Три дня

Глава 3

А это уже не давнее, наше время. Не вчерашний, а сегодняшний день...

Под вечер помещение колхозной школы было битком набито. Члены трех соревнующихся бригад явились все до одного. Приняв обязательства еще весной, на общем собрании колхоза, осенью

бригады пришли к концу соревнования, как говорится, стремя к стремени. Руководили ими знатные ударники Кольбай, Талпак и Сарыауз.

Собрание, на котором подводили итоги соревнования, превратилось в торжество. Радостная весть, что колхоз занял первое место не только в районе, но и во всем округе, разнеслась еще днем, когда приехали руководители района и многочисленные гости из соседних колхозов. И в низком маленьком зале сейчас царило веселое оживление, люди держались свободно и уверенно,- так бывает, когда одержана большая и трудная победа.

Первым от имени своей бригады говорил Талпак, одним духом отбарабанив свой рапорт.

Наша бригада уже в сентябре месяце первой выполнила план государственных хлебозаготовок и собрала семенной фонд. У нас не ломался и не выходил из строя ни один агрегат. Транспорт работал бесперебойно. Вся бригада трудилась с большим подъемом: об этом в колхозе знают все. Лучшие из нас выработали по триста трудодней, худшие, если только можно так их назвать, по двести. На сегодня успели обмолотить последнюю из оставшихся после хлебопоставок скирду. Последние мешки зерна уложены в колхозный амбар перед открытием нашего собрания.

Зал одобрительно загудел. Чего же еще: коротко, громко и ясно!

Так же уверенно начал свое выступление и Сарыауз. Он-то уж дал полную волю словам, и пошел, и пошел -без единой заминки и сбоя. Приостановился лишь однажды, чтобы упомянуть о том, что его бригада управилась с последней скирдой к сегодняшнему собранию.

Но потом Сарыауз поведал о достижении, какого не было у Талпака: бригада применила во время уборки новаторский метод. К приводу двух молотилок впервые «подпрягли» воду,- и с обмолотом управились быстрее, и лошадей освободили.

И тут раздался негромкий голос Кольбая:

Вот молодец! Хоть бы словом обмолвился, что этот водяной привод для его бригады я сделал. Колхозники разразились хохотом. Сарыауз поспешно подтвердил слова Кольбая и вежливо поблагодарил его. Главным соперником он, конечно, считал Талпака, и поэтому, не жалея слов одобрения для других, старался превзойти именно его. Кольбай понял это, качнул головой, усмехнулся.

Торжествующий Сарыауз вынул из кармана газету с постановлением окружкома.

В ноябрьские дни в Москве собираются делегаты лучших колхозников страны. Приедут и представители из-за рубежа... Поскольку мы заняли первое место в округе, то в Москве наверняка будут ударники и из нашего колхоза. Оживление в зале, одобрительные улыбки руководителей в президиуме придали Сарыаузу еще больше уверенности.

И если хотите, я скажу совершенно точно: в Москву в этом случае поедет ваш покорный слуга!-самодовольно ударил он себя в грудь и расхохотался вместе со всеми. Оба бригадира, здоровые, напористые, умеющие к тому же показать себя перед

публикой, готовы были, как в старину говорили, гору свернуть.

И тут с невозмутимым видом поднялся Кольбай.

- На нашем току остались еще три скирды,- начал он. - Малость припоздали с обмолотом. Можно сказать, что в этом отношении мы отстали...

- Ну и хватит,- прервал его Талпак.- Что еще дальше объяснять?- и возбужденно посмеиваясь, машинально, словно перед схваткой, засучил рукава.

- Ага, умник, проиграл наконец!- не удержался и Сарыауз.- Сам признаешься?

По залу словно ветерок прошел. Колхозники зашептались, задвигались, кое- где раздались смешки. Председатель, покачивая головой, что-то разъяснил гостям. Казалось, само собой возникло общее мнение - бригада Кольбая потерпела поражение. Да и скромность, с которой держался бригадир, его негромкий, едва слышимый в зале голос как бы подтверждали, что он и сам смирился с поражением. Между тем Кольбай неторопливо рассказывал о работе

бригады, о ее трудовых достижениях. Он, конечно, чувствовал настроение зала, но продолжал говорить по-прежнему ровно и тихо. Вся его бригада сидела в левой стороне зала и внимательно, с достоинством слушала. Одобряюще улыбнулась мужу Жамал. Уже готовясь завершить речь, Кольбай оглянулся на своих товарищей и неожиданно улыбнулся.

Конечно, есть еще у нас недоделки, но вот в одном наша бригада впереди. Пожалуй, только у нас на деле ликвидирована неграмотность,- закончил Кольбай. Талпак и Сарыауз ринулись в бой одновременно:

Это мы-то, по-твоему, неграмотные? Да мы все газеты и журналы прочитали! Оба, перебивая друг друга, принялись было выкладывать, что и как они читали, но Кольбай неторопливо прервал их:

Я говорю не о личной подготовке. Только сейчас он осторожно повел взглядом в сторону председателя и руководителей района. И эти слова произнес так же спокойно. Лишь от

далеко запрятанного смеха вздрогнули крылья его ноздрей, точь-в-точь как в тот далекий день, когда он в доме бая Жамана потчевал Талпака и Сарыауза требухой.

- А-а-а, ты о бригаде говоришь!- протянул Талпак, понижая голос- Так бы и объяснил сразу.

- О массе, значит...- заметил Сарыауз.

- Да товарищи, именно о массе! - твердо сказал Кольбай, уже всецело овладевая вниманием зала.- В нашей бригаде грамотные все. Но научились-то мы читать и писать не просто для того, чтобы называться грамотеями. Я говорю о настоящем уровне развития, который позволит овладеть необходимыми знаниями. Все мы тянемся к культуре. А вот что у нас получается,-вопрос! Верно я говорю, товарищи?

- Правильно!

- Все верно, бригадир!..- поддержали его в зале.

- Мы пришли на собрание прямо с тока.- Кольбай обвел взглядом притихший президиум.- У нас сегодня много гостей. Хотелось бы познакомить их со всей

бригадой.- Он повернулся в зал.- Товарищи, пройдите сюда да не забудьте захватить книги. - Несколько женщин и около тридцати мужчин, вынимая книги из-за пазухи и из карманов, потянулись к президиуму.

- Покажите - ка ваши книги? Кто что читает? - спросил Кольбай.

- Я решения седьмой конференции,- начал было комсомолец Жакыл, но его перебили:

- Доклад о национальной культуре...

- Читаю поэму «Степь»...

- У меня «Красный конь»...

- А я читаю занятную книжку про Талтанбая,-сообщила, звонко смеясь, Жамал. Годы сильно изменили ее: на смуглое лицо легли морщинки, но была она радостно оживлена.

Неожиданно громкий голос Кольбая покрыл возбужденный говор собрания:

- Надо учить всех! Пусть райком партии уделяет этому побольше внимания. Свет знания... Он должен освещать нам путь к коммунизму!..

Его слова звучали так уверенно, что Жамал подумала: «А ведь боялась я за него напрасно. Просто не может быть, чтобы Кольбай хоть в чем-то уступил Талпаку и Сарыаузу».

Зал встретил призыв Кольбая бурными аплодисментами. Председатель подошел и крепко обнял его.

1934