Торговцы культурой. Книгоиздательский бизнес в XXI веке

Третьим фактором, который повлиял на эволюцию англоязычного массового книгоиздания в последние десятилетия, стало появление крупных издательских корпораций. Для многих наблюдателей это самое заметное изменение, которое произошло в книгоиздательском мире, поэтому может показаться странным, что мы обращаемся к нему только сейчас, но я отложил анализ этого явления по веским причинам. Принципиально важно понимать, что поле массового книгоиздания состоит не только из издательств: есть другие игроки, которые составляют часть этого поля и обладают в нем значительной властью, и мы никогда не поймем, что происходит в издательских фирмах, пока не осознаем, что их действия в некоторой степени являются реакцией на силы и события, которые находятся за пределами их прямого контроля. Может показаться, что крупные издательства являются основными игроками и обладают большой властью (и это действительно так), но в цепочке поставок книг издательство во многих отношениях – лишь один из посредников, игрок середины поля, и власть издательства, какой бы она ни была, всегда ограничивается и сдерживается властью двух других ключевых игроков в поле: речь идет, с одной стороны, о розничных продавцах, в значительной степени контролирующих доступ к покупателям, то есть читателям, и, с другой стороны, об агентах, в значительной степени контролирующих доступ к контенту и его создателям, то есть авторам. Сами издательства благодаря событиям, изменившим поле, являются посредниками, находящимися в положении игроков, которым приходится конкурировать с другими игроками за доступ к наиболее ценному контенту и за внимание потребителей, а также решать, какие книги должны быть представлены вниманию потребителей на все более переполненном рынке.

Расцвет современных издательских корпораций следует понимать именно в этом контексте. Конечно, усиление роли крупных корпораций наблюдается не только в издательском мире: они становятся все более важными игроками в индустрии медиа, информации и коммуникаций, а также в экономике в целом, и многие корпорации, занявшие центральное положение в издательском бизнесе, – это диверсифицированные медиаконгломераты с активами во многих секторах медиа и развлечений[51]. Однако способ консолидации в сфере массового книгоиздания, ее причины и последствия в некоторых отношениях уникальны и тесно связаны с двумя другими тенденциями, повлиявшими на эволюцию этого поля.

Нет никаких сомнений, что появление крупных корпораций столь глубоко изменило ландшафт массового книгоиздания, что сегодня оно мало похоже на издательский мир, существовавший полвека назад. В 1950‐х и ранее в Нью-Йорке, Бостоне и Лондоне действовали десятки независимых издательств. Наиболее известными американскими издательствами были Random House, Simon & Schuster, Scribner, Doubleday, Harcourt, Harper, Boni and Liveright, Henry Holt, Dutton, Putnam, Viking, Alfred Knopf, Farrar, Straus & Giroux, William Morrow, W. W. Norton, Houghton Mifflin, Little, Brown, если перечислить лишь некоторые. В Лондоне тоже было множество независимых издательств массовой литературы, включая Macmillan, Longman, John Murray, Routledge and Kegan Paul, Heinemann, Allen & Unwin, J. M. Dent, Chapman & Hall, Gollancz, Jonathan Cape, Faber, Secker & Warburg, Michael Joseph, The Bodley Head и Penguin. Многими из этих издательств управляли люди, которые либо непосредственно владели компанией, либо имели существенную долю в ней, и обычно в бизнесе также участвовали другие члены их семьи. Издатели-владельцы часто были людьми с сильным характером и собственным мнением – и почти всегда это были мужчины. Они знали, что хотели публиковать, и формировали свой портфель в соответствии со своими оценками и вкусами и – по мере того как они становились крупнее и делегировали больше ответственности редакторам – в соответствии с оценками и вкусами своих редакторов. Редакторы, как правило, работали в одном и том же издательстве много лет, часто на протяжении всей своей карьеры, а авторы обычно хранили верность публиковавшему их издательству. В некоторых издательствах совещания были редкостью и решения принимались издателями-владельцами, редакторами или совместно теми и другими. «У нас в Random House есть правило, – писал в мемуарах Беннетт Серф, – наши старшие редакторы полностью вольны брать в работу любую книгу, которую хотят, если только за нее не нужно платить большой аванс. В последнем случае мы обсуждаем вопрос. В Random House есть две формы обсуждения. Первая – регулярные встречи, общие совещания, которые я ненавижу и на которые не хожу. Другой метод – когда я, если хочу встретиться, собираю людей, которые мне нужны, и мы разговариваем, – именно так, на мой взгляд, и следует вести издательские дела»[52]. Эти фирмы управлялись с различной степенью эффективности и финансовой дисциплины. Некоторые, вроде Random House, процветали и превращались в крупные и успешные издательские компании, в то время как другие чувствовали себя хуже. Гораций Лайврайт, бывший работодатель Беннетта Серфа и издатель многих знаменитых авторов – от Эзры Паунда до Уильяма Фолкнера, известен тем, что тратил свои ресурсы на все – от щедрых вечеринок и огромных авансов до бродвейских мюзиклов и спекуляций на Уолл-стрит. В конце концов его выгнали и он умер без гроша в 1933 году – в том же году, когда его фирма была объявлена банкротом[53].

В начале 1960‐х годов ландшафт массового книгоиздания в США и Великобритании, состоявший из множества независимых издательских фирм, начал меняться. Крупные корпорации стали интересоваться издательской индустрией, а многие владельцы издательств проявили интерес к продажам. По отрасли покатилась волна слияний и поглощений, начавшаяся в первой половине 1960‐х годов и продолжающаяся до сих пор. К 1990‐м годам отрасль радикально преобразилась: в поле, где когда-то существовали десятки независимых издательств, каждое из которых отражало индивидуальные вкусы и стили владельцев и редакторов, теперь было пять или шесть крупных корпораций, служивших зонтичными организациями для многочисленных импринтов, многие из которых носили имена ранее независимых издательств, ставших теперь частью более крупной организации и имевших различную степень автономии в зависимости от стратегии и политики корпоративных владельцев. Как можно объяснить эту резкую трансформацию поля?