Тоннель в Паддингтоне

Желтые розы. Трубка третья.

Часть 3. Воздыхатели

* * *

Инспектор Дьюхарст среагировал скорее, чем подумал: привычка. И в этом он был хорош — повалил парня прямо в лужу, завел руки за спину. Засвистел в свисток.

Кензи слетела чуть позднее, чтобы как раз застать эту сцену. Мокрые волосы растрепались, пара шпилек вывалилась, прическа развалилась в бесформенный ком. Издала неожиданно разъяренное:

— Вы что?!

Дождь ослаб и капал еле-еле. Но без плаща все равно было неуютно.

— Он удирал, — сообщил Дьюхарст, оглядываясь по сторонам.

Коленом все еще вжимая вырывающегося Джонса в мостовую.

Бегство — доказательство вины. К тому же, он ненавидел Бретта, он знал про розы, он был влюблен в Лорелею. О чем еще мечтать?

— Ты рассказал ей про Бретта?

— Он сам виноват, — расплакался Джонс, — Я все вам скажу, только не надо в каталажку!

— Посмотрим, посмотрим, — закивал строго Дьюхарст.

Подоспел констебль. Мун все еще изображала недовольство — на сей раз молчаливое — пытаясь прибрать волосы.

— Констебль Торнтон, — представился седоусый полицейский. — Вы свистели?

— Колин Дьюхарст, Скотленд-ярд. Вызывайте подручных и едем, — приказал Дьюхарст, кряхтя и поднимаясь. — Мисс Мун… вам лучше дождаться омнибуса или взять кеб. Мне надо допросить подозреваемого, и это уже без вас.

«Омнибуса»?.. Кензи всплеснула руками.

— Вы серьезно?.. Вот это — подозреваемый?.. — она ткнула в дрожащего плачущего Джонса. — С желтыми или белыми розами?

— Он сказал «я все скажу», вы не расслышали?

— Вот я и собираюсь послушать, что он скажет! — уперлась Кензи.

Дьюхарст окинул ее оценивающим взглядом.

— Ладно. Констебль Торнтон, вот эта… мисс вам поможет. А я иду закрыть квартиру и забрать плащ, — заявил он упрямой девчонке. — Слушайте, сколько влезет, Бог с вами.

* * *

— И это — коса Лорелеи? — уточнила Кензи скептично, глядя на предоставленные вниманию Джонса улики.

Тот лишь убито смотрел, как с его шевелюры скатываются на колени капли дождя. Руки парня были связаны, сам он — на обозрении в допросной. Инспектор развалился на обтянутом кожей стуле напротив, по ту сторону стола. Обтирал голову полотенцем. Кензи тоже подали полотенце, но шотландка вместо того неожиданно сострадательно вытерла голову и плечи Джонса, который вымок куда сильнее, так что теперь арестованный был на ее стороне.

И непонятно — она и вправду о нем позаботилась, или все ради того, чтобы заполучить симпатию и информацию. Поди пойми эту даму с Хайленда.

Гладкая коса из «Макмиллана» покоилась на столе.

— У Лорелеи волосы похожего оттенка, но они вились, — пояснила Мун для несообразительных. — Помните гребень?

Джонс вдруг засмеялся.

— Она постоянно сетовала по этому поводу.

И парень снова шмыгнул носом.

— Рассказывай! — ударил ладонью по столу инспектор Дьюхарст. — Что там с Бреттом? Он встречался с Бертой Дейл?

— Он встречался с ними всеми! — выкрикнул в отчаянии Джек Джонс. — Мерзавец, а Лори ему верила! Им всем! Вместо меня!

— Вы дружили, да? — мягко спросила Кензи, бросая Дьюхарсту свирепый взгляд. — Это же ты с ней пил вино?

— Вино? — моргнул Джонс, поднимая лицо к облокотившейся о стену девушке. — Она не приглашала меня к себе никогда — вы смеетесь? Наверное, это Бретт… — он сглотнул, не договаривая, но в глазах зажглась не то ненависть, не то ревность.

— Александр Бретт отплыл на континент на прошлой неделе, — возразил Дьюхарст. — А Лорелея исчезла сутки назад.

— Конечно, она неряха, но оставлять бокалы на столе рядом с газетами было бы неудобно, — согласилась Кензи, поднимая палец. — Помните — она явно их перебирала и перечитывала. Бокалы могли упасть и разбиться.

— Стойте, — оживился Дьюхарст. — Когда я поднялся за плащом, я просмотрел стопку еще раз. В самом низу была позавчерашняя вечерняя Таймс.

— То есть… — протянула Кензи, ловя его взгляд, но не мысль.

— То есть, позавчера вечером Лорелея была дома, пересматривала заметки, из-за чего свежая газета попала вниз, а пила вино с кем-то — уже после того.

— И это не мог быть Бретт, — поняла Мун. Обернулась к растерянному свидетелю: — Джек, а когда ты рассказал Лорелее про Бретта?

— Позавчера днем, в издательстве, — после мгновения заминки признался тот. — Но, клянусь, меня не было в квартире! Если бы я только…

— Да не переживай, — похлопала Мун парня по плечу, — инспектор Дьюхарст не собирается вешать на тебя эти убийства, — и она подмигнула «компаньону».

Тот поморщился, но тут же подался вперед, складывая руки на столе, и спросил Джонса:

— Кто мог приходить к Лорелее, кроме Бретта? Были у нее близкие подруги?

— Какие подруги! Она была гордой такой, знаете, независимой. Любила своего Бретта, об этом только глухой не знал. Все шушукались, какой он бабник, а она плевала на слухи с высокой башни. Все собиралась написать свою книгу, говорила, Бретт обязательно ее издаст, такой он «замечательный», — только что не плюнул Джонс.

— Писала книгу?

— Лори твердила, что она станет сенсацией. Про… похищения и розы, ну, знаете, как в газетах… — и Джонс запнулся. — Новое видение…

Дьюхарст и Мун воззрились друг на друга.

— Так вот почему она собирала газеты! — выдохнула Кензи.

— Еще до того, как узнала про Берту и… Джонс, как звали вторую девушку?.. — Дьюхарст покопался в карманах в поисках рисунка, но безуспешно; посмотрел на Кензи.

Она даже не потрудилась их отдать! А он — забрать, болван.

— Ее, — достала Мун из кармана карточку и набросок.

Дьюхарст протянул ладонь требовательно. Мун покорно положила одно и другое на стол, перед лицом Джонса.

— Кларисса, — усмехнулся Джонс со злостью. — Они ведь с Бертой, знаете, потому и притащились в клуб Лори. Чтобы водить за нос и хихикать за спиной. А романы разбирали как! Будто что-то понимают. Умышленно крутили шашни с Бреттом обе сразу и даже не скрывали. А она, глупая, считала, будто это только шутки и сплетни…

Джонс закрыл лицо связанными руками.

— Получили по заслугам — вот что, и мне не жаль.

И запнулся. А потом побледнел.

— Так…, а отсюда — подробнее, — нахмурился инспектор. — Откуда ты знаешь про убийство Клариссы?

Парень мелко задрожал.

— Ничего не знаю! Я… столкнулся с Клариссой там… в «Паризьен». Когда пришел на заседание клуба. Она живая была! Тоже ждала…

— Откуда же тебе известно, что она «получила по заслугам»?

— Э-э… вы только что сами сказали!

Инспектор поперхнулся.

В воцарившейся на секунду тишине Кензи ясным голосом заявила:

— Мы считаем, что Лорелея только инсценировала свое исчезновение, чтобы убить Клариссу и Берту из мести. Коса это доказывает. Она — не ее.

На лице Джонса возник ужас.

— Лори?! Что вы! Я думаю… хорошо… Я все расскажу…

Дьюхарст хмыкнул.

— Ты уже это обещал. Думаешь, мы поверим в твои россказни?

Джонс сглотнул и заговорил быстро и отчаянно:

— Это я! Я пил с ней из тех бокалов. В тот вечер я правда приходил к Лори: чтобы рассказать все про ее «друзей» — не выдержал. Она… расплакалась, я ее обнял… Это было почти счастье, понимаете? Мы пили вино, а она рассказывала взахлеб про «розовую» книгу и обещала показать мне рукопись, как только получит первую копию назад. Лори отправила копии Бретту и Берте с Клариссой — представляете?

— А зачем Берте и Клариссе? — спросила Кензи.

— Они же в библиотеке работали. Могли показать, кому надо. Признать, что она хороша. Разобрать на заседании клуба. Она хотела… — Джонс усмехнулся, — доказать Бретту, что она лучше их всех. Она была раздавлена, и рыдала у меня на плече… Знаете, чего это стоит? — спросил он Дьюхарста.

Тот не был уверен, что знал. Но это правда: чувство, когда у тебя на груди всхлипывает почти суфражистка — оно сродни победе при Ватерлоо.

— Тогда я предложил ей исчезнуть. Уволиться, развеяться. Она рассмеялась и отвечала, что это невозможно, что Бретт ее всюду достанет, и вдруг она снова ему поверит?.. Он должен вернуться в понедельник. Тогда я посмотрел на все эти статьи… и… сказал, что можем обставить все с косой и розой. И она меня поцеловала.

На этих воспоминаниях Джонс сделался счастливым.

— Утром, когда в конторе никого еще не было, я положил розу и косу на ее стол.

— Где ты взял розу?

— У меня у матушки куст в саду, — пожал плечами Джонс.

Вот и гвоздь в твой гроб, Джек Джонс…

— А косу?

— Взяли… у знакомого цирюльника. Мы договорились с Дидье из «Паризьен», чтобы она спряталась у него на чердаке.

— Что?! — в один голос вскричали Колин и Кензи.

Мутный тип Дидье, «ах, Лорелея!».?

— Но ее там больше нет… — хотел развести руками Джонс, да веревка помешала. — Тогда я пошел к ее дому… И тут вы.

— Боюсь, ты забыл рассказать о самом главном, — сурово сказал Дьюхарст, вставая.

Джонс бледнел дальше, пока инспектор ходил от одной стены к другой. Кензи казалось, она безнадежно запуталась.

— После твоего рассказа Лорелея только крепче увязла в этом деле. Ты дал ей мотив и возможность убийства.

— И еще — розы, — добавила Кензи. — Из сада твоей матушки. Ведь именно они были у Берты и Клариссы. Розовый убийца оставлял белые розы, а эти — желтые. Но вы об этом не знали, верно?

— Довольно редкий цвет, — резюмировал Дьюхарст.

— Да нет же… — Джонс засучил ногами. — Мы вчера ночью ходили с ней гулять. Пока… ну, знаете, пока никто ее не мог увидеть. Мы расстались на рассвете возле «трубы», и она собиралась вернуться в «Паризьен». А потом я зашел ее проведать… И узнал про Берту и Клариссу. Но Берту ведь… ночью, да? Дидье не видел, куда делась Лори. Я думал, она побежала домой, но… ее нет нигде.

Задачка. Инспектор Дьюхарст сердито почесал затылок.

— Почему мы должны тебе верить? — загремел он на съежившегося Джонса. — Кто может подтвердить твои слова?

— Дидье, — ответила за парня Кензи, поджимая губы. — Он много чего не сказал нам, вам так не кажется?

— Вы верите ему? — возмущенно вскинувшись, ткнул в свидетеля пальцем инспектор.

— Не знаю… Но проверить его слова можно.

Колину Дьюхарсту захотелось стрельнуть по какой-нибудь мишени или ввязаться в драку. Когда он заделался инспектором, он собирался просто «ловить воров», а не проводить математические вычисления. Можно было бы посадить этого рифмоплета, и дело с концом. И он так бы и сделал совсем недавно.

Но теперь — вместо всего прочего он ткнул ей свое полотенце — как прическу ни крутила, а за воротник натекло изрядно.

— Одно я знаю точно — когда мы приехали на вызов ночью, Лорелеи в «Паризьен» действительно не было.

— Вот и я говорю — не было, — с готовностью поддакнул Джонс.

* * *

Дождь почти перестал, Дьюхарст взял самодвижущийся экипаж.

— Раз уж ехать, так с шиком, — с помпой продемонстрировал он транспорт Кензи и залихватски подудел клаксоном.

Кензи критически поморщилась.

— То подземка, то самодвижущийся экипаж… — но схватилась за протянутую руку, чтобы взобраться на сиденье.

— Не ворчите, Кензи. Я пытаюсь шутить. С вами пол-Лондона сегодня обегал — делать мне больше нечего!

Дьюхарст дернул рычаг, экипаж зафырчал и дернулся вперед на мостовую, едва не сбив пешехода. Тот не преминул доложить, что об этом думает, не стесняясь в выражениях. Кензи привычным движением схватилась за «шляпку», но вспомнила, что на едва просушенных и наспех уложенных волосах даже кепи не осталось. На новой колдобине пришлось забыть про достоинство и вцепиться в бортик.

— «Делать нечего»? — переспросила она.

— Я даже в поисках розового убийцы столько миль на ус не наматывал! — совершенно серьезно пожаловался Колин.

Кензи покосилась на спутника с недоверием.

— Вы вот это всерьез, да? Потому его и не нашли! Зачем вам вообще ваша работа? С шиком по улицам разъезжать?..

Экипаж фыркнул выхлопом словно в ответ.

— Ну, знаете — ваша вам тоже не особо подходит. Воспитательница! — насмешливо крикнул Дьюхарст, залихватски поворачивая за угол. — Чтобы «респектабельную жизнь» вести!

Кензи, может, и испугалась поворота, но виду, как обычно, не подала, а с бравадой воскликнула:

— Так давайте поменяемся!

— А давайте! — запальчиво ответствовал инспектор.

Они попали в толпу из пары кебов и потока рабочих. Конец смены на фабрике. Пришлось притормозить.

— Вас не возьмут, — буркнула Кензи. — Вот и встали. Не шик, а пшик.

— Вас тоже выбросят на улицу, едва выплывет факт про Энтони Блера, — Дьюхарст пробивал дорогу клаксоном. — Вот и вся ваша респектабельность.

— Если я решу дело, Дора не станет болтать. И мы вернемся к прежней жизни.

— Думаю, загвоздка в том, что Дора хочет не чтобы ВЫ решили дело. К тому же, я могу рассказать. И не только про Блера, между прочим.

— Тогда вам ни эту, ни какую другую работу больше выполнять не придется, — угрожающе сощурилась Кензи Мун.

Дьюхарст покосился на нее с наигранной тревогой.

— Вот так рождаются планы убийств. Вы и вправду считаете, что этот врун Джонс ни при чем?

Вновь пришлось остановиться. Кензи едва не вылетела вперед носом, если бы инспектор не придержал ее одной рукой. Секунду она приходила в себя. Потом ответила:

— Хотела бы я знать. Врал он много и складно. У него есть мотив — желание отомстить за предательство любимой, и руки на «душить» у него крепкие, посыльный все-таки. А вот — кстати — задушить ведь это не обнять? — покосилась на его руку на своей талии, инспектор убрал. — Физически — могла Лорелея это сделать?

Инспектор вдруг повернулся к Кензи всем корпусом с выражением полного замешательства на лице. Глаза у него, оказывается, карие. Мун даже немного отклонилась. Дьявол, неудобно вышло.

— А ведь я совершенно не подумал об этом, Кензи!

Она хотела отбрить как обычно, что думать-де не в его стиле, но Дьюхарст выглядел потрясенным. И она проявила такт. Похлопала его по плечу успокаивающе, как недавно Джонса, как недавно в «Паризьен»:

— Все ошибаются. Так как?

— Душили их пеньковой бечевкой с заднего двора Дидье — он ее использует для упаковки крупных коробок. Узор бечевы совпадает со следами на телах жертв, а на конце мотка остались следы крови.

— Крови?..

— Да, и это странно… Жертвы ран не имеют.

— Выходит, это кровь убийцы?..

— Весьма возможно… — протянул инспектор задумчиво.

Кензи предложила рабочую версию:

— То есть, жертва сопротивлялась и нанесла ему рану?

— Оба раза? Малоправдоподобно.

— Но двор был сильно изрыт!

— Сапогами констеблей — эти ребята стоять на месте не умеют. Под ногтями жертв не было кусочков кожи, на подошвах туфлей грязи почти нет, что было бы в случае оказания сопротивления невозможно. Девушек убили быстро. Одной и той же пенькой.

Кензи наморщила лоб. Инспектор терпеливо пояснил:

— Убийца не обрезал ее, а только отмотал гибкий край и воспользовался концом мотка. Потом смотал обратно. Вероятно, не заметил в темноте кровь.

— Какая бесчувственность… Так если во второй раз он снова отмотал…

— Кензи, я ведь не настолько глуп, как ты думаешь! — воскликнул инспектор. — Конец я срезал в качестве улики ночью. Но сегодня — на последних витках мотка снова была кровь, и дождь ее не смыл, к счастью, пусть Дятел и пророчил.

— Рана снова открылась… И она на руках. Верно?

Инспектор довольно кивнул.

— У Джека Джонса я не заметила никаких увечий.

— Это лишь предположение, хотя факт и говорит в его пользу. А вот если это женщина, она должна быть довольно сильной. Судя по количеству поклонников, Лорелея вряд ли под такое описание подходит. Нам точно нужно поговорить с Дидье — вдруг и он подозреваемый? Бечевка принадлежит ему, место преступления доступно ему в любое время, девушки — враги его возлюбленной. Он ведь тоже воздыхатель Лорелеи?

— Это если он знал про предательство ее «подруг», — возразила Кензи.

Инспектор весело вздохнул.

— Даже интересно взглянуть на эту таинственную особу — что в ней такого особенного?

— Она похожа на меня, вы сказали, — кокетливо откинула Кензи волосы со лба. — Смотрите на здоровье.

И засмеялась, поймав недоверчивый взгляд инспектора. Ткнула его в плечо:

— Поехали уже. Дорога свободна.

На нос вновь капнуло дождем.

* * *

На Моргейт-стрит снова пришлось задержаться — возле станции подземки случилось настоящее столпотворение. Кензи и Колин вытягивали головы с высоты своего гордого самодвижущегося экипажа, но ничего не разглядели. Когда едва не им под колеса вывалились смеющиеся счастливо Вуд Бейкер и Дороти Блер.

— Дора! — подпрыгнула Кензи на своем сиденье и свалилась бы, если бы вновь не рука инспектора. — Хватит меня обнимать, — шикнула она на него вполголоса.

— Кензи-и! — заскакала радостно Дороти на месте, но тут же одернула себя и чинно произнесла: — Мисс Мун, а что с вами случилось?..

Взгляд адресовался ее наряду и грустному состоянию много повидавшей сегодня прически.

— Нет, чтоб «спасибо» сказать, — прошипел и инспектор, но тут же с улыбкой приподнял шляпу: — Леди Блер.

Дороти засмеялась, прикрывая рот ладонью, как полагается.

— Ну, сколько вам говорить, инспектор — я же не леди… Что вы сделали с мисс Мун?

Толпа начала рассасываться и можно было бы ехать, сзади уже какой-то возница нетерпеливо прикрикивал на задерживающих движение.

— А с мисс Мун ничего не надо делать, — мило отвечал инспектор, — она сама все умеет. Мы направляемся в «Паризьен», вы с нами?

— Я в издательство, — отсалютовал Вуд. — Нарыли любопытной информации, хочу успеть к вечернему выпуску.

— А у нас — подозреваемый, — гордо объявил Дьюхарст, помогая Доре взобраться в экипаж — позади их с Кензи «козел» находилась открытая «кабина». — Даже два.

— Что?! — одновременно воскликнули и Дора, и Вуд.

— Тогда я с вами, — вскочил на подножку Вуд, и самодвижущийся экипаж тронулся с легкой руки Дьюхарста.

— А у нас — странная пропавшая рукопись, — таинственно сообщила шепотом Дороти.

— Про розового убийцу? Вы ее нашли?

— Нет, но кое-что узнали про ее содержание.

По дороге Дороти успела шепотом поведать гувернантке, что «настоящее имя Вуда — Вудроу», но это «чересчур броско для его профессии». М-да, а «Колин» только бы такому обрадовался. Шику и прочее. Ему ведь только в клаксоны и дудеть.

* * *

Жилю Дидье пришлось израсходовать всего тунца на сэндвичи. Но в первую очередь Дьюхарст и Мун навалились на прилавок с вопросами.

— Почему вы не сказали, что Лорелея ночевала у вас? — сдвинула брови воинственно Кензи.

Толстяк сменил пару цветов лица.

— Вы… не спрашивали, — наконец промямлил он то ли испуганно, то ли нагло.

Кензи ударила ладонью по дереву стойки в сердцах, а Дьюхарст, укоризненно покосившись на спутницу, уточнил:

— Что еще вы от нас утаили?

Кензи закатила глаза. Что за общие вопросы?

— Я… не…

— Она возвращалась сегодня утром? — напирал Дьюхарст, переходя наконец к конкретике.

Жиль замотал головой.

— Мы говорили с Джонсом, Дидье, — сурово сообщил инспектор. — Мы знаем, что Лорелея пряталась у вас на чердаке, инсценировав свое исчезновение.

— Исчезновение? — ахнул Дидье. — Но…

— Где она? — уже почти зарычал инспектор Дьюхарст.

— Она не… ушла вечером в пятницу… на прогулку с юным Джеком. Еще до первого убийства.

— «Не» ушла? — поинтересовался Вуд.

— Ушла, ушла, — раздраженно начал вытирать прилавок наполовину француз. Светя грязно забинтованным пальцем на правой руке. Ага! — И больше я ее не видел, вот! Но я не знал, что она исчезает. Просто… говорить не велели. Я думал… она с Джонсом амуры крутит, дело-то не новое.

Ого.

— И вы не ревновали? — подняла бровь Кензи.

Толстяк испуганно вздрогнул.

— Ведь вы тоже были в нее влюблены, — лезла Мун напролом. — Как Джонс. Но Лорелея любила Александра Бретта.

— Бретта? — громко повторила Дора, однако Вуд наклонился и что-то ей шепнул, так что девочка сразу понятливо умолкла. Только глазки светились, даром что в трауре.

Дидье потемнел лицом.

— И вам он не нравился, конечно, — заключила Кензи. — Что там с Бреттом, Дора? — переспросила она воспитанницу, не отводя взгляда от унылого владельца «Паризьен».

— Мы нашли его письма в рабочем столе Берты Дейл, — отвечала звонко девочка. — Любовные, — добавила она на всякий случай и чуть покраснела.

Кензи поджала губы. Посмотрела на Вуда строго — и он позволил Доре их читать?!. Это похуже любовных романов под подушкой!

Дидье между тем тоже не казался довольным.

— Все знали, что Бретт — бабник. Джонс пришел и сказал, что открыл ей глаза, знаете… да. И что теперь она с ним, и не могла ли бы она пожить у меня какое-то время? Джонс — чересчур мелок для такой барышни, как Лори, но… пустить ее к себе пожить… — толстяк состроил мечтательное лицо и даже порозовел довольно, — я не мог отказать. И сделал вид, что… верю.

— Она точно встретилась с ним вечером вчера? — сузила глаза Кензи.

Глаза толстяка забегали.

— Ну?! — нетерпеливо подогнал его Дьюхарст. — Или вас тоже арестовать?

Дидье вздрогнул.

— Аре…стовать?

— Джек Джонс сидит в камере по подозрению в убийстве Берты Дейл и… Клариссы.

— Тернер, — подсказал Вуд. — Закадычной подруги Дейл, ее опознали в библиотеке.

— И рана у вас, смотрю на пальце.

— Что?.. Так это я порезался, сегодня, когда вам сэндвич…

— Видите ли, на кусках вашей бечевки, которой задушили девушек, тоже кровь. Может, вы вчера порезались?

Кензи переглянулась с Дьюхарстом и весело поддакнула:

— Потому он и смотал бечевку! Другой бы спешил.

— Но не владелец, — подхватил идею Колин.

— Но не владелец, — согласилась Кензи и хитро подмигнула внимательной рожице Доры.

И та воскликнула:

— Это второй подозреваемый!

Жиль Дидье потерял фунта два с лица.

— Нон, нон, это не я! Я… не передал его записку, — покопался он в фартуке. — И розы тоже. Я их… выкинул. Не подходит Лори такой поклонник. Вот, — он замешкался, кому отдать клочок бумаги, колеблясь между Кензи и Дьюхарстом, но в конце концов все же выбрал инспектора.

Инспектор Дьюхарст, хмуро взглянув на Мун, разровнял на столешнице скомканную записку. Кензи, Вуд и привставшая на носочки Дора склонились над письмом.

«Драгоценная Лори,

сознаю Вашу печаль и горе и выражаю свои соболезнования. В качестве лекарства предлагаю ночную прогулку вдоль Темзы под луной.

Искренне ваш, Дж.Дж.»

— Фи, — фыркнула Дора, — какой дурной слог.

— Вот и я подумал, — Жиль Дидье пытался осмелеть изо всех сил.

— Александр пишет лучше.

— Значит, Лорелея была у вас ночью? — скрепя сердце, задала вопрос Кензи.

Про любовные письма Александра и что показывать одиннадцатилетним детям они еще с Вудом поговорят.

Толстяк покраснел.

— Ну, не то, чтобы у меня… В комнате. На чердаке.

На чердаке! Там Кензи переодевалась и оставила свое платье, даже не догадываясь, что…

— А теперь?

Дидье развел руками.

— Когда утром я… обнаружил Клэр… то побежал к ней, а там — пусто.

— Ага! — воскликнула Кензи победно, — «Клэр»! Так я и знала, что вы с опознанием не просто так тянули!

Дидье закусил губу.

Дьюхарст ударил кулаком по прилавку.

— Это вы с Джонсом убили девушек? В отместку за Лорелею?

— Или сама Лорелея, а вы ее покрываете? — добавила Кензи.

Дидье присел.

— Но… я…

— Что за вруны! — рассердилась Кензи.

— Да, не повезло мисс Блейк, — согласился Дьюхарст. — Поехали, Дидье.

— К…куда?

— В тюрьму, куда же еще. Будете вместе с Джонсом отвечать. Один за Берту, другой за Клэр, выберете себе сами. И дела закрыты.

В другой момент Кензи бы возмутилась, но сейчас ей хотелось расхохотаться. Потому что Дидье сразу сделался как шелковый.

— Инспектор… давайте я вам еще сэндвичей сделаю?.. И целый год — бесплатно?.. Нет! До конца жизни!

— Отставить взятку должностному лицу! — рявкнул Дьюхарст.

— До конца его жизни или вашей? — полюбопытствовала Кензи.

Жиль вздохнул. Снял фартук и вышел из-за прилавка.

— Лорелея очень просила молчать, но… я не готов пойти за нее под суд. Я все расскажу.

— Очередной мсье «все расскажу», — пробурчал инспектор в сторону Кензи.

Она кивнула и, прожигая Дидье подозрительным взглядом, сложила руки на груди.

— Она писала книгу. Но никому не показывала — чтобы не спугнуть удачу. Только якобы подругам из клуба — Дейл и Тернер, чтобы получить одобрение библиотеки: вообще-то она их не особо признавала, потому они и начали свои интрижки, из зависти — и Бретту, ради издания, ну… и дурочка влюбленная потому что. А когда Джонс ей рассказал про их предательство, она поняла, что теперь не разбогатеет. И надеялась вернуть черновики, чтобы никто не смог воспользоваться. Лори очень тщеславная была. Она написала историю…

— О розовом убийце, — подсказала Кензи.

Дора воскликнула:

— Так это про нее нам говорил директор библиотеки!

— Берта Дейл хвасталась ему рукописями о розовой серии, якобы своими, — продолжил Вуд.

— Сволочи, — процедил Дидье весьма красноречиво. — Не о мертвых будет сказано, — и он поспешно перекрестился.

Вот мотив для Лорелеи. И она была здесь во время совершения убийств. Мотив был, возможность была.

— А вечером кричала по всей библиотеке, что кто-то украл ее рукопись. Обвиняла Клариссу Тернер, что это она, что хочет стащить идею и текст, та — что и все наоборот, что это она списала у нее и что поделом, девушки вцепились друг другу в волосы и так далее. Их разняли и отправили по домам. Рукописей не нашли, хотя девушки хранили их в бюро, судя по всему.

— И вечером убили одну, а утром — вторую, — задумчиво резюмировала Кензи.

Инспектор добавил:

— А рукописи исчезли, — в ответ на молчаливый вопрос Кензи пояснил: — По крайней мере, у Берты в квартире ее не было.

— Но в ящике стола в библиотеке у нее было письмо от мистера Бретта, я говорила, — подхватила Дороти. — Ты забыл, Вуд.

— Да, он предлагал Берте… встречу, — подтвердил Бейкер. — В «нашем секретном месте», после заката. И что-то там про сердце.

Инспектор взметнулся.

— Но ведь Бретт отбыл на континент!

Вуд пожал плечами.

— Этого не знаю. На конверте был почтовый штамп вчерашнего числа.

Инспектор почесал затылок. Кензи невольно повторила его жест и обнаружила, что волосы подсохли.

— Я могу показать ее комнату, — напомнил о себе Дидье. — Она ушла, когда мы… нашли Берту. Сказала, что теперь подозрение падет на нее, вот и просила не говорить никому… Больше… я ничего о ней не знаю.

— Подождите, — вдруг остановилась Кензи. — Вы сказали, что выбросили розы, который принес ей Джонс. Желтые?

Дидье кивнул.

— Как… те, при Берте и Клариссе, знаете. Да.

— Куда вы выбрасываете мусор?

— На заднем дворе, в дальнем углу.

— Сколько было роз?

— Пять, кажется… Я не считал. Больше, чем три… Но не букет, — Дидье прищурился, пытаясь вспомнить. — Да, точно, пять.

— Покажите нам место, — потребовал инспектор, подбираясь.

Под пищевыми отходами обнаружилось три розы.

* * *