Тормозной путь

© Владимир Волков, 2025

© Издательский дом «BookBox», 2025

Шёл июнь 1976 года. Стояла ясная безоблачная ночь. Плюс ко всему было полнолуние, и в лунном свете ясно просматривалась красота природы средней полосы России, когда вся растительность набирает скорость к достижению июльского функционального апогея. Достоинство летней ночи в то время можно было ощущать в стоящей тишине, немного нарушаемой шелестом листвы да доносящимся сверху мирным гулом пассажирских самолётов, доставляющих людей в пункты назначения.

Один из таких самолётов Ан-24 выполнял рейс из существовавшего в то время московского аэропорта Быково в один из областных центров к юго-востоку от Москвы. Начиналась пора летних отпусков, и для лучшего распределения возросшего пассажиропотока к дневным рейсам добавлялись ночные, позволяющие хоть как-то снизить очереди в аэропортах. Несмотря на ночное время все места в самолёте были заполнены. Пассажиры, утомлённые дневными хлопотами, мирно дремали в своих креслах, компенсируя естественную потребность в ночном сне. Стюардесса – она тоже человек, ей также хотелось спать, но рабочая обстановка такого не позволяла; периодически она проходила по салону, оглядывая спящих пассажиров. Все спали, кроме одного пассажира, сидящего у иллюминатора по левому борту. После взлёта этот пассажир, так же как все, пытался уснуть, даже казалось, прилагал к этому усилия, но у него ничего не вышло, и теперь он спокойно сидел, иногда переводя блуждающий взгляд на детали интерьера салона и на неё саму, что в какой-то мере её раздражало. Она привыкла к различного рода мужским взглядам, прежде всего восхитительного толка, но здесь взгляд этого пассажира не содержал никакой восхитительности, скорее было что-то изучающее, когда человек наблюдает за работой какого-то сложного механизма и ищет целенаправленное решение. Когда она перемещалась по проходу между кресел вперёд, то чувствовала в затылке давление его взгляда. Когда шла обратно – он не давил её встречным взглядом, а просто смотрел в пространство салона, но ей казалось, что он видит её не как женщину, а как предмет изучения, и это её ещё сильнее раздражало.

Было пройдено более трёх четвертей пути, и командир экипажа по согласованию с диспетчером принимающего аэропорта приступил к постепенному снижению высоты полёта. На передней стене салона зажглись надписи «No smoking», «Fasten Belts» с дублирующим русским текстом: «Не курить», «Пристегнуть ремни». Самолёт вошёл в расчётную глиссаду, на требуемой высоте были приведены в действие закрылки и включена система выпуска шасси. Члены экипажа были настроены на штатное прохождение посадки. Почувствовался эффект воздушного торможения от выпуска шасси, на приборной панели зажглись и по мере срабатывания узлов стали гаснуть лампы сигнализаторов срабатывания фиксаторов передней и правой стоек, но почему-то лампа фиксатора левой стойки продолжала гореть. Командир собрался дать команду убрать колёса для повторного выпуска, но в этот момент зажглась лампа сигнализатора аварийного давления масла в гидросистеме шасси. Стрелка указателя давления масла медленно поползла к нулевой отметке. О возникшей неисправности тут же было доложено диспетчеру, который после консультации со своим начальством и запроса о запасе топлива на борту выдал рекомендацию перейти в режим горизонтального барражирования вокруг аэропорта с небольшим смещением от взлётно-посадочной полосы, чтобы не мешать движению других самолётов. Запас топлива позволял им находиться в воздухе ещё около полутора часов. Бортмеханик проверил все электрические цепи и не нашёл в них никакой неисправности. Электропитание и привод масляного насоса гидросистемы шасси были исправны. Оставалось только подозревать нарушение герметичности масляного трубопровода гидроцилиндра левой стойки, что устранить в ходе полёта было совершенно невозможно. Обо всей возникшей ситуации командир экипажа доложил диспетчеру и приступил к режиму барражирующего полёта, позволяющего постепенно до минимально возможной величины выжечь запас топлива, чтобы в случае жёсткой посадки уменьшить вероятность его возгорания.

В аэропорту в срочном порядке были приведены в действие все службы, обеспечивающие минимизацию ущерба от возможной жёсткой посадки воздушного судна. Из ворот боксов вспомогательных служб выехали и замерли в позициях полной готовности пожарный автомобиль и машина скорой помощи. Диспетчерская перешла в режим отслеживания полёта аварийного борта.

При известии о случившемся стюардесса лишилась состояния полусонного спокойствия. В режиме нервного напряжения она несколько раз наклонялась к иллюминаторам, чтобы разглядеть, в каком состоянии находится левая стойка; просмотрела, кто из пассажиров не был пристёгнут, но будить спящих не стала, чтобы не вызывать лишних вопросов и, хуже того, паники. Внешне по состоянию левой стойки ничего не было заметно, так как сила сопротивления встречного воздуха стремилась отвести её в нужное положение. Здесь оставалось только благодарить умное конструкторское решение. Но сигнальная лампа фиксатора этой стойки продолжала светиться. Оставалась надежда ещё на то, что в момент касания колёсами стойки опорной поверхности взлётно-посадочной полосы возникнет тормозная сила, способная отвести стойку назад, и её фиксатор может сработать.

Кое-кто из пассажиров просыпался с вопросами о причине такой длительности полёта, но стюардесса их успокаивала, ссылаясь на напряжённую работу аэропорта, и заставляла пристегнуться. Один только, ранее раздражавший её пассажир, наблюдал за всем происходящим, и казалось, насколько мог, ей сочувствовал. Тем не менее её состояние выдавала дрожь рук, да и всего тела тоже.

За иллюминаторами было видно, что уже наступил рассвет, и где-то на горизонте показался солнечный диск. Затянувшийся полёт надо было подводить к завершению. Стрелки указателей уровня топлива в баках равномерно приближались к соответствующим нулевым отметкам. Командир экипажа доложил диспетчеру о необходимости идти на посадку. Диспетчер попросил выполнить ещё один круг, чтобы аэропорт смог принять другой борт, идущий по расписанию. Командир экипажа подчинился, поскольку топливо на его борту ещё было, хотя и не так много.

После того как борт, следовавший по расписанию, совершил посадку, диспетчер разрешил посадку их борту. Самолёт зашёл на линию взлётно-посадочной полосы и по требуемой глиссаде начал приближаться к её началу. На стоящих возле боксов вспомогательных служб пожарном автомобиле и машине скорой помощи засверкали проблесковые маячки. Люди аэродромных служб напряжённо наблюдали за посадкой аварийного борта, результат которой зависел теперь только от мастерства экипажа и воли случая.

Командир экипажа по возможности плавно подводил самолёт к началу полосы с небольшим креном влево, чтобы прежде обеспечить касание колёсами левой стойки в надежде, что её фиксатор сработает от действия встречной тормозной силы. Так и получилось – после контакта колёс левой стойки лампа сигнализатора погасла. Можно было садиться в штатном режиме, но самолёт уже пробежал по полосе достаточное расстояние. Диспетчер выдал рекомендацию снова взлететь и уйти на второй круг, но командир экипажа ответил, что на второй круг может не хватить топлива, что он принимает решение садиться. Как только все колёса шасси коснулись полосы, обе турбины были переведены в режим максимальной реверсной тяги. Раздался натужный рёв, и самолёт стал ощутимо сбавлять скорость. Члены экипажа облегчённо вздохнули, но через несколько секунд заглохла правая турбина – кончилось топливо в питающем её баке. Самолёт начало разворачивать. Командир экипажа дал команду снизить тягу в левой турбине и тормозить только колёсными тормозными механизмами. А они, как известно, менее эффективны. Самолёт продолжал тормозиться, но все члены экипажа пытались ответить только на один последний вопрос – хватит ли им тормозного пути? Скорость самолёта постепенно снижалась, и наконец вышел благополучный финал – тормозного пути хватило. Самолёт остановился в нескольких метрах от конца взлётно-посадочной полосы. Можно было облегчённо вздохнуть.

Раздирая воздух сиреной, по аэродрому пронёсся автомобиль руководителя полётов и остановился возле севшего самолёта. После разбора ситуации последовала команда на буксировку. К самолёту подъехал тягач, и после зацепления дышла с передней стойкой шасси началось его перемещение к отдельной площадке, где предстояло работать экспертной комиссии по разбору полёта. На пожарном автомобиле и машине скорой помощи погасли проблесковые маячки, и они постепенно заехали назад в свои боксы, поскольку беда миновала, и нужды в их помощи не требовалось.

Тягач отбуксировал самолёт в нужное место и после установки под колёса противооткатных упоров и отцепления дышла уехал. К самолёту был подан аэродромный автопоезд в составе седельного тягача ЗИЛ-130В1 и пассажирского полуприцепа. Стюардесса пригласила пассажиров к выходу. Приметный ей пассажир вышел последним. Проходя мимо неё, он произнёс:

– Вы мужественная женщина, вами можно только восхищаться.

Она ещё не отошла от навалившегося на неё стресса и только тихо произнесла:

– Спасибо.

Как-то случайно она коснулась своей рукой его руки. Они оба почувствовали, что её рука была необыкновенно холодна и немного дрожала, а его рука, как ей показалось, была почти горячей. За какие-то секунды он передал ей долю тепла, но ему надо было идти дальше. Сходя с трапа, он ей сказал:

– Всё будет хорошо. Сожалею только, что мы вряд ли когда ещё увидимся.

Она попыталась ему что-то ответить, но он быстро сошёл с трапа и шагнул в пространство полуприцепа. Из пространства самолёта она помахала ему рукой. Он ответил ей так же. Водитель автопоезда закрыл двери салона полуприцепа и повёз пассажиров к зданию аэровокзала.

Согласно действующим инструкциям экипаж в данной ситуации должен был оставаться на борту до получения разрешения на выход от руководителя полётов. Стюардесса была единственным членом экипажа, которому не надо было писать никаких объяснений. Командиру предстояло отвечать на главный вопрос – почему не запросил разрешения на посадку раньше, когда на борту был больший запас топлива. Диспетчеру аэропорта предстоял ответ на вопрос, почему задержал посадку аварийного борта вместо борта, следовавшего по расписанию.

Автопоезд доставил пассажиров к входу в зал прилёта. Кого-то там ждали встречающие, кто-то спешно пошёл к остановке транспорта. Приметный стюардессе пассажир, в руках которого был небольшой чемоданчик, прошёл в главный зал аэропорта, рассмотрел схему проезда в город, глянул на стенды с описаниями местных достопримечательностей, зашёл в буфет, где немного позавтракал стаканом кофе и парой бутербродов, после чего вышел на площадь перед аэровокзалом. Здесь он сразу ощутил, что то, где он находится, есть далеко не Москва с хорошо налаженной сетью транспорта. Его взору предстал автобус ЛАЗ-695, забитый людьми сверх всякой возможной вместимости. Как там могло поместиться столько человек – трудно было представить. Обе двери автобуса невозможно было закрыть. Шофёр вышел со своего места и поочерёдно запихнул внутрь последних пассажиров, позволяя дверям закрыться. Автобус тронулся с неимоверно просевшей подвеской и ощутимым креном на правую сторону. Для московского взгляда такое могло казаться не совсем стандартным, хотя и отчасти понимаемым. Из располагавшегося на остановке расписания можно было прочитать, что следующий рейс до города будет не раньше, чем через час с несколькими минутами. Ничего не оставалось делать, как расположиться на стоящей рядом скамейке и ждать. Доехать до города на такси в его планы не входило, да и таксомоторных автомобилей на обозреваемой площади не было видно.

В нескольких метрах от скамейки на площади остановился большой чёрный ЗИМ, машина, для того времени уже начинающая приобретать статус раритета. Из этой машины вышел человек делового вида с толстым портфелем и направился к зданию аэропорта. Шофёр несколько минут постоял, рассматривая какие-то бумаги, затем убрал их и тронул автомобиль. Проезжая мимо автобусной остановки, он притормозил и сквозь открытое окно правой передней двери обратился к сидящему на скамейке человеку:

– Вам в город? Садитесь, поедем, автобус нескоро будет, да и сесть в него вам без труда не придётся.

Приехавший человек нерешительно подошёл к машине. Шофёр продолжил:

– Садитесь, я вижу, вы из Москвы, не очень привыкли к нашим особенностям.

– Спасибо.

Он сел рядом с водителем, и они поехали. Чувствовалось, что шофёру не по душе находиться в режиме одиночества и долгого молчания. Он продолжил дальше свои рассуждения:

– Вы сюда из Москвы в командировку, я так говорю?

– Да, что-то вроде того.

– А куда именно?

– В автоуправление.

– В автоуправление? Так это же к нам, я только что нашего главного инженера к московскому самолёту отвёз. А вы к кому именно? К начальнику?

– Наверное.

– Понятно. Митрофан Владимирович сейчас у себя. В лучшем виде вас довезу и ему представлю. Вас как зовут, можно полюбопытствовать?

– Виктор.

– А по отчеству?

– Константинович, но можно просто Виктор.

– А я Иван Павлович. В гараже меня просто Палычем кличут.

Через открытое окно правой двери дуло холодным ветром. Виктор спросил:

– Можно стекло поднять? На улице холодновато.

– Конечно, там ручка немного сзади, не так, как в современных машинах.

Виктор поднял стекло, поток холодного воздуха прекратился. Иван Павлович продолжил:

– Что за лето в этом году, июнь месяц идёт, а тепла всё нет. До сих пор в плащах или в куртках ходим. Сколько живу – не помню, чтобы такое холодное лето было.

– Високосный год, наверное, своё дело делает.

– Похоже на то, у нас в этом году на дорогах столько аварий происходит, раньше такого не было. Да и в авиации передают, как месяц пройдёт – новое происшествие. Вы как долетели?

– Была какая-то неисправность, но сели благополучно.

– Вот-вот, високосный год, чем-то мы прогневили Господа. Есть он всё-таки, как бы эти парторги нам мозги ни пудрили.

– Смело говорите.

– А чего мне терять? Мне скоро на пенсию, отслужил своё. Жаль только с этим ЗИМом расставаться. Он тоже как бы своё отслужил – миллион километража разменял, а ходит отлично. Он больше двадцати лет в ходу. Когда новый был, ездил в гараже обкома, потом его передали в гараж совнархоза, а как совнархозы после Хрущёва закрыли, передали его в наш гараж. Я с ним уже больше десятка лет служу. Не знаю, как будем расставаться, если его в утиль сдадут. Как хорошо при капитализме – подносилась машина, можно продать её частнику, и никаких проблем. У нас же при социализме нельзя. Надо выполнять план по металлолому. Я как представлю, как такую машину в утиль сдавать – сердце кровью исходит. Я бы за неё любые деньги отдал, только её в целости сохранить.

– Есть некоторые варианты. Например, можно договориться с вашим руководством, что в утилизационный пункт этот автомобиль доставите лично вы, но фактически в утиль доставите аналогичное количество металла; сейчас найти металлолом не проблема, а автомобиль уберёте куда-нибудь в укромное место. Ездить на нём, конечно, без документов не придётся, но глаза радовать вам он сможет.

– Я уже думал над этим, но ведь люди кругом сволочные, продадут.

– Есть другой вариант. Какой-нибудь музей может попросить ваше руководство передать ему этот автомобиль как памятный экспонат эпохи прошлых лет. Здесь можно партком подключить. Автомобиль, конечно, будет не у вас, но в какой-то сохранности.

– Какие у нас музеи – только краеведческий где-то есть, на что ему такая машина. Да и парторгу это не в выгоду. Он только смотрит, как бы из закрытых распределителей чего для себя ухватить.

– Можно чтобы руководство какого-нибудь техникума или автошколы попросило бы ваше начальство передать им после списания этот автомобиль в качестве учебного экспоната.

– Есть у меня знакомые в автошколах, надо подумать.

– Если у вас есть друзья в колхозной среде, то можно организовать продажу этого автомобиля в колхоз. А дальше – как при капитализме. После выхода на пенсию вы вступаете в этот колхоз и выкупаете у них этот автомобиль с регистрацией на себя, так что на нём можно будет ездить. И здесь всё законно.

– Заманчивая идея. Давайте, как приедем, вы ещё раз мне такое продиктуете, а я всё запишу. А то сразу всё в памяти плохо укладывается.

– Без проблем.

Снаружи через систему вентиляции поддувало потоком холодного воздуха. Иван Павлович перевёл ручку управления вентиляцией в положение подачи подогретого воздуха. В салоне стало заметно теплее.

– Когда бы я в июне отопление в машине включал? Что за лето в этом году.

Словоохотливый Иван Павлович говорил что-то ещё, рассказывая собеседнику обо всех существующих проблемах. Виктора это понемногу начло утомлять. Он машинально старался ему поддакивать, но тёплый воздух в салоне и бессонная ночь в самолёте начали склонять его ко сну. Он сидел с закрытыми глазами, периодически открывая их, чтобы что-то ответить собеседнику, и немного поглядывал вперёд. Там вдали он заметил стоящие на обочине две фигуры, видимо, ожидающие автобуса. По мере приближения к ним рассмотрел, что это были парень и девушка, и снова закрыл глаза.

Через мгновение Виктор внезапно проснулся от резкого торможения автомобиля, сопровождаемого визгом шин. Открыв глаза, он только уловил мелькнувший перед капотом силуэт девушки и услышал слабый глухой стук со стороны переднего бампера. Иван Павлович как-то тихо произнёс:

– Ох, дочка, что ты, себя погубить хочешь и меня на тот свет отправить?

Он прижал руку к грудной клетке, тихо застонал и прислонился лицом к рулю. Виктор вышел из машины и пошёл к передней её части. Прежде ему приходилось наблюдать результаты многих аварий, но он никак не мог привыкнуть в виду крови на асфальте. Ему крайне не хотелось лицезреть ничего подобного, но, подойдя ближе, понял, что человеко-машинный комплекс, в области системы изучения которого он работал раньше, сработал чётко. Никакой особой беды не произошло. Та самая девушка лежала под передним бампером, но до колёс автомобиля оставалось ещё сантиметров двадцать. Может, она была травмирована ударом о бампер, но её жизни ничего не угрожало. Только её ноги и руки немного дрожали – видимо, от испуга. Виктор поспешил успокоить водителя:

– Иван Павлович, вы хорошо затормозили, она только о бампер чуть стукнулась. Жива, здорова, сейчас я в чувство её приведу.

– Виктор, худо мне, в сердце боль сильная. Не могу дальше ехать. Сядь за руль, если сможешь, отвези меня в скорую.

– Хорошо, сейчас сделаю, что смогу.

Он подошёл к лежащей девушке и стал вытаскивать её из-под бампера. Она вся дрожала, но пыталась сопротивляться. Наконец вырвала руки и замахнулась на Виктора:

– Не лапай меня! Я не твоя!

Виктор резко перехватил её движения, завёл её руки ей за спину и прижал грудью к капоту машины:

– Ты, красавица, что хочешь доказать? Если своей жизнью не дорожишь, то зачем другим людям проблемы создавать? Ты о шофёре подумала? Ему из-за тебя плохо.

Виктор только заметил стоящего паренька.

– А ты что стоишь? Из-за тебя она всё это вытворяет?

Тот стоял в каком-то оцепенении и сквозь силу произнёс:

– Зоя, ну зачем ты так? Перестань, мы же договорились.

За спиной Виктор услышал звук мотоциклетного мотора.

Обернувшись, увидел подъехавший мотоцикл ГАИ с находящимся за рулём лейтенантом и сидящим в коляске курсантом МВД, видимо, проходящим практику. Лейтенант сошёл с мотоцикла и подошёл к ним с вопросом:

– Что здесь происходит?

Виктор ответил:

– Я пассажир этого автомобиля. Мы с водителем мирно ехали, но вот эта красавица, видимо, решившая что-то доказать этому мальчику, бросилась под наш автомобиль. Шофёр успел затормозить, но, похоже, получил сердечный приступ. Его надо срочно доставить в больницу.

Он резко глянул на паренька и на девушку:

– Она забеременела, а ты не хочешь на ней жениться, я правильно говорю?

Паренёк молчал и отвёл взгляд в сторону. Виктор высвободил руки девушки, она закрыла ими своё лицо и, зарыдав, опустилась на асфальт перед автомобилем. Лейтенант подошёл к водителю:

– Что с вами?

– Плохо мне, не могу дальше ехать.

Из коляски мотоцикла вышел курсант и обратился к лейтенанту:

– Протокол надо составить.

– Составим, возьми из коляски рулетку и замерь тормозной путь.

Сзади автомобиля на дороге хорошо обозначился чёрный след торможения. Курсант, не особо спеша, подошёл к мотоциклу, достал рулетку, попросил лейтенанта наступить на конец ленты возле заднего колеса и пошёл к концу тормозного следа. Виктор заметил:

– Замер тормозного пути надо делать по передней оси, чтобы не вычитать длину колёсной базы.

Лейтенант согласился:

– Да, лучше так сделать.

И тут же прикрикнул на курсанта:

– Иди ко мне, дай сюда рулетку, возьми конец и приложи его к началу торможения. И побыстрее.

Курсант как-то нехотя выполнил команду. Лейтенант замерил тормозной путь и записал в блокнот:

– Двадцать семь метров. Надо думать, ваш водитель скорость не превышал. Так, теперь везём человека в больницу. И эту мадам тоже.

Втроём с курсантом они переложили Ивана Павловича на заднее сиденье. Он почти не мог двигаться и тихо стонал. Девушка также сидела на асфальте перед автомобилем с закрытым руками лицом. Лейтенант подошёл к ней:

– Садись в машину, тебе тоже в больницу надо.

Виктор разложил откидное сиденье, и она тихо на него опустилась. Лейтенант обратился к курсанту:

– Поведёшь эту машину?

– Нет, у меня прав на это дело нет, только на мотоцикл.

Наконец в разговор вмешался Виктор:

– Если некому вести машину, я могу это сделать. Вот мои документы. Только я не знаю улиц вашего города. Могу ехать только за вами следом.

Он показал лейтенанту своё водительское удостоверение, тот переписал оттуда все сведения в свой блокнот и сказал:

– Хорошо, вы садитесь за руль, а ты, – он обратился к курсанту, – на сиденье, рядом с этой «Анной Карениной». И смотри, чтобы она не убежала.

Стоящий рядом паренёк обратился к лейтенанту:

– А мне что делать?

– Иди к мамочке, своей или её лучше. Тебе сколько лет?

– Пятнадцать.

– А ей?

– Шестнадцать.

– У тебя отец есть?

– Нет, мать одна.

– А у неё?

– Тоже.

– Значит, иди к мамочкам, пусть они тебя вразумят.

Они сели в автомобиль, Виктор на всякий случай заблокировал задние двери. Лейтенант поехал вперёд, Виктор повёл автомобиль следом. Грузный ЗИМ быстро набрал скорость, без всякого напряга он катился по шоссе и в нужные моменты хорошо тормозился. Виктор испытывал приятное ощущение от управления этим автомобилем и в те минуты хорошо понимал тревогу Ивана Павловича, что такую машину сдавать в утиль никак нельзя допустить.

Мотоцикл лейтенанта петлял по городским улицам и наконец подъехал к приёмному отделению какого-то медицинского учреждения, как впоследствии было выяснено, областной больницы. Виктор остановил ЗИМ сзади него. Остановив мотоцикл, лейтенант быстрым шагом зашёл в здание и через пару минут вышел с двумя санитарами, везущими каталку, и идущими сзади них врачом и медсестрой. Иван Павлович тихо стонал и, казалось, с трудом понимает происходящее. Санитары переложили его на каталку, медсестра сделала ему внутривенный укол, после которого он притих. Санитары укатили каталку внутрь здания, лейтенант подошёл к сидевшим на откидном сиденье курсанту и девушке:

– Теперь ваша очередь, выходите.

Он взял девушку за руку и помог ей выйти. Курсант тоже хотел её поддержать, но она шлёпнула его по руке:

– Не лапай!

Лейтенант дал ему команду:

– Садись в коляску и жди, – далее обратился к Виктору: – Закройте машину и идёмте со мной. Надо оформлять их доставку, вы свидетель.

Втроём они зашли в здание, девушку оформили в психоневрологическое отделение с диагнозом «склонность к суициду». Она была в каком-то заторможенном состоянии и слабо реагировала на вопросы медицинского персонала. После того как её увели в отделение, дежурная медсестра переписала сведения из удостоверения лейтенанта и паспорта Виктора. Из больницы по городскому телефону лейтенант позвонил в своё отделение и доложил о случившемся. Выходя из здания больницы, он заметил:

– Теперь надо всё своему начальству письменно докладывать, – и тут же продолжил: – И ещё теперь мне надо знать, как вас найти, если нужно будет. Можно ещё раз ваш паспорт глянуть?

– Конечно.

Виктор протянул ему свой паспорт, лейтенант переписал его данные в свой блокнот и протянул обратно.

– Пожалуйста, Виктор Константинович. Я тоже Виктор, только Исаевич.

– Редкое у вас отчество.

– Отец из сибирских крестьян был, там старинные имена чаще встречаются.

Лейтенант убрал блокнот в милицейскую сумку, затем спросил:

– Если вы потребуетесь, вас можно будет найти по московскому адресу вашей прописки?

– Маловероятно, теперь моё место пребывания будет зависеть от результата общения с руководством автоуправления, куда я направляюсь.

– Понятно, буду, если придётся, тогда там вас искать.

– Теперь у меня последний вопрос – автомобиль надо отогнать в автоуправление, а я впервые в вашем городе, может, укажете, как туда доехать?

– Это решаемо, поедем, как прежде, – вы за мной. Здесь недалеко.

Лейтенант сел на мотоцикл и повёл Виктора по городским улицам. Через несколько минут они были на месте. Виктор поставил автомобиль на стоянку возле здания управления, достал свой чемоданчик, замкнул двери, попрощался с лейтенантом и вошёл в здание, на фасаде которого располагалась доска с надписью «Территориальное транспортное управление».

Кабинеты руководства располагались на втором этаже. В приёмной, находящейся между кабинетами начальника и главного инженера, за столом, стоящим сбоку от окна, сидела секретарь – молодая девушка делового вида с необыкновенно длинными ресницами и ощутимо укороченной юбкой. При появлении Виктора она встретила его проникающим взглядом. Он обратился к ней первым:

– Добрый день! Можно поговорить с вашим начальником?

Она смерила его изучающим взглядом, затем спросила:

– Откуда вы, как вас представить?

– Из Москвы, по линии Минвуза.

Она вышла из-за стола, подошла к двери кабинета начальника, чуть приоткрыла её, затем снова закрыла.

– У Митрофана Владимировича начальница отдела кадров, как она выйдет, я доложу ему о вас. Пока можете присесть.

– Спасибо.

Виктор ответил ей равнозначным взглядом с небольшой улыбкой и сел на один из располагавшихся вдоль стены стульев.

Через несколько минут из кабинета начальника вышла женщина – ещё не старушка, но близко к этому. Секретарша зашла в кабинет, через несколько секунд вышла и пригласила Виктора.

Сидящий за Т-образным столом начальник автоуправления возраста, близкого к пенсионному, встретил Виктора усталым взглядом и, ответив на его приветствие, жестом пригласил садиться. Виктор объяснил ему ситуацию, как его в аэропорту пригласил подвезти Иван Павлович, и всё, что дальше произошло, после чего передал ему ключи от автомобиля. Митрофан Владимирович вызвал секретаршу.

– Илона, вызови ко мне заведующего гаражом, затем свяжись с областной больницей, узнай, что с Иваном Павловичем.

В наступившей паузе Виктор продолжил:

– Теперь, если вы не возражаете, я изложу основной вопрос, по которому я к вам приехал, – он протянул Митрофану Владимировичу папку. – Это моё направление и все сопровождающие документы.

Митрофан Владимирович взял папку, открыл обложку, стал рассматривать находящиеся там бумаги. В этот момент зашла секретарша и сказала, что на проводе главврач областной больницы. Он взял трубку, всё выслушал и попросил сделать всё возможное, затем обратился к Илоне:

– Позвони жене Ивана Павловича, объясни ситуацию и узнай, какая помощь от нас потребуется. И ещё – позови ко мне Любовь Антоновну.

Митрофан Владимирович продолжил изучать документы Виктора, затем обратился к нему:

– Для меня обычное дело – принимать по распределению выпускников вузов, но ваш случай у меня впервые. Не понимаю, зачем вам, кандидату наук, идти к нам, а не в вуз на преподавательскую работу либо в какой-нибудь научный центр? В Москве их достаточно.

– Там своя специфика, узость коридора действий, мне хотелось бы места с большим числом командировок и достаточной свободы действий.

– Свободы и у нас не так много, да и зарплаты какие в нашей среде, знаете?

– Знаю. Меня это устраивает.

– Впервые слышу такое. Вам что, деньги не нужны? В институтах заработок доцента за триста рублей зашкаливает, да ещё по науке подработать можно. А у нас что? За учёную степень и звание никаких доплат нет. Выше ста двадцати рублей вам не светит. И в научном плане по нашей работе мало что наскрести можно. И тоже без оплаты.

– Надеюсь, по науке что-нибудь наскребу.

Митрофан Владимирович снова пролистал документы в папке, потом заметил:

– Неужели вы идёте на маленькую зарплату, чтобы меньше платить алиментов?

– В порядке эксперимента, да.

– Вот оно что. Теперь, как человек мужского пола, я начинаю вас понимать. И желание помочь вам у меня возникает. Женщины, конечно, вас не поймут. Видно, хорошую обиду вам оставила ваша бывшая возлюбленная. Или бывшая тёща?

– Есть малость, здесь в том числе суммарный гистерезис.

– В документах нет сведений о ваших родителях. Они у вас есть?

– Да, живут в Воронеже.

– Они работают?

– Отец профессор вуза, мать служащая.

– По какому направлению работает ваш отец?

– Он доктор сельскохозяйственных наук. Это далеко от моей специальности.

– А братья, сёстры есть?

– Нет, я у них один.

– Воронеж – это от нас не так далеко, будете их навещать?

– Естественно, по мере возможности.

В кабинет вошла начальница отдела кадров и расположилась за столом напротив Виктора. Митрофан Владимирович передал ей документы и продолжил:

– Любовь Антоновна, знакомьтесь. К нам по распределению из Минвуза прибыл молодой специалист – Бирюков Виктор Константинович, образование высшее, кандидат технических наук, член КПСС, уроженец Воронежской области, разведён, то есть свободный человек, имеет более тридцати научных публикаций, научная специальность – колёсные и гусеничные машины.

Любовь Антоновна надела очки и стала изучать документы.

– Митрофан Владимирович, я что-то ничего не пойму – мы же не научная организация. У нас есть вакансии для простых инженеров, но куда мы кандидата наук пристроим? В городских автохозяйствах практически все инженерные места укомплектованы. Да и с жильём в городе перспектив мало.

Виктор заметил:

– Я не стремлюсь обязательно в город. В области, может быть, даже лучше. Мне желательна должность с большим количеством командировок. Люблю поездки.

Любовь Антоновна устремила пристальный взгляд на Виктора:

– Ничего не понимаю. Люди из деревни при малейшей возможности хотят в город переехать, а у вас обратное стремление. Вы от кого-то скрываетесь?

– Нет, мои данные всем, кому надо, известны, требующиеся взносы уплачиваю.

– Речь не о взносах. Вы хотя бы понимаете, какие трудности вас могут ожидать, если мы отправим вас в какой-то глубинный уголок области? Там нет городских удобств, к которым, надо думать, вы привыкли.

– Что-то представляю. Моё детство прошло в сельской местности. Плюсы и минусы того быта мне знакомы.

– Я о другом. Вы – человек с учёной степенью, вам надо наукой заниматься, а в нашей системе – что? Только производство. И зарплата не больше ста двадцати рублей.

– Никакая техническая наука не может развиваться без опоры на производство, так что я хочу побывать на точках отсчёта такого взаимодействия. А зарплата – какая есть, такая пусть будет.

– Всё равно не понимаю я такого стремления у нас работать. У вас есть все данные, чтобы работать на высокооплачиваемой должности, иметь карьерный рост. Вы разведены, какие алименты будут идти на вашего ребёнка?

– Сомневаюсь, что алименты будут идти только на ребёнка.

– Вот оно что! Вы хотите наказать свою бывшую жену такими действиями?

– Скорее, ограничить в возможностях.

– Я впервые встречаю такую ситуацию. Митрофан Владимирович, что будем делать?

– Выполнять то, что нам предписано от Минвуза. Какие у нас вакансии в наших автохозяйствах?

Любовь Антоновна, порывшись в своих бумагах, начала перечислять разные варианты, Митрофан Владимирович её перебил:

– Что там у Супрунова в Никольской РТП, там полгода место главного инженера пустовало, как там сейчас?

Любовь Антоновна полистала бумаги.

– Да, место главного инженера там свободно.

Митрофан Владимирович обратился к Виктору:

– Пойдёте? Это в сорока километрах от нас, в десяти километрах от них располагается районный центр. Организация – ремонтно-транспортное предприятие, штат чуть больше ста человек. Производственная программа предприятия предусматривает порядка пятидесяти процентов среднего и текущего ремонта подвижного состава, остальное в перевозках грузов по заявкам других предприятий. Там есть несколько автобусов для пассажирских перевозок по местным маршрутам. При предприятии есть какое-то общежитие, так что надежда на решение жилищного вопроса у вас будет. Директор предприятия Супрунов Аркадий Николаевич – примерно ваш ровесник, тоже разведён, насколько мне известно, выпускник Московского автомеханического института. Рядом с посёлком находится колхоз, там тоже есть небольшой автопарк, они часто выступают в роли заказчика по ремонту техники. С другой стороны посёлка располагается лесной массив, не так далеко там протекает небольшая речушка. Летом там хорошо, но зимой трудновато. Как – такая перспектива вас устроит?

– Наверное.

– Тогда оформляем. Любовь Антоновна, сделайте всё, что по вашей части.

Митрофан Владимирович вызвал Илону, дал ей задание соединить его с директором Никольской РТП. Через минуту она попросила его взять трубку. После разговора он обратился к Виктору:

– Супрунов подъедет ко мне после четырнадцати часов. Сейчас чуть больше десяти. Вы, я вижу, с дороги устали. Хотите отдохнуть?

– Было бы желательно.

– Можно у нас в красном уголке – там есть диван, можно полежать, рядом буфет, можно пообедать. А потом, как Супрунов подъедет, Илона вас вызовет.

– Хорошо.

Он вызвал Илону и дал ей соответствующее указание. Она отвела Виктора в красный уголок, дала ему ключ от двери и объяснила, когда можно будет сходить в буфет, пожелала ему хорошо отдохнуть и предупредила, что в требуемое время она его позовёт, после чего с обворожительной улыбкой удалилась.

Немного подкрепившись в буфете, Виктор вернулся в красный уголок, замкнул дверь и расположился в горизонтальном положении на диване. Бессонная ночь и события последних часов способствовали тому, чтобы на какое-то время ему отключиться от всех дел и перейти в режим глубокого отдыха.

Разбудил его стук в дверь. Илона сообщила, что приехал директор предприятия. Виктор отдал ей ключ и прошёл в кабинет начальника управления. Митрофан Владимирович представил его сидящему возле стола директору предприятия. Виктор обменялся с ним рукопожатием и сел поблизости. В кабинет также вошла Любовь Антоновна. После разговора о проблемах и трудностях работы предприятия и уточнения некоторых деталей было решено, что учётные документы Виктора будут находиться в отделе кадров и бухгалтерии предприятия, а необходимые их копии в отделе кадров управления. По вопросу обеспечения жилья для Виктора Аркадий Николаевич по телефону начальника позвонил на предприятие и дал указание кому-то из своих подчинённых подготовить для нового работника гостевую комнату в рабочем общежитии. По окончании разговора Митрофан Владимирович пожелал обоим хорошего взаимодействия, взаимной поддержки и успешного выполнения плановых задач. После того как они вышли из кабинета, обратился к Любови Антоновне:

– Как думаете, толк будет?

– Возможно. Судя по всему, человек грамотный, как мне показалось, не курит, может даже и не склонен к выпивке, что в наших условиях весьма актуально. Если только слишком интеллигентен.

– Только бы между ними борьбы за лидерство не возникло.

– Маловероятно. Оба тихие, без особых амбиций, будем надеяться, поладят.

После выхода из кабинета начальника Виктор и Аркадий условились, что во взаимном обращении нет необходимости официальной формы, достаточно называть друг друга по именам. Аркадий провёл Виктора к расположенному на стоянке своему служебному «москвичу», который почему-то был заперт, так как шофёр куда-то ушёл. Пришлось ждать. Аркадий достал пачку сигарет и протянул Виктору.

– Спасибо, не курю.

– Бросил?

– Нет, как-то не начинал.

– Правильно. А я вот втянулся.

Через какое-то время вернулся шофёр, открыл автомобиль и впустил пассажиров на заднее сиденье. На переднем правом сиденье он разместил какую-то свою сумку. Аркадий спросил:

– Слава, где ж ты был?

– В гастроном бегал, колбасы, хороших сигарет купить. Не так часто в город ездим.

– А что нас ждать заставил, это как понимать?

– Ну я не знал, что вы так рано освободитесь.

Они поехали по городским улицам. Шофёр резко разгонялся и резко тормозил.

В разговор тихо, чтобы его слышал только Аркадий, вступил Виктор:

– Зачем тебе шофёр на такой автомобиль? У тебя самого права есть?

– Есть, но как-то отвлекаться от своих дел с этой машиной не получается. По штату шофёр положен, так и езжу. Теперь с тобой полегче будет, может, и попробую.

– А шофёра переведи на грузовик или куда ещё, экономия фонда зарплаты будет.

Молчавший до этого шофёр подал голос:

– Я на грузовой машине работать не буду.

Автомобиль резко тряхнуло на ухабе. Аркадий указал шофёру:

– Тебя по таким вопросам никто спрашивать не намерен, лучше следи за дорогой и поаккуратнее на ухабах, пожалей подвеску. Если что поломаешь – тебе чинить придётся.

– На то слесаря есть.

В разговор вступил Виктор:

– Хорошо, Слава, мы как приедем – посовещаемся и решим, как совместить твои пожелания с наличием возможностей.

Слава попытался что-то ответить, но не нашёл нужных слов и предпочёл помолчать. Они выехали за город и стали двигаться по просёлочному шоссе. На каком-то километре они въехали на территорию крупного населённого пункта, видимо, районного центра. Аркадий попросил Славу остановиться у торгового павильона. Они вышли из машины и зашли внутрь помещения. Аркадий объяснил:

– Надо же встречу отметить. Ты что потреблять предпочитаешь?

– Не знаю, как-то не думал.

– Возьмём «Столичную», – он остановился и глянул на Виктора: – Одной бутылки нам, похоже, мало будет, возьму ещё.

– Не надо, я возьму «Петровскую».

Расплатившись, они вышли к автомобилю, Виктор спросил:

– Подожди, а как с закуской?

– Об этом не беспокойся, по этой части для нас там уже всё готово. У нас там хорошая столовая, приедем – увидишь.

Дальнейшая дорога шла через лесной массив, но вскоре показались дома посёлка. Они проехали по одной из его улиц и вскоре въехали на территорию предприятия. Аркадий велел Славе закатить автомобиль в бокс и отдать ему ключи. Тот взмолился:

– Аркадий Николаевич, зачем? Я больше не буду самовольно ездить, правда.

– Делай что говорят, так спокойнее будет.

Слава отдал ключи и ушёл куда-то в сторону. Аркадий обратился к Виктору:

– Пойдём, покажу нашу внутренность. Начнём с жилья.

Они вышли из двора и подошли к рядом расположенному с административным корпусом двухэтажному общежитию. На входе их уже встречала женщина средних лет, по-видимому, комендант корпуса. У входа на вахте сидела старушка, держащая в руках вязальные спицы и что-то не совсем до конца связанное.

– Евдокия Федотовна, встречайте – Виктор Константинович, наш новый главный инженер, покажите ему его новое жильё.

Она почему-то изучающе глянула на Виктора и заявила:

– Не знаю, понравится вам или нет, пойдёмте посмотрим.

Так называемая гостевая комната, в которой решено было поселить Виктора, располагалась на втором этаже здания в конце коридора, ближе к административному корпусу. В комнате была уже застеленная кровать, рядом с которой стоял стол и небольшая тумбочка с обеденными принадлежностями. Также там находился двухсекционный шкаф для одежды и полками для посуды. Из удобств сбоку от комнаты в отдельном отсеке располагались умывальник и стоящий в углу унитаз. К умывальнику была подводка холодной и горячей воды. Беглым осмотром Виктор отметил про себя, что при желании здесь можно было бы сделать немного большее. Аркадий объяснил, что Евдокия Федотовна одновременно является комендантом и кастеляншей, так что к ней можно обращаться по всем бытовым вопросам, в том числе по услугам прачечной, находящейся в противоположном конце коридора на первом этаже, рядом с бытовой комнатой. Она вручила Виктору ключ от теперь уже его комнаты, где он положил свой чемоданчик, оставив при себе только папку с бумагами. Далее Аркадий повёл его знакомиться с предприятием.

В производственном корпусе Аркадий познакомил Виктора с руководителями служб – заведующим производством, главным энергетиком, механиками по выпуску и по ремонту, начальниками участков. До окончания рабочей смены было ещё около часа времени, так что можно было осмотреть все составляющие элементы производственного цикла. Рабочие поглядывали на проходящих по производственной зоне представителей руководства предприятия и после их ухода что-то между собой комментировали.

Аркадий показал Виктору его кабинет, который размещался рядом с его кабинетом. Между кабинетами директора и главного инженера располагалась комната, где сидели две молодые девушки – секретарь, которую звали Катя, и машинистка Света. Может быть, при входе Виктор слишком пристально на них посмотрел, отчего обе слегка покраснели и отвели свои взгляды куда-то в пол. Поневоле он вспомнил секретаршу начальника управления – Илону, которую, как ему показалось, чем-то смутить было совершенно невозможно. Далее они расположились в кабинете Аркадия, куда тот попросил вызвать заведующую отделом кадров и главного бухгалтера, чтобы выполнить все необходимые формальности по оформлению Виктора на работу.

Первой в кабинет вошла начальница отдела кадров, женщина близкого к пенсионному возраста, Алевтина Егоровна, которая пристально просмотрела документы Виктора и немного поинтересовалась его желанием работать у них на предприятии. Вошедшая чуть позже главный бухгалтер, Таисия Вячеславовна, которой было чуть больше сорока лет, обратила внимание на его семейное положение и в конце разговора, обращаясь к Виктору, отметила:

– Здесь мы вас женим – у нас столько незамужних девушек, у вас глаза разбегутся.

– Спасибо, пока надо в курс работы войти.

– Войдёте, если что – я вам помогу, заходите.

– Спасибо.

Женщины ушли, Аркадий показал Виктору промышленно-финансовый план предприятия, объяснил, что хорошо выполняется, а где есть затруднения. Виктор углубился в изучение документа, но вскоре зазвонил телефон. Аркадий взял трубку и в разговоре поблагодарил за заботу.

– Идём в столовую, для нас там столик заказан.

Рабочий день к тому времени закончился, цеховые рабочие и работники административных служб начали расходиться. По пути Аркадий объяснил, что при предприятии есть столовая с общим залом и небольшой отдельной комнатой, куда они и направляются. При входе Аркадий обратился к встречавшей их женщине, директору столовой:

– Анна Петровна, знакомьтесь, наш новый главный инженер, Виктор Константинович.

– Очень приятно, проходите, располагайтесь.

– Вы с нами посидите?

– Не сейчас, попозже я к вам загляну.

Стол уже был сервирован по правилам хорошего тона – Виктор заметил, что вилки, ложки и ножи были разложены в соответствии с ресторанным этикетом. На столе располагались две бутылки водки, кувшин с компотом и большая чаша с салатом, откуда можно было переложить требуемое количество еды в свои тарелки. Анна Петровна предложила помыть руки в соседней комнате, чем нельзя было не воспользоваться. Чуть позже девушка в форме официантки принесла им порции с горячими блюдами и быстро удалилась.

Аркадий предложил первый тост за встречу. Далее, когда к обоим пришло чувство расслабленности, разговор перешёл от производственных проблем к вопросам личного содержания. Аркадий спросил:

– Мне Митрофан что-то про тебя говорил, но я так и не врубился, какой тебе резон в нашей системе работать?

– Что тут такого? Профильное образование у меня есть.

– Я не про то, ты же кандидат наук, можешь в образовании или в науке что-то делать, хорошую зарплату получать?

– Вот именно, хорошая зарплата мне ни к чему. Пока, во всяком случае.

– Я по твоей анкете смотрел и могу предположить, это для того, чтобы поменьше алиментов своей бывшей платить?

– Да.

– Тут я не всё понимаю, у меня детей нет, после развода я своей бывшей ничем не обязан, хотя, если поразмыслить, иметь детей было бы хорошо.

– Может быть. Когда-то я очень радовался рождению дочери, но появились проблемы – от меня сразу начали требовать послушного поведения и выполнения слишком больших запросов – чтобы приносил в семью много денег. А я тогда работал ассистентом и готовился к поступлению в аспирантуру. Отвлекаться на другие дела не получалось.

– Так это же хорошо, тебе помогать тогда надо было.

– Куда там. Какая помощь? Только попрёки, что якобы моя аспирантура им ничего не даёт, что мне следовало бы на какие-то большие заработки ехать.

– Удивляюсь. Неужели женщина могла так говорить?

– Могла. Мы поженились после института. До свадьбы она была такой милой, изящной. Только и говорила, что вместе будем преодолевать все трудности. Но, как только штампы в наши паспорта поставили, мне пошли напоминания об обязанностях и увещевания, что «если женщина руководит семьёй, то только тогда семья будет благополучна». Сразу после свадьбы пошёл дискомфорт, какое-то время я терпел, после рождения дочери пытался как-то сглаживать острые углы, но потом понял, что бесполезно. То, что она и её мать мешали мне поступить в аспирантуру, выработало во мне к ним какую-то ярость или ненависть – не знаю, как лучше выразиться. А тут ещё слова бывшей тёщи после развода: «Ага, попался! Теперь алименты нам платить будешь!» Как я могу их нормально воспринимать? Могу только ненавидеть.

– Всё равно не понимаю, зачем мешать человеку учиться дальше после института?

– Они не хотели, чтобы я, по их выражениям, «слишком умненьким был». У них, наверное, было желание, чтобы я повторил судьбу бывшего тестя – безвольного забитого постоянно выпившего мужика, полностью подчинённого своей жене и без остатка отдающего ей свою зарплату. Для меня такая роль не подходит. Впрочем, я изложил тебе свою версию. Если кого из них послушать, от них другие слова звучать будут.

– Ты в МАДИ аспирантуру заканчивал?

– Да, вопреки всем прогнозам поступил. Защитил диссертацию, недавно получил утверждение ВАК. Добился в Минвузе распределения в ваше управление. Копию моего кандидатского диплома ты видел.

– По какой тематике ты работал?

– Там была комплексная тема. Моей частью была разработка моделей и алгоритмов динамики движения транспортного средства при сложном маневрировании в условиях неустановившихся режимов при разгоне и торможении.

– Это по безопасности движения?

– В том числе, да.

– Мы с тобой оба выходцы из московских вузов. Ты из МАДИ, я из МАМИ. Только я вот пропустил момент с аспирантурой. Меня тогда приглашал в аспиранты профессор Чижков, как сейчас помню.

– Юрий Павлович?

– Да. Ты его знал?

– Конечно, он меня консультировал по электронным компонентам в измерительной аппаратуре. Очень знающий человек. Талант от Бога.

– Согласен. Только я момент упустил.

– Что так?

– Примерно как у тебя – дела семейные, только немного с другим уклоном. Я со своей бывшей на третьем курсе познакомился. Она на экономическом факультете училась. На четвёртом курсе поженились. Она меня из общежития в квартиру к своим родителям взяла. Отец её в нашем Министерстве автомобильного транспорта работал. У них четырёхкомнатная квартира, нам одну комнату отвели – тишь и благодать, лучшего не пожелаешь. После института я взял направление в Первый московский автокомбинат, получил должность механика по выпуску. Работа несложная, но утомительная, там осторожность прежде всего нужна. Но справился, почти пару лет там прослужил. Только жена, как институт окончила, стала места работы менять. Отец её куда только не устраивал – только начнёт работать и тут же увольняется. По вечерам я прихожу с работы, мне бы отдохнуть, так она меня в театр или на какой-нибудь концерт тянет – начались противоречия. Её родители всё видели, но она их ни во что не ставила. Потом она одна по театрам и концертам ходить стала, а затем и совсем из дома ушла – связалась с каким-то артистом или режиссёром, не знаю точно. Дальше – развод. После этого я хотел из их дома к матери уехать, она в нашем райцентре жила, но пока собирался, получил известие, что она умерла. Мой бывший тесть – спасибо ему – договорился с Митрофаном, чтобы тот меня определил поближе к дому. Так я на этом месте и оказался. В этом посёлке у меня тётка со своим мужем живёт, сестра матери. В их доме я и обитаю. Это недалеко, метров пятьсот отсюда.

– Понятно. Я посмотрел, пока мы по цеху ходили, по оборудованию, по обстановке, здесь кое-что в научном плане можно сделать. У тебя нет желания в этой части продвинуться? Можно через заочную аспирантуру или через соискательство.

– Нет, ты знаешь, не то у меня сейчас моральное содержание. Тебе хорошо, ты скорость набрал, теперь какие бугры перед тобой возникают, ты их обходишь. А у меня не тот склад, наверное. Когда студентом был – всё хорошо крутилось. Теперь, после развода, как палка в колесо попала, никак перешибить её не получается. Ты вон свою бывшую особо не жалуешь, даже наказать её хочешь, а у меня такое не выходит. Хоть она и гадости столько наделала, а забыть её не могу.

– Здесь я тебе не судья и не советчик. Жить только дальше всем нам надо. Засиделись мы.

В дверь заглянула заведующая столовой, Аркадий отреагировал:

– Анна Петровна, посидите с нами, мы тут жизненные проблемы обсуждаем.

– Аркадий Николаевич, я вижу, вы заканчиваете, давайте я на столе приберу, вам обоим завтра надо будет рано вставать.

– Давайте мы вам хоть в чём-то поможем.

– Не надо, я всё сама сделаю, а вы идите.

Виктор задал вопрос об оплате, но Аркадий его успокоил, сославшись на соглашения с профсоюзным комитетом.

Они поблагодарили Анну Петровну за хороший ужин и вышли во двор предприятия, затем на улицу села. С обеих сторон улицы на всём её протяжении были вырыты траншеи. Аркадий объяснил, что посёлок газифицируется, при предприятии строится газовая котельная, но пока работает котельная на угле, и осенью будет вопрос, когда газовая начнёт работать и как это надо будет совместить с прекращением заказов на поставку угля. Они прошли дальше по улице, и Аркадий показал дом, где он живёт у своих родственников. На прощание он заметил:

– Федотовна дала тебе два ключа: один от твоей комнаты, а другой – от входной двери на случай, если вахтёрша, Тётя Нюша, замкнёт дверь на ночь. Разберёшься, дорогу найдёшь?

– Надеюсь найду, до завтра!

Наружная дверь общежития оказалась заперта, Виктор отомкнул замок. На вахте никого не было. Он замкнул входную дверь изнутри и зашёл в свою комнату. Обстановка располагала к тому, чтобы хорошо отдохнуть до завтрашнего утра.

Утром следующего дня Виктор пришёл на работу чуть раньше до положенных восьми часов, но секретарша Катя была на месте. Она открыла ему его рабочий кабинет и объяснила, как её вызвать, если такая необходимость возникнет. В кабинете стоял не особенно большой двухтумбовый стол, накрытый прозрачным листом плексигласа, сбоку к этому столу примыкал ещё один стол без тумб, так что площади для размещения документации было достаточно. Также в кабинете располагался шкаф для документов, двухсекционный металлический сейф с открытыми дверцами и с размещёнными в замках ключами, а также шкаф для одежды, небольшой диван и несколько расставленных по стенам комнаты стульев. На рабочем столе размещался обычный дисковый телефонный аппарат. Катя объяснила, что все телефоны предприятия подключены к внутренней сети, но отдельные телефоны, в том числе и этот, имеют возможность выхода на сеть района и на сеть областного центра, а также на межгород. Она показала ему список телефонных номеров сети предприятия и порядок выхода на другие сети.

В комнате секретаря зазвонил телефон. Катя сняла трубку и после разговора объявила, что Аркадий Николаевич будет к девяти часам. Со стороны цеха начали раздаваться звуки, характерные для начала установившегося рабочего процесса. Пришедший к девяти часам Аркадий всех поприветствовал и дал команду на сбор внеочередной планёрки. По громкой связи в кабинет директора были вызваны начальники участков и руководители вспомогательных служб.

На спонтанно созванном совещании Аркадий представил собравшимся нового главного инженера предприятия и кратко рассмотрел актуальные текущие производственные вопросы. После совещания каждый продолжил заниматься своим делом. Виктор прошёл по участкам ремонтной зоны, поговорил с людьми о насущных проблемах, с какими-то доводами согласился, кому-то возразил, но в общем итоге всех диалогов с собеседниками был установлен какой-то паритет понимания. В обеденный перерыв он зашёл в общий зал, где пообедал, но, когда выходил, директор столовой, Анна Петровна, настоятельно порекомендовала ему обедать в малом зале. Также она сказала ему, что в конце дня здесь можно поужинать, что ему было весьма желательно.

После обеда он зашёл в кабинет Аркадия, тот спросил:

– Как первые впечатления?

– Нормальная рабочая обстановка. Но некоторые мысли возникают.

– Какие?

– В агрегатном участке надо поставить обкаточные стенды для задних мостов и коробок передач.

– Я уже думал над этим, только стандартных таких изделий нет, надо что-то своё придумывать. Рамы сварить несложно, но как быть с приводом и как гасить нагрузку?

– Можно использовать схему замкнутого контура. Там тормозов не надо, а с приводом не такая сложная задача. Электродвигатель найти не проблема, а редуктор можно собрать из списанных агрегатов.

– Хорошая мысль, только теперь по штату тебе её воплощать.

– Естественно, буду думать. Ещё вот что – бытовая проблема. Мне надо в ближайшие дни съездить в Москву, привести личные вещи, выписаться из общежития, сняться со всех учётов. Я же пока налегке приехал.

– Вещей много?

– С чемодан, может, чуть больше наберётся.

– На моём «москвиче» съездить сможешь?

– Естественно, но это дня три займёт. На чём сам будешь ездить, если потребуется?

– Особой нужды пока нет, если возникнет, на УАЗе съезжу, он пока без дела стоит, ты его видел?

– УАЗ-452, «буханка»?

– Да, Славу за руль посажу, а то он без дела изнывает.

– Видел я его – как мне показалось, стремлением к работе не блещет.

– Есть такое. Сын нашего главного энергетика, отец упросил меня взять его на работу, а то без дела болтается, ни к чему не стремится. В армию его не взяли, нашли какое-то заболевание, а может, отец отмазал – точно не знаю, не вникал.

– Это понятно, но как с моей поездкой решим?

– Давай так. Сегодня у нас четверг, можно сказать, день прошёл. Завтра слесарям дам команду «москвич» проверить, там уже масло пора менять и ещё по мелочам кое-что сделать. В воскресенье ты выедешь, к вечеру приедешь, надо думать, где переночевать – найдёшь, с понедельника все дела свои сделаешь и заедешь на «Москарз», там нам заказ по запчастям надо получить, как всё сделаешь – вернёшься.

– Хорошо, только с «москвичом» я сам всё сделаю, так надёжнее будет.

– Как скажешь, только подозреваю, что слесари тебя не поймут.

– Ничего страшного, переживу. На «Москарзе» что получить надо?

– Комплекты запчастей для карбюраторов, амортизаторы. По накладной всё просмотришь. Где этот завод находится, знаешь?

– На Даниловской, я там когда-то бывал.

– Тогда всё решено, даю команду оформить командировку. Тебе аванс выписать?

– Не надо, когда приеду, за всё отчитаюсь. Ещё один момент – не возражаешь, если на обратном пути заеду в Воронеж, навещу родителей?

– Добро, тогда в командировке допишем тамошний завод «Автозапчасть», там отметишь командировку и отвезёшь им нашу заявку на поршневые группы.

Аркадий вызвал заведующую бухгалтерией и дал ей указание подготовить документы к командировке Виктора на Московский карбюраторный завод и Воронежский завод «Автозапчасть». На следующий день Виктор закатил «москвич» на яму в бокс для техобслуживания и начал с ним заниматься. Увидев это, заведующая складом Алевтина Георгиевна посоветовала ему для таких дел выписать комплект рабочей одежды. Воспользовавшись таким советом, он заполнил лист требования, выбрал соответствующий по размеру комплект, переоделся и продолжил готовить автомобиль к поездке. Чуть позже к нему подошёл механик по ремонту Николай Васильевич Сорокин и популярно объяснил, что ремонт автомобиля не есть дело главного инженера, после чего привёл слесаря, молодого паренька, и дал ему указание выполнить работы по ремонту автомобиля под руководством главного инженера. Ремонт автомобиля затянулся, так как обнаружилась течь в одном из тормозных цилиндров, потребовалась регулировка зазоров в приводе клапанов, люфт рулевого колеса превышал допустимые пределы и много ещё чего по мелочам. По окончании рабочей смены Виктор отпустил слесаря и закончил всё сам.

В выходные дни ремонтная зона предприятия отдыхала, но отдел эксплуатации работал, так как надо было обеспечивать движение маршрутных автобусов для перевозки людей к районному центру и двум другим находящимся неподалёку сёлам. В субботу Виктор ещё раз проверил техническое состояние «москвича» и содержание документации. Вроде бы всё было в порядке, но как будет в поездке – кто знает? Его тревожила мысль о том, что в шаровых опорах передней подвески обнаружились зазоры. По хорошему счёту все четыре шарнира следовало бы заменить, но таких запчастей на складе не оказалось, и теперь ему надо было проявлять соответствующую осторожность при проезде всяких дорожных неровностей. Неисправность не особо значимая, но неприятная.

В воскресенье он тронулся в путь. Погода стояла благоприятная, но было холодновато, пришлось ехать с поднятыми на дверях стёклами и немного включать отопление. К вечеру, покружив по московским улицам, он подъехал к пока ещё своему общежитию, расположенному на улице 1905 года. Автомобиль он поставил во дворе общежития, приняв некоторые, характерные для того времени, противоугонные меры – снял щётки стеклоочистителей, вывернул центральный высоковольтный провод и отсоединил конденсатор прерывателя. В общежитии за ним ещё сохранялось место, так что для предстоящего ночлега не было никаких проблем.

Утром следующего дня он на общественном транспорте доехал до института, где отнёс в бухгалтерию заявление о пересылке алиментного исполнительного листа по адресу нового места работы, таким же образом обозначил новое место партийного и профсоюзного учётов. В коридорах встретил кое-кого из бывших коллег, пообщавшись с которыми получил добрые пожелания на новом месте работы. Когда в институте все дела были сделаны, надо было сняться с воинского учёта. Военкомат находился примерно в километре от института. После визита туда Виктор возвратился в общежитие, где освободил место и перенёс находящиеся в комнате свои вещи в автомобиль. Попрощавшись с комендантом и кастеляншей, он возвратился к автомобилю, поставил на свои места щётки стеклоочистителей и другие предварительно снятые детали, завёл мотор и поехал за получением запчастей к Московскому карбюраторному заводу. Там в отделе сбыта была очередь, пришлось немного подождать, но вскоре ему был выписан пропуск для проезда к складу, где он получил затребованные запчасти, сверил их наличие по накладной и оформил сопроводительные документы, после чего выехал за пределы завода. Полученные запчасти заполнили весь объём багажника, и некоторые из них пришлось разместить на заднем сиденье. Это увеличило нагрузку на задний мост и в какой-то мере затрудняло управление автомобилем на большой скорости, но он чувствовал поведение машины и высокоскоростную езду на планировал, главное – доехать до места в целости и сохранности.

Постепенно Виктор начал ощущать чувство голода. Несколько раз он проезжал мимо зданий с вывесками «столовая», но подходящих мест для стоянки там не было, и ему не хотелось надолго оставлять автомобиль без присмотра, чтобы лишний раз не подвергать риску сохранность груза. Наконец, проезжая мимо станции метро «Автозаводская», он увидел знакомый ему ранее павильон с вывеской «Сосисочная», где было удобно остановиться, а также изнутри павильона его автомобиль хорошо просматривался.

Пообедав там и купив немного еды в дорогу, он поехал дальше к Симферопольскому бульвару, где находился специализированный магазин запчастей к автомобилям «москвич». Там он купил за наличный расчёт шаровые шарниры к передней подвеске и несколько других деталей с выдачей товарных чеков, чтобы эти детали можно было оприходовать на предприятии. Теперь все московские дела были закончены, и можно было ехать дальше в Воронеж.

На Каширском шоссе, как и на всей последующей дороге, было относительно плотное движение. Набрать хорошую скорость на большинстве участков не получалось, да и состояние автомобиля с перегруженным задним мостом и стуками в передней подвеске мотивировало к осторожности. Ближе к полуночи, когда совсем стемнело, он доехал до города и вскоре остановился возле дома родителей, находящегося на городской окраине в зоне частного сектора.

Естественной реакцией родителей была радость появлению долго отсутствовавшего сына. Отец открыл ворота и организовал заезд его автомобиля на свою территорию. Мать приняла все меры, чтобы как можно лучше его накормить. Виктор хорошо отдохнул в своей комнате, утром после завтрака объяснил родителям плюсы и минусы выбора своей новой работы и существующих там бытовых условий, которые он охарактеризовал как мало чем отличающиеся от стандартных городских удобств. Естественно, пришлось объяснять свой выбор работы вдали от дома, в то время как в городе много подобных предприятий и учебных заведений по профилю его специальности. Сложным было объяснить только то, что, живя с родителями, будет присутствовать постоянная необходимость ответов на вопросы: «Где был?», «Почему поздно пришёл?», «Неужели какая-то вертихвостка ему дороже спокойствия родителей?». А если он не придёт ночевать, то последующий стресс может превысить все допустимые возможности.

Во второй половине дня он съездил на завод «Автозапчасть», куда отвёз заявку на поставку поршневых групп и отметил командировку. Начальник отдела сбыта того завода был готов авансом отгрузить запрашиваемые запчасти с последующей оплатой, поскольку такая сделка была не первой, но объём груза никак не мог быть размещён в салоне малолитражки, отчего было принято решение, что после оплаты выставленного счёта к ним для получения товара будет прислан более вместительный автомобиль.

Оставшуюся часть дня Виктор провёл дома и утром в среду выехал к месту своей работы. Дорожные условия не располагали возможностью комфортной езды, но он успел въехать на территорию предприятия где-то за полчаса до окончания рабочей смены. Заведующая складом Алевтина Георгиевна уже собиралась закрывать все складские помещения и предложила оставить всё до утра в закрытом автомобиле, но подошедший к ним Аркадий попросил её задержаться и оприходовать привезённые запчасти. Она немного поворчала, но выполнила всё по своей части, в том числе приняла товары, купленные за наличный расчёт, и выдала документы для бухгалтерии. Аркадий поздравил Виктора с выполнением первого производственного задания и пожелал ему хорошего обустройства в общежитии. Виктор перенёс личные вещи в свою комнату и по возможности распределил их так, чтобы теперь там можно было жить длительное время.

На следующий день он представил в бухгалтерию отчёт о командировке, к его удивлению, бухгалтерские женщины быстро всё просчитали и оплатили ему все расходы, в том числе и на покупку запчастей в автомагазине. Далее он съездил в районный центр для постановки на воинский учёт. Дежурный офицер долго рассматривал его военный билет, потом попросил копии документов об образовании. Казалось, он впервые видел нотариально заверенную копию кандидатского диплома. Далее он попросил Виктора подождать и ушёл со всеми его документами к своему начальнику. Вернувшись, сообщил, что мобилизационное предписание ему выдаваться не будет, что теперь он будет числиться на специальном учёте как технический специалист с учёной степенью. Он поставил в военный билет необходимые штампы с соответствующими записями и возвратил его Виктору с пожеланиями успешной трудовой деятельности.

В последующие дни Виктор ощутил, что полностью втянулся в трудовой алгоритм предприятия, представлявшийся ему монотонным процессом. Работу нельзя было назвать сложной, но монотонность процесса его утомляла. Раз в неделю по понедельникам он проводил с руководителями подразделений планёрки с рассмотрением текущих задач и итогами выполнения предыдущих этапов. Аркадий, как директор предприятия, подписывал все требуемые документы и, казалось, был доволен, что появление главного инженера в чём-то облегчило его работу. Однажды ближе к концу рабочего дня Виктор зашёл к нему в кабинет для согласования текущих вопросов. В ходе разговора дверь кабинета открылась, туда бесцеремонно вошёл сварщик и положил на стол лист бумаги. Аркадий поднял взгляд на пришедшего и спросил:

– Валя, ты хотя бы подождал, когда мы разговор закончим, потом бы заходил.

– Не, я – рабочий класс, там что написано, вас обоих касается.

Аркадий прочитал, что было написано, и протянул бумагу Виктору.

– Валя, ну у тебя совесть есть?

– Есть, только заработок меня не устраивает, хочу уходить.

– Где же ты найдёшь заработок побольше?

– Найду, а если я вам дорог, повысьте зарплату – останусь.

– Как я могу увеличить твою зарплату, если она определена штатным расписанием?

– Это ваша проблема.

Виктор прочитал заявление работника и обратил внимание, что даты под рукописным текстом не было. Аркадий продолжал:

– Ты же знаешь, что твой напарник в отпуске и варить, кроме тебя, некому.

– Знаю, поэтому и подаю заявление. На сегодня я свою работу выполнил, а что завтра, то всё от вас зависит.

– Согласно КЗОТ ты две недели отработать должен.

– Тогда подписывайте заявление.

В разговор вступил Виктор:

– Слышал про такое определение, как ситуационный шантаж?

– Не, это что такое?

– Это то, что ты хочешь сейчас делать. Можно всё запротоколировать и уволить тебя по статье. Тогда твоё трудоустройство в другом месте будет проблематично.

– А как профсоюз? Он меня защищать должен.

Виктор повернулся и тихо сказал Аркадию:

– Подписывай, без такого работника обойдёмся.

– А как быть со сваркой?

– Пойдём посмотрим, что там надо варить.

Они спустились в цех, подошли к сварочному участку. Там стоял самосвальный кузов с трещиной в основании и разрушенным соединением бокового борта с продольной балкой. Виктор осмотрел, попросил дать ему сварочную куртку, маску, рукавицы, включил трансформатор, установил силу тока, взял в правую руку кронштейн с электродом и начал приваривать стену борта к уголку. Как только шов остыл, он удалил образовавшийся шлак. Шов получился ровный, без капель металла. Далее он наложил ещё пару швов и заварил образовавшуюся трещину. После того как соединение борта с основанием было готово, Виктор отошёл чуть назад и, обернувшись, увидел подошедшего к ним механика по ремонту.

– Николай Васильевич, оцените работу, смогу заменить увольняющегося специалиста? – Он взглядом показал на стоящего неподалёку Валентина.

– Вполне. Швы хорошие, держаться будут.

Виктор обратился к Аркадию:

– Тогда всё, вопрос решён? Можем возвращаться на наши рабочие места?

Виктор отключил трансформатор, снял с себя рабочую одежду, убрал сварочные принадлежности, после чего они возвратились в кабинет к Аркадию. Немного сникший Валя зашёл туда следом за ними.

– Аркадий Николаевич, я передумал, пока поработаю.

– По этому делу теперь к Виктору Константиновичу обращайся. Технические вопросы – это по его части.

– Виктор Константинович, ну что?

– Что? Ты не слишком ли близко к нам подошёл? Сделай-ка пару шагов назад. Так, теперь говори.

Валя отошёл назад и продолжил:

– Заявление отдадите?

– Какой смысл? Где гарантия, что через какое-то время опять не придёшь увольняться в затруднительный для предприятия момент?

– Не буду.

– Валя, ты, надеюсь, понимаешь, что прожить без ошибок никакой человек не сможет. Только каждый из нас должен понимать, что не столько страшно совершить какую-то ошибку, сколько не иметь возможности её исправить. Сейчас ты создал ситуацию на грани такой юридической определённости. Понимаешь, о чём я говорю? Поэтому если ты хочешь продолжать работу в прежнем режиме, то давай договоримся, что ты будешь дальше работать, но твоё заявление будет лежать у меня в сейфе и если с нашей стороны к тебе возникнут претензии, то я пущу его в ход. Тебе всё понятно?

– Да вы поймите, я мужик хороший, только друг один мне сказал, что он в колхозе немного поскандалил с начальством, и ему зарплату прибавили, это он меня настропалил.

– Колхоз – дело коллективное, а здесь – государственная организация, где вопросы зарплаты подчинены штатному расписанию. А хороший ты мужик или нет, мы будем смотреть по результатам твоей работы. Будет возможность – прибавим тебе зарплату или премию выпишем, если своей работой ты её заслужишь. А пока – сам понимаешь, подмочил себе репутацию, теперь используй шанс, чтобы исправиться. Всё ясно? Если да, то разговор окончен, иди, до завтра.

В дверь кабинета заглянул человек в милицейской форме. Аркадий среагировал:

– Василий Степанович, заходите, садитесь. К нашему специалисту по сварке с вашей стороны вопросов не будет?

– Пока нет, но он знает, могут возникнуть.

Валя кивнул головой и вышел из кабинета. Аркадий продолжил:

– Познакомьтесь: Василий Степанович Шененко, наш участковый инспектор, капитан милиции, – Виктор Константинович Бирюков, наш новый главный инженер, будьте знакомы.

Виктор обменялся с капитаном рукопожатием, Аркадий его спросил:

– Как дела, вопросы какие возникают?

– Вопросов пока нет, просто зашёл посмотреть на своих подопечных, за день находился, вот заглянул к вам просто передохнуть.

Аркадий вызвал машинистку Свету.

– Света, сбегай к матери, попроси её организовать нам немного закуски, скажи, что нас трое.

Оказалось, что Света – дочь директора столовой Анны Петровны. Пока она ходила, Аркадий рассказал, что на предприятии работает несколько человек с уголовным прошлым и есть условно освобождённые. За всем таким контингентом – да и за порядком тоже – приглядывает Василий Степанович. После этого он достал из сейфа бутылку водки и поставил на стол. Зазвонил телефон, Аркадий снял трубку и, как выслушал собеседника, сказал, что Анна Петровна приглашает их зайти в малый зал столовой, но Василий Степанович отказался, мотивируя тем, что чем меньше глаз, тем меньше слов. Аркадий сказал ей, что не надо, им в его кабинете будет комфортнее. Вскоре пришла Света и вместе с едой принесла три чистых стакана. Аркадий поблагодарил её и сказал, что она и Катя могут идти. Когда девушки ушли, он закрыл дверь приёмной и возвратился в кабинет.

Аркадий стал разливать водку по стаканам. Виктор попросил налить ему самую малость. В разговоре Василий Степанович был немногословен, только поинтересовался у Виктора, как он здесь оказался, и, услышав ответ, просто кивнул головой, мелкие детали его не интересовали. Когда бутылка оказалась пустой, Аркадий хотел достать из сейфа другую бутылку, но капитан его остановил.

– Не надо, на сегодня хватит. Я вам только одно скажу – завтра у вас зарплата, поосторожнее будьте с её доставкой. Вчера в городе нападение на инкассаторов было, обошлось без крови – бронежилет спас, деньги сберегли, но бандиты ушли. Где они снова возникнут – вопрос неясен.

После спонтанно возникшей паузы Виктор заговорил:

– Завтра я сам в банк кассира свожу на «москвиче».

Аркадий возразил:

– Может, лучше на УАЗе, там можно пару мужиков с собой взять.

Капитан отсоветовал:

– Нет, безоружные мужики против пуль ничего не сделают, а скоростной автомобиль здесь лучше подойдёт. В общем так, я вас предупредил. Как кассира вести, вы сами решите, а вечером завтра за порядком у магазина я прослежу.

Они разошлись. Виктора беспокоило только то, что шаровые шарниры в подвеске он так и не поменял. При быстрой езде по ухабам они могут рассыпаться. Поменять их утром до поездки он явно не успеет, так как вся процедура займёт часа три, и дальше потребуется регулировка углов установки колёс, так что больше половины дня уйдёт лишь на это. Оставалось только придерживаться стиля аккуратной езды. Получится ли?

Явиться в банк кассиру надлежало к десяти часам. Кроме этого, выяснилось, что Виктору, как второму лицу руководства предприятия, необходимо оставить в банке образец своей подписи, так что его поездка вместе с кассиром обуславливалась сложившейся ситуацией. В назначенное время кассирша Клава, чуть полноватая женщина возрастом лет двадцати пяти, спустилась во двор гаража и села на переднее сиденье «москвича» рядом с Виктором. Подвеска автомобиля чуть просела, они поехали. Виктор не злоупотреблял скоростью, и стуки в подвеске ощущались незначительно. Клава спросила:

– Что-то мы так медленно едем?

– До этого ездили быстрее?

– Да, раньше Слава так ездил, что я на ухабах аж подпрыгивала.

– Так вот я и не хочу дискомфорт тебе доставлять, хочу довезти тебя в целости и сохранности и продлить время, пока ты рядом со мной сидишь.

– Неужели рядом со мной сидеть приятно?

– Конечно, ты так хорошо выглядишь, взгляд у тебя приятный.

– Вы первый, кто мне так говорит. От своего бывшего я никогда такого не слышала.

– Почему же он стал бывшим?

– Выпивал много, скандалил, потом его другая баба увела. Мне как-то легче стало.

– Что же другого не нашла?

– Не нужен мне другой идиот, а хороших мужчин пока не встречала. Так и живу – втроём, с мамой и дочкой.

– А бывший супруг где же?

– У нас, на окрасочном участке работает. Сегодня после зарплаты напьётся, что-то своей партнёрше устроит.

– Она его к трезвости не приучает?

– Нет, пьёт вместе с ним, по-чёрному. Она у нас в цехе уборщицей работает.

Без нескольких минут до десяти часов они подъехали к банку. Виктор поставил автомобиль на стоянку. Клава повела его в расчётный отдел, где он оставил образец своей подписи. Клава получила нужные штампы в документах и заняла очередь в кассовом зале. Виктор прикинул, что ему нет смысла ждать очереди вместе с Клавой. Лучше сделать так, чтобы она села в машину прямо возле дверей банка. От места стоянки автомобиля до дверей банка было чуть больше двадцати метров. Нет смысла им с деньгами по открытому месту идти такое расстояние. Входная дверь в банк состояла из двух половин. Одна половина была закрыта. Если чуть приоткрыть свободную половину двери, можно увидеть их автомобиль. Всё обдумав, он её проинструктировал:

– Слушай, Клава, я буду ждать тебя в машине. Когда получишь деньги и подойдёшь к выходу, приоткрой дверь банка, чтобы я тебя увидел. Я тут же подъеду к входу, ты быстро сядешь на заднее сиденье, и мы уедем.

– Можно и так, только зачем это? Раньше я по таким делам в маршрутном автобусе ездила. И ничего не происходило.

– То было раньше, сейчас лучше сделать, как я говорю. Поняла?

– Хорошо.

Виктор сел в автомобиль и начал рассматривать окружающую обстановку. Перед зданием банка была площадка, на которой стояло несколько автомобилей, и ничего подозрительного там не просматривалось. Через какое-то время в дверях банка показалась Клава. Он быстро завёл мотор и тут же остановил автомобиль возле неё, приоткрыв заднюю правую дверь. Как только Клава оказалась на сиденье, он попросил её нажать на двери кнопку запора. Окружающая обстановка не вызывала никакой тревоги, они ехали в спокойном режиме. На въезде из районного центра они догнали какой-то «жигуль», который слишком медленно ехал. Виктор пропустил транспорт, едущий по встречной полосе, и обогнал его. Через какое-то время он увидел, что этот «жигуль» прибавил скорость и, подрезав их по курсу, начал тормозить. Виктор попросил Клаву записать номер этого автомобиля. Выбрав момент, когда встречная полоса освободилась, Виктор сманеврировал влево, совершил обгон и резко прибавил скорость. «Жигуль» понёсся за ними. Впереди ехал грузовик, далее в потоке встречных автомобилей показался небольшой просвет, Виктор совершил опасный обгон и, вырвавшись вперёд, разогнал автомобиль до максимально возможной скорости. Клава подала голос:

– Виктор Константинович, мне страшно.

– Держись крепче, прижмись к сиденью.

Впереди показался ещё один грузовик, пришлось опять сбавить скорость, но появилась возможность для обгона. Опять пришлось выполнять опасный манёвр с завершением обгона перед носом встречного автомобиля, и снова движение на большой скорости, но уже впереди показался посёлок. Их автомобиль пронёсся по главной улице и резко затормозил во дворе гаража, где их уже поджидали Аркадий и Василий Степанович. Испуганная Клава сунула Виктору листок бумаги с номером «жигуля», после чего выскочила из автомобиля и с сумкой в руке побежала наверх в бухгалтерию. Василий Степанович поинтересовался, отчего Клава была так напугана. Виктор объяснил:

– На обратном пути какой-то подросток на «жигуле» вздумал нас притормозить, пришлось от него уходить, вот его номер, – он протянул ему записанный Клавой номер, – а вот и он сам. – Все увидели, как перед воротами остановился тот самый «жигуль», в котором сидели двое молодых ребят.

Василий Степанович двинулся к ним, но «жигуль» резко развернулся и быстро укатил прочь.

– Личность известная, это сын председателя колхоза, шестнадцати лет от роду, прав нет, угоняет у отца машину и вытворяет всякие фокусы. Скорее всего, пьяный. Или обкуренный, хрен его разберёт.

– Надо бы отцу сказать.

– Скажу, не в первый раз уже. Он его порол, а мать орала: «Не смей бить ребёнка» и под ремень ложилась – спектакль, да и только. Отец вроде бы мужик толковый, хозяйство неплохо ведёт, а вот в семье не всё гладко.

Поднявшись наверх, Виктор зашёл в бухгалтерию, чтобы успокоить Клаву. По реакции сотрудниц можно было видеть, что она уже рассказала им о всех событиях. Главная бухгалтерша Таисия Вячеславовна заметила:

– Виктор Константинович, оказывается, вы превосходный водитель, из сложной ситуации женщину спасти можете, – она показала на немного покрасневшую Клаву.

– До спасения там далеко, просто от опасности увезти – это можно.

– И то неплохо, женщины теперь знают, что вам можно доверяться.

Виктор собрался уходить, но Таисия Вячеславовна его остановила:

– Подождите минуту, тут ещё один момент – пришёл ваш исполнительный лист по уплате алиментов вашей бывшей жене.

– Пришёл так пришёл, что от меня здесь требуется?

– Собственно, ничего, только подпись, что вы ознакомлены. Зарплату мы вам начислили на прошедший неполный месяц, алименты начнём вычитать со следующего календарного месяца.

– Хорошо.

Он двинулся к двери, но сидевшая поодаль бухгалтерша Таня подала голос:

– Виктор Константинович, а это правда, что ваши предки были дворянами?

– Откуда такие измышления?

– Ну по вам видно, у вас какие-то благородные манеры, вы как-то по-другому с людьми разговариваете.

– Дворяне – это прежде всего военнослужащие. А из моих предков, насколько их могу знать, никто профессиональным военным не был. Знаю, что были крестьяне, были служащие, но под определение дворянства явно не подхожу. Да и зарплата у меня теперь, сами видите, какая будет, так что вряд ли смогу представлять для вас какой-то интерес.

– Да мы на вас смотрим, а не на вашу зарплату.

– Это не совсем правильно. Женщина в своей семье должна решать только два вопроса: как что красивее надеть и что повкуснее приготовить. Остальные проблемы должен решать мужчина.

– Ох, если бы так.

Таня всё же задала ему ещё один вопрос:

– Виктор Константинович, а правда, что ваш отец профессор?

Он немного помедлил, но всё же ответил:

– Правда.

Наступило время обеда, Виктор ушёл к себе в кабинет, сделал кое-что из текущих вопросов, в столовую спустился, когда все уже пообедали. Далее выписал со склада злополучные шаровые шарниры, попросил механика выделить слесарей и проконтролировал их замену – детали дефицитные, так что без контроля не обойтись. Как только работа была закончена, он перегнал автомобиль в бокс и замкнул его.

За два часа до окончания работы Клава стала выдавать людям зарплату. У окошка кассира образовалась очередь. Виктор не спешил туда встраиваться. Он прошёл к себе в кабинет и принялся рассматривать присланный недавно каталог оборудования, по которому можно было бы сделать заказ на следующий год. Зазвонил телефон, женский голос – кажется, той самой Тани – напомнил ему о необходимости получить зарплату. Он подошёл к окошку кассира, Клава отсчитала причитающуюся ему сумму. Он спросил:

– Как самочувствие, ещё ездить будем?

– С вами хоть куда поеду.

– Хорошо, буду знать.

Теперь надо было заплатить партийные взносы. Парторг – мастер жестяницкого участка Фёдор Тимофеевич, который специально в дни зарплаты приходил в бухгалтерию и садился за свободный стол. У него была копия ведомости, по которой он, видя начисленную сумму, рассчитывал размер членских взносов. Отправной величиной для определения суммы взносов считалась начисленная сумма без учёта налоговых и всех прочих вычетов, в том числе и профсоюзных взносов, которые вычитались из зарплаты автоматически. Кое-кто из представителей рабочей среды спрашивал, почему приходится получать одну сумму, а платить за другую, ощутимо большую? На такой вопрос обычно следовал жёсткий ответ в духе «У тебя партийная совесть есть?» или «Тебе что, для партии денег жалко?!».

Расплатившись с парторгом, Виктор возвратился в свой кабинет. Рабочий день закончился, в производственном помещении наступила тишина. Аркадий и Света с Катей тоже ушли. Тут он вспомнил, что надо зайти в столовую, где по согласованию с Анной Петровной по предварительной оплате он получал порцию продуктов для ужина и завтрака на следующий день. Получив такой паёк, он прошёл в общежитие. Из окна его комнаты просматривалась часть главной улицы посёлка, на которой был виден магазин, где толпилась очередь, а также были замечены группы людей, распивающих купленные напитки и дискутирующих под воздействием принятых доз на злободневные темы. Иногда между участниками таких бесед вспыхивали спонтанные конфликты, но появление участкового Василия Степановича своевременно гасило такие ситуации. С наступлением сумерек все участники таких бесед, видимо, придя к взаимному согласию в комплексе с ощущением достаточности выпитого, разошлись по домам. Больше рабочему человеку вроде бы и не надо. Можно посмотреть ещё что-то по телевизору (типа футбола), но лучше лечь спать, чтобы на следующее утро после пробуждения пожалеть о малости принятой дозы.

Утром следующего дня можно было наблюдать большое количество опоздавших к началу рабочей смены. Мужики приходили с опухшими лицами, шли не совсем ровной походкой, как после тяжёлого объёма трудовой деятельности. Ближе к середине рабочего дня такой неустановившийся режим затихал, и в работе предприятия восстанавливался нормальный трудовой ритм. Проходя по цеху, Виктор заметил сквозь открытые ворота, как во двор гаража въехал мотоцикл с коляской с надписью на боку «ГАИ», с которого сошёл человек в милицейской форме с погонами лейтенанта. Он что-то спросил у находящегося поблизости водителя, тот указал на ворота производственного корпуса. В этом лейтенанте он узнал того самого инспектора, который разруливал ситуацию с доставкой людей в больницу по дороге из аэропорта в первый день его приезда, и направился навстречу ему.

– Виктор Исаевич! Не ожидал вас здесь встретить.

– Виктор Константинович, я вас еле нашёл. Хорошо, в автоуправлении подсказали.

Они поднялись в кабинет Виктора, лейтенант объяснил суть приезда:

– Я по поводу того самого происшествия: требуются ваши свидетельские показания, подпишете?

– Конечно подпишу, только надо вспомнить, что написать.

– Я немного подготовил – прочтите, если согласны, то напишите «С моих слов записано верно» и подпишите.

Он положил на стол лист бумаги с рукописным текстом, Виктор внимательно всё прочитал.

– Всё правильно, но, может, лучше распечатать на машинке?

– Было бы желательно в двух экземплярах, если можно.

Они перешли в приёмную, Виктор попросил Свету заправить в печатную машинку два листа бумаги с копиркой, она приготовилась печатать, но он предложил ей на несколько минут поменяться рабочими местами, сел за машинку и пригласил лейтенанта сесть рядом. Через несколько минут отпечатанный лист бумаги был готов. Виктор вынул бумагу из валика машинки, убрал копирку, расписался внизу, попросил Катю поставить печать и вручил бумаги лейтенанту.

– Так, наверное, будет лучше.

– Да, спасибо.

По дороге к мотоциклу Виктор поинтересовался:

– Как там состояние шофёра и этой девушки?

– Шофёр выздоравливает, но пока в больнице, а девушку, насколько знаю, перевели в гинекологию, там что-то у неё с сохранением.

– Понятно, теперь ваше начальство вопрос закроет?

– Трудно сказать, вы не в нашей среде. Помните того курсанта, что был в коляске?

– Приблизительно.

– Так он подал рапорт, что я тогда неправильно протокол происшествия оформил. А как его было оформлять, когда человека спасать надо было? Из-за этого я и вынужден был вас искать. Сын одного очень старшего офицера, мнит себя главным осведомителем по чужим ошибкам. Далеко пойдёт, чувствую.

– Знакомо, даже и по нашей среде. Если понадоблюсь – вы знаете, как меня найти.

Они попрощались, лейтенант уехал. Виктор пошёл на своё рабочее место. Когда проходил через приёмную, Катя его спросила:

– Виктор Константинович, где вы так хорошо печатать научились?

– Курсов не кончал, наверное, в порядке самоучки.

Он осознавал, что его кандидатуру многие, прежде всего женщины, заочно обсуждают. Теперь пусть знают, что он ещё и на машинке печатать может.

В стандартном ритме рабочей недели выделялись следующие дни. Понедельник – день планёрки по телефонной связи на уровне управления, далее на своём предприятии с подведением итогов прошедшей недели и планированием дел на предстоящую неделю. Вечер среды – день футбола, перед которым работающие болельщики стремились поскорее завершить рабочие дела и бежать домой к телевизору, чтобы получать какие-то порции адреналина и дико кричать в случае забитого гола. Четверг – самый серьёзный день политического просвещения. В этот день обед начинался, как всегда, в 12 часов, но к 12:30 все работающие должны были пообедать и собраться либо в актовом зале, либо непосредственно в цехе, где парторг или кто-то из им назначенных членов партии проводил политинформацию по теме, публиковавшейся заранее в областной газете. Рабочие всячески иронизировали, задавая всякие каверзные вопросы ведущему, который что-то блеял, роясь в конспектах, но к 13 часам политинформация заканчивалась, и все её участники с чувством облегчения расходились по своим рабочим местам. Все, в том числе и организаторы, воспринимали происходящее как необходимый спектакль, чтобы о его проведении отчитаться в райкоме. Несколько иначе выглядел такой спектакль, если на его проведение приезжал прикреплённый к предприятию инструктор райкома. Тогда в абсолютной тишине на полном серьёзе звучал доклад, далее следовали заранее подготовленные вопросы, после чего инструктор райкома что-то разъяснял в порядке заключительной части политзанятия и указывал на те направления политической деятельности, по которым некоторые люди совершают необдуманные поступки. Иногда кое-кто из числа смельчаков всё-таки задавал каверзные вопросы, на которые следовали ответы, указывающие на безответственность, и парторг предупреждал, что данный несознательный элемент взят на заметку. Конечно, в условиях нехватки рабочих рук такие угрозы оставались без последствий, но народ примолкал, храня память о проводимых ранее репрессиях, от которых в нашей стране вряд ли убереглась какая-нибудь семья. Люди в таких ситуациях действовали по принципу, отражённому в одной из песен Владимира Семёновича Высоцкого: «Обидно мне, досадно мне, да ладно», и в большинстве случаев молчали. После политинформации инструктор райкома проводил краткую беседу с рабочими, но те быстро расходились по рабочим местам, далее он проходил в кабинет директора, где интересовался, как идёт выполнение производственного плана, обязательно указывал на выявляемые недостатки и в конце беседы соглашался на «предлагаемый перекус», естественно, с «некоторой» дозой спиртного.

В один из таких дней с визитом инструктора весь спектакль был проведен по заранее отработанному сценарию с последующей беседой в кабинете директора. Виктор заранее увидел подъехавшую во двор гаража «Волгу», из правой передней двери которой вышел человек начальствующей внешности. Приглядевшись к нему, он почувствовал, что где-то раньше его видел, и, наконец вспомнив, предпочёл держаться от этого представителя подальше. По окончании политинформации он прошёл к себе в кабинет и старался никуда не выходить, но прекрасно понимал, что Аркадий ничего не знает и обязательно захочет представить инструктору райкома нового главного инженера. Вспомнились слова из песни Высоцкого: «На море штиль, и не избегнуть встречи». Впрочем, понятно, будет дискомфорт, но эта встреча ему никак не опасна. Просто неприятно. В конце концов, дискомфорт можно подавить хорошо построенной или атакующей риторикой, но нужный аутоиммунный настрой в данный момент у него не получался. С утра в тот день была какая-то подавленность, и теперь было ожидание какого-то подобия средневековой дуэли.

Наконец ожидаемый момент наступил, когда в кабинет вошла Катя и сказала, что Аркадий Николаевич просит его зайти к нему. Виктор зашёл в кабинет Аркадия, обратил внимание, что стоящая на столе бутылка водки уже наполовину пуста, и отметил такое как положительный момент. Аркадий, как всегда, произнёс:

– Игорь Ильич, знакомьтесь – вот наш новый главный инженер, Бирюков Виктор Константинович.

Гость уже начал принимать осоловелую форму, и у Виктора мелькнула мысль, что, может, он его не узнает. Однако, посмотрев туманным взглядом удава, он его всё-таки узнал. Встречный взгляд Виктора тоже был чем-то равноценным. Несколько секунд была зрительная дуэль, наконец он произнёс:

– Виктор Константинович, Витька, это ты, что ли?

– Вроде бы.

– Как ты здесь оказался?

– Прислан на работу по распределению.

– Так ты же институт давно закончил… или тебя тогда выгнали, и ты только сейчас его закончил?

– Нет, меня никто не выгонял, я прислан сюда на работу после аспирантуры.

В разговор вступил Аркадий:

– Виктор Константинович кандидат технических наук, выпускник аспирантуры Московского автомобильнодорожного института.

– Вот это да, когда ты успел?

– После окончания института, отработал немного ассистентом и поступил в аспирантуру.

– Ты даёшь. Я тоже после института пробовал пойти в аспирантуру, но потом передумал, решил, что в партийных органах будет получше. Теперь вот видишь – партия меня сюда направила. Так, мы заговорились, Аркадий, давай, наливай. Пьём за встречу и примирение. Виктору полную долю. Ты на меня зла не держишь?

Виктор пожал плечами и жестом попросил Аркадия налить большую долю гостю, а ему и себе – что останется. Гость немного стал возражать, при этом чуть не опрокинул свой стакан, после чего все выпили, и в дело пошла закуска. Виктор еле пересилил себя, чтобы выпить большую дозу, и, чтобы меньше пьянеть, поискал на столе бутерброд со сливочным маслом. Водка была низкосортная, но её пришлось выпить, чтобы вписаться в навязываемую ему роль. Гость ещё больше запьянел и заплетающимся языком пытался что-то разъяснить присутствующим. Однако через некоторое время его речь стала более чёткой, риторика – более осмысленной. Опять он коснулся конфликта многолетней давности.

– Слышь, Вить, сколько лет прошло, как мы с тобой поговорить вышли?

– В следующем году десять лет будет.

– И ты всё помнишь?

– Помню.

– Зря. Пошла бы она куда подальше, эта баба.

– Я думал, она твоей женой стала.

– Нет, на таких нельзя жениться, ими только пользоваться можно. У меня сейчас другая жена.

– Что же ты за неё так сражался?

– Да не из-за неё, я просто подраться хотел, а тут вижу, она на тебе повисла, и предложил тебе выйти.

– Я ожидал выйти, поговорить. А ты ударил исподтишка, когда я не ожидал от тебя никакого подвоха, другом тебя считал.

– Ну ладно, ты же мне тоже ответил – вон, шрам на лбу видишь?

– Вижу, только у меня шрам в желудке видеть нельзя, ощущать можно.

– Ну хватит, давай теперь на общее дело работать. Хочешь, я тебе банку икры подарю, как в другой раз к вам приеду?

– Нет, спасибо, мне хватит того, что имею.

– Ну мужики, вы, я вижу, не всё чётко понимаете, где и как надо работать. Ну вот, Аркадий беспартийный. Это не совсем хорошо. Ему надо в партию вступать, и ты, Виктор, должен ему дать рекомендацию.

– Чтобы дать рекомендацию, нужно знать человека больше года, а мы только недавно вместе работать начали.

Аркадий подал голос:

– Игорь Ильич, я пока морально не дозрел до такого. Как соберусь с мыслями, так обращусь к вам.

– Смотри, как бы поздно не было. Партия – это такое дело, что не все понимают. Вот ты, Виктор, закончил аспирантуру, получил учёную степень, стал кадром высшей квалификации – и что имеешь? Зарплата – как у всех, это понятно, у нас сейчас линия партии на уравниловку, все должны получать примерно одинаковую зарплату. У меня тоже зарплата – примерно как и у тебя, но что ты на свою зарплату купить можешь? В магазинах, сам понимаешь, негусто. А у меня всё по-другому, нам хорошие пайки дают и по специальным талонам в торговле что хочешь купить можно. Чуешь, куда я клоню? Вот я тебя знаю и, чтоб ты на меня зла не держал, могу порекомендовать тебе перейти в нашу систему, согласишься?

– Нет, пока не надо, мне здесь ещё надо освоиться.

– Не последний раз видимся, ещё поговорим. Что там со временем? Смена закончилась, народ разошёлся? Хорошо тут у вас, но пора ехать.

Они проводили инструктора до его «Волги» и усадили на заднее сиденье. Шофёр завел мотор, вахтёр открыл ворота, и автомобиль уехал. Аркадий заметил:

– Не думал, что здесь у тебя знакомый объявится.

– Сам не думал, да ещё на таком уровне. Ты его давно знаешь?

– Года два.

– Понятно. Скажу только то, что доверять ему ничего нельзя.

– Я такой мысли и раньше придерживался, теперь ещё кое-что увидел.

Они прошли по главной улице посёлка, Виктор увидел, что магазин ещё работал, зашёл туда, купил банку рыбных консервов и пошёл в общежитие.

Прошедший разговор оставил какой-то угнетающий осадок с чувством подавленности. Сколько раз за прошедшие годы он пожалел о том, что на исходе студенческих лет в порыве веры в светлое будущее вступил в эту самую партию. Тогда он воспринимал всё, как на дистанции ближнего света автомобильных фар, смутно представляя, что откроет для него дальняя слабо освещённая перспектива. Теперь ему ясен был основной постулат, что вступление в КПСС – это движение с односторонней проходимостью, там заднего хода для людей с инстинктом самосохранения нет. Теоретически, конечно, можно попробовать, о каких-то единичных примерах можно было слышать, но для каждого разумного человека выход из партии означал крах всей дальнейшей его жизни с утратой статуса человеческого состояния, зачастую с переходом в категорию умалишённых и размещением в соответствующих медицинских учреждениях. В общении с людьми, осуществлявшими «руководящую и направляющую» роль партии, Виктор просматривал какую-то артистическую игру, базирующуюся на стремлении не столько сделать дело, сколько отчитаться перед начальством. При этом главной провинностью коммуниста считалось не соблюдение морального облика или способность завалить порученное дело, а правильность уплаты членских взносов.

Из средств доступности массовой информации он привёз с собой радиоприёмник «Спидола» и маленький телевизор «Шилялис», который плохо принимал сигнал на свою антенну, и к нему пришлось сооружать более солидное устройство из медных трубок с креплением в верхней части окна. Тогда приём телевизионного сигнала стал более устойчивым, но просмотр передач об успехах так называемых тружеников полей и передовиков производства не вызывал ничего, кроме утомления. Больший эффект в получении хотя бы какой-то новой информации был в прослушивании зарубежных радиопередач. Такие передачи глушились, радиостанции переходили на другие длины волн, но в сложившейся борьбе передатчиков и глушителей можно было что-то разобрать. Все радиоприёмники отечественного производства предусматривали ограничение работы коротковолнового диапазона уровнем 25 метров. Приём передач в диапазоне от 19 до 13 метров для отечественной радиоаппаратуры был недоступен, да и работа глушителей там особо не ощущалась. Однако для талантливой молодёжи такое ограничение не было непреодолимым. Свою «Спидолу» Виктор давно перенастроил на приём передач в так называемых запрещённых диапазонах, что позволяло ему слушать зарубежные голоса без ощутимых трудностей. Конечно, он был патриотом своей страны и с неприятным чувством воспринимал сообщения о различных авариях или катастрофах в Советском Союзе, о которых в отечественных средствах массовой информации ничего не сообщалось. Единственной его целью прослушивания таких передач было стремление знать правду, пусть даже со злорадным акцентом дикторов, что не в пример развивающемуся западному обществу советское общество в своём движении тормозится и приходит к упадку. И всё это было на фоне восторженных сообщений и победных реляций в нашей прессе под руководством престарелых лидеров партии, заявлявших о построении общества победившего социализма. Вместе с этим приходило осознание того, что советская экономика действительно заходит в тупик, и не особенно светлое будущее просматривалось больше туманным. В разговорах с рабочими Виктор ощущал, что кто-то из них такие передачи всё же слушает, но воспринимает их без всякого критического анализа, лишь в свете того, что, по их мнению, «мировым лидером является Америка» и добро им может поступить только оттуда. Более всего его удручало, что парторг такие разговоры молча слушал и лишь иногда мог прикрикнуть на разошедшегося в таких рассуждениях агитатора, чтобы тот просто замолчал.

Свои бытовые проблемы Виктор старался решать по мере появляющихся возможностей. Здание общежития торцевой стороной примыкало к производственному корпусу с образованием небольшого промежутка, в котором располагалась пожарная лестница. Входные двери в этот промежуток были как со стороны второго этажа общежития, так и со стороны коридора второго этажа административной части цеха в непосредственной близости от его рабочего кабинета. Внизу отсека между корпусами была дверь, ведущая наружу. Все двери были металлическими, прочно закрытыми на встроенные замки. Экземпляры ключей от этих замков хранились в сейфе у коменданта корпуса и в сейфе приёмной, к которому имели доступ директор и главный инженер. Виктор рассмотрел конструкцию таких ключей и, будучи однажды в городе, в хозяйственном магазине купил нужные болванки, после чего в один из выходных дней изготовил в цехе их дубликаты. Это дало ему возможность проходить из общежития на своё рабочее место и обратно без выхода на улицу. Кроме этого, он немного доработал бытовой отсек своей комнаты, в которой были все удобства, включая тёплую воду, но не было душа. Для этого пришлось усовершенствовать расположенный в полу узел слива воды и прикрепить к стене два металлических экрана, чтобы образовать какое-то подобие душевой кабины. Сам душ он прикрепил на кронштейне к стене, а воду подвёл от крана умывальника через резиновый шланг. Такое решение позволило ему освободиться от пользования цеховым душем, куда до этого приходилось ходить преимущественно в ночное время, когда все работающие расходились по домам. Цеховой душ имел два отделения – мужское и женское, – чтобы все работающие на предприятии могли им пользоваться.

Работа главного инженера не отличалась большой загруженностью. Предприятие работало ритмично, люди выполняли свои обязанности, составленный заранее график отпусков выполнялся. В документации Виктор обнаружил наличие устаревшего комплекта должностных обязанностей. Просмотрев весь комплект, он внёс некоторые исправления и дал задание инженеру по соцсоревнованию всё переоформить.

В один из дней в его кабинет заглянула машинистка Света.

– Виктор Константинович, можно зайти?

– Естественно, заходи, какой вопрос?

– Мне не к кому обратиться, а задачу решать нужно.

– Какую задачу?

Она протянула ему тетрадь и методичку. Оказалось, Света учится на заочном отделении районного механикотехнологического техникума, и на лето ей была задана расчётно-графическая работа по технической механике. Надо было решить задачу по расчёту балки, располагаемой на двух опорах с консольным концом при нескольких схемах приложения нагрузок. Решение задачи надо было сопроводить схемами эпюр. Виктор посмотрел, сложности там никакой не было. Но это для него, а для вчерашней школьницы такое было трудноватым.

– Хорошо, как будет нужно, я тебя позову.

– Спасибо большое!

Света ушла, Виктор достал калькулятор и начал считать. В методичке присутствовала корявая фразеология, но в целом текст был понятен. Просчитав всё в рукописи, он зашёл в техотдел, где стоял кульман. Там он расчертил соответствующие схемы и оставил место для печатного текста. Тем временем рабочий день кончился, он вернулся в приёмную, сел за Светину машинку и не спеша всё распечатал с необходимыми пояснениями, чтобы было понятно не только преподавателю, но и Свете.

Утром следующего дня он вручил ей полный комплект решения и разъяснил, какие вопросы преподаватель может задавать и как на них нужно правильно отвечать. Света была необыкновенно рада и безмерно благодарна, но через какое-то время она снова заглянула в его кабинет. Он увидел её и пригласил пройти дальше:

– Света, заходи, что хочешь сказать?

– Виктор Константинович, мне стыдно, я не знаю с чего начать.

– Ты уже начала.

– Мне ещё немного задач решить нужно.

– По какому предмету?

– По электротехнике.

– Давай посмотрим.

Она протянула методичку, указала на её вариант. Там были задания по расчёту шунта к измерительному прибору, определению зависимости тока генератора от частоты вращения ротора, расчёту механической мощности электродвигателя при разных вариантах момента сопротивления на валу ротора. Всё там базировалось на законе Ома.

– Хорошо, давай так – я напишу и нарисую схемы, а ты всё распечатаешь и эти схемы выполнишь в чистовике, а потом мне покажешь, я проверю.

Света убежала, он начал решать и через какое-то время закончил, позвал её, объяснил, как надо расположить текст. Она всё выполнила, показала ему. Он посмотрел, немного подправил рисунки, но в целом похвалил:

– Молодец, всё хорошо напечатала. Теперь сдавай на проверку.

Подходил конец июля. Погода немного улучшилась, но для этого месяца дневную температуру воздуха назвать жаркой никак было нельзя. Несколько раз Виктор возил кассиршу Клаву в банк, но уже того напряжения, как в первый раз, не было. Были обычные поездки. Выдача зарплаты на предприятии осуществлялась два раза в месяц: с выдачей аванса по двадцатым числам текущего месяца и выдачей итоговой месячной зарплаты по пятым числам следующего месяца. Получив июльскую зарплату в начале августа с вычетом алиментов за предыдущий двухмесячный период, он всё яснее начал ощущать необходимость приближения своего жизненного режима к условиям аскетизма. Хотя, конечно, полученных денег на питание до следующей зарплаты ему хватит. А других расходов вроде бы и не предвидится. Ходить на кино в клуб он не собирался. Конечно, будет небольшая плата за общежитие, партийные взносы и особо ненавистная необходимость подписки на газету «Правда», но, по его расчётам, он даже с небольшим положительным балансом потянет. Даже при наличии ещё одного вида расходов – необходимости держать в сейфе запаса водки на случай визита любителей магарычей. У него выработалась привычка держать какой-то денежный запас, прежде всего на сберегательной книжке. Открытый ранее счёт в одной из сберкасс Москвы он не закрывал, но понимал, что в ближайшее время это придётся сделать с переводом остатка вклада в какую-нибудь местную сберкассу. Его раздражало неумение многих людей заранее просчитывать свои возможности в части каких-либо трат или покупок с последующим обращением к друзьям с просьбами «занять денег до получки», а после получки, как правило, ситуация с отдачей занимаемого бывает крайне редким явлением. Виктор всегда придерживался принципа ничего никогда не брать взаймы и ничего взаймы не давать, а в случае возникновения таких ситуаций своевременно увеличивать дистанцию от себя для таких просящих. Анализируя такие ситуации, он всё больше убеждался, что бескорыстная русская доброта к тем, кто периодически попадает в трудные жизненные ситуации, ни к чему хорошему не приводит, потому как человек достигает успеха лишь тогда, когда оказывается один на один с непреодолимой силой и сам находит способ её преодолеть.

В середине августа Аркадий сообщил, что ему выделена профсоюзная путёвка в санаторий, отчего он берёт отпуск и все обязанности по управлению предприятием на период своего отсутствия передаёт Виктору. Такое обстоятельство не представляло значимой трудности, но переводило его в роль с большей ответственностью. Теперь Виктору приходилось подписывать большее количество документов и в большем объёме следить за их исполнением.

В один из дней к нему в кабинет зашёл человек с написанным от руки разборчивым почерком заявлением о выделении грузового автомобиля для перевозки пиломатериалов от лесоторговой базы до одного из домов их посёлка. В заявлении указывалась масса груза, расстояние перевозки, а также способ оплаты – за наличный расчёт. Виктор наложил резолюцию и, возвратив бумагу, обратил внимание на внешность посетителя: наличие небольшой бороды и длинных волос. Посетитель перехватил его взгляд и тут же дал разъяснение:

– Я отец Арсений, являюсь настоятелем восстанавливаемого храма в вашем посёлке. Вот договорился с пилорамой о продаже нам досок, теперь их надо перевезти.

– Хорошо, сейчас пройдите в бухгалтерию, далее – в отдел эксплуатации, там в диспетчерской вам всё оформят и выделят автомобиль.

Ещё ранее Виктор обратил внимание, что на главной улице посёлка, ближе к дороге, ведущей к соседнему колхозу, на некотором отдалении от проезжей части находится полуразрушенная церковь. Ещё он заметил, что возле этой церкви ведётся какая-то работа – видимо, по её восстановлению. В последнее время в средствах информации можно было слышать, что церкви признаются достоянием культуры и необходимо вести работу по их восстановлению. В кабинет снова вошёл отец Арсений и со словами извинения за беспокойство сообщил, что диспетчер ему отказывает по причине отсутствия водителя. Виктор уже ранее обращал внимание на эту работницу, незамужнюю даму годами за тридцать, болезненно реагирующую на мужские подшучивания со стороны водителей и, как могло казаться по её поведению, обвиняющую во всех возможных бедах всё мужское население. Подарки в виде шоколадок она принимала, но без значимой, ожидаемой дарителем улыбки, а цветы могла и швырнуть обратно. Виктор вместе с отцом Арсением прошли в диспетчерскую.

– Оля, в чём дело?

– Виктор Константинович, ну некому ехать, все водители в отпусках.

– Хорошо, два ГАЗ-53 во дворе стоят, выписывай на один из них путевой лист, а водителем запиши меня.

– Виктор Константинович, а у вас права категории С разве есть?

– У меня всё есть, и ты это знаешь. Кстати, где начальник отдела?

– Он отошёл.

– Как появится, пусть зайдёт ко мне. А пока делай, что тебе сказано.

Оля выписала путевой лист, но задала вопрос:

– А в наряде кого из водителей писать?

– Меня запиши с пометкой «без оплаты».

Оля всё выполнила, протянула бумаги Виктору.

– Теперь ключи. Где они?

– Их нет, они у водителя.

– А дубликаты? Согласно инструкции они должны быть здесь.

В это время появился начальник отдела эксплуатации.

– Андрей Геннадьевич, почему отсутствуют дубликаты ключей зажигания?

– Оля, где они?

– Ну не знаю, куда-то делись. Наверное, шофёр свои ключи потерял, а эти забрал.

Начальник отдела уже начал волноваться.

– Виктор Константинович, сейчас что-нибудь придумаем.

– Не надо, этот автомобиль я и без ключей заведу.

Уходя с Виктором, отец Арсений заметил:

– Оленька, усвойте одно – чем больше в человеке зла, тем больше у него проблем в жизни, а одно добро всегда другое добро привлекает.

В сопровождении начальника отдела эксплуатации и отца Арсения Виктор зашёл на участок ремонта электрооборудования и попросил у слесаря метровый отрезок провода с двумя крокодиловыми зажимами на концах. Далее они подошли к автомобилю, дверь кабины была незапертой – инструкция выполнялась. Ключей в замке зажигания не было. Далее Виктор открыл капот, соединил один конец провода с катушкой зажигания, а другой – с проводом от «плюса» аккумулятора, отвёрткой соединил клемму контакта тягового реле стартера с его силовым контактом и запустил двигатель. Проверив уровень воды в системе охлаждения и закрыв капот, он заметил начальнику отдела эксплуатации: