Трагедия господина Морна. Пьесы. Лекции о драме

1

В. Ф. Ходасевич. Собр. соч.: В 4 т. М.: Согласие, 1997. Т. 4. С. 533.

2

Показательно, что в энциклопедии творчества Набокова всем его пьесам посвящена общая статья, в то время как другие его крупные произведения рассматриваются отдельно: G. Diment. Plays // The Garland Companion to Vladimir Nabokov / Ed. by V. Alexandrov. N.Y.; London: Garland Publishing, Inc., 1995. Незначительный интерес к этой теме у отечественных исследователей отражает: В. В. Набоков. Библиографический указатель / Сост. Г. Г. Мартынов. СПб.: Фолио-пресс, 2001. Вместе с тем тема «Набоков и кино» изучена значительно лучше; см.: Alfred Appel, Jr. Nabokov's Dark Cinema. N.Y., 1974; Barbara Wyllie. Nabokov at the Movies: Film Perspectives in Fiction. Jefferson, NC & London: McFarland, 2003.

3

Ив. Толстой. Набоков и его театральное наследие // В. Набоков. Пьесы. М.: Искусство, 1990. С. 5. В конце 80-х — начале 90-х гг. в России вышло несколько статей, посвященных двум последним пьесам Набокова; Р. Тименчик. Читаем Набокова: «Изобретение Вальса» в постановке А. Шапиро // Родник. 1988. № 10; Е. Шиховцев. Театр Набокова // Театр. 1988. № 5; С. Залыгин. Театральный Набоков // Новый мир. 1989. № 2; П. Паламарчук. Театр Владимира Набокова // Дон. 1990. № 7.

4

The W. Henry and A. Albert Berg Collection of English and American Literature. The New York Public Library (далее — BCNA). Diaries, 1943–1973. Записная книжка Набокова за 1969 г., запись от 8 июня.

5

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 10 марта 1937 г.

6

См.: Б. Бойд. Владимир Набоков. Русские годы. М.: Независимая газета; СПб.: Симпозиум, 2001. С. 558; Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. СПб.: Гиперион, 2003. С. 232–233.

7

Д. Набоков. Набоков и театр. См. наст. изд. С. 519.

8

См.: Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. С. 234.

9

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 10 апреля 1939 г.

10

Б. Бойд. Владимир Набоков. Американские годы. М.: Независимая газета; СПб.: Симпозиум, 2004. С. 31.

11

BCNA. Letters to and from miscellaneous correspondents. 1925–1976. Letters from The Chekhov Theatre. Письмо М. Чехова от 12 декабря 1940 г.

12

Переписка Владимира Набокова с М. В. Добужинским / Публ. В. Старка // Звезда. 1996. № 11. С. 100–101. Еще несколько лет спустя Добужинский написал Набокову о замысле Лурье создать оперу по «Арапу Петра Великого» Пушкина и вновь предложил ему стать автором либретто. «Что касается моего активного участия в составлении либретто, — отвечал Набоков, — то, как мне ни жаль, не могу найти времени, чтобы сделать все нужные для этого изыскания» (Там же. С. 103).

13

В. В. Набоков. Интервью Альфреду Аппелю, сентябрь 1966 г. // В. В. Набоков. Собр. соч. американского периода: В 5 т. СПб.: Симпозиум 1999. Т. 3. С. 618–619. — Пер. С. Ильина.

14

Б. Бойд. Владимир Набоков. Американские годы. С. 31.

15

Нотабене к лекциям о драме. Цит. по: Б. Бойд. Владимир Набоков Американские годы. С. 40.

16

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 17 мая 1937 г.

17

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 16 апреля 1939 г.

18

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 4 июня 1939 г.

19

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 11 июня 1939 г.

20

В. В. Набоков. Собр. соч. американского периода. Т. 2. С. 246.

21

В письме Э. Уилсону от 11 июня 1943 г.: В. Набоков. Из переписки с Э. Уилсоном // Звезда. 1996. № 11. С. 120.

22

В. В. Набоков. О Ходасевиче // В. В. Набоков. Собр. соч. русского периода: В 5 т. СПб.: Симпозиум, 2000. Т. 5. С. 587.

23

BCNA. The Soviet drama. Holograph and typescript draft of two lectures. Здесь и далее английские цитаты, если не оговорено иное, даются в нашем переводе. — А. Б. Ср. замечание А. Блока, относящееся к 1907 г., о случайном характере русской драмы, в которой отсутствует «техника, язык и пафос», а действие «парализовано лирикой» (А. Блок. О драме // А. Блок. Собр. соч.: В 8 т. М; Л., 1962. Т. 5. С. 172).

24

В. В. Набоков. Н. В. Гоголь. Повести. Предисловие // В. В. Набоков. Собр. соч. русского периода. Т. 5. С. 598.

25

А. Блок. Собр. соч. М; Л., 1963. Т. 8. С. 169.

26

Письмо от 22 декабря 1817 г. (Цит. по: Литературные манифесты западноевропейских романтиков / Сост. А. С. Дмитриев. Изд-во МГУ, 1980. С. 351. — Пер. С. Таска).

27

В. В. Вейдле. Умирание искусства. СПб.: Аксиома, 1996. С. 123.

28

В. В. Вейдле. Умирание искусства. СПб.: Аксиома, 1996. С. 37.

29

В. В. Вейдле. Умирание искусства. СПб.: Аксиома, 1996. С. 29.

30

В. В. Вейдле. Умирание искусства. СПб.: Аксиома, 1996. С. 51.

31

Воспоминания печатались в журнале «Театр и жизнь» (1921. № 1–2, № 5–6; 1922. № 7, № 8, № 9).

32

Н. Набоков. Багаж. Мемуары русского космополита. СПб.: Издательство журнала «Звезда», 2003. С. 131–132.

33

Н. Набоков. Сара Бернар // Руль. 1923. 24 апреля.

34

Наиболее полно полемика представлена в изданиях: Театр. Книга о театре: Сб. ст. СПб., 1908; В спорах о театре: Сб. ст. М., 1914.

35

М. Волошин. Современный французский театр // М. Волошин. Лики творчества. Л.: Наука, 1988. С. 130.

36

Цит. по: Е. Зноско-Боровской. Русский театр начала XX века. Прага: Пламя, 1925. С. 243. См. об этом: В. В. Иванов. От ретеатрализации театра к театральной антропологии // Театр XX века. Закономерности развития / Под ред. А. В. Бартошевича. М.: Индрик, 2003. С. 131.

37

М. Волошин. Лики творчества. С. 365.

38

В. Набоков. Лекции по русской литературе. М.: Независимая газета, 1996. С. 183. — Пер. А. Курт.

39

М. Волошин. Лики творчества. С. 355. Статья была опубликована в Московском театральном журнале «Маски» (1912–1913. № 5) под названием «Театр и сновидение».

40

М. Волошин. Лики творчества. С. 352.

41

Н. Евреинов. Демон театральности. М.; СПб.: Летний сад, 2002. С. 42.

42

Н. Евреинов. Демон театральности. М.; СПб.: Летний сад, 2002. С. 104.

43

Перед представлением «Ревизора»: Беседа с М. А. Чеховым // Возрождение. 1935. 27 января.

44

В. Ф. Ходасевич. По поводу «Ревизора» // В. Ф. Ходасевич. Собр. соч.: В 4 т. М.: Согласие, 1996. Т. 2. С. 341–342.

45

V. Nabokov. Look at the Harlequins! Penguin Books, 1990. P. 9.

46

BCNA. Letters to and from miscellaneous correspondents. 1925–1976. Письмо М. Чехова Набокову от 12 декабря 1940 г. В 30-е гг. Чехов вынашивал идею сновидческого спектакля «Дворец пробуждается», очень близкую замыслу «Изобретения Вальса»: «Вся декорация 1-го акта желательна в округлых формах… Округлость форм проистекает от сна. Сон и сон во всем. За окном сон, на сцене — сон, все закруглилось во сне…» (цит. по: М. Литаврина. Русский театральный Париж. СПб.: Алетейя, 2003. С. 57).

47

Вяч. Иванов. Родное и вселенское. М., 1994. С. 48; 44.

48

Е. Зноско-Боровской. Русский театр начала XX века. С. 237.

49

Е. Зноско-Боровской. Русский театр начала XX века. С. 273.

50

Вяч. Иванов. Родное и вселенское. С. 45.

51

Вяч. Иванов. Родное и вселенское. С. 50.

52

BCNA. The Soviet drama. Аналогичные высказывания были не редки в эмигрантской печати: «При изучении официальной стороны советской жизни прежде всего бросается в глаза „театрализация“ всех событий <…> На роли фигурантов призываются теперь все советские граждане» (Ю. Сазонова. Советский театр // Современные записки. 1937. Кн. LXV. С. 418–421).

53

Мейерхольд и художники / Сост. А. А. Михайлова и др. М.: Галарт, 1995. С. 85–86; 89.

54

В. Набоков. Лекции по русской литературе. С. 57. — Пер. Е. Голышевой под ред. В. Голышева.

55

Н. Евреинов. В школе остроумия. М.: Искусство, 1998. С. 331.

56

Дневник В. Набокова, 1943, 25–30 января. Цит. по: Б. Бойд. Владимир Набоков. Русские годы. С. 126.

57

В. В. Набоков. Собр. соч. русского периода. Т. 5. С. 279.

58

Б. Бойд. Владимир Набоков. Русские годы. С. 179.

59

Театр-кабаре «Эмигрант» <Объявление> // Руль. 1923. 1 января.

60

Театр «Синяя птица» // Театр и жизнь. 1921. № 4. С. 11. Литературной частью театра заведовал Ф. Р. Яроши, среди художников значились К. А. Богуславская, Е. Лисснер, П. Челищев, ставший вскоре известным художником, главный режиссер — И. Э. Дуван-Торцов.

61

Театр «Синяя птица» // Театр и жизнь. 1921. № 4. Объявление № 5–6. С. 20.

62

Театр «Синяя птица» // Театр и жизнь. 1921. № 4. Объявление № 5–6. С. 20.

63

Цит. по: Б. Бойд. Владимир Набоков. Русские годы. С. 272. См.: A. Appel, Jr. Nabokov's Dark Cinema. P. 155.

64

«Балаган» // Руль. 1925. 17 марта.

65

«Балаган» // Руль. 1925. 17 марта.

66

«Балаган» <Объявление> // Руль. 1925. 22 марта.

67

Суд над «Крейцеровой сонатой» // Руль. 1926. 18 июля. Подписано: «Р. Т.».

68

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 12 июля 1926 г.

69

«Кватч» // Руль. 1927. 1 июня. Подписано: «He-критик». См. также заметку в «Руле» «Званый вечер у литераторов» от 22 мая. Без подписи.

70

BCNA. Letters to Elena Ivanovna Nabokov. 13 марта 1925 г.

71

BCNA. Letters to Elena Ivanovna Nabokov. Июль (?) 1924 г.

72

Б. Бойд. Владимир Набоков. Американские годы. С. 487.

73

Друзья, бабочки и монстры. Из переписки Владимира и Веры Набоковых с Романом Гринбергом / Публ. Р. Янгирова. // Диаспора: новые материалы. Париж; СПб.: Athenaeum — Феникс, 2001. Т. 1. С. 500.

74

V. Nabokov. Lolita: A Screenplay. N. Y.: McGraw-Hill, 1974. P. x.

75

V. Nabokov. Lolita: A Screenplay. N. Y.: McGraw-Hill, 1974. P. 128.

76

V. Nabokov. Selected Letters. 1940–1977 / Ed. by Dmitri Nabokov and Matthew J. Bruccoli. N.Y.: Harcourt Brace Jovanovich/Bruccoli, Clark, Layman, 1989. P. 363–364; 365.

77

V. Nabokov. Selected Letters. 1940–1977. P. 365–366.

78

BCNA. Letters to Elena Ivanovna Nabokov. 10 июля 1926 г.

79

В. В. Набоков. Собр. соч. русского периода. Т. 3. С. 670.

80

Б. Бойд. Владимир Набоков. Русские годы. С. 434.

81

А. Долинин. Истинная жизнь писателя Сирина. СПб.: Академический проект, 2004. С. 35.

82

BCNA. Letters to Vera Nabokov. 24 января 1924 г.

83

Буря, акт IV, сц. 1. — Пер. М. Донского.

84

В положении Морна — короля, принявшего вызов, но не исполнившего дуэльный долг, в результате чего он перестал быть королем, — обыгран, как кажется, приведенный отцом писателя, В. Д. Набоковым, случай со шведским королем Густавом Адольфом. Он «сам издал эдикт против дуэли, но, когда ему случилось нанести оскорбление одному из своих генералов, который выехал за пределы Швеции, король последовал за ним и, заявив: „здесь я больше не король“, предложил ему поединок» (В. Д. Набоков. Дуэль и уголовный закон. СПб.: Типография т-ва «Общественная польза», Б. Подьяческая, 39, 1910. С. 19).

85

См.: Б. Бойд. Владимир Набоков. Русские годы. С. 261–266; Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. С. 233–262. См. также: В. П. Старк. Воскресение господина Морна // Звезда. 1997. № 4. С 6–8.

86

Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. С. 261–262.

87

Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. С. 67–68.

88

Сюда же относится игра с английскими омофонами: «knight» — «night» (рыцарь — ночь).

89

Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. С. 169.

90

BCNA. Rech' Pozdnysheva.

91

Что следует из прозаического изложения пьесы, так как в «Трагедии» эта сцена сохранилась не полностью.

92

С. Постников. О молодой эмигрантской литературе // Воля России. 1927. № 5–6. С. 217.

93

Насколько необычной для эмигрантского театра 20-х гг. была эта Драма, можно судить из сравнения ее со сходными по теме, но не сопоставимыми по исполнению пьесами, вошедшими в театральный сборник «Отрыв» (Берлин: Петрополис, 1938): «Корабль праведных» Н. Евреинова, «Ка-эры» А. Матвеева и «Эмигрант Бунчук» Вс. Хомицкого. У Матвеева «сцены из жизни эмиграции» имеют качество «живых картин», Евреинов использует эмигрантскую тему для очередной иллюстрации своей идеи театра в жизни, сводя все действие к манифестации, у Хомицкого — типичная бытовая комедия с уклоном в фарс (см.: Ю. Мандельштам. «Отрыв». Театральный сборник // Возрождение. 1938. 7 января.).

94

См. наст. изд. С. 522.

95

А. Арто. Театр и его Двойник. СПб.; М., 2000. С. 184.

96

Н.П.В. <Н. П. Вакар> «Событие» — пьеса Сирина (беседа с Ю. П. Анненковым) // Последние новости. 1938. 12 марта. Цит. по: Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова / Сост. Н. Г. Мельникова и О. А. Коростелева. М.: НЛО, 2000. С. 165–166.

97

Н. В. Гоголь. Театральный разъезд после представления новой комедии // Н. В. Гоголь. Комедии. Л.: Искусство, 1988. С. 264.

98

Г. Адамович. Рец.: Русские записки. 1938. № 4 // Классик без ретуши. С 167–168.

99

В. Сирин. По поводу рецензии М. Железнова // Новое русское слово. 1941. 11 апреля. См. наст. изд. С. 591.

100

Подробнее о набоковском театре фиктивного зрителя см.: А. Бабиков. «Событие» и самое главное в драматической концепции В. В. Набокова. // В. В. Набоков: Pro et contra. СПб.: РХГИ, 2001. Т. 2. С. 572–586; A. Babikov. The Event and the Main Thing in Nabokov's Theory of Drama // Nabokov Studies. Vol. 7. 2002/2003 / Ed. by Z. Kuzmanovich. P. 161–174.

101

В. Ходасевич. Художественный театр. Вечер первый: «Враги» М. Горького. Вечер второй: «Любовь Яровая» К. Тренева // Возрождение. 1937. 13 августа.

102

См.: Н. Евреинов. Памятник мимолетному (из истории эмигрантского театра в Париже). Париж, 1953. С. 36–37.

103

Переиздание русского текста «Изобретения Вальса» не было осуществлено. Текст предисловия, до сих пор не публиковавшийся, был обнаружен нами в BCNA. См. наст. изд. С. 481.

104

…нет счастия на свете <…> а есть безумный бег <…> и есть дешевый розовый покой… — Перефразированные строки стихотворения А. С. Пушкина «Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит…», ср.: «На свете счастья нет, но есть покой и воля»; «Давно, усталый раб, замыслил я побег» (А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. В 10 т. Л.: Наука, 1977. Т. 3. С. 258).

105

…кресты / лучистые на сумрачных кольчугах. / Расслышит юность в бухающих вьюгах / <…> туманы <…> радужные страны… — Рифмы и лексика стихотворений А. Блока «Снежная дева», 1907 (ср.: «Она дарит мне перстень вьюги / За то, что плащ мой полон звезд, / За то, что я в стальной кольчуге, / И на кольчуге — строгий крест». — А. Блок. Собр. соч.: В 8 т. М; Л.: Государственное издательство художественной литературы, 1960. Т. 2. С. 268), «Не ты ль в моих мечтах, певучая, прошла…», 1901 (1913) (ср.: «Тебя пою, о да! Но просиял твой свет / И вдруг исчез — в далекие туманы. / Я направляю взор в таинственные страны…» — Там же. С. 109) и др., а также автореминисценция стихотворения «За туманами плыли туманы» (1921), написанного на смерть Блока: «За туманами плыли туманы, / за луной расцветала луна… / Воспевал он лазурные страны…» (Н1. С. 448).

106

…в гробовом / жилище… — Этот мотив разовьется затем у Набокова в целую группу образов, связанных центральным образом тела-дома. Сравнение тела с домом-гробом души на семантическом уровне исходит из значений «домовье», «домовина» — гроб; связь этих двух значений обыгрывается в русских поговорках: «дома нет, а домовище будет» и (с противопоставлением родины-дома чужбине-гробу) «на чужбинке, словно в домовинке» (В. И. Даль. Пословицы и поговорки русского народа. СПб.: Диамант, 1998. С. 132; 154). «Домовище» также означает всякое временное жилье vs. собственный дом — нередко встречаемая у Набокова оппозиция. Ср. этот же мотив в стихотворении Набокова «Комната» (1926): «И может быть, — когда похолодеем /и в голый рай из жизни перейдем, — / забывчивость земную пожалеем, / не зная, чем обставить новый дом» (Н2. С. 540), а также в действ. V «Человека из СССР». В романах Набокова «Приглашение на казнь», «Дар», «Другие берега» развивается представление о неподвижном времени — «жилище» человека (заключенного в камере), смерть же уподобляется выходу из дома (подробнее об этом см.: А. Бабиков. Образ дома-времени в произведениях В. В. Набокова // Культура русской диаспоры: Набоков — 100. Таллинн, 2000. С. 91–99).

107

Довольно мы бродили… / <…> Домой, пора домой — / к очарованьям жизни белокрылой! — Ср. этот мотив в стихотворении Набокова «К кн. С. М. Качурину» (1947): «Мне хочется домой. Довольно / <…> к чарующему „чапаралю“…» (Н5. С. 430–431).

108

Стелла — / мерцающее имя… — Значение имени Стелла (от лат. Stella — звезда) многократно обыгрывается в стихах Дж. Свифта, обращенных к Эстер Джонсон, которую он называл Стеллой, ср.: «Когда же за деканом вслед / Покинет Стелла белый свет…» («День рождения Бекки»), «…И Стелла в восемьдесят лет / Тебя затмит, чаруя свет» («День рождения Стеллы») (пер. В. Микушевича). В «Лолите» упоминается «очаровательная Стелла, которая дает себя трогать чужим мужчинам» (Н97. С. 69), ее имя в конце романа, как заметил К. Проффер, сквозит в эпитете «астральный» (см.: К. Проффер. Ключи к «Лолите». СПб.: Симпозиум, 2000. С. 23–24). «Мерцающее» имя носит Зина Мерц, возлюбленная героя в романе «Дар» (1938), ср.: «…Ты полу-Мнемозина, полу-мерцанье в имени твоем» (Н4. С. 337–338). Набоков обыгрывал также имя своей невесты Светланы Зиверт (повлиявшей на образ Стеллы) в обращенных к ней стихах 1921–1922 гг. (напр., «Ее душа, как свет необычайный…» из сб. «Гроздь», 1923).

109

…за полчаса до казни — паука / рассматривает беззаботно. Образ / ученого пред миром. — Ср. как в «Даре» Федор Годунов-Чердынцев представляет расстрел своего отца, ученого-энтомолога: «И если белесая ночница маячила в темноте лопухов, он и в эту минуту, я знаю, проследил за ней тем же поощрительным взглядом, каким, бывало, после вечернего чая, куря трубку в лешинском саду, приветствовал розовых посетительниц сирени» (114. С. 319–320).

110

…«Вот — мир» <…> ком земляной в пространстве непостижном /<…> тут плесенью, там инеем покрытый… — Весь пассаж не что иное, как поэтическое переложение начальных фраз второго тома «Мира как воли и представления» А. Шопенгауэра в переводе Ю. И. Айхенвальда (в полном собр. соч. А. Шопенгауэра, вышедшем в Москве в 1901 г.), с которым Набоков близко сошелся в 20-е годы в Берлине. Ср.: «В беспредельном пространстве бесчисленные светящиеся шары; вокруг каждого из них вращается около дюжины меньших, освещенных; горячие изнутри, они покрыты застывшей, холодной корой, на которой налет плесени породил живых и познающих существ, — вот эмпирическая истина, реальное, мир» (А. Шопенгауэр. Собр. соч.: В 6 т. М.: Терра, 2001. Т. 2. С. 4). По сути, в пьесе, как затем в «Соглядатае», на сам сюжет спроецирована шопенгауэровская идея мира как представления, «мнимого мира», как его назовет ниже Гонвил (и позднее Цинциннат в «Приглашении на казнь», IV), созидаемого разумом, ср. у Шопенгауэра: «…мир <…> надо признать родственным сновидению и даже принадлежащим к одному с ним классу вещей. Ибо та функция мозга, которая во время сна какими-то чарами порождает совершенно объективный, наглядный, даже осязаемый мир, должна принимать такое же точно участие и в созидании объективного мира бодрствования» (Там же. С. 5).

111

…Плиний, / смотреть бы мог в разорванную язву / Везувия… — Плиний Старший (23 или 24–79), римский писатель и ученый. Его обширный труд «Естествознание» явился сводом знаний античности о природе, человеке и искусстве. Погиб при извержении Везувия. Отправившись на корабле к Везувию наблюдать за извержением, Плиний Старший, по словам Плиния Младшего в знаменитом письме Тациту, «свободный от страха <…> диктует и зарисовывает все замеченные глазом движения этого бедствия, все очертания» (Плиний Старший. Естествознание. Об искусстве. М.: Научно-издательский центр «Ладомир», 1994. С. 26–27).

112

…страха бытия… / Спасаюсь я в неведомую область. — Переосмысление классического источника — излюбленный прием Набокова-драматурга, ср. монолог Гамлета (акт III, сц. 1): «…но страх, внушенный чем-то / за смертью — неоткрытою страной…» (пер. Набокова, цит. по: Н3. С. 677).

113

Так пей же! — Переиначенная реплика пушкинского Сальери, после того как он бросил яд в стакан Моцарта («Моцарт и Сальери», сц. 2), ср.: «Ну, пей же» (А. С. Пушкин. Поли. собр. соч.: В 10 т. 1978. Т. 5. С. 314).

114

…стрелы серого собора… — Под собором подразумевается самое монументальное строение Кембриджа — позднеготическая капелла Кингсколледжа (XV — нач. XVI в.), увенчанная четырьмя высокими шпилями. Ср. описание Кембриджа в стихотворении Байрона «Гранта» (1806): «Прогулка кончилась моя. <…> / Прощайте, шпили старой Гранты!» (пер. В. Васильева).

115

…красавец / хромой, — ведя ручного медвежонка / московского <…> выплакивал стихи о кипарисах. — В 1806 г., к которому приурочено действие пьесы, в том же кембриджском Тринити-Колледже, что кончил Набоков, учился Байрон. Однако ручного медведя Байрон завел не в 1806 г., а позднее, в 1808 г., протестуя против запрета держать на территории университета собак. На вопрос кого-то из начальства колледжа, что он собирается делать с медведем, Байрон ответил: «Подготовить его в кандидаты на кафедру» (А. Моруа. Дон Жуан, или Жизнь Байрона. М.: Молодая гвардия, 2000. С. 92). Медвежонок Байрона упоминается в эссе Набокова «Кембридж» (1921) и позднее, в 1927 г., в «Университетской поэме»: «Держа московского медведя, / боксеров жалуя и бредя / красой Италии, — тут жил / студентом Байрон хромоногий» (Н2. С. 563–564). Московское происхождение медведя — домысел Набокова. Упоминание стихов о кипарисах также является набоковским анахронизмом: подразумеваемое стихотворение Байрона «К музе вымысла» написано в 1807 г., ср.: «Сочувствие, в одежде черной / И кипарисом убрано, / С тобой пусть плачет непритворно, / За всех кровь сердца льет оно! / Зови поплакать над утратой / Дриад: их пастушок ушел / <…> / Оплачете ль меня печально, / Покинувшего милый круг?» (пер. В. Брюсова). Ср. мотивы этого стихотворения Байрона с романтическим конфликтом Эдмонда: «Но знаю: ты лишь имя! Надо / Сойти из облачных дворцов, / Не верить в друга, как в Пилада, / Не видеть в женщинах богов! / Признать, что чужд мне луч небесный, / Где эльфы водят легкий круг, / Что девы лживы, как прелестны, / Что занят лишь собой наш друг. <…> Глупец! Любил я взор блестящий / И думал: правда скрыта там!»

116

…Systema / Naturae сухо осуждал… — Как указала М. Маликова (Н1. С. 806), здесь имеется в виду труд Карла Линнея (1707–1778) «Система природы» («Systema Naturae Fundamenta Botanica», 1735), положивший начало современной систематике. В его десятом издании (1758) была установлена иерархия таких таксономических категорий, как тип, класс, отряд, род и вид. Линней указал естественную единицу — вид — как отправную точку классификации. Слабым пунктом его теории оказался принцип постоянства вида. После смерти Линнея его коллекции, в том числе бабочек, попали в Лондон, где их видел Набоков.

117

…ее глаза в мои глядели <…> мы поднялись; дышали / в невероятном небе… — Детали в описании этого вознесения напоминают начало третьей кантики «Божественной Комедии», когда Данте, неотрывно глядя в глаза Беатриче, устремленные к солнцу, возносится вместе с нею в небесные сферы («Рай», I, 64–91; II, 22–25). История любви Данте Алигьери к флорентийке Беатриче Портинари (ср. флорентийские мотивы в пьесе), о которой известно, что она вышла замуж за Симоне де'Барди и умерла двадцати пяти лет от роду, возможно, оказала влияние на сюжет пьесы. Догадку эту подкрепляет тот факт, что Беатриче, вообще крайне редко возникающая в русских произведениях Набокова, упоминается в рассказе «Боги», написанном в том же 1923 г., когда Набоков написал «Смерть». Рассказ был опубликован по-английски в переводе Д. Набокова; вот это место в нашем обратном переводе с английского: «Я уверен, они говорят терцинами. А ваша соседка, та девушка в светло-желтом пальто, сидящая с опущенными ресницами, — может быть это Дантова Беатриче?» (The Stories of Vladimir Nabokov. Vintage, 1997. P. 47). В «Комедии» Беатриче претворяется в символ откровения, а тема загробного опыта Данте находит свое разрешение в потусторонней встрече с возлюбленной; все три кантики «Комедии» заканчиваются словом «stelle» — звезды.

118

Действие происходит в 1816 году… — Не раз отмечалось, что короткие пьесы Набокова в общем ориентированы на «Маленькие трагедии» Пушкина; исследователями и комментаторами, однако, не вскрывались отсылки Набокова к ним. В 1816 г. написана трагедия Джона Уильсона «The City of the Plague», четвертую сцену первого акта которой Пушкин использовал для создания «Пира во время чумы».

119

Громами Трибунала /я к смерти был приговорен — за то ли, / что пудрил волосы… — Имеется в виду революционный трибунал, орган Якобинской диктатуры, каравший не только тех, кто надеялся воскресить старый порядок, но и тех, кто своим поведением или видом всего лишь напоминал о нем.

120

Самсон — точнее, Сансон Шарль-Анри (1740–1793) — потомственный парижский палач, казнивший Людовика XVI и умерший в том же году.

121

Корсиканец — прозвище Наполеона Бонапарта, уроженца Корсики.

122

…девушка, вошедшая к Марату… — Шарлотта Корде (Корде д'Армон) (1768–1793), французская дворянка, проникшая в дом к Ж. П. Марату и заколовшая его кинжалом, за что была казнена.

123

Агасфер — согласно христианской легенде позднего западноевропейского Средневековья, отказал Иисусу в отдыхе во время его пути на Голгофу и велел ему идти дальше, за что был осужден скитаться из века в век. К легенде об Агасфере обращались И. В. Гёте, П. Б. Шелли, В. Жуковский, немецкие поэты-романтики (К. Ф. Шубарт, Н. Ленау) и др.

124

…Не was a very gallant gentleman. — «Он был очень мужественным человеком» (англ.). Художественное преображение реальных записей Скотта начинается уже с эпиграфа, в котором, как заметила М. Маликова (см.: Н1. С. 807), Набоков совмещает следующую запись от 16/17 марта 1912 г. относительно решения Отса уйти из группы, чтобы не быть обузой оставшимся: «Не was a brave soul»; «… it was the act of a brave man and an English gentleman» (Scott's Last Expedition. P. 462: «Он был храбрым человеком»; «…это был поступок смелого человека и английского джентльмена») с эпитафией на памятнике, воздвигнутом поисковой партией на месте предполагаемой гибели Отса: «Hereabouts died a very gallant gentleman…» (Ibid. P. 468: «Рядом с этим местом скончался очень мужественный человек…»)

125

Сегодня сорок / четыре дня, как с полюса обратно / идем мы <…> пятый день <…> без пищи… — Возвращение группы Скотта длилось значительно дольше, с 19 января 1912 г. по конец марта. Последний лагерь был разбит 20 марта, и с этого времени полярники не могли продолжать движение из-за бури. Уилсон и Боуэрс дважды предпринимали попытки выступить к складу. 29 марта Скотт сделал свою последнюю запись в дневнике, в которой говорит, что с 20 марта у них оставалось топлива, чтобы приготовить по две чашки чаю на каждого, и двухдневная пайка (Ibid. Р. 464).

126

И только / двенадцать миль!.. <…>/ когда б утихла буря, / могли бы мы, таща больных на санках, / дойти?.. — Ср. последнюю запись в дневнике Скотта: «Каждый день мы были готовы идти, — а до склада всего 11 миль, — но нет возможности выйти из палатки, так снег несет и крутит. <…> Мы выдержим до конца, но мы, понятно, все слабеем, и конец не может быть далек» (Дневник капитана Р. Скотта. С. 414).

127

Я, может быть, пробуду / довольно долго… — Набоков под именем Джонсона вывел Лоренса Отса. Ср. запись от 16 марта: «Он (Отс. — А. Б.) в течение многих недель без жалоб переносил жестокие страдания и до самого конца был в состоянии разговаривать о посторонних предметах. <…> Это была бесстрашная душа. Конец же был вот какой: он проспал предыдущую ночь, надеясь не проснуться, однако утром проснулся. <…> Была метель. Он сказал: „Пойду пройдусь. Может быть, не скоро вернусь“. Он вышел в метель, и мы его больше не видали. <…> Мы знали, что бедный Отс идет на смерть, и отговаривали его, но в то же время сознавали, что он поступает как благородный человек и английский джентльмен» (Там же. С. 411–412).

128

…моя любовь/<…> ты жимолость… — Сравнение указывает на одну из поэтических вариаций легенды о Тристане и Изольде — куртуазную новеллу Марии Французской «Жимолость» (к. XII в.), написанную в жанре «лэ». В ней рассказывается о том, как Тристан, разлученный с Изольдой и мучимый любовной тоской, отправляется из Уэльса в Корнуэльс и тайно встречается с Изольдой в лесу. Изольда сравнивается с жимолостью, льнущей к орешнику — Тристану, их разлука символизирует увядание. Вернувшись в Уэльс, Тристан слагает песнь о жимолости (см.: Легенда о Тристане и Изольде. М.: Наука, 1976). Надежность этой отсылки подкрепляется тем, что Тристан в произведениях Набокова — в первую очередь странник, тоскующий по далекой возлюбленной (ср. в стихотворении «Тристан» (1921): «Я странник. Я Тристан. Я в рощах спал душистых / и спал на ложе изо льда…» — Н1. С. 460). Старинной французской литературой Набоков занимался в Кембридже.

129

У капитана в Лондоне жена, / сын маленький. — В прощальном письме жене, приложенном к дневнику, Скотт просит ее увлечь сына естествознанием и вырастить его сильным человеком (см.: Scott's Last Expedition. P. 475).

130

У Джонсона <…> мать… — Ср. запись Скотта от 16/17 марта 1912 г.: «Последние мысли Отса были о его матери…» (Ibid. P. 461).

131

…луна / горит костром; Венера как японский / фонарик… — Запись от 19 июля 1911 г.: «Мы наблюдали очень странные проявления небесных тел <…> Примерно в середине зимы луна появилась сильно искаженной по форме и кроваво-красного цвета. Ее можно было принять за красную сигнальную ракету или за пламя дальнего костра, но никак не за луну. Вчера Венера предстала подобным образом — как судовой отличительный огонь или японский фонарик» (Ibid. P. 279).

132

…Цыган ослеп, а Рябчик / исчез: в тюленью прорубь, вероятно, / попал… — Береговая партия шла на русских собаках, доставленных из Владивостока. В «Scott's Last Expedition» дается список собак, среди которых есть и Цыган и Рябчик. О снежной слепоте собак Скотт пишет 10 января 1911 г., Цыгана упоминает 20 марта 1911 г., Рябчика — 11 февраля 1911 г. и 19 апреля 1911 г., заметив, что он выглядит хуже остальных. Потерялся же другой пес — Жулик, о чем Скотт сделал запись от 29–30 июля 1911 г.: «Одна из наших лучших ездовых собак, Жулик, пропала. <…> Мирз <…> полагает, что пес попал в тюленью прорубь или расселину. <…> Это ужасная неприятность» (Ibid. P. 281).

133

Aurora borealis — Северное сияние (лат.). Д. В. Набоков указал, что в рукописи вначале было правильное «Aurora australis» (Южное полярное сияние), но автор заменил его термином, более известным в России (N84. Р. 11). Описанию этого явления Скотт посвятил небольшую и очень красочную заметку на страницах своего дневника (запись от 21 мая 1911 г.), а также сделал конспект лекции метеоролога Симпсона «Солнечные короны, ореолы, радуги и Южное полярное сияние» (запись от 3 мая 1911 г.).

134

«Февраль, восьмое: полюс. Флаг норвежский <…> /Нас опередили.» — Группа Скотта обнаружила след норвежцев еще задолго до полюса, и надежда их стать первооткрывателями таяла по мере приближения к нему; 16 января 1912 г. Скотт записал: «Вся история как на ладони: норвежцы нас опередили, — первые достигли полюса. Ужасное разочарование, и мне больно за моих верных товарищей. <…> Конец всем нашим мечтам; печальное будет возвращение» (Дневник капитана Р. Скотта. С. 370). 17 января Скотт записывает: «Полюс. <…> Отвратительный день: к нашим разочарованиям добавился встречный ветер…» (Scott's Last Expedition. P. 424).

135

Болеют ноги у Джонсона. <…> возвратившись. — Запись от 7 марта 1912 г.: «Наутро одна нога у Отса очень плоха <…> он удивительно стоек. Всё говорим с ним о том, что будем делать, когда вернемся домой» (Ibid. P. 457).

136

…эх, карандаш сломался… Это лучший / конец, пожалуй… — Этот мотив найдет развитие в «Приглашении на казнь» (1936) Набокова, где, как заметил Г. Барабтарло, приближение смерти Цинцинната соотнесено с убыванием карандаша, которым он делает записи: «Он зачеркивает это слово (смерть) своим сделавшимся теперь „карликовым“ карандашом, который уже трудно держать и совсем невозможно очинить наново» (Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. СПб.: Гиперион, 2003. С. 49–50).

137

Я, к сожаленью, замечаю, / что больше не могу писать… — запись от 29 марта, которой оканчивается дневник Скотта: «It seems a pity, but I do not think I can write more» (Scott's Last Expedition. P. 464).

138

Тременс <…> лихорадка… — Имя бунтовщика, образованное от лат. tremens («дрожащий»), намекает на delirium tremens (букв.: «дрожательный бред»), медицинское название белой горячки. Г. Барабтарло в этой связи заметил: «Одна из слабостей пьесы та, что она кишит так называемыми говорящими именами, более или менее прозрачными: Морн акустически соотносится с английским утром (но и с горестным плачем), Тременс — со своей хронической лихорадкой, Мидия (ударение на втором слоге) — с английским произношением Медеи, Эдмин (ударение на последнем слоге) — с английским корнем слова „прислуживающий“ („администратор“), Ганус значит „светлый“, и может быть здесь имеется в виду какое-то соотнесение с Янусом и даже Ясоном. Старик Дандилио своим именем (и отчасти видом) напоминает одуванчик (dandelion по-английски), о чем упоминается в прозаическом изложении, где он назван „Дандэлио“» (Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. С. 261–262). К этим наблюдениям остается добавить, что Мидия — царство в Иране (VII в.), в имени Тременса, помимо латинского значения, содержится русская анаграмма «смертен», а имя поэта Клияна, прославляющего в одах Тременса, напоминает о Клио, которую также называли Клия (первоначально — муза, которая прославляет).

139

«Но все же я тебя боюсь <…> / и все же чувствую, что я боюсь». — Перевод слов Дездемоны, обращенных к Отелло в финальной сцене трагедии Шекспира («Отелло», акт V, сц. 2). Ср. пер. Б. Пастернака: «Но ты меня пугаешь. Ты зловещ, / Когда вращаешь в бешенстве глазами, / И, как я ни чиста перед тобой, / Мне страшно».

140

Кто этот — / похожий на коня? <…> Поэт Клиян. — В «Изложении» «Трагедии» этот образ еще раздвоен: помимо Клияна в «Изложении» действует и другой поэт, безымянный, «длинноволосый человек с сумасшедшими бычьими глазами». В итоге Клиян вобрал в себя черты этого персонажа, представ, с одной стороны (во сне Эллы), в образе Минотавра, а с другой, — «громоголосым сумасшедшим», как его называет далее Морн. Безымянный поэт «Изложения» возникает вновь, уже как тип дурного поэта, в «Человеке из СССР»: ср. «Какой-нибудь длинногривый кретин читает стихи».

141

Баута (ит. bautta — домино) — венецианская маска, первоначально — смерти, изображавшаяся на средневековых миниатюрах. Подробное описание бауты приводит П. П. Муратов: «Венецианская „баутта“ состояла из белой атласной маски с резким треугольным профилем и глубокими впадинами для глаз и из широкого черного плаща с черной кружевной пелериной. К маске был прикреплен кусок черного шелка, совершенно закрывавший нижнюю часть лица, шею и затылок. На голову надевалась треугольная черная шляпа, отделанная серебряным галуном. При „баутте“ носили белые шелковые чулки и черные туфли с пряжками» (П. П. Муратов. Образы Италии. М.: Республика, 1994. С. 24). В commedia dell'arte в бауту облачен Капитан — образ трусливого бахвала.

142

Войти в тебя <…> кости проломить / <…> сжать между ладоней сущность / твою! — Самое раннее проявление мотива, получившего у Набокова развитие в двух планах, «физическом» и «метафизическом», ср. в «Даре»: «Он старался <…> вообразить внутреннее прозрачное движение другого человека, осторожно садясь в собеседника, как в кресло, так чтобы локти того служили ему подлокотниками и душа бы влегла в чужую душу» (Н4. С. 222); в «Музыке» (1932): «Она была вся бархатистая, ее хотелось сложить <…> а что потом? Как овладеть ею полностью? „Я люблю твою печень, твои почки, твои кровяные шарики“» (Н3. С. 589). Ср. также в «Лолите»: «Упрекаю природу только в одном — в том, что я не мог, как хотелось бы, вывернуть мою Лолиту наизнанку и приложить жадные губы к молодой маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду легких, чете миловидных почек!» (Н97. С. 204).

143

Великолепные блаженны!.. — Смысловая инверсия библейского «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3).

144

Что счастие? Волненье крыльев звездных. / Что счастие? Снежинка на губе… — Определения Морна, по-видимому, полемически обращены к стихотворению А. Блока «Миры летят. Года летят. Пустая…» с его финальным восклицанием «Как страшно все! Как дико!», ср.: «Что счастие? Вечерние прохлады / В темнеющем саду, в лесной глуши? / Иль мрачные, порочные услады / Вина, страстей, погибели души? / Что счастие? Короткий миг и тесный, / Забвенье, сон, и отдых от забот… / Очнешься — вновь безумный, неизвестный / И за сердце хватающий полет…» (А. Блок. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1960. Т. 3. С. 41).

145

…Отелло заскучал по Дездемоне. / О, демон в этом имени… — Ср. в «Уроках английского» (сб. «Сестра моя — жизнь», 1922) Б. Пастернака: «Когда случилось петь Дездемоне / И голос завела, крепясь, / Про черный день чернейший демон ей / Псалом плакучих русл припас…» (Б. Пастернак. Собр. соч.: В 5 т. М.: Художественная литература, 1989. Т. 1. С. 133). 20 октября 1922 г. Пастернак читал стихи из «Сестры» на литературном вечере в берлинском кафе «Леон» (см.: Е. Пастернак. Борис Пастернак. Биография. М.: Цитадель, 1997. С. 349–350), где два дня спустя, на вечере содружества «Веретено», со своими произведениями выступил Набоков (Б01. С. 236). Сборник «Сестра моя — жизнь» комплиментарно упомянут в рассказе Набокова «Тяжелый дым» (1935).

146

…давно ли / покинули Венецию? — В шекспировской трагедии Отелло отправляется на Кипр из Венеции.

147

«Крюк» — т. е. «хук», короткий боковой удар левой в боксе (от англ. hook — крюк); ср. в заметке Набокова «Брайтенштретер — Паолино» (1925), посвященной боксу: «Но Паолино, вобрав в плечи голову, отвечал короткими крюками снизу вверх…» (Н1. С. 753).

148

A la courte paille (букв.: по короткой соломинке — фр.) — дуэль по жребию: вытянувший жребий должен застрелиться. Противоположная форма — дуэль a volonte? — т. е. по желанию, когда противники стреляли по команде или по собственному усмотрению.

149

…вы мне намедни обещали дать… — Эти слова есть в беловике, однако в машинописном тексте «Трагедии» они пропущены («Да: / конверт и марку»).

150

Картель (фр. cartel) — письменный вызов.

151

…вспрыснет зверь. — Так в машинописном тексте и в рукописи. Вероятно, написано и перепечатано ошибочно вместо «вспрыгнет». В журнальной публикации неоправданное «вспорскнет» (Звезда. 1997. № 4. С. 39).

152

Дрема долит. — Одолевает (арх.). Выражение «дремота долит» (которое встречается у Набокова впервые в переводной книге «Николка Персик», 1922) почерпнуто, очевидно, из песни второй пушкинской «Полтавы», где описывается Кочубей перед казнью: «Заутра казнь. Но без боязни / Он мыслит об ужасной казни; / О жизни не жалеет он. / Что смерть ему? желанный сон. / Готов он лечь во гроб кровавый. Дрема долит…» (А. С. Пушкин. Поли. собр. соч.: В 10 т. Т. 4. С. 199). То же выражение Набоков использует в «Приглашении на казнь» (гл. XIV), указав тем самым на «Полтаву» как на один из источников романа и сопоставив двух узников, Кочубея и Цинцинната, ожидающих смерти. В журнальной публикации «Трагедии» ошибочно: «давит» (с. 40).

153

Уйти бы — а? — туда, в картину эту… — Мотив перехода в мир картины как ухода от действительности развивается в рассказе Набокова «Венецианка», написанном вскоре после «Трагедии», и затем в романе «Подвиг» (1932).

154

Он умер. Кость осталась / холодная. На ней распято что-то — лохмотье, дух… — В беловике можно разобрать предыдущий (вымаранный) вариант фразы: «На ней распято что-то — и смотрит в ночь».

155

Морн <…> заря взойдет без моего участья. — На выбор «говорящего» имени для героя «Трагедии», возможно, повлияла персонификация утра в «Гамлете» У. Шекспира (акт I, сц. 1), ср.: «But, look, the morn, in russet mantle clad, / Walks o'er the dew of yon high eastern hill…» («Но вот и Утро, в мантии багряной, / Ступает по росе восточных гор»; пер. М. Лозинского). Ср. название «предутренней стражи» на вымышленном Набоковым языке некой северной державы в неоконченном романе «Solus Rex» (1940): «morndammer wagh» (Н5. С. 85). He исключено также, что, создавая образ Морна-короля, Набоков исходил из отождествлений Короля и зари в драме А. Блока «Король на площади» (1918), в третьем действии которой Дочь Зодчего говорит: «Король! Я не хочу убивать тебя. Если ты угаснешь, угаснет и вот та узкая полоса зари» (А. Блок. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1961. Т. 4. С. 57).

156

…Тристаново страданье колдовское / и самая летучая любовь. — В журнальной публикации ошибочно: «Тристрамово старанье…» (с. 69). Имеется в виду легенда о Тристане, рыцаре «Круглого стола» короля Артура, и дочери короля Ирландского Изольде. Выпив по ошибке любовного зелья, Тристан оказался навек связан с Изольдой страстью. Изольда становится женой короля Марка, но изменяет ему с Тристаном, любить которого ей суждено до самой смерти. Любопытно, что в предыдущем акте Тременс прочитывает имя Морна в письме Мидии, как «Марк». Этому предшествуют слова Мидии «и я несчастна». Таким образом, Морн соотносится не с Тристаном, а с королем Марком, с которым Изольда была несчастна; роль же Тристана в «Трагедии» отводится Эдмину. Образу влюбленного и скитающегося Тристана посвящено стихотворение Набокова «Тристан» (1921); в 1922–1923 гг. Набоков входил в литературный кружок «Братство Круглого Стола».

157

И — словно в песне — мне остались только / вот эти розы… — Имеется в виду известный романс «Две розы» (сл. Д'Актиля, муз. С. Покрасса), в котором есть следующие слова: «Счастья было столько, сколько влаги в море, / Сколько листьев юных на седой земле. / И остались только, как memento more, / Две увядших розы в синем хрустале…»

158

…с первых дней / вселенной в ваших лепестках сквозила / кровь Аполлона… — Возможно, имеется в виду миф об Аполлоне и юноше Гиакинфе, которого Аполлон, соревнуясь с ним в метании диска, смертельно ранил. Из крови Гиакинфа (а не Аполлона) выросли цветы, но не розы, а гиацинты, — как бы обагренные кровью (см.: Овидий, «Метаморфозы», X, 162–219).

159

Прожвакать — согласно Словарю Даля, синоним к «прожамкать», «прочавкать», «прожевать».

160

…в телеге, / гремящей под гору, к обрыву… — Реминисценция пушкинской «Телеги жизни», ср.: «Но в полдень нет уж той отваги; / Порастрясло нас; нам страшней / И косогоры и овраги…» (А. С. Пушкин. Собр. соч.: В 10 т. 1977. Т. 2. С. 148).

161

…ход потайной… — Г. Барабтарло обратил внимание на развитие этого мотива бегства короля через потайной ход в «Бледном огне» (1962) Набокова (см.: Г. Барабтарло. Сверкающий обруч. О движущей силе у Набокова. С. 239).

162

Дам бороду поддельную, очки… — Трусу Клияну наследовал Трощейкин в «Событии», который подумывал бежать от Барбашина в накладной бороде.

163

Столб соляной… — Имеется в виду ветхозаветное предание о Лоте и его жене. Когда ангелы, посланные истребить погрязших в грехе жителей Содома и Гоморры, выводили семью Лота из обреченного города, жена его, нарушив запрет, оглянулась на испепеляемый город и превратилась в соляной столп (Быт. 20–33). Это же предание об истреблении Содома и Гоморры, вероятно, подразумевается в «Парижской поэме» (1943) Набокова, в зачине которой поэт просит ангелов пощадить всех русских, как в воюющей России, так и тех, кто «у чужого огня», т. е. в эмиграции и оккупации, — спасти «всю ораву», включая и самого патриарха евреев Авраама, чье имя неожиданно возникает в ряду русских имен.

164

…и в молодости — пляски. — На этих словах в машинописном тексте (с. 15) обрывается сцена I заключительного акта. По сохранившемуся «Изложению» «Трагедии», в финале этой сцены следует расстрел Клияна, Эллы, Тременса и, предположительно, Дандилио. Сколько страниц утеряно в конце этой сцены, установить невозможно. Однако сопоставление «Трагедии» с «Изложением» показывает, что здесь утрачен небольшой фрагмент текста; сцена должна была, по-видимому, завершаться монологом смертельно раненного Тременса «Мечта, ты победила…». Поскольку каждая сцена в машинописном тексте имеет свою пагинацию, легко установить, что восемь страниц текста (не менее 200 строк) в начале сцены II отсутствуют. Следующая страница машинописного текста начинается с обрывка реплики Морна, со слов, относящихся, по-видимому, к Тременсу и его сподвижникам. Действие в сцене II, сохранившейся в отрывках, перенесено из столицы на виллу Морна, где он оправляется после ранения от выстрела Гануса.

165

Рукопись «Изложения» «Трагедии» носит рабочий характер и отражает этапы становления замысла перед его окончательным стихотворным воплощением. Первоначально Набоков задумал трагедию в четырех действиях из десяти сцен, и составил развернутый план; затем, в настоящем «Изложении», при сохранении деления на четыре акта, расширил ее до двенадцати сцен. Свой окончательный вид «Трагедия» обрела в пяти актах и восьми сценах, существенно отличающихся по разработке сюжета и характеров от «Изложения». Некоторые сцены в «Изложении» не вошли в «Трагедию», другие, напротив, получили развитие. То, что журнальными публикаторами «Изложения» было принято за плод авторской небрежности, в действительности есть не что иное, как результат колебаний Набокова в выборе и написании имен некоторых персонажей, часто в пределах одной сцены (Ганус — Ганос — Ганнос — Ганнес; Дэндилэо — Дандилио — Дандилио; Эдмин — Эдвин); поскольку сам ход работы над «Трагедией» представляет большой интерес, написание имен нами не унифицируется. Помимо «Изложения» «Трагедии», сохранились записи с детальной разработкой психологической динамики отдельных персонажей, а также подробный план более раннего замысла «Трагедии», тяготеющий к лаконичному изложению.

166

Огневица — «огневой недуг», горячка (Словарь Даля).

167

Есть в ней что-то от венецианского XVII столетия времен Казановы… — Описка Набокова: венецианский авантюрист Джакомо Казанова жил в XVIII столетии (1725–1798). Венецианская жизнь XVIII в., ярко изображенная Казановой в «Мемуарах», представляется вечным праздником; П. Муратов назвал XVIII век в Венеции «веком романтизма, музыки и маски». «Маска стала почти что государственным учреждением, одним из последних созданий этого утратившего всякий серьезный смысл государства» (П. П. Муратов. Образы Италии. С. 23).

168

…банальное, отжившее, т. е. в стиле Пильняков, Лидиныхи т. д. — Одно из самых ранних проявлений резко отрицательного отношения Набокова к советской беллетристике. Б. А. Пильняк (Вогау) (1894–1938) был известен к тому времени как автор романа «Голый год» (1922), вышедшего одновременно в Москве и Берлине (в издательстве Гржебина) и получившего известность как авангардистское изображение быта революционной эпохи, повести «Иван-да-Марья» (Берлин, 1922) и рассказов, отличающихся экспрессивной манерой. На излишнюю манерность, нарочитую небрежность, стилизованность языка Пильняка неоднократно указывал М. Горький, оценивший его следующим образом: «Пильняк характерен для современной литературы русской только как явление болезненное, как неудачный подражатель Ремизова и Белого» (М. Горький и И. Ф. Каллиников. Переписка / Публ. Л. А. Спиридоновой // С двух берегов. Русская литература XX века в России и за рубежом. М.: ИМЛИ РАН, 2002. С. 710; 731). В 1922 г. Пильняк побывал в Берлине, выступал с чтением своих рассказов, агитировал за возвращение в Россию. Ко времени начала работы Набокова над «Трагедией» в Берлине вышли также «Повести о многих днях» (1923) плодовитого беллетриста В. Г. Лидина (Гомберга) (1894–1979), который, как и Пильняк, приезжал в Берлин в 1922 г. Позднее, в 1926 г., Набоков выступил на собрании Берлинского литературного кружка с докладом «Несколько слов об убожестве советской беллетристики и попытка установить причины оного». В этом докладе, разбирая сочинения Пильняка «Мать сыра-земля», «Английские рассказы» и повесть «Заволочье», Набоков замечает: «Но как не придти в уныние, как даже у писателя, как, например, Пильняк, у которого так хочется найти что-нибудь хорошее, — оттого, что у него есть по крайней мере известный размах — как не придти в уныние, когда у него читаешь такой нелепый, ненужный, лживый рассказище, как, например, его „Мать сыра-земля“» (В. Набоков. Несколько слов об убожестве советской беллетристики и попытка установить причины оного / Публ. А. Долинина // Диаспора: Новые материалы. Вып. 2. СПб.: Феникс, 2001. С. 15–16). Знакомство Набокова с книгами Лидина подтверждается этим же докладом: «Я, например, даже не упомянул о Лидине и об Яковлеве, хотя читал их» (Там же. С. 21). Готовясь к докладу, Набоков читал также Л. Леонова и Л. Сейфуллину; в письме Вере Набоковой он пишет: «До обеда читал „Барсуков“ Леонова. Немного лучше, чем вся остальная труха — но все-таки не настоящая литература» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. 6 июня 1926 г.). В заключение доклада Набоков приводит пять причин «временного упадка российской литературы»: вера в исторические катаклизмы, классовое мировосприятие, узость поля зрения, некультурность, цензура (В. Набоков. Несколько слов об убожестве советской беллетристики… С. 20). В памфлете «Торжество добродетели», написанном в 1930 г., Набоков назвал советскую литературу «в лучшем случае второсортной», сравнив ее с «елейной» тюремной библиотекой — «для просвещения и умиротворения заключенных» (Н2. С. 685). В письме 3. Шаховской от 15 октября 1934 г. Набоков признался: «Мне противна вся советская беллетристика (Леонов и лубочный А. Толстой включительно), с ее правительственным фаршем…» (LCNA. Box 22, fol. 1).

169

Выходит Клиян. — В рукописи сохранился первоначальный вариант этого предложения: «Из-за статуи выходит Клиян, который юркнул за нее еще раньше, когда он, проходя по дорожке, заметил на скамье Эллу, старика и человека, уткнувшегося в поднятый воротник».

170

Субретка — тип бойкой и хитрой плутовки в комедиях.

171

…сумасшедший диалог… — вероятно, описка; следует читать: «сумасшедший монолог».

172

…никаких объяснений… — в рукописи описка: «никогда объяснений».

173

…долго и молча взглянув сперва… — в рукописи описка: «взглянув» вместо «поглядев».

174

…в передней <…> стал подниматься по лестнице <…> на улице. — Несообразность возникла из-за сохранения в рукописи двух вариантов описания прихода Морна к Тременсу: в первом Дандилио услышал изобличающее Морна обращение Эдмина на лестнице, ведущей к Тременсу, когда эти двое обогнали его, во втором — в передней Тременса.

175

Сохранившиеся заметки, в которых Набоков описывает психологическую динамику характеров, относятся к четырехактному варианту «Трагедии», но составлены позднее «Изложения», либо непосредственно перед окончательным (так как были и предыдущие пробы) стихотворным воплощением замысла, либо даже в ходе его. План раннего замысла «Трагедии», напротив, написан прежде «Изложения» и, возможно, является первичным наброском к «Трагедии». Если в «Изложении» Набоков еще колеблется в выборе и написании имен некоторых персонажей, то в заметках все они, за исключением Дандилио, определены окончательно; в плане раннего варианта «Трагедии» персонажи, за исключением Морна, еще безымянны, и их всего шесть. Таким образом, последовательность сопутствующих «Трагедии» материалов следующая: 1) план раннего замысла «Трагедии»; 2) «Изложение»; 3) Линии персонажей и их развитие.

Материалы публикуются впервые.

176

…глаз мухи видит только то… — После слова «только» следовало «одним фацетом», вычеркнутое Набоковым.

177

«Он делает чистую грудь всего…» — Подразумевается выражение «to make a clean breast of it» (англ.), т. е. «чистосердечно раскаяться».

178

Его пытаются арестовать. — Далее следовало «Он опять бежит…», зачеркнутое Набоковым.

179

Он понимает… — Первоначально было написано: «Он ждет первого луча рассвета…».

180

«Ведь это все ложь». — Далее следовали две вычеркнутые фразы: «Просит показать письмо <одно слово — нрзб.> его. В нем — новые угрозы».

181

…стоят как попало. — В Рукописи: «…как попало, белые, угловатые пятна там и сям развернутых скатертей».

182

…из черного картона. — В Рукописи следует продолжение: «Если сравнить действие на сцене с музыкой, то эти силуэты ног служат как бы черными музыкальными нотами. Разумеется, проходят они не беспрерывно, а со значительными промежутками. С поднятия занавеса и до той минуты, когда Федор Федорович, при появлении Кузнецова, спустит шторы, проходит всего десять пар ног, из которых две встречные, две непосредственно следуют одна за другой, а остальные проходят по одиночке».

183

«Бродячая Собака» — знаменитое литературное кабаре Петербурга, официально называвшееся «Художественное общество Интимного театра» (1911–1915).

184

…в гостинице «Элизиум». — Инверсия названия берлинской гостиницы «Eden» (нем. рай), находившейся против Зоологического сада, которую Набоков упоминает в рассказе «Путеводитель по Берлину» (1925). В «Одиссее» Гомера, «Энеиде» Вергилия элизиум — та часть Аида, где находятся души праведников.

185

Платье-таер — платье строгого покроя

186

Рубанская — такую же фамилию носит персонаж романа Набокова «Машенька» (1926) Людмила.

187

…в позе Нижинского… — В. Ф. Нижинский (1889 или 1890–1950), русский артист балета, балетмейстер. Его последнее публичное выступление состоялось в 1919 г. Экспериментальная техника Нижинского вызывала недоумение у публики — кукольные позы в балете «Петрушка» (1911) на музыку И. Стравинского, угловатые позы фавна в «Послеполуденном отдыхе фавна» (1912) на музыку К. Дебюсси, где был всего один прыжок и никакой виртуозной балетной техники.

188

…Блок или Блох… Жидовский футурист. — Ср. в рассказе «Адмиралтейская Игла» (1933): «В среде — пускай светской, — к которой Катя принадлежала, вкусы были по меньшей мере отсталые. Чехов считался декадентом, К. Р. — крупным поэтом, Блок — вредным евреем, пишущим футуристические сонеты…» (Н3. С. 623). В 1927–1928 гг. Набоков рецензировал стихи двух эмигрантских поэтов, носящих фамилию Блох (Н2. С. 649; 653–654).

189

Малинин и Буренин. — Имеются в виду А. Ф. Малинин (1834–1888) и К. П. Буренин (ум. в 1882), соавторы гимназических учебников по разным разделам физико-математических знаний («Собрание арифметических задач», «Физика» и др.), выдержавших множество переизданий и отличавшихся неясностью изложения, неточностью и расплывчатостью определений. В шутливом контексте упоминаются в рассказе Набокова «Подлец» (1927).

190

Однако! — Этим восклицанием Ошивенского, вероятно, первоначально должно было оканчиваться второе действие: далее в Рукописи следует одна страница дописанного от руки текста до слова «Занавес».

191

…не особенно умные. — Далее в Рукописи следует фраза, вычеркнутая Набоковым: «Да и вообще, этого не может быть, история, так сказать, не допустит…»

192

…я хочу с тобой! Слышишь, я хочу с тобой! — В Рукописи реплика первоначально была иной: «…я хочу в Россию! Слышишь, я хочу в Россию! Туда, где опасность, туда, где ты, Алеша!»

193

Ну-с, по-немецки — орех, по-гречески — надежда… — Трехъязычная шарада, включающая русское междометие, немецкое Nuß (орех) и термин античной философии «нус», означающий, однако, не надежду, а разум, мысль, дух. Возможно, «нус» в значении «надежда» имеет здесь иносказательный смысл: в философии Аристотеля («перводвигатель») и христианской теологии (Бог как «нус»; «умная» природа ангелов) «нус» сближается с понятием Бога. Если так, то Кузнецов, прощаясь, попросту говорит: «Ну, с Богом» (на что намекает и следующая реплика Таубендорфа). В 1919 г. Набоковы покинули Россию на греческом судне «Надежда».

194

Когда Таубендорф уходит <…> Кладет его обратно в карман. — Более поздняя вставка на отдельной странице (обрамленная словами: «вставка в Четвертом действии» и «Выход Марианны»). Первоначально после слов Таубендорфа «Храни тебя Господь» следовало: «(Уходит за декорации.) Кузнецов (ему вослед с улыбкой). Хорош, хорош. Сапоги даже со скрипом».

195

Выхватывает браунинг и целится в него. — Как и многие другие русские эмигранты в Берлине в 20-х годах прошлого века, Набоков подрабатывал статистом на киносъемках. В одной из картин, куда его пригласили как обладателя смокинга, действие разворачивалось в театре, на сцене которого происходило убийство: «Помню, как я стоял в ложе бутафорского театра и хлопал, а на воображаемой сцене что-то происходило: „настоящее“ убийство, которое театральная публика должна была принимать за сцену спектакля» (Б01. С. 242). Описание этих берлинских съемок вошло в роман «Машенька» (1926): «На экране было светящееся, сизое движение: примадонна, совершившая в жизни своей невольное убийство, вдруг вспоминала о нем, играя в опере роль преступницы, и, выкатив огромные неправдоподобные глаза, валилась навзничь на подмостки» (Н1. С. 60).

196

Я только что была на первом представлении. <…> И вот вчера в первый раз показывали фильм. — Несообразность, указывающая на незавершенность работы над пятым действием в сохранившейся Рукописи драмы.

197

Я увидела себя на экране. Это было чудовищно. <…> я встала, простите, задом… — Ср. в «Камере обскура» (1933) Набокова описание кинематографического дебюта героини: «Угловатая, неказистая, с припухшим, странно изменившимся ртом, черным, как пиявка, с неправильными бровями и непредвиденными складками на платье, невеста дико взглянула перед собой, а затем легла грудью на подоконник, задом к публике» (Н3. С. 338).

198

Только теперь не Морская, а улица Герцена. — В Санкт-Петербурге, в доме 47 по Большой Морской (с 1902 г. — Морская), в 1899 г. родился и до 1917 г. жил Набоков. В 1920 г. Морская была переименована в улицу Герцена. В настоящее время улица вновь называется Большой Морской.

199

Paradiserstrafie, пять, bei Engel… — В Рукописи адрес написан сокращенно: «Paradiser str., 5, b/Engel». К адресу добавлена «говорящая» фамилия хозяина квартиры: «у Энгеля» (т. е. у Ангела), которой отвечает название улицы («Райская»). Ср. в рассказе Набокова «Звонок» (1927): «Адрес: Планнерштрассе 59, бай Баб…» (Н2. С. 495). Персонаж по фамилии Энгель, «представитель <…> очень иностранной» фирмы (Н3. С. 559), возникнет затем у Набокова в рассказе «Занятой человек» (1931).

200

Жил да был в Тулоне артиллерийский офицер. — Как заметил Д. В. Набоков, под этим офицером подразумевается Наполеон, который в начале своей карьеры был назначен начальником артиллерии в армию, осаждавшую занятый англичанами Тулон. Бонапарт осуществил блестящую военную операцию, Тулон был взят, а сам он получил в 24 года звание бригадного генерала. Продолжение истории артиллерийского офицера, начатой Кузнецовым в финале пьесы, должно было бы, следовательно, привести к рассказу о том, как этот офицер, став императором, однажды отправился покорять Россию.

201

Пускай будет опять стена. — Вопросу «четвертой стены» как фундаментальной условности театра Набоков посвятил лекцию «Ремесло драматурга» (1941). Ср. в буффонаде Н. Евреинова «Четвертая стена» (1915), пародирующей крайности сценического натурализма МХТа: «Директор. Ставьте четвертую стену! <…> Четвертая стена!.. Вот она заря нового театра! — театра свободного от лжи, комедиантства, от недостойных чистого искусства компромиссов!» (Н. Н. Евреинов. Драматические сочинения. Пг.: Academia, 1923. С. 63).

202

…из цикла «Озаренные Озера». — Прозрачная аллюзия на название стихотворного сборника М. А. Кузмина «Осенние озера» (1912).

203

…черная бородка <…> волосатый глист. — Ср. в письме Набокова сходную характеристику: «Демидов, этот бородатый глист, со мной холодно-любезен» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. 5 мая 1937 г.).

204

…потрясающее событие! Потрясающе-неприятное событие! — Первая из ряда отсылок к «Ревизору», ср.: «Бобчинский. Чрезвычайное происшествие! Добчинский. Неожиданное известие!» (Н. В. Гоголь. Полн. собр. соч.: В 23 т. М.: Наука, 2003. Т. 4. С. 16).

205

Что за гадостные порядки? <…> Освободили досрочно… — В 1936 г. был досрочно освобожден из заключения один из экстремистов, совершивших убийство В. Д. Набокова, что ускорило переезд семьи Набоковых из Берлина в Париж в 1937 г. (Б01. С. 498). Об условиях досрочного освобождения Набоков консультировался у знакомого юриста, попросив его ориентироваться на законы, общие для европейских стран, включая и законы дореволюционной России (Там же. С. 557).

206

…«Камера Обскура» — лучшая фильма сезона!.. — Имеется в виду роман Набокова «Камера обскура» (1933), надежда на экранизацию которого возникла у Набокова в 1937 г., когда этим проектом занялся Фриц Кортнер. Планы обсуждались во время лондонской поездки Набокова в феврале 1937 г.: «Прочел (Кортнер. — А. Б.) мне два versions'a „Камеры“ — ужасающих, по-моему. Кречмара вылечивает окулист, но он, возвратившись, скрывает от Магды свое прозрение и, притворяясь слепым, накрывает изменницу. Завтра опять встречаюсь, чтобы договориться окончательно об условиях. Он настроен крайне оптимистически, но нес, вообще, страшную ахинею» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. 27 февраля 1937 г.). Вернувшись в Париж, Набоков вновь писал об этих планах: «…Camera выйдет под другим заглавием, если будут фильмовать. Кроме слепоты, кажется, ничего там не останется» (Там же. Март 1937 г.). Фильм был снят только в 1969 г. Тони Ричардсоном по сценарию Э. Бонда.

207

…выполнил Ростан и сыграла Дузе. — Эдмон Ростан (1868–1918) — французский поэт и драматург, чей стих в героической комедии «Сирано де Бержерак» (1897) считался образцом пластичности и выразительности. Элеонора Дузе (1858–1924) — знаменитая итальянская драматическая актриса, выступавшая с успехом во многих странах, в том числе в России (в 1891–1892, 1908 гг.). Ее игра отличалась революционным для того времени выражением личной, а не актерской индивидуальности. Прославилась исполнением ролей в пьесах Г. Д'Аннунцио и особенно Г. Ибсена.

208

…был продан наш дом и сад… — Отсылка к пьесе А. Чехова «Вишневый сад»; Любовь Раневская кроме имения продала также дачу в курортной Ментоне, где Набоков написал «Событие».

209

«Мой предок, воевода четырнадцатого века, писал Трощейкин через „ять“»… — Ирония Набокова заключается в том, что фамилия героя образована от презрительной формы Трощейка (от «тростить» — «свивать пряди; сдваивать», или, в переносном смысле, «повторять одно и то же, упорно стоять на своем» — Словарь Даля); вместе с тем боярин Трощейкин (фамилия которого писалась через «е», а не «ять») действительно жил в конце XIV— начале XV в. (см.: Н. М. Тупиков. Словарь древнерусских личных собственных имен. М.: Русский путь, 2004. С. 789).

210

…я вышла замуж за букву «ять». — Отсылка к пьесе А. Чехова «Свадьба», один из персонажей которой носит имя Иван Михайлович Ять.

211

Можете отложить попечение. Марфа. Какое печение? — Прием провоцирующего на поиски аллюзии вопроса-повтора, не раз примененный в пьесе, в данном случае призван напомнить монолог Бориса из трагедии А. Пушкина «Борис Годунов»: «Я думал свой народ / В довольствии, во славе успокоить, / Щедротами любовь его снискать — / Но отложил пустое попеченье: / Живая власть для черни ненавистна» (А. С. Пушкин. Полн. собр. соч.: В 10 т. 1978. Т. 5. С. 208).

212

…о пьесах <…> должно дать осечку. — Набоков обыгрывает известный афоризм А. П. Чехова, о котором впоследствии писал в связи со стилем Гоголя: «Знаменитый драматург как-то заявил <…> что если в первом действии на стене висит охотничье ружье, в последнем оно непременно должно выстрелить. Но ружья Гоголя висят в воздухе и не стреляют; надо сказать, что обаяние его намеков и состоит в том, что они никак не материализуются» (В. Набоков. Николай Гоголь // В. Набоков. Американский период. Собр. соч.: В 5 т. СПб., 1997. Т. 1. С. 435).

213

…если действительно я завтра отправлюсь <…> У меня как раз остались от нашего театра борода и парик. <…> Только смотрите, не испугайте пассажиров. — Реплики отсылают к двум эпизодам из чеховских пьес, ср. в «Чайке»: «Нина. <…> Вчера поздно вечером я пошла посмотреть в саду, цел ли наш театр. <…> Завтра рано утром ехать в Елец в третьем классе…» (А. П. Чехов. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Сочинения. М.: Наука, 1978. Т. 13. С. 57); в «Трех сестрах»: «Кулыгин. Вчера в третьем классе у одного мальчугана я отнял вот усы и бороду <…> Наташа. <…> (Увидев Кулыгина, вскрикивает: тот смеется и снимает усы и бороду.) Ну вас совсем, испугали!» (Там же. С. 185–186).

214

Она как-то рекомендовала Лизу Станиславским… — Имена этих закулисных персонажей, как и упомянутого ранее Вишневского, возможно, отсылают к знаменитой постановке «Горя от ума» в МХТе (режиссеры В. И. Немирович-Данченко, К. С. Станиславский, 1906), с К. С. Станиславским в роли Фамусова и А. Л. Вишневским, одним из ведущих актеров МХТа первой трети XX в., в роли князя Тугоуховского. Лиза, служанка в доме Фамусовых в пьесе Грибоедова, таким образом, соотносится с Вериной прислугой Лизой.

215

…профессор Эссер… — Немецкое происхождение Шнап позволяет предположить, что здесь подразумевается одна из самых одиозных фигур в окружении Гитлера в 1920-х гг. Герман Эссер (Esser) (1900–1981), получивший скандальную известность своими любовными похождениями и фанатичным антисемитизмом. О. Штрассер назвал его «сексуальным маньяком» и «демагогом самого низкого пошиба» (О. Штрассер. Гитлер и я. Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. С. 79). Эссер вместе с Ю. Штрайхером «организовал „Антисемитское движение“, где они дали выход своей болезненной сексуальности, произнося непристойные речи, обличающие евреев во всех смертных грехах» (Там же. С. 80).

216

Вагабундова. — Речь этого персонажа представляет собой модернизированный раёшник балагана (ср. слова Любови: «Почему нужно из всего этого делать какой-то кошмарный балаган»). С. Сендерович и Е. Шварц трактуют образ Вагабундовой как «персонификацию балагана смерти», она «пришла посмотреть на смерть героя, и смерть — ее главная тема… О ее балаганном происхождении говорит ее фамилия — старинные кукольники-балаганщики были бродягами, вагабондами, или, на немецкий лад, вагабундами…» (С. Сендерович, Е. Шварц. Балаган смерти: заметки о романе B. В. Набокова «Bend Sinister». С. 356). Из многочисленных драма тических произведений, где персонифицированная смерть вводилась в круг персонажей, которые могли повлиять на образ Вагабундовой, помимо «Балаганчика» Блока, следует указать на «арлекинаду» Н. Евреинова «Веселая смерть», в которой появляется «Смерть с ухватками балаганной героини…» (см.: Н. Н. Евреинов. Драматические сочинения. СПб.: Издательство Бутковской, 1914. Т. 2. C. 89). В комедии Евреинова «Фундамент счастья» смерть предстает в образе «Черной дамы», которая в финале говорит стихами. В пьесе Рашильд «Madame la Mort» (1891, переведена О. И. Петровской под названием «Госпожа Смерть» и поставлена в театре В. Ф. Комиссаржевской в 1908 г.) смерть персонифицирована как «Женщина в вуали», в авторском определении которой указывается, что «это только образ, а не живое существо» (Французский символизм. Драматургия и театр. СПб.: Гиперион, 2000. С. 86).

217

…Известного Писателя: он стар, львист, говорит слегка в нос… — Несмотря на то что Набоков отрицал наличие прототипа у этого персонажа (см. вводный комментарий к пьесе), некоторые черты И. А. Бунина в нем очевидны. Это, конечно, отнюдь не означает, что Набоков таким образом «свел счеты» с писателем, как безапелляционно утверждал рецензент «Нового русского слова». Вероятно, в этом портрете отразилось впечатление Набокова от встреч с Буниным в Париже в январе 1936 г. и в начале 1937 г. В письме жене от 30 января 1936 г. Набоков рассказывал: «Только я начал раскладываться — было около половины восьмого, — явился в нос говорящий Бунин и, несмотря на ужасное мое сопротивление, „потащил обедать“ к Корнилову — ресторан такой. Сначала у нас совершенно не клеился разговор <…> меня раздражало все, — и его манера заказывать рябчика, и каждая интонация, и похабные шуточки, и нарочитое подобострастие лакеев <…> Я так сердился (что с ним поехал обедать), как не сердился давно, но к концу и потом когда вышли на улицу, вдруг там и сям стали вспыхивать искры взаимности, и когда пришли в Кафе Мюра, где нас ждал толстый Алданов, было совсем весело. <…> Очень мне хорошо рассказывал Ив<ан> Ал<ексеевич>, как он был женат в Одессе, как сын у него шестилетний умер» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. См. также об этой встрече: В. В. Набоков и И. А. Бунин. Переписка / Публ. Р. Дэвиса и М. Д. Шраера // С двух берегов. Русская литература XX века в России и за рубежом. М.: ИМЛИ РАН, 2002. С. 176–177). С середины 1930-х гг. восхищение Набокова Буниным постепенно сменяется критическим отношением: продолжая ценить его как поэта, Набоков пересмотрел свое мнение о нем как прозаике. Весной 1937 г. в Париже Набоков часто встречался с Буниным на людях, причем встречи эти только усиливали взаимное раздражение: «Какой это неприятный господин — Бунин, — писал Набоков жене. — С музой моей он еще туда сюда мирится, но „поклонниц“ мне не прощает» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. Весна 1937 г.). Рассказывая жене о «вечеринке» в обществе литераторов, артистов Русского театра и других лиц, объединенных идеей поддержания Русского театра, Набоков нелестно отнесся и о Бунине: «На днях приятненькая была вечеринка, нечего сказать: тра-ла-ла, Алданов во фраке, Бунин в мерзейшем смокинге, Хмара с гитарой и Кедровой, Ильюша в таких узких штанах, что ноги как две черных колбасы, милая, старая Тэффи — и все это в гнусно-роскошном особняке <…> Ну, конечно, пение пошлейшей „чарочки“, одинокая ваза с шоколадом, крик хозяйки (про меня) „ой, он съедает весь шоколад!“, вид из сплошного окна на остов растущей выставки, на луну. <…> Бунин все изображал мою „надменность“ и потом прошипел: „вы умрете один и в страшных мученьях“» (Там же. 7 марта 1937 г.). Эти слова вложены Набоковым в уста Бунина в сцене обеда в ресторане, описанной в «Других берегах» (гл. 13, 3). 1 апреля 1937 г. Набоков разыграл Бунина, пустив слух, что ночью, пока «он кутил», его квартиру ограбили. Наутро к «весьма сердитому Ивану» прибыли репортеры (BCNA. Letters to Vera Nabokov. 1 апреля 1937 г.). В то время Набоков позволял себе шутливо-ироничные высказывания о Бунине, как, например, в открытке 3. Шаховской, посланной в 1938 г.: «Накануне нашего отъезда, средь ералаша укладки явился к нам Лексеич, нобелевский» (В. В. Набоков и И. А. Бунин. Переписка // С двух берегов. С. 179).

218

Мы встретились на рауте у Н. Н… — Намек на гл. 8 «Евгения Онегина», в которой описан раут у князя N.

219

Я — антидулъцинист: противник сладкого. — Неологизм «антидульцинист» (от лат. dulcis — сладкий; нежный) здесь, по-видимому, иронично намекает на «Dolce stil nuovo» («Новый сладостный стиль»), направление в итальянской поэзии XIII в., воспевавшее в изящных стихах возвышенную любовь к женщине. Вместе с тем «противник сладкого», возможно, намекает также на безымянного персонажа, описанного в сцене раута в «Евгении Онегине»:

Некоторые из этих предметов вызывают недовольство и Петра Николаевича, приобретающего таким образом черты пушкинского «сердитого господина». Туманному роману соответствует «сказка» Антонины Павловны, раздражающая писателя; двум сестрицам — Люба и Вера; ниже писатель выразит свое недовольство также ложью журналов.

220

…«рогат» значит «богат»… — Ср.: «Они рогато живут — в избытке, богато» (Словарь Даля), «Мужик богатый, что бык рогатый» (В. И. Даль. Пословицы и поговорки русского народа. С. 27).

221

Оставьте, не мешайтесь. — Ср. препирательства Бобчинского с Добчинским в «Ревизоре»: «Бобчинский. Уж не мешайте, пусть я расскажу, не мешайте!» (Н. В. Гоголь. Полн. собр. соч.: В 23 т. Т. 4. С. 17).

222

«Воскресающий Лебедь» — иронично переиначенное название знаменитого балетного номера М. М. Фокина «Умирающий лебедь» (1908) на музыку К. Сен-Санса, поставленного для А. П. Павловой. В 1917 г. вышел фильм «Умирающий лебедь. Трагическая новелла», с балериной В. Каралли в роли немой танцовщицы Гизеллы (реж. Е. Бауэр). В этом фильме показан художник, одержимый идеей изобразить на полотне смерть. Он уговаривает позировать ему несчастную Гизеллу, известную исполнительницу танца «Умирающего лебедя». Картина близится к концу, но в это время Гизелла встречает человека, в которого влюбляется, и приходит на последний сеанс полная жизни. Художник, видя крушение своего замысла, в маниакальном припадке душит Гизеллу, застывшую перед ним в позе умирающего лебедя (см.: Великий кинемо. Каталог сохранившихся игровых фильмов России 1908–1919. М.: Новое литературное обозрение, 2002. С. 355). В одном из отзывов на картину упоминаются эскизы скелетов в мастерской художника, «влюбленного в смерть» (Там же. С. 356). В эскизах к нью-йоркской постановке «События», выполненных М. Добужинским, в мастерской Трощейкина на переднем плане изображен скелет в женской шляпе (воспроизведены в: N84. Р. 264).

223

…умирающий Лазарь… — Контаминация названия балетного номера «Умирающий лебедь» с евангельским сюжетом о воскрешении Лазаря. Кроме того, здесь, возможно, кроется аллюзия на «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского. В ряде реплик персонажей «События» прослеживается подтекст романов Достоевского, которым близка сама атмосфера «надрыва», созданная Трощейкиным. Упоминание Лазаря отсылает к одной из ключевых сцен в «Преступлении и наказании», когда Раскольников просит Соню почитать о «воскрешении Лазаря», о чем он затем вспоминает в эпилоге. Именно на это место в романе Достоевского Набоков впоследствии указал как на самое слабое:

224

…лебедь. <…> Мелькнуло. Автоматизм воображения. — «Мертвый» лебедь Опаяшиной ассоциируется с чеховской чайкой, убитой Треплевым также на озере («Чайка», действ. 2). Ср. слова «известного писателя» Тригорина:

225

Игорь Олегович Куприков. — Имя персонажа, по замечанию Пекки Тамми, соотнесено с именами русских князей Игоря и Олега, настойчиво повторяющимися в произведениях Набокова в связи со «Словом о полку Игореве» (П. Тамми. Поэтика даты у Набокова // Литературное обозрение. 1999. № 2. С. 28). Ср. персонажа «Олега Игоревича» в романе Набокова «Взгляни на арлекинов!» (1974).

226

…хроматической гаммой по глади озера, перейти на клавиши камышей… — Реминисценция «Исторического вечера» А. Рембо, входящего в цикл стихотворений в прозе «Озарения» (1886), ср.: «…руки маэстро заставляют звучать клавесины полей; кто-то в карты играет в глубинах пруда <…> во время заката появляются покрывала монахинь, и святые, и дети гармонии, и хроматизмы легенд» (пер. М. Кудинова). Хроматическая гамма — звукоряд, включающий все 12 входящих в октаву звуков. Объектом пародии в «сказке» является собственно жанр стихотворения в прозе и символистская описательность с ее условным изображением природы.

227

Как хороши, как свежи были розы! — В контексте события вечера эта популярная в литературе строка И. П. Мятлева («Розы», 1835) приобретает оттенок двусмысленности, отсылая к концовке одноименного стихотворения в прозе И. С. Тургенева (сб. «Senilia»), где говорится об одинокой старости: «И все они умерли… умерли…» (И. С. Тургенев. Полн. собр. соч.: В 28 т. М.; Л.: Наука, 1967. Т. 13. С. 193), и к концовке стихотворения Игоря Северянина «Классические розы» (1925): «Но дни идут — уже стихают грозы, / Вернуться в дом Россия ищет троп… / Как хороши, как свежи будут розы / Моей страной мне брошенные в гроб!» (И. Северянин. Тост безответный. М.: Республика, 1999. С. 327).

228

…мертвый лебедь. Глаза его были полураскрыты, на длинных ресницах еще сверкали слезы. А между тем восток разгорался… — В русской литературе тема умирающего лебедя, восходящая к стихотворению В. А. Жуковского «Умирающий лебедь» (1827), была особенно популярна у символистов, например «Лебедь» К. Д. Бальмонта (1895); ср. также сонет С. Малларме «Le vierge, le vivace et le bel aujourd'hui…» (1885) о застывающем во льду озера лебеде, имеющий богатую традицию русских переводов под заглавием «Лебедь» (В. Брюсов, М. Волошин и др.). Главным объектом пародии в «сказке» является бальмонтовский «Лебедь», ср.: «Заводь спит. Молчит вода зеркальная. / Только там, где дремлют камыши, / Чья-то песня слышится печальная, / Как последний вздох души. / Это плачет лебедь умирающий, / Он с своим прошедшим говорит, / А на небе вечер догорающий / И горит и не горит» (К. Д. Бальмонт. Стихотворения. М.: Советский писатель, 1969. С. 98).

229

…сидят в застывших полусонных позах <…> спустилась прозрачная ткань или средний занавес, на котором вся их группировка была бы нарисована… — В авторском указании к «немой сцене» обнаруживается сходство с мейерхольдовской постановкой «Ревизора» (1926, зарубежные гастроли 1930), в которой «немую сцену» изображали куклы: «Мы сделаем монтаж света, а потихоньку в глубине соберем куклы. <…> Дается штора. <…> Потом надо дать сигнал, по которому выедут все фигуры» (Мейерхольд репетирует. М.: «Артист. Режиссер. Театр». Профессиональный фонд «Русский театр», 1993. Т. 1. С. 94–96). Предположение о влиянии постановки Мейерхольда на «Событие» высказала в рецензии на пьесу Л. Червинская: «Пьеса очень напоминает гоголевского „Ревизора“ (особенно в постановке Мейерхольда), и не только по признакам внешним» (Л. Червинская. По поводу «События» В. Сирина // КБР. С. 174). Об этой постановке Набоков хвалебно отозвался в книге «Николай Гоголь» (1942). Впрочем, сведения об источнике, по которому Набоков судил о «Ревизоре» Мейерхольда, отсутствуют.

230

…Бежать, — а мы почему-то медлим под пальмами сонной Вампуки. — Имеется в виду опера-пародия «Вампука, невеста Африканская. Образцовая во всех отношениях опера» (музыка и либретто В. Г. Эренберга по фельетону А. Манценилова (М. Н. Волконского), премьера в театре «Кривое зеркало» в 1908 г., реж. А. Р. Унгерн фон Штернберг). Н. Евреинов вспоминал, что «в результате своего ошеломительного успеха „Вампука“ стала магическим словом, от которого сразу же зашаталось и рухнуло трафаретное оперное искусство, чтобы дать место противоположному, творчески оригинальному, а главное, елико возможно, естественному и убедительному искусству» (Я. Евреинов. В школе остроумия. М.: Искусство, 1998. С. 76–77). «Вампукой» стали называть все искусственное, ходульное в театральных постановках. В буффонаде Евреинова «Четвертая стена» Директор, дав указание установить четвертую стену на сцене, восклицает: «Камня на камне не оставлю от нашей прежней постановки! — Это все-таки „Вампука“, что там ни говори» (Н. Евреинов. Драматические сочинения. Т. 3. С. 64). Разговор Трощейкиных на авансцене отсылает к тому эпизоду «Вампуки», в котором влюбленная парочка выходит к рампе, чтобы поделиться своим счастьем с публикой. В этот момент обнаруживается погоня, и Вампука, усевшись со своим возлюбленным на холмистое возвышение на фоне пальм, начинает распевать: «Спешим же, бежим же! / Бежим же, спешим же! / Бежим!», не двигаясь с места (см.: Н. Евреинов. В школе остроумия. С. 97–98). Эту же сцену имел в виду Набоков, когда писал Г. Струве 26 октября 1930 г.: «Мы с женой все продолжаем переселяться в Париж — в несколько вампучьем темпе» (В. Набоков. Письма к Глебу Струве // Звезда. 2003. № 11. С. 136). «Вампука» оставалась популярной и в эмигрантских театрах: Набоков мог видеть одну из вариаций на ее сюжет, например оперу-пародию А. И. Лабинского «Невеста Африканская» (реж. Ю. В. Озаровский), которая была поставлена в берлинской «Карусели» весной 1923 г. (см.: <Объявление> // Руль. 1923. 27 февр.).

231

…темная глубина и глаза <…> глядящие на нас… — Восприятие зрительного зала как потусторонности, восходящее к финалу «Гамлета», в котором умирающий принц обращается к зрителям: «You that look pale and tremble at this chance, / That are but mutes or audience to this act» («Вам, трепетным и бледным, / Безмолвно созерцающим игру» (пер. М. Лозинского). Подобное обращение к зрителям как драматургический прием Набоков рассматривает в лекции «Ремесло драматурга». Подробнее о соотношении сцены и зрительного зала у Набокова см.: A. Babikov. The Event and the Main Thing in Nabokov's Theory of Drama // Nabokov Studies. Vol. 7, 2002 / 2003. P. 161–174.

232

…портретистом с мечтой о какой-то лазурной пещере Имеется в виду «Лазурный грот», знаменитая, но сильно перехваленная достопримечательность Капри. Ср., напр., в рассказе И. Бунина «Остров сирен» (опубликованном 29 мая 1932 г. в «Последних новостях» под заглавием «Капри»): «…какой-то немецкий поэт случайно открыл в скалистых обрывах северного берега Капри грот, столь волшебно освещаемый солнцем и волнами, проникающими в него, что Капри сразу стал известен всему миру как „истинно обетованная страна всех живописцев и любителей Натуры“, непрестанное и многолюдное паломничество которых на „божественный остров“ уже никогда не прекращалось с тех пор…» (И. А. Бунин. Собр. соч.: В 6 т. М.: Художественная литература, 1988. Т. 5. С. 491).

233

Какая ночь… Ветер как шумит <…> на улице, можно сказать, лист не шелохнется. — Двунаправленная аллюзия — на «Лесного царя» В. Жуковского (ср.: «О нет, мой младенец, ослышался ты, / То ветер, проснувшись, колыхнул листы») и на пьесу М. Метерлинка «Непрошеная», где семейство в замке ожидает прихода смерти. В. Е. Александров, без связи с «Событием», обратил внимание на то, что возникающий в произведениях Набокова «легкий ветерок можно рассматривать как пародию на распространенный (нередко в слишком очевидной форме) в символической литературе образ потусторонности, например в „Непрошеной“ М. Метерлинка» (В. Е. Александров. Набоков и потусторонность. СПб.: Алетейя, 1999. С. 92). Ср. в «Непрошеной»: «Дед…Откуда эти звуки? / Старшая Дочь. Это лампа вспыхивает, дедушка. / Дед. Мне кажется, что она очень тревожная… очень тревожная… / Дочь. Это ветер ее качает… / Дядя. Ветра нет, окна закрыты» (пер. К. Бальмонта). Вместе с тем, в сцене пародируется драматический прием искусственного нагнетания напряжения посредством описания бурной погоды, как бы отражающей душевное состояние героев, высмеянный Набоковым в лекции «Трагедия трагедии».

234

…лебеди делают батманы… — Батман (от фр. battement — биение, удары) в балете — группа движений классического танца, часть ежедневного урока танцовщика. Трощейкин ассоциирует сказку Опаяшиной с балетными партиями «Умирающего лебедя» («Умирающий лебедь» М. Фокина и «Лебединое озеро» П. И. Чайковского).

235

Я ему с няней пошлю французскую записку… — В «Евгении Онегине» Татьяна просит няню послать внука с французским письмом к Онегину (3, XXXIV).

236

…голова трагического актера… — В образе этого персонажа отразились черты Актера на роли любовников, действующего в пьесе Евреинова «Самое главное», где этот профессиональный актер исполняет роль сыщика в «театре жизни». Нанятый Дамой с собачкой для розыска троеженца, он приходит к гадалке: «Ведь это мой первый дебют в роли сыщика… Я так волнуюсь, как никогда на сцене со мной не бывало. Ведь вы, конечно, понимаете, что провалить роль на сцене — от этого никому ни холодно ни жарко, а здесь… ведь это значит проиграть все дело, расписаться в бессильи правосудия, закона, общества, наконец, среди которого живет безнаказанно страшное подобие „Синей Бороды“» (Н. Н. Евреинов. Самое главное. Пг.: Государственное изд-во, 1921. С. 24). Абсурдность его поисков состоит в том, что этим троеженцем оказывается сама гадалка, одна из личин Параклета. Другая аллюзия на «Самое главное», связанная с этим сюжетом о троеженце, возникает далее в реплике Барбошина об одном его «интереснейшем деле» — «ультраадюльтере», в котором задействована «блондинка с болонкой», т. е. евреиновская Дама с собачкой, получившая имя по названию чеховского рассказа (см. об этой параллели к «Самому главному»: А. Медведев. Перехитрить Набокова // Иностранная литература. 1999. № 12. С. 227). Влияние «Самого главного» на «Событие» впервые было отмечено в рецензии на нью-йоркскую постановку пьесы: «Хотя пьеса названа комедией, она не заражает весельем. В самой теме нет ничего смешного. Это не шесть действующих лиц, ищущих автора, как у Пиранделло, хотя в пьесе Сирина имеется кое-что от Пиранделло. Это не люди в поисках самого главного, хотя влияние Евреинова очень заметно…» (М. Железное. «Событие» В. В. Сирина // Новое русское слово. 1941. 6 апр.).

237

Не вам, не вам кланяюсь, а всем женам <…> Дитя! О, обаятельная, обывательская наивность! — В репликах Барбошина, сама характеристика которого, «сыщик с надрывом», прямо отсылает к «надрывным» персонажам Достоевского, пародируется стиль и кроется подтекст его произведений. В четвертой главе «Преступления и наказания» Раскольников говорит Соне: «— Я не тебе поклонился, а всему страданию человеческому поклонился…» (на эту отсылку к Достоевскому впервые обратили внимание С. Сендерович и Е. Шварц в статье: «Вербная штучка». Набоков и популярная культура // Новое литературное обозрение, 1997. № 26. С. 220); ср. также восклицание героя «Записок из подполья»: «О младенец! О чистое, невинное дитя!» (гл. 7). Набоков приводит отрывок из повести с этими словами в своей лекции о Достоевском в качестве образчика его стиля и затем резюмирует: «Назойливое повторение слов и фраз, интонация одержимого навязчивой идеей, стопроцентная банальность каждого слова, дешевое красноречие отличают стиль Достоевского» (Н96. С. 196–197).

238

…вы так хороши, и ночь такая лунная… — Реминисценция популярного романса на стихи Аполлона Григорьева «О, говори хоть ты со мной…» (1857), ср.: «Душа полна такой тоской, / А ночь такая лунная…».

239

…Барбашин <…> Нет-нет, не путайте — Барбошин… — Семантические двойники «Барбашин» и «Барбошин» своим происхождением обязаны разнице значений, отмеченных в Словаре Даля, где наряду с «барабошить — пугать, суматошить, тревожить», есть и «барабоша — бестолковый, суетливый, беспорядочный человек». В этом контексте фамилия сыщика напоминает о балаганном Филимошке, которого в шутку именовали Барабошкой. Ср. сходные препирательства в сценке «Петрушка и Филимошка» из корпуса пьес о Петрушке:

Вместе с тем имена этих персонажей имеют реальную основу. Еще задолго до начала работы над «Событием» Набоков получил от своего приятеля Н. Яковлева, литератора и знатока русской старины, список угасших русских дворянских фамилий, которые понадобились ему для художественных целей: «Барбашин, Чердынцев, Качурин, Рёвшин, Синеусов» (см.: Б01. С. 300). Все эти фамилии впоследствии были введены Набоковым в его произведения. Фамилия главного закулисного персонажа — Барбашин — отсылает к московскому воеводе XVI в. князю Ивану Барабашину (см.: Н. М. Тупиков. Словарь древнерусских личных собственных имен. С. 470). Фамилия сыщика отсылает к князю Василию Барбошину, жившему также в XVI в. Суздальский князь Василий Барбошин выведен в исторической драме Л. А. Мейя (1822–1862) «Псковитянка» (1859).

Альфред Афанасьевич. — Имя создает утрированный (или пародийный) образ поэта-романтика. Альфред отсылает сразу к двум французским поэтам-романтикам: Альфреду Виктору де Виньи (1797–1863) и Альфреду де Мюссе (1810–1857), стихи которого Набоков переводил в разные годы, а также к двум английским поэтам: сентименталисту Альфреду Теннисону (1809–1892) и Альфреду Эдуарду Хаусмену (1859–1936), поэту-«георгианцу», оказавшему некоторое влияние на поэзию Набокова. Отчество «Афанасьевич» отсылает к Афанасию Афанасьевичу Фету.

240

О, вы увидите! Жизнь будет прекрасна. <…> Птицы будут петь среди клейких листочков, слепцы услышат, прозреют глухонемые. Молодые женщины будут поднимать к солнцу своих малиновых младенцев. Вчерашние враги будут обнимать друг друга. <…> Надо только верить… — В речи Барбошина содержатся многочисленные литературные подтексты, начиная с библейского: «И в тот день глухие услышат слова Книги, и прозрят из тьмы и мрака глаза слепых» (Ис, 29:18). Обыгрываются здесь и финальные реплики Сони из «Дяди Вани»: «…увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся <…> Я верую, верую…» (А. П. Чехов. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Сочинения. Т. 13. С. 115). Вместе с тем в монологе Барбошина обнаруживается пародия на «Братьев Карамазовых». «Клейкие листочки» — символ жизни у Ивана, ср.: «Жить хочется, и я живу… Пусть я не верю в порядок вещей, но дороги мне клейкие распускающиеся весной листочки…» (Ф. М. Достоевский. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, 1976. Т. 14. С. 209–210); «обнимающиеся враги» напоминают его слова: «Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его» (Там же. С. 222). Пародируется также стиль речей «Великого инквизитора» из придуманной Иваном легенды, ср.: «О, мы убедим их наконец не гордиться <…> Они станут робки и станут смотреть на нас и прижиматься к нам в страхе, как птенцы к наседке. <…> Они будут расслабленно трепетать гнева нашего, умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, как у детей и женщин…» (Там же. С. 236).

241

(Поет.) «Начнем, пожалуй…» — Имеется в виду партия Ленского из оперы П. И. Чайковского «Евгений Онегин» (1878), о которой Набоков отзывался с неизменным отвращением: «Бесполезно повторять, что создатели либретто, эти зловещие личности, доверившие „Евгения Онегина“ посредственной музыке Чайковского, преступным образом уродуют пушкинский текст…» (В. Набоков. Пушкин, или Правда и правдоподобие // Н96. С. 414). В заметке «Прямой. Важный. Пожалуй», вошедшей в книгу «О Пушкине» (1937), В. Ходасевич отметил ошибочность интерпретации в опере Чайковского этих слов Ленского: «…когда Онегин спрашивает: „Что ж, начинать?“ — Ленский ему отвечает не с колебанием, не на высокой, унылой ноте, как в опере Чайковского, а с твердостию и мужеством: „Начнем, пожалуй“, — то есть начнем, изволь» (Х97а. С. 442). Эта реплика в очередной раз вскрывает евреиновскую генеалогию Барбошина, поющего подобно Комику из «Самого главного», который переиначивает хор из «Пиковой дамы» Чайковского: «Благодетельница наша, как изволили гулять? / Свет наш барынюшка хочет, верно, почивать!». Ср.: «Комик (поет). Мария Яковлевна, благодетельница» (Н. Н. Евреинов. Самое главное. С. 80).

242

Амур, Морфей и маленький Бром. — Наряду с именами римского божества любви и греческого божества сновидений Барбошин называет в усеченном виде одно из прозвищ Диониса — Бромий, соотнеся его с расхожим названием успокоительного средства. Ирония Набокова заключается в том, что Бромий (греч. «бурный», «шумный») никоим образом не способствует спокойному сну.

243

…и теперь уезжает за границу навсегда. — Набоков пародирует старомодное построение пьесы с обязательной scene-a-faire (кульминация, сцена, которую с нетерпением ждет зритель), тем, что, опровергнув ожидания зрителей и самих персонажей, так и не выводит на сцену в решающем действии своего «ревизора» (не случайно поэтому в пьесе упоминается его роман «Камера обскура», в котором используется тот же прием). В этом смысле развязка пьесы противопоставлена «Ревизору», в связи с чем Ходасевич заметил следующее: «Тот факт, что гоголевская комедия кончается грозным известием о прибытии ревизора, у Сирина же, напротив, Трощейкин узнает, что Барбашин навсегда уехал за границу, мне кажется, следует истолковать, как признак пронзительного сиринского пессимизма: все в мире пошло и грязно, и так и останется: ревизор не приедет, и можно его не бояться…» (В. Ходасевич. «Событие» В. Сирина в Русском театре // КБР. С. 171). Последнее замечание Ходасевича полемизирует с мнением Ю. Анненкова, считавшего, что пьеса «глубоко оптимистична: она говорит о том, что самая реальная жизненная угроза, опасность, совсем не так страшна, как то представляют себе люди <…> На деле же все обстоит благополучно („и Барбашин не так уж страшен“), и даже знаменитый писатель — для поддержания равновесия — оказывается в натуре невзрачным головастиком» (Н.П.В. <Вакар> «Событие» — пьеса В. Сирина // КБР. С. 166).

244

В окне вид на конусообразную гору. — Параллель к пьесе Б. Шоу «Дом, где разбиваются сердца», ср. в начальной ремарке: «Живописный гористый пейзаж Суссекса открывается из окон дома…» (пер. А. Образцовой, С. Боброва и М. Богословской). В черновой рукописи «Изобретения Вальса» начальная ремарка была иной: «В окне солнечный вид на конусообразную гору. На сцене в странных позах Военный министр, сановитый старик с седым бобриком, и его личный секретарь, толстый, розовый, как марципан, полковник. Оба в пышных оперных мундирах» («оперных» зачеркнуто) (LCNA. Box 10, fol. 28).

245

Сальватор Вальс <…> Под такую фамилию хоть танцуй. — Источник необычного имени главного действующего лица, помимо пушкинского Вальсингама, следует, по-видимому, искать в повести А. И. Тарасова-Родионова (1885–1938) «Шоколад» (1922), героиня которой, бывшая балерина, при советский власти связавшаяся с английским шпионом, носит имя Елена Вальц. В 1931 г. у Набокова состоялась встреча с Тарасовым-Родионовым в Берлине, на которой пролеткультовец уговаривал Набокова вернуться на родину (Б01. С. 438). Набоков вспомнит этот эпизод и даже название повести Тарасова-Родионова в интервью Г. Голду и Дж. А. Плимптону (1966). Возможно также, что на выбор имени для эксцентричного Вальса повлияло реальное лицо — декоратор и машинист сцены в Большом театре К. Ф. Вальц (1846–1929), чьи феерические представления получили широкую известность в России в конце XIX — начале XX в.

246

Помните дамочку, выдумавшую подводную спасательную лодку? — Вновь отсылка к «Дому, где разбиваются сердца» Б. Шоу, ср.: «Капитан Шотовер. А где все деньги за патент на мою спасательную лодку? <…> Но ведь это было судно… для охоты за подводными лодками. Разве при нашем образе жизни можно позволить себе тратить время на какие-то спасательные приспособления?».

247

…будто гляжу сквозь цветное окно. — В английском переводе следует: «…церкви Св. Розы» (N66. Р. 10; далее для всех выдержек из этого издания указываются только номера страниц).

248

У меня в Каламбурге две фабрики и доходный дом. — Ср. в «Лолите» один из вымышленных адресов в книге гостиничных постояльцев — «Джеймс Мавор Морелл, Каламбург, Англия» (ч. II, гл. 23). К. Проффер отметил, что «Каламбург» — это аллюзия на «драматическую мистерию» Б. Шоу «Кандида» (1894–1895), действие которой происходит в районе Лондона Хокстон, название которого намекает на англ. hoax — обман, розыгрыш (К. Проффер. Ключи к «Лолите». СПб.: Симпозиум, 2000. С. 37). Эту пьесу Набоков упоминает в лекции «Ремесло драматурга». В английском переводе игра слов еще более изощренна: «in Old Chestnut street, Punnington» (11) (букв.: «на Старой Каштановой улице в Паннингтоне»), что можно перевести как «на улице Заезженного Анекдота, в Каламбурге» (от одного из значений англ. chestnut — избитый анекдот; пошлый мотив; и от англ. pun — игра слов, каламбур).

249

…может быть, и не здесь… — В английском переводе «в уборной» (Ibid.).

250

…он всегда забывает… — В английском переводе добавлено «…женщин, то есть вещи» (Ibid.).

251

Телемор — неологизм Набокова, означающий умерщвление на расстоянии (от греч. «теле» — действующий на дальнее расстояние, и рус. «мор» — повальная смерть). В английском переводе далее следует: «…или сохранить его греческое название „телетаназия“. Но это слишком длинно» (Ibid.).

252

…За океаном, всюду. — В английском переводе: «за тысячу и одно темное море»

253

Она — работа моего старичка <…> изобретателя… — В английском переводе реплика продолжается: «…моего родственника, седобородого человека, также по имени Вальс, Вальтер Вальс, Вальт Вальс…» (12). В научно-фантастическом романе А. Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» изобретателем лучевого аппарата также был не заботящийся о мировом господстве Гарин, а престарелый ученый Манцев. Набокову был известен этот роман Толстого. В интервью А. Аппелю он вспоминал: «С Алексеем Толстым я был знаком <…> Он был небесталанным писателем, написавшим два-три запоминающихся научно-фантастических рассказа или романа» (В. Набоков. Американский период. Т. 3. СПб.: Симпозиум, 1999. С. 615–616).

254

Вошел слуга Горб. — В английском переводе дана его характеристика: «Он немой и пользуется языком жестов. Привлекая внимание своего хозяина, он трясет погремушкой» (Ibid.).

255

И этот быстрый волчий взгляд. — В образе Вальса отражены черты Адольфа Гитлера, ср. стихотворение Набокова «О правителях» (1945): «Но детина в регалиях или / волк в макинтоше, / в фуражке с немецким крутым козырьком, / охрипший и весь перекошенный…» В примечании к этим строкам Набоков указал, что «здесь на мгновение появляются советский генерал и Адольф Гитлер» (В. Набоков. Стихи. Анн Арбор: Ардис, 1979. С. 320). В английском переводе Набоков изменил «волчий» на «дикий» (16).

256

Люмбаго (от лат. lumbus — поясница) — острая боль (прострел) в нижней части спины (пояснице) независимо от причин ее возникновения и характера проявления. В основном причинами люмбаго являются перенапряжение поясничной области, поясничные грыжи, смещение позвонков или же врожденные аномалии позвонков.

257

Не почерк, а какая-то волнистая линия. — В английском переводе: «Так дети изображают морские волны» (17).

258

Старик Перро, — да, да. — Отсылка к французскому писателю и сказочнику Шарлю Перро (1628–1703). В английском переводе следует:

259

Один умирает, а другой выезжает… — В английском переводе: «Один утопает, другой выпивает» (Ibid.).

260

…роман в разгаре! — В английском переводе каламбур: «…сердечный жар сильнее изжоги» (burning heart — heartburn) (Ibid.).

261

Отдаленный взрыв страшной силы. — Ср. в финале пьесы Б. Шоу «Дом, где разбиваются сердца»: «Страшный взрыв сотрясает землю».

262

Полцарства за очки! — Иронично переиначенное восклицание Ричарда в «Короле Ричарде III» У. Шекспира: «Коня! Коня! Корону за коня!» (акт V, сц. 4. — Пер. Мих. Донского), причем Набоков отсылает не к самой знаменитой фразе («A horse! A horse! My Kingdom for a horse!»), а к ее известнейшему русскому переводу Я. Г. Брянского, относящемуся к 1833 г.: «Полцарства за коня!» В английском переводе «Изобретения Вальса»: «Царство за пару очков!» (21). Ср. восклицание Вершинина в «Трех сестрах» А. Чехова: «Чаю хочется. Полжизни за стакан чаю!» (А. П. Чехов. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Сочинения. Т. 13. С. 145).

263

…стихийное совпадение… — В английском переводе: «космическое совпадение» (21)

264

Какой Сильвио? — Имя, которым Министр упорно называет Вальса, носит герой-сновидец драмы Д. Мережковского «Сильвио», обретающий полноту власти в некоем сказочном государстве и мечтающий провести революционно-утопические реформы.

265

…не откажи в своей спасительной… — На спасительную миссию указывает придуманный Вальсом псевдоним: Сальватор (от лат. salvator — спаситель, избавитель). В переводе пьесы 1938 г. (см. вводный комментарий к пьесе) Вальс носит имя Salvation (англ. спасение; вечное блаженство).

266

…старые газеты… — В английском переводе следует: «Лохмотья минувшего» (25)

267

Был конус, Фузияма… — В английском переводе: «Минуту назад был элегантный конус, живописная Фудзияма…» Также полубезумный Герман в романе Набокова «Отчаяние» (1934) описывает гору, находящуюся вблизи города Икс (в английском переводе «Отчаяния» назван город Пиньян, на юге Франции): «Вдали лиловато-белым конусом выделялась на беспощадной синеве гора, похожая на Фузияму» (Н3. С. 508).

268

…взорвать гору? — Уничтожение гор, как гипербола принципа равенства, входит в «свод законов» вымышленной страны Зоорландии в романе Набокова «Подвиг», ср.: «…пора пригладить гористую страну, взорвать горы, чтобы они не торчали так высокомерно» (Н3. С. 206). Ср. также в «Solus Rex» (1940) столь же фантастическое предложение придворного инженера «поднять центральную часть островной равнины, обратив ее в горный массив, путем подземного накачиванья» (Н5. С. 86).

269

…не путайте меня с фельетонистом Зоном, это совсем другой коленкор. — Игра со значением слова «зон» — коленкор, миткаль (Словарь Даля), а также, возможно, намек на известного театрального антрепренера И. С. Зона, владевшего до революции в Москве и Петербурге театром «Зон», где ставились главным образом оперетты, и руководившего в 20-х гг. в эмиграции русским театром «Маски». В английском переводе эта фраза отсутствует.

270

Оставьте… — В английском переводе: «Пусть он останется. То есть она» (26)

271

…поставил подножку. — В английском переводе добавлено: «…и она упала плашмя» (Ibid.).

272

Вот — здесь указано. — В английском переводе: «Вот адрес. (Записывает).»

273

…мы вам верим. — В английском переводе добавлено: «…как говаривал мой бывший муж» (Ibid.).

274

Странно, этот географический атлас… — В английском переводе этим словам предшествует ремарка: «ВАЛЬС (глядя в большую книгу на столе)…»

275

…виновник торжества… — В английском переводе: «преступник, прична общего потрясения» (36)

276

…лунатик. — Намек на психическое состояние Вальса дан через английское значение слова lunatic — безумный. Таким образом, за счет различия значений в русском и английском языках совмещаются два основных мотива, сопутствующие Вальсу, — безумия и сна.

277

А известно ли вам <…> белая серна? — В английском переводе финал действия изменен:

278

…Берг <…> Бруг. — Анаграмматические и созвучные имена для действующих лиц изобретались драматургами нередко, напр. Виола, Оливия, Мальволио в шекспировской «Двенадцатой ночи» (в английском переводе «Изобретения Вальса» Транс названа по-шекспировски Виолой), чиновники Герц, Шерц, Шмерц в драме А. В. Сухово-Кобылина «Дело» (1861), Эрм, Мирм, Зирм в пьесе В. Брюсова «Диктатор» (1921) и др.; однако у Набокова этот прием не ограничивается игровой функцией, поскольку чехарда звуков и смыслов в именах генералов непосредственно отражается в самом действии пьесы, в абсурдной взаимозаменяемости и перевоплощаемости персонажей. В английском переводе пьесы в именах генералов также выстраивается длинный и гораздо более отчетливый ассоциативный ряд (не аналогичный русскому), связанный с сюжетом и некоторыми привнесенными в переводе мотивами. При моделировании этих имен Набоков мог исходить из звукоподражательного ряда «Гриб. / Грабь. / Гроб. / Груб» стихотворения В. Маяковского «Хорошее отношение к лошадям» (1918).

279

За длинным столом сидят <…> одиннадцать старых генералов <…> (последние трое представлены куклами…) — Ср. «Балаганчик» А. Блока в постановке В. Э. Мейерхольда, в которой также использовались куклы: «На сцене <…> длинный стол, за которым сидят „мистики“» (В. Э. Мейерхольд. О театре. СПб., 1912. С. 198); «…мистики так опускают головы, что вдруг за столом остаются бюсты без голов и без рук» (Мейерхольд и художники. М.: Галарт, 1995. С. 85). Постановку этого спектакля 1914 г. Набоков мог видеть на сцене Тенишевского училища в Петербурге, в котором учился с 1911 но 1916 гг.

280

Это неприятно, что тринадцать… — В английском переводе далее следует реплика Гампа и ремарка: «Да, но один из нас не имеет голоса. Хар-хар! (Подразумеваемый Хамп энергично трясет погремушкой.)» (39).

281

Я протестую. — В английском переводе далее следует:

282

В нем карты. <…> Я велел принести… — В английском переводе добавлены реплики; игра слов строится на паронимических созвучиях «maps (географические карты) — chaps (парни) — caps (фуражки)» и «charts (схемы, планы) — marts (торговые центры, аукционные залы)», которую можно передать лишь приблизительно:

283

Нас все-таки тринадцать! — Это несчастное число объявляют Кулыгин в действ. I «Трех сестер» А. Чехова и Таубендорф в третьем действии «Человека из СССР».

284

Это так — фикция. — В английском переводе: «Он только плод воображения. Транс, оцепенение, сон» (41)

285

…хотя бы мычанию. — Вероятный намек на сборник стихов В. Маяковского «Простое, как мычание» (1916).

286

В нынешний момент, ввиду козней наших драчливых соседей… — В 1935 г., к которому в английском переводе отнесено время действия пьесы, гитлеровская Германия начала вести агрессивную политику против Чехословакии.

287

«К Душе» <…> Как бурно просишься домой <…> тесной клетки костяной! — Мотивы стихотворения многократно варьировались Набоковым в поэзии и прозе. Ср. раннее стихотворение Набокова «О как ты рвешься в путь крылатый» (1923): «О как ты рвешься в путь крылатый, / безумная душа моя, / из самой солнечной палаты / в больнице светлой бытия! / И, бредя о крутом полете, / как топчешься, как бьешься ты / в горячечной рубашке плоти, / в тоске телесной тесноты!» (Н1. С. 608). Образ души-пленницы, бьющейся в своей темнице, развивается в «Душе» Б. Пастернака (сб. «Поверх барьеров», 1916): «О вольноотпущенница, если вспомнится, / О, если забудется, пленница лет. <…> / Ты бьешься, как билась княжна Тараканова…» (Б. Пастернак. Собр. соч.: В 5 т. Т. 1. С. 73). Ср. также «Искушение» (1921) В. Ходасевича: «Душа! Тебе до боли тесно / Здесь, в опозоренной груди. / Ищи отрады поднебесной, / А вниз, на землю, не гляди» (Х96. С. 201). Тема инобытия в стихотворении «К Душе» восходит к стихотворению Ф. Тютчева «О вещая душа моя!..» (1855).

288

Молчать. — В английском переводе далее следует: «(Хамп гремит погремушкой.) О, будь она неладна, я не желаю больше слышать эту штуку. Кто-нибудь, заберите ее у него! (Выполняют.)» (41).

289

Все куплю, сказал мулат. — Иронично переиначенная строка пушкинского стихотворения «Золото и булат» (1827–1836), ср.: «„Все мое“, — сказало злато; / „Все мое“, — сказал булат. / „Все куплю“, — сказало злато, / „Все возьму“, — сказал булат» (А. С. Пушкин. Поли. собр. соч.: В 10 т. 1977. Т. 3. С. 351).

290

Сенсация. — В английском переводе следует: «Амп съезжает со своего кресла на пол и его подсаживают обратно»

291

Сон, голубчик, сбегайте за ним. — В английском переводе фраза звучит иначе и содержит каламбур, основанный на созвучии France — Trance: «Мисс Франция, то есть мисс Транс, не могли бы вы привести его?» (53).

292

Не пущаю, верно. — В английском переводе следует: «(Сверяется с часами.) Нельзя опоздать на похороны. Нагоню по дороге» (53)

293

…который все рисует. — В английском переводе: «…дуется, или спит, или то и другое вместе» (53)

294

Первый раз слышу это слово. — В английском переводе следует: «Благодарность: темный рубин. Гм» (55).

295

…беру вас в скороходы. — В английском переводе: «в помошники» (55).

296

…Лепорелло <…> в мировые Дон Жуаны. — Лепорелло— слуга Дон Жуана, например в «Каменном госте» Пушкина, где он наделен правами ближайшего доверенного лица. Ср.: в романе Андрея белого «Москва по ударом» фон-Мандро, шпион в интересах готовящегося мироправления, приблизил к себе урода Кавалькаса, который стал его Лепорелло по части разврата (Андрей белый. Москва. М.: Советская Россия, 1989. С. 294).

297

Особенно в такую великолепную погоду. — Вместо этих слов в английском переводе сказано: «Те школьники в самом деле прелестны!» (57).

298

«Долой наймитов динамита»… — В английском переводе: «разорвать взрывателей!» (57).

299

…перестаньте шушукаться с соседом. — В английском переводе далее следует:

300

Правильно ли я понял <…> и за миллион не соглашаетесь продать нам машину? — Ср. в «Москве под ударом» Андрея Белого о покупке изобретения у профессора Коробкина: «…не знаю, что вас побудило тогда пренебречь предложением моим; я давал пятьсот тысяч; но вы, при желанье, могли бы с меня получит миллион» (Андрей Белый. Москва. С. 346). Этот мотив звучит также в «Белой болезни» К. Чапека (1937), во втором действии которой доктор Гален требует от правительств всех государств дать обет вечного мира в обмен на средство от смертельной болезни.

301

Покончено со старым затхлым миром! — Обыгрываются слова революционного гимна П. Л. Лаврова (1823–1900) «Отречемся от старого мира…» Ср. также финал «Сильвио», в котором герой провозглашает: «И все сердца и все желанья / В один порыв соединим. / Разрушим мир — и силой знанья / Из праха новый создадим!» (Д. Мережковский. Драматургия. Томск: Водолей, 2000. С. 172).

302

В окно времен врываетс весна. — Г. Адамович в рецензии на «Изобретение Вальса» приводит строки из «балаганчика» А. Блока, аллюзия на которые присутствует в речи Вальса (см.: Г. Адамович. <Рец.>: русские записки. 1938. № 11 // КБР. С. 176), ср.: «Здраствуй мир! Ты вновь со мною! / Твоя душа близка мне давно! / Иду дышать весною / В твое золотое окно!» (ср. также слова Вальса «Здравсвуй жизнь!», перефразированное восклицание блоковского Арлекина.)

303

…катали его по столу. — В английском переводе следует ремарка: «Сверху доносится музыка» (64)

304

Отрадный труд! <…> всяк волен жить как хочет, — ибо круг описан, вы — внутри, и там просторно, там можете свободно предаваться труду, игре, поэзии, наукам… — Примечательно, что в пьесе В. Брюсова «Диктатор», которая не могла быть известна Набокову (она написана в 1921 г. и тогда же прочитана в зале Московского Дома печати, но впервые опубликована в: Современная драматургия. 1986. № 4), диктатор Орм излагает свою программу сходным образом, ср.: «Вы откроете возможности новой жизни, спокойной, полной довольства, где труд вновь станет радостью, а досуг будет отдан разуму — науке, искусствам!» (В. Брюсов. Заря времен. М.: Панорама, 2000. С. 412).

…как основа царствия, угроза не то, что мрамор мудрости… Но детям полезнее угроза <…> уроки страха… — В программе Вальса обнаруживается влияние платоновской концепции идеального государства, основанного на детальной регламентации воспитания и поведения, начиная с младенчества, и жестокой системе наказаний, которые устанавливаются часто даже не за сам факт преступления, а лишь за намерение его совершить («Законы», IX–XII). Любопытно, что Набоков связывал платоновское государство с немецким фашизмом: «…я не особенный любитель Платона, и я не смог бы долго протянуть при его германском военно-музыкальном режиме» (V. Nabokov. Strong Opinions. N.Y.: McGraw-Hill, 1973. P. 70).

305

Мы слушаем вас. — В английском переводе следует:

306

…приняв мою ограду <…> внутри пределов <…> мир будет счастлив. — Ср. в финале «Трех сестер» Чехова: «Счастье и мир настанут на земле» (А. П. Чехов. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Сочинения. Т. 13. С. 188). Во время встречи с советским писателем Тарасовым-Родионовым в 1931 г. Набоков на его предложение вернуться в Россию сказал, что вернется с радостью, при условии, что «он будет пользоваться такой же неограниченной свободой творчества, как и за границей». Тарасов-Родионов на это ответил: «Разумеется, мы можем гарантировать вам лучшую из всех возможных свобод — свободу в границах, установленных коммунистической партией» (Б01. С. 438).

307

…и зло растает в лучах законов <…> мне благо человечества дороже всего на свете! — В английском переводе речь разбита на части, между которыми помещена сцена с Анабеллой, добавлены реплики:

308

…или город родной взорвать… — В английском переводе следует:

309

Чтоб память о войне <…> опровергаемой наукой. — В английском переводе:

310

…посильное выражение согласия. — В английском переводе: «…ваше молчание как лучший способ выразить согласие с моими требованиями. Ах, она ушла!»

311

Что за счеты… — В английском переоде следует:

312

Старик слезлив. Снег старый грязно тает… — Здесь перефразированы и переложены в пятистопный ямб следующие строки из «Евгения Онегина» Пушкина: «Играет солнце; грязно тает / На улицах разрытый снег» (А. С. Пушкин. Полн. собр. соч.: В 10 т. Т. 5. С. 159).

313

Тут же полковник. — В английском переводе следует: «Прошло десять минут или десять месяцев» (73).

314

То, что миллионы рабочих… — В английском переводе реплика расширена, и в нее включен намек на легендарного богача Тимона Афинского, который, спустив состояние, жил в пещере (см. «Тимон Афинский» У. Шекспира): «Миллионы безработных — результат вашего замечательного декрета: „Один богач делится своим состоянием с девятью бедняками“. Ну почему с девятью, ради всего святого? И где они, ваши богачи? В своих пещерах? В Америке?» (75).

315

Парадокс мне может надоесть. — В английском переводе: «Вы мне можете надоесть господин Парадокс!» (77)

316

…здравия желаю. — В английском переоде следует: «У вас руки холодные, щеки, как мрамор!» (78)

317

Много работы? — В английском переоде следует: «Полковник: О, мое превосходное, превосходное Превосходительство…» (79)

318

…у статуи Перикла. — Диктатору Вальсу противопоставляется древнегреческий политик и полководец Перикл (ок. 490–429 до н. э.), проведший демократические реформы в Афинах. Его образ является олицетворением добра в «Перикле» (1609) У. Шекспира, ср.: «Могучий царь пред вами был: / Дитя свое он совратил. / Но лучший царь явился вам: / Хвала перикловым делам. / <…> И в Тарсе, где герой живет, / Такой от всех ему почет, / Что статую его отлили…» (акт II, пролог; пер. Т. Гнедич).

319

Санта-Моргана. — Название вымышленного города напрямую отсылает к фата-моргане. Вместе с тем этот призрачный город связывается с потусторонним «островом блаженных», Аваллоном в кельтской мифологии, чаще всего помещавшимся на далеких «западных островах». В представлениях европейского Средневековья, хозяйкой «острова блаженных» была фея Моргана, которая, по преданию, перенесла на свой остров смертельно раненного короля Артура. Там он и возлежит во дворце на вершине горы. Рассказывая в «Других берегах» о своих детских книгах, Набоков вспоминал истории о короле Артуре: «Со скалы, на средневековом ветру, юноша в трико и волнистоволосая дева смотрели вдаль на круглые Острова Блаженства» (Н5. С. 191).

320

…Пальмора <…> Такого острова нет. — Название острова образовано от реального топонима «Тадмора», великолепной столицы древнего сирийского царства, контаминированного с «Пальмирой» — названием Тадморы, принятым в античном мире. Пальмора Вальса напоминает также о Северной Пальмире — распространенном в русской литературе XVIII–XIX вв. названии Санкт-Петербурга. Кроме того, из Пальморы вычленяется фамилия Томаса Мора, с «Утопией» (1516) которого, описывающей вымышленный остров с идеальным общественным строем, остров Вальса связывают его утопические реформы.

321

…милый человек… — в английском переводе: «молодая дама» (86)

322

На Пальмору, скорей на Палъмору! — Отсылка к «Трем сестрам» А. Чехова, ср.: «Ольга. Да! Скорее в Москву» (А. П. Чехов. Поли. собр. соч. и писем: В 30 т. Т. 13. С. 120).

323

Да, дворец. <…> Я люблю громадные, белые, солнечные здания. Вы для меня должны построить нечто сказочное… — Сказочный мотив дворца на острове развивается в «Гиперболоиде инженера Гарина», ср.: «Дворец в северо-восточной части Золотого острова был построен по фантастическим планам <…> Это было огромное сооружение из стекла, стали, темно-красного камня и мрамора» (А. Н. Толстой. Поли. собр. соч.: В 15 т. М.: ОГИЗ, 1947. Т. 5. С. 214). Остров и дворец в «Гиперболоиде» первоначально возникают в сновидении героини: «Ах, друг мой, никто не знает, что Золотой остров — это сон, приснившийся мне однажды в Средиземном море, — я задремала на палубе и увидела выходящие из моря лестницы и дворцы, дворцы…» (Там же. С. 256).

324

…даже скорее. — В английском переводе следует предложение, в котором содержится намек на английское выражение «castles in Spain», имеющее значение «воздушные замки»: «Мы наймем испанских рабочих, чтобы построить один из тех дворцов, характерный исключительно для их страны. Вы понимаете, что я имею в виду, господин Дамп?» (91).

325

Я первый в мире вывел голубую георгину. — Отсылка к «поэме в прозе» Ш. Бодлера «Приглашение на путешествие» из цикла «Парижский сплин» (1869), в которой описывается сказочная страна Изобилия:

Как не раз отмечалось исследователями, это произведение Бодлера, с его темой ухода в идеальный мир, послужило одним из подтекстов набоковского «Приглашения на казнь».

326

Я хочу библиотеку <…> все проинтервьюированы? — В рукописи пьесы разговор о книгах на этом не заканчивался:

Со слов «И отдельное помещение…» и до конца цитаты этот фрагмент вычеркнут.

327

Только пульсик… — В английском переводе: «Просто позволь мне, как хороший мальчик, пощупать твой пульс» (97)

328

Пальмин? — По-видимому, намек на русского поэта и переводчика Л. И. Пальмина (1841–1891), чей «Requiem» («He плачьте над трупами павших борцов…», 1865) стал популярной революционной песней.

Пальмарий? — Название острова Вальса перекликается с названием острова Пальмария (Palmaria) в Лигурийском море.

329

«Отойди, не гляди» — начальные слова «Романса» (1858) А. И. Бешенцова, расхожие экстатические мотивы которого обыгрываются в пьесе, с реализацией трафаретной метафоры неравного брака как торговой сделки:

(Сочинения А. Бешенцова. М.: Издательство Каткова, 1858 г.). В английском переводе указано: «„Отойди, не гляди“ — русская цыганская песня» (101).

330

Грустная песня! — В английском переводе следует: «Боже мой… Широкая, пустынная сибирская река…» (101)

331

Мой деспот… — В английском переводе: «Мой господин! Мой безжалостный деспот!»

332

Кто я, — коммивояжер в провинциальном вертепе или царь мира… — Еще одна параллель к «Сильвио» Мережковского, вскрывающая кальдероновскую (сновиденческую) подоплеку Вальсова царствования: «СИЛЬВИО: И это не мечта, не ложь, не сновиденье… / Я царь» (Д. Мережковкий. Драматургия. С. 129)

333

Вы мне сегодня же доставите альбом с фотографиями всех молодых девушек столицы… — Ср. в «Сильвио» Мережковского: «Церемониймейстер (на ухо Силъвио). Государь, прости — / На пару слов: скажи, кого ты любишь боле, / Брюнеток иль блондинок? Принц, по воле / Твоей доставить я готов / Красавиц лучших в целом свете…» (Д. Мережковский. Драматургия. С. 129).

334

…поговорите с ее папашей. — В английском переводе:

335

Румяную речь люблю… — В реплике генерала вновь кроется пушкинский подтекст, на этот раз из «Евгения Онегина»; ср: «Как уст румяных без улыбки, / Без грамматической ошибки / Я русской речи не люблю…» (Там же. С. 59).

336

Моей девочки вы не увидите никогда. — В сцене травестируется легенда о Дон Жуане, в соответствии с которой Берг играет роль командора, погибшего от рук Дон Жуана, защищая честь дочери от его посягательств. Берг, «человек-гора» (от нем. Berg — гора), ассоциируется с явившейся Дон Жуану статуей командора и, по преданию, ввергнувшей его в ад (ср. слова Вальса: «Никаких статуй»).

337

Сон, помогите! — В английском переводе следует:

338

Надеюсь, что вы не начнете с нашей прекрасной горки. — Композиция пьесы подчинена правилам вальса — кругового танца, в соответствии с которым Вальс, завершив тур, возвращается в первоначальное положение (его партнером являлся Сон, которого, согласно авторской ремарке, «может играть женщина»).

339

…меня нельзя трогать <…> я — могу взорваться. — Мотив тела-бомбы развивается в пятой главе романа Андрея Белого «Петербург» (1913) во сне Николая Аблеухова: «Николай Аполлонович понял, что он — только бомба; и, лопнувши, хлопнул…» (Андрей Белый. Петербург. Л.: Наука, 1981. С. 239); ср. также в шестой главе: «Просто черт знает что — проглотил; понимаете ли что значит? То есть стал ходячею на двух ногах бомбою с отвратительным тиканьем в животе» (Там же. С. 258). Этот роман Набоков перечитывал четырежды (Б01. С. 183).

340

Берег. Князь. Печальные, печальные мечты <…> прекрасное дитя? — Набоков вводит в свое продолжение «Русалки» финальную часть монолога князя и последние строки, на которых обрывается пушкинский текст. В последнем и на сегодняшний день наиболее полном собрании набоковской поэзии, эдиция которого, к сожалению, подготовлена крайне неряшливо, в «Русалке» вместо «прекрасное дитя» напечатано «прелестное дитя» (см.: В. Набоков. Стихотворения / Сост., прим. М. Э. Маликовой. СПб.: Академический проект, 2002. С. 358).

341

Я б деду отнесла, да мудрено его поймать. Крылом мах-мах и скрылся. <…> Ворон. <…> ты — дочка рыбака… — Набоков совмещает здесь две сцены из «Русалки» — «Светлицу», в которой мамка говорит: «Княгинюшка, мужчина что петух: / Кири куку! мах мах крылом и прочь» (А. С. Пушкин. Поли. собр. соч.: В 10 т. Т. 5. С. 375), и «Днепр. Ночь», в которой помешавшийся мельник в разговоре с князем называет себя вороном. Затем мельник рассказывает, что за ним присматривает «внучка», «русалочка». Таким образом очевидно, что Набоков не ставил перед собой цели последовательного продолжения пушкинского текста (как и стилизации пушкинского стиха), поскольку князю должно быть ясно, во-первых, о чем говорит русалочка, когда упоминает деда-ворона (с которым он встретился всего за день до этого), и, во-вторых, что она его собственная дочь. Кроме того, нельзя назвать логичным повтор реплики мамки. Не соответствует пушкинскому и сам образ бесхитростной русалочки, заговорившей у Набокова усложненно-образной речью.

342

Поди к нему. — В Р2 за этой фразой первоначально следовало: «Д<очь>. Ты слеп, отец, иль воздух / земной не так прозрачен, как вода».

343

Так ты меня боишься? <…> она у нас царица… — В Р1:

Замечание, которое Кончеев высказывает по поводу этих строк в конспекте заключительной части продолжения «Дара» («К.: мне только не нравится насчет рыб. Оперетка у вас перешла в аквариум. Это наблюдательность двадцатого века» — цит. по: А. Долинин. Загадка недописанного романа. С. 218), вызывает в памяти образы стихотворения Ходасевича «Берлинское» (1922): «А там, за толстым и огромным / Отполированным стеклом, / Как бы в аквариуме темном, / В аквариуме голубом — / Многоочитые трамваи / Плывут между подводных лип, / Как электрические стаи / Светящихся ленивых рыб» (Х96. С. 258).

344

Да, этот голос милый / мне памятен. <…> Видишь, луна… — В Р1:

Дай руку. Видишь, /луна… — параллель к главе пятой «Дара», ср.: «Дай руку, дорогой читатель, и войдем со мною в лес. Смотри: сначала сквозистые места…» (Н4. С. 506), — призванная, вероятно, обозначить связь двух произведений в рамках неосуществившегося замысла продолжения «Дара».

345

Ее глаза сквозь воду ясно светят… — Ср. в стихотворении Пушкина «Как счастлив я, когда могу покинуть…» описание русалки: «Ее глаза то меркнут, то блистают, / Как на небе мерцающие звезды…» (А. С. Пушкин. Поли. собр. соч.: В 10 т. Т. 5. С. 478).

346

Веди меня, мне страшно, дочь моя… — В Р1 Набоков записал два варианта развязки: в первом князь говорит: «Веди меня в свой терем, дочь моя», в следующем за ним: «Князь (ступ<ив> к реке). О смерть моя! Сгинь, страшная малютка. (Убегает.)». Колебания в выборе развязки отражены также в Р2.

347

Русалки (поют)… — Песнь русалок в Р1 начиналась с четырех строк из песни русалок пушкинской сцены «Днепр. Ночь» и несколько измененных слов «Другой» русалки:

(LCNA. Box 2, fol. 6).

Ср. песнь русалок в Р2:

(Box 13, fol. 29).

348

«Apostrophes», Французское телевидение, 1975 (Фонд хранения в рамках завещания В. Набокова, номер 38).

349

В 1941 г. Набоков читал курс лекций о драме в Стэнфордском университете в США. С этих лекций, если не считать нескольких выступлений, началась преподавательская деятельность Набокова в американских университетах. Помимо изложения теоретических воззрений на драму, Стэнфордский курс включал разбор ряда американских пьес и обзор советской драматургии.

В письме Э. Уилсону (от 5 марта 1941 г.) Набоков сообщает о своей работе над статьей о советской литературе 1940 г.: «Я написал обозрения последних выпусков „Красной нови“ и „Нового мира“ для „Decision“ и предполагал сделать разбор поэзии и романа для „New Republic“; но то, что я успел прочесть, так меня подкосило, что я не могу себя заставить двинуться дальше… У меня уже написано про „характеры в советской драме“, — довольно ли этого?» (В. Набоков. Из переписки с Эдмундом Уилсоном // Звезда. 1996. № 11. С. 114; пер. С. Таска).

Заметки о действующих лицах в советских пьесах вошли в лекции «О советской драме» (32 страницы черновика, частью написанные от руки, частью машинописные), которые сохранились в архиве Набокова. Некоторые пассажи о детерминизме и соотношении сцены и зрительного зала в них близки или тождественны соответствующим пассажам в публикуемых лекциях, в которых они получают развитие. Весной 1941 г. Набоков с успехом читал лекции «О советской драме» в колледже Уэлсли: «Про лекции я и не говорю. Всякий раз (вчера „Пролетарский роман“, сегодня была „Советская драма“) больше народу и аплодисменты, и похвалы, и приглашения и т. д.» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. 19 марта 1941 г.). В этих лекциях Набоков подробно разбирает «Оптимистическую трагедию» (1933) Вс. Вишневского и останавливается на «Аристократах» (1934) Н. Погодина. Разбор предваряется введением, в котором Набоков дает общую характеристику советского театра: «С точки зрения удовольствия, эмоциональности, артистической опьяненности и долговременной ценности великого достижения, вся продукция русских драматургов <…> советского периода, начиная с двадцатых годов и до цветущего настоящего, столь же никудышна, сколь и обширна. Если добавить, что структура и атмосфера этих пьес может оказаться, в сущности, такой же, как и в определенного сорта европейских и американских пьесах, идущих на сцене с семидесятых годов прошлого века, или около того, то вы можете сильно усомниться в том, действительно ли рассмотрение советской драмы стоит моего и вашего времени. Но, как я надеюсь показать, это действительно весьма любопытное занятие» (BCNA. The Soviet drama. Holograph and typescript draft of two lectures. Здесь и далее пер. наш. — А. Б.). Сравнивая советских персонажей с «буржуазными», Набоков замечает, что в советских пьесах «хороший коммунист может погибнуть лишь в том случае, если на сцене появится другой — еще лучше, но подлинный герой пьесы — неугасающая Революция. Другими словами, — продолжает Набоков, — добро в политическом смысле всегда торжествует над злом, и эта победа — скрытая от наших глаз, в последнем акте — должна наступить неизбежно, потому что в противном случае Правительство не утвердило бы пьесу. Стало быть, каким бы драматическим талантом драматург ни обладал, он вынужден удовольствоваться извлечением наибольшего количества драматического сомнения и удивления из таких ситуаций и таких характеров, которые не обнаруживают в первых сценах своей сущностной идеи или истины. С головы до ног замаскированный контрреволюционный злодей создан, чтобы действовать подобно лояльному ленинисту, до тех пор, пока диалектика драмы не обнаружит, что он саботажный изверг. Появляется персонаж более мягкого сорта, с ним всё в порядке, и публика уже близка к тому, чтобы избрать его в качестве доброго коммуниста пьесы, как вдруг комбинация событий или развитие конфликта открывают, что он так и не сумел избавиться от мелких буржуазных или либеральных привычек и потому обречен. Если в пьесе имеется ведущая женская роль, мы можем быть уверены, что хотя она никогда и не читала Ленина, ее незамутненное пролетарское происхождение вскоре проявит себя, и она окажется ближе к советскому богу, чем педант, пустозвон, чья политическая программа звучит вполне удовлетворительно, но чьи семейные связи с бывшим лавочником портят все дело. Мужчина советской драмы — серьезный, склонный к нравоучительным замечаниям, зазря не болтающий парень с железной волей и сияющими глазами, — вам знаком этот тип: сильный мужчина, с такой восхитительной человечностью возящийся со щенком или ребенком и затем вновь затвердевающий и посылающий неких негодяев на расстрел. Этот персонаж, чрезвычайно популярный у советских драматургов, не что иное, как символ Ленина, которого биографы также изображают как марксистского робота со сверкающими проблесками юмора. В самом деле, что может быть трогательнее улыбки хозяина? Кто бы не пожелал быть трепетной маленькой девочкой в воскресном платьице, преподносящей букет роз священному диктатору, выходящему из своего священного автомобиля?» (Ibid.). Говоря затем о пьесе Вишневского, представляющей собой «самый дряхлый и изношенный род мелодрамы», Набоков отмечает использование им греческого хора, который «после каждой сцены объясняет в терминах диалектического материализма, что только что произошло. Сцены сами по себе просто иллюстрируют ту или другую идею» (Ibid.). В другом месте Набоков развивает свою мысль о хоре, при помощи которого советские драматурги «пытаются сочетать различные вещи — традиционный контакт с наличествующей аудиторией, прямое обращение к Ивану Ивановичу в первом ряду и эксплуатацию того обстоятельства, что граждане в Советском Союзе тоже актеры в великом коммунистическом Бурлеске: либретто Маркса, музыка Ленина, постановка Иосифа Сталина» (Ibid.). Выискивание в пьесе настоящих большевиков или предателей Набоков сравнивает с проблемой детективной пьесы «кто убийца?»: «В этой и других советских пьесах действие приобретает вид следствия в отношении каждого лица, судебного процесса, и, если хорошо сыграть (а русские пьесы с конца прошлого века исполняются и ставятся великолепно), они доставят того же рода удовольствие, что и сенсационные разоблачения или поиски и поимка злоумышленников» (Ibid.).

В заключение Набоков разбирает «Аристократов» Погодина, «в которых рассказывается о целительном, более того, волшебном влиянии Тяжкого Труда в концентрационном лагере на Белом море на вредителей, воров, уголовников, проституток, бывших министров и убийц, „перекованных“ в добрых советских граждан <…> Интеллектуальный уровень пьесы — это уровень журналов для детей; с точки зрения нравственной, она на уровне фальсификаций или подхалимства. Впрочем, один или два пункта имеют некоторую ценность с научной точки зрения. Мы находим в этой пьесе, как и в „Оптимистической трагедии“, тот же комический дуализм, который сплетает этику большевизма с этикой традиционного гуманизма. Преступники, которые вначале отказывались работать и смеялись над государственными идеалами <…> соблазняются на строительство канала, подрыв скал, осушение болот, рубку леса и тому подобные занятия, что, по замыслу, должно пробудить в них те же чувства и состояния разума, что и у людей любых классов и вероисповеданий: дух соперничества, гордость, честь, мужественность и т. д. С одной стороны, у нас имеются эти совершенно лживо задуманные персонажи, экс-инженеры, экс-бандиты, эск-все-что-угодно, чья безраздельная преданность государству может быть оплачена соблазном все новых подачек, добрым отношением и остроумными уловками укротителей; с другой стороны, у нас есть руководитель, который возвышается над любой человеческой эмоцией, Чекист, Железный человек коммунизма, чей идеал — Совершенное государство. Этого-то двойного искажения жизни (здесь надо подчеркнуть, что в настоящем советском лагере подобных тонкостей не сыскать: только надсмотрщик над рабами и сами рабы — избиения, кровь и болота) довольно для того, чтобы любые литературные притязания любого автора потерпели поражение, потому что даже если кто-то может решить, что натяжки в книге или пьесе проистекают из какого-нибудь одного и всепроникающего заблуждения относительно политической реальности, он не в силах принять произведения, основанного одновременно на двух ложных посылках, исключающих одна другую. Находясь в очень доброжелательном расположении духа, мы можем благосклонно отнестись к пьесе, которая зиждется лишь на благословении убийства во имя совершенного социализма, как мы можем в том же настроении снисходительно отнестись к пьесе о доброй женщине, стремящейся помочь уэльскому углекопу поступить в университет. Но мы не можем принять сочетание стали и патоки — просто не сочетаемые вещи, — если сталь не превратится в жесть или патока не станет машинным маслом. Трагедия советских драматургов в том, что они пытаются совместить две традиции: традицию стали и традицию патоки. И если какой-нибудь гений, появившись среди них, использует пропаганду как реквизит***, чтобы вскоре оставить ее и податься к звездам, ангелы-хранители истинной веры тут же схватят его за лодыжки» (Ibid.).

В отличие от лекций о советской драме, публикуемые в настоящем издании лекции Набокова носят более теоретический характер и, по замечанию Д. Набокова, «в сжатом виде содержат многие из основных принципов, которыми он руководствовался при сочинении, чтении и постановке пьес». В «нотабене» к этим лекциям Набоков записал: «<…> 1а) Драматургия существует, существуют и все компоненты совершенной пьесы, но эта совершенная пьеса, при том, что существуют совершенные романы, рассказы, стихи, эссе, еще не написана ни Шекспиром, ни Чеховым. Ее можно вообразить, и однажды она будет создана — либо англосаксом, либо русским. 16) Взорвать миф о рядовом зрителе. 2) Рассмотреть условности и идеи, препятствующие написанию и постановке такой пьесы. 3) Суммировать уже известные положительные силы, предложить на их основе новый метод…» (цит. по: Б04. С. 40). Перевод выполнен по N84, с учетом текста лекций, хранящегося в BCNA.

350

…мой дед <…> надумал устроить у себя в доме частный театр… — Имеется в виду И. В. Рукавишников (1841–1901), о котором Набоков писал в «Других берегах» так: «…тревожно-размашистый чудак с дикой страстью к охоте, с разными затеями, с собственной гимназией для сыновей, где преподавали лучшие петербургские профессора, с частным театром, на котором у него играли Варламов и Давыдов…» (Н5. С. 182).

351

К. А. Варламов (1849–1915), знаменитый русский актер, выступавший в Александрийском театре в Петербурге, был известен своей манерой почти фамильярного обращения с публикой: вступал в диалог с залом, включал в свою роль целые монологи от себя.

352

…непреодолимая преграда, отделяющая «я» от «не-я» <…> необходимая условность, без которой ни «я», ни мир существовать не могут. — Эта мысль, имеющая особое значение для понимания финала «Приглашения на казнь», встречается у Набокова в «Изобретении Вальса» (действ. II) и в статье «Искусство литературы и здравый смысл», ср.: «Вы одновременно чувствуете и как вся Вселенная входит в вас, и как вы без остатка растворяетесь в окружающей вас Вселенной. Тюремные стены вокруг эго вдруг рушатся, и не-эго врывается, чтобы спасти узника, а тот уже пляшет на воле» (В. Набоков. Лекции по зарубежной литературе. М.: Независимая газета. 1998. С. 474. — Пер. Г. Дашевского).

353

«Трагедия трагедии» занимала ключевое место в лекциях Набокова о драме и с успехом читалась писателем в различных учебных заведениях США. В письме жене из негритянского колледжа Атланты Набоков рассказывает о чтении лекции о Пушкине и упоминает «Трагедию трагедии»: «Лекция моя о Пушкине (негритянская кровь!) встречена была с почти комическим энтузиазмом. Я решил ее закончить чтением Моцарта и Сальери, а так как здесь не токмо Пушкин, но и музыка в большой чести, у меня явилась несколько вздорная мысль вбутербродить скрипку, а затем рояль в тех трех местах, где Моцарт (и нищий музыкант) производит музыку. При помощи граммофонной пластинки и пианистки получился нужный эффект — опять-таки довольно комический. <…> Буду еще читать о „Tragedy“ („Трагедии трагедии“. — А. Б.) — в понедельник» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. 11 октября 1942 г.).

Высказанные Набоковым в этой лекции положения о детерминизме как пагубном начале современной драмы близки взглядам противников сценического натурализма, например Н. Евреинову, критиковавшему натурализм с позиции разработанной им теории «театральности». В своей книге «Театр как таковой» Евреинов писал: «Если вы дадите мне все то на сцене, что и в жизни, что останется тогда на долю моей фантазии, грубо плененной завершенностью круга, непрерывностью цепи? Только и останется, что вновь стремиться вырваться из этих оков, как из оков второй действительности» (Н. Евреинов. Демон театральности. М.; СПб.: Летний сад, 2002. С. 74).

Лекция сохранилась не полностью, отсутствует одна страница машинописного текста.

354

...логика сна <…> замещает <…> элементы драматического детерминизма. — Ср.: «Изумительное явление — театр! Он вызывает в вас совсем другую логику чувств, совсем другие „отношения“. В нем свой реализм, сценический реализм, почти ничего не имеющий общего с жизненным реализмом» (Н. Евреинов. Демон театральности. С. 73).

355

…к Шекспиру никакого отношения не имеет <…> в скверной стряпне Пискатора. — Э. Пискатор (1893–1966) — немецкий режиссер. Отрицательное отношение Набокова к нему связано с политической направленностью театра Пискатора. В 1920 г. он организовал в Берлине «Пролетарский театр», где выпускал спектакли агитационного содержания, чуждые эстетических проблем. В октябре 1920 г. Пискатор поставил программу «День России», состоявшую из трех пьес откровенно агитационного содержания: «Калеки», «У ворот», «День России». Затем он руководил «Народной сценой», где ставил спектакли, прославляющие победу революции в России («Знамена», «Буря над Готландом»). В том же 1927 г., когда состоялось представление «Человека из СССР» Набокова, Пискатор поставил пьесу А. Толстого и П. Щеголева «Заговор императрицы» (под названием «Распутин, Романовы, война и восставший против них народ»). В 1929 г. он поставил спектакль по пьесе Вальтера «Берлинский купец» — переработку шекспировского «Венецианского купца».

356

. …пьесы Шекспира следует ставить in toto… — Ср. противоположное мнение М. Чехова, неоднократно ставившего Шекспира: «В мире существует лишь один театр <…> который ставит перед собой цель играть Шекспира без купюр <…> Люди идут в этот театр на шесть-семь часов с определенной целью: слушать полный текст Шекспира <…> „Гамлета“ надо воспринимать динамически, а не статически, рассматривать как живое целое, а не как памятник бывшей жизни» (М Чехов. Путь актера. М.: ACT; Транзиткнига, 2003. С. 305–306).

357

Однако с позиций здравомыслия <…> придерживаясь текста. — После этого предложения в рукописи лекции отсутствует страница 6, где, по-видимому, речь шла о «Гамлете». На странице 7, до предложения «Знатоки и получше меня изучали влияние греческой трагедии на Шекспира», следует часть текста, которую Д. В. Набоков исключил в своей публикации лекции как относящуюся к утраченной части. Этот фрагмент интересен тем, что в нем Набоков разъясняет свое понятие «трагедия-сновидение» на примере «Гамлета»: «Но мы, читающие пьесу, мы, отказывающиеся смотреть мелодрамы про фарсового короля и его вульгарную жену, которые дурачатся по дороге в ад, мы, кого не трогают эти сентиментальные представления, как и подобные им третьесортные книги, вроде „Хижины дяди Тома“ или „По ком звонит колокол“ — мы открыты для того, чтобы нас охватила невероятная красота этого сновидения, — в самом деле, все происходящее в „Гамлете“ представляется сновидением принца, который погрузился в него еще прежде, чем корабль, на котором он возвращается домой на каникулы из своего германского университета, достиг берега, и тогда все несообразности пьесы обретают сновидческую логику, которая кроется за логикой жизни. Необыкновенная красота „Гамлета“, возможно, величайшего чуда во всей литературе, содержится не в его фальшивых этических посылах, не в мелодраме, в которую сцена обряжает его, — источник удивления и радости содержится в драматическом духе каждой подробности этого сна, каждом слове, — и, увы, мы никогда не узнаем, что это был за странный напиток, от которого отказывался Гамлет во время своего состязания с Лаэртом! Примечания в хорошем издании Шекспира так же увлекательны, как и огни рампы» (BCNA. The tragedy of tragedy. Holograph and typescript draft (incomplete) of lecture; пер. наш. — А. Б.). Этому пассажу очень близко то, что Набоков писал в предисловии к «Изобретению Вальса» о сновидении героя пьесы.

358

Огни в «Агамемноне» Эсхила <…> или раздирающая шафрановую тунику Ифигения <…> напоминает Шекспира. — Имеется в виду сравнение вестовых огней с факельной эстафетой бегунов (293–325) и сцена заклания кроткой, подобно Дездемоне, Ифигении (241–250) в первой части трилогии Эсхила «Орестея».

359

«Кукольный дом» (1879) — пьеса Г. Ибсена, получившая огромный общественный резонанс.

360

…в его «Боркмане» драма <…> сходит со сцены и отправляется извилистой дорогой к далеким холмам… — Драма Ибсена «Йун Габриэль Боркман» (1896) завершается символичным уходом-освобождением героев из особняка по лесной тропинке к поляне, откуда открывается вид на высокие дальние кряжи.

361

…в Скрибии… — Образовано от имени плодовитого французского драматурга Эжена Скриба (1791–1861), автора комедии «Стакан воды» (1840), исторической драмы «Адриенна Лекуврер» (1849, совместно с Э. Легуве), либретто многих опер. В тетради заметок к лекциям о драме Набоков пометил: «Scribia = Stageland», что можно передать как «Скрибия = Сценландия» (BCNA. [Notebook for lectures (1940–1941)]).

362

…погода проясняется <…> на веки вечные. — Имеются в виду восклицания Марты в финале пьесы Ибсена «Столпы общества» (1877): «Как небо прояснилось! Как светло над морем! Счастье сопутствует „Пальме“» (пер. А. и П. Ганзен).

363

…вывели современную пьесу. — Имеется в виду чеховская «Чайка», полностью соответствующая перечисленным условиям. В «Заметках о „Чайке“», вошедших в собрание лекций о русской литературе, Набоков, разобрав некоторые драматические приемы А. П. Чехова и обнаружив в них пагубное воздействие детерминизма, резюмирует: «…я думаю, он был недостаточно знаком с искусством драматургии, не проштудировал должного количества пьес, был недостаточно взыскателен к себе в отношении некоторых технических приемов этого жанра» (Н96. С. 366).

364

…появление гостя <…> которому предстоит сыграть в пьесе <…> важную роль. — Ср. в «Николае Гоголе» Набокова: «Мы все давно знаем, чего стоят якобы незначащие упоминания в начале первого действия о какой-то тете или о незнакомце, встреченном в поезде. Мы знаем, что „случайно“ упомянутые лица — незнакомец с австралийским акцентом или дядюшка с забавной привычкой — ни за что не были бы введены в пьесу, если бы минуту спустя не появились на сцене. Ведь „случайное упоминание“ — обычный признак, масонский знак расхожей литературы <…> Всем нам давно известен этот банальный прием, эта конфузливая уловка, гуляющая по первым действиям у Скриба, да и ныне по Бродвею» (Н96. С. 60).

365

…оказывается замаскированным буржуазным донжуаном <…> девчушка эта мастерски орудует револьвером. — Подразумевается сцена в первом акте «Оптимистической трагедии» Вишневского: на Балтийский флот прибывает ожидавшийся комиссар, который оказывается, к всеобщему удивлению, молодой женщиной. Она убивает матроса, пытавшегося ее изнасиловать: «Полуголый матрос. Н-но… у нас не шутят. (И он из люка кинулся на женщину.) Комиссар. У нас тоже. (И пуля комиссарского револьвера пробивает живот того, кто лез шутить с целой партией <…>) Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела? <…> Вот что. Когда мне понадобится — я нормальная, здоровая женщина, — я устроюсь. Но для этого вовсе не нужно целого жеребячьего табуна» (Вс. Вишневский. Оптимистическая трагедия. М., 1981. С. 23). Об этой сцене в лекциях о советской драме Набоков сказал следующее: «Второй сюрприз. Реакция хорошего большевика: с великой простотой она стреляет одному из мужчин в живот. Все это — ожидавшийся старый зануда, превратившийся в хорошенькую женщину, деликатная девушка, оказывающаяся сильнее кучки диких мужчин, — было вконец заезжено на буржуазной сцене, с той пустяковой разницей, что убийственный ответ заменили револьверы» (BCNA. The Soviet drama. Holograph and typescript draft of two lectures).

366

«Траур — участь Электры» (1931) — трилогия американского драматурга и нобелевского лауреата Ю. О'Нила (1888–1953), удостоенная самых высоких оценок американских и иностранных критиков и писателей. Упоминая ниже 3. Фрейда, Набоков намекает на то, что в своей трагедии О'Нил отдал дань модному в 30-х гг. в США учению психоанализа, с его разработкой понятия эдипова комплекса и комплекса Электры. Влияние Фрейда на трагедию отмечалось многими американскими критиками, сам же писатель признавал лишь влияние Ф. Достоевского.

367

…молодая женщина <…> становится пышнотелой красавицей, а затем, пару дней спустя, вновь обращается в изначальное плоскогрудое существо… — Набоков несколько утрирует метаморфозы Лавинии, персонажа трилогии О'Нила: в первой части она «худа, плоскогруда и угловата», затем, в заключительной части, она «немного располнела, движения утеряли свою угловатость», и, наконец, в финале о ней говорится, что «три прошедших дня резко изменили ее облик. Фигура, облаченная в глубокий траур, вновь кажется плоскогрудой и сухой» (Ю. О'Нил. Траур — участь Электры. Трилогия. М.: Искусство, 1975. С. 15; 164; 202.— Пер. В. Алексеева).

368

«Гранд-отель» — пьеса американской писательницы австрийского происхождения В. Баум (1888–1960) по ее собственному роману «Люди в отеле» (1929); «Магнолия-стрит» (1932) — роман и пьеса английского писателя Л. Голдинга (1895–1958). Любопытно, что случай свел Набокова с этим автором на шекспировской постановке в Лондоне: «В семь часов обедали и поехали с Гаскеллем в театр — шекспировское представленье на вольном воздухе, Much ado about nothing („Много шума из ничего“. — А. Б.) — во всех смыслах, — писал Набоков жене в 1939 г. — <…> Небо и парк играли одно, а люди другое, а потом, когда наступила ночь, небо стало совсем лиловым, а освещенные деревья — ядовито-зелеными и совсем похожие на плоские, условно-вырезанные декорации. Летало много ночных бабочек, а рядом с нами сидел симпатичный, но архи-бездарный автор „Магнолия-стрит“» (BCNA. Letters to Vera Nabokov. 4 апреля 1939 г.).

369

«Кандида» (1895) — пьеса Б. Шоу из цикла «Приятные пьесы».

370

«Схватка» (1909) — пьеса Д. Голсуорси о забастовке на листопрокатном заводе.

371

«Время есть сон» (1919) — пьеса французского драматурга А.-Р. Ленормана (1882–1951), в произведениях которого заметно влияние З. Фрейда;

372

«Детский час» (1934) — пьеса Л. Хеллман (1905–1984) о болезненно мстительной школьнице, опорочившей двух учительниц;

373

«О мышах и людях» (1936) — повесть и пьеса Д. Стейнбека (1902–1968).

374

Предисловие Д. В. Набокова к собранию пьес В. В. Набокова в: V. Nabokov. The Man from the USSR and Other Plays. San Diego; New York; London: Bruccoli Clark / Harcourt Brace Jovanovich, 1984.

375

Фонд хранения в рамках завещания В. Набокова, номер 3b; незаконченный и неопубликованный роман.

376

В. Набоков. Предисловие к «Картофельному эльфу» // A Russian Beauty and Other Stories. New York: McGraw-Hill, 1973.

377

Он был очень храбрым человеком (англ.).

378

Из интервью французской телепрограмме «Apostrophes», 1975.

379

Из интервью «Apostrophes».

380

«Память, говори» (Пер. С. Ильина).

381

Здесь и далее пер. С. Ильина.

382

Интервью Элвину Тоффлеру для журнала «Плэйбой», № 11 (январь 1964 г.); перепечатано в «Твердых убеждениях». Я подробно пишу об этой «потусторонности» в: Translating with Nabokov // The Achievements of Vadimir Nabokov / Ed. by George Gibian and Stephen Jan Parker. Ithaca, New York, Center for International Studies, Cornell University, 1984.

383

«Владимир Набоков, великий волшебник». Радиопередача Би-би-си, март 1982 г

384

«Владимир Набоков, великий волшебник». Радиопередача Би-би-си, март 1982 г

385

Из интервью «Apostrophes».

386

«Владимир Набоков, великий волшебник»

387

"Владимир Набоков, великий волшебник»