Тоннель в Паддингтоне

Желтые розы. Трубка первая.

ДЕЛО ВТОРОЕ,

в котором Кензи Мун обретает семью,

репортер Вуд Бейкер - проблемы с сердцем, а инспектор Колин Дьюхарст - склонность шевелить мозгами.

Дело на шесть трубок, о желтых перчатках.

Часть 1. Пари

* * *

— Кензи! Кензи!

Кензи Мун вздрогнула: в веджвудовской чашке совершенно выстыл чай. Пальцы все еще сжимают утренний выпуск Таймс. Очередная энергичная заметка Вуда в духе янки «Смоет ли дождь грехи столицы?..». Про очередное убийство, конечно же. Нераскрытое — и вам не хворать, инспектор Дьюхарст.

Еще и в «Паризьен» — там они однажды пили чай с печеньем…

Все те же французские обои в маленьком салоне на втором этаже, мерный стук дождя в серое хмурым утром окно.

Грохот, очередное «Кензи-и!» и с лестницы спрыгнула ее юная воспитанница, Дороти Блер.

— Дороти, мы же договорились — во всех случаях, кроме приватных бесед, ты обращаешься ко мне «мисс Мун», — с укоризной проговорила Кензи, откладывая хрустящую газету.

Почти так же хрустят галеты в вазочке; тоже Веджвуд, как и весь сервиз.

— Так я и в приватной — тетка Матильда пока не приехала и…

— Крик не является разновидностью беседы, дорогая моя. Да и кричать леди не пристало, как, впрочем, и съезжать по перилам лестниц.

За полтора месяца работы мисс Мун достаточно изучила свою взбалмошную воспитанницу.

— Вы прямо как миссис Митчем, — надула губы Дороти.

— Мы живем с тобой в мире Митчемов и обязаны во всем знать меру, место и время, — наставительно возразила мисс Мун. — В том и заключается основное правило леди. Так что случилось?

— Я готова!

Это была их традиция. Всю неделю — занятия и выполнение домашних обязанностей, по выходным — чай с тетушкой Блер и церковь. Но вот если тетка не приезжала — в субботу Кензи и Дора отправлялись в парк Кенсингтон и даже устраивали веселый пикник иногда.

Дороти с нетерпением ерзала ладонями по самолично накрахмаленному фартуку поверх темно-лилового платьица с оборками.

— Сегодня дождливо, ты же видишь, — кивнула Кензи в плачущее окно, и взгляд вновь невольно задержался на газете.

«Паризьен», «Паризьен»… Как жаль.

— Значит опять дома сидеть?.. — расстроенно протянула Дороти.

Кензи неопределенно качнула головой, аккуратно поднимая блюдце с чашкой и отпивая. Свежий и правильно заваренный индийский чай даже остывшим не бывает плох.

— Что с тобой? — плюхнулась несносная Дороти на стул напротив и сунула галету в рот.

Налила в пустую чашку из веджвудовского заварника такого же чая.

— Со мной? — Кензи сделала вид, что не поняла.

А может, и правда не поняла. Поводила пальцем по гладкой поверхности блюдца. Она бы сама не против — понять. Она же не хочет… снова превратиться в сыщика? И перейти дорогу инспектору.

И Кензи усмехнулась, представив его скривившееся холеное лицо и опадающие напомаженные усы.

— Что там пишут? — взялась Дороти за газету. — Сама не своя. Ты обычно головой не в облаках.

Кензи Мун покачала головой. Знала бы Дора, насколько ошибается. Просто она изо всех сил старается быть леди. Той, которая знает меру, место и время. Иначе миссис Блер ее здесь держать не станет, иначе придется вернуться, а ей никак нельзя возвращаться.

— Так, просто увидела имя знакомого и задумалась.

Дора деловито развернула газету и нахмурила брови, подражая мисс Мун, тете Блер и прочим взрослым. На лбу пролегла складка меж выбившихся из прически светлых прядей.

— Ты про него? — ткнула в фотографию из некролога. — Они все в таких статьях одинаково пишут — «он был примерным гражданином» и прочее.

Кензи открыла было рот, но Дора замахала руками:

— Только не надо соболезнований! Им тут не место и не время, — и девочка показала нахмурившейся гувернантке язык. — Мы не в обществе. Хотя траур, надо сказать, ты заставляешь меня носить даже дома!

Дороти Блер заявляла, что и думать забыла об убитом отце, потому что «его тоже больше интересовали новые цилиндры».

— Вот по ТЕБЕ я бы носила траур, — на этой фразе Кензи поперхнулась очередным глотком чая, и Дора невозмутимо перегнулась через стол и похлопала гувернантку по спине. — Тетя говорит, постучать — помогает, — пояснила она свой жест. — А что — с тобой интересно, пусть ты и ругаешь за перила. Хотя я люблю по ним кататься, — надула Дора снова губки. — Но лучше так, чем как папа. Так значит, некролог не про твоего знакомого?

И девочка стащила новую галету, чтобы размочить ее в чае. На предостерегающий взгляд гувернантки отреагировала мгновенно:

— Печенье размачивать можно тоже только в приватной беседе, я помню.

Кензи осталось только усмехнуться и забрать газету.

— Нет, пишут не про него, — Кензи развернула нужную страницу. — Наоборот, это он пишет, — и ткнула в подпись «Дятел».

— Дятел?..

— Его настоящее имя — Вуд Бейкер. Он репортер.

Мисс Мун задумчиво пригубила чай.

— Твой друг — настоящий репортер?! — в восторге округлились глаза Дороти.

— Не друг, — поправила девочку Кензи. — Просто старый знакомый.

Ярким видением промелькнули в памяти тоннель в Паддингтоне, белые перчатки, надменное лицо инспектора Дьюхарста. Залихватские рыжие вихры Бейкера. Кензи вздохнула — вот так было приключение!

Она так и не рассказала никому о том, что это она нашла тело Энтони Блера, была свидетельницей, подозреваемой, а потом принимала активное участие в расследовании… Ну… пусть тоже просто в приватной беседе, а все же.

Вуд первую неделю слал ей записки с предложением встретиться: обсудить то кражу, то убийство, то еще какую-нибудь дичь, а она… предпочитала сохранять респектабельность. Зоркое око соседки миссис Митчем отмечало каждого посыльного и докладывало куда следует — тут новоиспеченная гувернантка не сомневалась — так что после четвертой записки Кензи написала ответ с решительной просьбой перестать ее беспокоить.

Такое хорошее место найти — редкая удача, и нечего его упускать из банальной жажды приключений.

Позднее лето сегодня окончательно увяло в глубокую осень, дождливую и туманную, лондонские каштаны устлали тротуары ржавчиной… А Вуд в очередной раз заходит выпить чаю в «Паризьен», где находит очередную жертву «розового убийцы». Знак ли это свыше?..

— Тайный возлюбленный? — лукаво уточнила Дора.

Чушь! Зачем ей вмешиваться в дела убийц?.. Вздрогнула в ответ на замечание воспитанницы.

— Прошу прощения?.. — и с облегчением рассмеялась: — Ты таскаешь под подушку дамские романы, Дора?.. Я проверю! Какой еще возлюбленный?

— Ты и так должна проверять, что я читаю, но не станешь, — пожала Дора плечами. — Для тебя ведь свобода — наивысшая ценность, меня не проведешь! Это ведь он тебе присылал цветы, когда ты только приехала, я помню, — и она ткнула в заметку с самым хитрым видом.

Кензи решительно отставила чашку.

— В таком тоне говорить даже в приватной беседе невежливо, Дороти. Да, мы с Вудом познакомились в день моего приезда и он… мне очень помог.

Дороти повела глазами — не больно поверила.

— Ладно, я не стану говорить тетке Матильде. Посмотрим… что тут твой не друг и не возлюбленный пишет… «Смоет ли дождь грехи столицы?..» Он что, тоже про церковь будет писать?

Иногда Кензи Мун поражалась, что, заботясь о собственном цилиндре и перчатках, Энтони Блер настолько не замечал манер дочери. И где она набралась всего этого?..

Впрочем, когда Кензи впервые задала воспитаннице такой вопрос, Дороти пожала плечами по своему обыкновению и отвечала: «так говорили все: и мистер Блейк, и доктор Уитни, и даже лорд Грей». А кто они такие — «папины партнеры в вист».

— Нет, это не про церковь. Он сотрудничает со Скотленд-ярдом. Иногда.

— Ого! — загорелись восторгом глаза Дороти. — И ты ЕМУ отказала?..

— Я… Дора, такие вопросы задавать невежливо, я тебе повторяю!

— Ненавижу вот это постное лицо и «ах, голубушка, да что вы говорите!», — заломила руки Дороти, пародируя тетушку Матильду или миссис Митчем. — Я предпочитаю говорить то, что думаю.

— Я тоже, — кивнула Кензи. — Но фальшь и уважение — не одно и то же. Я не требую от тебя постного лица, Дороти. Хорошо, — и она, сама от себя того не ожидая, стукнула ладонями о стол и встала. — Раз уж парк отменяется, отправимся в патисерИ*?

— В патисери?! — пришла в восторг Дороти и сразу забыла про газету — к облегчению Кензи: нечего ее юной воспитаннице, пусть и столь дерзкой, читать про загадочные удушения с розами и отрезанными косами. Матильда Блер ее за такое прибьет. И Дьюхарст расследовать это убийство не станет.

Кензи не к месту сделалось смешно.

— Возьми свою шляпку, перчатки, плащ и зонт, а я поймаю нам кеб, — сдержала она улыбку.

— «Паризьен»? — лукаво брякнула Дороти и мгновенно взлетела по лестнице в свою комнату.

Кензи Мун шумно выдохнула. Эта девчонка невыносима.

«Мисс Мун, вы невыносимы», — всплыло не к месту.

*Патисери — транслитерация французского pattiserie, в переводе булочная/кондитерская.

* * *

Вуд Бейкер грыз карандаш и сверял записи. Хмурился. Нетронутый бисквит сиротливо дожидался своего часа. До сих пор эти «розовые убийства», как их окрестили в «Таймс» — а после так же пришлось называть серию и Скотленд-ярду — имели определенный алгоритм и… традицию, что ли. Белая роза, вплетенная в обрезанную косу, а труп хозяйки волос обнаруживается через два дня после в том же районе…

И вот — этот вчерашний скандал в «Паризьен»: одна из посетительниц задушена на заднем дворе поздним пятничным вечером, когда посетителей в патисери один на одном. А никто ничего не видел. На груди убитой роза. Но желтая. Коса отрезана и свернута кольцом вокруг косы.

Закончив со статьей, он заскочил промочить горло чаем, а тут пустота и еще один труп в том самом месте. Идентичный, опять с косой, окольцовывающей желтую розу. А клерк из издательства «Макмиллан» сообщает, что вчера его сотрудница некто Лорелея Блейк не явилась на работу, зато на ее рабочем месте обнаружились коса… и желтая роза.

Он не писал об этом. Секретная информация от тайного осведомителя в Скотленд-ярде.

И как же все это собрать в одно целое?.. Вуд прошелся по вискам растопыренными пятернями, невидящим взглядом уставился в окно, по которому мерно ползли дождевые струи. Смоет дождь такой грех, как же… А вот улики — с радостью.

Дело это рук того же преступника?.. Или желтые розы — это уже новая серия?.. Ну, а если так…

Звякнул колокольчик, впуская посетителей. Из-за утренней статьи и вчерашнего скандала заведение пустовало — так кто же здесь такой смелый?..

Едва заметно комкая вручную вышитый ридикюль затянутыми в темные перчатки пальцами, в дверях застыла… Кензи Мун собственной персоной! У Вуда вмиг вспотели ладони, он отбросил карандаш, попав, кажется, в бисквит — да и пес с ним — вскочил, стащил кепку, воззрился…

Пришла!

Вслед за Кензи протиснулась юная леди в трауре, с любопытно горящими глазами и явно длинным носом в веснушках. Заметила Бейкера, сделала реверанс в его сторону и подмигнула.

Не успел молодой репортер смешаться, как Кензи одернула не в меру озорную леди, которой ни по возрасту, ни по одеянию такого поведения не полагалось, сдержанно кивнула Вуду и обратилась к владельцу кондитерской, заинтересованному не менее Бейкера:

— Доброго дня, сэр!

— День действительно добр ко мне, если прислал вас в мое скромное заведение, мадам, — поклонился тот: толстяк, невысок, лысоват, потеет не в меру, лицо угодливое. — В свете… — он покосился на Вуда неприязненно, — последних событий нас не балуют посетители.

— Вы молодец, что держитесь, — кивнула Кензи с самой светлой улыбкой, на какую была способна. — Мы попросим чаю и чего-нибудь из свежей выпечки, на ваш вкус. Это, — она кивнула на Бейкера, что все еще стоял, сжимая кепку в руке, — причина ваших бед?

Толстяк досадливо махнул рукою.

— Он о них только пишет, разве ему запретишь… Репортер «Таймс»…

— Знаю, — снова улыбнулась Кензи и заговорщицки чуть наклонилась вперед, понижая голос: — За докучливость его прозвали Дятел, — и уже громко, молодому человеку: — Доброе утро, мистер Бейкер. Искренне рада вас видеть.

И протянула руку в темной перчатке.

* * *

Колин Дьюхарст, морщась, выскочил из полицейского кеба под проливной дождь — ливень налетел с ночи, «дабы уничтожить улики», как пышно выразился Дятел в своей утренней статье — и накатать-то успел! Владельцу заведения, Жилю Дидье стоит раскошелиться на навес для заднего двора: или инспектор подхватит пневмонию во время очередного осмотра тела.

Дактилоскопию Гершеля, конечно, опять не найти. И даже не определиться, к добру это или к несчастью: работы меньше, но и меньше сведений, а они чертовски нужны, иначе «Таймс» быстро сочинит ему надгробие.

Мало ему было «розового убийцы», так теперь подражатель нашелся. А все из-за таких писак, как Дятел!

Кипя от злости, бессилия и прочих неблаговидных чувств, надежно укрытых под маской холодного спокойствия, инспектор толкнул парадную дверь в кондитерскую «Паризьен».

— О, инспектор! — бросился к нему с порога мсье Дидье, хватая за руки, едва тот повесил не просохший с ночи плащ на крючок. — Пожалуйста, избавьте меня от… от… — и он дрожащим пальцем тыкал в сторону уже известного Дьюхарсту коридора на задний двор (там бедняга констебль стерег тело очередной жертвы).

Но попутно направлению пальца Дидье Дьюхарст заметил двоих за распитием чая. Ладно, троих и — ладно — они уже уставились на него, а не пили чай.

— Инспектор, какими судьбами?!

Между Кензи Мун — удивляться ли?.. он и так подозревал, что Бейкер уговорит ее на интрижку — и Дятлом сидела юная леди, вид у которой был еще шкодливее, чем у шотландки. Яблочко от яблони, как говорится. Ведь это та самая новоиспеченная сирота… Дочка как его — Блера?..

Инспектор кашлянул и отстранил безутешного Дидье:

— А вы не знаете, мисс Мун, что кричать леди в общественном месте не полагается? И чему вы только научите свою воспитанницу, — с укоризной покачал он головой, потом щелкнул пальцами, не оборачиваясь. — Мсье Дидье, я тоже выпью чаю, прежде чем топтать ваш проклятый задний двор. Новое убийство, говорят?

— Да… — поник головой толстяк.

— И снова ничего не видели и не слышали?

— Молочника пошел встретить… И… вот…

— «И вот», — закивал инспектор, направляясь к троице за столиком.

— А как же осмотр места преступления… — начал Вуд, тыча в сторону заднего двора, но тут же осекся, наткнувшись взглядом на зажегшееся восторгом личико Дороти.

Кензи Мун прикрыла глаза рукой. Она тронулась умом, не иначе — или объяснить тот факт, что она притащила Дору в «Паризьен» после Вудовской статьи?..

Расчетом на то, что труп уже забрали, а этих двоих тут не будет. Ну, или хотя бы не оба сразу. И что она сама между делом расспросит владельца… о чем-нибудь, удовлетворит собственное любопытство… И вот — допрыгалась, Кензи.

— А что там нового — я идентичное носом рыл всю ночь — наш француз вымостить двор ведь не удосужился. Роза, коса и юная дева. Да вы и сами видели, не будь вы Дятел. Но вообще — вы продолжайте, Бейкер, — со злорадством подначил репортера Дьюхарст, разваливаясь на свободном стуле между репортером и Кензи. — Уверен, юная мисс Блер уже и не такого наслушалась, не так ли, мисс?

— А вы, сэр, — приняла вмиг неприступный вид Дороти, — по какому праву смеете вмешиваться в разговор не представленным?

Кензи и Вуд, не сговариваясь, тихо прыснули в кулаки.

Колин Дьюхарст закашлялся во второй раз в этот полдень.

— Колин Дьюхарст, инспектор из Скотленд-ярда к вашим услугам, мисс Блер. Имел честь расследовать убийство вашего… гм… отца.

Дороти отпрянула. В глазах ее промелькнуло нечто вроде испуга.

Кензи опешила, но тут же гневно шлепнула инспектора по руке перчатками:

— Вы… да как вы…

Зато инспектор ехидно ухмыльнулся, не отводя глаз от застывшей немой статуей Доры:

— А вашу воспитательницу подозревали в ее убийстве, вы не знали? Глядя на ваш мир да любовь, я даже начинаю думать, что, ей, и вправду, это было выгодно…

— Дьюхарст, — встал Бейкер. Стукнул пальцами нервно. И добавил тоном, не терпящим возражений: — Выйдем-ка.

— Куда это? — набычился инспектор. — Я жду чай.

— Труп тоже ждет, — и кроме тона, не терпящего возражений, Вуд Бейкер приобщил к делу легкое встряхивание инспектора за шкирку. — Только не чай, а вас. И, боюсь, слишком долго. Берите плащ, ну! Там дождь.

— А то я не знаю, — буркнул инспектор, вставая следом и направляясь к вешалке за плащом.

* * *

— Кензи, — несмело прошептала Дороти, трогая девушку за рукав. — Это… правда?

Она собиралась сказать Дороти, что они уходят, что это все неважно и…

Они ведь решили с миссис Блер, что лучше ей не знать про убийство. Пусть будет несчастный случай. Безопаснее для впечатлительного ребенка.

А идиоту Дьюхарсту зачем себя заботить такими вещами. Скажем, как есть, а еще приукрасим, надо же напомнить «суфражистке» про «ее место в обществе». Впрочем, может, оно и лучше, и впечатлительный ребенок справится, а правду скрывать только хуже?..

Кензи сжала губы с тонкую линию сочувствия и кивнула.

— Да, Дора, правда. Кроме, конечно, того, что у меня был мотив. Инспектор… любит притягивать за уши.

— А кто… убил папу?..

— Некий Рой Смит, он выполнял какую-то работу для твоего отца. Хотел… припугнуть, чтобы твой отец ему заплатил… — Кензи тяжело вздохнула. — Но не рассчитал.

Конечно, Дороти не питала нежных чувств к отцу, а все же.

— А тетя… знает? — уточнила Дороти уже деловито.

— Про то, что это было убийство — да. Про меня… нет. Не самая лучшая рекомендация, понимаешь, — неловко пожала Кензи плечами.

Дороти неспеша отпила чаю и задумалась. Потом медленно отставила чашку на блюдце, сложила руки на коленях и чопорно обратилась к Кензи:

— Тогда у меня есть условие.

— Условие?..

— Я не расскажу тете, так и быть. А ты взамен будешь меня брать на расследования!

И рот Дороти Блер разъехался до самых ушей в высшей степени довольства. Кензи Мун хлопнула ресницами.

— Что?.. Расследования?.! Но, — Кензи нервно засмеялась, огладываясь на единственного постороннего в помещении — мсье Дидье, да тот духом пребывал, видимо, на заднем дворе или в собственных счетах, — я ведь не сыщик, Дора. И быть им не стремлюсь. Я веду тихую и размеренную жизнь. Да я и… не особенно умна, знаешь ли.

— Иначе ты бы не пришла сюда. Ведь все из-за статьи и писем Вуда. Я успела прочитать немножко, — подмигнула Дороти, и пес пойми, о письмах она, о статье или обо всем сразу. — Ну, идем, посмотрим, что там… Интересно, как выглядят трупы.

Кензи потеряла дар речи. Одернула девочку, которая уже собралась за зонтом.

— Стой… Какие трупы! Я думала…

Но этот впечатлительный ребенок только весело заявил:

— Раз папу убили из-за долгов — то все нормально, тетя Блер все задолженности погасила, бояться нечего. Ну, и инспектор его поймал, ведь да?

— Ну… да…

— Мне он уже нравится! И мистер Бейкер тоже хороший, даже не знаю, кто лучше. Пошли, Кензи, я сгораю от нетерпения!

— Приватная беседа… — простонала Кензи, хватаясь за голову.

Ее спасло только возвращение Дьюхарста и Дятла: злых, мокрых и разочарованных.

— Я же говорил — все как в прошлый раз.

— Но обыскать все же следовало! А вдруг убийца вернулся подчистить следы?

— С момента обнаружения тела при нем находился констебль, не мели чепухи, Дятел.

Неизвестно, «кто лучше». Глубокий вдох-выдох, Кензи. Ты — изображаешь леди.

— Мсье Дидье… — обратилась Мун к владельцу по-французски, — принесите еще чаю, будьте добры. Присаживайтесь же, господа, присаживайтесь и рассказывайте.

— Я сгораю от нетерпения! — радостно повторила Дороти, топая ногой и опускаясь обратно на лавку.

Инспектор Дьюхарст поднял брови даже, еще не отряхнув и не сняв плащ.

— Помилуйте… Дама-сыщик, а теперь еще ребенок туда же?..

— Поверьте, я тоже в замешательстве, — развела руками разбитая в прах, но успешно это скрывающая Кензи.

— С той скоростью, с какой дамы обретают права, скоро до них доберутся и дети, — рассмеялся Бейкер.

Он снял кепи и положил на стол: элегантная кружевная скатерть тут же промокла.

Инспектор выразительно посмотрел на мисс Мун. С его плаща все еще стекала на пол лужицей вода.

— Я с Дорой только полтора месяца, — засмеялась и Мун. — Это не моя заслуга.

— Наблюдатель непосвященный подумает как раз, что это ваша заслуга, — сухо отвечал инспектор и пошел наконец к двери повесить плащ. — Дидье, тело со двора забрали. Не осчастливьте новыми.

И задумчивый вернулся к столу.

— Господа, не молчите же! — стукнула Дора кулаком по столу, вероятно, подсознательно следуя манерам отца. — Я знаю, что приватный тон не для всех, но вы — свои люди. Инспектор, вы говорите, роза, коса и девушка? А в газете писали, что их находили отдельно, да? Я не успела полностью прочитать — Кензи не дала.

Кензи Мун подумала, что она недооценила преимущества строгого воспитания. А вслух сказала:

— Дороти, ты можешь мне пообещать, что тетя Матильда не узнает про твое новое увлечение?

— Это, в первую очередь, конечно, твое увлечение, но я же не враг сама себе, — открестилась Дороти.

Кензи прикрыла глаза. Дьюхарст, кажется, развеселился. Бейкер, впрочем, тоже не отставал, разве что ухмылялся не настолько открыто.

— А вы не так уж и плохи, мисс Блер, — подмигнул Дьюхарст Доре.

«Потому что вы с милой рожей отчехвостили Кензи — мне такого таланта не дано», — подумалось воспитательнице словами совершенно непроизносимыми.

— Вы тоже, — очаровательно улыбнулась Дора инспектору.

«Браво, Дора! Один-один».

В целом, может, пусть ребенок послушает?.. Раз он читает газеты — разве уследишь?.. Да и жизнь — штука жестокая, лучше знать, чем нет… При условии, что история не выйдет за стены «Паризьен».

— Рассказывайте все, — тем временем серьезно потребовала Дора, складывая руки в черных кружевных перчатках на столе.

— Юная леди считает, что полиция не справится? — уточнил Колин Дьюхарст.

Конечно, Дороти было не смутить столь жалкой шпилькой, но Кензи Мун поспешила предотвратить ее очередной ответ, за который она будет краснеть:

— Инспектор, признайте, пока вам не особо везло, — пожала она плечами с легкой улыбкой и, взяв печенье из вазочки, покрутила его перед глазами. — И вы боитесь, что «юной леди» повезет больше.

Дьюхарст расхохотался.

— Пари? — невозмутимо подняла бровь Кензи.

— Я напишу об этом статью, — ухватился за столь бредовую идею Вуд.

— Вы забыли — это дело надо скрывать от тетушки Матильды, а она читает «Таймс», — возразила репортеру Кензи, не отводя взгляда от инспектора. — Так как, инспектор?.. Будем вести светскую беседу или наконец обсудим дело?

— Мисс Мун, — по слогам отчеканил инспектор, — я не считаю целесообразным…

— К счастью, им отрезали только косу, и рядом оставляли всего лишь цветы — пока ничего… чересчур неприлично кровавого.

Дороти ерзала от нетерпения и глаза ее бессовестно светились восторгом.

Инспектор крякнул и почесал затылок — какое тут «не кровавое», если это убийство, еще и не одно. Модный «Паризьен» опустел мгновенно. Впрочем, крови не было — это правда, но от того убийство не становится более… детской темой.

— Вы точно гувернантка?

— Притворяюсь ею в свободное время, — состроила мисс Мун самую что ни на есть едкую физиономию.

Вуд остановил дебаты:

— Инспектор, заключено пари, — сказал он. — И пусть я не стану афишировать имена и подробности, но коль леди справятся первыми — а они могут, вы же понимаете… То это дело для первой страницы. Решайтесь. Зачем вам публичный позор? Нам выгоднее работать вместе.

— «Нам», — опять крякнул атакуемый со всех сторон инспектор. — Вы меня и так каждый день с удовольствием позорите.

— А разберемся — и не будут позорить. Ведь мы готовы отдать все лавры вам, — надавила и Кензи. — Решайтесь, инспектор. Из вас вечно правду надо вытягивать клещами и терять время.

В конце концов — быстрее взяться, быстрее закончить, быстрее забыть. Дороти ведь не оставит ее в покое. Да и собственное любопытство тоже, будь оно неладно. И если им обоим запретить, выйдет только хуже.

— Убийства в «Паризьен» отличаются от серии «розового убийцы», — решился наконец и Дьюхарст, отстраненно гадая, как же он позволил себя так окрутить и обсуждать гиблое дело с вражеским репортером «Таймс», иммигранткой и сиротой. — Вуд, вы напишите… напишите про леди. Со всеми именами, — он бросил Мун убийственный взгляд.

Та в долгу не осталась, еще и перекривляла — азарт накрывал с головой. Дороти дернула воспитательницу за рукав и округлила глаза красноречиво — а как же манеры?.. А вслух заявила, облокачиваясь о стол деловито:

— Итак, мистер Вуд, в «Таймс» вы писали, что «розовый убийца» сначала похищает девушек, оставляет розу и косу на видном месте — правильно? А смерть — через два дня.

Азарт Кензи сменился замешательством, Вуд проглотил язык и под ясным взглядом девочки смог только кивнуть. Дороти со всей серьезностью продолжала, теперь повернувшись к Дьюхарсту:

— А сегодня ночью — труп, волосы и роза все вместе, да, инспектор Колин? И это разница — что нет похищения. Или есть что-то еще?

— До… ра… — пораженно открыла рот Кензи, но инспектор ответил.

— Вы весьма хладнокровны и последовательны для леди вашего возраста.

— Ну, вообще, я не леди, — с достоинством возразила Дороти, тем не менее, принимая комплимент и излучая довольство. — Мой отец был всего лишь денди по уши в долгах, за которые его и пришили. Тетушка ХОЧЕТ из меня сделать леди, только пока у нее не получилось.

Посмотрела на Кензи Мун, отчаянно мнущую ридикюль. Нервничает. Улыбнулась.

— И вряд ли получится. Но то, что получается сейчас, мне нравится. Я люблю Кензи. И вы мне нравитесь. И вы, — повернулась она к Вуду. — Еще мне нравится естествознание. Папа играл в вист с доктором, так что я знаю, что такое труп. Жалко, что вы его увезли. Я хотела посмотреть. Кензи, ну, не расстраивайся ты так.

Мун не находила слов. И она полагала, что «хорошо узнала воспитанницу»! Святая простота! Послушать ее сейчас… так сама изысканность, Кензи и в теории так не смогла бы.

— Не расстраивайтесь, Кензи, — весело повторил «инспектор Колин». — Не всем дано быть леди. Но у вас, леди Блер, все же получается, — и он изобразил уважительный поклон через стол.

Кензи едва не вспылила.

— Оставьте мою воспитанницу в покое! И, вообще…

— А как же пари? — поднял глаза на нее инспектор шутливо. — Или решили сдаться без боя? Лучше налейте нам чаю — чайник-то уже на столе. То из меня клещами тянуть, то в покое оставить — сами не знаете, чего хотите.

Кензи зашипела. А Дьюхарст, наклонившись к вазочке с печеньями, сообщил всем:

— Желтая роза. Розовый убийца оставлял белые. И укладывал их иначе.

Вуд кивнул серьезно. Кензи села. Бессознательно взялась за чайник.

— Я не писал в заметках про цвет розы. Сам не знаю… почему, — признал Вуд. — Лорелея тоже получила желтую.

— Кто такая Лорелея? — поинтересовалась Кензи, забывая про обиды.

Подала чашки с блюдцами собеседникам.

— Лорелея Блэйк, — ответил инспектор. — Клерк из издательства «Макмиллан». Вчера она не пришла на работу, а на ее столе лежала желтая роза и… коса.

— А… откуда вы знаете, что это ее коса? — спросила вдруг Дороти.

И отхлебнула чаю. Взяла печенье — размочить. Приватная беседа же.

Мужчины озадачились.

— Косу можно с кого угодно состричь, — присоединилась к воспитаннице Кензи.

— Обычно… — замялся Дьюхарст, — все прояснялось, когда находили труп. Волосы на нем были сострижены, цвет косы подходил… Мы уже привыкли. Почему у Лорелеи должно быть иначе?

Дороти пожала плечами.

— Потому что она первой получила розу другого цвета, — и прохрумкала остатки неразмоченного печенья. — А остальные умерли сразу и на месте. Может… это она? Лорелея? Убивает?..

Обвела взглядом взрослых. Те снова… выпали в осадок, если можно пользоваться термином виноделия в данном случае.

— Я предпочел бы не думать… — начал инспектор.

— Вы вообще предпочли бы не думать, — с перепугу съязвила Кензи, отмахиваясь.

— Кензи! — одернула ее Дороти. — Даже в приватной беседе это слишком!

Вуд и обидевшийся было Дьюхарст расхохотались.

— Все же, я буду называть вас леди Блер, — подмигнул девочке Дьюхарст.

Кензи нахмурилась и покраснела в стыде за собственную промашку. Закусила губу.

— Это очень интересная мысль, леди Блер, — подхватил и Вуд, почесывая карандашом за ухом. — Возможно, кто-то — например, и вправду, Лорелея — прочитал в газетах про розовые убийства и придумал свести собственные счеты так, чтобы не бросить на себя тень…

— Но про цвет она не знала, — кивнула Кензи. — Интересно, почему же «Паризьен»?..

— Вы шьете мне новую серию? — простонал инспектор, хватаясь за голову.

Он только сейчас понял, как она болит, как он промок, голоден, не спал всю ночь, и что он сейчас просто с ума сойдет. Эти же двое — пардон, трое — наоборот, полны сил и светятся здоровьем. Совершенно несправедливо.

— Мы вам на блюдечке подали подозреваемую, — с коварной улыбкой возразила Кензи Мун.

— Никаких доказательств, — отбрил инспектор. — И, вообще, мне пора возвращаться к работе.

— Вы не выпили свой чай, — теперь ее улыбка сделалась снисходительной.

Колин Дьюхарст схватил чашку и выплеснул все содержимое в горло одним движением. Дороти поморщилась с сочувствием, Кензи и Вуд — без.

Инспектор начал хватать ртом воздух — горячо.

— Залпом пьют виски и ром, инспектор, — фыркнула Кензи.

О, она отомстит за собственный позор сполна.

— А что говорит мсье Дидье? — повернулась шотландка к репортеру. — Как он обнаружил… убитых?

— Вчера вышел покурить и криком переполошил всех. Сегодня — молочника встретить. Говорит, без валерианы теперь туда и шагу не ступит, — усмехнулся Вуд. — Бедолага. Не свезло.

— И — кстати — кто они такие?

— Берта Дейл, — подняв руку, прошептал инспектор, перехватывая пальму первенства, — первая — работала в архивах городской библиотеки. Про вторую… — он снова глотнул воздуха, — мы еще не идентифицировали.

И все же встал.

— Позвольте, откланяться, — преувеличенно вежливо поклонился присутствующим и устало поплелся к плащу.

— Не забудьте про пари, инспектор, — кротко улыбнулась Дороти Блер ему вслед.

* * *