Ученик гоблина. Книга II

Укрытие откровенно паршивое, но выбирать не приходилось. Среди нагромождения корявых сучьев, покрытых налётом серой плесени, меня будет сложно заметить даже с нескольких шагов. За неимением иных вариантов я решил остаться здесь.

Кое-как взобравшись на относительно сухой участок ствола, я привалился спиной к мёртвой древесине. Рёбра тут же отозвались резкой болью, заставив меня зашипеть и прижать ладонь к боку. Раны от когтей кобольда выглядели скверно. Края уже воспалились.

Здесь меня никто не должен заметить, но для верности стоило действовать быстро. Я призвал сциллу, и когда сияющий диск привычно замер перед глазами, активировал огненную руну.

Нужно было обработать раны. Магический огонь мне не вредит. Я лишь ощущаю его обволакивающий жар. Зато всякую гниль этого измерения пламя должно выжечь без остатка.

Некоторое время я держал светящиеся ладони на рёбрах, чувствуя, как стихия вычищает заразу. Затем пришёл черёд прижечь плоть.

Для этого требовался обычный огонь. Я отломал небольшую ветку и поджёг её рукой. Как только дерево занялось, остановил действие руны.

Я закрыл глаза и, пытаясь унять нарастающую дрожь в теле, глубоко выдохнул. В следующее мгновение, пересиливая инстинкты, с силой прижал обугленную головешку к ране.

Шипение жжёной кожи слилось с моим приглушённым стоном. Обычный огонь, в отличие от рунного, оказался беспощаден. Пульсирующая боль мгновенно выбила остатки воздуха из лёгких. Я до побелевших костяшек вцепился свободной рукой в кору дуба, стараясь не свалиться с дерева в жижу.

Когда убрал головешку, в голове всё ещё звенело. Но дело сделано.

Я отшвырнул догорающую ветку в болото. Она с тихим всплеском исчезла в чёрной воде. Тело била мелкая дрожь, сознание поплыло от усталости, но это уже было привычное истощение.

Поэтому поудобнее устроился в развилке ветвей и подтянул колени к груди. Теперь нужно поспать. Хотя бы немного. И уже после попробую отыскать прокол между мирами, чтобы вернуться. С этой мыслью я и провалился в беспокойный, лишённый сновидений сон.

Глава 7

Нормально выспаться не получилось. Сырость пробирала до самых костей, заставляя то и дело вздрагивать в полузабытье. Тело била мелкая дрожь, но окончательно я открыл глаза вовсе не из-за холода.

В какой-то момент кожу обожгло нестерпимым зудом. Я быстро обнаружил, что буквально облеплен паразитами. Мелкие жучки размером с четвертушку ногтя отдалённо напоминали светлячков. Их полупрозрачные брюшки, доверху наполненные моей кровью, мерцали в темноте завораживающим алым светом. Этот красный блеск даже казался почти красивым, если бы не осознание того, что они питались мной.

Захотелось воспламенить руки и сжечь их всех. Но пришлось сдержать порыв и продолжать соблюдать маскировку. Поэтому некоторых жуков швырнул вниз и утопил в трясине, но большую часть просто раздавил ботинком.

Разобравшись с мелкими кровососами, я окончательно лишился сна. Несмотря на усталость, снова уснуть не вышло. Как назло, напомнил о себе голод, и в животе требовательно заурчало.

В этом месте вряд ли нашлось бы, чем поживиться, да и я сейчас был не в том состоянии, чтобы на кого-то охотиться.

Я осторожно поднялся и потянулся, разминая затёкшее тело. Хотелось хоть немного разогнать застоявшуюся кровь и согреться, но размахивать руками мне быстро надоело. Из-за вездесущей сырости ощутимого тепла это не принесло. Я снова уселся, подобрал под себя ноги и прикрыл глаза.

Нужно было сосредоточиться. Зуг’Гал учил, что при максимальной концентрации можно почувствовать, в какой стороне находится ближайший межмировой пробой. В теневом измерении мы лишь незваные гости. В его неприветливом сером окружении всегда можно нащупать тонкую нить, связывающую нас с родным миром. Требовалось лишь уловить её едва заметные колебания в пространстве, погрузившись в глубокую медитацию.

Единственная проблема заключалась в том, что старику хватало и четверти часа, чтобы нащупать путь. Я же, казалось, сидел неподвижно уже целую вечность. И ничего. Совсем ничего не ощущал. Кроме холода и усиливающегося голода.

После небольшой передышки последовало ещё три попытки. Но все они точно так же оказались безрезультатными. Я совсем не ощущал связи с моим миром.

Продолжать и дальше сидеть без пищи на одном месте глупо. Да и пить болотную воду тоже не особо хотелось.

Стоило осмотреться и понять, куда двигаться дальше. Я решил взобраться на самые верхние ветки дерева. Теплилась слабая надежда, что с большой высоты удастся разглядеть то, что сейчас скрыто за плотной пеленой тумана.

Выбрав наиболее высокую ветку, я начал взбираться вверх. Поначалу подъём казался на удивление лёгким.

Кора старого дуба была грубой и покрыта глубокими трещинами. Пальцы уверенно находили опору, позволяя мне быстро подтягивать тело. Я взбирался по массивному стволу, словно по отвесной скале.

Однако вторая половина пути далась значительно тяжелее. Рисунок коры начал меняться. Углубления становились всё мельче и постепенно зарастали скользким мхом, из-за чего пальцы то и дело срывались.

В некоторых местах кора и вовсе отсутствовала, обнажая участки гладкой древесины. Зацепиться за такую поверхность было практически невозможно. И ветка была слишком широкой, чтобы получилось её обхватить.

Тогда мне приходилось рисковать. Опасно балансируя над бездной, я перепрыгнул на соседнюю ветку, чтобы через несколько метров, наткнувшись на очередную преграду, прыгать уже обратно.

Наконец, я достиг «потолка» и вынырнул сквозь верхний слой серой взвеси. Туман здесь стал не таким плотным, он превратился в рваную дымку, сквозь которую проглядывало бледное, лишённое тепла небо теневого измерения. Я замер, вцепившись в дерево.

Ветка подо мной начала предательски пружинить. Она становилась слишком тонкой для моего веса и при каждом движении опасно раскачивалась, грозя сломаться. Я затаил дыхание, стараясь двигаться как можно плавнее.

Пришла пора осмотреться.

Отсюда, с высоты, мне наконец открылся вид на скалы, к которым я так отчаянно стремился. Они высились на горизонте. Серые, как и всё вокруг, они выглядели неприступными и внешне напоминали зубы гигантского зверя. Стоило мне присмотреться, как стало ясно, что дойти туда не получится. Без шансов.

Дело даже не в огромном расстоянии, которое разделяло нас. Равнину по всей длине горизонта прочертил колоссальный каньон. Огромная трещина в земле полностью отрезала путь. Пересечь ущелье, не спускаясь на самое дно, невозможно.

Даже думать не хотелось, какие твари обитают в её вечном мраке, куда никогда не пробивается даже тот скудный свет, что присутствует на поверхности теневого мира. Спуск вниз означал верную смерть.

Я медленно повернул голову, изучая извилистую линию обрыва. Вариант оставался только один. Если я не хотел возвращаться в местный Лес Обречённых, где уже наверняка сожрали кобольда, мне придётся идти вдоль края ущелья.

Я прищурился, пытаясь пробить взглядом серую взвесь. Сперва мир казался абсолютно пустым, но постепенно из марева начали проступать детали. Моё внимание привлекла странная вертикальная черта на самом краю разлома. Стоило туману чуть разойтись, как очертания стали чётче.

Далеко впереди сквозь марево мне открылся силуэт полуразрушенного сооружения из тёмного камня, стоявшего на самом выступе каньона. Похоже на сторожевую башню. Её верхушка была большей частью обломана, а стены покрывали трещины.

Я не питал особых иллюзий насчёт провианта, хотя втайне надеялся. Сейчас мне даже столетняя краюха чёрствого хлеба показалась бы изысканным лакомством, ради которого стоило рискнуть. Но башня манила другим. Прежде всего я надеялся отыскать там хоть какое-то оружие. Со сталью в руках можно будет всерьёз задуматься об охоте, а не просто прятаться по деревьям, почёсывая укусы паразитов.

Надежда на хлипенький мосток это ещё один повод идти к башне. Если удача окончательно не отвернулась от меня, в заброшенном бастионе мог сохраниться способ перебраться на другую сторону каньона. Наверняка прежний гарнизон не ограничивался сидением в четырёх стенах. Солдаты должны были выходить в патрули и на разведку, осматривая окрестные земли по обе стороны разлома.

Лес за спиной не сулил ничего, кроме стычки с хищниками. Башня же, какой бы неприветливой она ни казалась, давала призрачный, но всё же осязаемый шанс вырваться из этого тупика. Возможно, если я расположусь на её крыше, медитация наконец принесёт результат.

Я ещё раз взглянул на чернильный провал ущелья и начал осторожный спуск. Нужно было спуститься к подножию дуба, пока окончательно не рассвело. Если в этом мире вообще существовало понятие полноценного рассвета.

Определённость принесла странное спокойствие. Теперь у меня был план, а это уже немало.

Я едва успел опустить голову, высматривая надёжную опору для ноги, когда боковое зрение уловило движение в воздухе. Крохотное чёрное пятно на фоне монотонного серого неба росло с пугающей быстротой. Доля секунды ушла на осознание того, что я превратился в мишень. Смерть пикировала сверху, не оставляя времени на раздумья.

Я мгновенно разжал пальцы и соскользнул вниз по вертикальному отростку, словно по шесту. Грубая кора тут же отозвалась жгучей болью, сдирая кожу на ладонях, но это было ничем по сравнению с угрозой сверху. Тварь ударила в то самое место, где я находился мгновение назад.

Это был гигантский летун размером с доброго телёнка. Размах его кожистых крыльев перекрыл тусклый свет, а костистые лапы обрушились на дерево. От смертоносных когтей меня спасла лишь толстая ветка, на которую монстр напоролся в пылу атаки. Изогнутые лезвия мелькнули перед самым моим лицом, но достать так и не смогли.

Монстр яростно забился, пытаясь протолкнуться сквозь переплетение сучьев. В какой-то момент древесина не выдержала такой нагрузки. Раздался оглушительный треск.

Тварь раздосадованно заклекотала, осознав, что добыча ускользает. Смирившись с неудачей, она резко взмыла ввысь. Мощный порыв ветра от её крыльев довершил начатое. Ветка окончательно обломилась, и я вместе с ней полетел вниз.

Беспорядочно взмахивая руками, пытался словить хоть какую-то опору. Воздух свистел в ушах, а туман превратился в смазанную серую стену. Сильный удар в плечо, следом хлёсткий толчок в бедро, сучья били наотмашь, ломаясь под моим весом, но не давая ни единого шанса замедлиться. Я пытался ухватиться за пролетающие мимо ветки, но пальцы лишь беспомощно скользили по древесине, сдирая ногти и кожу.

В какой-то момент всё-таки зацепился за кору, но лишь с омерзительным звуком выдрал огромный, трухлявый пласт. Это лишь на мгновение затормозило меня, чтобы в следующую секунду снова полетел вниз — навстречу смерти.

Из серой взвеси вынырнул острый, как пика, обломок сука. Полностью лишённый коры штык, нацеленный мне точно в грудь. В голове мелькнула отстранённая мысль о том, что сейчас насажусь на него, как насекомое на булавку.

Я в последний раз выбросил руку в сторону. Пальцы каким-то чудом захлестнулись за что-то. Рывок получился такой силы, что плечо едва не вылетело из сустава, пронзив тело острой вспышкой боли, но траектория падения изменилась.

Я разминулся с обломком на пол-ладони и влетел в болото. Трясина приняла меня чавкающим звуком. Вязкая, ледяная жижа мгновенно сомкнулась над головой, забиваясь в уши, нос и рот.

Вынырнув и стоя на коленях, я был почти по пояс в мутной воде. Повезло упасть в более глубокое место, иначе расшибся бы о землю.

Судорожно закашлялся, выплёвывая горькую, вонючую слизь. Перед глазами всё плыло, а каждое движение отдавалось тупой болью в избитом теле. Где-то высоко вверху вновь раздалось пронзительное клёкотание. Крылатая тварь не улетела. Она кружила там, невидимая в сером мареве, продолжая наблюдать за своей добычей в этом чёртовом болоте.

Значит перед отправкой к башне придётся поохотиться.

Стоило мне об этом подумать, как монстр стрелой упал с неба. Его силуэт размылся чёрной полосой и с оглушительным всплеском вошёл в топь, подняв высокую волну грязных брызг. Массивная туша ударилась о воду всего в десятке шагов от меня. Я даже почувствовал, как по дну прошла мощная вибрация.

Я поспешно отполз поближе к стволу дуба, под защиту массивного переплетения ветвей. Здесь, у самого подножия, они изгибались причудливыми арками, создавая подобие естественного забора, сквозь который такой крупной бестии не пробраться.

Сперва из жижи, с тяжёлым хлюпаньем и свистом выходящего воздуха, вынырнули крылья. Огромные, обтянутые мокрой кожей, они развернулись над водой, словно флаги павшего воинства. Я видел прорехи в перепонках и тёмные жилы, проступающие под серой кожей. По краям крыльев в такт дёрганым движениям поблескивали костяные наросты, будто зазубренные клинки, способные рассечь всё, к чему прикоснутся.

Затем из болота медленно поднялась голова.

Узкий череп на длинной жилистой шее двигался не по-птичьи, а резкими и ломаными толчками. При каждом повороте раздавался сухой хруст, будто суставы твари собраны из старых костей. Клюв, похожий на изогнутый мясницкий тесак, покрывал белёсый налёт. По краям тянулись острые загнутые зубы, между которыми всё ещё застряли куски тины и грязи.

Мутные белые глаза без зрачков нашли меня мгновенно. В них не виделось ярости. Только холодная, лишённая эмоций хищная сосредоточенность.

Тварь выбралась на мелководье полностью. Теперь я видел её целиком.

Сгорбленное тело подрагивало, сбрасывая болотную жижу. Шерсть росла редкими, спутанными пучками, больше похожими на волокна гнили.

Но больше всего пугали лапы. Непропорционально длинные и жилистые. Они впивались в вязкий грунт серповидными когтями. Хвост-балансир нервно подрагивал, помогая массивному телу удерживать равновесие на зыбкой почве.

Теперь, глядя на монстра вблизи, я понял, насколько сильно мне повезло, что этот небесный скиталец не сдержался и попытался атаковать меня, когда я был наверху. Ведь он явно являлся засадным охотником. Монстр парил в поисках добычи, а затем падал на неё, сам превращаясь в оружие.

Тварь замерла, глядя на меня. Похоже, удивилась, что я выжил после падения.

Она просто стояла и смотрела.

И в этом спокойствии сквозило куда больше угрозы, чем в любом рёве.

Внутри меня, отвечая на вызов, начал разгораться знакомый рокот.

Охота действительно началась. Я не мог позволить существу просто уйти и атаковать меня позже. Если внезапно настигнет меня по пути к башне под открытым небом, то у меня не будет ни единого шанса отбиться.

Решать нужно было очень быстро.

Я поднял взгляд выше. Прямо над моей головой из основного ствола дуба рос массивный сук. Он загибался причудливым крюком и заканчивался остриём, которое не уступало в смертоносности той пике, на которую я чуть не налетел во время падения. Это была идеальная ловушка. Оставалось лишь заманить хищника.

Правда, мой план имел одно крайне узкое место. Чтобы всё сработало, мне требовалось не просто выступить наживкой. Существовал риск навсегда остаться калекой, если рука окажется в пасти зверя хоть на мгновение дольше необходимого. Но выбора не было.

Я медленно двинулся вперёд, покидая безопасное переплетение веток и корней. Вода хлюпала под ботинками, оглашая в воцарившейся тишине каждый мой шаг. Вытянув правую руку перед собой, я замер. Делая крохотные шаги навстречу летуну, я провоцировал его, выманивая на дистанцию броска. Мои пальцы подрагивали от запредельного напряжения.

Монстр отреагировал. Его матовые глаза сузились, а тело припало к поверхности болотной жижи. Он не сводил пристального взгляда с моей ладони, оценивая расстояние. Тварь медленно переступала своими серповидными когтями, подбираясь ближе.

Наконец хищник не выдержал. С резким криком он ринулся в атаку, разрывая крыльями туман. С разгону монстр врезался в завесу из мелких веток, с треском ломая их своим весом. Его зубастая пасть распахнулась в предвкушении лёгкой добычи. Расстояние между нами сократилось.

Я почувствовал кожей ладони обжигающее дыхание. В тот самый миг, когда челюсти начали захлопываться на моей кисти, я резко отдёрнул её назад. Одновременно с этим призвал сциллу и левой рукой активировал руну. Руна стихии «огня» отозвалась мгновенно, покрывая мои руки пламенем.

Яркая вспышка на мгновение ослепила небесного охотника. Укусить меня он не успел. Шипение сжигаемой плоти утонуло в оглушительном визге. Инстинкты подвели тварь. Ошалев от нестерпимой боли, летун мощно оттолкнулся лапами от земли. Он попытался отпрянуть от магического пламени и рванулся назад, вкладывая в этот рывок всю свою силу.

Раздался глухой звук удара. Деревянный крюк пробил затылок хищника и вышел у основания клюва. Монстр замер на долю секунды, а затем его тело забилось в страшной агонии.

Мелькнула мысль добить бестию, но я подавил этот порыв. Вместо этого, наоборот, отскочил вглубь корней, до упора прижавшись спиной к основному стволу дуба. Раненый летун бесновался на своём импровизированном эшафоте. Он крушил всё вокруг, вслепую разрывая об острые сучья собственную кожу. Брызги тёмной крови веером разлетались по сторонам, окрашивая туманную взвесь в багровые тона.

Вскоре предсмертное беснование летуна сошло на нет. Последний судорожный всплеск кожистых крыльев поднял тучу грязных капель, и всё окончательно замерло. В воцарившейся тишине я слышал лишь собственное хриплое дыхание и мерный капающий звук стекающей в болото крови. Приближаться к туше я не рискнул. Даже мёртвый, этот монстр оставался опасным.

Я нашёл узкий лаз между массивными корнями чуть правее своего укрытия. Пришлось изрядно попотеть и вновь потревожить раненые рёбра, прежде чем я сумел протиснуться наружу.

Следовало поторапливаться. Запах пролитой крови уже поплыл над топью. Я не сомневался, что местные падальщики скоро учуят этот призыв к пиршеству и сразу же поспешат сюда.

Пробираясь мимо неподвижной громадины, я с невольным сожалением окинул её взглядом. Её мощный хребет мог стать идеальным источником расходного материала для руны «плоти». Кость хищника такого уровня позволила бы создать спицы невероятной прочности или их большее количество. Но без ножа или хотя бы острого камня я не смог бы добыть позвонок. Голыми руками нерельно пробиться сквозь слой толстой шкуры, а затем ещё и выломать кости. Поэтому тряхнул головой, прогоняя нахлынувшую жадность. Жизнь стоила дороже любых заготовок.

Я уже почти отвернулся, когда боковое зрение уловило какой-то блеск. У меня перехватило дыхание, а сердце пропустило удар.

С убитой твари выпал не осколок, а целая руна.

Глава 8

Даже с пяти шагов я заметил, что на безупречной поверхности сферы нет ни единого изъяна. Фортуна наконец-то одарила меня своей благосклонностью. Из поверженного чудовища выпала полноценная руна.

В мире рунной магии внешний вид говорил о многом. Осколки обычно пугали обилием сколов или паутиной трещин, которые наглядно подтверждали их ничтожное положение в иерархии сил. Здесь же передо мной сиял предмет идеальной формы.

Первым порывом было броситься прямиком к добыче. Однако я вовремя осознал, что попытка «плыть против течения» превратится в бессмысленную борьбу. Ветви поваленного дерева то и дело цепляли одежду, угрожая замедлить меня ещё сильнее. Рассудив здраво, я решил не пытаться двигаться назад, а выйти из-под навеса ветвей и сделать таким образом небольшой крюк, чтобы подойти к летуну со спины.

Когда я наконец приблизился к поверженному монстру, ноги сами замерли у невидимой черты, до которой мог дотянуться его длинный хвост.

Инстинкты вопили о смертельной опасности. Разум твердил, что хищник просто затаился и коварно выжидает момент. Стоит доверчивому человеку сделать лишний шаг, как монстр оживёт и располосует глупца когтями.

Воображение рисовало пугающие картины моей гибели, но я заставил страх отступить. Жадность в этот раз послужила отличным союзником. К тому же мягкое сияние рунной сферы, парящей над грязным боком чудовища, служило неоспоримым доказательством того, что жизнь окончательно покинула эту тварь.

Прикосновение к руне отозвалось ожидаемым теплом.

Лишь только кончик пальца коснулся её поверхности, как сфера подобно капле ртути скользнула по коже прямо в ладонь. Я поднял её к глазам, затаив дыхание.

На меня смотрел глиф в виде скрещенных крыльев. Стоило сосредоточиться, как мой взор мгновенно провалился внутрь предмета. От восторга я не сдержался и, кажется, ударил кулаком по мёртвой туше.

Добыча оказалась невероятно ценной. Выпала руна второй орбиты в зените своего могущества. Все десять ячеек внутри неё светились ровным светом. Я сфокусировал внимание на центральной соте и провалился в глубокое видение.

Сознание захлестнул бурный поток чужих воспоминаний. Даже не разобравшись во всех тонкостях, я осознал главное, что теперь мне подвластен полёт. И эта магия не ограничивалась простым перемещением, она несла в себе куда более сокрушительную мощь.

В видении я смотрел на мир глазами летающего хищника. Существо парило в недосягаемой вышине, высматривая добычу, а затем стремительным камнем обрушивалось вниз.

Момент столкновения остался не показанным, но результат впечатлял. На земле лежал крупный олень, чьи кости превратились в труху после одного единственного удара. Похоже, эта часть техники, в силу физиологии человеческого тела, оставалась мне недоступна, поэтому магия руны не стала показывать подробности убийства. Ведь я, наверняка, и сам разбился бы об оленя.

Однако на этом откровение не прервалось.

Когда после внезапной атаки стадо оленей в испуге бросилось врассыпную, существо применило иной приём. Оно широко расправило крылья и совершило резкий взмах в сторону убегающей самки. В ту секунду, когда кончики крыльев почти соприкоснулись, из воздуха соткался полупрозрачный серп.

Острое лезвие мгновенно настигло цель и разрубило животное пополам. Ещё один взмах, и второй олень замертво рухнул с перерубленной шеей. На третьем движении взор хищника начал застилать туман. Нахлынула свинцовая усталость, после чего видение окончательно погасло, вернув меня в реальность.

По всему выходило, что у руны высокий атакующий потенциал, но и силы из своего хозяина она вытягивает нещадно.

Я вставил новую руну в свою сциллу, но не спешил изучать, как та её приняла. Ненадолго замер и внимательно прислушался к звукам вокруг, опасаясь незваных гостей. Ведь я не знал точно, сколько времени смотрел видение.

Лишь убедившись, что по-прежнему нахожусь в безопасности, я завершил процесс. Руна стихии «воздуха» мгновенно стала моим самым мощным оружием. Благодаря близости магических орбит, сцилла снизила лишь самую малую долю потенциала руны, понизив её силу всего на одну соту.

Самое приятное заключалось в осознании того, что стоит мне закончить формирование первой рунной орбиты сциллы и перейти ко второй, как уже будет для неё максимально развитая руна.

— А вот теперь пора уходить. Я получил всё, что хотел, — негромко произнёс я в пустоту. Меня распирало от радости. Я и мечтать не мог о подобном улове.

Я уже собирался развернуться, когда взгляд зацепился за странный след на дереве.

Та самая дубовая ветка, с которой я недавно упал и едва не убился, выглядела иначе. Почти у самого основания, на участке ствола без коры, отчетливо виднелись пять глубоких борозд. Они напоминали следы от мощных когтей. Я готов поклясться чем угодно, что когда я только собирался взобраться наверх и осмотреть округу, то ничего подобного не было.

Терзаемый любопытством, я снова влез на ствол.

Исследование следов не дало ответов, хотя я ни на секунду не сомневался, что это дело моих рук. Именно эти борозды помогли мне погасить инерцию падения и разминуться с острым колом. Но как именно оставалась тайной.

Огненную руну я активировать не успел, да и характерных ожогов на древесине не осталось. Если бы я цеплялся обычными пальцами, то от ногтей не осталось бы и следа, да и сами пальцы повырывало бы от страшного рывка.

Поразмыслив ещё немного, пришёл к выводу, что единственным возможным объяснением являлась стихия «тени». Впрочем, обдумать и попытаться разгадать эту загадку можно было позже, в более безопасном месте.

Я спрыгнул на землю и, перейдя на бег, направился в сторону башни.

Путь к ней превратился в изнурительное испытание воли.

Болотистая местность — коварная и изменчивая, и она не прощала спешки. Ноги то и дело погружались в чавкающую жижу. Приходилось постоянно петлять между кочками, выбирая участки понадёжнее, поросшие мхом. Стоило чуть потерять бдительность, и нога проваливалась в ледяную воду по самое колено.

Раны на рёбрах при каждом резком движении напоминали о себе вспышками острой боли. Казалось, под кожей застряли раскалённые спицы, которые впивались в плоть при каждом глубоком вдохе.

К физической боли добавился изматывающий голод. Желудок сводило спазмами, а мысли невольно возвращались к горячей еде, которой не было уже слишком долго.

Но ещё хуже меня мучила жажда. Горло пересохло, язык словно превратился в высохший корень, а каждый глоток воздуха обжигал лёгкие. Вокруг плескалось полно влаги. Она блестела на чёрной поверхности топи. Однако пить воду из болота смертельно опасное безумие. Я слишком хорошо знал, какие паразиты и болезни могут скрываться в этой застоявшейся, гнилой жиже. Всё-таки, я ведь ученик гоблина, успел кое-чего полезного нахвататься.

Из-за прыжков с кочки на кочку и постоянных перемещений из стороны в сторону, ориентироваться в тумане становилось всё сложнее. Ведь у меня не было перед глазами никаких ориентиров. Если хоть немного отклонюсь от намеченного курса, то рискую пробежать мимо сторожевой башни.

Стоило об этом подумать и меня охватили сомнения. Я остановился и обернулся. Поваленное дерево исчезло во мгле. Так что я совсем потерялся в пространстве. Как назло туман сгустился настолько сильно, что даже горный хребет не удавалось высмотреть.

Нужно было немного передохнуть и успокоиться, заодно решив в каком направлении двигаться дальше. Я опустился на колени и опёрся руками о землю, глядя на своё отражение в воде.

В какой-то момент, когда жажда стала совсем нестерпимой, в голову пришла дерзкая идея. Перебравшись на относительно устойчивый островок среди хлюпающей жижи, я призвал сциллу. Магическая конструкция привычно развернулась передо мной, и я коснулся глифа со скрещенными крыльями.

Мир вокруг тут же качнулся. За спиной возникла новая, тяжёлая и мощная структура, резко изменившая мой центр тяжести. Потребовалось меньше минуты, чтобы мозг адаптировался к этой перемене и принял новую часть тела.

Больше всего поражало то, что крылья не ощущались магическим придатком или чужеродным инструментом. Я чувствовал каждую складку и каждый сустав так отчётливо, словно прожил с ними с самого рождения.

Выглядели они почти точной копией крыльев убитого летуна.

Такие же перепончатые с серой кожей и тёмными жилами. Их венчали массивные костяные наросты в виде шипов. Если приловчиться, то вполне можно использовать, как оружие во время ближнего боя.

Широко расправив крылья, я плотно обернул их вокруг себя, создав подобие живого кокона. Внутри стало темно и тесно, но именно этого я и добивался. Убедившись, что ни один лучик света не просочится наружу, я активировал огненную руну. Теперь можно было вскипятить воду, не опасаясь, что кто-то заметит яркую вспышку пламени в туманной мгле.

Я зачерпнул ладонями болотную жижу и предвкушающе облизал пересохшие губы.

— Зараза! — выругался я спустя всего десять ударов сердца.

Шипя от боли, выплеснул начинающую закипать воду обратно в топь. Глупая ошибка. Жажда настолько затуманила мой разум, что я напрочь забыл о специфике работы рунного пламени. Магия не причиняла вреда моему телу напрямую, но она прекрасно передавала жар через другие предметы. Продолжив кипячение, я бы просто заживо сварил собственные кисти, так и не сделав ни единого глотка.

Сцепив зубы, я развеял пламя и сложил крылья. Идея потерпела крах, а ладони теперь нещадно саднило. Оставалось только одно — терпеть до самой башни. Уж там наверняка найдётся какая-нибудь посуда в которой смогу вскипятить воду.

— Башня, башня… Как же тебя найти? — прошептал я, всматриваясь в серую пустоту.

Я вновь огляделся, отчаянно выискивая хоть какие-то ориентиры. Но вокруг не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Только бесконечный туман, постепенно переходящий в плотную стену непроглядной мглы.

— Да чтоб тебя!

Вспышка ярости заставила меня несколько раз с силой ударить кулаком по луже передо мной. Грязные брызги полетели в стороны, а я так и замер с занесённой для нового удара рукой. Сквозь рябь на потревоженной воде я снова увидел своё отражение. На этот раз сдержать нервный смех стоило огромных усилий.

У меня за спиной распахнулись два мощных крыла. Я совсем забыл, что теперь могу летать.

Сложно представить более удачное место для тренировки, чем эта болотистая топь. Даже если что-то пойдёт не так и я рухну вниз, вода и вязкая жижа должны были смягчить падение. В самом деле, не пытаться же мне в качестве тренировки пересечь тот бездонный каньон.

Я расправил крылья.

Несколько раз осторожно взмахнул ими, привыкая к специфической тяжести и новым, странным ощущениям в мышцах спины. Только после этого решился на настоящий рывок.

Несколько мощных, резких взмахов и под аккомпанемент разлетающихся веером грязных брызг я оторвался от вязкой земли. Воздух неохотно, но всё же покорился мне. Уже со второй попытки мне удалось подняться на полтора своих роста.

Летать оказалось несложно.

Сложнее всего делать это правильно. Я никак не мог приноровиться к управлению, не чувствуя потоков воздуха. Меня то и дело бросало из стороны в сторону, кидало вверх и резко просаживало вниз.

Со стороны я, должно быть, выглядел нелепо. Из-за своей неуклюжести я походил на зажиревшего перед зимовкой глухаря, который тщетно пытается взлететь на ветку, шумно хлопая крыльями. В моих движениях не проглядывалось ни грации, ни лёгкости, и я был слишком неповоротлив, чтобы чувствовать себя гордым властелином небес.

Тем не менее, спустя всего несколько минут, я добился первого важного успеха. Научился мягко приземляться. Теперь, по крайней мере, я не рисковал разбиться или переломать кости при попытке вернуться на землю. Путём проб и ошибок понял, под каким углом нужно расправить крылья и как поймать восходящий поток, чтобы плавно спланировать, а не рухнуть камнем.

Освоив этот минимум и больше не опасаясь фатальных последствий, я решительнее и энергичнее заработал крыльями.

Вжух!

Вжух!

Вжух!

С каждым мощным взмахом земля отдалялась всё сильнее. Наконец, я достиг верхней границы седого тумана.

Зависнуть на одном месте по-прежнему не получалось. Меня ощутимо швыряло, словно щепку в водовороте. Но главное было сделано — я получил обзор. С высоты открывалась панорама, недоступная снизу. Я увидел сторожевую башню, которая, к моему облегчению, оказалась значительно ближе, чем я предполагал.

А ещё смог рассмотреть своё недавнее убежище.

Я вовремя оттуда ушёл. Моё решение не задерживаться у поваленного дуба, чтобы пробовать вырвать хребет поверженной твари и наполнить руну «плоти», оказалось верным.

Прямо на моих глазах из мглы к дереву спикировало несколько стремительных чёрных точек. Сородичи убитого летуна явились на запах свежей крови. И это только те хищники, которых мне посчастливилось случайно заметить.

Желая остаться незамеченным, я спланировал под защиту тумана и прижался к самой земле. Скорость возросла в разы. Теперь мне не приходилось отклоняться от курса, обходя или перепрыгивая подозрительные участки трясины.

Лишь однажды я набрал высоту, на мгновение поднявшись снова в небо. Нужно убедиться, что башня не возникнет перед глазами слишком внезапно. Не хотелось свернуть себе шею, на полном лету врезавшись в каменную кладку.

Последний отрезок пути я проделал пешком.

Хотелось подойти к строению скрытно и сначала понаблюдать за округой. Мало ли кто мог обосноваться в этих руинах. К тому моменту болото уже закончилось, и под ботинками хрустела обычная каменистая почва.

Я притаился за крупным валуном.

Башня вблизи казалась ещё более дряхлой. Облупившийся камень, щербины в кладке и пустые глазницы узких бойниц. Минут десять я просто слушал, пытаясь уловить хоть какой-то звук, кроме далёкого чавканья болота, но руины хранили мёртвое молчание. Похоже, здесь никого не было уже очень давно.

Низко пригнувшись, я пересёк открытое пространство и проскользнул в дверной проём, где когда-то висели массивные створки.

Внутри царил настоящий хаос.

Запах застоявшейся пыли и прелой сырости мгновенно забил ноздри, заставив меня несколько раз чихнуть.

Сквозь дыры в потолке пробивались тусклые лучи света, высвечивая в воздухе медленный танец пылинок. Огромные пласты паутины, тяжёлые от скопившейся на них грязи, свисали с потолка, словно грязные лохмотья.

Я осторожно двинулся вдоль стены, стараясь не наступать на обломки мебели и битый камень, устилавший пол.

Первый этаж разочаровал. Здесь не осталось ничего, что могло бы иметь для меня хоть какую-то ценность. Лишь груды неопознанного мусора, истлевшие куски ткани и ржавые, бесформенные ошмётки металла.

Мой взгляд переместился в центр зала.

Лестница, когда-то спиралью уходившая ввысь, полностью обвалилась. Каменные ступени грудой лежали у основания, перекрывая доступ к верхним ярусам.

Путь наверх оказался отрезан. Но только не для меня. Невольно расплылся в улыбке от этой мысли. Мне до сих пор не верилось, что теперь могу летать.

Я расправил крылья и тут же зашёлся в кашле.

Движение вышло слишком резким и неосторожным. Оно подняло в воздух, казалось, не меньше пары десятков мер пыли и пепла.

Завеса оказалась настолько густой, что воздух превратился в колючую сухую взвесь. Дышать стало невозможно. Чтобы не задохнуться в этом тесном каменном мешке, я поспешно выскочил наружу.

Тщательно отряхнувшись от серого налёта и восстановив дыхание, я с силой оттолкнулся от земли и взмыл ввысь.

Сделав широкий круг над почерневшей башней, я заложил вираж и плавно приземлился на уцелевший край обвалившейся крыши.

Сейчас я мечтал лишь поскорее найти хоть какую-то посуду и добыть себе питьевую воду. После того, как наглотался пыли на первом этаже горло ужасно саднило. Жажда вытеснила все остальные чувства, превратившись в навязчивую идею.

Заглянув в темноту провала, я сложил крылья. В тесном пространстве башни они бы только мешали, цепляясь за обломки и поднимая новую волну удушливой пыли. Я присел на корточки, придерживая рукой ноющие рёбра, и осторожно спрыгнул внутрь.

Это помещение когда-то служило жилой комнатой для караульных или, судя по остаткам добротной мебели, для начальника смены. В углу виднелся массивный стол, одна ножка которого подломилась, отчего столешница сиротливо завалилась набок. Рядом валялся перевёрнутый табурет и обрывки истлевшего гобелена.

Обернувшись, я разглядел в полумраке пузатый медный чайник. Не успел я улыбнуться, как тут же тихо выругался из-за увиденного в углу рядом с кучей тряпья.

Глава 9

Я заметил её.

Тварь замерла немного в стороне от меня, превратившись в изваяние из серой плоти. Она явно надеялась остаться незамеченной, и это ей почти удалось.

Огромная, в полтора локтя в холке, лысая крыса с морщинистой, землистой кожей практически полностью растворялась в пыльном полумраке заброшенного помещения. Её неподвижность была совершенной, природный камуфляж делал её частью невзрачных стен.

Единственное, что выдало хищника это расползающееся по полу густое тёмное пятно. Свежая кровь тонкой струйкой стекала из пасти чудовища, где оно удерживало ещё подёргивающийся меховой комок. Если бы не этот багровый контраст на сером камне, я вполне мог бы пройти мимо, подставив спину под смертельный удар.

Стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать зверя раньше времени, я начал медленно раскрывать крылья. В этот миг тварь осознала, что эффект неожиданности утерян. С мерзким, захлёбывающимся визгом она оттолкнулась от пола и стремительно рванула ко мне.

Раздался резкий хлопок, будто лопнула туго натянутая струна. Навстречу прыгнувшему врагу сорвался полупрозрачный воздушный серп, разрезая пространство с коротким свистом.

По инерции, оставляя на камнях длинный кровавый след, к моим ногам подкатились две неровные половинки дохлой твари.

Мир вокруг опасно качнулся.

Голову сдавило тупой болью, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Я пошатнулся и, не удержав равновесие, опустился на одно колено, упираясь рукой в пол.

Подобную опустошающую слабость я испытывал лишь однажды, когда за несколько секунд выжег дотла руну «плоти», выплеснув весь десяток костяных спиц в оскаленную морду орка.

Крылья за спиной мелко вздрогнули и чёрной дымкой истаяли в воздухе. Похоже, действие эликсира учителя закончилось и я достиг предела поддержания этой формы. Но вместе с их исчезновением пришло и облегчение. Магический откат начал постепенно стихать.

Поднятая воздушным лезвием пыль осела. Я поднялся, мельком взглянул на её лапы с широкими перепонками и со злостью пнул изуродованную тушу крысы. Труп с глухим шлепком отлетел в сторону, завалившись за обломки старой мебели.

Жаль, но из неё не выпало даже осколка.

В этих руинах ей точно не стоило обустраивать гнездо. Какого чёрта эта тварь забыла так далеко от своих проклятых болот?

Впрочем, сейчас это волновало меня меньше всего. Выбросив мысли о монстре из головы, я направился к закопченному чайнику.

Но стоило мне наклониться, чтобы поднять его, как боковым зрением я уловил едва заметное движение. В дальнем углу, среди груды грязного тряпья и мусора, что-то копошилось.

Вздохнув, я развернулся. Оставлять за спиной выводок этих богомерзких тварей не собирался. Я решительно подошёл к углу и одним движением откинул пропитанную пылью тряпку.

Однако занесённая для удара нога замерла на полпути. Вместо лысых и слепых крысиных морд из-под ветоши на меня смотрел крохотный волчонок.

Его шерсть, чёрная как сама ночь, казалось, поглощала скудный свет помещения. Но больше всего поражали глаза. Ярко-голубые, они будто сами светились в полумраке, глядя на меня без капли страха.

Зверёныш был совсем ещё крохой, он легко уместился бы у меня на ладони.

— И что мне с тобой делать? — негромко пробормотал я.

Я осторожно потянулся к нему рукой, ожидая, что тот заскулит или попытается укусить. Но волчонок даже не шелохнулся.

Затем с любопытством он подался вперёд и ткнулся влажным носом, обнюхивая мои пальцы.

Я замер, и в этот момент по моей спине пробежал ледяной холод.

Тогда резко отдёрнул руку и обернулся, уже понимая, что совершил роковую ошибку.

Из широкого пролома в крыше, абсолютно бесшумно, внутрь комнаты плавно перетекла огромная чёрная тень. Опустившись на прогнивший пол с кошачьей грацией, она замерла, преграждая мне путь к выходу. На меня в упор смотрели точно такие же ярко-голубые глаза. Только в них, в отличие от взгляда волчонка, пылала жажда крови.

Я горько усмехнулся собственной беспечности.

Мой расчёт оказался в корне неверным. Это место вовсе не принадлежало крысам. Старую сторожевую башню облюбовали куда более опасные хищники. Волки выбрали её в качестве укрытия для своего потомства, рассчитывая на высоту и труднодоступность второго этажа.

Не представляю, как они умудрились затащить щенков по разбитой каменной лестнице, но факт оставался фактом.

Зверь был колоссален. В холке он достигал мне до груди, не уступая размерами матёрым ездовым особям, на которых народы Ковенанта ходят в набеги.

Однако, глядя на эту живую гору мышц, я ни на секунду не усомнился, что передо мной именно мать. Её выдавал взгляд, прикованный к щенку, полный затаённой боли.

Хвала богам, мне хватило сил активировать огненную руну.

Я рывком опустил объятую пламенем руку к волчонку. Жар от магического огня был для него нестерпимым и малыш, инстинктивно вжавшись в тряпьё, жалобно заскулил.

Только прямая угроза его жизни удерживала взрослого зверя от смертоносного броска. Ведь в бездонных глазах волка читалась первобытная ярость и готовность сожрать меня вместе с моими пылающими руками, невзирая на боль и ожоги.

Малыш снова пискнул.

Родитель глухо, недовольно рыкнул, вибрируя всем телом, но всё же начал медленно пятиться обратно к центру комнаты, не сводя с меня глаз. Как только между нами образовалось достаточное пространство, я развеял действие руны и сразу подхватил зверёныша за загривок. Волчонок тут же оскалился, его крохотная шерсть на холке встала дыбом, а из горла вырвалось нечто похожее на рычание.

Взрослый хищник замер, готовый к броску в любой момент.

Между нами установилось хрупкое равновесие. Волк осознал, что я успею превратить его щенка в кучку пепла прежде, чем его челюсти сомкнутся на моей шее.

Теперь мне предстояло самое сложное — придумать, как выбраться из их логова живым.

Мы провели несколько томительных часов, сверля друг друга взглядами.

Ни я, ни зверь не шевелились, превратившись в два изваяния в этом забытом богами месте. Тишина давила на уши, прерываемая лишь моим дыханием и низким, почти утробным рокотом из груди волчицы.

Я лихорадочно соображал, перебирая варианты, но всё сводилось к одному. Мне нужно накопить достаточно магической энергии, чтобы вновь пробудить руну стихии «ветра». Только крылья могли вытащить меня из этой западни.

Интуиция, обострённая до предела, буквально кричала, что с малышом уйти мне не позволят. И даже когда я верну ей живого щенка, мира между нами не будет.

Проблема заключалась в той груде мусора в углу, за которой волчица пока не видела бездыханное тело своего второго детёныша.

Я готов поставить на кон собственную жизнь, что как только она обнаружит потерю, ей будет совершенно наплевать, что прикончила его болотная крыса, а не я. В глазах волка я останусь единственной доступной целью для мести, существом, осквернившим её логово. На своих двоих от разъярённого хищника из этих руин не убежать. Зверюга настигнет меня в три прыжка.

Единственный шанс это небо.

Прошёл ещё час, прежде чем я почувствовал, что достаточно восстановился.

Теперь сил хватит не только на то, чтобы оторваться от земли, но и на перелёт через каньон. На той стороне обрыва я окажусь в безопасности, ведь преследовать меня по воздуху она не сможет.

Я нарочито громко откашлялся, прерывая тишину, и плавно, избегая резких движений, поднял свободную руку.

Требовалось привлечь внимание волка и заранее предупредить о том, что сейчас произойдёт нечто необычное. Внезапная вспышка сциллы и активация руны могли быть восприняты как начало атаки, и тогда зверь бросился бы на меня на чистых инстинктах, не раздумывая ни секунды.

Моя предосторожность оказалась не лишней.

Стоило руне стихии «ветра» отозваться и сформировать за моей спиной крылья, как волчица тут же прижала уши и оскалилась, издав угрожающий рык.

Я замер, позволяя ей привыкнуть к этому зрелищу.

Затем медленно расправил крылья во всю ширину и так же плавно сложил их обратно, демонстрируя, что эти действия не направлены против неё или малыша, который уснул в моей ладони.

Теперь оставалось самое сложное и абсурдное в своей простоте. Мне нужно каким-то образом заставить волчицу потесниться. Она сидела прямо под проломом в крыше, который я собирался использовать для побега.

Нам нужно было поменяться местами, но как объяснить это существу, которое видит в тебе лишь врага.

Я выставил перед собой раскрытую ладонь и сделал осторожный шаг навстречу хищнице.

Мать не сдвинулась ни на дюйм. Она лишь издала серию коротких рыков, которые удивительным образом походили на попытку заговорить со мной и предупредить не приближаться.

В её голосе не было прежней ярости.

Затаив дыхание, я замер на несколько секунд, а затем сделал ещё один шаг. На этот раз вытянул вперёд и вторую руку, в которой удерживал волчонка. Я старался показать, что щенок в безопасности, пока мы соблюдаем наш шаткий нейтралитет.

Зверь вновь отозвался чередой рыков, и, к моему искреннему удивлению, начал осторожно пятиться. Волчица стала плавно смещаться в сторону, освобождая мне путь к заветному пролому.

Я едва заметно кивнул и, не сводя с хищницы глаз, продолжил движение.

Путь был почти свободен.

Мне оставалось сделать всего три-четыре шага до того места, где смогу опустить волчонка на пол и рывком взмыть вверх.

Но когда до цели оставалось всего ничего, сверху, с края разбитой крыши, сорвался и с сухим стуком упал маленький камешек.

Я инстинктивно оскалился и начал медленно, шаг за шагом, отходить обратно в свой угол.

Никто и не собирался меня отпускать.

Волчица уступила дорогу, чтобы подставить меня под удар. Всё то время, пока мы играли в гляделки, наверху, прямо над краем пролома, затаившись ждал второй волк.

Вернувшись обратно, я сел на пол, скрестил ноги и положил туда волчонка так, чтобы тот не смог выбраться и сбежать.

Призвав сциллу, отменил действие руны стихии «ветра». Крылья сразу исчезли.

Мне требовалось время продумать новый план. Предыдущая попытка провалилась, но это лишь подстегнуло меня. Волки продемонстрировали не просто звериную хитрость, а высокий уровень интеллекта и способность к скоординированным действиям. А раз враг умеет мыслить, значит, с ним можно договориться. Нужно лишь найти правильный рычаг давления.

Волчица, всё это время не сводившая с меня ледяного взгляда, вдруг утробно зарычала. Она наконец поняла, что я раскрыл их засаду. В ту же секунду с края крыши в центр комнаты спрыгнул второй зверь.

Отец семейства превзошёл мои самые худшие опасения. Эта громадина размерами не уступала варгам. Он был выше самки на две добрые головы.

Звери обменялись взглядами и начали синхронно приближаться, заходя с двух сторон. Видимо, их терпение окончательно исчерпало себя.

В ответ на это я активировал огненную руну.

Не глядя, нащупал рядом обломок старого деревянного стула и когда тот начал тлеть, швырнул его к лапам наступающих хищников.

Оба зверя инстинктивно остановились.

— Хотите сгореть заживо? — спросил я, глядя в глаза вожаку и обвёл взглядом комнату.

Гора старого сухого тряпья, рядом с которым я сидел, груды сломанной мебели, пропитанные пылью, если всё это полыхнёт, то пожар пожрёт здесь всё. И всех.

Глядя на тонкую струйку дыма, поднимающуюся от тлеющей деревяшки, волк лишь недовольно фыркнул. Не дожидаясь, пока дерево разгорится, он уверенно перехватил обломок челюстями за холодный край.

Всего пара идеально выверенных прыжков и зверь буквально взлетел сквозь проём на крышу. Он сделал это с пугающей лёгкостью, будто в его теле не было и доли того веса, который мог в щепки раздробить старые перекрытия.

Я невольно поразился, как такая громадина умудряется не обрушить ветхую кладку и вообще способна столь ловко карабкаться по внешним стенам башни, добираясь до самой вершины.

При случае нужно будет расспросить об этих существах учителя Зуг’Гала. Если, конечно, он ещё жив, и если мы когда-нибудь встретимся.

В чём лично я очень сомневался.

Волчица вернулась на своё прежнее место и замерла, как ни в чём не бывало.

— То-то же, вы тоже боитесь огня, — я развеял действие руны и погрозил зверю пальцем.

Реакция зверя оказалась мгновенной и пугающе осознанной. Она не просто оскалилась, а коротко и хлёстко рявкнула в ответ, и в этом звуке послышалось отчётливое негодование. Будто она действительно поняла каждое моё слово и смертельно оскорбилась намёком на трусость.

— Тише, тише…

Я выставил перед собой ладони в примирительном жесте.

— Я совсем не хотел тебя обидеть. Ведь никто разумный не захочет погибнуть в огне. Никто… — повторил ещё раз уже для самого себя. Меня неожиданно посетила одна весьма необычная догадка. — Это всё меняет. Вообще всё.

* * *

Зуг’Гал несколько мгновений неверяще сверлил взглядом пустоту. Там, где только что в смертельной схватке сцепились его ученик и кобольд, теперь не осталось ни души. Если бы не удушливая вонь палёной шерсти и жареного мяса, старик наверняка списал бы увиденное на бред от огромной потери крови. Однако запах был слишком реальным.

— Учитель… — донёсся сбоку жалкий лепет Араха. — Я теперь умру, нэк?

Повернув голову, шаман увидел не гоблина, а жалкое, почти сломанное существо. Тот стоял на коленях, мелко дрожал и, кажется, всерьёз собирался разрыдаться.

Лишь спустя пару секунд до Зуг’Гала дошёл смысл этого вопроса. Арах до смерти боялся, что руна единения, связывающая его жизнь с человеком, прикончит его после исчезновения Меноса.

— Да, подохнешь! Если продолжишь выть, пока кругом враги!

Шаман из последних сил качнулся в сторону ученика и отвесил ему обжигающую пощёчину.

— Но Менос же… — начал было тот.

Второй удар заставил гоблина заткнуться и лишь обиженно засопеть.

— Его больше нет, а ты всё ещё есть! — старик вцепился в грудки ученика и, приблизив своё лицо, яростно выдохнул. — Соберись, иначе мы оба действительно подохнем.

— Да… да, учитель.

— Скорее, принеси мою сумку, нэк!

Арах, всё ещё вздрагивая, опрометью бросился к Талли. Девушка с самого начала боя вжалась в узкую расщелину в двадцати шагах позади, пытаясь буквально слиться со скалой. Рядом с ней лежала большая часть поклажи, включая заветную сумку учителя.

Зуг’Гал понятия не имел, куда именно провалился Менос. Сейчас было важно лишь то, что парень сумел избавить их от главной угрозы — чемпиона кобольдов. Упускать такой шанс на спасение старик не собирался.

Исчезновение чемпиона, который всего пару минут назад кровавой расправой вернул себе власть, повергло молодняк в оцепенение. Без направляющей воли вожака эти твари вновь превратились в осторожных и трусливых падальщиков. Но совсем скоро они оправятся и обязательно нападут на гоблинов. Пока они испуганно принюхивались к запахам и пытались осознать, куда делся их господин, у Зуг’Гала появилось время подготовиться.

Как только сумка окажется в руках шамана, он превратит Араха в живое оружие, накачав его самой ядовитой боевой алхимией из своих запасов.

Зуг’Гал не питал иллюзий. Для неокрепшего тела ученика такой коктейль станет смертным приговором. Магические каналы гоблина сгорят и сердце не выдержит, но это случится потом.

Если старик всё рассчитает верно, то Арах успеет выплеснуть всю дарованную мощь и прикончит остатки стаи прежде, чем окончательно испустит дух.

Зуг’Гал лихорадочно сливал содержимое двух пузырьков в один. Жидкость внутри вспенилась, испуская едкий сизый дымок, от которого заслезились глаза. Шаман действовал быстро, отсчитывая секунды до неминуемой атаки.

— Пей, нэк! Быстрее! Не медли! — прохрипел он, всовывая склянку в дрожащие пальцы ученика.

Замешательство псоглавых не могло длиться вечно. Самый крупный из молодых кобольдов уже сделал первый шаг к ним. Следом, оскалив клыки, потянулись остальные.

Арах замер, пристально всматриваясь в мутную жидкость сквозь грязное стекло. Он словно заворожённый наблюдал, как внутри сосуда медленно ворочается сгусток тьмы.

— Пей, идиот! — Зуг’Гал захлебнулся яростным кашлем, видя, что стая уже готова к броску.

В этот миг Арах вздрогнул. Его ладони разжались, и склянка со звоном разлетелась о камни.

«Догадался… но как?» — мелькнула у Зуг’Гала паническая мысль.

— Д-демон… — выдавил гоблин, указывая в направлении кобольдов. Захлёбываясь от первобытного ужаса, с выпученными глазами Арах упал на колени.

Глава 10

Кобольды не спешили нападать.

Они прекрасно понимали, что гоблинам некуда деться из этой ловушки.

Гораздо сильнее охотничьего азарта их сейчас заботил вопрос власти внутри собственной стаи. Потеря уже второго вожака за такой короткий срок посеяла среди монстров смуту.

Твари бросали опасливые взгляды на сородичей. Инстинкты подсказывали каждому, что любой, кто осмелится занять пустующее место лидера, тут же получит удар в спину от соседа, почуявшего в нём конкурента.

Стая двигалась растянутой цепью. Никто из кобольдов не рисковал вырваться вперёд. Они помнили, что любой, кто пытался заявить свои притязания на трон первым редко доживал до заката, становясь жертвой своих озлобленных соплеменников. Те довольно часто не желали подчиняться сильному и предпочитали сообща прикончить любого выскочку.

Зуг’Гал без труда считывал эти заминки. Потому и не паниковал, так как точно знал, что у них ещё осталось немного времени.

Старик старался подготовить Араха к неизбежной битве. Ему требовалось лишь заставить ученика выпить приготовленное зелье. Но природная трусость гоблина всегда соседствовала с излишней подозрительностью. Ученик замер и принялся с недоверием рассматривать содержимое склянки.

«Будто ты способен там что-то понять», — с раздражением фыркнул мысленно Зуг’Гал.

Он настойчиво подтолкнул руку нерешительного гоблина, поторапливая его.

— Пей, идиот! — не выдержал старик и зашёлся в тяжёлом кашле.

Время почти истекло. Наиболее крупный из кобольдов внезапно вырвался из общего строя. И в этот раз никто не посмел оспорить его дерзость. Стая молча приняла нового главу.

Теперь монстрам нужно было скрепить узы и отпраздновать воцарение нового лидера. Лучшим способом станет совместное пожирание пары раненых гоблинов.

Арах уронил зелье. Охваченный паническим приступом, молодой гоблин рухнул на землю и, нелепо перебирая ногами, пополз назад. Его бессвязное лепетание о демоне заставило Зуг’Гала резко обернуться.

— Как? Когда⁈ — Зуг’Гал в растерянности замер, не понимая, в какой момент он упустил появление новой фигуры на поле боя.

Старый шаман отвлёкся всего на несколько мгновений, чтобы усмирить своего непутёвого ученика. Но этой заминки хватило, чтобы всё кардинально изменилось.

Прямо за спинами кобольдов находилось крылатое существо. В наступающих вечерних сумерках оно выглядело словно сотканное из ночных теней. Старик невольно отметил внешнее сходство с демоном.

Похоже, даже монстров это появление застало врасплох.

Кобольды застыли в нерешительности, полукольцом окружив незваного гостя, и теперь испуганно переглядывались, ожидая команды от нового вожака.

А тот оказался не готов к столь резким переменам, потому как, в отличие от пары измотанных и израненных гоблинов, существо, укрывшееся за огромными кожистыми крыльями, явно представляло опасность.

Шаман мельком взглянул на чистое небо.

Поза незнакомца — тот стоял на одном колене, упираясь рукой в землю, не оставляла сомнений. Он только что спикировал сюда с огромной высоты. Но как, во имя духов, ему удалось проделать это абсолютно бесшумно, не издав крыльями ни единого хлопка или свиста рассекаемого воздуха?

Резкий звук разбитого стекла заставил Зуг’Гала вздрогнуть и на миг потерять концентрацию. Позади него Арах издавал жуткие хрипы, словно невидимая петля затягивалась на его горле. Ученик сипел словно его отравили.

Совсем обезумев гоблин яростно вытряхивал содержимое шаманской сумки прямо на камни. Драгоценные эликсиры, на приготовление которых уходило по несколько седмиц, разлетались вдребезги, но Араха это не заботило.

Наконец его скрюченные, словно от судороги пальцы сомкнулись на личной фляге старика. Зубами вырвав пробку, Арах начал жадно, захлёбываясь, вливать в себя содержимое. Он полностью опустошил флягу и выпил… точнее влил в себя почти три меры воды. Всё, что было до последней капли.

Внезапно над плато раздался громкий лай вперемешку с рычанием.

Забыв о спятившем гоблине, который блаженно развалился на земле, Зуг’Гал резко обернулся.

Таинственное существо больше не напоминало неподвижное изваяние, скрывающееся за крыльями. Демон медленно выпрямился, и в следующее мгновение его огромные кожистые крылья с шумом расправились, разойдясь широко в стороны.

Зуг’Гал почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Быть не может, нэк, — выдохнул старик, окончательно сбитый с толку.

В центре круга, окружённый сворой кобольдов, стоял Менос. Он выглядел измотанным до предела. Его плечи тяжело вздымались при каждом натужном вдохе, одежда превратилась в лохмотья, а лицо покрывала мертвенная бледность. Однако, вопреки всякому здравому смыслу, безоружный человек смотрел в глаза чудовищам и… улыбался.

Или уже не человек?

Взгляд шамана скользнул ниже и зацепился за пугающую деталь. На серой поверхности камня, там, где стоял Менос, расплывались вязкие, маслянистые пятна. Эти чёрные, похожие на сырую смолу следы, оставленные подошвами его ботинок, словно пульсировали и надувались лопающимися пузырями.

Теперь пазл в голове Зуг’Гала окончательно сложился. Он понял, куда так внезапно исчез человек посреди сражения и какая сила вернула его обратно.

Сомнений не осталось, у этого тела появился новый и куда более могущественный хозяин. Обычный смертный просто не мог за те несколько минут, что прошли в реальности, претерпеть столь пугающие метаморфозы.

Зуг’Гал знал о капризах реки времени в Мире Теней. Там её стремительные потоки могли превратить минуты в часы и даже в долгие седмицы.

Теоретически, это давало шанс обрести небывалую мощь и вернуться в свой мир, отсутствуя совсем недолго. Но на практике «недолго» означало отсутствие в течение нескольких дней или седмиц, но никак не считанных минут. Даже для него, умудрённого опытом шамана, подобный прыжок между измерениями был за гранью возможного. Более того, Зуг’Гал не знал никого, кто на такое способен.

Не только шаман узнал человека.

Вожак кобольдов прищурил желтоватые глаза, шумно принюхался и несколько раз коротко, торжествующе рыкнул. Напряжение, сковывающее его тело мгновением ранее, бесследно исчезло.

Он узнал противника. Убедившись, что перед ним всё тот же человек, вожак заметно расслабился, его движения стали ленивыми и полными высокомерия.

— Тупая псина, нэк, — вырвалось у Зуг’Гала, глядя на подобную беспечность и глупость.

Тем временем кобольд обернулся и, высмотрев валяющийся на земле меч чемпиона, поднял его. Но почти сразу взгляд монстра переключился на лежавший чуть в стороне массивный двуручник, прежде принадлежавший Меносу.

Кобольд замер, несколько секунд оценивающе разглядывая только что поднятое оружие, после чего с презрением отшвырнул клинок в сторону. Он схватил двуручник и, удовлетворённо кивнул, когда ощутил приятную тяжесть стали.

Этот трофей нравился ему куда больше.

Развернувшись, вожак медленно направился к человеку, волоча клинок по камням с противным скрежетом. Остальные кобольды, повинуясь негласному приказу, поспешно разошлись в стороны, выстраиваясь в подобие живого коридора для своего лидера.

Старик Зуг’Гал, затаив дыхание, наблюдал за этой сценой и с каждой секундой всё больше убеждался, что перед ним действительно больше не его ученик. От неподвижного Меноса сквозило чем-то чуждым и пугающим.

Человек продолжал смотреть на приближающегося монстра всё с той же надменной улыбкой. Когда между ними осталось не более пяти шагов, Менос засунул левую руку под куртку. Через мгновение его рука резко вылетела вперёд.

Кобольд-вожак мгновенно среагировал. Его мощные лапы напряглись, словно сжатые пружины, готовые в любой миг увести тело в сторону от летящего снаряда.

Старый шаман со своего места так и не смог разглядеть, что именно тот достал и теперь держит в руке.

В ту же секунду поведение стаи изменилось. Кобольды, словно по команде, начали неистово принюхиваться, жадно и шумно втягивая ноздрями воздух.

Спокойствие сменилось паникой.

Одни яростно зарычали, а другие, поджав хвосты, начали испуганно пятиться назад, стараясь оказаться как можно дальше от неподвижно стоящего человека.

Кажется, гоблин услышал тонкий писк.

— АРГХ! — взревел вожак и бросился вперёд. Но успел сделать лишь шаг.

Тень под ногами вожака внезапно ожила. Её плоская поверхность начала стремительно искажаться, выгибаясь вверх, словно натянутая чёрная плёнка, под которой билось нечто огромное и яростное.

Казалось, сама ткань реальности истончилась, и некая тварь с той стороны отчаянно пыталась прорвать барьер между мирами. Тень облепила невидимое существо, туго обтягивая его силуэт и превращая пустоту в осязаемый кошмар.

Зрелище было по-настоящему жутким.

Огромная клыкастая пасть, обтянутая пульсирующей теневой вуалью, с кошачьей грацией метнулась вперёд и сомкнулась на руке вожака кобольдов. Раздался тошнотворный хруст. Массивные челюсти с пугающей лёгкостью раздробили кости предплечья, сжимающего рукоять двуручника.

Псоглавый монстр не успел издать ни звука, когда хищник из бездны резко мотнул головой, отрывая конечность вместе с оружием. В следующее мгновение тень под кобольдом словно потревоженная водная гладь пошла волнами, превращаясь в бездонный провал, и вожак исчез в ней.

Он буквально провалился сквозь твёрдую скалу, точно так же, как совсем недавно исчез сам Менос.

Оставшиеся кобольды, охваченные первобытным ужасом, бросились врассыпную. Стая, ещё минуту назад чувствующая себя хозяевами положения, теперь напоминала перепуганных крыс.

Пара кобольдов, ослеплённых страхом, в попытке достичь спасительной кромки леса совершила роковую ошибку. Они пробежали слишком близко к длинной тени, которую отбрасывал Менос.

Чёрная клякса на камнях мгновенно вспучилась. Из неё синхронно, словно из тёмной воды, вынырнули два монструозных силуэта.

Первый кобольд даже не успел вскрикнуть, когда когтистая лапа вцепилась ему в глотку, и он мгновенно обмяк, утягиваемый в непроглядную черноту.

Второму повезло ещё меньше.

Теневой охотник ухватил его за лапу прямо на бегу. Несчастный скулил и яростно скреб когтями по граниту, пытаясь уцепиться, но невидимая сила неумолимо тащила его «на ту сторону».

Спустя секунду на пустом камне остались лишь глубокие, рваные борозды.

Демон в человеческом обличье, разразился громким хохотом. Звук эхом прокатился над скалой.

Существо резко развернулось вслед удирающим кобольдам, и его огромные крылья с силой ударили по воздуху.

Зуг’Гал инстинктивно ожидал сокрушительной атаки или магического всполоха, который испепелит беглецов. Однако вместо этого мощный взмах лишь поднял густое облако серой пыли и мелкой крошки.

Само же крылатое создание вдруг неловко пошатнулось. На мгновение показалось, что оно рухнет на камни, но пришелец устоял. Тяжело дыша, он медленно сложил крылья, которые теперь казались непосильной ношей.

Когда последний из кобольдов с жалобным визгом скрылся в густых зарослях Теневой Монарх обернулся.

После такого представления Зуг’Гал не сомневался в том, кто захватил тело его ученика.

Монарх, пошатываясь, шаркая по земле подошвами, медленно побрёл в сторону застывшего гоблина.

Старый шаман подобрался.

Ему оставалось лишь наблюдать за приближающейся смертью. Было глупо рассчитывать на снисхождение. Гоблин лично подавил и запечатал сущность внутри человека. Вряд ли теперь, вырвавшись на свободу, она оставит в живых того, кто возвёл пленивший её барьер.

— Не тяни! Зови уже своих псов, нэк! — с вызовом выкрикнул старик, не отводя взгляда от воспалившихся до красноты глаз своего бывшего ученика.

Зуг’Гал опустил взгляд на землю под ногами Меноса, приготовившись к худшему. Сейчас из тени выскочит нечто, что утащит его в Теневое измерение.

Когда тень вдруг шевельнулась и начала стремительно растягиваться в сторону гоблина, шаман не выдержал и вздрогнул, зажмурившись.

Прошло несколько мучительно долгих секунд. Не почувствовав боли, Зуг’Гал осторожно приоткрыл глаза. Оказалось, что тень всего лишь следовала за своим хозяином — Менос продолжал идти вперёд, и его движение создало ту самую пугающую иллюзию атаки.

— У-чи-тель… — почти шёпотом, по слогам произнёс демон, поравнявшись со стариком.

Далее, не дожидаясь ответа от шамана, Менос наклонился над распростёртым на земле Арахом. Гоблин всё ещё лежал без сознания, крепко прижимая к груди флягу Зуг’Гала.

Парень бесцеремонно вырвал сосуд из его рук. Несколько раз встряхнув флягу и не услышав желанного плеска воды, он с раздражением отшвырнул её в сторону, и та покатилась по камням.

Походкой мертвеца он направился к остальной поклаже, сваленной неподалёку.

Магические ингредиенты, сушёное мясо и запасные вещи летели из мешков под ноги.

Наконец он увидел пузатый кожаный бурдюк и моментально присосался к горловине. И сразу же после, аналогично Араху, завалился на землю, широко раскинув руки.

Несколько минут гоблин, не моргая, пялился на уснувшего… кого?

— Но как такое возможно, нэк? — Зуг’Гал наконец понял, что ошибся.

Тот факт, что оба ученика мучились от невыносимой жажды, указывал на единственно верный вывод, что Менос всё ещё оставался прежним собой — человеком.

Ведь захвати Монарх контроль над телом и человеческая природа носителя оказалась бы стерта, что означало бы немедленную смерть Меноса и, как следствие, гибель связанного с ним Араха.

В ином случае, окажись сознание парня просто заперто в глубинах собственного разума, магическая нить единения всё равно не выдержала бы давления и лопнула.

Но рунный эффект продолжал действовать, транслируя ощущения от одного ученика к другому.

— Не понимаю, — снова мотнул головой старик.

Он никак не мог взять в толк, как Менос, этот простак, смог вернуться из другого мира и к тому же покорить «тень».

Ладно ещё крылья раздобыл, это не так уж сложно объяснить. Убил монстра и выпала руна. Это вопрос везения. Но случай с «тенью» уже нельзя было списать на банальную удачу.

Откуда такой уровень владения стихией? Сколько времени нужно, чтобы достигнуть такого контроля?

На это ушло бы несколько лун, и это минимум. Тогда как, демоны его побери, Менос вернулся обратно спустя всего пару минут?

— Слишком много вопросов, нэк… — проскрипел старик, глядя на бесчувственное тело. — Может, пока есть возможность, лучше сбросить его с обрыва? — продолжил рассуждать старый шаман.

Зуг’Гал действительно чувствовал этот соблазн.

Однако шаман быстро подавил этот порыв, зло сплюнув на камни. Липкий страх перед неведомым не лучший советчик. Глупо уничтожать идеальный клинок только из-за того, что он режет ладони владельца.

Рано или поздно человеческий щенок захочет вернуться домой. И когда это случится эльфийские выродки на собственной шкуре прочувствуют, каково это — пытаться укротить демона, которого сами же и породили.

* * *

Пробуждение вышло тяжёлым.

Тело ломило так, словно по мне несколько раз проехался гружёный обоз, а потом это всё закрепили хорошей поркой. Каждое движение отзывалось изнуряющей болью в мышцах.

Я лежал на холодном каменном полу пещеры. Рядом тихо потрескивал костёр, бросая пляшущие тени на неровные своды. Запах дыма и сухих трав немного успокаивал, но не мог заглушить дикое чувство голода и жажды.

— Очнулся наконец-то, нэк, — раздался из полумрака скрипучий голос.

Зуг’Гал сидел у огня, помешивая что-то в котелке. В оранжевых отсветах его морщинистое лицо казалось высеченным из камня.

— Пить… — прохрипел я, пытаясь приподняться, но рёбра, недавно пересчитанные кобольдом, тут же напомнили о себе резкой вспышкой.

— Не налегай. Это последний, — он подал мне бурдюк.

— Спасибо, — я сделал несколько осторожных глотков, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. Затем принюхался к вареву. — Вкусно пахнет. Что там?

Гоблин усмехнулся, не отрываясь от котелка:

— Это да, доброе мясо ты притащил, нэк. Жаль только, что щенок совсем мелкий. На всех и делить толком нечего… так, на один зуб.

— Вы что… волчонка?

— Да шучу я, успокойся. Сдался он мне, одни кости. Самка твоя со зверёнышем играет, — гоблин кивнул куда-то вглубь пещеры. — Ногу есть будем, — и похлопал себя по культе. — Не пропадать же добру.

Старик шутил — это хороший знак. Он не только не собирался помирать, но и сохранил свой пакостный характер. Однако я решил не искушать судьбу, пожалуй, сегодня обойдусь вяленым мясом.

— Скоро уже будет готово, — шаман повернулся ко мне. — А пока рассказывай, нэк. Начни с того, сколько времени там провёл.

Глава 11

— Сколько точно времени там провёл, не знаю, — я потёр саднящий висок, пытаясь выудить из памяти хоть какую-то зацепку. — Но думаю, что примерно около суток.

— Всего сутки? — старик подался вперёд.

— Может, двое. Не уверен, — я равнодушно пожал плечами.

— Хочешь сказать, то, что я видел на плато… что ты достиг такого результата всего за пару дней, нэк? — шаман недоверчиво прищурился.

— Да.

— Голову мне не дури, Менос! — рявкнул он внезапно. — Не смотри, что я без ноги остался. Я и на одной так тебя кнутом обласкаю…

— Если назовёте хоть одну причину, зачем мне вам врать, то сам сниму рубаху и подставлю спину, — я с вызовом уставился в янтарные глаза гоблина.

Старик задумался, пошамкал губами и махнул рукой.

— Ладно, давай тогда с самого начала, нэк.

Я начал бегло пересказывать события с момента, когда очнулся в Мире теней. На всё про всё у меня ушло не более четверти часа. Порой старик слушал молча, не выражая совсем никаких эмоций, в другие моменты он кривился, будто съел что-то кислое, но не перебивал меня.

— Почему так вышло?

— Как так?

— Когда нагревал лезвие меча, всё было нормально, я вообще жара почти не чувствовал, но стоило попытаться вскипятить воду и чуть не обварил себе руки.

— Арах, подойди, — учитель поманил костлявым пальцем второго ученика. — Тебе тоже будет полезно послушать, нэк.

Гоблин вынырнул из темноты и уселся по правую руку.

— На что уставился? — огрызнулся он, перехватив мой взгляд.

Полуухий выглядел паршиво. Лицо осунулось, кожа приобрела нездоровый оттенок сырой золы, а под глазами залегли почти чёрные мешки. Из-за воспалённых глаз казалось, он не смыкал век по меньшей мере седмицу.

Оказалось, что пока находился без сознания, Полуухому выпала честь на своём горбу приволочь меня в эту пещеру.

Учитель накачал гоблина и девчонку ядрёным варевом — гремучей смесью стимуляторов и обезболивающих. Но если Талли отделалась лёгким испугом, подставляя плечо ковыляющему старику, то Араху досталась вся самая тяжёлая работа.

— Пока ты пускал слюни во сне, Арах сделал две ходки, — шаман кивнул на гоблина, и в его голосе проскользнула едва заметная насмешка. — Сначала приволок тебя, потом вернулся за нашими тюками, а заодно притащил твой двуручник.

Теперь понятно, почему Арах выглядит так, будто умер, но его забыли похоронить. За заёмную силу всегда приходится платить.

— Не девчонку же было одну в лес посылать, — холодно отрезал наставник, заметив мой вопросительный взгляд. — Толку от неё в сумерках. Заблудилась бы или стала закуской для первой же лесной твари. И всё равно Араху пришлось бы идти, нэк.

— Звали-то зачем? — Полуухий недовольно засопел.

— Кто такие шаманы? — спросил учитель.

— В смысле?

— Чем шаманы отличаются от прочих Высших?

Полуухий шмыгнул носом, покосился на котелок и, облизав губы, ответил:

— Шаманы полагаются не только на рунную магию. Мы исследуем и изучаем мир, его законы и материи.

— Для чего это делать? — вновь спросил учитель. — Какая от этого польза?

— Мы с лёгкостью выживем там, где другие высшие не смогут. Те же травничество и алхимия в полной мере не заменят рунную магию, но они дают огромное преимущество.

Зуг’Гал усмехнулся и помешал содержимое котелка ложкой. Над огнём поднялся густой пар, пахнущий горькой полынью и чем-то острым, заставив Полуухого вновь облизаться.

— Большинство Пробуждённых считают навыки выживания ремеслом дикарей, — сухо заметил старик. — Они свято верят, что истинное величие требует подчинения реальности своей воле, а не приспособления к её капризам. Зачем им годами изучать свойства трав, циклы цветения или состав почвы, если всего одна руна природной стихии может заставить зёрна прорасти даже на голых камнях? Зачем понимать суть вещей, если можно просто приказать им измениться? Они привыкли срезать углы, считая знания о мире лишним грузом, который только замедляет восхождение к истинному могуществу. Вот только стоит истощить свой резерв и остаться без рун, как эти «высшие» вмиг превращаются в беспомощных слепых котят. Или, что ещё хуже, по дурости гибнут от своей же магии, нэк.

— Я понимаю, о чём вы, учитель. Благодаря вашим навыкам шамана вы собрали необходимые травы, дополнили их нужными алхимическими элементами и создали зелья, без которых мы остались бы лежать на том плато, дожидаясь падальщиков, которые явятся на запах крови после устроенной бойни. Вот только никак не возьму в толк, как это связано с моим вопросом.

— А что за вопрос? — Полуухий сразу оживился.

Старик коротко пересказал суть моей неудачи с попыткой вскипятить воду.

— Менос не понимает, почему его рунная магия в двух, казалось бы, одинаковых случаях сработала по-разному.

— Загвоздка ведь в циркуляции, мастер? — спустя минуту спросил Арах, потирая шею.

— Именно, — кивнул шаман. — Потоки рунной магии всегда находятся в движении. Вот почему руны имеют форму сфер. Магия внутри них зациклена и движется по кругу. По этой же причине, призывая сциллу, мы видим вращение её рунных орбит. Всё находится в движении, нэк.

— Хорошо, движение, да, я понял. Но можно объяснить всё чуточку проще?

Я не видел смысла строить из себя знатока.

— Тц… — недовольно цокнул старик. — Металл твоего клинка статичен. Он пропускает поток рунной магии, не нарушая его. Вода же, нагреваясь, начинает бурлить и перемешиваться. Это ломает исходящий поток магии и он бьёт по тебе.

Гоблин на мгновение замолчал, разглядывая меня, словно прикидывая, дошло до меня или нет. На его лице промелькнула ехидная ухмылка.

— Если говорить совсем просто, то пытаться вскипятить воду твоим способом это всё равно что пытаться помочиться против сильного ветра, нэк.

— К тому же, вода и огонь это две противостоящих стихии, — добавил Полуухий с ехидной ухмылкой.

— Верно, хорошее замечание, Арах.

— Да понял я, понял.

— Раз понял, тогда продолжим, а то мы отвлеклись.

Когда я закончил рассказ, в пещере воцарилась почти осязаемая тишина. Слышно было только, как потрескивают угли и пузырится варево в котелке.

Оба гоблина сидели неподвижно. Они лишь изредка обменивались короткими, полными недоумения взглядами.

Наконец старик зашевелился.

— Это просто невероятное, противоестественное сочетание фантастической удачи с не менее фантастическим идиотизмом, нэк.

— Учитель? — я криво усмехнулся. — Наверное, вы хотели сказать «сочетание несгибаемой воли и блестящей смекалки»?

— Я сказал то, что сказал, — отрезал шаман. — После перемещения в теневое измерение ваша с Арахом связь не оборвалась. Более того, она натянулась, как струна между мирами из-за этого возникла временная аномалия, из-за которой действие эликсира, снижающего «стоимость» применения рунной магии, не закончилось через пару часов, а продолжало действовать почти всё то время, пока ты находился в том мире.

— Значит, капля везения всё-таки присутствовала, — признал я.

Шаман лишь презрительно хмыкнул и начал загибать пальцы:

— Уже в самом начале ты разминулся со стаей хищников, затем не утонул в гнилом болоте, пережил атаку летающей твари, не разбился в лепёшку при падении с высоты. А с убитого монстра выпал не осколок, а полноценная руна, ещё и такая.

— Было много удачи, — согласился я.

— Затем, находясь в непосредственной близости с разъярённой самкой сумрачного волка, из-за исходящей угрозы твоё восприятие в разы усилилось и получилось уловить нить, связующую с нашим миром. И тогда ты не придумал ничего лучше, чем устроить пожар в месте из которого нет выхода, нэк. Это, по-твоему, не идиотизм?

— А что мне оставалось делать, мастер? Да, я понял в какой стороне находится ближайший межмировой пробой, но что толку от этого знания, если при этом оказался зажат в углу той башни?

Волки непрестанно меня сторожили, сменяя друг друга. Я же сидел и страдал от всё больше усиливающейся жажды. Твари и не думали меня отпускать. Всё шло к тому, что в какой-то момент я потеряю сознание или ослабну настолько, что попросту упущу момент атаки.

Поэтому я решил обратиться за помощью к Монарху.

Это ведь он притащил меня в то измерение, а затем спас при падении с дерева, когда обратил «тень» подобием когтей, которыми я и оставил глубокие борозды на стволе.

— Монарх решил меня игнорировать. Думаю, он просто ждал, когда меня ранят или сам окончательно выдохнусь, чтобы забрать контроль над телом. Поэтому я изменил правила его игры. Поставил его перед выбором, либо он возвращает меня назад, раз уж сумел сюда притащить, то и выход найдёт, и сохраняет шанс когда-нибудь в будущем поглотить меня. Либо мы оба превращаемся в угли прямо в той башне.

Когда языки пламени коснулись потолка и воздух превратился в удушливую гарь, тварь внутри меня взвыла. Это не был звук, а скорее фантомная судорога.

Монарх испугался.

Он дрогнул.

Я ждал этого мгновения. И когда сущность, поддавшись панике, начала судорожно нащупывать брешь между мирами, я мысленно вцепился в его восприятие. Пространство подо мной пошло маслянистыми пятнами и я вдруг увидел изнанку реальности.

Я почувствовал, как его воля пробивает путь сквозь плотную ткань мира. В этот миг пришло понимание, что мне больше не нужен был проводник. Мне нужен был лишь наглядный урок, и Монарх мне его преподал.

В тот же миг я перехватил управление и, стараясь не упустить нить меж мирами, провалился в тень под ногами. Не зная куда меня может забросить, в самый последний момент успел активировать руну стихии «ветра». Если вдруг поблизости окажется какая-то опасность, то смогу улететь.

— Только я никак не ожидал, что окажусь на том самом месте в окружении кобольдов.

— Ты ведь уже понял, что ухватился не за нить между мирами, а за связывающую тебя с Арахом и создавшую временную аномалию, нэк? Поэтому ты появился практически на том самом месте и для нас отсутствовал всего несколько минут.

— Да.

— Признаю, использовать родителей сумеречного волчонка таким образом это… сам не верю, что говорю, — старик вздохнул, — это гениальное решение, но насколько хорошо ты контролируешь «проход»?

— Я создаю, если можно так выразиться, крохотную щель.

— То есть, ты уверен, что волки не прорвутся к нам?

— Да, наставник.

— Хорошо. Теперь касательно твоей новой руны…

— Забрать хотите? — я невольно напрягся.

— Что? — Зуг’Гал замер, и на его лице отразилось искреннее недоумение. — Зачем?

— Вы же ноги лишились.

— Болван, нэк, — гоблин закатил глаза. — Ты хоть представляешь, сколько эта руна, даже на первой орбите, расходует энергии?

— Судя по вашему выражению лица и недовольному тону, рискну предположить, что довольно много.

— У тебя прекрасные аналитические способности, — передразнил меня старик.

— Слушайте, но можно же использовать ваши эликсиры для… снижения магической стоимости использования рун?

— Можно, конечно. Только есть несколько «но». Первое — это цена. На одни только расходные материалы для приготовления потребуется два с половиной золотых феникса.

— Ничего себе! — я присвистнул. Сумма получалась не просто солидная, она огромная.

— Второе «но»… даже если тебя не смутит столь высокая цена, ты не можешь использовать эликсир часто. Строго говоря, его вообще нежелательно использовать, потому как он вредит сцилле. Но на ваших орбитах от пары-тройки применений заметного вреда не будет.

Зуг’Гал в своём репертуаре. Сначала дал выпить, а потом уже говорит о побочных эффектах.

— Так что твою руну не получится использовать как средство передвижения, чтобы компенсировать утраченную ногу, нэк.

— В такие моменты я завидую Низшим, — влез Арах.

— Это ещё почему? — удивился шаман.

— Это ведь несправедливо, получить руну, дарующую полёт, но не иметь возможности её толком использовать, потому что она слишком прожорлива. А Низшие могут её поглотить и обзавестись полноценными крыльями.

— Тебя случайно Менос не кусал? От кого ты заразился подобной глупостью, нэк? Поглощение руны преобразовывает носителя. Оно меняет тело на физическом уровне.

— Я это знаю, учитель, — с обидой в голосе буркнул молодой гоблин.

— Вот тебе два наиболее вероятных исхода поглощения этой руны, нэк. И учти, я описываю лишь благоприятный финал, то есть те редкие случаи, когда ты не подохнешь в корчах и не превратишься в бесформенного калеку из-за неправильно прошедшей мутации.

Арах обречённо вздохнул.

— Вариант первый: у тебя вырастают крылья. Настоящие и полностью функциональные… но ты всё равно не сможешь взлететь. А всё потому, что слишком тяжёл. Тебе попросту не хватит физической мощи, чтобы оторваться от земли. Вариант второй: ты обрёл свободу полёта, но взамен стал хрупким, словно стеклянная кукла потому, что руна сделала твои кости полыми внутри, как у птиц.

— Значит, вы так и останетесь? — я невольно скользнул взглядом по уродливому обрубку ноги.

Внутри боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я испытал облегчение, ведь гоблин не посягал на мою руну. С другой стороны, радость омрачала суровая реальность — теперь старик стал для нас обузой.

— Ногу я верну, нэк, — спокойно отозвался шаман. — Имея нужные руны, можно совершить невозможное. Но нам придётся задержаться в этой пещере, пока я не наберусь сил и не смогу задействовать эту руну.

— А здесь… достаточно безопасно? — я с сомнением оглядел сырые своды.

— Менос, мы в лесу Обречённых, — старик горько усмехнулся. — Ты разве ещё не успел оценить всё местное «гостеприимство»?

Возразить было нечего.

Впрочем, спокойствие учителя внушало робкую надежду, что получится тихо отсидеться. К тому же, несмотря на полный комплект конечностей, мы с Арахом выглядели не сильно лучше Зуг’Гала.

Нам всем требовался отдых. А мне ещё и над контролем «тени» поработать будет очень кстати.

В этот момент снаружи донёсся затяжной рёв какого-то крупного зверя. Звук был настолько тяжёлым и вибрирующим, что казалось, будто вот-вот со свода пещеры посыпется мелкая крошка.

— Кстати, ты должен поблагодарить Араха. Он раздобыл для тебя несколько позвонков.

— Вон там, нэк, — полуухий указал на противоположную стену пещеры.

В знак благодарности я кивнул и побрёл «кормить» руну.

* * *

— Нашёл, — прохрипел Золид, и на его лице расплылась хищная, пугающая ухмылка.

Если ещё несколько часов назад след то и дело обрывался, вынуждая орка нарезать круги и в бешенстве расширять зону поиска, то теперь всё изменилось. Беглецы сполна воспользовались полученной форой во времени, но это не помешало орку к вечеру почти их нагнать.

Он ещё раз шумно втянул ноздрями воздух. Да, никакой ошибки — это был тот самый мерзкий запах гоблинов.

— Сюда, — он ломанулся прямиком через густой кустарник.

Спустя пару минут вонь усилилась настолько, что Золид, ведомый первобытным азартом, окончательно отбросил осторожность. Увидев впереди край небольшого обрыва, он не раздумывая прибавил ходу, оттолкнулся от земли и прыгнул.

Но вместо ошарашенных его внезапным появлением беглецов он столкнулся взглядом с лисицей.

Рыжая бестия замерла у подножия валуна, прижав уши. В её зубах, заляпанных кровью, болтался обрубок гоблинской ноги.

Орк шёл по ложному следу.

Золид замер, и его хищная ухмылка медленно перекосилась, превращаясь в оскал бессильной ярости. Лес проверил беглецов на прочность, и теперь, когда старик оказался серьёзно ранен, они наверняка забились в какую-нибудь неприметную щель совсем рядом. Сидели там, затаив дыхание, и зализывали раны, пока он, как последний дурак, гнался за лисой.

Но времени, чтобы переиграть эту партию и обыскать каждый овраг, у Золида больше не осталось.

— Твоё время почти истекло, — снова раздался вкрадчивый голос в голове орка, вторя его собственным мыслям. — Склонись. Прими Его волю. Служи Ему.

Проклятая чёрная руна, коснувшаяся его разума, методично продолжала вербовку. Золид теперь точно знал, откуда берутся Отступники — те, кто в один проклятый миг предпочёл вечное рабство у Повелителя Плети неминуемой смерти.

Понимая, что и у него нет иного выбора, орк-шаман взревел зверем, оглашая округу.

— Бегите, прячьтесь, маленькие крысы, — прошептал он, становясь врагом всего этого мира. — Ночь только начинается, а я уже слышу, как бьются ваши жалкие сердца.

Глава 12

— Пхааа… — я с шумным выдохом завалился обратно на настил из сухих веток, закинув руки за голову.

Блаженство.

Это было единственное слово, способное описать моё нынешнее состояние. После Мира теней, где всё казалось будто застывшим и мёртвым, тепло костра и приятная тяжесть в желудке ощущались как величайший дар.

Стряпня учителя была самой простой, но в тот миг она показалась мне пищей богов. Обжигающий, наваристый бульон, пропитанный ароматами диких трав и горьковатым дымком, вернул мне радость жизни. Местная зайчатина… это вообще нечто запредельное. Мясо, долго томившееся в котелке, стало нежным, оно буквально таяло на языке, оставляя невероятное послевкусие.

Шутка ли, даже захотелось поблагодарить Араха.

Горячая пища сделала то, чего не могли добиться никакие эликсиры — она вернула мне ощущение, что я всё ещё жив.

Я прикрыл глаза, слушая, как где-то в глубине пещеры Арах возится с вещами. Сейчас мне было плевать на орка, на кобольдов и даже на Монарха. Хотелось только одного — провалиться в сон и чтобы никто меня не беспокоил.

Но вдоволь поспать мне не дали.

Полуухий навис надо мной и, вцепившись пальцами в плечо, начал трясти.

— Твоя очередь, нэк.

Я с трудом разлепил веки. Глаза жгло, словно в них насыпали мелкого речного песка, а тело казалось отлитым из холодного свинца. Кое-как сев на настиле, я до хруста потянулся, слушая, как протестующе ноет каждая мышца.

В ближайшие несколько дней, а именно столько нам предстояло куковать в этой дыре, ночные дежурства ложились исключительно на наши с Арахом плечи. Старику требовался полный покой, чтобы восстановиться. После потери ноги Полуухий его спас, но сделал это во многом благодаря убойным дозам эликсиров, что тоже сказалось на общем состоянии, усилив истощение старика. Хотя, зная Зуг’Гала, он и в полном здравии с превеликим удовольствием спихнул бы на нас всю грязную работу, оправдывая это «закалкой духа».

Про Талли никто даже не заикался.

Ставить девчонку в караул в лесу было всё равно что оставить у входа в пещеру кусок свежего мяса. Рисковать своими жизнями ради её сомнительного участия никто не собирался.

— Иди уже, — Арах толкнул меня в бок и тут же повалился на моё место.

Не успел я подняться на ноги, как он уже засопел, мгновенно провалившись в сон.

Я же, пошатываясь и кутаясь в плащ от пещерной сырости, побрёл к выходу, где меня ждал холодный ветер и долгие часы вглядывания в непроглядную черноту леса.

Не знаю, каким чутьём или шаманской удачей они отыскали эту пещеру, но место было выбрано безупречно.

Снаружи вход казался лишь очередным выступом серой скалы, который за долгие века густо порос диким переплетением шипастых лиан и пышного плюща. Растительность сплелась в настолько плотный, колючий ковёр, что даже самый зоркий глаз не заподозрил бы за этой зелёной стеной пустоту.

Зато изнутри, привалившись к холодному камню, я чувствовал себя хозяином положения. Сквозь узкие, естественные прорехи в листве мне открывался отличный обзор на все ближайшие подходы.

Это было похоже на смотровую щель в крепостной стене. Я видел всё, оставаясь при этом абсолютно невидимым в тени пещеры.

Если кто-то и решит заглянуть к нам на огонёк, у меня будет предостаточно времени. Я смогу без суеты оценить численность врага и в считанные секунды поднять остальных на ноги.

Правда, довольно скоро однообразие начало подтачивать мою бдительность. Ночь в лесу Обречённых не баловала красками. Обзор замер на границе в каких-то двадцать шагов, за которыми начиналась непроглядная стена мрака.

Я всматривался в этот крохотный пятачок земли, пока перед глазами не поплыли тёмные круги.

Чёрные, скрюченные стволы деревьев застыли в мучительных позах, будто их застигла смерть в момент невыносимой агонии. Кустарник, полностью лишённый листвы и изъеденный какой-то мерзкой болезнью, походил на груды обглоданных костей. На его голых ветках набухали уродливые, сочащиеся наросты, напоминающие гниющие опухоли. В бледном свете луны казалось, что из них вот-вот брызнет густая чёрная слизь.

Вокруг не было ни движения, ни малейшего намёка на нормальную жизнь. Если бы не затяжной, леденящий душу вой, то и дело доносившийся с разных сторон и перекатывающийся по верхушкам деревьев, можно было всерьёз решить, что я оказался в абсолютно безжизненном месте.

От скуки и желания хоть немного унять зудящее беспокойство я решил поупражняться.

После возвращения из Мира теней само моё восприятие стихии претерпело странную, почти пугающую трансформацию. Раньше наполнение резерва напоминало попытку собрать капли в дырявую чашу, мечась по тёмной комнате.

Зачастую энергия утекала быстрее, чем я успевал её фиксировать.

Но теперь в этой воображаемой комнате внутри моего разума появилась дверь. Массивная преграда, за которой бурлило целое море той самой силы.

Разумеется, открывать её я не собирался.

Даже сквозь неё я явственно, на каком-то животном уровне ощущал на той стороне чужое присутствие. Это было нечто сродни чувству взгляда, направленного на меня.

Не знаю, каким чудом сумрачные волки умудрились меня выследить. Сторожевая башня, из которой я совершил переход обратно в свой мир, должна была выгореть дотла, не оставив никаких следов.

Впрочем, «дверь» сейчас интересовала меня меньше всего. Это была потенциальная угроза, которую мог использовать в качестве неконтролируемого оружия.

Больше всего хотелось разобраться, как выпустить «теневые» жгуты за пределы собственного тела и, что важнее, как уплотнить их до такой степени, чтобы они могли кромсать древесину так же легко, как стальной нож режет масло.

Но сколько бы я ни бился, раз за разом терпел неудачу.

Я сосредоточился на правой руке. Тень послушно отозвалась. Её щупальце привычно скользнуло от груди к предплечью, дальше по пальцу и, достигнув кончика ногтя, остановилось.

Попытался вытолкнуть её силой воли, воображая, как из пальца удлиняется гибкий теневой шип, становясь его продолжением. Но тень лишь бессильно вилась вокруг фаланги, словно не понимая, чего от неё требую.

Сквозь шорох трущихся из-за ветра друг о друга лиан послышались шаги.

Я обернулся и увидел выходящую из полумрака Талли. Девушка выглядела заспанной. Она то и дело заразительно зевала, прикрывая рот ладонью, и так плотно закуталась в накидку, что казалась маленьким бесформенным коконом.

Она подошла почти вплотную и, не дожидаясь приглашения, присела рядом на камень. Некоторое время мы сидели молча. Я продолжал наблюдать за лесом, она же смотрела куда-то себе под ноги, пока остатки дрёмы окончательно не слетели с её лица.

— Бессонница? — негромко поинтересовался я.

— Нет, я хотела спросить… — прошептала она, едва заметно мотнув головой.

Понятно. Значит, она специально дождалась моего дежурства, чтобы поговорить с глазу на глаз, пока оба гоблина спят и не смогут подслушать разговор.

— Спрашивай.

— Что со мной будет? — спросила она глухо.

Мне вдруг стало смешно. Сложно представить более неожиданный и наивный вопрос в нашей ситуации.

— А что будет со мной?

— Я не… я не понимаю тебя, — она растерянно моргнула.

— Не думай о будущем, — выдохнул я. — Выбрось из головы все эти глупости.

Видя, что до неё так и не дошло, я немного наклонился, сокращая расстояние между нами.

— Сперва доживи до вечера.

— И что тогда?

— Тогда думай о том, как продержаться до утра. Если повезёт и увидишь новый рассвет, снова думай, как дожить до заката.

Талли поджала губы и притихла. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но так и не решилась.

— А куда мы вообще направляемся? — спросила она через какое-то время.

— Во владения гоблинов.

— То есть мы не вернёмся к людям?

— Если я правильно представляю наш маршрут, то при желании сможешь уйти, когда будем проходить через ничейные земли. Там есть людские анклавы, — я пожал плечами.

— А ты?

— Я пойду со стариком. Мне ещё многому нужно научиться.

— Разве это не рискованно? — Талли вцепилась в мой рукав. — Даже если сбежим из этого леса, орки всё равно придут мстить. Ты ведь убил сына вождя. Они этого точно не простят.

— Лорд гоблинов не позволит грязношкурым войти в его владения. У него на этот счёт свои правила.

— Орки могут отправить небольшой отряд за твоей головой, — не унималась она.

— Всё от предгорий Порса до гибельных болот на севере и вплоть до южного побережья Плачущего моря это земли гоблинов. Чтобы верхом пересечь их, понадобится не меньше шести седмиц. Сколько времени это займёт у пешего отряда и смогут ли они так долго оставаться незамеченными? Рано или поздно их перехватят и перебьют.

— Значит будут ждать нового похода, чтобы отомстить?

— Возможно, не знаю. Думаю, что к началу следующей Чистки я уже покину гоблинов. А даже если нет, то вовсе не факт, что Зуг’Гал согласится принять участие в новом походе.

— Тогда почему вы пошли, если могли отказаться?

— Потому что Великая Чистка это самый быстрый способ добыть руны. И в схватках с Плетью чаще всего пробуждается рунное сердце. Периодически все гоблинские племена принимают участие. Иначе равновесие нарушается. Те, кто набрал больше силы и рун, начинают давить соседей.

— А как же лорд? Разве он не вмешивается?

— На межплеменные свары он смотрит сквозь пальцы. Для него это не более чем детская возня, которая к тому же идёт на пользу гоблинам.

Девушка оглянулась и тогда прошептала:

— Гоблины отвратительны. Хуже зверей.

Я на это лишь улыбнулся.

— Вижу, ты со мной не согласен.

— Согласен, только люди куда хуже гоблинов, — отрезал я.

— Почему? Как ты можешь так говорить? — в её голосе слышалось искреннее возмущение.

— Я достаточно пожил среди тех и других, поэтому знаю, о чём говорю. Гоблины хотя бы не скрывают, что с удовольствием тебя сожрут.

Талли на мгновение замолчала, переваривая мои слова.

— Откуда ты родом, Менос?

— Я из Зергшама. Это город…

— Город-крепость на северо-востоке континента, — завороженно закончила за меня Талли.

— Слышала о нём?

— Шутишь? Конечно! Кто не слышал про одичалых? — она посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

— Тогда ты должна знать, что мы не любим, когда нас так называют.

— Прости… но это же правда, что после Великой войны, когда легионы Плети были остановлены в Долине Вулканов… в Серых Теснинах построили Стену?

Она сглотнула.

— Которая, по слухам, упирается в небо. И твой город возвели не за ней… а перед?

— Правда.

— Но зачем?

— Нашего мнения никто не спрашивал. Они решили, что запереть нас там — надёжнее.

— Если ты из Зергшама, то как попал в Ковенант?

— Как попал? — я вздохнул и посмотрел на начавшее сереть небо.

— Хватит ворковать, нэк, — из глубины пещеры донёсся скрипучий, как несмазанные петли, голос Зуг’Гала. — Лучше кто-нибудь займитесь готовкой.

— В другой раз договорим, — я глянул на девушку. — Займись едой.

— Хорошо, — девушка поднялась и пошла к догорающему костру.

— А ну верни, нэк! — от внезапного выкрика, усиленного гулким эхом пещеры, Талли вздрогнула.

Учитель сидел на земле, яростно грозя кулаком в противоположную от нас сторону пещеры. Я успел заметить лишь промелькнувшее крохотное чёрное пятно.

Похоже волчонок стащил что-то у старика пока тот отвлёкся.

Зуг’Гал подхватил дорожную сумку и точным броском отправил её прямо в Араха:

— Просыпайся, бездельник!

Арах подскочил на месте, запутавшись в полах плаща, и принялся ошарашенно озираться по сторонам.

— Лови его! — старик снова указал рукой вглубь пещеры. — Быстрее, ну чего ты возишься!

Пока сонный полуухий, пошатываясь, побрёл во тьму, учитель резко развернулся к нам. Его лицо выражало крайнее раздражение:

— Менос, это твой волк, испортит артефакт, спрошу с тебя!

Прошло несколько минут, прежде чем из темноты снова показался Арах.

— Что значит «его нигде нет»? — вкрадчиво спросил учитель, и в его голосе прорезались опасные нотки. — Он что, сквозь землю провалился?

— Не знаю, — пролепетал Арах.

— Не беси меня, — прошипел старик. — Иди и найди его!

Арах тяжело вздохнул, но ослушаться не посмел. Он развернулся и, понурив голову, снова пошёл обратно вглубь пещеры.

Прошло ещё немного времени, и гоблин опять показался в круге света от костра.

— Решил испытать моё терпение, нэк? — прошипел наставник, увидев, что гоблин и на этот раз вернулся с пустыми руками.

Полуухий лишь отрицательно качнул головой.

— Мастер, зверь сбежал, нэк.

— Как он мог сбежать из тупика? — старик раздражённо цокнул языком.

— Там за валуном… небольшой лаз.

— Принеси. Мой. Артефакт.

— Я туда не полезу, — запротестовал гоблин. — Это Меноса питомец, вот пусть он и…

— Кто проверял пещеру? Кто не заметил проход и сказал, что здесь безопасно, нэк?

Арах постоял ещё несколько секунд, поиграл желваками, сверля меня уничижительным взглядом, но всё же скрипнул зубами и развернулся.

Сейчас спорить с учителем было себе дороже и Полуухий это прекрасно понимал. Он исчез в глубине пещеры, только шорканье его ботинок о камни ещё какое-то время раздавалось во тьме, пока окончательно не затихло.

Старик сидел неподвижно, уставившись в ту сторону, где скрылся гоблин, и по его лицу было невозможно понять, о чём он думает. Талли тем временем возилась у костра, подготавливая продукты. Она старалась не шуметь.

Прошло не меньше четверти часа. Я уже начал прикидывать, не придётся ли мне самому лезть в этот лаз, чтобы вытаскивать оттуда застрявшего гоблина, когда из темноты донеслось сопение.

Фыркая и отплёвываясь, Арах вывалился на свет.

Вид у него был, мягко говоря, жалкий. Пыль облепила его с головы до ног, смешалась с потом и растеклась по лицу грязными потёками. Но особенно выделялась паутина. Густые седые клочья свисали с ушей и плеч, липли к одежде и коже.

Запыхавшийся гоблин в одной руке он держал моего волчонка за шкирку, тот жалобно прижал уши и поджал хвост. В другой Арах сжимал артефакт — массивный клык какого-то древнего существа, сплошь покрытый резьбой. Письмена на нём казались живыми. Они лениво пульсировали багровым светом, будто впитывая отблески костра.

— Нашёл… — выдохнул Арах, опуская зверёныша на землю.

Тот обиженно тявкнул на гоблина и, виляя хвостом, побежал к Талли.

Старик молча забрал артефакт, обтёр его краем балахона и спрятал в сумку.

— Давай, рассказывай, нэк. Ты же не просто так собирал всю паутину в округе.

Арах вытер лицо рукавом, размазывая грязь ещё сильнее.

— Тоннель петляет и постепенно сужается — местами приходилось протискиваться боком. Но шагов через двести снова расширяется. И всё время уходит вниз.

Он замолчал, принял из рук Талли кружку, жадно отпил и, переведя дух, продолжил:

— В конце концов лаз вывел меня на подземную площадку. Огромный зал, так что потолка в темноте вообще не видно. По стенам торчат редкие светящиеся кристаллы, так что хоть какое-то паршивое освещение есть. И от этой площадки, как спицы в колесе, расходятся тоннели. Целая сеть. И там повсюду следы, поэтому глубже соваться я не стал.

— Следы, говоришь? Чьи?

— Разные, нэк, — Арах дёрнул плечом, стряхивая остатки паутины.

— Старые или свежие?

— Не знаю, я сразу назад поспешил, — буркнул Полуухий, стараясь не смотреть учителю в лицо.

Наставник на мгновение задумался, постукивая пальцем по подбородку, а затем повернул голову в мою сторону.

— Менос, нужно спуститься и получше там всё осмотреть. Надо понять можно ли оставаться здесь ещё на одну ночь или нас попытаются сожрать, — на этих словах глаза старика блеснули, а Арах втянул голову в плечи. — Не хотелось бы искать новое убежище, чтобы потом снова сюда возвращаться, нэк.

— А зачем сюда возвращаться?

Глядя на Араха, всё ещё не освободившегося от липких лохмотьев паутины, мне, наоборот, хотелось держаться от этого места как можно дальше.

— Разве не очевидно? — Зуг’Гал кивнул в сторону гоблина. — Если даже этот болван преодолевал лаз боком, то обезумевший орк, какую бы силу ему ни даровала паразитная руна, не протиснется вслед за нами.

Глава 13

— Мастер, я считаю, что Арах должен вернуться и закончить начатое.

У старика дёрнулся глаз — верный признак того, что его терпение было на исходе.

— Арах слишком труслив, чтобы справиться с такой задачей в одиночку, — отрезал он, даже не глядя на гоблина. — Ты и сам это знаешь, нэк.

— Но я ещё не восстановил силы, чтобы снова пользоваться двуручником.

Мне категорически не нравилась идея спускаться под землю. Вернее, претило не само подземелье, а то, что «добровольцем» для этой сомнительной прогулки назначили именно меня.

— Судя по рассказу Араха, из-за узких проходов использовать двуручник будет неудобно или вообще невозможно.

— Хотите, чтобы я отправился туда без оружия?

Гоблин внезапно осклабился, обнажив мелкие острые зубы.

— А меня, значит, можно отправлять без оружия? — прошипел Арах.

— Ты хорошо видишь в полумраке, — парировал я, — и в случае опасности успеешь сбежать. Я же замечу врага слишком поздно, когда уже нельзя будет отступить.

— Не моя вина в том, что боги даровали людям ущербное зрение, — ухмыльнулся гоблин. — Используй руну огненных рук, чтобы освещать себе путь.

— Не могу.

В применении рунного пламени был ещё один нюанс, о котором стоило помнить.

Несмотря на источаемый жар и слепящую яркость у самой кожи, оно давало на удивление мало рассеянного света. Мои руки в темноте светились скорее как тлеющие угли. Они были заметны издалека, превращая меня в отличную мишень, но почти не разгоняли окружающий мрак.

— Тогда сделай себе факел.

— Довольно, нэк! — вскинулся старик. — Вместе пойдёте.

— Но…

— Арах, раз уж боги не обделили тебя и дали такие чудесные глаза, пришло время использовать их с толком. Пойдёшь первым и будешь высматривать опасность. А ты, — шаман повернулся ко мне, — если на вас всё-таки нападут, используй этот шанс, чтобы укрепить свою связь с волками.

Я нахмурился, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Ты же не думал, что волки будут вечно тебя подстерегать и ты сможешь бесконечно использовать их, как с теми кобольдами, нэк?

Я молча мотнул головой. Честно говоря, такие мысли проскальзывали, но теперь они казались наивными.

— Это звери, Менос. У них нет понятий о долге или чести, они мыслят иными категориями. Как только самка даст новое потомство, она забудет о похищенном щенке. Если в пустошах станет мало дичи и стае придётся мигрировать далеко от логова, они уйдут и не вспомнят о тебе.

Старик сделал паузу.

— Но если ты создашь для них постоянный источник пищи, всё изменится. Регулярная кормёжка привяжет их к твоей тени крепче любых заклятий. Со временем ты обзаведёшься надёжными цепными псами.

Надёжными вряд ли, но в остальном мысль отличная.

Если получится приучить волков ошиваться поблизости к моей точке прохода в мир теней, то смогу скармливать им врагов.

Прежде чем отправиться исследовать подземелье, я решил соорудить себе факел. Рассчитывать на командный дух Полуухого не приходилось. В таких местах лучше иметь собственный источник света и не зависеть от других.

Я выбрал крепкую ветку длиной в полтора локтя и толщиной в три пальца. Отрезав кусок мешковины, несмотря на возмущение Талли, густо смочил её в котелке в растопленном для готовки жире и туго намотал на импровизированное древко. Факел получился тяжёлым, но я был этим даже доволен. В случае нужды такая вещь легко могла заменить дубину.

Пока я заканчивал возиться с узлами, Арах демонстративно закатывал глаза и недовольно цокал языком. Всем своим видом он показывал, что считает моё копошение бессмысленной вознёй.

— Топай, глазастый, — я втолкнул гоблина в тёмный проход и сам шагнул следом.

Арах скользнул во тьму на удивление быстро, я же, напротив, не торопился. Полуухий ещё во время своего первого визита собрал на себя основную часть паутины, но мой рост сыграл со мной злую шутку.

Я выше гоблина, и там, где он проходил беспрепятственно, мне приходилось буквально продираться.

От выставленного вперёд факела то и дело вспыхивал очередной пласт пыльной паутины, свисавшей с потолка целыми прядями. Огонь яркими искрами стремительно взмывал по нитям к самым сводам пещеры и тут же гас, оставляя после себя лишь дымный запах и оседающие клочки пепла.

Вскоре проход сузился настолько, что мне пришлось развернуться боком. Учитель был прав. Орку здесь ни в жизнь не пройти, если даже я то и дело обтирал спиной пыль со стен.

Спустя пять минут томительного продвижения я наконец выбрался на ту самую площадку, о которой рассказывал Арах. Здесь и правда оказалось на удивление светло. Пространство на пару десятков шагов вокруг просматривалось без особого труда, залитое призрачным, мертвенным сиянием редких кристаллов.

— Иди, проверяй, — теперь уже Арах подтолкнул меня в спину, явно наслаждаясь тем, что теперь не ему нужно лезть первым в неизвестность. — Не переживай, нэк, я присмотрю за тобой. Отсюда обзор лучше.

Я лишь хмуро оглянулся на него.

Впрочем, спорить смысла не было. Овальная площадка, на которую мы вышли, оказалась буквально испещрена тёмными провалами по всему периметру. Слишком много точек, откуда мог внезапно появиться враг.

Большинство лазов такие узкие, что в них не протиснуться даже согнувшись в три погибели. Однако шесть проходов выглядели вполне подходящими для нашего отряда. Предстояло проверить каждый из них, но прежде всего требовалось изучить следы.

— Как думаешь, кобольды? — я присел и опустил факел, подсвечивая пол.

— Скорее всего, нэк. Кобольды — пещерные существа.

На камне виднелся отчётливый грязный отпечаток. Судя по размерам, его обладатель значительно превосходил меня ростом. Только встречи с ещё одним чемпионом нам сейчас не хватало.

— А это что? — я повёл факелом чуть правее. Зрачки Полуухого блеснули ртутью, отражая пляшущее пламя.

— Надо уходить, нэк.

— Кто это оставил? — я мёртвой хваткой вцепился в рукав собиравшегося сбежать гоблина.

— Наги, — он резко вырвал руку и попятился на несколько шагов.

— Кто они такие? — повторил я, не сводя глаз с необычной отметины.

— Змееподобные твари. Намного опаснее кобольдов.

— Ты уверен, что это они? — я ещё раз внимательно всмотрелся в след. Мне было трудно представить, чтобы его оставило живое существо. Это была широкая, гладкая борозда в пыли, будто по полу перекатывали или волокли что-то очень тяжёлое.

— Посвети ниже, — Арах нехотя присел рядом, всё ещё опасливо озираясь на тёмные провалы тоннелей. — Ищи чешую. На камнях должны остаться мелкие чешуйки.

Несколько минут мы пристально осматривали пол, но ничего так и не нашли.

— Оставайся, если хочешь, а я возвращаюсь, нэк.

— Получишь кнутом молний и всё равно вернёшься, — напомнил я ему о методах учителя.

— Учитель не отправит меня на съедение нагам.

— Только если поверит, что здесь действительно водятся наги. Готов спорить, что он отправит тебя за чешуйками.

— Поверит, если ты подтвердишь мои слова, нэк.

Здравый смысл настойчиво твердил, что поручение наставника нужно выполнить до конца. Эти пещеры были нашей лучшей и, пожалуй, единственной возможностью окончательно избавиться от преследующего нас орка-шамана.

— Ты же понимаешь, что после этого мы здесь не останемся? Старик заставит нас искать новое укрытие.

— Пусть заставляет! — Арах почти выкрикнул это, но тут же прикрыл рот ладонью, испугавшись собственного голоса, усиленного эхом.

— Но если там нет никаких наг, — я ткнул факелом в сторону ближайшего туннеля. — То мы по глупости отправимся обратно в лес, подвергая себя ещё большей опасности.

— А если есть… — Арах нервно сглотнул. — Ты просто не понимаешь, нэк! Наги это не кобольды.

Я поднялся и медленно обвёл факелом пол поблизости.

— Делать выводы рано, чешуйки мы не нашли, — сказал я. — Мы видим один странный след среди множества других. Но это пока что ничего не значит. Да, здесь периодически кто-то появляется, но нет никаких останков или чего-то подобного. Поэтому нужно всё проверить.

Гоблин тяжело вздохнул, не желая принимать мои доводы.

— С ума сошёл? Я туда не полезу, нэк.

— Слушай, Арах, — я понизил голос, чтобы эхо не разносило мои слова по всему залу. — Тебе ничего не придётся делать. Ты останешься здесь. Просто пока я буду проверять туннели, ты должен присматривать за остальными проходами и, если заметишь движение, сразу предупреди меня.

Гоблин дёрнул ухом, в его взгляде читалось явное нежелание оставаться здесь. Мне и самому было ужасно сложно доверить ему прикрывать спину, но иного выхода я не видел. Приходилось надеяться, что Полуухий не настолько идиот, чтобы подставить меня и молча сбежать.

Полуухий должен понимать простую истину, что если меня здесь прикончат, он останется в этом проклятом лесу один с бесполезной девчонкой и одноногим стариком, который сейчас больше похож на обузу, чем на могущественного шамана.

Пусть Арах и ненавидит меня всей душой, но сейчас я значительно повышал его шансы выжить.

— Просто стой и смотри в оба, — добавил я, не дожидаясь его возражений.

Арах скрипнул зубами и едва заметно кивнул. В его глазах всё ещё плескался страх перед нагами, но прагматизм, кажется, взял верх.

Перехватив факел поудобнее, я направился к ближайшему проёму в стене. Чёрный провал высотой в полтора моих роста, а в ширину здесь можно дважды раскинуть руки, не коснувшись стен.