Тоннель в Паддингтоне

Желтые розы. Трубка вторая.

Часть 2. Лорелея

* * *

— Дора, здесь даже обсуждать нечего.

— Кензи, не будь занудой, — закатила глаза Дороти. — А то расскажу тетушке про твое криминальное прошлое.

— Оно не…

Кензи осеклась. Какая разница, криминальное или нет — исход для нее будет одинаков.

— Пойми, Дора, я забочусь о твоей безопасности. Одно дело обсудить… дело в кондитерской и совершенно другое — отправляться на поиски убийцы.

— Так мы не на поиски убийцы. Мы будем искать информацию.

— Но…

И как эта проклятущая девчонка может быть такой убедительной?!.

— Кензи, я буду делать вид, что я — племянница мистера Бейкера, — смилостивилась Дороти. — Ведь так, мистер Бейкер? И ему просто пришлось присмотреть за мной. Все равно тетка Матильда уже не приедет сегодня — она всегда с утра заявляется. Так что побуду репортером! Это ведь суббота, ты не можешь отказать! К тому же, у меня пари!

— Леди не заключают пари.

— Ты сама сказала «Пари!».

— Я… пошутила!

— А я серьезно. В Англии с пари не шутят. И я не леди.

Кензи снова простонала. Она даже вспомнила Дьюхарста — вот оно, оказывается как. Когда кто-то топчет твои убеждения. Причем, не просто топчет, а не стесняясь галопирует по их останкам с победной улыбкой, и ты ничего не можешь сделать и лишь, вздыхая, киваешь согласно…

— Но оно не твое, ты не участвуешь, так что не переживай, — разрешила Дороти.

— Как это я не участвую?!

— Ты же пошутила. Присмотрит за мной мистер Бейкер. Издательство Макмиллан — это недалеко, правда, мистер Бейкер?

— Послушай, Дора, я…

— Недалеко. Но потом еще в городскую библиотеку насчет Берты, а там и в Скотленд-ярд справиться о последней жертве, — в целом, Вуд бубнил себе под нос, делая пометки.

От Вуда поддержки ждать было нечего. Его, вообще, гнали вперед новости. Про Берту, про Лорелею, про розу. Она будет колесить один на один с этим сумасшедшим Дятлом по всему городу?.. Да она ему и записной книжки бы не доверила, несмотря на все его дятловость!

— А что насчет приличий? — ухватилась за последнюю соломинку Мун. — Если кто увидит тебя одну в компании мужчины?

Вообще, она могла бы просто запретить. Но, оказывается, запреты не действуют. И это ее называли неуправляемой?!. Мамочки, да как же тут не играть зануду, дело даже не в теплом местечке гувернантки. Дождь, Лондон, убийца, едва знакомый репортер…

— Да кому какое дело? Миссис Митчем?.. Она только из своего окна смотрит, а мы на Моргейт-стрит. И, вообще, я сирота обычных кровей, и мне всего одиннадцать — для кого мне беречь репутацию?.. Ладно, если что, скажу, что мистер Бейкер — твой брат. Тогда, если кто и узнает, тебя не уволят. Устроит это тебя?..

Вуд захлопнул книжку и энергично кивнул, даже не сообразив, что его, вообще-то, никто не спрашивал.

— Устроит. Втроем никак неудобно, — выразил он свое мнение. — Несмотря на все мое к тебе уважение, Кензи.

«Или „в отместку за все твое НЕуважение“…»

— А с ребенком… я буду вызывать больше доверия, пожалуй. Да и смотреться респектабельнее.

«Респектабельнее». Да ему до респектабельности, как… сегодняшнему дню до весны. Два сапога пара!

— Головой за нее отвечаешь, — только и оставалось погрозить. — Только расспросы, Вуд, умоляю.

— Не могу ничего обещать, — жизнерадостно ухмыльнулся Дятел и ударом кулака нахлобучил мокрое кепи на рыжую макушку. — Расследование — это не званый ужин, многое может пойти не по плану. Но мозги у меня есть — поверь.

Когда за «следователями» закрылась дверь, Мун прикрыла глаза рукой.

— Хорошо, что у меня только одна воспитанница, а не пансион. Не завидую тамошним учителям.

И себе не завидую.

Вся надежда на Вудовские «мозги». Кензи бессознательно отпила остатки холодного чая из чашки. Если они существуют…

Она точно ничего не могла сделать?.. И это предприимчивая, «неуправляемая», острая умом и на язык, «суфражистка» Кензи Мун?..

Нет, мозги должны существовать, он же путается под ногами Скотленд-ярда, и при том до сих пор на коне.

Подняла глаза на размытое водой окно в занавесках и резко вскочила. Она ведь и не поинтересовалась, где ей потом забирать Дороти! А если миссис Блер нагрянет на чай?!.

Выскочила под дождь, и думать забыв о зонте. Проезжающая двуколка весело обдала грязью с ног до головы, а «беглецы» растворились в этой серой мокрой завесе.

Кензи раскрыла рот, глядя экипажу вслед. Топнула ногой и едва не расплакалась. Вот и конец вашей жизни в Лондоне, дорогая. Собирайте саквояж.

Кто бы подозревал?.. Что она плакса.

* * *

Ливень лил и лил, а Кензи стояла и стояла недвижима. Прохожих в такую дурную погоду днем с огнем не найдешь, так что спасти ее от себя самой было некому. Холодные струи смывали отчаяние и остатки благонадежности, обнажая здравый смысл и жилку авантюриста.

И захотелось кому-то убивать в такой ливень?.. Ладно первая — это поздний вечер, там ливень только следы смывал, а та — глубокой ночью?.. И ничего ведь не осталось, судя по всему. Хотя отчего бы не покопаться в грязи. Английское пари?.. Да она его им развалит в хлам.

Как ливень ее шляпку.

Кензи сжала кулаки и взбежала по ступеням «Паризьен», совершенно невоспитанно хлопнув дверью и поперхнувшимся колокольчиком вместе взятыми.

— Мсье, — стащила она мокрые перчатки и пришедшую в негодность шляпку, бросила на прилавок. — У вас есть что покрепче чая?

Жиль Дидье сморгнул и вытаращился на некогда благородную даму. Кензи неопределенно махнула рукой.

— Эдакое превращение. Раз изображаю леди, раз… это вот, — и она, усмехнувшись, указала на свой поникший наряд. — Собираюсь решить вашу загадку. Вы ведь не желаете больше находить на заднем дворе трупы?

Француз — а вернее, наполовину француз, ибо Жиль Дидье родился от смешанного брака — в замешательстве кивнул, все еще пытаясь вернуть себе дар речи.

— Тогда подайте что-нибудь согревающее и… — Кензи критически и с сожалением оглядела свое насквозь мокрое платье в беспорядочных пятнышках, — есть у вас рабочая одежда? А это платье… можно повесить сушиться где-нибудь на чердаке? Я заберу потом. У меня ведь времени немного, понимаете, да?

И выстирает. Платьев на выход немного, а приличная жизнь, возможно, еще вернется.

* * *

— Вы не знаете Берту Дейл?.. — удивилась Кензи.

Теперь она влажные волосы собрала в низкий пучок, сверху надвинула кепи, мужские брюки подвязала на талии веревкой; пиджак великоват в плечах, но зато теплый. Издалека — обычный парень-разносчик или посыльный, каких много. Разжилась и листом бумаги с карандашом.

Осмотр двора не дал ничего. Кроме чересчур очевидных доказательств того, что инспектор (и все, кому не лень) и вправду рыли там землю носом (и не только) всю ночь.

Мсье Дидье пожал плечами и подвинул Мун мутный стакан, наполовину наполненный светлым виски. Кензи отхлебнула и поморщилась:

— Разбавляли?..

— Нет, я…

— А ладно, ерунда, — махнула рукой Кензи — главное, что по горлу и ниже поползло спасительное тепло, значит, скоро и конечности согреются. Учитывая сухие старые ботинки и шерстяные носки, которыми снабдил ее хозяин, можно его простить за это. — Берта Дейл — это та девушка, которую вы нашли утром.

Дидье побледнел. Француз вообще был трусоват, судя по всему.

— Ждал молочника, а тут… — и мужичок поежился. — Не рассматривал я…

Кензи вздохнула. И Дьюхарсту не пришло в голову заставить его рассмотреть, что ли?..

— Инспектор обещал привезти их портреты, — добавил Жиль. — И я посмотрю.

Кензи скривилась. Инспектор не особо спешит — посмотрел на второй труп и улизнул без попытки опознания, только ей яду подлил в жизнь… Профессионал дутый.

— А Лорелея? Лорелея Блейк, знаете такую?

Жиль Дидье вдруг расцвел румянцем.

— Ну, как не знать! — и заулыбался, потирая пухлые ладошки. Но тут же потух: — А что… с ней что-то случилось?..

Кензи пожала плечами.

— Еще неизвестно. Но она пропала. Мисс Блейк что, была завсегдатаем «Паризьен»?

— Мисс Блейк проводит здесь заседания книжного клуба по субботам. Я даже закрываю патисери ради нее.

В голосе недофранцуза сквозила гордость.

— Лорелея была красивой девушкой, да?

— Ну, — Дидье сделал неопределенный жест и мечтательно проговорил: — она очаровательна настолько, насколько может быть очаровательна женщина. Хотя вряд ли вы понимаете… — подарил он Кензи не самый одобрительный взгляд.

Шотландка едва не вспыхнула — что за намеки?.. Ведь он видел ее в образе леди, если уж на то пошло, а там все не так плохо — и форма, и подача. Кензи свела брови и уткнулась в свои скудные записки. Пока только два имени. Теперь можно дописать «книжный клуб».

— По субботам. Сегодня, получается?..

Дидье вытер лысину рукой.

— Я думал, она не пришла из-за газетной статьи… Может, и хорошо, что не пришла… Вдруг… это бы ее… — и Дидье издал звук, похожий на всхлип.

Кензи закусила губу, пытаясь соединить мысли в одно. Может, и хорошо. Потом опрокинула в себя остатки виски. А если Дора права, и она не собиралась?..

— А во сколько?

Дидье пожал плечами.

— Утром, со временем-то по-разному бывало. Девушки приходили, садились, заказывали чай и сладости, обсуждали какую-нибудь книгу, — он покосился на пустой стакан Кензи.

Девушка проследила за его взглядом и подсунула стакан поближе.

— Налей-ка еще…

Когда тепло, проще думается. Дома когда-то она могла себе позволить… И никто не стал бы коситься. А хочет коситься — так пусть будет на что. Мун порылась в ридикюле и выудила часы на цепочке. Два часа пополудни. Если посчитать время… Осмотрела пиджак на наличие карманов и сунула часы во внутренний.

— И много дам приходило?

— Может, десять. Может, пятнадцать. Несколько. Я не считал.

Не считал он. Этот господин на кого-то, кроме обожаемой Лорелеи, вообще, обращал внимание?.. Как нетипично! Разве не следовало бы ему знать всех постоянных гостей по лицу и имени?..

— А та девушка, вторая убитая… Может, она на заседание клуба и пришла?

— Может…

Похоже, Дидье до того не было дела. Но должно ведь быть! Его же заведение. Что-то явно ускользало из ее поля зрения, но вот что?..

Вдруг за спиной Мун резко распахнулась входная дверь, дребезжа колокольчиком. Влетел промозглый сквозняк и шум неутихающего ливня.

Где там Дора?.. Не промокла бы… Вуд ведь не станет искать ей сухие ботинки и шерстяные носки… Вот не было печали — она что, привязалась к ребенку?..

Кензи лениво повернула голову глянуть на вошедшего. Вошел инспектор, его плащ все так же истекал дождем.

— Дидье, — грозно начал он с порога, встретился глазами с Кензи и осекся. — Му…н?

И глаза Дьюхарста поползли по лбу все выше, когда он разглядел, как она одета. Кензи усмехнулась, отсалютовала ему стаканом, в который вновь попал виски — на сей раз отменный скотч — и отпила.

— Будете? Замечательно согревает. Говорят, вы портреты должны принести? Берты Дейл и той, второй девушки?

Дьюхарст молча снял и повесил плащ на гвоздь, вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографическую карточку и плохонький карандашный набросок, молча бросил на прилавок.

— Посмотрите, Дидье, — попросила Кензи. — И налейте инспектору.

— Я при исполнении.

— Заболеете: вы промокли и вид у вас голодный.

— Это не вид, это факт. Я скоро буду бояться открывать буфет. А вдруг и там — вы?

— Вот видите. Дидье, а еда у вас есть? Кроме печенья и бисквитов.

— Сэндвич с тунцом и луком? — неуверенно предложил Дидье.

Кензи перевела вопросительный взгляд на Дьюхарста. Тот, совершенно сбитый с толку, замешкался с ответом, но в конечном счете кивнул.

— Несите, — разрешила Кензи. — Только сначала опознайте убитых, — поймала она рукав дезориентированного француза который уже собирался усочиться.

Тот покосился одним глазом, словно боялся, что и на картинках — трупы. Расслабился, увидев изображение Берты Дейл и наскоро набросанный портрет — вероятно, второй жертвы.

— Долго вы их доставали, — вполголоса упрекнула Кензи.

— Художников не наберешься на таких впечатлительных, — проворчал Дьюхарст. — А фото нашли на квартире Дейл утром.

— А что там еще интересного нашли?

— Нам была нужна фотография и мы ее получили, — огрызнулся инспектор.

Чего она все время хочет?

— Иди-принеси-не-знаю-что — не по моей части.

— Как раз по вашей! А опознания проводятся не таким способом.

— Будто вы об этом что-то знаете!

— Кажется, они обе, — прервал Дидье наконец ожесточенный шепот спорщиков и ткнул пальцем в фотокарточку, — приходили.

— Приходили? — повторил непонимающе Дьюхарст. — Чай пить?

— В книжный клуб, — торжествующе ответила за француза Кензи и жестом отпустила его к тунцу и луку, — по субботним утрам здесь проходил, — многозначительно посмотрела девушка на инспектора. — Угадайте, кто его организатор.

— Кто? — ожидаемо даже не стал пытаться угадывать инспектор.

— Пропавшая Лорелея Блейк, — сообщила Кензи победно и снова взялась за свой скотч.

Колин Дьюхарст, недолго думая, отнял у нее стакан и одним махом опрокинул в горло.

— Эй! — возмутилась Кензи.

— Слишком много пьете, даже для шотландки. А мне как раз согреться. Хорошо!

— Чем вам шотландцы не угодили? Вы же при исполнении! Еще и не емши!

— «Не емши»? Последнее доказательство того, что ваше бытие леди — лишь шелуха, — фыркнул инспектор. — Пойдемте сядем поудобнее, — и он направился к креслам в уголке. — Как раз шотландцы угодили — вы же и изготовили этот чудный напиток.

Кензи сгребла набросок и фото с прилавка, соскользнула со своего насиженного места у бара.

— Мсье Дидье! — крикнула она в сторону кухни, — сделайте, пожалуйста, ДВА сэндвича!

Проводить субботы вот таким образом — вообще-то, очень приятное занятие. Снимать «шелуху» и заказывать сэндвичи в кондитерской «Паризьен», где по логике вещей их водиться не должно. Захотелось зажмуриться и мурлыкнуть. Но вместо того девушка направилась к углу Дьюхарста.

— Конечно, я не леди, — и она показательно плюхнулась в кресло напротив. — Берта Дейл выглядит ею больше, чем я, полагаю.

— Вы ведь быть ею «не собираетесь», — процитировал Дору инспектор с расслабленной улыбкой на устах.

Кензи тоже улыбнулась — его что же, развезло от глотка виски?.. Или как еще объяснить эту перемену стиля, настроения, отношения?

— Но создавать видимость умею, как вы могли заметить.

— Очень неубедительно. А сегодня взяли выходной?

Кензи пожала плечами неопределенно.

— Так уж вышло… Знаете, в Хайленде многое иначе. У нас была большая семья, и так весело… — губы ее тронула ностальгическая улыбка. — И сейчас я вдруг словно ненадолго вернулась туда.

Она заглянула в стакан, который так и крутила в руке, но вспомнила, что Дьюхарст все допил.

— Вам ничего не будет за то, что пьете на работе?

— Меня же заставили, — хмыкнул Дьюхарст, впервые наблюдая за шотландкой без недовольства.

А он только хотел спросить про Хайленд, и эту семью, и почему она здесь, и как вышло, что она имеет представление о кодексе леди и умеет ее изображать — вот, даже отхватила место гувернантки. Вместо этого спросил:

— Ваша подопечная тоже взяла выходной?

— Укатила с Бейкером, только ее и видели, представьте себе… Не представляю, как так дело обернулось, переживаю — жуть, но… — Кензи снова задумчиво покрутила пустой стакан на тусклом свету из мутного ливнем окна и вслушалась в его неровный стук. Да то, как Дидье на кухне посудой. — Но, похоже, и мне не оставили выбора.

— Почему вы так… — начал инспектор, но тут из-за бара появился торжественный Дидье с подносом, бутербродами, чаем и даже двумя стаканами виски.

Все вышеупомянутое, весело звякая, танцевало на этом подносе, а наполовину француз виртуозно передвигал ногами и умудрился ничего не уронить. Одна за другой склянки, тарелки и прочее перекочевали на столик в углу у окна.

— Бон аппети, — услужливо поклонился Дидье, с безупречной улыбкой поправил съехавшую занавеску и упорхнул.

Легко для такого толстяка. Французы — что с них взять.

Кензи невозмутимо открыла крышку чайника, понюхала, зажмурилась счастливо. Одежда мальчишки ничуть ее не портила, а даже добавляла женственности. Сейчас разольет по чашкам… Но Мун без колебаний вылила свой стакан виски в общий чай. Рот инспектора был занят бутербродом, поэтому он знатно поперхнулся от такого зрелища.

— Так лучше согреетесь, — сказала шотландка со знанием дела, перегнулась через стол и похлопала его по спине. — Лучше? Дора считает — помогает.

Дьюхарст кивнул, все еще переживая очередной культурный шок.

— Почему я так держусь за это место? — откусила кусочек от собственного бутерброда, прожевала едва и пояснила: — Потому что это единственный способ для меня вести приличную жизнь. Спуститься на дно не хотелось бы, — наконец налила чаю ему и себе. — Так что я собираюсь разгадать загадку желтых роз, развалить ваше с Дорой пари, вернуть ее домой и снова изображать респектабельную даму. И вот, пока платье сохнет, — она с улыбкой указала на свой наряд, — я взяла выходной от бытия леди. Но, признаться, в мыслях был кавардак, а тут пришли вы и всплыло столько информации. Так про Берту Дейл мы ничего не знаем? А что насчет Лорелеи?

Инспектор тщательно отер уголки губ салфеткой, отложил ее, а затем облокотился о стол и сурово сдвинул брови, воззрившись на полную сумбура и неожиданностей шотландку:

— Что вам известно про этот клуб?

Она отпрянула в то ли настоящем, то ли наигранном изумлении.

— Помилуйте, инспектор!..

— Можете звать меня Колин, — вдруг расщедрился инспектор, — Кензи.

Неожиданно. Кензи скрыла смущение за насмешливой справкой:

— На гэлльском ваше имя звучит «Кайлин».

И означает «детеныш». Но этого знания суровый инспектор Колин может не пережить.

— Мы в Англии. Так что Колин и никаких вариаций.

— Колин, мы же не на допросе? Так что давайте обсудим дело как компаньоны, за чашкой чая… или стаканом виски… или чая с виски. Компаньоны делятся информацией, понимаете? — сделала она жест «ты мне, я тебе».

— Компаньоны?.. — эта мысль по Дьюхарсту ударила, как молния по сухому дереву.

Значит, «Колин — Кензи», но все еще «инспектор — какая-то-там-шотландка»?..

— У меня глаз не замылен и пригодится, к тому же у вас в убитых одни женщины, а их образ мыслей, пожалуй, мне все же ближе вашего, — тем не менее, миролюбиво развела Кензи руками. — В криминалистике же — воздаю вам должное — без вас мне будет туго. Нам выгодно быть компаньонами, инспектор… Колин.

Придерживая крышечку чайника, налила горячительного напитка сначала ему, потом и себе.

— Слава всецело достанется вам. А мне — Дороти. К тому же, пари английское выиграете. Не можете ведь вы проиграть ребенку, в самом деле?..

То есть, без нее он проиграет? Самонадеянная плутовка! Но… она решила играть на его стороне?.. С чего бы это?..

— Про клуб я ничего не знаю кроме того, что уже сказала. Лорелея Блейк здесь собирала дам по субботам, в неопределенный час в субботу. Возможно, вторая убитая девушка как раз пришла на собрание клуба. Но Дидье не помнит ничего ни о ком, даже о том, приходила она или нет, а о Лорелее только то, что она — «ах» и «ох», но большего я не добилась. Берта Дейл и та, вторая, были здесь по субботам с Лорелеей и книгами. Вот нам и связь всех троих.

— И возможный ответ, почему и Берту Дейл и вторую — мы ее так и не опознали по имени — убили именно здесь… — кивнул Дьюхарст. — Хорошо, только при условии, что Дятел о нашем сотрудничестве не узнает.

Кензи в ответ протянула руку, а сказала вот что:

— Они поехали в «Макмиллан». Там есть что-то интересное?

Инспектор пожал ее ладонь и достал из нагрудного кармана пиджака записную книжку. Значит, она у него есть. Полистал.

— Работница с веером идей. Как вы, — при оказии сострил Колин. — И суфражистка.

— Я — нет, — напомнила Кензи.

— Я сказал «как вы» по другому пункту, — живо возразил инспектор, отпивая чая.

Все же, совместное распитие горячительных напитков несомненно сближает.

— Любой знал Лорелею, она работала как лошадь и была остра на язык. Еще у нее была громкая интрижка с Александром Бреттом, одним из издателей, как говорил нам каждый третий.

Виски в чае развязал ему язык?.. Оказывается, инспектор Колин умеет пользоваться сложносочиненными предложениями. Или это виски действует на НЕЕ, что мир резко стал выглядеть добрее?.. Кензи отвлеклась, однако продолжения не прослушала:

— …но издатель чист, как стеклышко. Он уехал несколько дней назад на континент со своей новой пассией — парижский телеграф подтвердил и отель, и билеты.

— Ого, — поджала губы задумчиво Мун. — И что Лорелея?

— Взяла несколько выходных. И пропала.

Кензи азартно ударила ладонью по столу.

— Вот видите! Это она!

— Почему сразу она? И при чем здесь Берта Дейл? Она же не в Париже.

— А если она там была? — подмигнула Кензи. — Вы сказали, она как я. Я бы с рук не спустила.

— И убили бы?

— «Как она» — по-прежнему по другому пункту. Нет, я не верю в совпадения настолько. Именно на Лорелее схема преступления резко поменялась?.. Чушь! А дома вы у нее были?

— Там никого нет, — возразил инспектор.

Кто бы сомневался. Иногда Кайлин имеет свои просветления, но в целом — чурбан чурбаном.

— А мы можем… поехать? — просительно сложила ладони Кензи.

— Что вы надеетесь там найти?.. — поморщился Колин.

— Не знаю… иди-принеси-не-знаю-что, я думаю. Представьте: Лорелея страстная, увлеченная натура, что в работу, что в любовь вкладывает всю себя… И вдруг узнает об измене! Да это кого угодно потрясет. Берет выходные?.. — Кензи фыркнула, почесала подбородок и записала на своем листке «Александр Бретт». — И надо узнать, была ли Берта Дейл знакома с Александром Бреттом. Можете дать кому-нибудь указание это выяснить?

Она быстро собрала пальцами крошки с тарелки и встала, нахлобучивая кепку.

— Вы слишком спешите, — покачал головой Дьюхарст. — Если связывать дела мотивом «ревность», то Лорелея должна охотиться за той, что уехала на континент, а не за девушками из собственного клуба.

— А если Бретт тоже посещал клуб? И знал Берту?

— И уехал с другой? Да и знать ее он мог не посещая клуб. Эта ниточка заведет нас вникуда. Бросьте, мисс Мун, подумайте. Вы же это делать любите, — съязвил инспектор. — Вы узнаете об измене возлюбленного, на кого вы станете сердиться?

Кензи проглотила насмешку, скрестив руки на груди. И так и осталась стоять.

— На всех и вся.

— Даже если Берта Дейл и та, вторая, были его другими пассиями, даже пусть одновременно с Лорелеей — он уехал сейчас с другой. Получается, она ничего не подозревала, а тут вдруг узнает о парижанке, и одновременно — про Берту Дейл и вторую?

Кензи снова почесала подбородок и сняла кепи.

— В целом, если кто-то сообщил ей все это сразу… — неожиданно для самого себя продолжил Дьюхарст.

— …то она могла это сделать, — кивнула Кензи.

— Но версия слишком невероятна.

— Надо проверить, — пожала плечами Мун и надела кепи обратно. — Вы идете?

— И вы готовы сунуться под ливень? — кивнул Дьюхарст на завывающую за окном непогоду.

— А вы — нет? Вам надо быстро раскрыть преступление, разве не так?

Инспектор тоже поднялся.

— Напоили, а потом долгом обязывают, — проворчал он вполне миролюбиво и взглянул на напольные часы в углу комнаты. — Что ж, воспользуемся трубой. Как раз успеем к отправлению.

— Трубой?..

— Новая линия подземки, электрическая.

Подземка. У Кензи похолодело в животе несмотря на умиротворяющее действие чая с секретным ингредиентом. Перед глазами всплыло бледное лицо Энтони Блера с перерезанным горлом, белые перчатки, окровавленный нож… Она не отдавала себе отчета в том, насколько старательно избегала подземки с того самого первого дня. Успешно, между прочим.

— А… может быть… — промямлила она, поднося руку к горлу.

— Вам же надо быстро раскрыть преступление, разве не так? — коварно ухмыльнулся Дьюхарст. — Вдруг Дороти с Вудом во что-то впутается? А Дятел на то горазд, поверьте.

Кензи зажмурилась. И с размаху наступила ничего не ожидающему инспектору на ботинок. Он взвыл. Хотя этот ботиночек от Дидье был помягче развалившейся дамской туфли.

— Предупреждаю — я не леди сегодня, так что не… выводите меня из себя, — усмехнулась и Кензи в ответ. — Ладно… постараюсь. Надевайте свой плащ.

— Вы наденьте, — буркнул инспектор. — Вы и в другие дни не леди.

— А вы?

— Станция за углом, а я не сахарный.

Что правда, то правда. Хотя и в ней сахару мало, но плащ — полезная вещь, зачем отказываться?..

* * *

Кензи остановилась у поручней, а дыхание перехватило, несмотря на отсутствие корсета.

— Эй, парень, шевелись! — прикрикнули сбоку, толкнув локтем.

Мокрый Дьюхарст, смешавшийся было с толпой, обернулся. Лестница, кроме прочего, еще и движущаяся. Ступени плоские, а потом вдруг растут и распадаются на отдельные… Она завороженно смотрела на это явление и пыталась сглотнуть неожиданный леденящий ужас.

— Вперед, Кензи! — махнул инспектор рукой, а движущаяся лестница увлекала его вниз. — Скоро поезд!

Если она сейчас его потеряет… Вдруг из толпы вынырнут белые перчатки?.. Она оставила ридикюль в «Паризьен»… Она не леди. И она просто не пойдет следом. Она пойдет… за Кайлином. Все будет хорошо. Кензи зажмурилась, сделала осторожный шаг, ступени под ногами вдруг раздвоились, и она полетела на впереди стоящих.

— Глаза разуй! — треснули ее по затылку.

Это, наверное, воспитательный подзатыльник, но в глазах раздвоилось. Кепи слетел в небытие.

— Да это ж девчонка! — загоготала пара кое-как одетых мужчин, на которых она «налетела». — Куда спешим?

Растрепанная Кензи поспешила увернуться от одного, но свалилась на проклятой лестнице в объятия другого. Хотела окатить холодом «что вы себе позволяете?» или «а плащ мокрый не мешает?..», в крайнем случае пустить удар под дых, но тот, который зажал в душные объятия, решил — делать ему нечего?! — ее поцеловать, когда — кто бы подумал?.. — каким-то чудом подоспел Дьюхарст.

— А ну руки прочь! — гаркнул он над ухом того, что дохнул ей в лицо вонью.

И над ее ухом тоже. Там зазвенело.

— А тебе какой интерес? — нахмурился парень, которого отвлекли от важного дела. — Жентльмен, шо ль?

— Становись в очередь, — хмыкнул тот, от которого Кензи увернулась.

— Отпусти, — зло процедила девушка своему обидчику. — Он из Скотленд-ярда. И я с ним.

— Ты сказок порассказывай, — ущипнул ее в бок первый, умудрившись поднырнуть рукой под плащ.

Кензи двинула его локтем в живот незамедлительно. А Дьюхарст отвесил подзатыльник и воспользовался секундой замешательства, чтоб вытащить и наставить впритык к животу парня револьвер.

— Я бы не спорил, — пожал он плечами. — Отпусти и прочь.

Если бы взглядом можно было бы убить, те двое бы это сделали. Но преимущество и револьвер были на стороне инспектора. Он дернул Кензи за плащ на себя (она провалилась носом в его мокрый насквозь пиджак) и указал обидчикам револьвером направление. По движению лестницы. Те начали проталкиваться вниз, оборачиваясь со злобой, а случайные зеваки отвернулись безразлично.

У Кензи зуб на зуб не попадал. Конечно, в Хайленде всякое случается, но это тебе не лондонская мясорубка, где вселенная забудет твое имя, когда тебя найдут в тоннеле с перерезанным горлом или без волос на заднем дворе «Паризьен». А она верила, что добудет здесь респектабельность и изысканную жизнь! Мун вздрогнула, на щеку неожиданно выкатилась слеза.

Инспектор вздохнул и спрятал револьвер обратно в карман, отстранил девушку, чтобы заглянуть ей в лицо. Неловко стер ту самую слезу со щеки большим пальцем.

— У вас что, документов нет? — всхлипнула Кензи, тем не менее, выдергивая локоть. — Каких-нибудь насчет того, что вы инспектор?

— Для некоторых револьвер — самый убедительный документ, — пожал плечами инспектор, копаясь в карманах. — Испугалась?

Кензи вытерла нос рукавом и хмыкнула.

— Было бы от чего.

— И тянет же тебя распутывать преступления, — не поверил Дьюхарст, — горе луковое.

На сей раз нащупал в мокром пиджаке платок. Ура, в кои веки не забыл. Один, правда. Вытащил его за уголок.

— Держи. В прошлый раз ты дала мне свой, так что возвращаю долг.

— Просто против закона они бы не пошли, а на силу всегда найдется сила. Такие парни — мстительные, поверьте, я знаю, что говорю.

«Не леди» шумно высморкалась и ойкнула, потому что лестница заканчивалась, а ступени сдвигались и исчезали в полу. Не отрывая платка от лица она попыталась засеменить назад, перепрыгнуть…

— Говорю же, горе луковое, — подхватил Дьюхарст ее за талию и, игнорируя выбрыки ногами, поставил на перрон. — Еще и деревня.

Свисток электрического поезда, что не выпускал ни пара, ни дыма, заглушил ответную гневную тираду в духе «сам такой».

* * *

Сутолоку в поезде и последующий подъем из недр земли Кензи Мун пережила стоически. И предпочла бы более не переживать.

— Не полагал, что суфражистка вроде вас боится подземки, — не преминул насмеяться «Колин».

Кензи угрюмо втянула оставшуюся без кепи голову в плечи и вышла под дождь.

— Не отставайте, — бросила она замешкавшемуся под крышей инспектору. — Вы же не сахарный. Какой адрес?

А трясло так трясло, и плащ не спасал.

Под дверями квартирного дома, где проживала Лорелея Блейк, скорчился на ступеньках под узеньким навесом молодой человек. Каким-то образом он ухитрялся избегать намокания в таком положении. Кензи едва не присвистнула, а Дьюхарст подобрался.

— Револьвером не размахивайте и про Скотленд-ярд ни слова, — шепнула ему Кензи и громко поздоровалась: — Доброго денечка!

Молодой человек уныло поднял лицо. Черный плащ Кензи его не ободрил и он собрался было бежать. Но инспектор успел его поймать за шиворот и вернуть под навес, сам втискиваясь туда же.

— Поговорим? — предложил он с каменным лицом.

— Да я… я… — юноша затравленно оглядывался по сторонам и дрожал.

— Случаем не Лорелею заждался? — решила Кензи пойти ва-банк, раз уж такое дело. Влезла следом, стирая со лба налипшую мокрую прядь.

— Д-да… — закивал пойманный.

Мун и Дьюхарст довольно переглянулись.

— Тогда пошли внутрь, — впихнул Дьюхарст свою добычу во входную дверь.

Кензи подумала: если бы он был ее сотрудником, то знал бы про исчезновение и не ждал бы здесь. Значит, он или не знает, что значит — не из издательства парнишка, или знает и покрывает, но тогда бы он не признался…

— А Берту Дейл знаешь? — решила она второй раз подряд ткнуть пальцем в небо.

— Мы вместе посещаем клуб Лорелеи, — с готовностью признался несчастный: Дьюхарст его так и не выпустил.

— Ага! — воскликнул инспектор с триумфом. — А ты знаешь, что…

Но Кензи снова со всей мочи наступила ему на ногу. Рано еще говорить про смерти! Сверкнула на него глазами, инспектор так и умолк, не возопив.

— Тогда почему ты здесь? Разве у вас заседание не сегодня?

— Никто не пришел, — в отчаянии заявил молодой человек, и инспектор наконец отпустил его воротник: пришлось тереть ногу сквозь мокрый ботинок — так больно. — А там… в «Паризьен»… бобби* набежали…

— Ты их не особо жалуешь? — прищурила глаз Кензи.

А сама подумала: врет. Ведь Дидье ясно сказал: до Бейкера никто не приходил в «Паризьен».

— Да кто их жалует… — пожал плечами пленник.

Инспектор Дьюхарст набрал воздуха полную грудь, чтобы снова чего-нибудь не испортить. Кензи показательно приподняла ботинок и вернулась к допросу:

— А Лорелея? Жалует?

— Не особо, — криво усмехнулся, вероятно, воздыхатель. — Она говорит, в Скотленд-ярде дефицит с мозгами.

Дьюхарст побагровел, но промолчал. Парень продолжил:

— Но на улицах Лондона все еще хуже. Потому они и справляются.

— Да уж… про улицы я с тобой согласна…

Надо сначала посмотреть, что это за фрукт. А потом уж и во лжи уличать.

Колин Дьюхарст мрачно уточнил:

— Бежать-то почему намылился? У самого небось рыльце в пушку?

— А мало ли страшных людей в мире. Вот вы — кто такие? — поинтересовался парень.

— У тебя ключей от ее квартиры нет случайно? — поинтересовалась Кензи.

— Тогда бы я тут не сидел, — фыркнул парень. — Я же не Александр Бретт, — и это имя было выплюнуто с явными нотками ревности.

Значит, воздыхатель.

— Меня зовут Кензи, — протянула девушка ладонь, доброжелательно игнорируя вопрос. — А тебя?

— Джек, — с готовностью представился воздыхатель Лорелеи. — Джек Джонс, я посыльный в «Макмиллан». Эй, — обратился он теперь к Дьюхарсту, что хмуро отворял дверь, — так ты кто и почему у тебя ключ? Ты ведь не Бретт!

— Я как раз из бобби, — проворчал Дьюхарст недружелюбно. — И твоя Лорелея Блейк уже вторые сутки как пропала. Говоришь, из «Макмиллана», а не знал?

Джонс вскрикнул, побледнел и прикрыл рот ладонью, как барышня.

— Значит, она действительно?.. Роза?..

Дьюхарст сделал приглашающий жест.

— Поговорим. Прошу. Все издательство говорит, ты по ней вздыхаешь, а ждешь под дверью.

— Так я…

Они поднимались по ступеням, Джек — посередине, без возможностей отступления. Кензи спросила его из-за спины:

— А Александр Бретт ходил в ваш клуб?

— Александр Бретт?! — Джек Джонс обидно расхохотался. — Да куда ж такой шишке интересоваться клубом Лорелеи!

Инспектор подал голос и открыл вторым ключом дверь в непосредственно жилище Лорелеи:

— Но ведь они были возлюбленными?

Тем временем шотландка, словно и не умирала в трубе четверть часа назад, сбросила плащ прямо ему под ноги и осторожно сунула нос в пустую квартиру.

— Вы тогда общайтесь, — бросила она мужчинам. — Подождете на лестнице, ладно?

— Вот именно, — кивнул Дьюхарст и шагнул вслед за шотландкой, прикрывая дверь перед носом незадачливого Джека.

— Эй, инспектор! — обернулась Кензи возмущенно.

Без света из окон на лестничной клетке здесь сделалось совсем сумрачно.

— Джек Джонс — ценный свидетель! Вы бы лучше с ним пообщались.

— О чем? — уточнил Дьюхарст.

— Вы же сами не хотели, чтобы я учила вас выполнять вашу работу, — прошипела Кензи, — так покажите, что умеете! Он наврал, что был в «Паризьен» утром… Так, а это что?..

На небольшом столике лежали стопкой газеты.

— У вас есть спички? — негромко уточнила она у инспектора, что все еще замер на пороге, размышляя, послушаться самозванку-сыщика или заявить, что она бездарь, и вовсе ничего не делать.

И она ведь сама сказала Джеку оставаться на лестнице. Или что — им обоим?.. Абсурд!

Поэтому протянул коробок молча. В портсигаре остались сухими.

Кензи чиркнула спичкой, зажгла газовый рожок. Комната ожила на свету. Тяжелые портьеры, секретер с парой книг в аккуратной стопке, небольшой комод и туалетка. Фотография в рамке. Неопрятный гребень с застрявшими волосами. Кензи взяла его в руки и продемонстрировала, ухмыляясь:

— Мы не так уж и похожи. Я не такая неряха.

Возле старой тахты на столике открытая бутылка вина, два бокала. Два?.. И привлекшие внимание в сумраке белым пятном газеты. Мун хищно бросилась к ним, перебирая в спешке, наконец издала победный вопль:

— Как я и думала! Смотрите, Колин, — сунула она инспектору доказательства. — Здесь только выпуски, где было про «розового убийцу», открыто на листках с заметками Вуда.

— Хочешь сказать… — начал Дьюхарст.

— Осталось проверить мотив. Наш новый знакомый наверняка что-то знает, — заявила Кензи весело, указывая на бокалы. Распахнула входную дверь и позвала: — Джонс! Вы еще здесь?.. Надеюсь, вы не упустили его, Колин!

*Бобби — прозвище полисменов в Англии, сокращение от учредителя полиции Роберта Пила.

* * *