Тормозной путь

– Мы поехали, а вы Олю постарайтесь успокоить.

– Успокоишь её, вы и так всё видите.

– Мужа ей хорошего надо.

– Куда там, какой мужик её выдержит?

– Не та ориентация, наверное. Так, мы поехали, заправимся по дороге, талоны на бензин у меня есть, вернёмся к концу дня, видимо.

Виктор сел за руль, отец Арсений сел рядом, и они тронулись в путь к пилораме, расположенной в одном из соседних сёл. По прибытии на место им загрузили краном пакет досок, который заполнил почти весь объём кузова. Заказ предусматривал наличие двух пакетов – досок и бруса. Виктор не хотел перегружать автомобиль и предложил сделать второй рейс. Первый пакет они привезли, и ожидающие их мужички всё быстро разгрузили. Так же они поступили и с привезённым вторым пакетом бруса. Пока шла разгрузка автомобиля, Виктор обратил внимание, что вокруг церкви располагалась большая площадь с сохранившимися фундаментами когда-то существовавших построек; возможно, поблизости были старые захоронения. Внимание привлекло наличие какой-то будки, видимо, служившей строителям местом отдыха, а возможно, и ночлегом. За будкой можно было рассмотреть пасеку из нескольких ульев. Отец Арсений велел мужичкам перенести доски в помещение храма, где их можно было уберечь от дождя. Находясь в этом месте, Виктор ощутил какую-то моральную разгрузку и не спешил уезжать, но ехать в гараж было надо, так как подходил конец рабочего дня. Подписав акт выполненных работ, отец Арсений поблагодарил его за проявленный энтузиазм и робко спросил о возможности осуществления такого же заказа в дальнейшем на перевозку других грузов, например срочно требующейся кровельной жести, на что получил более чем положительный ответ. В завершение беседы он попросил Виктора подождать, зашёл в будку и вернулся с небольшой плиткой шоколада, попросив отдать её Оле.

Приехав в гараж, Виктор поставил автомобиль на прежнее место, снял провод, шунтирующий замок зажигания, и возвратил его электрику. Далее он передал все бумаги в бухгалтерию и снова зашёл в диспетчерскую. Увидев его, Оля начала первой:

– Виктор Константинович, ну зачем вы этому попу помогаете?

– Почему не помочь, он же нам ничего плохого не делает? Ты, как мне показалось, ему понравилась, он тебе шоколадку просил передать, наверное, освящённую, попробуй.

Оля взяла шоколадку, начала разглядывать, даже понюхала.

– Съешь её – и лучше себя почувствуешь, проверь.

Оля развернула обёртку, разломила содержимое и поочерёдно положила оба куска себе в рот. Виктор внимательно посмотрел на неё, потом заметил:

– Ну вот и результат, глянь на себя в зеркало, как твои глаза преобразились, какие красивые черты лица стали, теперь в тебя обязательно кто-нибудь влюбится.

– Да бросьте вы, все они козлы.

– Ну, так и все? Присмотрись повнимательнее, кто-нибудь обязательно захочет тебе помочь, если трудная минута наступит.

Через несколько дней отец Арсений снова пришёл с заявкой на перевозку листов кровельного оцинкованного металла. Заявка была быстро оформлена, но на сей раз нашёлся водитель, и перевозку выполнили оперативно. Проезжая мимо церкви, Виктор обращал внимание на то, как быстро она преображается. За несколько последних дней лета, несмотря на случавшиеся дожди, был добротно восстановлен каркас крыши, закреплена обрешётка, и начался монтаж кровли. Отец Арсений, как опытный прораб, стремился прежде всего обеспечить защиту внутреннего пространства храма от непогоды. Иногда Виктор видел в числе помогающих отцу Арсению и работников его предприятия.

Наступление первого сентября на рабочем режиме предприятия не отразилось, за исключением того, что в поведении некоторых женщин стала просматриваться большая суетливость и желание получать разрешение прийти на работу чуть попозже. В посёлке работала только начальная школа. Школьников, начиная с пятого класса, в среднюю школу, располагавшуюся в районном центре, каждый день возил специально выделенный для этого автобус их ремонтно-транспортного предприятия. Суетливость утра первого дня начала занятий Виктор заметил ещё из окна своей комнаты, а также проходя из общежития через улицу во двор гаража. К расположенной в пределах видимости местной школе торопились родители, в основном матери с маленькими детьми и цветами в руках, а дети постарше занимали места в ждущем их автобусе. Наблюдая за такой суетой, про себя он отмечал, что теперь данный день к нему уже никак не относится. Про своего ребёнка он не забывал, но ясно осознавал, что ещё не время появляться там, где живёт его дочь, потому как желанным гостем у своей бывшей жены он не будет, его там даже на порог могут не пустить – уж бывшая тёща изыщет возможность его унизить в глазах ребёнка и сформировать негативное к нему отношение. Вопрос о том, нашла ли его бывшая жена нового мужа или любовника, его не беспокоил.

В один из первых сентябрьских дней к нему в кабинет зашёл участковый инспектор. Виктор поприветствовал его и предложил садиться:

– Проходите, Василий Степанович, располагайтесь.

– Я, Виктор Константинович, по такому вопросу: как у вас дела с кадровым составом – свободные места есть?

– Среди рабочего персонала – как везде, есть, разумеется, хотите кого предложить?

– Да, только послушайте меня внимательно, кадр не совсем обычный, вышедший из мест заключения по условно-досрочному освобождению. По прописке он местный житель, пришёл с месяц назад, никаких рецидивов не совершал, сейчас помогает отцу Арсению. Я его знаю, думаю, ничего плохого от него не будет, во всяком случае, он теперь на долгое время будет под моим контролем.

– По какой статье он был осуждён?

– Тяжёлая статья – убийство, но на фоне ревности. Давайте всё расскажу, что мне известно. Он жил в нашем посёлке, окончил десятилетку, отслужил в армии, устроился на работу в городе, заочно окончил институт, женился, получил квартиру, получил должность инженера. Жена его работала в торговле и, как он приметил, стала от него погуливать. Он стал за ней наблюдать и выследил, как она в торговом киоске встречается с любовником. Тогда он ворвался в этот киоск в момент, когда, как бы получше сказать… их акт был в полном разгаре. Любовник, здоровый мужик, бросился на него с кухонным ножом, повалил его на пол, но он, как было доказано на суде, выбил из его рук тот нож и всадил ему в шею. Жена его стала орать и тоже бросилась на него, так он и жену так же прирезал. Дело было шумное, на слуху у всего города. Суд несколько раз переносили, наконец его осудили на восемь лет, половину срока он отсидел, теперь вот возвратился и под моим надзором находится. Да, вот ещё – жильё в городе у него отобрали, так как квартира была ведомственной. Здесь у него родители жили, дом разделён на две половинки, в одной живёт брат его матери со своей женой. Пока он сидел, родители его умерли, он теперь один в той половинке дома остался.

– И где он сейчас?

– В приёмной сидит, итогов нашего разговора дожидается.

– Хорошо, давайте так: пусть он заполнит личный листок по учёту кадров и со всеми документами заходит, продолжим разговор втроём.

Василий Степанович вышел и через несколько минут вернулся с тем человеком, за кого ходатайствовал. В пришедшем Виктор узнал одного из тех, кто помогал разгружать из машины доски для церкви. Получив документы, он начал их читать.

– Семён Фёдорович Кривов, образование высшее, специальность «термическая обработка металла», места службы и работы указаны. Сами понимаете, здесь немного другое направление. С технологией ремонта автомобилей знакомы?

– Да, в армии был водителем-механиком грузовых автомобилей.

– Сварочные работы выполнять умеете?

– Да, у меня есть удостоверение сварщика.

– Вижу, у вас в водительском удостоверении есть отметки всех категорий. Что вам ближе – работа водителем или слесарем по ремонту?

– Не знаю, что предложите, там и буду работать.

– Давайте так – пока оформим вас в ремонтную зону, но при необходимости можем попросить и водителем поработать. Все сведения о вас мне изложил Василий Степанович, если будут другие вопросы, я вам их задам по мере их возникновения.

Виктор попросил Катю вызвать к нему начальницу отдела кадров и механика по ремонту. Когда они пришли, он представил им нового работника, попросил Николая Васильевича определить ему рабочее место и, подписав заявление, дал поручение Алевтине Егоровне о подготовке соответствующего приказа. После того как они ушли, Василий Степанович поблагодарил Виктора за принятое решение и заверил, что вопрос контроля за поведением нового работника он с себя не снимает.

Во второй половине сентября из отпуска возвратился Аркадий, внешне немного загоревший и производивший впечатление отдохнувшего человека. Работа Виктора немного облегчилась, поскольку он вернулся к исполнению своих прямых обязанностей.

Общую обстановку осложнило то, что со второй декады месяца температура воздуха понизилась, и почти каждый день начали идти дожди. Такое погодное изменение в сельском хозяйстве осложнило проведение уборочных работ. Началась очередная битва за урожай. От всех уровней партийной иерархии начали поступать распоряжения о мобилизации людей на поля и выделении техники для перевозки того, что эти люди могли собрать. По распоряжению райкома все силы ремонтно-транспортного предприятия были направлены в помощь близлежащему колхозу «Заря коммунизма», который располагался на расстоянии порядка двух километров от посёлка «Никольское». Посёлок, где жили работники колхоза, имел такое же название «Заря коммунизма», однако в народе почему-то употреблялось более короткое, но менее звучное неофициальное название «Закат», относящееся как к посёлку, так и к колхозу. Несмотря на такой псевдоним, дела у колхоза, по сравнению с другими аналогичными хозяйствами, шли относительно неплохо. Председатель колхоза Юрий Ефимович Гладков, человек внушительного телосложения, умело распределял скудеющие трудовые ресурсы и как мог обеспечивал выполнение спускаемого райкомом плана по сдаче государству сельхозпродукции. По договору с ремонтнотранспортным предприятием продукция колхоза поступала в столовую, что позволяло работающим иметь относительно недорогой источник питания. Сферой деятельности колхоза было производство зерновых, корнеплодных культур, а также животноводство.

Пока не начались морозы, главное внимание работ было направлено на уборку картофеля. Технология уборки картофеля базировалась на прохождении по двум бороздам тракторных картофелекопалок, оставляющих после себя слой выкопанных клубней с последующей ручной засыпкой в вёдра и дальнейшим распределением содержимого по мешкам или в кузова автомобилей. Частые дожди превращали почву в киселеобразное состояние, по которому тракторные картофелекопалки не могли работать, а автомобили буксовали. По метеосводкам прогнозировалось скорое наступление ночных заморозков – всем было ясно, что с уборкой картофеля надо спешить. От райкома последовала команда, несмотря на дожди, убирать картофель вручную, то есть выкапывать кусты лопатой, клубни засыпать в вёдра и относить в кузова автомобилей, которые не могли проехать к работающим в поле людям и в лучшем случае могли находиться на уплотнённой кромке у края поля. Водителей, как всегда, не хватало, и в один из дней Виктору пришлось сесть за руль грузового ГАЗ-53, кузов которого был оборудован каркасом, покрытым брезентовым тентом. Такое решение позволяло хоть как-то защитить едущих с ним мобилизованных на уборку работников – прежде всего работниц его предприятия – от дождя и ветра.

В тот день с утра было холодно, но без дождя. Парторг по своему списку проверял тех, кто должен был ехать. Ехавшим было указание одеться теплее и взять свои лопаты и вёдра. Люди отмечались у парторга и залезали в кузов. Женщины иногда задавали Фёдору Тимофеевичу вопросы, почему он с ними не едет, на что он отвечал, что так надо, и в его адрес шли соответствующие реплики. Когда все числящиеся в списке люди разместились в кузове, мужики помогли Виктору закрыть задний борт, и они поехали. По пути надо было заехать на весовую для взвешивания пустого автомобиля. Пришлось предварительно высадить из кузова всех там сидящих. Затем после взвешивания людям опять пришлось размещаться в кузове, поскольку до поля было приличное расстояние. По прибытии на место можно было убедиться, что проехать по пашне невозможно, а расстояние до места выкопки картошки – метров двести. Виктор высмотрел располагавшуюся вдоль лесополосы заросшую травой тропинку, если проехать по которой – до места работ будет метров пятьдесят. В конце этой тропинки был небольшой овраг и далее – опять раскисшая грязь, так что если здесь проехать, то места для разворота не будет. Он попросил сидящих в кузове людей не выходить и начал движение вдоль лесополосы задним ходом. Сидевшие вместе с ним в кабине кассирша Клава и секретарша Катя обрадовались такому его решению. Наконец минимально возможное расстояние до места работ было достигнуто, и все находящиеся в автомобиле работники двинулись к месту выполнения возложенных на них обязанностей. Виктор пошёл вместе со всеми и, оценив их возможности, предложил женщинам заняться наполнением вёдер, а небольшому мужскому персоналу носить вёдра до автомобиля и ссыпать содержимое в кузов. Предложение было принято, и работа немного ускорилась. Через некоторое время на поле появился УАЗ председателя колхоза. Водитель попытался проехать по пашне, но колёса автомобиля начинали буксовать, и ему ничего не осталось, как выехать на укатанную часть поля. Председатель вышел из автомобиля и, подойдя к работающим от РТП под вынужденным руководством Виктора, дал указание отправить два рейса в распоряжение своей столовой, поскольку она формально принадлежала колхозу, а работников предприятия обслуживала по договору.

Кузов автомобиля был заполнен довольно быстро, Виктор сел за руль, заехал на весовую и прибыл на своё предприятие, загнав машину в цех задним ходом. На разгрузку картофеля пришлось мобилизовать всех там оставшихся, чтобы поскорее переместить груз в столовское хранилище и, пока нет дождя, ехать вторым рейсом. По возвращении на поле Виктор увидел, что в его отсутствие возле лесополосы была насыпана внушительных размеров куча картофеля, которая в темпе была перегружена в кузов, поскольку расположение туч на небе предопределяло скорое начало дождя. Далее люди ещё немного поработали, кузов был почти заполнен, но начался дождь, и все работающие укрылись под тентом в кузове. Клава и Катя заняли свои места в кабине. Виктор глянул на подвеску заднего моста, которая ощутимо прогнулась, указывая на явный перегруз, но что поделаешь – не высаживать же людей под дождь. На мокром грунте задние колёса несколько раз буксовали, но спасительным фактором было то, что повышенная вертикальная нагрузка на ведущие колёса увеличивала силу их сцепления с грунтом, и худо-бедно их автомобиль доехал до весовой, которая была под крышей. По всем правилам находящихся в кузове людей надо было высаживать. Более того, каждый работающий хотел взять с собой – в виде премии за работу – по ведру картошки. Виктор увидел находящегося там председателя колхоза и спросил его, как поступить в создавшейся ситуации. Юрий Ефимович подошёл к автомобилю, заглянул в кузов и, махнув рукой, дал указание весовщику сбросить с показателя весов полторы тонны. Весовщик записал в свою ведомость и накладную нужную цифру и вручил её Виктору. Дождь не унимался, Виктор как мог регулировал скорость автомобиля на раскисшем грунте, соблюдая главное для этого случая правило – только не допустить остановки, иначе будет буксование колёс, и тронуться будет невозможно. Сидящие в кабине девушки держали свои вёдра с картошкой и тоже сопереживали за успешность проезда встречавшихся на пути луж и колдобин. Клава сидела рядом с Виктором, и он обратил внимание, что при переключении передач он касается рычагом – и, естественно, своей рукой – её левой ноги. Несмотря на стоящие на полу кабины вёдра, места для ног хватало, но почему-то Клава не отодвигала свою ногу. Так, собственно, было и тогда, когда они утром ехали на поле.

Преодолев трудности дорожных условий, их автомобиль въехал во двор гаража, Виктор развернул его и вкатил задним ходом в открытые ворота цеха. Начался второй цикл разгрузки под руководством директора столовой. Анна Петровна, посмотрев на влажный картофель, предложила просушить его, оставив до утра в кузове автомобиля, а утром следующего дня перенести в подвальное хранилище. С этим никак нельзя было не согласиться, тем более что начавшийся дождь не предвещал быстрого окончания. Рабочее время истекло, но народ не спешил расходиться по домам из-за дождя. Положение выручил приехавший с маршрута автобус. Виктор попросил водителя развезти людей по домам, что и было выполнено. Уезжая, Клава поинтересовалась, как он сам доберётся до дома, на что он ответил, что ему здесь недалеко.

Утром следующего дня дождь не прекратился. На работу люди пришли с зонтами или в непромокаемых плащах. Картофель в кузове оставленного в цехе автомобиля подсох, Виктор с Аркадием попросили не особенно занятых работников перенести его в хранилище. Отвлечение людей на сельскохозяйственные работы не лучшим образом отражалось на выполнении производственного плана, и здесь надо было как-то комбинировать, сохраняя на местах работников технологического цикла, а отправлять на уборочные дела преимущественно людей из административных служб. В выходные дни предприятие не работало, но на уборочную кампанию люди отправлялись, если выпадали погожие дни.

В один из таких погожих дней Виктору снова пришлось сесть за руль того же ГАЗ-53 с десятком своих сотрудников на вывозку морковки и других корнеплодов. По приезде на поле им открылась картина присутствия огромного числа людей, прежде всего студентов из городских вузов. Начавшиеся ночные морозы немного сковали верхний слой почвы, но и частично его подсушили, позволив механизировать выкопку корнеплодов, а автомобилям проехать по пашне. Такая ситуация во многом позволила увеличить скорость погрузки автомобиля. Рядом с бригадой Виктора работало несколько групп студентов под руководством своих преподавателей. Одна из таких студенток подошла к нему с просьбой, не будет ли у него в машине попить воды. В кабине была фляжка с водой, Виктор налил стакан и протянул ей. Посмотрев на неё повнимательнее, он спросил:

– Девушка, ты не заболела?

– Не знаю, пить очень хочется и холодно мне, можно у вас в кабине погреться?

– Залезай, сейчас мотор заведу, подтоплю.

Она начала залезать в кабину, но её окликнул подошедший к ним преподаватель:

– Олеся, ты что, уезжать собралась? – и тут же продолжил: – Виктор, это ты? Какими судьбами?

В подошедшем преподавателе Виктор узнал сокурсника по аспирантуре Александра Башкатова, окончившего учёбу на год раньше него.

– Саша, ты здесь? Не ожидал.

Они обменялись приветствиями и начали объяснять друг другу, как здесь оказались. Не успевшая влезть в кабину Олеся подала голос:

– Александр Иванович, можно я в кабине погреюсь?

Виктор откликнулся:

– Залезай.

Он запустил двигатель и включил отопление на максимум. В продолжившейся беседе выяснилось, что Александр по распределению был направлен в местный политехнический институт и работает там на кафедре автомобильного транспорта старшим преподавателем, сейчас вот отправлен на уборочную с группой студентов. Виктор рассказал ему историю, как сюда попал, но в детали своей стратегии не вдавался, да и Александр лишних вопросов не задавал. Он знал, что Виктор разведён, так же как и он сам, и заметил только одно:

– Знаешь что, ты для нашей кафедры ценным кадром будешь. Нам нужно предприятие для производственной практики, а твоя организация как раз подходит. Надеюсь, против заключения договора возражать не будешь?

– Нет, конечно, да и директор, думаю, возражать не будет.

– И ещё, тебе же нужен научно-педагогический стаж, не век на производстве служить будешь, так что у нас есть нераспределённая нагрузка – руководство курсовым проектированием. Тебе такое знакомо, надеюсь, потянешь?

– Очень заманчиво, я не против.

– Отлично, тогда ещё одно предложение – заведующий кафедрой мне дал поручение найти кандидатуру председателя ГЭК по защите дипломных проектов. Там нужен производственник, желательно с учёной степенью, ты как раз подходишь.

– Это когда будет?

– В июне следующего года, а сейчас надо сформировать представление на приказ по министерству. Надеюсь, ты и здесь возражать не будешь?

– Нет, конечно.

Они обменялись координатами с указанием телефонных номеров и договорились, что после окончания уборочной кампании Виктор выберет день, чтобы приехать в институт, где Александр представит его заведующему кафедрой, и тогда можно будет решить все формальности для начала совместной работы. Пока они беседовали, кузов автомобиля был заполнен, бригада Виктора расположилась на вёдрах возле автомобиля, ожидая следующей команды. Тем временем находящаяся в кабине студентка открыла дверь и позвала Александра:

– Александр Иванович, мне плохо.

Она попыталась вылезти из кабины и начала падать, Александр еле успел её схватить. Виктор дал ему знак посадить её обратно.

– Олеся, что с тобой? Ты вся горишь.

В разговор вмешался Виктор:

– Похоже, заболела, надо её срочно в медпункт доставить.

Александр позвал другого преподавателя и попросил его проследить за его группой, поскольку ему надо будет доставить в медпункт заболевшую студентку. Виктор усадил Александра со студенткой в кабину, всем остальным дал команду расположиться в кузове. Снова автомобиль был перегружен, и снова была экстремальная ситуация, только была уверенность, что теперь колёса не забуксуют. Несколько минут ушло на посещение весовой, снова пришлось просить весовщика сбросить часть веса, чтобы не высаживать людей и не терять время. Вопрос был решён, и вскоре они подъехали к поселковому медпункту, но там никого не было, и Виктор погнал автомобиль к своему РТП, где поставил его под разгрузку. Подошедшему Аркадию он представил Александра, отдал все документы и объяснил ситуацию. Затем он открыл бокс, где стоял «москвич», выкатил его во двор, после чего они втроём перенесли на заднее сиденье студентку в полусознательном состоянии. Александр сел рядом с Олесей, чтобы удержать её от возможных ударов при проезде ухабов. Виктор старался сильно не разгоняться, но толчки от ухабов были. В зеркале ему было видно, что при проезде неровностей Александр удерживал Олесю от падения, и в конце поездки её голова оказалась у него на плече. Приятно ему было или нет, Виктор его не спрашивал.

Они подъехали к центральной районной больнице, Олесе как бы стало немного лучше, с помощью Александра она прошла к дежурному врачу, который определил повышенную температуру с признаками какой-то патологии во внутренних органах. Исходя из общей картины заболевания, врач распорядился разместить её в стационаре. Он оформил все необходимые документы с записью сведений о родителях и вызвал медсестру, которая отвела её в палату. Почему-то Олеся не хотела, чтобы родителям что-то сообщали о её состоянии. Из больницы Александр позвонил в деканат и доложил о случившемся.

После того как они возвратились в автомобиль, Виктор предложил Александру заехать на его место работы, ближе познакомиться с директором и посмотреть предприятие. Александр согласился, и вскоре они втроём с Аркадием за столом в малом зале столовой обсудили насущные вопросы, касавшиеся каждого из них на фоне общих государственных проблем, создавшихся с учётом раннего наступления холодов и неготовности общества к противостоянию негативных факторов. По вопросам практики студентов было достигнуто полное взаимопонимание и готовность к подписанию требуемых договоров. В конце беседы Аркадий предложил Александру переночевать у них в общежитии – благо свободные места там имелись, – но он отказался. Виктор ничего спиртного не пил и в конце встречи отвёз Александра к месту его размещения в одном из домов колхозников. Через пару дней, проезжая мимо больницы, он зашёл туда поинтересоваться, что с заболевшей студенткой, и застал в её палате Александра. Студентка была в хорошем расположении – оказалось, у неё была аллергическая реакция на местную воду и жирную пищу, которой её кормили в колхозной столовой. Виктор пожелал всего доброго и не стал им мешать.

В последующие дни морозы стали не только ночными, но и дневными. Для выкопки корнеплодов на полях стали применяться плоскорезы, а иногда и плуги с гусеничными тракторами, поскольку другая техника оказывалась бессильной. Людей на полях меньше не становилось. Все мёрзли, было много заболевших, но работа не останавливалась. Единственным выходным днём намечался праздник 7 Ноября, на который представители райкома назначили проведение демонстрации; но в тот день пошёл дождь, переходящий в снег, и шествие не состоялось, что принесло людям какую-то отдушину, а представителям райкома – необходимость объяснений ситуации для вышестоящего начальства. К середине ноября снежный покров окончательно разместился на мёрзлой земле, так что продолжение битвы за урожай стало бессмысленным занятием. Около половины урожая осталось в земле, и в разговорах с колхозниками озвучивалась новая проблема – успеть весной перепахать поля с оставшимися корнеплодами, так как с наступлением тепла они взойдут, и прояснится ситуация с неубранным урожаем, что может грозить серьёзными взысканиями, потому как, в отличие от действительности, по сданным отчётам числилась полная уборка полей.

Ближе к концу ноября в согласованный по телефону день Виктор подъехал к политехническому институту и поставил автомобиль недалеко от входа. До оговорённого времени встречи оставалось ещё несколько минут. За время аспирантского общения Виктор и Александр – сперва в шуточном варианте, а далее и на полном серьёзе – выработали привычку приходить на намечаемые встречи точно в назначенное время, вплоть до секунд; и в данной ситуации он вошёл в вестибюль здания с соблюдением прежней пунктуальности. Александр появился там с такой же точностью, после чего повёл его на встречу со своим непосредственным начальником. Заведующий кафедрой профессор Александр Яковлевич Савинов жестом пригласил их в свой кабинет и указал на стулья, стоящие напротив его стола. Александр представил ему Виктора, озвучил его данные с указанием места работы. Профессор всё выслушал, потом взял со стола почтовый конверт и сказал:

– Хорошо, это мы рассмотрим, только вот что, – он протянул конверт Александру, – прочитай, может сие тебе адресовано, а то не пойму, от кого ко мне такое фамильярное обращение.

Александр прочитал, затем начал извиняться:

– Александр Яковлевич, извините, этот автореферат мне адресован, мой друг Рабинович перед защитой совсем свихнулся. Прислал реферат на кафедру, а кому – не указал.

– Ну вот, теперь ясно, а то я читаю: «Саша, привет, болванку не высылаю, надеюсь, сам сообразишь». Думаю, кто такой Рабинович? Теперь всё ясно.

– У него скоро защита, не возражаете, если я всё напишу, а отзыв за вашей подписью отправим?

– И свою подпись в отзыве после моей поставь, только смотри, чтобы всё там грамотно написано было. Теперь по вашему вопросу, – он обратился к Виктору: – Вы, я так понимаю, учились вместе в аспирантуре? По той же научной специальности?

– Да, только одним годом позже, – Виктор положил ему на стол свои документы.

Александр Яковлевич просмотрел документы Виктора и продолжил:

– Понятно. И выбрали работу на производстве? Какой смысл?

– Отчасти чтобы набрать данные для продолжения научной работы.

– Допустим, что это так, другие ваши намерения меня не интересуют. Александр рассказал вам о наших проблемах и какие здесь у нас могут быть к вам предложения?

– О месте практики, курсовом проектировании и защите дипломных проектов.

– Да, здесь у нас обозначились небольшие пробелы, и ваша анкета, как я смотрю, нам подходит. Согласны у нас подработать?

– Было бы неплохо.

– Отлично. Тогда оформляем вас по приказу на работу с годовой нагрузкой до 240 часов. Оплата – два с половиной рубля в час. Сущность работы – руководство производственной практикой на вашем предприятии, проверка курсовых проектов, летом следующего года вы будете председателем ГЭК – государственной экзаменационной комиссии по защите дипломных проектов. Согласны?

– Согласен.

– Тогда, Александр Иванович, как хороший бюрократ, подготовь всю документацию мне на подпись и сообщи в деканат данные по кандидатуре председателя ГЭК для министерского приказа. И ещё подготовь договор по практике.

– Это я уже подготовил.

Александр положил на стол заведующего два экземпляра договора.

– Быстро работаешь, уже подписал у проректора и печать поставил.

Александр Яковлевич протянул эти бумаги Виктору:

– Посмотрите, если с вашей стороны будут какие замечания, можете высказать.

Виктор прочитал текст договора.

– Всё нормально, возражений нет.

– Тогда дело только за вашей подписью.

Виктор положил бумаги на край стола и поставил подпись в требуемых местах.

– Только печати у меня с собой нет, надо ехать на предприятие.

– Ничего страшного. Возьмите эти бумаги с собой, поставите печать, всё равно вам на следующей неделе надо будет к нам приехать, расписаться за приказ. Тогда и отдадите всё Александру. Сами понимаете, эти бумаги нужны не столько нам и вам, сколько тем, кто будет нас проверять, да и вас тоже. Теперь что – вопросов нет? Тогда всего доброго, до следующих встреч!

Александр познакомил Виктора с секретарём-делопроизводителем кафедры, молодой девушкой Инной, рабочее место которой было за печатной машинкой у входа на кафедру. Через Инну шло движение всех деловых бумаг по кафедре. По вопросу проверки курсовых проектов была достигнута договорённость, что студенты будут оставлять выполненные проекты Инне, а для проверки она будет периодически вызывать Виктора. Инна произвела на него впечатление скромной деловой девушки приятной внешности и почему-то немного с грустным взглядом.

Возвращаясь на своё основное место работы, Виктор был доволен, что теперь у него появился дополнительный заработок, но не было ясности, как это отразится в его алиментном вопросе. У него уже был случай, когда, будучи аспирантом, параллельно с учёбой он подрабатывал по научному хоздоговору. Тогда по научному заработку у него ничего не вычитали, видимо, про исполнительный лист в ту бухгалтерию ничего не было сообщено. Алименты тогда вычитали только из его стипендии. В существо того вопроса он не вдавался и только радовался, что можно было не экономить на еде и даже чуть сэкономить на непредвиденных расходах. Как будет в этом случае, станет ясно по получении институтской зарплаты, которая ожидалась где-то через полтора месяца. Если и здесь будут алиментные вычеты, он откажется от такой достаточно привлекательной подработки. В бухгалтерии института его попросили завести счёт в сберкассе, которую он выберет, и принести в бухгалтерию реквизиты этого счёта для перечисления денег. Такое решение было весьма предпочтительным, потому как избавляло от потерь времени по стоянию в очереди за зарплатой и позволяло снимать деньги со счёта по мере необходимости.

На следующей неделе позвонил Александр и попросил Виктора приехать в институт расписаться за приказ и уточнить кое-какие детали. Кроме этого, он попросил его взять с собой справку с места работы, а также по копии институтского и кандидатского дипломов. По месту встречи он, сославшись на просьбу своего заведующего, объяснил, что с Виктором хочет познакомиться декан механического факультета сельскохозяйственного института профессор Судаков Сергей Сергеевич. Они прошли в кабинет к Александру Яковлевичу, и тот объяснил, что профессор Судаков ищет кандидатуру председателя ГЭК и по всем данным кандидатура Виктора ему вполне подходит. Заручившись согласием Виктора, он позвонил профессору Судакову и, сказав, что интересующий его человек находится в его кабинете, передал трубку Виктору. В разговоре профессор объяснил ситуацию и попросил его по возможности к нему приехать. Виктор дал согласие, но объяснил, что ещё не изучил расположение улиц города, отчего спросил адрес. Александр вызвался проводить Виктора, спустя полчаса их принял в своём кабинете профессор Судаков, который хорошо знал Александра и его шефа, профессора Савинова. Просмотрев документы Виктора и получив его согласие поработать в качестве председателя ГЭК в конце июня следующего года, Сергей Сергеевич вызвал одного из своих заместителей и, протянув ему его документы, дал указание провести дальнейшие действия по формированию министерского приказа относительно состава комиссий по защите дипломных проектов. Далее он поинтересовался темой диссертации Виктора и его публикациями. После получения соответствующей информации Сергей Сергеевич задал Виктору вопрос, не согласится ли он выступить оппонентом по защите его аспирантом кандидатской диссертации. Он взял со стола и протянул ему папку с ещё не переплетённой диссертацией. В диссертации рассматривались вопросы корреляции характеристик проходимости и показателей топливной экономичности колёсных машин при движении по деформируемым грунтам. Просмотрев папку, Виктор сказал, что содержание исследуемой задачи ему знакомо, и, если ему окажут такое доверие, он готов оппонировать эту диссертацию. Попутно он спросил, кто будет первым оппонентом, на что получил ответ, что им будет шеф сидящего рядом с ним Александра, профессор Савинов. В конце разговора Сергей Сергеевич передал Виктору для изучения папку с диссертацией, попутно попросив, что если там найдёт существенные замечания, то пусть своевременно ему сообщит, а окончательный отзыв нужно будет привезти ему к концу декабря, поскольку защита диссертации в совете планируется в последнюю пятницу января следующего года.

На обратном пути Александр поинтересовался у Виктора, не обратил ли он внимания на личность диссертанта, точнее диссертантки. Ею оказалась Эвелина Григорьевна Кудряшова, дочь второго секретаря горкома Федотова. В тот момент Виктор больше думал об отзыве на диссертацию, да и о своей основой работе, так что словам Александра большого значения не придал. Ему больше нравилось то, что после замены шаровых опор стуки в подвеске автомобиля прекратились, и теперь можно не беспокоиться за сохранность этого узла при проезде неровностей.

Вернувшись на своё основное место работы, он завизировал оставленные ему на подпись документы, после чего стал вникать в сущность содержания диссертации. Неожиданно в его кабинет зашла инженер по охране труда и одновременно профсоюзный лидер предприятия, Полина Леонтьевна Замшелова.

– Виктор Константинович, с вас три рубля.

– На какое событие?

– На свадьбу. Вы что, не знаете? У нас Таня из бухгалтерии замуж выходит.

– Нет, не знал. И когда же свадьба?

– Через три дня, в пятницу, так что готовьтесь, праздновать в клубе будем.

Спустя полчаса после её ухода он перестал думать о свадьбе и сконцентрировал внимание только на содержании диссертации. Он хорошо помнил форму и порядок написания оппонентского отзыва по недавно защищённой своей диссертации, но это была его первая работа, по которой надо было составить отзыв с указанием достоинств и недостатков, отчего надо было хорошо ознакомиться с её содержанием. Листая страницы текста, он понял, отчего профессор передал ему непереплетённый экземпляр. В тексте было много неясных формулировок, стилистических, а иногда и грамматических ошибок. До конца недели у него сформировалась концепция рекомендаций по коррекции текста диссертации и содержанию отзыва. Хорошие мысли появлялись не сразу, ему приходилось что-то по их ходу менять или переписывать. Поездку к Сергею Сергеевичу он наметил на следующую неделю, когда его мысли окончательно сформируются.

В пятницу к концу дня в его кабинет зашла главбух Таисия Вячеславовна и напомнила, что ей поручено привести на свадьбу своей сотрудницы руководство предприятия в лице директора и главного инженера. Виктор не смог сразу отключиться от своих мыслей и как-то неясно осознавал последовательность своих дальнейших действий. Не особенно вдумываясь в содержание текущего момента, он оделся и в сопровождении Таисии Вячеславовны и присоединившегося к ним Аркадия подошёл к поселковому клубу.

Возле клуба стояли люди в ожидании прибытия молодых. Наконец подъехала «Волга», опоясанная лентами с цветами на капоте, напоминающими венок, и куклой впереди радиатора. Из автомобиля вышли молодожёны и их свидетели – парень с девушкой. Народ раздвинулся, чтобы пропустить их первыми в помещение клуба. Далее туда пошли все остальные. Роль распределителя выполняла Полина Леонтьевна, которая каждому указывала, где оставить верхнюю одежду и где разместиться за столом. Столы были расставлены по периметру помещения в виде буквы «П», образуя единую конструкцию, в середине которой оставалось место для свободного движения – вероятнее всего, для танцев. Расставленное на такой конструкции угощение и напитки соответствовали количеству людей. Молодожёны, их родители и свидетели расположились за так называемой основной частью стола, напротив входа. Полина Леонтьевна отвела представителям руководства места в середине боковой части стола, разместив ближе к центру торжества директора, главного бухгалтера и главного инженера. Виктору пришлось сидеть между Таисией Вячеславовной и Клавой.

Как только все разместились, Полина Леонтьевна приступила к выполнению ведущей роли. Во вступительной части она кратко прошлась по биографиям молодожёнов, упомянула их достижения и от имени всех присутствующих поздравила с законным браком, дала команду «налить» и провозгласила тост за здоровье молодых. Заиграла музыка, раздались крики «Горько!», гости выпили и принялись хорошо закусывать. Виктору пришлось наливать похожий на вино напиток в бокалы сидящих по обе стороны от него дам. Ему уже один из соседей налил бокал водки. Выпивать ему не хотелось, при каждом тосте он подносил бокал к губам и незаметно для других ставил его на место. В момент, когда все отвлеклись, он перелил содержимое бокала в ближайший пустой стакан и налил в него воды. Теперь можно было выполнять лозунг «пей до дна». Выручающим моментом было то, что бутылки с водкой, самогоном и водой были одинаковыми.

Через какое-то время ведущая объявила перерыв, заиграла музыка, курильщики вышли на улицу, молодёжь перешла к танцам в середине зала. Виктору не хотелось вставать, но Клава его потянула за собой – пришлось танцевать. Находясь в середине зала, он глянул на оставшихся за столом Аркадия и Таисию Вячеславовну. Они что-то обсуждали, но, как ему показалось, Аркадий был в каком-то далеко не радостном состоянии, а Таисия Вячеславовна его утешала. Клава хорошо танцевала, ему нравилось держать её за руку и при поворотах прижимать девушку к себе, когда звучали мелодии для парных танцев. Наконец танцующие насытились, и все стали рассаживаться по своим местам. Снова начались тосты, пожелания чистого неба над головой, а также прогнозы и рекомендации относительно продолжения своего рода. Ведущая раздала каждому по крохотному листку бумаги, на котором велела написать только одну букву – М или Д, то есть на кого выразить большее пожелание – на мальчика или на девочку. Ручки были не у всех, но такое она предусмотрела, поочерёдно давая возможность каждому заполнить выданные листки. После подсчёта она объявила цифры, где больше оказалось за мальчика и меньше за девочку. Последовала ещё серия тостов, раздались какие-то женские голоса, горланящие частушки, в которых невозможно было разобрать ни одного слова. Виктора это начало утомлять, в его памяти возникли звуки Реквиема Моцарта, который он когда-то слушал в концертном зале Чайковского, что на Садовом кольце Москвы. Он вспомнил стоящий у этого зала памятник Маяковскому и расположение находящейся там дорожной развязки.

К действительности его возвратил толчок со стороны стула Таисии Вячеславовны, которая помогала Аркадию выйти. Воспользовавшись моментом, Виктор поспешил выйти за ними. Уходя, он заметил за собой Клаву, помог ей одеться, и они вчетвером вышли на улицу. Аркадий благодарил Таисию Вячеславовну за заботу и говорил, что домой он дойдёт один. Было заметно, что он переборщил с выпивкой. Однако Таисия Вячеславовна проявила настойчивость и пошла провожать его. Виктор спросил у Клавы:

– Что будем делать, куда пойдём?

– Мне тут недалеко.

Они дошли до дома Клавы, Виктор обнял её и немного притянул к себе. Она обняла его и крепко поцеловала. Поцелуй был затяжным; их губы разъединились, она отпрянула от него и быстро убежала. Он немного постоял и пошёл в общежитие. Возвратившись в свою комнату, он снова занял голову мыслями об отзыве на диссертацию. Неожиданно по стеклу в окне ударил какой-то камушек. Виктор погасил свет и глянул на улицу. Там стояла Клава. Он прошёл через пожарную лестницу и пригласил её в свою комнату, плотно закрыв все двери. Она попросила погасить свет.

Существующая мораль обычно без проблем касается первых трёх человеческих потребностей в виде еды, очистки организма и сна, но весьма стеснённо допускает наличие четвёртой жизненно сопутствующей потребности, связанной с продолжением рода и сопровождаемой выработкой гормонов типа адреналина, эндорфина и дофамина, соответственно формирующих чувства удовлетворения, счастья и влюблённости. В данном случае они оба понимали губительность длительного воздержания и сознавали возможные последствия, то есть знали, на что шли.

Клава полностью разделась и легла в постель. Она чутко реагировала на массаж её эрогенных зон с возрастанием амплитуды вибраций своего тела. Виктор уже не был тем наивным мальчиком, каким он был при первой брачной ночи со своей бывшей женой; чтение морально запрещаемой литературы, а также общение с более опытными женщинами его кое-чему научили. Судя по всему, у Клавы опыт был намного меньший. Продолжая ласкать её эрогенные зоны и чувственно-активные точки, он ощутил появление небольшой испарины на её теле, свидетельствующей о том, что её кульминационный момент достигнут и он может реализовывать то, что уже нужно только ему. Средства контрацепции у него были, вероятность так называемого залёта отпадала. Какое-то время они пребывали в заторможенном состоянии приятного контакта взаимного ощущения, когда как можно дольше не хочется шевелиться. Наконец она спросила:

– Что это со мной было?

– То, что должно было быть с нормальной хорошей женщиной.

– Я как в какую-то яму провалилась и чуть сознание не потеряла.

– Правильно, это подтверждает, что ты полноценная жизнеспособная женщина.

– Ты не будешь думать обо мне плохо?

– Нисколько, ты нормальная естественная красивая женщина.

– Мне так легко после тебя стало.

– Правильно, – длительное воздержание никому пользы не приносит.

– А тебе как?

– То же самое, ты сняла у меня тяжесть внизу живота, мне очень приятно.

– Я сейчас приду, ты отвернёшься?

– Если ты этого хочешь, но тогда я не увижу, какая ты красивая.

– Ну я стесняюсь.

– Чего стесняешься, своей красоты? Что в природе естественно – то красиво, и пренебрежением красоты своего тела женщина себя угнетает. Да и что я увижу в полумраке?

Она прошла в отсек с удобствами, вернулась, легла на прежнее место. Снова были ласки, дрожь в теле – всё, что нужно людям, чувствующим взаимное влечение и осознающим отсутствие каких-либо тормозящих ограничений. С наступлением позднего зимнего утра они ощутили проявление первой биологической потребности в виде необходимости утолить чувство голода. У Виктора был небольшой автомобильный холодильник, который можно было через преобразователь подключать к сети 220 Вольт. Там он хранил кое-что из продуктов, так что обеспечить завтрак проблемы не представляло. После завтрака они ещё были какое-то время вместе, но ближе к середине дня Клава помрачнела, осознав, что ей надо идти домой, где предстоит разговор с матерью и что-то надо сказать дочери. Виктор достал из холодильника небольшую шоколадку, которую попросил передать ребёнку. Провожая Клаву через дверь пожарной лестницы, он сказал, что будет её ждать, если у неё возникнет возможность и желание прийти к нему снова.

Вернувшись в комнату, он долго смотрел в окно, наблюдая, как она удалялась, как ему показалось, другой походкой. Он и сам ощутил в себе некоторые изменения, прежде всего касательно взглядов на содержание диссертации и текста отзыва с уменьшением доли агрессивности в оценке сделанных там ошибок. К концу дня в воскресенье он пришёл к выводу, что его отзыв и предложения по изменениям в диссертации полностью готовы. Всё время после ухода Клавы он мало надеялся, но непроизвольно ожидал звука удара камешка по стеклу, однако его не было. Наконец, когда полностью стемнело и на улице никого не было, такой звук раздался. В темпе он пробежал через пожарную лестницу и открыл ей дверь. Клава принесла ему кое-что из домашних продуктов. Снова повторилась череда прекрасных моментов взаимного наслаждения, которые могли понять только они двое, желающие отодвигать необходимость момента финала как можно дальше. Где-то за полночь Клава ушла, благодаря Виктора за всё хорошее и с надеждой на новую встречу, как только у неё появится возможность.

Утром в понедельник позвонил Аркадий и сказал, что неважно себя чувствует. Виктор ответил, что ничего страшного нет, пожелал поправляться. Далее он провёл планёрку, отпечатал на Светиной машинке отзыв на диссертацию и позвонил профессору Судакову, доложив о готовности к встрече. Сергей Сергеевич предложил организовать встречу через два дня втроём вместе с автором диссертации. Далее к Виктору пришёл главный энергетик и сообщил, что угля в котельной осталось не больше чем на четверо суток, а с пуском газовой котельной есть много неопределённого. Пришлось вызвать главного бухгалтера и решать вопрос о закупке новой порции топлива. Было принято решение о покупке десяти тонн антрацита, оформлена заявка, с которой главный энергетик отправился в центр топливного обеспечения. К вечеру он вернулся с выписанным счётом, по которому было составлено платёжное поручение, и на следующий день Виктор свозил Клаву в банк для оформления платежа. Вечером она снова пришла к нему, был романтический ужин, когда можно отключиться от груза текущих вопросов и в режиме расслабления получать всё то, что нужно человеку по запросу его потребностей. Через пару дней приехавший КАМАЗ сгрузил десять тонн угля, так что за теплоснабжение предприятия до конца месяца можно было не беспокоиться.

В назначенное время Виктор прибыл к профессору Судакову. Сергей Сергеевич ответил на его приветствие и, предложив присесть, представил сидящую возле стола даму.

– Проходите, Виктор Константинович, знакомьтесь – вот та самая Эвелина Григорьевна, которую вам предстоит защищать на совете.

Она немного привстала и протянула Виктору руку ладонью вниз со слегка согнутыми пальцами. Ему ничего не оставалось, кроме как учтиво сделать в её сторону лёгкий поклон и поцеловать тыльную сторону её руки. Далее он расположился напротив и протянул профессору папку с диссертацией и распечатанным отзывом. Сергей Сергеевич открыл папку и стал читать. Затянулась пауза, все молчали в ожидании его слов. Сидя напротив только что представленной ему диссертантки, Виктор заметил её безупречный внешний вид и почувствовал запах каких-то, наверное, ощутимо дорогих духов. Он плохо разбирался в тонкостях женской одежды и вопросах парфюмерии, но, поглядывая боковым зрением на сидящую против него даму, мог воспринимать её как гармонично созданное произведение искусства, на которое приятно смотреть, но только на определённой дистанции, иначе при приближении картина может исказиться. Профессор сперва прочитал отзыв, потом пролистал папку, кое-где задерживаясь, читая замечания, затем, обращаясь к Виктору, начал говорить:

– С вашими замечаниями по диссертации я в целом согласен; здесь я немного подумаю, как лучше сформулировать текст, и тогда можно будет всё распечатывать, если вы не будете возражать. По отзыву – давайте оставим всё как есть, только пусть Эвелина Григорьевна подумает, как ответить на ваши замечания.

Профессор передал Эвелине текст отзыва, она прочитала и, устремив вопросительный взгляд на профессора, перевела его на Виктора. На фоне создавшейся паузы он развернул лист бумаги и передал его профессору.

– Может быть, на замечания так лучше ответить?

Профессор прочитал и протянул этот листок Эвелине.

– Можно и так, сохрани этот листок у себя. Теперь так, Эвелина, через пару дней заберёшь у меня диссертацию и распечатаешь всё начисто в пяти экземплярах. Первый экземпляр оставь в папке, остальные переплетай. Автореферат я тоже отдам тебе вместе с диссертацией, распечатаешь его в первую очередь, отдашь на размножение в типографию, покажешь мне список рассылки и каждому по тому списку отправишь по почте. А вас, Виктор Константинович, я попрошу через пару недель – не раньше, – как получите автореферат, отправьте свой отзыв по почте в адрес секретаря диссертационного совета, который там будет указан.

Виктор вышел из кабинета профессора вместе с Эвелиной, на лице которой можно было прочесть признаки озадаченности и озабоченности. Спускаясь по ступенькам, он заметил на её ногах сапожки с необыкновенно высокой шпилькой и вынужден был протянуть ей руку для создания точки опоры. Она с благодарностью приняла такой жест, и вскоре они вышли из здания. Но было скользко, ему пришлось довести её до стоящего рядом «жигуля» и помочь сесть за руль. Неподалёку стоял и его служебный автомобиль, она это заметила и на прощание помахала ему рукой.

Возвращаясь на работу, он невольно сравнивал свою новую знакомую Эвелину и простую женщину Клаву. Обе по всем ощутимым признакам были свободны от бремени замужества. На пальцах Эвелины он рассмотрел какие-то золотые перстни, но обручального кольца не заметил. В то же время её фамилия отличалась от фамилии её отца, что наводило на мысль, что она была замужем. Находясь возле неё, он слегка ощутил в её взгляде какую-то слабо выраженную критическую оценку его как человека противоположного пола, что можно было воспринимать как хороший знак, поскольку никаких близких отношений с такой дамой ему иметь не хотелось. Ему была более мила простодушная Клава – женщина без особых амбиций, понимающая сущность обстановки, стремящаяся получить только то, что нужно им обоим. Конечно, её уровень познания был не так широк, но она этого не скрывала и часто задавала вопросы, на которые он делал ей соответствующие разъяснения, и, как ему казалось, за это она была ему благодарна.

Вернувшись на своё рабочее место, Виктор обнаружил на столе оставленный главным бухгалтером проект приказа о премировании сотрудников по итогам уходящего года. Там значилась довольно внушительная цифра напротив его фамилии. Просмотрев бумагу, он оставил себе только десять рублей, а оставшуюся часть добавил другим людям, в том числе сотрудникам бухгалтерии. Общая сумма выплат при этом не изменилась. Он знал, что его появление в бухгалтерии всегда сопровождается какими-то вопросами. Так было и тогда, когда он возвратил проект приказа Таисии Вячеславовне со своими поправками. С её стороны последовал вопрос:

– Виктор Константинович, зачем вы так себя обделяете? А эти сотрудницы, – она показала на сидящих напротив неё Таню и Клаву, – что, достойны такой прибавки?

– Да, если никаких юридических норм не нарушаем, так будет лучше.

Тут же подала голос словоохотливая Таня:

– Виктор Константинович, вам бы жениться надо.

– Так ты же замуж вышла, что тут теперь поделаешь…

Через неделю с небольшим секретарша Катя принесла Виктору почтовый конверт, адресованный на его имя, в котором был автореферат диссертации Кудряшовой Эвелины Григорьевны. Как было оговорено с её руководителем, это означало, что можно было заняться почтовой отправкой отзыва. Он достал конверт, положил туда бумаги, заклеил и написал адреса отправителя и получателя. Собрался поручить отправку конверта Кате, но подумал, что всё равно в ближайшие дни будет проезжать мимо районной почты, тогда и отправит. Почтового отделения как такового в посёлке не было, поскольку его территория относилась к сфере деятельности почты, находящейся в районном центре. Вопросами доставки и отправки почтовых отправлений, а также доставкой пенсий и денежных переводов занималась почтальон Нина – женщина, немного перешагнувшая за черту тридцатилетия. Она жила в этом посёлке и по работе каждый день ездила в районный центр с автобусами РТП. Стоимость проезда ей оплачивалась по месту работы, так что водители с неё никакой платы за проезд не взимали. Почти каждый день она приходила к Кате для доставки почты и принятия новых отправлений, и Виктор решил, что если в ближайшие дни никуда не поедет, то отдаст этот конверт Нине.

Неожиданно его размышления прервались, когда он увидел в дверях своего кабинета входящую Эвелину. Пришлось встать из-за стола, подойти к ней, помочь снять шубу (хорошо, что в кабинете была вешалка с плечиками) и предложить ей сесть возле своего стола. Оказалось, что Эвелина просто привезла ему экземпляр полностью готовой и переплетённой диссертации с авторефератом и предложила Виктору отдать ей конверт с отзывом, который она сама может отвести в почтовое отделение. Она рассказала о ходе подготовки к защите, упомянула о вероятности появления каверзных вопросов со стороны возможных недоброжелателей, на что ему пришлось указать на достоинства её работы и по возможности успокоить, что отзывы оппонентов на защите тоже кое-что значат. При разговоре он почувствовал исходящий от неё вместе с запахом духов запах дыма. Значит, она есть курящая женщина.

Разговор вроде бы подходил к концу, Эвелина начала подниматься со стула, Виктор встал, чтобы её проводить, но в двери кабинета появилась Клава с какими-то бухгалтерскими бумагами на подпись. Она остановилась в выжидательной позе: как ей быть – зайти позже или идти дальше? Виктор тут же среагировал, пригласив Клаву следовать дальше, сесть возле его стола напротив Эвелины и немного подождать. Взгляды этих двух женщин встретились, Эвелина приблизилась к вешалке, Виктор помог ей надеть шубу, накинул на себя куртку и пошёл её провожать, сказав Клаве, чтобы она никуда не уходила и дождалась его. Он проводил Эвелину до автомобиля, который она оставила во дворе гаража, поддержал, когда она садилась за руль, и подождал, пока она выехала за пределы территории предприятия. Возвращаясь в кабинет, он ощутил на себе груз вопрошающих взглядов по вопросу, что может означать визит к нему столь шикарной дамы далеко не местного вида. По виду сидящей в его кабинете Клавы трудно было определить, что это – сцена ревности или признание поражения. Он сел на своё место и заглянул Клаве в глаза.

– Что хочешь от меня услышать – объяснение или разъяснение, или подписать какие документы? – он показал на бумаги в её руках.

– Может, скажешь, что это за мадам к тебе приходила?

– Конечно, скажу – аспирантка из сельскохозяйственного вуза, привезла свою диссертацию, вот, посмотри.

Клава развернула переплетённый экземпляр, стала листать страницы.

– Что здесь написано?

– Информация о результатах исследования по зависимости затрат на движение колёсных машин по деформируемому грунту при изменении давления воздуха в шинах.

– И что она от тебя хочет?

– Чтобы я оценил её работу, выступил на совете, когда будет защита о том, что она достойна присуждения ей учёной степени кандидата технических наук.

– Я сперва подумала, что это твоя бывшая жена.

– Нет, та далеко, да и вряд ли она захочет меня видеть, так что не ревнуй – менять тебя на эту диссертантку не собираюсь, хочу только тебя. Сегодня придёшь?

Клава слегка кивнула головой и поднялась со стула, забрав с собой принесённые якобы на подпись бумаги. На выходе ей пришлось посторониться, чтобы пропустить входящую в кабинет Виктора свою начальницу. Таисия Вячеславовна заняла место на том же стуле, на котором только что сидела Клава.

– Смотрю я на Клаву – как она изменилась: то еле двигалась, как хромая утка, а сейчас, смотрю, как молодой цыплёнок бегает.

– Ничего удивительного, Новый год на подходе, вот люди и ожидают чего-то хорошего, по вам такое тоже заметно.

– Неужели? Я, собственно, к вам по другому вопросу. По статье расходов на оборудование у нас остаётся вот такая сумма, – она показала смету расходов, – чуть больше восьмисот рублей. Через четыре-пять дней банк перестанет принимать платежи, так что эта сумма может сгореть. Надо подумать, на что её потратить. Давайте зайдём к Аркадию Николаевичу и вместе что-нибудь решим.

Они прошли в кабинет к директору. Аркадий предложил им разместиться возле его стола. Таисия Вячеславовна разъяснила ситуацию. Было ясно, что потратить такую сумму на дефицитные станки и вспомогательные приборы в такой короткий срок они не смогут. Виктор предложил свою идею.

– Можно попробовать купить принадлежности для организации у нас фотолаборатории, чтобы не обращаться к сторонним организациям для оформления всякого иллюстрационного материала – доски почёта, стендов по соцсоревнованию, а иногда и для документирования всяких поломок при конфликтных вопросах.

– А где разместить проявочную?

– Комната возле туалета пустует, там уборщица свои принадлежности держит. Там есть подвод воды и слив, так что место для такого дела удобное. А для уборщицы можно какой-нибудь шкаф в туалете поставить – места там достаточно.

Других идей больше не возникало. Было решено, что, если до завтрашнего утра ничего не появится, Виктор поедет в город и постарается выписать счёт на обозначенную сумму.

Рабочий день кончился, все разошлись, он посидел в кабинете, затем вышел в коридор и увидел, что дверь в бухгалтерию ещё не закрыта. Заглянув туда, увидел Клаву, которая уже оделась, но как бы никуда и не спешила. Он взял свою куртку, замкнул кабинет и провёл её через холодный отсек с пожарной лестницей в свою общежитскую комнату, улучив момент, когда в коридоре никого не было. Войдя в комнату, Клава спросила:

– Что вы там обсуждали у директора?

– На что потратить остаток денег на оборудование. Что там тебя интересует?

– Нет, не то, просто мне показалось странным, отчего это Таисия, как пришла обратно, минут пять крутилась перед зеркалом – что она там в себе рассматривала?

– Я ей сказал, что с приближением Нового года женщины начинают лучше выглядеть, в том числе и она. Вот она и решила проверить.

На фоне ревностной вспышки Клава была уже немного не той, что раньше. Всем своим арсеналом она стремилась подчеркнуть Виктору, что он тот, кого она хочет и кого не собирается никому отдавать. И он сознавал, что не хочет никому её отдавать. Ясно было, что вырабатывающий состояние счастья эндорфин ускорял выработку дофамина, переводящего человеческое сознание в режим влюблённости с отключением защитных барьеров и порождением опасности бросаться с головой в омут. Впрочем, находясь в таком состоянии, люди обычно не думают о факторах опасности, даже если и сознают, что в жизни всё временно.

Утром следующего дня Виктор захватил с собой несколько бланков с наименованием реквизитов предприятия на случай, если придётся составлять заявку, приехал в магазин, торгующий фотооборудованием, который он приметил, проезжая по дороге в политехнический институт. Директор магазина, как ему показалось, даже с радостью восприняла желание осуществить покупку на выставленную сумму, поскольку ей тоже надо было выполнять план по продажам. По подобранному списку она заполнила платёжные документы, поставила печать и вручила их Виктору для оплаты. Вернувшись на предприятие, он показал список Аркадию, тот поставил свою подпись для бухгалтерии, после чего Таисия Вячеславовна оформила всё для оплаты, и на следующий день оплата была осуществлена. Двумя днями позже директор магазина позвонила и сообщила о том, что оплата прошла и можно забирать товар. В тот же день Виктор свозил Клаву в банк для получения зарплаты сотрудникам, далее съездил в город, получил заказанный товар, оформил документацию по складу и наиболее ценные приборы, такие как фотоаппарат и объективы, убрал в свой сейф.

Дни старого года подходили к концу, план предприятия был выполнен, о чём уже было доложено в управление и, как полагалось, в райком. В предпоследний день старого года наконец был оформлен акт о вводе в эксплуатацию новой газовой котельной. В старой котельной ещё оставалось немного топлива, её пока решили оставить как резервную. С пуском новой котельной в производственном корпусе да и в общежитии стало немного теплее на фоне того, что к концу декабря морозы усилились.

Последний день старого года характеризовался обилием взаимных поздравлений и обменом подарками. Виктор позвонил родителям, успокоил их, что с ним всё хорошо, что, как будет возможно, он к ним заедет. Начиная со второй половины дня, предприятие опустело, люди разошлись по своим домам. Виктор возвратился в свою комнату, включил телевизор, но там передавали какие-то комедийные фильмы, которые его раздражали, и он его выключил. Состояние безделья с перспективой на ближайшие два дня его угнетало. Он включил радио, перебирая разные радиостанции, но нигде не находил никакой информации, которая могла бы его заинтересовать. В наших радиостанциях взахлёб звучали голоса о рекордных надоях молока или о достижениях знатных победителей соцсоревнования либо новости хоккея, которые ему были совершенно не нужны. В передачах западных радиостанций звучали сообщения о том, как празднуют встречу Нового года в разных странах мира, какие где подают угощения, как что украшают и какие при этом дарят подарки. Из соседних комнат общежития доносились голоса, свидетельствующие о действии спиртосодержащих напитков на организмы их обладателей в стремлении что-то кому-то доказать либо продемонстрировать свои способности в вокале или хоровом пении.

Виктор с трудом представлял, как Клава объясняет свои отлучки из дома матери и маленькой дочери. Наверняка привязанность ребёнка к матери как-то проявляется, и это стремление нельзя подавлять. Своими действиями Виктор никого не хотел в чём-то ущемлять, но и сознавал, что идеальных ситуационных вариантов достичь невозможно. В своих размышлениях он допускал, что, может быть, Клава и есть для него тот самый удобоваримый вариант любящей женщины, по отношению к которой не надо выставлять барьер защиты от предательства, которая способна жить для него, и ему в семейной жизни ничего больше не надо. Вместе с тем отсутствие у неё высшего образования и невысокая начитанность создавали какой-то барьер, ограничивающий её общение в той среде, в которой, например, Эвелина может быть равнозначной собеседницей. Впрочем, если хорошо подумать, ему это очень надо? Он сидел в своих мыслях, поглядывая на циферблат будильника, отмечая, что до наступления Нового года оставалось менее двух часов. Периодически гася свет, он вглядывался в ночную темноту, но, кроме статичного изображения уличного ландшафта, ничего не видел, даже на хорошо видимые на небе звёзды не хотел обращать внимания.

Наконец его взгляд засёк приближающуюся долгожданную женскую фигурку. Виктор спустился вниз и открыл дверь отсека пожарной лестницы. Через несколько секунд она была у него.

– Ты не замёрзла?

– Нет, мне с тобой тепло.

В их диалоге всё больше стали присутствовать слова типа «милый», «милая» и, конечно же, «любовь» во всех возможных производных формах звучания этого термина. Клава выглядела необыкновенно красивой с новой причёской и небольшой долей косметики. Она накрыла праздничный стол, Виктор поставил заранее купленную бутылку шампанского и подарил ей большую коробку шоколадных конфет куйбышевской фабрики, зажёг большую парафиновую свечу и погасил свет. Заменителями фужеров им служили обычные гранёные стаканы, что нисколько не снизило градус простого человеческого чувства, официально формулируемого термином «счастье». По телевизору показывали «Голубой огонёк», но им не нужно было ничего, кроме как ощущения, что они вместе. С новогодним поздравлением к народу вместо Брежнева почему-то выступил премьер-министр Косыгин, но, кто бы ни говорил с экрана телевизора, они отметили наступление Нового 1977 года хлопком шампанского и взаимным тостом за решение всех проблем и хорошее будущее. От выпитого вина Клава стала какой-то непринуждённой и ещё более привлекательной. Она прижималась к Виктору, он держал её в руках, массируя плечи и другие участки и получал удовольствие от ощущения того, что ей это приятно.

Новогодняя ночь была долгой, но она не могла быть вечной. Они проснулись, когда на улице уже рассвело. Они позавтракали, допили шампанское и вновь погрузились в безмятежное состояние, из которого не было никакого желания выходить. Быстро подошёл вечер, снова наступила безмятежная ночь, только к утру в сознании стал пробуждаться зуммер напоминания о необходимости возврата к действительности. Клава помрачнела, Виктор как мог пытался её приободрить. Это помогало – она пробыла у него до конца второго дня наступившего года и ушла домой только поздно вечером, поскольку третьего января уже надо было выходить на работу. Коробку конфет она так и не открыла, чтобы отнести её дочке. Виктор чувствовал, что в их отношениях она полностью полагается на него. С одной стороны, это было приятным, но одновременно и удручающим фактором. Он знал, что она ютится в половине дома на двух хозяев, где на её долю отведены две маленькие комнаты, из которых одна кухня, служащая спальней её матери, а в другой комнате располагается она с дочкой. Ему в такую обстановку вторгаться никак нельзя. Взять её в общежитие с ребёнком тоже нельзя, потому как тут же возникнет партийный вопрос с персональным делом «о моральном разложении». Он знал, что в деревенской жизни что-либо скрыть почти невозможно, но пока не замечал ни единого знака по поводу их отношений.

Первый рабочий день наступившего года характеризовался вялостью втягивания сотрудников в рабочий процесс. Вместе с Аркадием они провели планёрку с руководителями участков и познакомили их с планом предстоящих работ. Самым интенсивно работающим подразделением стала бухгалтерия с предстоящим объёмом работ по составлению финансового отчёта за прошлый год. Клаве тоже досталось порядком такой нагрузки, где нельзя ошибаться. В помощь бухгалтерии была подключена секретарша Катя, вынужденная выполнять функцию машинистки, поскольку Света ушла на сессию в техникум. В один из таких дней Виктору позвонила Инна, секретарь кафедры из политехнического института, и сообщила, что для него накопилось несколько курсовых проектов, которые надо забрать для проверки. В институте она отдала ему проекты и сказала, что также надо заполнить бланк для бухгалтерии для оплаты почасовой нагрузки. На проверку одного проекта отводилось пять часов. Подошедший к нему Александр разъяснил, что бланки для почасовой оплаты надо подавать Инне до пятнадцатого числа каждого месяца, чтобы она успела их оформить и передать в бухгалтерию для оплаты в конце этого месяца. По тем проектам, что будут позже, оплата будет по итогам следующего месяца. Виктор посмотрел – в пачке было шесть проектов. По этому количеству он заполнил бланк и передал его Инне. Теперь ему надо подождать начала февраля, чтобы оценить размер перечисляемой ему зарплаты на сберегательную книжку. Вернувшись на работу, он занялся проверкой этих проектов, заполнением по ним рецензий и выставлением оценок. Работа затянулась надолго, и, уже когда все, даже работники бухгалтерии, разошлись, Клава заглянула в его кабинет и села возле стола.

– Ты устала?

– Да, есть малость. Что ты делаешь?

– Проверяю курсовые проекты студентов из политехнического.

– Это там, где та дама работает?

– Нет, она в сельскохозяйственном.

– Тебе за это заплатят?

– Да, где-то в начале февраля. Пойдём ко мне?

– Пойдём, только я очень хочу спать.

Они пришли в комнату Виктора, немного поужинали, Клава сняла одежду, легла в постель и тут же уснула. Он тоже порядком утомился за день и также лёг рядом с ней, осторожно обняв её, чтобы не потревожить, и тут же почувствовал объятие с её стороны. Рано утром она попросила провести её через пожарный отсек, чтобы очутиться на рабочем месте до прихода остальных сотрудниц. Сам он пришёл на работу немного позже.

В конце второй недели января отчёт был составлен, и надо было решить вопрос с его доставкой в управление. По всем правилам с главным бухгалтером туда должен был ехать директор, но Аркадий сослался на плохое самочувствие и попросил сделать это Виктора, поскольку его подпись имеет такую же юридическую значимость. Тогда для сдачи отчёта Таисию Вячеславовну повёз Виктор. Она была достаточно опытным работником по этой части, так что особых вопросов в управлении к ним не возникло. На обратном пути она выразила желание зайти в центральный универмаг. Виктор предложил ей вариант, что, пока она будет ходить по магазину, он съездит по другому адресу, а через час будет ждать её возле универмага на том месте, где её высадил. Она согласилась, и он воспользовался такой паузой, чтобы заехать в институт, сдать рецензии по проверенным курсовым проектам и получить новую порцию проектов для проверки.

Когда он на кафедре решал такие вопросы с Инной, проходящий мимо профессор Савинов попросил его, как он закончит дела с проектами, зайти к нему в кабинет. Инна приняла готовые рецензии, указала, где ему надо расписаться в книге учёта проектов, выдала ему пачку новых проектов. Виктор зашёл в кабинет заведующего, Александр Яковлевич указал ему на стул.

– Виктор Константинович, у меня к вам не столько просьба, сколько предложение познакомиться с одним человеком. Он работает в закрытом предприятии на высокой должности. Объясню суть вопроса. Мы с ними немного сотрудничаем по науке, и два года назад он попросил меня взять в аспиранты его сына. Я объяснил этому сыну всё, что необходимо ему для написания диссертации, но, как вы уже слышали, на детях часто природа отдыхает… Этот сын оказался туповатым и два года просто болтался, да и сейчас бездельничает. А диссертацию нужно представлять к сентябрю. Если вы уловили мою мысль, то, выражаясь открытым текстом, я прошу вас подумать о возможности помочь в вопросах написания диссертации.

– Надо полагать, заново написать диссертацию?

– Если открытым текстом, то да.

– А как формулируется тема?

– Я ему давал тему по совершенствованию логистики перевозок сельскохозяйственной продукции, но, как могу видеть, на сей день результат нулевой.

– Это от меня далековато, мне ближе тема по повышению надёжности автомобилей после ремонта. Там можно сделать статистический анализ и синтез результатов.

– В добрый путь. Меня устроит любая тема, только чтобы она укладывалась в паспорт специальности.

– Какие-нибудь публикации у этого аспиранта есть?

– Есть каких-то пара статей, но вы понимаете, за оставшийся период надо и этот пробел наверстать. Сборники трудов будут формироваться у нас на кафедре, у Судакова весной будет конференция, можно воспользоваться депонированием, так что здесь проблем быть не должно.

– Хорошо, я подумаю. Сколько у меня на это времени?

– Чуть больше двух недель. В конце января у Судакова будет защита его аспирантки Кудряшовой, где мы вместе будем выступать оппонентами. Так вот там к вам подойдёт отец этого моего горестного аспиранта, он вам выскажет свои предложения, вы всё взвесите и примете итоговое решение.

– Хорошо.

Выйдя из института, новые проекты он положил в багажник, чтобы не вызывать лишних вопросов. Немного раньше чем через час он подъехал к универмагу на прежнее место, но главбуха пока не было. Минут через тридцать после истечения оговорённого времени она с покупками в руках вышла из универмага и разместилась в автомобиле. Обратная дорога была с наличием обледенелых или заснеженных участков, так что двигаться с хорошей скоростью не получалось, однако пару опасных обгонов всё же пришлось совершить. Некоторое время они ехали молча, но далее она заговорила.

– Виктор Константинович, я смотрю, вы хороший водитель.

– Не знаю, в конкурсах по такому делу не участвовал.

– А вот Аркадий Николаевич за рулём совсем не ездит.

– Я ему предлагал попрактиковаться, но он что-то не хочет. И вот сегодня нас одних отправил.

– Тяжело ему, по своей бывшей жене тоскует и на этой почве ещё выпивать начал.

– Не понимаю я этого, неужели нельзя себя пересилить?

– Не каждый человек такое может. Вот вы свою бывшую жену вспоминаете?

– Нет, что она могла получить – то получила, у меня теперь другая функция.

– Но у вас же ребёнок есть, для вас это что-то значит?

– Значит, но ребёнок уже запрограммирован на то, что отец есть самый плохой человек на свете. Сейчас мне обозначаться там нет смысла. Подойдёт время – возникну.

– Манипулировать ребёнком – это плохо.

– Плохо, но там мне не отведено никакой роли. Остаётся только принять вызов и наметить план действий, если так можно выразиться.

– Жёстко вы рассуждаете. И фамилия у вас какая-то звериная – Бирюков. Кто такой бирюк, что за зверь такой? В народе такое слово часто звучит, но в зоологии я такого зверя не знаю. Может быть, вы разъясните?

– Как-то не задумывался. Могу предположить, что это, например, одинокий волк, который живёт вне стаи и всё делает один, сам, без надежды на чью-то поддержку.

– По вам это похоже: вы всё делаете один. Даже на машинке сами печатаете.

– Значит, я зверь.

– Да бросьте, вы добрый человек, люди же это видят.

– Звери тоже бывают добрыми, если к ним по-доброму относиться.

Их автомобиль заехал во двор гаража, Таисия Вячеславовна пошла к себе наверх в готовности сообщить, что отчёт сдан, и обсудить с коллегами свои покупки. Виктор подождал, пока она уйдёт, достал из багажника папки с курсовыми проектами и прошёл в свой кабинет. Заглянув в кабинет к Аркадию, он доложил, что с отчётом всё в порядке. Тот сидел с нахмуренным видом и жестом предложил ему сесть.

– Слушай, мне кажется, что нам лучше поменяться местами. У тебя всё хорошо получается. Ты кандидат наук, а я простой инженер.

– Это ещё в честь чего? Ни в коем случае. Мне достаточно того, что есть. И ты здесь на своём месте. Брось хандру, я не хочу, чтобы на твоём месте сидел кто-то типа нашего парторга. Вспомни из теоретической механики про систему без лишних связей. Это про нас. Если один элемент выпадет – рухнет вся система. Давай лучше я тебя к науке приобщу, тематики тут немерено. Тоже кандидатом наук станешь.

– Спасибо, но это не для меня. Мне бы только с точки заторможенности двинуться.

– Завтра с утра по цеху пройди и намекни мужикам, что им надо активнее в работу включаться, а не вести всякие дискуссии по тематике «где что лучше».

– Да, вот ещё – из управления начальница планового отдела звонила, предупредила, что перечисление денег на наш счёт до конца месяца вряд ли будет.

– Знаю, они сами без денег сидят, министерство не перечисляет. Так что объясни рабочим, что аванса не будет, а всю полную зарплату они получат в следующем месяце.

– Может, ты лучше это сделаешь?

– Нет, здесь нужно слово первого человека, а я второй, меня они в этих вопросах не так воспринимают. Продумай, как завтра с ними говорить будешь.

Виктор возвратился в свой кабинет, подписал оставленные ему бумаги, возвратил их Кате, чтобы разнесла по инстанциям, и занялся проверкой курсовых проектов. Ближе к концу января позвонила Эвелина, напомнив ему о приближении дня защиты её диссертации. Она подробно объяснила, когда надо приехать и как найти зал заседаний совета. При этом разговоре у него в кабинете сидела Клава, у которой тут же возник вопрос о возможности ей поехать с ним на эту защиту. Естественно, заседание совета – открытое, и там могут присутствовать все, у кого есть интерес к данной работе. Он понимал, что у неё мало представления о том, что есть вообще защита диссертации, и единственный её интерес в том, чтобы проконтролировать его общение с Эвелиной. Клава сказала, что отпросится у Таисии под видом того, что ей в тот день нужно съездить в город на приём к врачу. Для Виктора поездка Клавы представлялась некоторой нагрузкой, но в этом он рассматривал и положительный момент – пусть посмотрит, как функционирует научное сообщество, и, может быть, у неё возникнет желание получить высшее образование. В конце концов, женщина очень неглупая, с хорошей памятью. Перед поездкой он провёл с ней чёткий инструктаж – не отходить от него далеко, постоянно находиться в пределах видимости. Если ей будут задавать вопросы – кроме имени, о себе ничего не сообщать, по вопросам о научном интересе отвечать, что занимается экономикой автомобильного транспорта. На вопрос, кто она, отвечать, что аспирантка, заочница. На другие вопросы или предложения давать неопределённые ответы типа «ещё не решила», «точно не знаю», «надо посоветоваться с руководителем», то есть с Виктором. Клава всё внимательно выслушала и обязалась безукоризненно выполнять полученные наставления.

Начало заседания совета было назначено на десять часов. Чтобы прибыть в институт раньше этого времени, Виктор выехал из гаража предприятия в восемь утра. Клава ждала его на автобусной остановке. Мороз немного ослаб, но дул сильный ветер. Она быстро прыгнула в машину, и они поехали.

– Смотрю, ты легко оделась, не замёрзла?

– Так в машине тепло будет.

– Сейчас, мотор прогреется.

Он включил подачу тепла на полную производительность, и через пару минут в салоне стало вполне комфортно. Дорога была не сильно загружена, и это позволило им подъехать к институту с большим запасом времени. Они разделись в гардеробной для преподавателей и прошли на второй этаж к залу заседаний диссертационного совета, у входа в который уже начали собираться заинтересованные люди.

Виктор встретил там Александра, который объяснил своё присутствие просьбой своего шефа Александра Яковлевича помочь диссертантке в решении технических вопросов да и постепенно набираться опыта на будущее. Александр вспомнил, что видел Клаву на полевых работах, но только поприветствовал её и лишних вопросов задавать не стал. Поочерёдно Виктор обменялся приветствиями с профессорами Савиновым и Судаковым, которому доложил о готовности к докладу.

Постепенно члены совета расположились на местах, Виктор и Клава вместе с подошедшим к ним Александром заняли места на одном из задних рядов. По соседству с ними разместились и другие люди, желающие послушать, как будет проходить защита. В передней части зала рядом с трибуной были развешаны плакаты с различными надписями и графиками. Возле трибуны можно было заметить сосредоточенную Эвелину, держащую в руках листы бумаги и постоянно в них заглядывающую. Точно в десять часов председатель совета профессор Судаков открыл заседание, где объявил о количестве присутствующих членов совета и правомочности начала работы. Он огласил повестку дня с объявлением о защите кандидатской диссертации. В словах секретаря совета прозвучала тема диссертации, сведения о её авторе, оппонентах и ведущей организации. Далее он предложил оппонентам занять почётные места в президиуме. Виктору пришлось встать и перейти на новое указанное ему место. Уходя, он сказал Клаве, что ей придётся его подождать, и если ей будет что-то непонятно, то она может спросить Александра.

После того как оппоненты разместились на новых местах, профессор Судаков объявил, что поскольку он является научным руководителем представляемой работы, то из этических соображений он просит провести данное заседание своего заместителя. Сергей Сергеевич перешёл на одно из свободных мест в зале, а место председателя совета занял его заместитель, который ещё раз зачитал тему работы и предоставил слово для доклада в пределах до двадцати минут Эвелине. Она пыталась говорить своими словами, но иногда сбивалась, заглядывала в заготовленный текст, снова начинала и под конец полностью перешла на открытое чтение напечатанного текста. Видимо, сказывалось волнение, которое вполне могло быть понимаемым. Далее начались вопросы, которые она воспринимала с некоторым напряжением, но как-то отвечала. По завершении вопросов было предоставлено слово руководителю. Профессор Судаков более чем понятно охарактеризовал личность аспирантки, отметив её приобретённые навыки за период обучения в аспирантуре, способности к ведению исследовательской работы и решению задач на уровне кандидата наук.

Следующим этапом было оглашение секретарём совета отзыва ведущей организации, в качестве которой значился один из московских вузов. После этого поочерёдно было предоставлено слово оппонентам. Александр Яковлевич подробно изложил сущность работы, отметив уровень её научной значимости, и коснулся отмеченных замечаний. Вторым оппонентом выступал Виктор. Он также рассмотрел вызовы, предопределившие проведение данной работы, отметил достоинства технического уровня работы и возможные перспективы её продолжения. После этого коснулся замечаний, определив их как не снижающие ценность работы и что работа соответствует предъявляемым требованиям, а её автор достоин присуждения учёной степени кандидата технических наук. Следующим этапом заседания была дискуссия, в ней выступило несколько членов совета, в словах которых отмечалась значимость работы и её положительная оценка. По содержащимся в раздаточном материале отзывам на автореферат и ответам диссертантки на оставленные там замечания не было высказано ничего критического. В заседании был объявлен перерыв для проведения тайного голосования. Все вышли со своих мест, Виктор вернулся к Клаве. Он понимал, что присутствовать на таком заседании для неё – впервые.

– Каковы впечатления?

– Как всё сложно!

– Естественно, для ягнёнка, попавшего в волчью стаю.

– Ты всё хорошо говорил, но мне не понравилось, как она на тебя смотрела.

– Во время доклада я её не видел, только на тебя посматривал.

Председательствующий на совете объявил, что голосование окончено, и попросил всех вернуться в зал. Избранный председатель счётной комиссии зачитал протокол о результатах тайного голосования, из которого следовало, что за присуждение учёной степени кандидата технических наук Кудряшовой Эвелине Григорьевне проголосовал весь состав диссертационного совета. Голосов «против» или испорченных бюллетеней не было. Председательствующий от имени совета поздравил Эвелину и пожелал ей успешной научной деятельности. Она выглядела уже не так, как в начале заседания, приняв образ состоявшейся солидной дамы. В ответном слове она выразила глубокую благодарность составу совета, и особенно присутствующим здесь оппонентам. Далее был объявлен перерыв на сорок минут для подготовки заслушивания следующей кандидатской диссертации, автором которой назвали какого-то сидящего недалеко от выхода щуплого паренька.

Утомлённые двухчасовым заседанием люди вышли в коридор и устремились к туалетам. Клава тоже попросила Виктора её немного подождать. В это время к нему подошёл человек, представившийся Алексеем Семёновичем, который сказал, что он тот самый отец аспиранта, о ком несколько дней назад у Виктора был разговор с профессором Савиновым. Алексей Семёнович предложил Виктору отойти от стоящих рядом людей, чтобы их никто не мог слышать.

– С вами можно говорить открытым текстом?

– Естественно.

– Сущность задачи, надеюсь, вам понятна?

– В целом да. Нужно только уточнить некоторые детали.

– Какие?

– Для выхода на защиту ещё надо опубликовать несколько статей. И какой будет эффект от моей работы?

– Давайте кратко. Вы делаете всё, что необходимо для выхода на защиту. После принятия диссертации в совет ваш гонорар будет пять тысяч. Если потребуется, могу обеспечить аванс.

– Думаю, это вряд ли потребуется.

– Тогда, если вы согласны, вот мои номера телефонов, служебного и домашнего, – он протянул Виктору листок бумаги. – Можете звонить, но только сами понимаете, только чтобы договориться о месте встречи. При необходимости я вам позвоню, номер вашего служебного телефона мне известен.

– Да, хорошо.

– Тогда до встречи, – Алексей обратил внимание на стоящую неподалёку Клаву: – Извините, что отвлёк от вас вашего супруга. Всего доброго, я ухожу.

Со слегка обозначенной доброй улыбкой он удалился, Клава подошла к Виктору.

– Что этот человек тебе наговорил?

– По мне что-нибудь заметно?

– Конечно, ты выглядишь, как будто что-то страшное услышал.

– Здесь ничего страшного нет, просто он предлагает подработать.

– Как подработать?

– Что-то написать, кое-что посчитать. Я немного подумаю, потом тебе расскажу.

Время объявленного перерыва истекло, профессор Судаков попросил членов совета вернуться на свои места для заслушивания второй диссертации. Виктор предложил Клаве сесть на одну из расставленных вдоль стены коридора кушеток. В это время к ним подошла женщина средних лет безукоризненной внешности.

– Виктор Константинович, не уходите, впереди банкет. Давайте знакомиться, меня зовут Маргарита Наумовна, я – мама Эвелины. Она вам очень благодарна за хороший отзыв и хочет, чтобы вы присутствовали на банкете.

– Спасибо, но я не один.

– Ничего страшного, у нас мест будет достаточно. Можете перейти в соседнюю аудиторию, попить кофе, отдохнуть – там всё приготовлено.

Они зашли в указанную комнату, разместились за одним из столов. Одна из хлопотавших здесь студенток предложила им по чашке чая и поставила на стол тарелку с бутербродами. В дверях показался Александр, увидев их, он сел рядом.

– Приглашение получил?

– Да, лучше сказать, получили.

– Я тоже.

– Тогда лучше держаться вместе.

Время, отведённое на вторую защиту, вскоре истекло, и членов совета вместе со всеми приглашёнными – общим количеством чуть больше двадцати человек – пригласили пройти в помещение столовой, в малый банкетный зал. Там уже был сервирован длинный стол с расставленными по обеим сторонам стульями. Александр вместе с Виктором и Клавой расположились на самых крайних местах, ближе к выходу. Председатель совета, профессор Судаков, объявил о начале торжества. От имени совета он после вступительного слова предложил тост за виновников торжества, успешно защитивших свои диссертации, – Эвелину и сидящего рядом с ней щуплого паренька, – пожелав, чтобы они поскорее получили утверждение ВАК. После тоста все приступили к приёму закуски; было видно, что долго заседавшие люди ощутили чувство голода. Далее председатель поочерёдно давал слово каждому члену совета, и прежде всего оппонентам. В предоставленном ему слове Виктор подчеркнул значимость работы Эвелины, указал на возможность её практического использования и предложил тост за успешное продолжение проведённых автором диссертации исследований. После того как предложенный Виктором тост был реализован, сидящий рядом с ним Александр заметил:

– Ты хорошо сказал, но взгляд спереди видишь?

За столом напротив них сидела Маргарита Наумовна, выглядящая как женщина многолетней выдержки с крепостью элитного алкоголя.

– Вижу, только не пойму, на кого из нас он больше направлен – может, на тебя?

– Не думаю, там слишком большая блесна, мне такую не ухватить, я для них мелкая рыбка. Скорее, на тебя она смотрит.

– Я также не крупнее, чем ты. Тебя они тоже зачем-то пригласили.

– Ослепить бы её взор дальним светом. Тебе не хочется?

– Хочется.

Улучив момент, Клава шепнула Виктору:

– Мне кажется, я здесь не в своей тарелке.

– Ты со мной – и всё. Тарелки здесь для нас. Ешь, что нравится, и пей, что вкусно.

Постепенно, когда все тосты прозвучали, люди начали расходиться. Виктор поблагодарил Маргариту Наумовну за хорошую организацию банкета и вкусную еду. В ответ она улыбнулась и протянула руку – нужно было целовать. Клаве такое не понравилось. Ему пришлось её успокаивать, сказав, что в таких делах часто приходится себя пересиливать. Возле гардеробной они оделись и вышли на улицу. Виктор предложил Александру поехать с ними, но тот отказался, сказав, что живёт недалеко и дойдёт пешком.

По пути до автомобиля Клава шла справа от Виктора, держа его под руку. Подойдя к машине, он запустил мотор, помог разместиться, сел за руль рядом. Было холодно.

– Потерпи немного, сейчас мотор прогреется, я печку включу.

– Зачем ты целовал руку этой бабке?

– Так по этикету положено. Представь себе, я бы этого не сделал. Тогда с её стороны была бы обида с непонятно какими последствиями. Она бы нас, может быть, прокляла. Тебе такое надо?

– Да, глаза у неё какие-то страшные. Мне так неприятно было, когда она на меня поглядывала. Как какое-то оцепенение на меня наваливалось.

– Вот видишь, появление конфликтов надо нейтрализовать или, как выражаются медики, купировать. Знаешь такое слово?

– Слышала, но как его понимать, точно не знаю.

– Это значит, что если у тебя возникла вспышка ревности, значит её надо купировать, чтобы ты стала такой, какой была утром. Теперь вот что. Не забывай, что мы в городе, – в магазины какие-нибудь заходить будем?

– Если только в продуктовые.

Мотор прогрелся, в салоне потеплело, они поехали. Возле одного из гастрономов Виктор припарковал машину недалеко от входа. Магазин работал по схеме универсама. В выданную на входе корзину они положили покупки и подошли к кассе, где он всё оплатил. Уже в машине Клава спросила:

– Зачем ты не дал мне расплатиться?

– Тебе что-то не нравится?

– Нет, но я знаю, что у тебя зарплата не такая большая.

– Теперь да, но чуть позже, надеюсь, будет побольше.

Они возвратились, когда уже совсем было темно и работа на предприятии закончилась. Клава попросила отвезти её домой. Высадив её, Виктор возвратился к гаражу, попросил сторожа открыть ворота, закатил автомобиль в бокс и прошёл в свою комнату. Ближе к полночи он услышал, как в окно ударил снежок, спустился вниз и впустил к себе любимую женщину. Снова была романтическая ночь и желанное чувство расслабленности, что утром никуда не нужно спешить, поскольку дальше были два выходных дня.

Начиная со следующей недели и с распространением на долгий период дальше сознание Виктора стала заполнять задача по написанию диссертации какому-то придурку. Основная работа его особенно не напрягала, так что времени, чтобы переключить себя на выполнение взятой задачи, хватало. Первичным этапом в такой работе было восполнение количества публикаций. Он писал статьи, печатал их на машинке Светы, после чего отвозил их в оба института для регистрации в сборниках трудов. В отделе эксплуатации он просмотрел большое количество путевых листов и сделал кое-какие записи. Работники этого отдела восприняли его действия как проверку их работы, в некоторых случаях даже начинали оправдываться, но Виктор поспешил их успокоить, сказав, что собираемые им сведения нужны ему для статистики о поломках автомобилей. В начале февраля, будучи в городе, он заехал в сберегательную кассу, чтобы проверить перечисление ему зарплаты от института и за оппонирование диссертации. По перечисленной сумме можно было заметить, что никаких вычетов, кроме подоходного налога, не было. Значит, там можно работать дальше. На содержание ребёнка деньги из его основной зарплаты перечисляются, а кормить свою бывшую жену и её возможных любовников он не намерен.

В конце февраля на один день Виктор съездил в Москву, чтобы поработать в библиотеках. Для таких дел ему пригодился приобретённый фотоаппарат «Зенит», чтобы сфотографировать нужные материалы. Попутно, будучи в Москве, он купил для женщин подарки к 8 Марта в виде дефицитных по тем временам колготок, которые они с благодарностью приняли от него в преддверии такого знаменательного для них праздника. Клаве он привёз намного больше подарков, но она не пропустила момента, чтобы выразить ему упрёк за внимание к другим женщинам. Вспышки ревности от Клавы его немного раздражали, но куда приятнее было осознание близости любящей его женщины.

В их отношениях ничего не менялось, и никакого подвоха в этой части Виктор не ждал, однако наряду со своей занятостью в середине марта ощутил, что уже несколько дней Клава к нему не подходит. В день выдачи аванса она ездила в банк с маршрутным автобусом. В тот же день он выждал, когда аванс получили все, кроме него, и по окончании рабочего дня разошлись, в бухгалтерии осталась только одна она, он подошёл к её окошку. Увидев его, она подала ему ведомость для подписи, закрыла лицо и беззвучно зарыдала.

– Милая женщина, что с тобой? Любимая, ты же знаешь, я буду любить тебя в любой ситуации, даже если ты мне изменишь.

Она открыла глаза, её взгляд казался каким-то виноватым.

– В любом случае я на твоей стороне. Пожалуйста, закрой всё и зайди ко мне в кабинет. Сможешь?

Она кивнула в ответ. Виктор возвратился к себе. Через несколько минут она к нему зашла и положила на стол причитающуюся ему сумму денег. Он попытался к ней приблизиться, но Клава тут же от него отошла.

– Милая, сядь и скажи, что с тобой, твоё молчание меня тоже ранит. Ты же не хочешь делать мне плохо?

Она замотала головой. Виктор продолжил.

– Я не собираюсь тебя допрашивать – если не хочешь, не говори. Ответь только одно – к тебе бывший муж вернулся?

– Да.

– Понятно. Только запомни, что моя любовь к тебе никуда не делась, и в любой ситуации я буду стремиться тебе помочь. Успокойся, прошу тебя.

– Разве так можно?

– Если любишь, то можно. Ты ожидала, что я бить тебя буду?

– Да.

– Глупая женщина. Запомни: любящие никогда любимых не бьют.

– Я тоже тебя люблю, – она снова начала плакать.

– Успокойся и пойми, что я буду уважать любое твоё решение. Только бы тебе было хорошо. Бить тебя не буду, а если возникнет необходимость – буду тебя защищать.

– Спасибо, – она опять закрыла лицо руками. – Я хочу, чтобы и тебе было хорошо.

– Мне уже хорошо оттого, что теперь всё ясно.

Наступила пауза. Клава немного успокоилась, потом продолжила:

– Он пришёл, не такой, как раньше, трезвый, сказал, что виноват очень. Дочка к нему кинулась, кричит: «Папа вернулся!» Что мне делать? Если бы не дочь, я бы его не приняла. Да и мама ещё: «Дочери отец нужен»! Он ещё обещал, что не будет пить, курить, сквернословить и верность мне хранить будет, даже если я ему любовью не отвечу.

– Понятно. Попрошу тебя только об одном. Меня не избегай и при необходимости всегда обращайся.

– Хорошо, спасибо тебе за всё.

Клава ушла. Работать по диссертации в этот вечер Виктор уже не смог. Ему было понятно, что, если он проявит настойчивость, она сникнет и останется с ним, но этим он породит антагонистическую реакцию к ней со стороны её дочери и матери. Этого он не хотел. Непонятно было, что заставило этого пьяницу Степана, которого он замечал в цехе, уйти от своей пьющей партнёрши и перейти в нормальное состояние – бросить пить и курить. Надолго ли? Думая об этом с закрытыми глазами, на его зрительном виртуальном экране смутно возникли образы нескольких человек, в том числе парторга. Случайно всё это или нет – можно полагать как угодно.

Весна того года начала наступать немного раньше обычного. В конце марта снег уже весь сошёл, а к середине апреля стало совсем тепло. Увеличился поток поступления заказов на ремонт техники, в результате чего стало улучшаться финансовое состояние предприятия. Количество заказов на транспортные операции также позволяло с оптимизмом смотреть в будущее. Возросла нагрузка на работающих по сдельной системе с соответствующим ростом их зарплат. Работа Виктора по написанию чужой диссертации от малопонятного выбора вариантов её построения перешла к вполне определённой композиции. Вузовские научные конференции и выпущенные по их результатам сборники трудов позволили закрыть вопрос с количеством необходимых публикаций. С такой работой он засиживался до самого позднего вечера, мало обращая внимания на статус текущего дня, рабочего или выходного. Основными его рабочими точками были либо свой кабинет, либо печатная машинка в комнате секретаря. Несколько раз он замечал, что, несмотря на отсутствие машинистки, исчезали оставленные возле печатной машинки только что использованные листы копирки, на которых можно было прочесть недавно отпечатанный текст. Такое можно было объяснить только неусыпным интересом парторга к содержанию напечатанного – вдруг там что-то политическое. Однако ничего политического там не было, а в научном содержании туповатый активист ничего на понимал. Окружающие сотрудники видели текущую занятость главного инженера и в какой-то мере проявляли к нему уважительное отношение.

В один из таких тёплых апрельских вечеров, когда рабочее время истекло и все люди из административной части производственного корпуса ушли, а Виктор продолжал работать, дверь в его кабинет приоткрыла Катя.

– Виктор Константинович, можно к вам зайти?

– Естественно, проходи, садись.

– А можно я замкну дверь приёмной, чтобы сюда больше никто не зашёл?

– Замкни, ключ у тебя есть.

Катя вышла в приёмную, замкнула входную дверь так, чтобы из коридора невозможно было зайти, глянула в кабинет Аркадия, который к тому времени уже был пуст, и вернулась в кабинет Виктора, закрыв за собой дверь. По её покрасневшему лицу можно было заметить, что она хочет говорить о чём-то тайном. Несколько секунд было молчание, потом она заговорила:

– Виктор Константинович, кроме вас, мне не к кому обратиться, но я хочу быть уверена, что вы меня никому не выдадите.

– Какой мне смысл кому-то тебя выдавать? Тем более я не в курсе, о чём речь.

– Я знаю, вы один из немногих, кто умеет молчать. Поэтому к вам и обращаюсь.

– Спасибо за такую оценку, только вот что – если хочешь, чтобы я хорошо тебя понял, успокойся и будь уверена, что никто про наш разговор знать не будет. Ну как на приёме у доктора. Хочешь, телефон отключу?

Она кивнула головой. Виктор потянулся за проводом и вынул штекер из гнезда.

– Теперь ни о чём не беспокойся, говори.

– Правда, что в Москве можно сделать операцию, чтобы из женщины снова стать девушкой?

– Вот оно что. Теперь мне кое-что ясно… И это надо сделать тебе?

– У меня парень в армии. И он скоро вернётся. Когда он уходил, я обещала ему сберечь себя, но не получилось. А он такой ревнивый, говорил, что, если я себя не сберегу, он и меня, и себя убьёт.

– Зачем же убивать – можно просто расстаться или другого найти.

– Если он узнает, то просто меня опозорит.

– Хорошо, давай уточним детали. Когда он возвращается?

– Где-то к двадцатому мая.

– Тот, кто тебя сделал женщиной, болтать не будет? Он здесь живёт?

– Здесь, но думаю, будет молчать, он пьяница, и ему никто не поверит.

– Это самый уязвимый момент, остальное поправимо. Дай подумать. Придётся подключить телефон. Будем надеяться, что в Москве в это время ещё работают.

Он возвратил телефонный штекер в гнездо, достал записную книжку, нашёл нужный номер и стал его набирать. Этот номер не отвечал, он набрал другой номер, там ответил женский голос, видимо, секретаря. Виктор начал говорить:

– Алло, добрый вечер, можно поговорить с Олегом Ивановичем?

– Сейчас соединю.

– Олег Иванович, добрый вечер, это Бирюков Виктор, если ты меня помнишь по жилью в ДАСе.

– Виктор, если не ошибаюсь, Константинович, привет! Помню, конечно, только слушай, оставь пожалуйста, свой номер секретарю, я через пять минут тебе перезвоню, добро?

Виктор продиктовал секретарю Олега номер своего телефона и положил трубку. Они стали ждать. Катя спросила:

– А что такое ДАС?

– Дом аспиранта при МГУ, там мы жили вчетвером, все из разных вузов, потом нас расселили по общежитиям своих институтов, но связь между собой поддерживаем.

Раздался звонок, Виктор снял трубку. Слышимость была хорошая.

– Рад тебя слышать, давно не общались, я слышал, ты куда-то в деревню укатил – как там жизнь, какие проблемы?

– Да в деревне, как и везде, проблем хватает, но жить можно, так что не жалуюсь. Как ты сам, жив-здоров?

– Ты сам знаешь, что в Москве по-тихому жить нельзя, только с превышением скорости. Особенно там, где я работаю. Но давай так, где-нибудь по осени, может быть, встречу организуем. Совхоз в Щёлково помнишь?

– Конечно. Только вот что, у меня из всех нас четверых один твой номер остался. А мне хотелось бы с Ираклием связаться. Звоню ему по старому номеру – а он не отвечает. Может быть, у него номер сменился, ты не подскажешь?

– Сейчас, минутку, записывай…

Виктор записал несколько номеров, поблагодарил Олега и положил трубку, после чего снова набрал один из записанных номеров. В трубке раздался мужской голос.

– Алло, это Ираклий Георгиевич? Привет, это Виктор Бирюков, помнишь меня?

– Виктор, ты? Привет! Какими судьбами? Ты сейчас где – не в Москве?

– Нет, я после защиты в одну деревню распределился.

– И где же твоя деревня?

– Километров шестьсот от Москвы.

– Так это совсем недалеко, можно быстро приехать.

– Так я по такому вопросу с возможным приездом. Как ты – работаешь по своему направлению, какие побочные задачи решаешь?

– Давай, говори, что за вопрос, если в моих силах – решим.

– Помнишь, мы когда-то перед защитой обсуждали твою диссертацию, так вот там была глава о протезировании женской невинности. Такой вопрос актуален?

– Ещё как актуален, привози свою женщину и сам приезжай, всё решим. Только, сам понимаешь, работа коммерческая. Диапазон не так велик, всё по месту обозначается. И ещё, ты помнишь про возможные варианты – объясни ей.

– Она рядом со мной сидит, наш разговор слышит.

– Это хорошо, но по моим словам ей трудно разобраться, покажи ей варианты по рисункам и как ей себя вести, пусть всё такое продумает. Также предупреди, что это нужно делать не позже чем дней за десять до конца цикла. И чтобы от наших дел до дефлорации пара недель прошла. Лучше всего ко мне приезжать в выходные. Как разберётесь, всё просчитаете – позвони мне, я вас встречу.

Виктор поблагодарил его, пожелал всего доброго и положил трубку.

– Всё слышала? Будем работать? Только ты слышала – работа платная. Сколько стоит, он не сказал, но, надо думать, максимум – до ста рублей в зависимости от сложности варианта, который тебе предстоит выбрать.

– Хорошо, только я не всё поняла.

– Естественно, здесь надо соблюсти тонкости, и, если ты хочешь чего-то достичь, тебе придётся говорить со мной в режиме полной открытости, без смущения. Ты готова?

– Да.

– Когда у тебя будет ближайшее начало месячных?

– Дней через пять.

– А длительность цикла?

– Где-то четыре недели.

По указанным ориентирам Виктор определил две возможные даты выходных, когда им можно будет приехать в Москву. Если отправить Катю одну, то она вряд ли сможет там разобраться. Придётся ехать вместе с ней, да и пообщаться с друзьями не помешает. Также на их предприятии ожидалось прибытие документов по оплаченной разнарядке на получение автомобиля с машиностроительного завода в подмосковных Мытищах. Неплохо было бы совместить эти даты и съездить получить автомобиль самому. Теперь надо было объяснить Кате возможные варианты. Виктор достал листы бумаги.

– Теперь, Катя, нам надо определиться с выбором возможных вариантов. Сколько их всего, я не в курсе, из разговоров с Ираклием знаю только два. И здесь ещё имеет значение, как ты будешь себя вести в первую брачную ночь. Женщины почему-то не любят, когда мужчины, которым они доверились, рассматривают их снизу. Я вижу, тебе тоже неприятен такой разговор, но придётся потерпеть, иначе ничего не поймёшь. Продолжать?

– Да.

– Тогда сядь так, чтобы тебе было лучше видно.

Виктор сделал на листе бумаги поясняющий рисунок.

– Вот смотри, первый и наиболее дешёвый вариант заключается в том, что твои малые губы скрепляются специальной шовной нитью, которая вживляется в ткань. Но тогда если твой партнёр захочет на тебя там посмотреть, то тут же увидит подвох и всё поймёт. Тебе в таком случае надо стесняться допускать его до себя, чтобы он на тебя не смотрел, – может быть, попросить погасить свет и чтобы он всё делал на ощупь. При проникновении он тебе всё порвёт, будет больно, будет кровь, и надо думать, что этого будет достаточно для доказательства женской невинности. После этого тебе там надо всё продезинфицировать и дать время, чтобы всё зажило. Понятно?

– Да.

– Тогда второй вариант, более дорогой и более сложный. Есть технология, разработанная в его диссертации, – когда на место старой плевы вживляется новая плёнка из специального синтетического материала, совместимая с живой тканью. Такая плёнка крепится к живой ткани специальными микронитями, как при хирургических операциях, и через несколько дней растворяется кровотоком, а новая ткань приживается в нужном месте. При дефлорации происходит разрыв новой плёнки, но боли и крови здесь может быть поменьше. Всё зависит, как он нам рассказывал, от площади соединения и прочности вживления нового материала. Так что перед контактом с твоим парнем здесь лучше не гасить свет и как-то спровоцировать его на то, чтобы он усомнился в твоей целостности, чтобы ты в качестве доказательства могла лечь, раздвинуть ноги и сказать: «На, смотри». В этом случае доказать что-то обратное будет невозможно. Лично у меня опыта в таком деле не так много, и, если мне что-то такое показать – ничего странного не увижу. Думаю, что у твоего парня опыта ещё меньше.

– Вы так много мне рассказали.

– В этой части я не так много знаю, только то, что слышал от Ираклия. В комнате нас жило четверо. Представляешь, с каким вниманием мы слушали.

– Вы же мужчины.

– А для женщин такой мужской интерес выглядит странным?

– Ну, как сказать…

– Запомни, мужчина любит женщину глазами, а женщина реагирует на него ушами. Бог создал мужчин активными существами, а женщин – пассивными, реагирующими в основном на то, что услышат, и с претензиями. По себе такое замечала?

– Замечала.

– У тебя дома куры есть?

– Да, немного, ими мама занимается.

– Помнишь анекдот, о чём думает петух, когда бежит за курицей и о чём думает курица, когда от него убегает?

– Помню.

– Ну что? Воспитал я в тебе много знающую женщину? Готова ехать?

– А вы со мной поедете?

– Куда деваться? Ты одна там запутаешься и куда-нибудь не туда попадёшь. Такую девушку, как ты, нельзя одну отпускать. Тогда что решим? Ехать лучше поездом вот в эти числа, – он показал на календаре. – Время есть, я определюсь с датой, билет тебе привезу, так пойдёт?

– Да, только как мне незаметно уехать отсюда? Младший брат моего парня да и мать его так следят за мной, что они всё заметят.

– У тебя есть родственники в городе?

– Да, тётя, мамина сестра, с мужем и детьми там живут.

– Дети какого возраста?

– Оба в детский сад ходят.

– Могут твои следящие узнать, что твоя тётя заболела и попросила тебя посидеть с её детьми?

– Попробую, поговорю с мамой, она меня не выдаст.

– Реши этот вопрос. В конце концов, что с того, если ты отлучишься отсюда на два-три дня? Если это такой контроль, то как ты с ним дальше жить будешь?

Катя поблагодарила Виктора и ушла, полная размышлений о целесообразности того, что она затевает, и порядке решения предстоящей задачи. Разговор с ней немного разгрузил его голову от дел по науке, теперь после вынужденной паузы он переключился на выполнение прежней задачи, отключив память от всех других дел.

Через несколько дней пришёл вызов на получение самосвала из подмосковных Мытищ. Виктор позвонил в отдел сбыта того завода и согласовал дату приезда. Когда в приёмной никого не было, он попросил Катю зайти к нему и сказал, когда можно будет ехать, но всё же спросил:

– Ну, как, не передумала? Готова воплощать задуманное?

– Готова.

– Тогда через пару дней привезу тебе билет. В поезд сядешь сама.

В течение дальнейших дней Виктор выписал командировку в Мытищи, оформил документацию на получение самосвала. В телефонном разговоре Ираклий попросил его позвонить ему, как только он окажется в Москве, чтобы договориться о месте встречи. Во второй половине дня субботы он с автобусом приехал в город, прибыл к железнодорожному вокзалу, дождался объявления посадки на московский поезд, подошёл к указанному в билете вагону. Пассажиры начали проходить в вагон, но Кати он пока не замечал. Наконец она появилась в сопровождении какого-то мужчины, который помог ей подняться в вагон, помахал ей рукой и ушёл. Тогда Виктор вошёл в вагон сам. По билетам ей полагалась нижняя полка, ему – верхняя. Катя объяснила, что её провожал муж тёти и все обсуждаемые вопросы она решила.

В купе вторая верхняя полка осталась свободной. На противоположной нижней полке расположилась сухощавая женщина, близкая к бальзаковскому возрасту. По её поведению можно было заметить присутствие в её организме некоторой доли алкоголя. После того как поезд тронулся, она сперва молчала, затем, не наблюдая связи между сидящими напротив неё пассажирами, начала задавать вопросы. Назвавшись Альбиной, она у Кати поинтересовалась, как её зовут, кто она, зачем едет в столицу. О себе сказала, что она математик, затем переключилась с такими же вопросами на Виктора. Пришлось дискутировать. Узнав его имя, она задала вопрос:

– Виктор, можно узнать, кем вы работаете?

– Сам толком не знаю, что-то вроде автомобильного электрика.

– О, это далеко от меня, я изучаю зависимости между людьми и цифрами.

– Каким же образом – вы их практикуете или моделируете?

Катя закрыла лицо рукой и отвернулась к окну.

– Что-то практикую, но что-то и моделирую. Вот вас вижу и просчитываю.

– Можно узнать, в каком направлении – прикладном или фундаментальном?

– Ну мы все на фундаментальном, но может быть и прикладное. Что-то вы для электрика так много знаете?

– Разве много? Мне же по работе надо знать, какую выбрать длину проводов, как их скрутить, как припаять и какой получится эффект термопары и если по этим проводам пропустить ток, то какой получится импеданс?

– Импеданс? А что это, разъясните.

– Это сумма активного и реактивного сопротивлений. Это, например, по отношению к вам: вы, как эффектная женщина, для кого-то будете представлять интерес. Тогда такой человек, пользуясь в том числе и вашими моделями, должен, прежде чем подойти к вам, просчитать вашу реакцию на его воздействие, определить иерархический ряд компонентов моделирования, установить законы распределения ваших реакций – что будет происходить по закону Гаусса, а что по закону Вейбулла. И как вы, как женщина, будете сопротивляться. Если по закону Гаусса, то в ваших отношениях будет активный подъём, а после экстремальной точки – затухание. Если по закону Вейбулла, то подъём до максимума и до окончания процесса.