У студёной реки

ЧУДОЯРВИ

Каково это услышать после нескольких лет совместной жизни, любви, весёлых прогулок за руку, жарких ночей, совместного душа, когда отмытые и усталые, просветлевшие и доверчивые друг к другу, выходили и падали в белоснежную постель без сил:

− Шесть лет жизни ты мне испортил. Думала за мужика выхожу, лидера. Какой ты лидер!

Сказанула Верка, словно курёнку головёнку свернула, и сама дернулась всем телом нервически, словно это ей голову отвернули. Сказала, и так зло глянула, что сразу между нами разверзся обрыв, а иначе прóпасть, в которой мне предлагали пропáсть.

За окном солнечный утренний день стал серым, а воскресенье как бы буднями, и лишь одно радовало, что можно было не идти на работу, а уткнуться в компьютер и терпеть, переживая нешуточное унижение.

Я, конечно, не дар небес. Характер бывает скверный, как подгоревшая картошка, у которой внутри все светло и даже может быть вкусно, а снаружи корка малосъедобная, порченная. Есть такую картошку можно, но порой тошно. Любитель я покопаться в себе, сумрачно ковыряя утренние макароны, а не докопавшись до призрачной истины, с раздражением двинуть тарелку под настороженный взгляд жены. Могу хлопнуть дверью, сморозить глупость. Но, как известно на всё бывают причины и только вот на сказанное выше причин я не находил.

Весь этот рубежный для семейной жизни день, дома я был один, и отчего-то в душе вскоре просветлело: наметился какой-никакой путь. Квартирка моя холостяцкая пустовала, и я, из нажитого уже совместно жилья, решительно, пока горели угли раздора, взялся перебираться в своё гнездо под молчаливые и внимательные взгляды жены. Она не отговаривала, но и заметно было, что ждала, когда пойду на попятный.

В квартирке навел порядок, прикупил то, чего не доставало по моему невзыскательному на быт взгляду. Угли в душе стали угасать: хлопоты и некая отстраненность от прежних отношений, дали плоды. Вскоре освобождённый дух дал возможность активно работать, тихонечко, чтобы не спугнуть настроение, радоваться жизни.

На службе знакомые дамы, прознав о моем подрифтованном семейном статусе несколько оживились, а Лариска, которая второй раз уже вернула себе свободу от обязательных постельных сцен, кинула, проходя мимо, игриво так покачивая бёдрами:

− Девушку хотя бы домой проводил или в кино пригласил.

Вышло в целом пошловато с её непременными ужимками. А ещё эти накрученные рыже-крашенные её локоны, − просто бесили.

Должен сказать, женским вниманием я не обделён. В свои неполные сорок изрядного живота не нажил, занятия спортом в молодые годы развернули плечи и при высоком росте, если не обращать внимания на несколько помятое лицо, выглядел сносно. Не пренебрегал я и теперь спортзалом: порой гонял мяч в спортзале и даже в бассейн ходил целый год, пока от хлориванной воды не началось стойкое отвращение к плаванию.

Но одно дело, что к тебе тянутся, а другое самому проявить активность. Девчонки то, − они какие? Хвостиком вильнет, грудкой тряхнет, попкой качнёт, − привлечет внимание, а как только начинаешь знаки внимания оказывать, тут же включают режим ожидания и делают вид, что им это всё не интересно. Вот такие хитрющие недотроги. И начинаются мучения: цветочки там, шоколадки, смс-ки с глупыми порой фразами, типа «Чем занимаешься? О чём думаешь? А может, погуляем?».

В общем, детский сад вперемешку с дурдомом.

Надо сказать, что после разрыва с женой вера моя в искренность и глубину отношений иссякла. Нет, она ещё как бы присутствовала, но как только намечался реальная женщина для любви, я включал задний ход, представляя весь ужас очередной неудачи.

Между тем слякотная зима вкатилась в промозглую весну без спешного перехода и только к маю невнятно зазеленело. Жизнь катила по новым рельсам, и оказалось, что жить можно и после катастрофы. К тому же с тополиным пухом явился вдруг жаркий июль и отпуск. Легко вздохнув от отсутствия обязательств перед другими близкими к телу лицами, решился я на тур. Долго не думал: как только вбил слово «тур» в поисковик компа, тут же вывалилось – «Карелия». Я не люблю жару и многолюдье страждущих закоптить свои тела, подчас совершенно малоподготовленные к публичному обнажению.

− Еду в Карелию! – завопил я среди ночи, сидя перед компом в одних трусах, и уже скоро летел над страной, толкался в аэропортах среди движущегося в разных направлениях народа.

Накануне поездки, собрав пару близких друзей, Витька да Гошу, докладывал им о Карелии:

− Места там такие! А названия – Эссойла, Вешкелица, Корза! − песня! Там говорят в каждом подворье своё родниковое озеро и леса дивные. А в озёрах водятся навки – русалки чудные! Буду ходить по грибы! Белые там говорят, прям-таки толпятся у тропы в поисках удобной корзинки!

− Чудак-человек! Тебе, что наших сибирских лесов мало! И грибы здешние тебе не нравятся?

− Мужики! – уже изрядно окосев от выпитого, захорохорился я, но ничего не нашел, как затянуть, неуверенно следуя мелодии:

− «Долго будет Карелия сниться, будет сниться с этих пор: остроконечных елей ресницы над голубыми глазами озёр….»

− Ну, давай, − одобрил Витек, с усмешкой прослушав мое исполнение.

− Всё лучше, чем киснуть, − поддержал меня Григорий, − и бывшей покажешь, как ты без неё хорошо обходишься, время культурно проводишь.

− А то привезёшь из Карелии карелочку, − продолжил подшучивать надо мной Витька. Вот у меня дружбан есть, так он поехал как-то в Пицунду. Море там говорят шикарное, горы, лес сосновый, винишко местное. Решил отдохнуть, а привёз назад красавицу абхазочку. Он довольный, − голову напрочь снесло. А уж дома ложатся в постель, он к ней со всем пылом горящего словно факел тела и душой нараспашку, а глядь, между ними кинжал в ножнах лежит. Он, было, взялся пошутить, типа:

− Ну что ты, дорогая, ведь скоро в ЗАГС, − а она кинжал из ножен достала и так аккуратно его снова положила рядышком.

− Ну и что он? – завороженный историей спросил я.

− А что ему оставалось? Утром помчался в ЗАГС, включил все свои связи, собрал справки, денег кому надо занёс и уже через неделю получили они штамп в паспорта. Кинжал после этого повесили на стенку.

− И как живут?

− А как живут? На свадьбу целый отряд братьев и прочей родни понаехали и все с кинжалами. Тут, брат, не трепыхнёшься. Троих ребят уже растят: два джигита и дочка красавица – вся в маму.

− Так что давай дорогой, не грусти. Всё у тебя сложится, − прощаясь подвели черту под обсуждением моего положения мужики.

А Витя, приняв на посошок, взялся философствовать и держась за косяк уже открытой входной двери, изрёк глубокомысленно:

− Знаешь, Стас, самое главное в любой ситуации выйти из неё сильнее, чем ты был до. Любые говенности можно отмыть и найти путь к возврату, но это уже будет не исходная точка, а над исходная позиция, − Виктор для убедительности поводил перед моим носом указательным пальцем по восходящей винтовой траектории, показывая, какова должна быть линия восхождения.

− Понимаешь, процесс восхождения работает, если ты не сидишь, а движешься, ни смотря, ни на что. А очиститься от говенной нахлобучки – та еще каторга! Требует, знаешь усилий! Давай, дерзай, брат, ты на верном пути!

Самолёт прям-таки плюхнулся в лужу на бетонке Петрозаводска и уже скоро немало не торгуясь, летим через дождь на такси в поселок Вешкелица, где должно начинаться наше знакомство с севером.

− А жить будете в доме местных жителей, − улыбаясь, рассказывала милая женщина, распорядитель тура Ирочка.

– Вот, для вас улица Лесная, 2, а вот и хозяйка дома, знакомьтесь.

Передо мной стояла улыбающаяся взрослая женщина, опрятно одетая в нарядном платье. При всей нарядности в ней чувствовалась работящая сельская жительница, для которой жизнь была сосредоточена вокруг подворья. Мы познакомились с Галиной и уже скоро вышагивали вместе по селу в направлении дома на улице Лесной.

Вешкелица − культурное карельское село раскинулось на берегах одиннадцати озер. У дороги ягода растёт гроздьями смородины и малины, тут же земляника яркими каплями оживляет зелень травы. Дом Галины и её мужа Артура разместился у одного из озёр. Тут рядком и банька, в которую по прибытии меня снарядили хозяева: оказалось, ждали гостя.

Банька разместилась у самой воды небольшого озера, заросшего у берегов лилиями. Озеро заполняло круглую котловину, образованную древним ледником, было глубоким и питалось родниками. Берега озера обильно окружены лесом так, что ветви ближних к воде пихт нависали, едва не касаясь воды изумрудными иголками. Напарившись и вдоволь поплавав в озере с чистейшей прохладной водой, сидел усталый и умиротворённый на кухне хозяев, швыркал чаем, угощался медком. Заговорили об озере, и выяснилось, что оно носит название Меличуярве и так названо после истории с дочерью мельника, что проживала на его берегах. Это была печальная история о гибели суженого, о долгой тоске помолвленной невесты и о её гибели в водах озера.

Весь следующий день был занят экскурсиями по окрестностям, прослушиванием карельских песен в исполнении местного ансамбля, изучением обрядов и танцев карелов. Вернулся в дом к Галине и Артура уже в темноте, и сразу влекомый желанием поплавать в озере отправился в баню на берег.

Тёмная вода, светлое ещё, но уже набирающее краски ночи небо, лапы пихт и сосен над водой и озеро, обрамленное чёрным уже на фоне неба лесом, создавали необыкновенный антураж, совершенно театральные декорации к сказочной пьесе. Я, беззвучно рассекая воду, плыл вдоль свисающих к воде ветвей и когда уже собрался, было править к мосткам, преодолевая желание плыть дальше, − так притягивало, зазывало меня озеро, из-под ветвей блеснуло, и чёрный треугольник рассек тёмную как смоль воду, слегка прошумев всплеском, и раздался девичий голос:

− Пойдешь к плотине через мост. Он соединит вас…. твоя надежда и… вера…далеко ходить не надо.

Я ошалело смотрел в сторону места, откуда прозвучал голос и видел только очертания головы и плеч над водой и два огонька на лице сияли мерцая.

Сказать, что я испугался, нельзя. Видение было столь необычным и даже могло показаться страшным в темноте на открытой воде, но я вёл себя удивительно спокойно: я понимал, − мне ничего не угрожает.

Я вернулся в дом и тут же был приглашен Галиной к столу, на котором чай, медок и горячие оладышки. Конечно, я не сдержался и рассказал о происшествии хозяевам дома. Галина и Артур выслушали меня до удивления спокойно, а Галина обронила:

−

Так это дочка мельника шалит. Она как-то Ахти, – моему однокласснику, − Галина рассмеялась, что-то видимо вспомнив, − нагадала, что он выиграет в лотерею машину. Тот пошел на другой день на почту и купил билет ДОСААФ. И что ты думаешь? Через полгода уже на Москвиче катался.

−

Даром, что водяной − Ахти, − своему видать и нагадала русалочка. А после этого лотерейные билеты у нас в селе не залеживались: раскупали все в один день, − вступил в разговор, рассмеявшись Артур, и продолжил:

−

Но никто более трёшки не выигрывал после.

−

Да, как не выигрывал! А я? – вставила слово Галина, − купила как-то десять билетов, а выиграла магнитолу. Забыл?

−

А, точно. Только недолго она у нас играла. Сынок наш рыбачил на мостках, да спихнул неаккуратно в воду, − забрала дочь мельника агрегат.

−

А она мне сказала, чтобы шёл к плотине и мосту. Там что-то нас соединит, − поделился я.

−

Ну идти туда далековато будет − нужно ехать. Обычно туристов возят на экскурсию к нашей плотине. Так ты, что не женат?

−

Да как сказать? Штамп в документе есть, а так вроде и нет.

−

Её не обманешь. Коли сказала кого-то встретишь, значит видит, что твоё сердце свободно.

На следующий день была экскурсия на плотину. Группа у нас подобралась ровная такая: всех возрастов по паре. Я как-то не приглядывался, но пару девушек приятных, ладных всё же боковым зрением отметил.

Ну, думаю, с кем это меня русалка сводить собирается. Приглядываюсь к молодухам, но ничего не подсказывает, кто из них мне под стать и кого мне предстоит вскорости обнимать.

Приехали на плотину: шумит, дробится упругая струя, обдает мелкими дождем желающих что-то разглядеть в стремительных потоках. А я брожу упорно по мосту у плотины. Доски на мосту гуляют-гнутся, поскрипывают, а народ по нему ходит всё не тот. Вдруг вижу впереди как бы знакомый силуэт и походку узнаю. О, Господи! Навстречу мне робко вышагивает моя ещё пока законная супружница Вера. Не понял?! Откуда такое явление? В панике оглядываюсь по сторонам, а Вера уже возле меня и сомнений нет, − это она. Одета скромно по-туристически: в знакомых джинсиках, футболке – грудишка знакомая выпирает, кроссовках, что сам я ей покупал, волосы ветром треплет и улыбка на лице виноватая.

− Да, это я. Не ожидал? А я с Виктором встретилась, он мне твою тайну и рассказал.

− Какую тайну?

− Что ты в Калерию за женой подался. Я вот подумала и решила, что была неправа, а если ты не против, давай вернёмся домой вместе.

В сердце, что было наглухо задраено как подводная лодка перед погружением, вдруг окрылись потаённые клапана. Стало мне её и жалко, и захотелось как-то утешить. Только и сказал:

−

Иди ко мне.

Вера уткнулась мне лицом в плечо, и скоро плечу стало мокро.

− Ты как-то говорил, что дважды в одну реку не войдешь. Тогда я с тобой согласилась, но теперь думаю иначе. Река-то течёт, движется и время. Нет таких условий, чтобы в одну реку войти дважды и ничего не изменилось. И потом: говорят, с возрастом восприятие времени меняется, оно как бы ускоряется, а вода она имеет память. Вот и выходит, что нет такого состояния природы, времени, самого человека, чтобы два события в жизни совпали один в один. Поэтому выходит, что в одну реку можно и нужно входить без устали! Входить нужно столько раз, пока не получится!

Я отнял голову жены от своего мокрого плеча и глянул ей в глаза. В них было много всего: и слёз, и мольбы, и вопрос, ответ на который она ждала пуще всего.

− Давай пробовать, − ответил я и обнял Веру.

− Вот, вот, друзья, − отличный будет снимок, − раздалось рядом и лысый мужик по фамилии Егоров в франтоватой шляпе с огромным фотоаппаратом взялся нас фотографировать, выдавая серии щелчков.

− Вот, гляньте! – Юрий протянул нам свой фотоаппарат, и мы увидели на экране себя. Сомнений быть не могло, − мы выглядели счастливыми. А это значило, что река времени зачла нам эту непростую попытку.