У меня на руках четыре туза

Глава 7

Гренвилль, проводив Арчера, вернулся в маленькую гостиную и уселся в кресло. Арчеру понадобится по крайней мере около часа. Ни за что на свете он не хотел сейчас быть на его месте. Он понял, что Хельга может быть несговорчивой, но, кажется, Арчер в себе уверен! Гренвилль не сомневался в ее любви. Безумной любви! И надеялся, что Арчер будет осторожен. Сейчас он безусловно доверял ему, но тем не менее решил не оставлять его одного, когда выкуп будет получен. Имея ставкой такую сумму, нужно быть предельно осторожным. Он закурил сигарету, мысленно прослеживая каждый шаг Арчера. Он посмотрел на часы. «Еще десять минут, – подумал он, – и Арчер доберется до виллы».

Сидеть в ожидании чего-то очень тяжело, но он знал, что Арчер не зря советовал ему не выходить из домика. Будет катастрофа, если его увидят! «Швейцарская полиция везде сует свой нос, – говорил ему Арчер, – и особенно интересуется иностранцами».

Он вспомнил полицейского, который угрожал оштрафовать его. Он вел себя по-дурацки. Этот агент, зная его имя и адрес, теперь сможет узнать его. Вспомнив этот инцидент, Гренвилль пожал плечами. «Не важно, – подумал он. – Через три дня я буду в женевском аэропорту, улечу самолетом в Нью-Йорк, оттуда в Майами, где проведу два или три дня, а затем уеду на Антилы».

Он подумал о том, что сделает Арчер со своей долей. Думая о нем, он решил, что тот неплохой парень, несомненно, умен и, если его хорошо одеть и подстричь, должен прилично смотреться.

«Слава Богу, – думал он, – мне не придется побывать в его положении». Прежде он всегда находил глупых женщин, которые содержали его. Теперь, имея миллион долларов в кармане, он сможет избавиться от такого унизительного образа жизни и жить независимо.

Легкий шум заставил его повернуть голову. В двери сначала появился Сегетти и сразу за ним Бельмонт. Гренвилль вскочил.

– Что вы здесь делаете? – сухо спросил он. – Я надеялся, вы оба давно в Женеве.

– Мы передумали, – ответил Сегетти, входя в комнату. – Правда, Жак?

Тот молчал, прислонившись к двери и холодно смотря на Гренвилля.

– Что вы хотите?

У этих типов был явно угрожающий вид, и у него появилось предчувствие опасности. Он отошел от кресла, в котором сидел.

– Что мы хотим? – сказал, улыбаясь, Сегетти. – Вас, мистер Гренвилль.

– Что означают ваши слова? – Его сердце учащенно забилось.

– Вы не поняли? Мы хотим, чтобы вы поехали с нами.

– Нечего об этом говорить, – запротестовал Гренвилль. – Вам достаточно заплатили. Уходите!

– Сейчас это может быть не кетчуп, будет по-настоящему!

С этими словами Сегетти вынул «люгер» с глушителем и направил на Гренвилля.

Обольститель почувствовал, как ледяная дрожь пробежала по его спине. Никогда в жизни ему не угрожали пистолетом! Увидев это ужасное оружие, направленное на него, он вспотел от страха.

– Не направляйте на меня эту штуку, – пробормотал он. – Мне… не стреляйте!

– Тогда пошли, мистер Гренвилль, – приказал Сегетти. – Мы совершим небольшую прогулку. Вы сядете впереди, а я сзади. Если попытаетесь выкинуть какую-нибудь шутку, получите пулю в затылок!

– Шума не будет. – Крис весь дрожал. – Надеюсь, это простая угроза? – Он натянуто улыбнулся. – Пошли.

С пересохшим горлом и потным лицом он проследовал за Бельмонтом по лужайке к «фольксвагену». Сегетти, направив оружие в спину жиголо, пристроился сзади, затем сделал знак Гренвиллю сесть впереди. Бельмонт повел машину.

– Куда вы меня везете? – спросил Гренвилль слабым голосом. – Что вы от меня хотите?

– Заткнитесь, мистер Гренвилль. Пока вам ничего не угрожает.

Они ехали по шоссе вдоль озера. На дороге стоял полицейский и проверял документы у перепуганного пешехода. Гренвилль встрепенулся при виде представителя власти, но услышал шепот Сегетти:

– Не делайте глупостей, мистер.

Машина свернула на маленькую улочку, где Бельмонт остановился.

– Выходите и не делайте резких движений, мистер, – предупредил Сегетти. – Я метко стреляю.

Моментально Гренвилль ударился в панику: ведь он подумал, что может удрать, выйдя из машины. Но улица была пустынная, а мужества ему не хватило. Он вышел. Следом – Сегетти. Бельмонт открыл высокую деревянную дверь и показал знаком Гренвиллю, который проследовал за ним на грязный двор. Перед ними возник ветхий домик, и, следуя за Бельмонтом, Гренвилль вошел в полумрак коттеджа. Пахло домашним сыром, оливковым маслом и анчоусами. Они поднимались по скрипучей лестнице, и Сегетти подталкивал его в спину дулом пистолета. Так и прошли в большую комнату, где стояли кровать, стол, несколько старых кресел и приемник.

В одном из кресел сидел Берни.

– А, мистер Гренвилль! – сказал он, поднимаясь. – Мы еще не знакомы, но у нас общий приятель – мистер Арчер!

Тот внимательно посмотрел на маленького, бородатого и коренастого итальянца. Берни приветливо улыбался, но его глаза оставались ледяными. Гренвилль похолодел.

– Вы знаете Арчера?

– Разумеется. Проходите, мистер Гренвилль. Садитесь, я хочу с вами побеседовать.

С трудом передвигаясь на ногах, вдруг ставших ватными, Гренвилль подошел к креслу и упал в него, чувствуя за спиной Сегетти. Бельмонт стоял прислонившись к двери.

– Не понимаю, что вы от меня хотите? – пробормотал он.

– Разрешите сказать, – ответил Берни, вновь садясь в кресло. – Мистер Арчер пришел ко мне и захотел нанять двух человек, на которых можно положиться, для инсценировки киднеппинга. Маленькая шутка, сказал он. Но скажу вам откровенно, мистер Гренвилль, я этим словам не поверил. Его плата мне, тысяча франков, и нанятым мною людям, восемь тысяч, за работу, из-за которой мы могли иметь крупные неприятности с полицией, показалась мне странной. – Он улыбнулся. – Сейчас я знаю, что вы хотели получить два миллиона долларов от этой женщины. И, естественно, поскольку без нашей помощи похищение не могло состояться, я посчитал, что наша доля должна быть значительно увеличена.

– Вам следует обсудить условия с Арчером, – ответил Гренвилль, пытаясь взять себя в руки. – Зачем вы привезли меня сюда силой?

– Хороший вопрос. Отвечаю: вы похищены, и теперь киднеппинг настоящий.

У Гренвилля перехватило дыхание.

– Я все же вас до конца не понимаю, – недоуменно повторил он.

– Мистер Гренвилль, вы с Арчером – любители. Женщина стоит по меньшей мере сто миллионов долларов. Вы хвастали, что она у вас на крючке. – Берни посмотрел на Бельмонта. – Он это говорил, Жак? – Тот кивнул. – Значит… – Берни поднял руки, – женщина безумно любит вас. Примите мои поздравления. Но когда она стоит сто миллионов, только любители могут удовлетвориться суммой в два миллиона. Понятно?

Гренвилль провел кончиком языка по пересохшим губам.

– Она… с ней трудно договориться, – пробормотал он. – Думаю, два миллиона достаточно.

– Так рассуждают любители! Отныне я занимаюсь этим делом! Пятнадцать дней назад в Риме мой друг украл одного промышленника, и за него потребовали семь миллионов долларов. Этот человек не так богат, как ваша женщина, но тем не менее, чтобы спасти свою шкуру, он заплатил. – Берни наклонился вперед, направив на Криса палец. – За вас я потребую десять миллионов долларов, мистер Гренвилль. За то, что вы будете участвовать в этой операции, я заплачу вам пятьсот тысяч долларов, и столько же мистеру Арчеру.

Гренвилль внимательно посмотрел на него:

– За мое участие? Что вы хотите сказать?

– Возможно, вам придется потерять ухо или палец, мистер Гренвилль, но за пятьсот тысяч это немного.

Ужас исказил лицо обольстителя.

– Вы не сделаете этого!

– Мистер Гренвилль, вы до сих пор не поняли, что вас похитили, и в этот раз мы не комедию разыгрываем. Жак может отрезать у вас ухо и вылечить рану очень быстро. Также сможет отделить у вас палец, и вы не будете сильно страдать. Это несложно, и, насколько я знаю о ваших отношениях с этой женщиной, после этих маленьких жертв с вашей стороны она заплатит.

Тот почувствовал, что силы его покидают. Он обмяк в кресле, по его лицу потек пот.

Берни поднялся:

– Теперь я переговорю с мистером Арчером. Я хочу, чтобы он был моим посредником. Успокойтесь, мистер Гренвилль. Вполне возможно, что ухо и палец у вас останутся. Макс и Жак присмотрят за вами. – Он повернулся к Сегетти. – Через полчаса, Макс… как договорились.

С этими словами Берни вышел из комнаты.

Хельга нервно ходила по спальне. Она чувствовала, что теряет голову. Криса украла мафия! Она думала только о том, как бы выручить его здоровым и невредимым. Он, наверное, страдает! Нужно быстрее найти деньги! Когда эта свинья, Арчер, вернется, надо сразу же отдать их ему. Она немедленно направится в Берн к своему швейцарскому банкиру. Он все устроит. Она заметила, что ударилась в панику, и попыталась взять себя в руки: села, сжав кулаки между коленями. Хинкль! Он осмелился сказать, что Крис сам организовал свое похищение! Хинкль, старый ревнивый дурак. Как только узнал, что она влюблена в Криса, не скрывал неодобрения. Когда же она рассказала ему о предстоящей свадьбе, он поздравил ее и пожелал наилучшего, но каким тоном! Она знает, почему он не хочет другого хозяина, кроме нее. Какой эгоист! Не хочет, чтобы она была счастлива, потому что Крис его не устраивает! Предпочитает, чтобы она была одинока и никого не любила. А ему бы только готовить свои проклятые омлеты. Кетчуп. Какая бесстыдная ложь! Она уверена, что над Крисом грубо издеваются. Разве эта сволочь, Арчер, не сказал, что Гренвилль попытался проявить мужество? Она представила своего любовника в руках этих животных. Да, она его видела… своего прекрасного Криса… напрасно сопротивляющегося… Хельга вздрогнула, вспомнив фотографии. Кетчуп! Плод ревнивого воображения Хинкля! Открытая входная дверь? Есть простое объяснение этому. Хинкль снова пытается подорвать ее доверие к Крису. Разве не естественно, что тот открыл дверь, чтобы минутку постоять на крыльце, полюбоваться звездным небом и вдохнуть полной грудью свежий ночной воздух? Почему он должен запирать дверь на три оборота?

Взяв себя в руки, она встала. Нужно немедленно ехать в Берн! Она схватила сумочку, взяла в шкафу легкий плащ и спустилась в гостиную. Услышав ее шаги, Хинкль появился у двери на террасу.

– Я поеду в Берн, – сухо сообщила она. – Я должна срочно найти деньги для выкупа. Вернусь вечером.

– Мадам, позвольте мне рассказать вам…

– Не нужно. Я шокирована вашими инсинуациями относительно мистера Гренвилля! Я не позволю так к нему относиться. Я выйду за него замуж, как только он вернется. Вы или остаетесь у нас на службе, или покидаете нас. Это понятно?

Хинкль окаменел и смотрел прямо в ее лицо. В его взгляде была такая грусть, что она почувствовала угрызения совести.

– Мадам может делать все, что захочет, – ответил он с достоинством.

Разгневанная тем, что она отчитывается перед слугой, Хельга завопила:

– Да, я буду делать, что захочу!

Хельга выскочила из гостиной, распахнула дверь и бегом спустилась к гаражу. Некоторое время Хинкль стоял неподвижно. Увидев, что «роллс» отъехал, он закрыл входную дверь, запер ее на ключ и вернулся в гостиную. Несколько минут он с мрачным лицом ходил по комнате, затем, приняв решение, прошел в свою спальню. Там после недолгих поисков он нашел записную крижку. Открыл страницу на букве «Ф», нашел имя, которое искал: Жан Фоссон. Потом он набрал парижский номер.

Сидя в кресле, Арчер с беспокойством оглядывал маленькую убогую гостиную. Где Гренвилль? Неужели он так неосторожен, что вышел из шале на улицу? Нет! Его многократно предупреждали, чтобы он оставался здесь до получения выкупа. Что же тогда с ним случилось? Почему он исчез? Где он сейчас? Арчер стукнул кулаком по толстой коленке. И это в тот момент, когда все идет хорошо! Он уверен, что Хельга заплатит, а теперь Крис исчез. Затем ему в голову пришла новая мысль: возможно, Гренвилль потерял мужество. После его отъезда он направился на автобусную станцию и сейчас уезжает поездом во Францию. Другого объяснения нет. Этот дурак испугался и убежал! Арчер почувствовал горечь. Гренвилль выкрутится: достаточно молодой, красивый, обладает шармом, пожилые дамы не могут ему противостоять. Найдет себе достаточно богатых и глупых женщин, которые будут его содержать. Разумеется, ему не удастся раздобыть миллион долларов, но он будет прекрасно жить.

Арчер закрыл глаза, думая о своем будущем. Снова глупые людишки, их бессмысленные комбинации, гнусные предложения продажи площадок, которых у них нет, а он должен принимать жалкие гонорары. Он подумал о Паттерсоне. Никаких надежд на работу с ним не осталось. Нужно найти другого клиента, не в Швейцарии. Может, в Англии? У него еще осталось на счету десять тысяч франков, но это последние деньги. Что могло произойти такого, из-за чего Крис скрылся? «Сволочь! – подумал Арчер. – Сволочь! Мерзавец!» Оставаться в убогом шале больше не имело смысла. Чем раньше он уедет из Лугано в Англию, тем лучше.

В тот момент, когда он уже поднимался, в домик позвонили. Арчер остановился, его сердце замерло. Кто это? Может, Хельга предупредила полицию? Он подумал, что это маловероятно, но разве можно предвидеть поступки Хельги? Полиция? Он колебался. Раздался еще один звонок. Он взял себя в руки и пошел открывать дверь.

От испытанного шока при виде Берни его сердце зашлось.

– А, мистер Арчер! – воскликнул тот. – Рад вас снова видеть. Как поживаете?

Голова Арчера сразу же заработала. Этот маленький, бородатый и коренастый итальянец с медовой улыбкой и глазами, в которых читается угроза, наверное, сможет объяснить, почему исчез Гренвилль. Он посторонился, принужденно улыбаясь.

– Вот сюрприз, Берни. Что вы здесь делаете?

Берни, продолжая улыбаться, прошел в шале.

– Нам нужно обсудить один деловой вопрос, мистер Арчер, – заявил он.

– Проходите. – Джек проводил его в гостиную. – В чем дело?

– Мистера Гренвилля похитили, – ответил он.

Увидев Берни на пороге, Арчер сразу понял, что его ждут неприятности, но такое признание подействовало как удар.

– Похитили? Кто?

– Я. – Берни улыбнулся. – Мистер Арчер, вы любитель. Ваше фальшивое похищение глупо обставлено. Я взял руководство операцией в свои руки. Чтобы вновь заполучить мистера Гренвилля, эта миссис Рольф должна будет заплатить десять миллионов долларов. Я готов выделить вам и Гренвиллю по пятьсот тысяч каждому за участие, но остальные деньги мои. Вы будете моим посредником. Надо сказать этой женщине, что сумма выкупа увеличена и ей нужно доставать не два, а десять миллионов.

– Десять миллионов?! – воскликнул потрясенный Арчер. – Она не заплатит.

– Заплатит, когда получит ухо Гренвилля, которое вы ей принесете.

Ноги Джека стали ватными, и он рухнул в кресло.

– Мистер Арчер, это не игра, – напомнил Берни. – Гренвилль у меня, и я готов послать ей ухо, если она будет колебаться. А если она будет продолжать сомневаться, я пошлю один из его пальцев. Я совершенно серьезно говорю, мистер Арчер, и не буду повторять ваших детских фокусов с томатным соусом.

Арчер вздрогнул, но взял себя в руки.

– Раз этим теперь занимаетесь вы, – ответил он, – я немедленно уезжаю. Больше не хочу иметь ничего общего с этим делом.

Берни рассмеялся.

– Вы сделаете то, что я вам скажу, мистер Арчер. – Он вытащил из кармана оружие. – Уверяю вас, если вы откажетесь участвовать в этом деле, я убью вас. Пистолет с глушителем. Через несколько дней вас найдут в этом шале в виде вонючего трупа. Полиция никогда не узнает, кто вас убил. Будете работать со мной?

Арчер с ужасом смотрел на смертоносное оружие.

– Да… согласен, – пробормотал он. – Я сделаю все, что вы хотите.

Берни кивнул и спрятал пистолет в карман.

– Очень разумно с вашей стороны. Мне сказали, что вы дали этой женщине три дня, чтобы она собрала два миллиона. Очень хорошо. На третий день вы пойдете на встречу с ней и скажете, что она должна достать за два дня еще восемь миллионов, в противном случае вы принесете ей ухо Гренвилля.

В этот момент зазвонил телефон. Берни показал на аппарат:

– Отвечайте, мистер Арчер.

Тот неуверенно поднялся с кресла и взял трубку. Как только он сказал: «Алло», в трубке раздались вопли испуганного Гренвилля:

– Джек! Меня украли! Это ваша вина! Эти типы ужасны! Сделайте что-нибудь! Мне не следовало вас слушать! Освободите меня! Они угрожают мне отрезать ухо! Я… – Раздался щелчок.

Потрясенный Арчер положил трубку.

– Мистер Гренвилль? – спросил Берни. – Я предусмотрел этот звонок, чтобы вы поняли, что я не шучу. Теперь слушайте меня, мистер Арчер. Послезавтра вы поедете к этой женщине и заявите, что она должна заплатить десять миллионов долларов в бумагах на предъявителя, если хочет вернуть своего любовника. Вы обязаны в интересах мистера Гренвилля говорить очень убедительно. – Он снова улыбнулся. – Будь я на вашем месте, мистер Арчер, и под таким давлением, то подумал бы, что мой любительский план рухнул. Я стал бы думать только о себе, не заботясь о мистере Гренвилле. И посчитал бы, что лучше всего покинуть Швейцарию и забыть эту историю. – Берни скривился. – Но такой шаг ошибочен. Я не любитель. За моей спиной стоит организация, и с этого момента за вами станут наблюдать. Если попытаетесь убежать, то станете мертвецом, а я не желаю вашей смерти, мистер Арчер, и поэтому требую, чтобы вы отдали мне свой паспорт на случай большого соблазна убежать. – Он протянул руку. – Давайте его сюда.

Арчер медленно вытащил из кармана документы и передал их Берни.

– Теперь полный порядок, – произнес тот, поднимаясь. – Значит, завтра вы идете к женщине и все устраиваете. Постарайтесь говорить поубедительнее, мистер Арчер. Вы хорошо поняли?

Джек кивнул.

– Прекрасно. До свидания.

Берни вышел из шале и сел в свой автомобиль.

Арчер проводил машину тоскливым взглядом.

Всю дорогу до Берна перед глазами Хельги стояло грустное лицо Хинкля. «Надо успокоиться. Нельзя позволять ему отравлять мою жизнь», – думала она. Но она понимала, что без него ей чего-то будет не хватать. Он незаменим. Она вспомнила свои слова. А если он воспринял их всерьез? Вдруг он покинет ее? Это немыслимо! Но сейчас Крис был самым главным в ее жизни! Если ей придется выбирать между Крисом и Хинклем, она знает, кого предпочтет… Несмотря на то что она не может существовать без Хинкля… Она была в полной панике, когда усаживалась в кабинете директора банка.

Банкир, стройный и достаточно молодой, сдержанный, как все швейцарцы, имел вид человека, которому можно доверять.

– Мне надо два миллиона долларов, – попросила Хельга. – Уже завтра.

– Хорошо, миссис Рольф, я просмотрю ваши ценные бумаги, но момент для продажи самый неподходящий. Чтобы собрать два миллиона, продавая ваши акции, придется потерять до двадцати процентов от их стоимости. Предлагаю вам заем. Банк берет только 8,5 процента. Думаю, это для вас лучше.

– Ваш банк займет мне эту сумму?

– Разумеется.

– Деньги должны быть переведены на номерной счет, – объяснила Хельга. – Номер и название банка я сообщу позднее.

– Это несложно, миссис Рольф.

Через десять минут Хельга возвращалась обратно в Лугано. Было шестнадцать часов. Терзаясь угрызениями совести относительно Хинкля, она не смогла бы провести вечер одна на вилле. Она остановилась возле отеля, чтобы выпить коктейль, затем прогулялась по берегу озера, думая о них обоих. Около девятнадцати часов вспомнила, что не ела целый день, и пошла пешком в свой любимый ресторанчик. Дино, один из метрдотелей, который всегда встречал ее, подлетел к ней:

– Миссис Рольф! Какая радость видеть вас снова у нас!

Усевшись за стол, она попросила:

– Легкий ужин, Дино. Что вы предложите?

– Тогда я порекомендую вам цыпленка с шампиньонами и тост «Пуччини».

Она согласилась. Ужиная, Хельга думала о Хинкле. Нужно утверждать, что Крис теперь составляет часть ее жизни и она не может жить без него. Она должна убедить Хинкля в этом, чтобы вернуть его доверие.

На виллу она вернулась после восьми часов вечера. Въезжая в гараж, она отметила, что свет горит везде. И, едва поднявшись по ступенькам, очутилась перед Хинклем, открывшим ей дверь и ожидавшим ее с непроницаемым лицом. Он поклонился.

– Я все устроила, – сказала она, проходя в гостиную.

Закрыв дверь на ключ, он подошел к ней.

– Мадам поужинает? – спросил он.

– Нет, спасибо. Я останавливалась в Лугано. Хинкль, мне нужно с вами поговорить.

– Слушаю, мадам.

Он вошел в комнату, но держался на некотором расстоянии.

– Хинкль, я влюблена. Когда женщина любит так, как я, она перестает соображать и глупеет. Крис – все, что у меня осталось в жизни, и я хочу, чтобы вы поняли это. Вы тоже часть моей жизни. Без вас я пропаду. – Слезы показались на ее глазах. – Я волнуюсь, и я несчастна, но и это меня не извиняет. Я искренне сожалею о сказанном. Будьте добры, простите меня. Пожалуйста, попытайтесь понять меня, я вас умоляю.

Взволнованный слуга ответил:

– Если я нужен, буду рад служить. Поскольку мы говорили откровенно, я хочу сказать, что восхищаюсь вами. С того дня, как вы вышли замуж за Германа Рольфа, общаясь с вами, я понял, какой вы замечательный человек. В вас есть одно качество, которым я всегда восхищаюсь: мужество. – Он поколебался, потом посмотрел ей в глаза. – А мужество вам еще понадобится. – Он слегка поклонился, прежде чем продолжил: – Прошу извинить, но у меня еще есть кое-какие дела. – И покинул ее.

Чувствуя себя совершенно одинокой, Хельга вышла на террасу и стала смотреть на озеро при лунном свете. Она думала о Крисе. Мужество? Что этим хотел сказать Хинкль?

На ночь она приняла три таблетки снотворного и была рада избавиться от своих забот.

В 8.30 Хинкль постучал в дверь и спросил, принести ли завтрак в спальню. Несколько одурманенная таблетками, Хельга приподняла голову с подушки.

– Вы, как всегда, пунктуальны, Хинкль, – сказала она, улыбаясь. – Мне хочется кофе.

– Надеюсь, мадам, что вы хорошо спали? – спросил он, наливая.

– Я приняла три таблетки.

Он протянул ей чашку и отступил на шаг.

– Мадам, этот день будет трудным для вас. Насколько я понял, мистер Арчер приедет только завтра утром?

Она кивнула.

– Мне кажется, что вам нужно немного развлечься. Ожидание всегда тягостно, особенно когда нечем заняться.

– Не беспокойтесь. Я посижу на террасе. Мне нужно немного подумать.

– Плохое решение, мадам, – заявил Хинкль. – Я предлагаю съездить в город, походить по магазинам, пообедать в ресторане. Если мадам будет сидеть на террасе, это только усилит ее напряжение.

Он, конечно, прав. Ей предстояло еще тридцать шесть часов ожидать прихода Арчера, и она ничего, по существу, не могла сделать для Криса.

– Хорошо, Хинкль, я поеду в Комы.

Она не знала, что он с нетерпением ожидает звонка от Жана Фоссона и не хочет, чтобы Хельга была дома, когда ему позвонят.

Она отправилась в полдень. Хинкль с облегчением вздохнул. Он безостановочно ходил по террасе, время от времени поглядывая на часы. Телефонный звонок, который он ожидал, раздался в 13.30. До этого он сделал уборку и позавтракал сандвичем. Услышав звонок, он быстро прошел в гостиную и взял трубку.

Приехав в Комы, Хельга долго искала место парковки. Затем прошлась по городу, рассеянно разглядывая витрины и не переставая думать о Крисе. Что он делает сейчас? Кормят ли его? Деньги прибудут завтра, и, когда эта скотина Арчер появится, она их передаст. Вечером Крис должен вернуться! Она почувствовала, как в ней просыпается желание при мысли о будущей ночи. Они будут вместе! Два миллиона! Для нее это пустяки! Она его любит, она его любит… Боже, как она его любит! Как только он вернется, они самолетом отправятся в Парадиз-Сити, где поженятся. Сейчас она была уверена, что помирилась с Хинклем. Виллу следует продать. Она навевает слишком болезненные воспоминания. Никогда она не сможет отдыхать здесь спокойно.

После обеда она вернулась в Лугано. Там, заметив вывеску агентства по продаже недвижимости, она остановилась и направилась в контору. Она давно и много занималась различными делами в Швейцарии и знала, что продать виллу нетрудно. Богатые клиенты, желающие приобрести подобную недвижимость, найдутся, а плата, которую хотела получить Хельга, была достаточно разумной. Без сожаления она сообщила служащему фирмы, что передаст ключи через пятнадцать дней.

Успокоившись, она прошла в ресторан отеля, где съела бифштекс, и поехала на виллу. Когда она въезжала во двор, то увидела полицейского в темной форме, который ехал по аллее на мотоцикле. Он быстро проехал мимо нее, его белая каска блестела в лунном свете. Она поставила машину в гараж и поднялась по ступенькам. Хинкль открыл дверь.

– Что полицейский делал здесь? – сухо спросила она.

Хинкль спокойно ответил:

– Я забыл отметиться в полиции, мадам. Сейчас вопрос урегулирован. Вы хорошо отдохнули?

– Неплохо. – Она прошла в гостиную. – Я продаю виллу. Как только мистер Гренвилль вернется, мы отправимся в Парадиз-Сити. Я хочу, чтобы вы остались здесь и распродали мебель и все остальное. Вы согласны?

– Разумеется, мадам.

Она улыбнулась:

– Вы такой преданный, Хинкль. Как только вы закончите дела, я хотела бы, чтобы вы вернулись и занялись приготовлениями к свадьбе.

– Всегда к вашим услугам, мадам.

У него были грустные глаза, и это ее беспокоило.

– Все будет хорошо, Хинкль.

– Будем надеяться. Может, мадам что-нибудь желает?

Она посмотрела на каминные часы: 21.15. До прибытия Арчера оставалось четырнадцать часов.

– Нет, я лягу. – Она посмотрела на него. – Простите меня, Хинкль, я все время думаю о нем, о том, что он делает… как с ним обращаются…

– Понимаю, мадам.

Она накрыла ладонью его руку:

– Не знаю, что бы я без вас делала, Хинкль!

Она попрощалась с ним, поднялась в спальню и закрыла дверь.

Хинкль обошел дом, закрыл ставни, запер двери на ключ и пошел к себе. На его кровати лежал толстый пакет, который привез полицейский на мотоцикле. Хинкль достал очки, вскрыл бандероль и уселся читать то, что ему прислал Жан Фоссон.

Хельга проснулась, когда Хинкль появился со своим сервировочным столиком. Она открыла глаза. Было 6.30. Таблетки снотворного позволили ей немного поспать. Арчер приедет сегодня. Она позвонит банкиру, и тот отдаст приказ о переводе двух миллионов на счет Арчера. В течение дня он, несомненно, получит сведения из своего банка о поступлении денег, а вечером она увидит Криса! Целый час она мечтала, думая о нем. Чувствовала руки Криса на своем теле, представила, как они отправляются в Парадиз-Сити и заканчивается этот кошмар.

Наливая кофе, Хинкль спросил:

– Надеюсь, вы хорошо спали, мадам?

Она улыбнулась:

– Благодаря таблеткам, Хинкль, – и глубоко вздохнула. – Сегодня вечером он будет здесь. Я хочу, чтобы вы упаковали багаж. Завтра мы улетаем в Парадиз-Сити.

– Может, лучше подождать визита мистера Арчера? Я соберу багаж сегодня во второй половине дня после его ухода.

Она взглянула на него:

– Нечего бояться. Деньги будут переведены сегодня. Мистер Гренвилль вернется вечером.

– Приготовить ванну, мадам, или вы хотите еще немного отдохнуть?

– Я приму ванну прямо сейчас.

У Хинкля было мрачное лицо, и она почувствовала себя неловко. Хельга проводила его глазами. Открыв краны с водой, он вышел из ванной комнаты и собрался уходить.

– Хинкль, что-то не в порядке? – спросила она. – Что-нибудь, о чем вы не решаетесь сказать?

– У меня много работы, мадам, – отозвался он. – Пусть мадам меня извинит. – И вышел из комнаты.

Хельга нахмурилась. Бывали моменты, например, такой, как этот, когда он ее раздражал. Что же происходит? Встала и направилась в ванную. Она вспомнила, что ей говорил Хинкль: «Женщина, оказавшаяся в тяжелом положении, всегда сильнее, когда хорошо выглядит!» Она надела светлый костюм, внимательно рассмотрела себя в зеркале, одобрительно кивнула и спустилась на террасу. Было 9.45. Два часа ожидания! В тот момент, когда она усаживалась на террасе, появился Хинкль. Она удивилась, увидев на нем не обычный белый пиджак, а костюм цвета морской волны со скромным голубым галстуком. Он подошел к ней с большим конвертом в руке.

– Миссис Рольф, – серьезно произнес он, – я хочу поговорить с вами не как слуга, а как человек, желающий вам всего хорошего, который, если позволите, является вашим другом.

Хельга посмотрела на него:

– Что происходит? Почему вы так одеты?

– Если вы считаете наш разговор неприемлемым, – предупредил Хинкль, – я немедленно уезжаю.

Не спрашивая разрешения, пододвинул кресло и сел. Такое он позволил себе в первый раз на ее памяти, и Хельга была изумлена.

– Уехать? Но я… я думаю, что вы поняли меня, Хинкль?

– Это вы должны понять, мадам, – сказал он, твердо глядя на нее. – А чтобы вы разобрались, выслушайте меня, умоляю, не прерывая, а затем поступайте по совести.

Она поежилась, как будто ледяная дрожь пробежала по ее спине. Хельга предчувствовала катастрофу.

– Это все кажется мне странным, Хинкль. Что вы хотите мне сказать?

– У меня есть племянница, мадам, дочь моей сестры. Уже пятнадцать лет она замужем за французом, Жаном Фоссоном. Живут в Париже. Он – офицер полиции. После женитьбы перешел в Интерпол, сделал блестящую карьеру и сейчас помощник комиссара. Должен признаться, мадам, что при знакомстве с мистером Гренвиллем у меня сразу возникли серьезные подозрения по его поводу. Вчера я позвонил в Париж и попросил Жана навести справки о Гренвилле.

Хельга сделалась бледной как стена.

– Как вы посмели! – крикнула она. – Вы сошли с ума! Я не хочу больше слышать ни слова!

Расстроенный, Хинкль посмотрел на нее:

– Выслушайте меня, мадам. Я приведу необходимые доказательства правдивости сказанного мною. Вчера вечером приезжал полицейский и привез досье на мистера Гренвилля, которое прислал Фоссон. Фотокопию. Мистер Гренвилль разыскивается немецкой полицией за троеженство.

Глядя на Хинкля, она поднесла руки к лицу.

– Троеженство? – хрипло переспросила она.

– Да, мадам. Согласно досье, мистер Гренвилль – охотник за пожилыми богатыми женщинами. Его отработанный метод – найти одинокую богатую женщину и жениться на ней. Прожить с ней некоторое время, ухватить, что возможно, и оставить, чтобы приняться за новую жертву.

– Я не могу в это поверить! – закричала Хельга. – Отказываюсь в это верить! Я не буду больше слушать вас!

Он безжалостно продолжал:

– Киднеппинг – преднамеренное действие. Полиция установила, что за два дня до этого Гренвилля и Арчера видели вместе в вашей машине. В этом нет ни малейшего сомнения: мистер Арчер показал свою визитную карточку полицейскому, а мистер Гренвилль предъявил свой паспорт. Я прослушал запись, сделанную во время вашей беседы с мистером Арчером. Тот утверждал, что не знает мистера Гренвилля, и тем не менее накануне он сидел в вашем автомобиле вместе с ним.

Она закрыла глаза и сжала кулаки.

– Все детали в этом досье, мадам.

– Троеженство! – Эти слова прозвучали как крик. – Хотел на мне жениться, сволочь!

Хинкль грустно смотрел на нее и увидел быструю трансформацию. Она напряглась, лицо превратилось в мраморную маску, и глаза приобрели стальной блеск. Она поднялась и принялась ходить по террасе, Хинкль смотрел на свои руки. Через несколько минут она подошла к нему.

– Женщины – восторженные идиотки, не правда ли, Хинкль? – Она опустила руку на его плечо. – Пожалуйста, наденьте свой белый пиджак.

Хинкль поднялся:

– С удовольствием, мадам.

Она посмотрела на него:

– Через час придет Арчер, пришлите его ко мне. Я займусь им.

Металлический тон ее голоса успокоил его.

– Хорошо, мадам.

Когда он ушел с террасы, Хельга, кипя от бешенства, вынула бумаги из конверта и принялась читать.