня куда угодно.

Я словно снова та же Рита пятилетней давности, которая не знает, что теперь ждать, и хочет открыться незнакомцу. Но только если тогда речь шла только о сексуальном раскрытии, то теперь от меня будто большего требуют. Душу обнажить, впустить его… Такое вот ощущение. И пробирает оно до дрожи, несмотря на то, что Марк всё это говорит невозмутимо, будто и не предлагает нам нырнуть так глубоко, как только можем.

Смотрю на свои руки и закусываю губу.

— Эта игра предполагает доверие, — озвучиваю часть мыслей, пытаясь говорить в тон ему.

— Ты про факты или про действия? — откликается Марк тоном, с каким наверняка убеждает деловых партнёров согласиться на выгодную ему сделку. Готовность прояснить любые нюансы слышится в его голосе, и, как ни странно, срабатывает. Немного успокаивает.

— И про то, и про другое, — обдумав, заключаю я.

— Факты можно подкреплять доказательствами. Предположим, ты, пытаясь меня оправдать, попала в точку. Я доказываю тебе, что это так. Если не смог доказать или захотел что-то скрыть — игра прекращается, ты побеждаешь. В награду можешь взять всё, что хочешь, хоть одну из моих компаний.

Я только и могу, что слегка приоткрыть рот и тут же его закрыть, предварительно облизнув пересохшие губы. Ну ничего себе Марк играет по-крупному. В его примере речь шла о моей победе, но если в этой игре в итоге победит он, что станет его наградой?..

И в любом ли случае в этой игре будет победитель? Вариант остаться при своём только один — ничья? Что-то мне подсказывает, что Марк не собирается проигрывать. Ему, судя по всему, будет легко соблюдать условия. Он готов доказывать мне что угодно.

В груди становится тесно. Почему Марк вообще это предлагает, откуда такие ставки? Привык рисковать и брать от жизни всё или ничего? Или… Неужели ему важна не столько игра, сколько то, что вплетено в её условия?..

— Откуда такая идея? — не выдерживаю, спрашиваю чуть дрогнувшим голосом.

— Вчера был не просто секс, — как о чём-то само собой разумеющемся говорит Марк. Так легко, и в то же время так особенно, что жар снова к коже приливает. — Ну так что, играем?

Я сглатываю, не сразу придя в себя от его будничного признания того, чем для нас эта ночь стала. Усиленно пытаюсь сосредоточиться на других его словах, но это даётся не сразу.

Что ж, игра… Нет, ну мы, конечно, не скрепляем условия кровью, но от этого они не перестают быть менее сумасбродными. Ощущение предстоящего прыжка с парашютом. И хочется, и дух захватывает, и всё тело будоражит, и в то же время действие совсем безвозвратным окажется. Обратно уже не вернёшься.

Марк мог бы предложить мне прямой разговор, без этих ухищрений. Рассказать всё, как было с его стороны. Получить и от меня ответы. Но вместо этого…

Усмехаюсь своим мыслям — он знал, что делает. В точку попал. Предложи Марк прямой разговор, я бы вряд ли вывалила всё, как есть, а тут не смогу соврать. Ведь он за меня говорить будет. Мои реакции себя выдадут, тем более, под его проницательным взглядом, да ещё и в рамках условий будоражащей игры. У меня выбора нет — придётся открыться, а так он бы был. Я, возможно, ещё долго сопротивлялась бы, прошлым оборонялась, обидой закрывалась.

— А с действиями как? — вдруг вспоминаю, что Марк пояснил мне только факты, хотя уточнял, про что я спрашиваю. — Полностью полагаемся на доверие? — добавляю с усмешкой, но та так и застывает на губах, а потом медленно сползает.

Сердце в груди стучит, оглушая мысли, в которых уже формулируется осознание, что здесь никаких гарантий не будет. Этот элемент игры от того и самый волнующий, что зависит полностью от наших фантазий и доверия друг другу.

— Но ведь ты этого хочешь, — вкрадчиво замечает Марк, тем же тоном, что в приватной комнате пять лет назад убеждал меня расслабиться и получить удовольствие. — Тебя возбуждает эта мысль. Так почему бы не придать пикантности нашей игре?

Сглатываю, вспомнив, как он и тогда мне словно между прочим заявил, что заметил, как я возбуждена. Это что, всегда по мне видно, или этот мужчина знает меня чуть ли не лучше самой?

Долбанный искуситель. И ведь киваю, даже не сразу поняв, что делаю это.

— Если я не угадаю, в раунде побеждаешь ты, и любое действие твоё? — уточняю я, неожиданно смягчившись от его задумчивого внимательного взгляда и моего осознания, что Марку правда есть дело.

Он тут, потому что ему не всё равно. Потому что… Я нужна?

— Да, — слегка краснею, не сразу поняв, что это Марк на озвученный вопрос отвечает, а не на мои мысли. — Начинай.