Том 2. Эмигрантский уезд. Стихотворения и поэмы 1917-1932

Ой, как страшно, ой, как жутко…

Не лишиться бы рассудка!..

Слухов — тьма, как пыли в поле…

Под матрас забраться что ли?

Кто их сеет, — страх иль тупость?

По базару ходит глупость,

То в платке, то в шляпке модной

И горланит всенародно:

«Новость! Чудо! Новость! Чудо!

В Вятке поп родил верблюда,

Фиолетового цвета —

Не к добру, родные, это.

Девять дней все спал да спал он,

На десятый промычал он:

„Запасайтесь, братцы, чаем,—

В сентябре война с Китаем“».

А в Воронеже, слыхали,

В бане лешего поймали:

Влили в глотку керосину

И взорвали, словно мину…

Комиссара оглушило…

Восемь банщиков убило!

Прокурор тотчас о лешем

Папе в Рим донес депешей.

Ой-ли-ой! Под Оренбургом

Цеппелин плыл с Гинденбургом,

Зацепил крючком за тучу

И хохочет, пес линючий…

Трубочистов вверх пустили —

Еле-еле отцепили!

Две старухи от испуга

В воду бросили друг друга.

А вчера у Петрограда

По Неве шел слон без зада:

На спине сундук из цинка,

В сундуке с замком корзинка,—

А в корзинке, вот ведь хитрый,

Бывший царь играл на цитре…

Навострил к пруссакам лыжи,

Да поймали… ишь, бесстыжий!

Иль таких рассказов мало?

И не то еще бывало…

С крыши в печь, из печки в двери

Так и бегают, как звери.

А вокруг, развесив уши,

Все стоят и бьют баклуши,

Прибавляют, раздувают

И от страха подвывают.