Трое из Жана-Парижа

Смеркалось. Ветер, который никогда не покидал город, зарылся в кроны деревьев и тихонько шуршал, укладываясь на ночь. Оля вспоминала, как он злодейски трепал ей волосы и лишал возможности добежать куда-то с приличной прической. А сейчас он нашептывал что-то, расспрашивал, соскучившись за все эти годы.

Хорошо, что она приехала и привезла Женьку. Словно просила прощения у города за свою нелюбовь. А теперь смотри, Жанатас, вот она я, дочь твоя непутевая. Приехала и даже своего ребенка привезла. Ведь думала, сбегу от тебя на край света и не вспомню. «Прощай, Жана-Париж!» – так крикнула она тогда на вокзале в твердой уверенности, что никогда не вернется. А город провожал ее, не обращая внимания на выпад и благословляя в добрый путь. Невдомек было глупой девчонке, что частичка родины отправилась с ней, навсегда поселившись в сердце. И не важно, что родина – это маленький город, который можно обойти за полдня, может, простой, может, неказистый. Но здесь случилось детство, а детство – это почти всегда синоним счастья.

Она и не заметила, как появились тихие слезы. Скоро закончится эта поездка. Нужно обойти весь город, показать Женьке все значимые места, самой надышаться Жана-Парижем впрок. Вдруг она больше никогда сюда не вернется?

– Мама! – К ней по тропинке бежала испуганная Женя, спотыкаясь на высоких каблуках. – Что случилось?!

Она принялась вытирать слезы с Ольгиных щек, сама скуксилась, собираясь заплакать за компанию.

– Да это я так… – Оля отлепилась от дерева, ей стало неловко за то, что она расчувствовалась. – Нахлынуло что-то, дочь.

– Я думала, ты здесь веселиться будешь, а ты плачешь в обнимку с деревом!

– Немного грустно. Неизвестно, когда я сюда еще приеду. И приеду ли…

– Приедешь! – с жаром заверила Женя. – Идем, а то дядя Куба тебя потерял.

Дочь потянула ее за руку в сторону кафе. Ольга послушно пошла за ней. Она не успела попросить у города прощения, но уже знала, что он давно ее простил. Еще тогда, когда она, полная нелюбви, уезжала.

Куба все так же сидел за столом. Ольга подошла, положила руки ему на плечи и скомандовала на ухо:

– Поехали на озеро.

Марат одобрительно поднял большой палец. Она поискала глазами Андрея с Айшой, готовая немедленно мчаться в городской парк. Там договаривались встретить рассвет, но, судя по алкогольному накалу мероприятия, запала на это не останется – годы уже не те.

– Жень, ты с нами?

Дочь покачала головой.

– Так, забросим ее к Захаровым. Где мои дорогие опять спрятались?

На озере в этот час никого не было. Только проказливый ветер носился бестолковым щенком, то пуская рябь по воде, то поскуливая в облупленных беседках.

Они впятером сбежали из кафе. Сначала доставили по месту назначения Женю, затем Марат довез их до парка, а сам по срочному звонку рванул на фабрику.

Майский вечер укрывал город. Вода в озере темнела, впитывая синь наступающих сумерек. В тишине, разбавляемой плеском набегающей на берег волны, застрекотал сверчок, радуясь приближению ночи.

– Рассказывай, Андрей, где тебя носило, – потребовала Оля, едва они присели в одной из беседок.

– Да ничего интересного, Оль. В Германию я не уехал, так сложились обстоятельства.

Он взглянул на Айшу. Та сидела безучастно – он попросил не говорить никому ни про убийство, ни про Тамару. «Это мое прошлое, его не изменить. Пусть оно остается со мной».

– Женился, родилась дочка, примерно ровесница твоей. Потом развелся, уехал в Россию.

– Так что же ты шифровался столько лет? Еще и в России жил! Где именно? Приехал бы ко мне в Краснокузнецк. – Оля смотрела с недоумением, понимая, что неспроста он такой неразговорчивый.

– Да я пил как проклятый. До сих пор удивляюсь, что не сдох. – Андрей махнул рукой. – Расскажи лучше о себе. Дочка у тебя красавица.

– Чуть не натворила я с ней делов, – невесело усмехнулась Оля. – Даже говорить страшно.

Промучившись восемь часов в схватках, она ругала последними словами Каравеллу и все мужское племя. Когда дочь наконец родилась, вцепилась в нее, восково облепила собой, по-звериному сверкая глазами на акушерку. Та попыталась взять дитя, ведь все было уже решено и за стенкой его ожидала та, другая мать. Но… Как сказал потом Розе врач: «Если бы мы настаивали, она бы нас загрызла, это факт».

В кособокой беседке сидели трое, каждый думал о своем. Человек идет по дороге жизни, неминуемо делая ошибки. Подчас чудовищные. Может, главный урок в том, чтобы, совершив их, найти в себе силы жить дальше?

– У вас есть дети. Это счастье, которое позволяет примириться с любыми невзгодами, – произнесла Айша.

Ольга поняла, что болезненный для подруги разговор о детях пора сворачивать. Она поднялась и потрясла пачку, та оказалась пустой. Швырнула ее в урну, которая, судя по ржавым бокам, стояла тут полвека, не меньше.

– Надо перекурить. Идем в «Сказку» за сигаретами. Кубе позвоним, чтобы забрал нас оттуда.

– Подожди, я хочу кое-что прояснить, – Айша повернулась к Андрею. – Почему ты нам обеим предлагал ехать с тобой?

В его глазах плескалась растерянность. Он переводил взгляд с одной на другую.

– Когда?

– Тогда, на выпускном.

Андрей продолжал смотреть непонимающе, пытаясь вспомнить обстоятельства двадцатипятилетней давности.

– Да, вот такая я дрянь! Мать бегала, упрашивала, чтобы фиктивно женился и увез. А этот чистоплюй, – Ольга ткнула в Андрея пальцем, – все испортил!

– Получается, ты меня тогда обманула? – спросила Айша.

– Да просто так шлепнула, потому что ты ходила как блаженная! Отказалась от того, что в руки плыло. А я бы уехала, уехала! Ты даже не замечала, как он на тебя смотрит.

– Я себе-то признаться не мог, откуда же ей было знать. Только когда на выпускном напился, – глухо сказал Андрей.

– А я замечала! – крикнула Ольга.

На чернильном небе стали появляться звезды. В беседке повисло угрюмое молчание. Легкий шепот воды аккомпанировал распевшимся сверчкам, невпопад подквакивали лягушки. У камышей темнел еще один привет из прошлого – фигура громадного крокодила, по которому всегда с восторгом лазила детвора.

– Только в родном городе такое небо, – Айша нарушила паузу и тут же насмешливо поинтересовалась: – Далеко бы ты с ним уехала? В ту же Россию?

Андрей хмыкнул, Ольга умоляюще сложила на груди руки.

– Простишь дуру? Или топиться?

– Пошли уже в магазин.

Они выбрались из беседки.

– Вот же злопамятный Скорпион…

– Я все слышу!

– Фонпанбек, сейчас она еще что-нибудь припомнит, вот увидишь!

4. Повторится – не повторится

По городу они шли с бесконечным: «А помните? Помните?» Вертели головами и радовались узнаванию. Казалось, сама юность шествует рядом, перебивает, хлопает по плечу, останавливается, согнувшись пополам в хохоте, не в силах сделать шаг дальше.

Андрей уже вернулся из России и жил в Алматы, когда позвонил Куба и сообщил о выпускном. В ту ночь, разбившую жизнь вдребезги, Андрей попросту сбежал из Жуковки, чтобы не наломать дров. На автопилоте добрался в приграничный российский городок, куда постоянно мотался за товаром.

Сколько их было, тех дней агонии, когда он пил водку как воду и выл, уткнувшись в подушку? Однажды к нему ввалился хмурый сосед, которого жена отправила на переговоры.

– Дети пугаются, когда ты бьешь кулаком в стену, – сообщил он Андрею.

Сколько их было, тех дней агонии, он и не помнил, но после визита соседа взял себя в руки. Да что там взял! Скрутил, разорвал, склеил заново. Если невтерпеж, лезь сразу в петлю, а не отравляй жизнь еще и другим. Так говорил он себе, собирая пустые бутылки по съемной квартире. Продолжил челночить, старательно объезжая Жуковку. Мотался в основном в Алматы, уезжать откуда с каждым разом было все сложнее и сложнее. В итоге через семь лет вернулся на родину, так и не пустив корни в России.

Он поставил себе цель если не наверстать упущенное, что невозможно, то хоть урвать от него крохи. Стесняясь до ватных коленей, что придется учиться рядом с совсем зелеными пацанами, пошел в училище и подал документы на автомеханика. Стал общаться с отцом, заново познакомился со сводными братьями. Мальчишки, которых он когда-то защищал, давно выросли. Его тронуло, что они без колебаний приняли его как родного старшего брата. «Мы, Юрковские, должны держаться вместе», – повторили они когда-то сказанные им слова. Выяснилось, что Андрей выбрал верную профессию, ведь братья владели станцией техобслуживания, – там он и набирался опыта. Прожив пару месяцев у приятеля, он снял квартиру и завел кенара. Тот сидел безропотно в клетке и голосил от души, но Андрей часто его выпускал полетать по комнате, размять крылья. Потому что мог дать ему эту свободу.

Он постоянно видел во сне дочь – все той же крошкой, какой он ее оставил, но затем мама начала присылать фотографии, тщательно отслеживая, чтобы в кадр больше никто не попал. Андрей помнил запах дочкиной макушки, ощущал его даже в зыбкой дреме и отчаянно не хотел просыпаться. Ему понадобилась еще пара лет, чтобы собраться с духом и восстановить отношения с братом и вновь беременной бывшей женой. Ради своей Насти.

Она звала его дядей, для людей несведущих она была дочерью Ярослава. Как рассказывала мама, в Жуковке долго не стихали разговоры, когда Андрей пропал и с коляской начал гулять уже Ярослав. Тамара светилась счастьем, это заметил бы и незрячий. Вскоре она родила вторую дочь. И Андрей, глядя на семью брата, утешал себя тем, что так суждено, иначе маленькая Ярославна никогда не появилась бы на свет. Племянница действительно росла потешной и хорошенькой. Самым важным было то, что Андрей мог общаться с дочерью. Знала ли она, помнила ли – это оставалось за рамками. Никогда он не говорил и не делал ничего, что могло как-то потревожить ее существование. Жизнь, со своим пристрастием к замысловатым кульбитам, сделала очередной, и Андрей безропотно принял новые условия. Ради своей Насти.

Центральный продуктовый назывался «Сказкой» с незапамятных времен. Изначально это было милое детское кафе с нарисованными на стенах персонажами из мультфильмов и резными деревянными стульчиками, но просуществовало оно недолго. Проходное место диктовало свои условия, поэтому «Сказка» превратилась в круглосуточный магазин.

Уже совсем стемнело, у входа тускло мигал фонарь. Неприветливый продавец сунул им сигареты и захлопнул окошко. Ольга засмеялась:

– Ну и сервис!

Ее смех серебристым эхом полетел по ночной улице.

– Братан, поделись телкой.

Эхо споткнулось и смолкло. На углу магазина на корточках сидел человек, едва различимый в темноте.

Андрей медленно обернулся. Дежавю. Еще и этот мигающий фонарь…

– Не надо, пойдем, – Айша потянула окаменевшего Андрея за рукав.

– Молодой человек, – треснувшим голосом произнесла Ольга, – нам не нужны проблемы.

– Зассал, терпила?

Андрей стряхнул руку Айши и пошел на голос. Парень подскочил. Из-за угла высыпал десяток таких же безликих, в черном.

Ольга забарабанила в магазин:

– Вызовите полицию!

Продавец, затаившийся за железной дверью, остался глух.

Время заструилось тягучей смолой. Андрей поднял обломок кирпича, примериваясь, с кого начать. Шаг, еще шаг. Его по-волчьи взяли в кольцо. Бесполезно что-либо говорить, такие налетают стаей. Как раньше, один на один, никто не выходил. Хоть бы женщин не тронули. Ничего, парочку он точно уложит рядом с собой. Еще шаг.

– Не надо, пожалуйста! Я прошу! Не надо! – в отчаянии закричала Айша.

Андрей очнулся. По-звериному чутко он уловил глубинную суть ее ужаса – он снова может убить. Он и сам это понял ясно и испугался. Тряхнул рукой, чтобы избавиться от камня, но тот, казалось, прирос к руке. Опять закричала Айша. Прости, родная. Значит, иначе никак…

В эту секунду дикий скрежет тормозов рассек чудовищную действительность. Свет фар обжег глаза. Из машины выскочил Куба и рыкнул:

– Стоять!

Кольцо нападавших рассыпалось, толпа порскнула в сторону темневшего за «Сказкой» детского парка.

– Стоять, я сказал! – Жесткий приказ пригвоздил убегающих. – Ты цел? – Марат вынул кирпич из намертво сцепленных пальцев Андрея.

Рядом с Ольгой невесть откуда материализовался Яремчук и принялся ее трясти.

– Что они сделали? Не молчи! Тебя ударили? Скажи что-нибудь!

– Не тряси меня, – буркнула Оля. – Откуда ты здесь?

– Шел в магазин. Куба подобрал по дороге.

– Не за водкой, надеюсь?

Ольга погрозила ему пальцем. Вместе они поковыляли к машине.

Куба тем временем выдернул из толпы и по-отечески приобнял одного из нападавших.

– А́диль, у нас встреча выпускников, ты в курсе?

– В курсе. – В тисках железных рук парню оставалось только обреченно кивать.

– Что сделает с тобой дядька, когда узнает, на кого ты тут наехать пытался? – продолжал ласково терзать парня Марат, постепенно сдавливая его шею и пригибая к земле.

– Простите, Марат-ага.

– Бог простит, а мы с дядькой нет. Ну-ка, скажи нашим гостям, чей ты племянник, Адилёк.

Дружки этого бедолаги стояли безмолвными тенями и не смели двинуться. Видимо, знали, что с Кубой шутки плохи.

– Тайсона, – прохрипел парень.

– Громче. Ты же у нас такой борзый.

– Тайсона!

Андрей изумленно качнул головой. Куба усмехнулся и громко проговорил в ухо своему пленнику, с нажимом отделяя каждое слово:

– Когда дядька приедет из Астаны, так ему и скажи – твой друг Сухой прибыл в родной город, а я, то есть ты, посмел разинуть на него свою мелкую пасть.

Посчитав на этом воспитательную часть завершенной, Куба отпустил незадачливого главаря гоп-компании и направился к машине. Уже открыв дверцу, рявкнул:

– Свалили на хрен отсюда!

Пацаны, которым на поверку оказалось не больше двадцати лет, растворились наконец в темноте.

Андрей обернулся. Айша застыла на месте, словно все происходящее ее не волновало. Он подошел и сжал ее холодные пальцы.

– Испугалась?

– Я тебе не позволю, слышишь? – снова крикнула она и забилась в его объятиях. – Это никогда не повторится!

Неугомонный ветер, который до этого равнодушно шуршал в кронах деревьев, подхватил обрывок фразы и унес к горам: «Не повторится… не повторится… не повторится…»

Они так и стояли. Притихшие, как будто маховик времени отмотал назад прожитые годы и вернул их к той самой скамейке на ночном стадионе. А где-то совсем рядом, за углом, скачут девчонки и мальчишки, хором кричат: «Нажми на кнопку, получишь результат! И твоя мечта осуществится!» И верят, что взрослая жизнь будет к ним ласкова…

Ольга высунулась в окно машины и поинтересовалась:

– Долго вы там обниматься будете? Вера позвонила. В истерике, что Шокан на женщину похож.

Взрыв хохота всколыхнул только-только наступившую тишину. Город юности наблюдал за ними желтыми глазами окон и раздумывал, что же ждет его давно выросших птенцов в новом завтрашнем дне.

Эпилог

2019 год

Толпа встречающих нетерпеливо гудела и не отводила глаз от разъезжающихся дверей. Они открывались и закрывались, в холл один за другим выныривали пассажиры недавно прибывшего рейса. Хихикающие девчонки развернули плакат: «Добро пожаловать домой, блудная дочь!» Увидев надпись, Айша усмехнулась.

Когда двери разъезжались, она пыталась разглядеть людей, ожидавших у ленты багаж. Створки быстро смыкались, так что оставалось безропотно ждать. Девчушка с розовыми волосами выпорхнула и захохотала, увидев плакат. Подруги подхватили ее и умчались. Постепенно толпа редела, большая часть встречающих уже схлынула. Айша вздыхала. Где же ее путешественник?

Двери в сотый раз поползли в стороны, и она наконец увидела того, кого так долго ждала. Ольга шла в окружении трех работников аэропорта, как всегда, яркая и стремительная, особенно на фоне никуда не спешащих сотрудников в одинаковой униформе. При этом она усиленно жестикулировала и явно им что-то высказывала. Счастливая улыбка сползла с лица Айши.

– Оля! – закричала она, перевешиваясь через оградительную ленту. – Что случилось?

Подруга сказала еще пару слов сопровождающим и направилась наконец к ней. Стиснула Айшу в объятиях и затараторила:

– Представляешь, мой чемодан потеряли!

– Батюшки, ты не можешь без приключений.

– Это приключения не могут без меня, – подмигнула Ольга, затем пощелкала пальцами, оглядываясь вокруг. – Так, я не поняла, ты что, одна?

– Да вон бегут мои, – с нежностью произнесла Айша, показывая глазами в сторону центрального входа.

Оттуда, изображая дрифт на поворотах, несся Андрей с коляской. Подрулив к Ольге, бросился обнимать.

– Ой, задушишь! – заверещала она. – Сколько кило поднабрал на баурсаках жены?

– Он не толстеет. Это моя прерогатива, – рассмеялась Айша.

Но Ольга уже не слушала.

– Давай знакомиться, Марк Андреич, – заворковала она, вытягивая из коляски карапуза в синем комбинезоне.

– Устал парнишка ждать, пришлось погонять с ним возле аэропорта, – пояснил Андрей.

Вихрастый мальчишка смотрел мамиными глазами на гостью. Та разглядывала его пару секунд, потом не выдержала и уткнулась носом в детскую шейку.

– А пахнет-то как, господи! Да ты ж мой сладенький…

Он немедленно ухватил и потянул кольцо, призывно сверкающее в Олином правом ухе.

– Марик, тете больно, не надо так делать. – Айша ловко высвободила добычу из цепких пальчиков.

– Эх, Марк Фонпанбекович, поспешила моя Евгения с замужеством, такого молодого и симпатичного жениха упустила! – продолжала щебетать Ольга.

Маленький Юрковский снова серьезно на нее уставился, потом нежданно-негаданно прильнул и обнял ручонками. Ольга прижала его к себе и зажмурилась.

Рядом негромко кто-то кашлянул. Все трое обернулись. Перед ними стоял Саша Яремчук с ворохом веселых ромашек. В белой глаженой рубашке и серых летних брюках – почти жених, с учетом того, какими глазами он смотрел на Ольгу, не замечая никого вокруг.

– А ты что здесь делаешь? – от неожиданности у нее вырвался тот же самый вопрос, как когда-то давным-давно на жанатасском вокзале. Тут же она спохватилась: – Прости, ради бога. Какими судьбами?

Он протянул ромашки. Ольга усадила Марка в коляску и с величавостью королевы приняла букет.

– Да что ж мы стоим! Поехали праздновать. Оля, где твой чемодан? – засуетился Андрей.

Ольга беспечно отмахнулась, зарывшись лицом в ромашки.

– Обещали сообщить, когда найдут.

Мужчин – двух больших и одного маленького – отправили вперед, сами пошли следом.

– Яремчук-то откуда взялся? – зашептала Ольга Айше, когда идущая в авангарде троица удалилась на несколько метров.

– После встречи выпускников поддерживаем связь. Андрей сказал ему, что ты приезжаешь, вот он и примчался.

– И без трости уже, молодец, – заметила Оля.

Сашка, хромавший впереди, будто почувствовал, что заговорили о нем, обернулся. Или просто хотел убедиться, что долгожданная гостья никуда не исчезла. Ольга помахала ему букетом и сказала:

– Позвонил мне однажды в подпитии, я его так отчихвостила, что земля содрогнулась от Краснокузнецка до Жанатаса. Сейчас-то не пьет?

– Не знаю, вроде нет… Как он на тебя смотрит! Со школы взгляд не меняется.

– Думаешь, закрутить с ним? Осчастливить на склоне лет?

– Ничего не могу советовать, потому что… – Айша лукаво улыбнулась и процитировала: – «Никогда не выходи замуж за рыжих и дураков». Помнишь?

– Помню, – усмехнулась Ольга.

– Мы ищем счастье за тридевять земель, не там и не с теми, а оно может ждать совсем рядом.

– Я смотрю, материнство сделало тебя великим философом.

– Есть немного.

Они нагнали мужчин уже на выходе. Сашка подставил Ольге локоть и повел к парковке.

– Вот скажи, Александр, – начала она. – Папа мне всегда говорил: «Никогда не выходи замуж за рыжих». Как ты можешь прокомментировать это утверждение?

– А я же не рыжий, Оль. Я золотой.

Андрей, который упаковывал Марка в детское кресло, выпрямился и одобрительно закивал, оценив Сашкин ответ. Усевшись за руль, он спросил:

– Ну что? Сразу в Жанатас или сначала пообедаем?

– А мы же не поместимся, – Ольга заглянула в салон, где уже сидел важный Марк Фонпанбекович.

– Если ты не откажешься со мной поехать, то я тоже за рулем, – Сашка показал рукой куда-то в сторону, где на забитой парковке среди прочих стояла его машина.

Ольга не удержалась, сунулась напоследок к Марку и приложилась губами к его ручке.

– Прости, дорогой. Я поеду не с тобой, а с дядей Сашей.

Где-то далеко, у подножия покатых гор, всматриваясь в убегающую за горизонт дорогу и отмахиваясь от шалопутного ветра, ждал затерянный в степи город.

Малюсенькая точка на карте.

Жана-Париж.

Благодарности

Да простят меня друзья и родственники, но первые слова благодарности – литературному агенту Дарье Савельевой, моей Даше. Ты верила в книгу больше, чем автор, который в какой-то момент решил, что ничего интересного с ней уже не случится. Спасибо за безграничную поддержку, за то, что всегда находишь нужные слова, за то, что однажды полюбила эту историю и сделала ее продвижение личным «Эверестом», который тебе покорился. А я, в свою очередь, верю, что впереди нас ждет еще много побед.

Спасибо маме и детям за то, что всегда рядом. Все свои книги я посвящаю вам. Люблю. А папа, я уверена, очень бы мной гордился.

Спасибо Анне Леонидовне, моей «кармической» сестре, и Сереже Анатольевичу, главному идейному вдохновителю. Без вас роман не появился бы.

Благодарю друзей и родственников за то, что ни разу я не услышала сомнений по поводу моих писательских усилий. Не каждый может похвастаться таким отношением, но мне повезло.

Спасибо жанатассцам за ценные детали, за воспоминания, за тепло. «Эта книга – путешествие в юность», – так сказал один из вас, и я рада, что проложила маршрут туда, куда иногда так хочется вернуться. Возможно, за этот роман в Жана-Париже когда-нибудь установят мой бюст, но это не точно.

Спасибо алматинскому писательскому сообществу USW и его руководителю Андрею Орлову за то, что вы есть в моей жизни. Любимая писательская стая!

Tatiana Opichal, благодарю за ласковые напутствия, когда еще ничего не предвещало: «До моего любимого Моэма тебе, конечно, как до Луны, но все равно пиши».

Спасибо шеф-редактору издательства Ирине Епифановой и команде, работавшей над книгой, за отзывчивость и оперативность. Тысячи километров, нас разделяющие, кажутся придуманными, мы на расстоянии вытянутой руки.

И спасибо тебе, читатель, за подаренное время. Если ты дошел до этих строк, значит, все мои усилия были не напрасны.

notes

Примечания

1

Жаңа – новый, тас – камень. Здесь и далее перевод с казахского языка, если не указано иное.

2

Здесь: в деревянных домиках лагеря откидная доска со шпингалетом, которая открывает доступ воздуха.

3

Нежный цветок.

4

Песня Геннадия Татарченко на стихи Юрия Рыбчинского «Пилигримы», поет Александр Малинин.

5

Пигоди – блюдо корейской кухни, пирожки с начинкой, приготовленные на пару.

6

Корпеше – покрывало, сшитое из разноцветных лоскутов и наполненное шерстью или другими материалами.